Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

Глава VIII.

Освобождение Львова

Наступил день 13 июля 1944 года, когда 129 гвардейский авиаполк поэскадрильно перебазировался на новый аэродром с солдатским названием Окопы, в районе Шепетовки. Аэродром был очень большой по размерам, и там уже базировалась дивизия бомбардировщиков из авиакорпуса генерала И. С. Полбина, которая тоже перелетела со 2-го Украинского фронта на территорию оперативного подчинения 1-му Украинскому фронту.

Итак, 7-й истребительный авиакорпус генерала А. В. Утина в составе трех авиадивизий и бомбардировочный авиакорпус генерала И. С. Полбина в июле месяце 1944 года был сосредоточен на аэродромах восточнее Львова.

Бомбардировщиков из авиакорпуса генерала Полбина приходилось часто прикрывать еще на 2-м Украинском фронте, где они показывали отличную боевую выучку и смелость при выполнении боевых заданий. Имели место случаи, когда летчики-бомбардировщики на самолетах Пе-2 вступали в воздушный бой с фашистскими самолетами Ю-87. Это было интересное и необычное зрелище. И выучкой, и отвагой, и даже ратной удалью эти летчики во многом были обязаны талантливому генералу Полбину, который и сам много летал и водил на боевые задания авиаполки и авиадивизии.

Первый боевой вылет в район боевых действий 1-го Украинского фронта пришлось летчикам нашего авиаполка выполнить вместе с бомбардировщиками.

16 июля я получил команду явиться на КП генерала Полбина. Прибыли мы втроем - командиры авиаэскадрилий: капитан Гулаев Н. Д., капитан Бекашенок М. В. и я - в данном случае назначенный старшим. [104]

По прибытии нас генерал Полбин начал проводить предполетную подготовку со своими летчиками. Оказывается, он отобрал 14 экипажей и решил сделать особый вылет, а именно: после сбрасывания бомб по целям он предложил провести штурмовку наземных войск, для чего бомбардировщики должны были стать в боевой порядок круг, замкнуть его и наносить удары по противнику из бортового оружия.

До сих пор так задачу выполняли только наши летчики-штурмовики на самолетах Ил-2 и летчики-истребители. Такая задача была поставлена генералом своим лучшим экипажам, надо полагать, с целью использования всей огневой мощи бомбардировщика Пе-2 для нанесения максимальных потерь врагу.

Когда закончилась предполетная подготовка с экипажами бомбардировщиков, мною было доложено генералу Полбину, что полет бомбардировщиков будем прикрывать тремя группами по 6 самолетов в каждой и одновременно я предложил, что две шестерки из трех могут выполнить эту задачу вместо бомбардировщиков. Ответ генерала был тверд - обеспечить работу бомбардировщиков в этой, как он назвал, «вертушке», защитить их от возможного нападения истребителей противника, а больше от вас, летчиков-истребителей, ничего не нужно.

Прилетели к заданной цели, после бомбометания 14 бомбардировщиков стали в круг и начали штурмовать наземные войска противника. Конечно, задача сложная, ибо у земли пилотировать бомбардировщик и совершать маневр могли только летчики с высочайшей техникой пилотирования.

Жизнь показала, что такой эксперимент не нашел в дальнейшем применения и это законно, ибо и так вполне хватало летчикам-бомбардировщикам напряжения, чтобы прицельно сбросить бомбовый груз на цель, а для нанесения штурмовых ударов после бомбометания сил и нервов у летчиков могло бы и не хватить, притом, что их относительно большие машины находились почти под непрерывным обстрелом зенитной артиллерии противника.

С аэродрома Окопы мы в основном выполняли задачи по сопровождению бомбардировщиков Пе-2 и по прикрытию наших наземных войск.

Когда войска 1-го Украинского фронта подошли к городу Львову, авиаполку пришлось несколько раз перебазироваться ближе к переднему краю.

Вспоминается перелет 24 июля 1944 года на аэродром Незнанов. Произвел я посадку с летчиками своей авиаэскадрильи, на аэродромe [105] тишина - никого не было. По радио дал летчикам команду заруливать самолеты с рассредоточением, другие две авиаэскадрильи должны прилететь позже. Собрались все ребята возле моего самолета с бортовым номером 10.

Кто-то из летчиков обратил внимание, что в близлежащей деревне загорелось несколько домов, а спустя некоторое время видим - разноцветная толпа народа движется к аэродрому.

Что делать, у нас только пистолеты, больше ничего нет. Что за народ приближается - непонятно, притом нас предупредили, что в этих районах действуют бендеровцы.

Кто-то из летчиков предложил - командир, пока не поздно, давай улетим обратно, горючего хватит. Данное предложение обдумывал и производил мысленно расчет - успеем или не успеем взлететь.

Спустя несколько минут услышали шум приближающихся автомашин, оказалось, подъехала наша передовая команда с техниками самолетов и личным составом обслуживающего батальона. Сразу обстановка изменилась, развиднелось и прояснилось, настроение у нас тут же улучшилось.

Наши механики и военнослужащие из батальона аэродромного обслуживания с автоматами цепью двинулись навстречу крестьянам.

Оказалось несколько бендеровцев, переодетых в форму НКВД, подожгли дома, затем согнали население деревни и погнали на аэродром. Позади крестьян следовали они к аэродрому, но когда увидели цепь наших людей с автоматами, удрали в лес. Сделано было несколько выстрелов в догон убегающим бендеровцам. Преследовать их не стали, ибо нам было дано указание ни при каких обстоятельствах не входить в лес, даже к опушке леса не подходить и держаться всегда группами и не быть в одиночку нигде, что мы старались и делать.

Более того, сообщили, что двое из авиадивизии А. И. Покрышкина пошли днем в деревню за молоком, да так и не вернулись. Такие сообщения призывали нас к осторожности.

Уже после войны мне стало известно о трагической судьбе Михаила Лиховида - летчика из 104 гвардейского полка. В августе 1944, при подготовке его самолета, с места вынужденной посадки он был захвачен вместе со своим техником Краснянским и механиком Фонкевичем группой бендеровцев. После пыток Лиховид и его товарищи были облиты бензином и сожжены.

Посмертно М. С. Лиховиду было присвоено звание Героя Советского Союза. На его счету были 16 личных и 11 групповых побед. [106]

Вечером, перед заходом солнца, нас привезли в деревню и разместили по домам. Меня и Гулаева привели в добротный просторный дом, один забор, что вокруг стоял, высился до 3 метров и был сплошной, из толстых досок, так что ни во двор, ни со двора на улицу ничего не видать. Такие хоромы с непривычки насторожили и пробудили в нас бдительность.

Решили спать по очереди, так как в доме всю ночь было движение каких-то людей, одни приходили, другие уходили.

На другой день, когда вернулись с аэродрома, познакомились с хозяином и в беседе он рассказал, что в 1941 году в этих краях видел воздушные бои наших самолетов с немецкими и много летчиков погибло. Как он выразился - «насмотрелся я, как ваш брат погибает» и далее произнес:

- Мы вас, летчиков, уважаем.

Такое сообщение хозяина меня и Гулаева вполне устраивало, мы подумали и наедине обсудили, что бендеровцев нам нечего бояться, они нас не тронут, а тем более спать очень хотелось, поэтому вторую ночь оба спали без дежурства.

Спустя несколько дней, когда базировались уже на аэродроме Турбя в Польше, кто-то рассказал, что командир нашей авиадивизии Л. И. Горегляд вроде жил в доме заместителя начальника штаба бендеровцев. Правда это или нет, не знаю, но слух такой дошел до нашего авиаполка.

Были в этот период и боевые вылеты, хотя и не такие напряженные, как в конце мая - начале июня. Запомнились два вылета того времени. Вылетели как-то в составе десятки, вел группу зам. командира полка майор А. И. Овчинников. Задача была прикрыть наши наземные войска от штурмовых действий ФВ-190.

Прилетели в заданный район, начали барражировать на небольшой высоте от 500 до 1000 метров, вижу, заходит мне в хвост наш истребитель Ла-5. Я обратил на него внимание, по радио передал:

- «Лавочкин», уйди с хвоста, а то собью.

Никакой реакции летчика Ла-5 видно не было, все время следовал он за мной с принижением 20 - 30 м на дистанции около 50 м. Когда я видел, что тот готов открыть прицельный огонь, совершал маневр и выходил из зоны прицельного огня. Так этот самолет следовал за мной несколько минут.

Закончилось время барражирования и когда вернулись на аэродром, то лейтенант Николай Глотов, а в том полете он был у меня ведомым, докладывает: [107]

- Командир, у вас в хвосте был «фоккер», я все старался выбить его из-под вашего хвоста, но ничего не получалось, а открывать огонь я боялся, ибо в створ прицела попадал и ваш самолет... И по радио я вас предупреждал, но потом понял, что передатчик отказал.

Следовательно, правильно я делал когда летал, доверяя, но проверяя, кроме ведомого, никогда и никого не допускал в хвост своего самолета, даже своих летчиков.

Другой вылет для меня был еще более интересен: в воздухе я впервые увидел столько нашей авиации, что даже не верилось, что все это наши самолеты.

Это был налет на немецкие войска, оборонявшиеся на подступах к Львову перед самым его взятием. Массированный удар был нанесен всей авиацией 2-й Воздушной армии генерала С. А. Красовского. Мне с группой по заданию приходилось быть на высоте до 1000 м и когда мы вышли на цель, глянул я вверх и ужаснулся, увидев наши бомбардировщики, летящие группой за группой на разных высотах, открывающиеся люки и сыплющиеся сериями и раздельно бомбы. Пришлось маневрировать и стараться уходить от бомб, падающих сверху всюду, притом куда не развернешься, везде одни наши самолеты.

В воздухе кто-то по радио передал - слева вижу пару Me-109 и сразу десятки наших истребителей ринулись туда... Считаю самым главным в таком полете для летчиков - не попасть под бомбы своих же бомбардировщиков и избежать столкновения в воздухе со своими же самолетами. Вообще же такая плотность авиации в вылете представляется мне не оправданной, лучше группа за группой, а не одновременно.

Уже будучи слушателем Военно-воздушной академии, я вспомнил тот вылет, когда разбирали Львовско-Сандомирскую операцию, и узнал, что тогда было поднято в воздух свыше 3000 наших самолетов.

Вскоре наши наземные войска заняли Львов, быстро продвинулись на запад, вышли на старую довоенную границу, с ходу форсировали реки Сан, Висла и заняли плацдармы на их берегах. Эта блестяще проведенная операция в истории Великой Отечественной войны получила название Львовско-Сандомирской.

Командующий 1-м Украинским фронтом маршал Советского Союза И. С. Конев высоко оценил роль авиации в достижении успеха: «Наша 2-я воздушная армия под командованием опытного боевого командарма генерал-полковника авиации С. А. Красовского (член [108] Военного совета генерал С. Н. Рамазанов) действовала отлично. Нелегко командарму было управлять этой массой авиации, насчитывающей более 3 тысяч самолетов, да еще в условиях, когда фронт наносил одновременно два удара. И надо сказать, что генерал С. А. Красовский и его штаб успешно справились со своими задачами. Только за 17 дней, с 14 по 31 июля, авиация фронта произвела свыше 30 тысяч самолето-вылетов».{1}

1944 год вошел в историю еще и тем, что было нанесено 10 сокрушительных ударов по фашистским войскам, или как они в свое время назывались - 10 Сталинских ударов. Загнанное в угол, немецкое командование вынуждено было перебрасывать авиационные части с одного участка фронта на другой и, за исключением нескольких дней напряженных боев под Яссами, значительного противодействия нашей авиации авиация противника не оказывала.

Вспоминается случай, когда впервые в воздухе я встретил наши новые самолеты Як-3. Вылетев в составе четверки на прикрытие войск северо-восточнее Львова, на встречных курсах встретили пару «яков». Смотрю, с левым разворотом заходят мне в хвост, предупреждаю по радио все в том же духе:

- «Яки», не заходите в хвост, а то собью!

Никакой реакции. Пришлось вступать в воздушный бой не только на виражах, но и на вертикальных фигурах. Расстались с «яками» только тогда, когда зашел им в хвост и дал очередь Снаряды пролетели рядом, летчик сдрейфил, сделал поспешный переворот и ушел. Прилетев на аэродром, доложил, что провел воздушный бой вроде с «яками», но летные качества машин другие, более высокие, ибо сам когда-то летал на «яках» и считал, что неплохо их знаю.

Доложили наши штабные офицеры в штаб дивизии о моем приключении и вскоре пришло оттуда известие, что на фронте появились новые машины Як-3, по своим летным качествам превосходившие и Як-1, и Як-7, и Як-9.

В начале августа месяца 1944 года авиаполки 205-й авиадивизии перебазировались на аэродром Турбя в Польше, 129-й гиап перелетел 4 августа 1944 г. и расположился на западной части аэродрома, 438-й иап на южной и 508-й иап - на восточной. [109]

Дальше