Содержание
«Военная Литература»
Мемуары

На территории, занятой врагом

Испанцы пробираются к окраине города. Дома еще дымят после недавней вражеской бомбежки, кругом много убитых. Всюду руины. Испанцы шагают осторожно, с опаской. Сильно припекает полуденное солнце. Они идут по склону небольшого холма, затянутого дымом от пожарищ. Здесь Хосе Мария Браво, Мариано Чико, Анхель Альберкас, Бенито Устаррос, Рафаэль Эстрела, Эрминио; Кано, Хуан Отеро, Андрео Фьерро, Бельда и капитан Фролов, которого испанцы подобрали в кустах на берегу реки. Его ранило в ногу, и капитан не может идти сам. Сейчас он опирается на плечо Мариано. Они уходят из города в числе последних воинов, выполнивших задание по разрушению военных объектов, могущих представлять ценность для захватчиков.

Они уже два дня в пути, очень устали. Мариано приходится труднее всех. Спустились с холма, вошли в густой, прохладный лес. Запыленные, голодные, с запекшимися от жажды губами.

— Давайте отдохнем, — чуть слышно попросил капитан Фролов.

Они осторожно усадили раненого на ствол сосны, с корнем вырванной из земли взрывом снаряда, и, окружив Фролова, осмотрели рану. У капитана была раздроблена кость выше колена, штанина пропиталась кровью.

— Терпи, друг, — заметил Браво, поправляя на голове раненого русые пряди волос.

— Отдохнем немного и дальше... Попытаемся этой ночью перейти реку. Надо найти наиболее удачные места для постановки мин... А теперь давайте посмотрим, что можно сделать с раной, — сказал Хуан Отеро. Как-то так само собой получилось, что он с молчаливого согласия всех с самого начала взял на себя командование группой.

Широким ножом, который достал Эрминио, разрезали штанину. Небритое несколько дней лицо раненого покрылось испариной и скривилось от боли.

— Ты, Рафаэль, держи с той стороны, я промою рану, а ты держи капитана. Только тихо, неподалеку могут оказаться немцы...

— Мы недалеко от реки. Подростком я здесь косил траву, — проговорил Фролов.

— Самое худшее уже позади. Теперь все зависит от нас. Только бы избежать прямого столкновения с противником!.. Если мы не попадемся ему на глаза, то сможем выполнить задачу и пробиться к нашим.

Сильно распухшую ногу перебинтовали лоскутами из рубашек, которые достали из своих вещмешков Эрминио Кано и Мариано Чико. Между лоскутами Отеро закрепил несколько жестких веточек, чтобы раненому было легче передвигаться вместе с группой. Пришлось разрезать сапог: так распухла нога.

— Теперь будет легче! — заметил Анхель Альберкас. глядя себе под ноги.

— Ты говоришь это, чтобы успокоить меня. Я знаю, все для меня кончено, — ответил раненый.

— Не паникуй! Доберешься с нами до Москвы. Одного мы тебя не бросим. Поместим в госпиталь — и вылечишься. Мы ведь братья!

— Все это не так легко... В случае чего, отомстите за меня фашистам!

Браво отделился от группы и ушел на разведку. Подойдя к реке, залюбовался заходом солнца. Со стороны дороги доносился гул фашистской военной техники. На небе ни облачка. На противоположном берегу реки рос высокий старый дуб, часть его кроны обрезало взрывом снаряда.

— Никого поблизости нет, — доложил Браво, вернувшись.

— Сейчас никого, а через минуту может появиться враг. Надо все время быть начеку, — ответил Отеро.

— По-моему, нам удастся обойти немцев.

— Как сказать... С теми средствами, которыми располагает группа, фашистов трудно обогнать, — возразил кто-то.

— Средства мы найдем, — вмешался Отеро. — Сейчас перейдем реку и там примем решение. Поставим несколько мин, а если удастся, взорвем мост.

Свежий ветер зашумел над лесом. Когда зашло солнце, группа вновь отправилась в путь. Из толстых палок сделали подобие носилок для раненого. Прошло два дня и две ночи, как они покинули город, а казалось, что это было очень давно. Перешли реку вброд в том месте, где на берегу рос старый дуб. На одной из полян, возле небольшого стога сена, опустили раненого.

— Мне не выжить, — произнес капитан.

— Все бывает не так, как думаешь, а наоборот, — успокоил его Хуан.

Ночь для капитана была тяжелой. Утром все тело его стало пепельного цвета. Закинув голову, он смотрел в начинающее светлеть небо, потом тыльной стороной ладони провел по выросшей бороде и смахнул непрошеную слезу. Нога у него распухла еще сильнее и вокруг раны покрылась фиолетовыми пятнами.

К раненому подошел Фьерро и ласково проговорил:

— Дружок, поднаберись немного сил... Мы тебя сейчас посадим и опять понесем...

— Давайте! Давайте! Нога уже почти не болит!

В это время появился Бельда. В руках у него был щербатый кувшин, полный молока. Его дала ему старушка из крайней хаты находившейся поблизости деревни.

— А что, если я останусь в этой деревне? — спросил Фролов.

— Это самоубийство. Немцы тебя найдут и расстреляют. Этого нельзя делать, — ответил Отеро.

Как и раньше, Браво шел впереди, и по его сигналу группа или задерживалась, или продвигалась вперед. Вдруг где-то вдали послышались выстрелы. Группа остановилась. Фролов тихо сказал:

— Я больше не могу, Меня очень сильно знобит...

Раненого опустили на землю. Только что перешли еще одну небольшую речку с холодной прозрачной водой. Недалеко отсюда, на перекрестке двух дорог, Чико и Эстрела поставили и замаскировали две мины.

Рана уже не болела, но капитана всего лихорадило, и он дрожал всем телом. Фролов попросил положить его на мягкую траву у берега реки. Он уставился в небо, где плыли белые облака, а затем перевел взгляд на высокие кроны сосен, позолоченные лучами солнца...

— Нет! Не может быть... — с тревогой произнес Мариано.

Остальные наклонились над Фроловым.

— Не ожидал, что это случится так скоро! — сказал Отеро.

В этот момент раздались сильные взрывы.

— Мины сделали свое дело, — заметил Фьерро, Все уселись вокруг тела Фролова и долго сидели молча.

— Эрминио, опусти ему веки и раскрой ладони. Он умер, проклиная фашистов. Две взорвавшиеся мины открывают счет нашей мести...

В воздухе послышался рокот моторов. Это летели фашистские бомбардировщики, летели с грузом.

— Идут на восток, — отметил Фьерро, бросив мимолетный взгляд на компас.

— Твой народ никогда не будет побежден, капитан Фролов, — произнес наконец Браво, прощаясь с умершим товарищем. — Спи спокойно, дорогой друг. Ты погиб от вражеской пули, но твоя кровь, как и кровь многих других бойцов, пролитая в эти черные дни, не будет пролита даром. Мы отомстим за тебя. Фашисты будут разбиты, а дружба между нашими народами станет еще крепче! Клянемся тебе в этом!

— Клянемся!

Капитана похоронили возле березы, на стволе которой вырезали его фамилию и дату смерти. Затем группа стала совещаться, что делать дальше.

— У нас есть нож и пистолет с двумя обоймами, оставшийся от капитана, — подвел итог Бенито Устаррос. Из еды — ничего.

— Ничего, — сказал Бельда. — Знаешь, Отеро, пойдем со мной. Возьми на всякий случай пистолет, а я возму нож. Стрелять только в крайнем случае. Все надо делать без шума.

Бельда и Отеро, прячась за деревьями, выбрались на опушку леса. Отсюда было рукой подать до крайней хаты небольшой деревеньки. Отеро спрятался в канаву, а Бельда затаился за углом хаты. Прошел почти час, как они ушли из лесу. Наконец в двери хаты появился немец, солдат. Он явно собирался помыться, так как в руках нес небольшое ведерко с водой, и напевал песенку.

Немец плеснул себе в лицо водой, и в этот момент сильный удар ножом в спину свалил его с ног. Не произнеся ни звука, он уткнулся лицом в землю.

«Даже не пикнул», — отметил Отеро, лежа в канаве и держа наготове пистолет.

Бельда, увидев у себя в руках окровавленный нож, поначалу оцепенел, но сразу же пришел в себя, заметив другого фашиста в хате. Бельда прислушался, но никто не выходил. Бельда слегка надавил на дверь. С сильным скрипом она подалась.

В тот же момент на пороге хаты появился другой немецкий солдат — высокий рыжий детина с жирным гривком. Он хотел было что-то сказать, но от удивления слова застряли у него в горле. Раскрыв рот, он застыл на пороге. Немец и Бельда какое-то мгновение смотрел друг на друга. Их разделял всего один шаг. Первым вышел из оцепенения Бельда.

— Каналья! — неистово завопил он и молниеносно вонзил нож прямо в сердце фашисту. Немец, так и не сказав ни слова, ничком упал на землю.

А в это время Отеро ставил мину на мосту через реку. Вот эти немецкие солдаты как раз и охраняли мост. Бельда, сияя, как ребенок, подсчитывал трофеи: два автомата, боеприпасы, консервы с португальскими сардинами, фляжки с испанским коньяком, голландский шоколад, две буханки украинского хлеба, французский одеколон, сигареты с турецким табаком. Нагрузившись всем этим, Отеро и Бельда вернулись к березе, на которой были вырезаны слова: «Фролов. 30.VII.1941».

Быстрые сборы — и снова в путь. Надо отомстить за смерть капитана!

Перед уходом все выстроились возле могилы и в молчании сняли головные уборы. Издалека донеслись пистолетные выстрелы.

— Нужно быстрее уходить отсюда! — заметил Фьерро. — На дорогах стало оживленнее, а у нас всего только три мины.

— Да, надо торопиться.

Сначала они шли вдоль русла реки, которая поворачивала на север. Чико и Эрминио разведали путь. До шоссе осталось два километра. Вот и оно. По другую сторону шоссе увидели в кювете трупы двух солдат и дохлую лошадь.

Отойдя подальше от этого места, спрятались в небольшом овраге, густо поросшем кустарником. Решили здесь дождаться ночи, чтобы поставить на шоссе последние мины. Распределили оружие. Один автомат достался Хуану Отеро, другой — Бельде: он его «заработал». Свой нож Бельда передал Альберкасу, но предупредил:

— Отдаю тебе его на время, до тех пор пока ты сам не раздобудешь себе оружие.

— Теперь у нас есть чем защищаться, — сказал Браво.

— Имей в виду: мы будем не только защищаться, но и нападать, если представится случай, — ответил ему Фьерро.

— По-моему, ситуация ясна каждому, — вступил в разговор Рафаэль. — Немцы нас жалеть не будут, если схватят. Расстреляют всех... Или передадут Франко, а тот тоже прикажет нас повесить...

— Это уж точно! — засмеялся Чико, очищая пыль со своей одежды, как будто собирался на танцы.

— Живыми мы им в руки не дадимся, правда? — уточнил Эрминио Кано.

Остальные лишь одобрительно кивнули. Несколько минут все молчали. Они уже знали, что такое война с фашистами. Они испытали ее в Испании, и им было о чем подумать сейчас.

Погасли последние лучи заходящего солнца. Один за другим испанцы докинули укрытие. Взглянув, как солнце окрасило в рыжие тона вершины деревьев, тронулись в путь. Шли быстро, насколько им позволяли силы. Они уже немало прошагали по этой разоренной и выжженной земле. Им не приходилось особенно полагаться на местное население: плохое произношение не раз вызывало подозрение, поэтому они старались не приближаться к населенным пунктам.

Поставили три последние мины: одну — на мосту через реку, две другие — на полотне железной дороги. Тщательно их замаскировали. И снова в путь...

Испанцы все же решили зайти в деревню: из продуктов у них ничего не было. В деревню пошли двое — Андрее Фьерро и Эрминио Кано.

Из жителей остались лишь старики, женщины и дети. Все, кто мог держать в руках оружие, ушли в Красную Армию. Жители сначала с недоверием встретили пришельцев: испанцы оборваны, лица заросли бородами. На ломаном русском языке с трудом объяснили, что они испанцы и что они воюют против немцев. Лица жителей сразу светлеют. Испанцам несут воду, делятся с ними последним куском хлеба. И все это от чистого сердца!

Покидая гостеприимную деревню, они увидели шедших им навстречу по дороге немецких солдат. Немцев было около дюжины. Испанцы попрыгали в кювет.

— Прижимайтесь к земле! — крикнул Фьерро, Бельда и Отеро приготовили свои трофейные автоматы. Браво дослал патрон в патронник пистолета. Альберкас, Эстрела и Кано вынули ножи.

Фашисты приближались, уже доносились отдельные слова из их разговора.

— О чем они говорят? — шепотом спросил Бельда у Браво, который немного знал немецкий язык.

— Рассказывают анекдоты! Тсс!

— Сейчас мы им расскажем анекдотец!

Вот до врага осталось сто метров, пятьдесят, двадцать. Отеро перестал грызть пуговицу на воротнике своей рубашки и открыл огонь — две длинные очереди из автомата. Несколько убитых фашистов упали на дорогу, остальные, выпустив с испугу несколько очередей в воздух, начали стремительно удирать в обратную сторону. Однако очереди из автоматов Бельды и Отеро уложили всех фашистов — никому из них не удалось уйти.

— Послушай, начальник, мне кажется, это был настоящий бой? — обратился Бельда к Отеро. Бельда отличался оригинальной манерой разговаривать: не сразу поймешь, шутит он или говорит всерьез.

— Думаю, что да, — сухо ответил Хуан и слегка похлопал его по плечу. Лицо Хуана побледнело, и он поморщился от боли.

— Ты ранен? — спросил Бельда и увидел, что на левом плече Хуана расплылось красное пятно.

— По-моему, слегка. Когда пуля меня задела, показалось, будто что-то сильно ударило. Сейчас плечо горит.

Прислушались к далекому шуму боя, выпили по глотку трофейного коньяка. Рана у Отеро оказалась пустячная. Среди трофеев нашли две винтовки с оптическим прицелом. Бельда взял одну из них себе и стал внимательно ее рассматривать. Что он думал в этот момент, трудно было понять.

— Отсюда надо немедленно убираться! — предложил Фьерро — В любую минуту могут прибыть немцы.

— Куда пойдем дальше?

— Параллельно дороге. Разве не видишь — указатель! До Москвы — семьсот километров!

— Тогда пошли!

Все теперь были хорошо вооружены. Захватив с собой как можно больше патронов и гранат, они снова пустились в путь по украинской земле, используя любые складки местности для скрытного передвижения.

Утренний туман стал рассеиваться. Путники нашли глубокую яму подальше от дороги и, наскоро закусив, завалились спать в обнимку с оружием. Через мгновение все уже храпели. Эрминио Кано и Мариано Чико остались на посту. Они выкурили по сигарете из тех трофеев, что захватили у немцев. Через два часа их сменили.

К вечеру они снова собрались в путь. Бельда горел желанием испробовать немецкую винтовку с оптическим прицелом. Прижимаясь к земле, Бельда и Отеро подползли ближе к шоссе.

По шоссе в обоих направлениях сновали машины. Бельда стал наблюдать. Вот он выбрал место, откуда удобнее стрелять, и тщательно замаскировался. Затем взял на прицел водителя огромного бензовоза. Звук выстрела смешался с шумом идущих по шоссе машин. Грузовик метнулся в сторону, врезался в идущую навстречу машину и завалился на обочину. Раздался сильный взрыв. Со всех сторон к бензовозу бежали немцы, выпрыгнувшие из других машин. Бельда и Отеро сияли от счастья. Однако надо было поскорее уходить, пока немцы не опомнились. Шоссе находилось слишком близко!

Так маленькая группа испанцев-антифашистов продолжала шагать по оккупированной немецкими захватчиками территории. Сколько людей, столько и характеров. Браво всегда нравилось быть впереди, быть первым, а вот Эрминио отличался предельной скромностью. Альберкас любил говорить обо всем и когда угодно, а из Устарроса, бывало, не вытянешь и слова. Эстрела любил посмеяться, а Чико был молчалив. Фьерро нравилось командовать, отдавать приказы. Не в пример ему Бельда был образцовым подчиненным: выполнял приказы без единой жалобы, и все, что говорил ему командир, было для него законом. Отеро был уравновешен и спокоен, умел и посмеяться, и быть серьезным.

Несмотря на такую несхожесть характеров, все они были коммунистами и вели себя как коммунисты: упорно пробивались к своим, не раз вступали в схватки с врагом, подчас сталкиваясь с фашистами лицом к лицу. Сражаясь с фашистами, испанцы считали, что выполняют свой интернациональный долг перед советским народом, который оказал огромную помощь испанским республиканцам в борьбе против франкистов в Испании, и свято верили в победу ленинских идей пролетарского интернационализма, в победу советского народа над фашизмом.

Однажды недалеко от дороги они увидели небольшой обгоревший дом. Стены обуглились, окна были выбиты, дверь сорвана. Рядом с домом, на сосне, висели трупы: старик, молодая женщина и мальчик лет десяти. На груди у повешенных были дощечки с надписями «Партизанен»...

Прошло еще немало дней, когда они наконец пересекли линию фронта и на небольшой железнодорожной станции вместе с толпой беженцев сели в товарный поезд, состоявший из полуразбитых вагонов и открытых платформ, на которых вывозилось какое-то оборудование. Так в конце ноября 1941 года группа испанских летчиков после многих дней блужданий по вражескому тылу прибыли в город Энгельс, расположенный на Волге недалеко от Саратова.

'Там в военкомате; куда они зашли в первую очередь, неожиданно встретились со своим старым знакомым.

— А!.. Вы те самые испанцы, которые еще в Харькове обращались ко мне с просьбой направить на фронт? — спросил их полковник Старинов, с удивлением рассматривая оборванных, изможденных, почерневших от солнца людей, крепко сжимавших в руках немецкие автоматы.

- Да, товарищ полковник! Они самые!

— И как же вы выполнили поставленную перед вами задачу?

- Мы сделали все возможное. Сделали бы и больше, но не хватило взрывчатки и мин.

— Объяснять долго не нужно. Один ваш вид говорит сам за себя... И это трофейное оружие. Вы зачислены в 5-ю инженерную бригаду. Там получите новое задание.

Дальше