Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Последний бой — он трудный самый

Существует мнение, которое встречается в основном в воспоминаниях немецких генералов, участников Курской битвы, что если бы окружение 48-го ск и 10-го тк в районе ур. Толстое было противником проведено, то у Манштейна были бы развязаны руки и он, используя 24-й тк, имел бы возможность нанести удар в северном и северо-восточном направлениях. Однако этот план якобы был сорван рядом не зависящих от фельдмаршала и его войск обстоятельств. Одни указывают на высадку союзников в Италии, другие на более реальные условия — контрнаступление советских фронтов на севере и в Донбассе. Такие мысли действительно посещали командующего ГА «Юг», но несколько раньше. К 14 июля, когда его корпуса пытались осуществить эти окружения, их дивизии находились в плачевном состоянии, и даже усиленные корпусом Неринга они были уже не способны кардинально изменить ситуацию. Несмотря на неудачную попытку советских войск 12 июля разгромить 2-й тк СС, инициатива уже была в руках командования Воронежского фронта, и немецкие генералы это прекрасно осознавали и не питали никаких иллюзий. Тем более что официально операция «Цитадель» была завершена. В этот момент командование противника было озабочено лишь одним — как с минимальными потерями выползти из капкана, в который само себя и загнало. Поэтому наступление корпуса Кнобельсдорфа [656] 14 июля на левом крыле 4-й ТА никакого влияния на план ГА «Юг» уже не имело и иметь не могло. В излучине Пены, как и в междуречье Северного и Липового Донца, Гот и Кемпф были заняты одним — созданием условий для отвода войск на прежнюю линию обороны.

Ситуация на флангах 4-й ТА для противника сложилась очень неблагоприятная. Ее левое крыло растянулось почти на 60 км. А конфигурация линии фронта на правом фланге, если бы она осталась прежней, позволяла советской стороне в случае отхода ее войск нанести чувствительные удары. Чтобы не допустить этого, было два решения: или перебросить сюда дополнительные силы, а их уже не было, или мощными контратаками полностью спрямить линию фронта, ликвидировав удобные участки для фланговых ударов, и при этом постараться нанести существенный урон прежде всего танковым соединениям русских.

О том, как 2-й тк СС и 3-й тк пытались решить эту задачу южнее Прохоровки, подробно было изложено в предыдущем разделе, а теперь проследим ход боевых действий в излучине Пены. Хотя на левом крыле четвертой танковой глубоких «карманов» не было, Г. Гот очень опасался за этот фланг. Во-первых, он был основательно растянут, а удерживали его в значительной степени потрепанные пехотные соединения и сил для создания более или менее устойчивого оборонительного рубежа не хватало.

Во-вторых, в излучине находились крупные танковые силы русских. Действовали они очень активно при поддержке многочисленной пехоты. Их командование успешно использовало в качестве маскировки лесной массив урочища. Здесь могли разместиться значительные силы и в удобный момент нанести чувствительный удар. О том, что это вполне реальная перспектива, показали события двух предыдущих дней.

Поэтому он считал, что единственная возможность удержать здесь фронт — это проводить активную оборону. Причем крайне важно в первую очередь уничтожить мощный узел сопротивления в ур. Толстое.

14 июля Гот определил как крайний срок разгрома советских войск на участке Красный Узлив — ур. Толстое. На основании предварительных распоряжений армии штаб 48-го тк в 20.00 13 июля направил в дивизии следующий приказ на 14 июля: [657]

«В 05.00 танковая бригада «Великой Германии» нанесет удар из точки 1,5 (отметка на карте в 2 км юго-западнее Березовки. — В.З.) через западную часть ур. Толстое по выс. 240.2.
3-я тд ударит с выс. 237.6 через хутор Долгий по той же самой высоте. Мотопехота 3-й тд пройдет ур. Толстое с востока на запад, под прикрытием дивизиона штурмовых орудий «Великой Германии» и роты танков, еще находящейся на выс. 258.5. Цель этой группы состоит в том, чтобы предотвратить отступление противника из ур. Толстое на север. Высота 247.0, откуда в течение всего дня противник вел фланкирующий огонь, будет обстреляна корпусной артиллерией.
332-я пд должна присоединиться к атаке танковой бригады и занять передний край обороны у лесного участка севернее Красного Узлива с боевым охранением на выс. 233.3 и выс. 240.2. Реактивный минометный полк дивизии должен нанести удар по ур. Толстое»{646}.

В приказе ясно просматривается обычный тактический прием противника — клещи. Две группы — танковая бригада Декера с тп 3-й тд ударом с юга и мотопехота 3-й тд при поддержке самоходок и танковой роты с востока и севера наносят удар в общем направление на выс. 240.4. В результате ур. Толстое должно оказаться между смежными флангами этих групп. Остальной фронт на правом фланге корпуса должна по-прежнему удерживать 11-я тд в полном составе и гренадерскими полками совместно с артиллерией «Великой Германии». Боевые части обеих дивизий уже понесли существенные потери, поэтому командование корпуса отдало приказ вывести в первую линию подразделения обеспечения, в частности саперные и учебные батальоны.

На 21.00 13 июля три дивизии Кнобельсдорфа располагали 212 танками (в том числе 17 огнеметными) и 40 StuG. Как и прежде, наиболее сильной была бригада «Великой Германии», имевшая 116 боевых машин, в том числе 8 Т-3, 22 Т-4, 12 огнеметных машин, 43 «пантеры», 6 «тигров» и 25 штурмовых орудий. Вторым по численности являлся 6-й тп 11-й тд, в нем находилась в строю 41 единица бронетехники, из них 5 огнеметные танки и 14 StuG. В 3-й тд было 40 танков и 1 штурмовое орудие.

Для окружения группировки 1-ТА и 6-й гв. А в излучине командование корпуса сосредоточило основные силы бронетехники на левом фланге: в полном составе бригады Декера и [658] 6-й тп, в составе которых было в общей сложности 131 танк и 26 штурмовых орудий, или 74% от наличной бронетехники.

Кроме того, «офицерам штабов дивизий было приказано провести тщательнейшую подготовку к завтрашнему наступлению, в частности артиллерийскую»{647}. Также планировалось использовать значительные силы штурмовой и бомбардировочной авиации. Об этом вечером 13 июля была достигнута предварительная договоренность. Командир 8-го ак генерал Зайдеман планировал лично прибыть в расположение корпуса для налаживания тесного взаимодействия и более оперативного решения текущих вопросов.

Проанализировав ситуацию в полосе фронта к исходу дня 13 июля, Н.Ф. Ватутин, Г.К. Жуков и еще находившийся здесь A.M. Василевский пришли к выводу, что избранная тактика активной обороны приносит положительные результаты. За истекшие сутки противнику нигде не удалось существенно продвинуться вперед. Его намерения окружить 48-й ск, 10-й тк и часть сил 6-й гв. А потерпели неудачу. Поэтому было принято решение продолжать наносить контрудар в полосе 1-й ТА и 6-й гв. А, а также в полосе 5-й гв. А и 5-й гв. ТА.

Как и в предыдущие дни, помимо главной задачи — рассредоточения сил ударных группировок противника — каждой армии были поставлены и свои определенные задачи. Перед левым крылом 5-й гв. А (32-й гв. ск), 1-й ТА и 6-й гв. А стояла цель: сорвать план по вытеснению наших сил из излучины р. Пена. Документы оперативных отделов этих армий дают достаточно противоречивую информацию. На отдельных подлинниках приказов и распоряжений не проставлены ни дата, ни время, из-за чего трудно понять, когда принималось то или иное решение и в какое время оно было доведено до корпусов и дивизий. Но если не вдаваться в детали, то суть плана выглядит следующим образом. В излучине Пены предстояло действовать все той же группировке, которая была сформирована еще 12 июля. Совместный план штабов 6-й гв. А и 1-й ТА предусматривал нанесение ударов в направлении Верхопенья, Сырцево и Луханино силами 10-го тк с 219-й сд и 5-й гв. Стк со 184-й и 90-й гв. сд и вытеснение противника на восток за реку Пена.

После подчинения 184-й, 204-й, 219-й и 309-й сд генералу И.М. Чистякову ответственность за удержание обороны на обоянском направлении и в излучине Пены полностью легла на 6-ю гв. А. Тем не менее находившаяся в ее боевых порядках 1-я [659] ТА по-прежнему играла важную роль. Учитывая, что ее корпуса имели большой некомплект бронетехники и другого вооружения, их начали использовать несколько по-иному. М.Е. Катуков писал:

«Характерная особенность действий 1-й танковой армии в оборонительной операции этого периода заключалась в том, что часть сил соединения вела оборону рубежа. В это время в ее глубине готовился новый рубеж, который и занимался находившимися в резерве частями. Резерв использовался двояко: при необходимости привлекался для контратак, а при прорыве передового оборонительного рубежа, принимая на себя удар наступающего противника, обеспечивал время для занятия и подготовки нового оборонительного рубежа в тылу своего расположения.
Применение этих тактических приемов приводило к непрерывному изматыванию сил врага и лишало его возможности вырваться на оперативный простор. Наступавшие немецко-фашистские войска, превосходившие нас в наличии бронетанковой техники, вклинивались в нашу оборону, теснили обороняющиеся войска, но прорвать фронт им нигде не удалось. Разгадывая замысел врага, командование армии и фронта маневрировало резервами и принимало контрмеры»{648}.

Так, за контрударной группировкой, расположенной в районе ур. Толстое, находился корпус генерала А.Л. Гетмана. Его задача была сформулирована в приказе по армии № 0088 на 22.00 13 июля:

«6-й тк с 4-м гв. иптап, 483-й иптап, 1461-й сап мой резерв в районе ур. Толстое, иметь сильный заслон на рубеже северо-восточнее опушки ур. Толстое, северо-восточная окраина Новенькое, обеспечивая левый фланг 10-го тк, не допустить контратак противника на Новенькое и ур. Толстое из направления лог Кубасовский и Верхопенье. Быть готовым действовать в стык 5-го и 10-го тк для развития их успеха и отражения контратак из направлений Завидовка, Алексеевка, Луханино, Березовка, лог Кубасовский. Начало общего наступления в 10.00 14.07.43 г.»{649}.

14 июля корпусу пришлось выдержать сильный натиск танковых групп неприятеля. Несмотря на свою малочисленность, три его бригады (112-я, 200-я тбр и 6-я мсбр) оказали в этот [660] раз упорное сопротивление и почти полностью удержали свои позиции. В ночь с 13 на 14 июля из ур. Толстое был выведен на формирование в район г. Старый Оскол 60-й отп. Его материальная часть (13 Т-34 и 4 Т-70) с экипажами была передана 112-й тбр. Наутро находившиеся непосредственно перед урочищем два танковых батальона имели: 124-й тб 112-й тбр — 29 (19 Т-34, 10 Т-70){650} танков, батарею (4 САУ) 1461-го сап, а 2/200-й тбр — 4 Т-34 и батарею (3 САУ) 1461-го сап{651}.

Вместе с соединениями 1-й ТА на сложные участки выдвигались и танковые части 6-й гв. А. Между с. Круглик и выс. 250.0 для прикрытия подходов к крупному селу Ивня в ночь на 14 июля из излучины Псёла подошел 245-й отп. В его двух ротах осталось на ходу 10 М3с и 5 М3л. Эти машины вкопали у железнодорожного полотна юго-восточнее Ивни.

С целью сковать силы неприятеля на рубеже: Калиновка — /иск./ Новоселовка — ур. Меловое — /иск./ Кочетовка на утро 14 июля И.М. Чистяков, М.Е. Катуков и А.С. Жадов спланировали общий контрудар. Две стрелковые дивизии 23-го гв. ск 6-й гв. А (204-я, 309-я сд), усиленные бригадами 3-го мк, получили приказ: в 10.00 атаковать позиции гренадерского полка «Великая Германия» и левое крыло 11-й тд. А, в 10.30 по центру и правому флангу 11-й тд должны были нанести удар 13-я гв. и 66-я гв. сд 32-го гв. ск и 97-я гв. сд 33-го гв. ск совместно с 31-м тк. Из боевого приказа генерал-майора Н.Т. Таварткеладзе на 6.50 14 июля:

«2. 23-й гв. ск, взаимодействуя с соединениями 3-го мехкорпуса, уничтожает противостоящего противника и к исходу дня 14.07.43 г. выходит на рубеж: Сырцов, Красная Дубрава, Покровский, ур. Ситное, роща севернее выс. 248.3. По выходе на указанный рубеж закрепиться, прикрыв левый фланг 6-й гв. А с востока.
3. Справа наступает 219-я сд и к исходу дня 14.07.43 г. выходит на рубеж: юго-восточнее рощи западнее Дмитриевка, выс. 241,1 /иск./ Сырцев.
Разгранлиния с ней: /иск./ Круглик, /иск./ выс. 247.0 /иск./ роща западнее Верхопенье, Сырцов. Слева действуют части 13-й гв. сд.
4. Решил: главный удар наносить своим правым флангом, овладевая районом Верхопенье, а в последующем рубежом: [661] Сырцов, Покровский, ур. Ситное. Не допустить контрударов противника с востока.
5. 204-й сд со 122-м гв. ап, 493-м иптап, 138-м гв. an при поддержке 1-й гв. тбр — ближайшая задача: уничтожить противостоящего противника и овладеть рубежом: северная окр. Сырцово, Верхопенье. В дальнейшем выйти на рубеж: Сырцов, восточная опушка рощи Красная Дубрава, /иск./ юго-восточная опушка рощи ур. Становая.
Разгранлиния слева: /иск./ пр. 2 км северо-западная Новоселовка, северо-восточная окр. Верхопенье, отм. 242.1, /иск./ Красная Поляна.
6. 309-й сд при поддержке и во взаимодействии с 49-й тбр, нанося удар своим правым флангом, овладеть выс. 260.8, Новоселовка; в дальнейшем выйти на рубеж: Покровский, вост. опушка рощи западнее Сух. Солотино, ур. Ситное, ур. Меловое.
7. 67-й гв. сд, располагаясь на занимаемом рубеже, быть в готовности к отражению возможных контратак пехоты и танков противника в направлении дороги Круглик — Обоянь.
8. 51-я гв. сд — мой резерв, сосредоточиться в районе Круглик, по мере продвижения 204-й сд следовать за ее правым флангом, в полной готовности к развертыванию для боя по моему дополнительному приказу.
9. Задачи АДД — 36-й артбригады:
а) подавить артиллерию противника в районе Верхопенье;
б) быть готовы к отражению контратак противника с направления Раково, выс. 243.0, Ильинский, Кочетовка»{652}.

Ближайшей целью дивизий обоих корпусов 5-й гв. А был захват высот 248.3, 235.9 и дальнейшее движение в Кочетовку. Командиру 66-й гв. сд ставилась дополнительная задача: в течение дня подготовить отряд — не менее усиленного батальона — для ночного захвата этого населенного пункта.

За наступавшими дивизиями во втором эшелоне по обе стороны Обоянского шоссе от выс. 244.8 в направлении Новоселовки предстояло продвигаться 3-й мбр 3-го мк. В приказе комбрига майора Захарченко цель была формулирована лаконично:

«3-я мбр имеет задачу наступать за 49-й тбр, закреплять заявочные рубежи и быть в готовности к отражению контратак противника»{653}. [662]

На правом фланге (западнее) 3-й мбр должна была двигаться 1-я мбр с 17-мтп 10-й мбр, имея ту же цель: закрепить отвоеванную территорию и при необходимости развить успех 204-й сд с 1-й гв. и 49-й тбр. 10-ю мбр генерал С.М. Кривошеин вывел в резерв, она находилась в лесу 1,5 км северо-восточнее Вознесеновки. После 6.00 два ее мспб начали выдвижение за 17-м тп в готовности поддержать усилия войск, действовавших впереди.

Бои 13 июля в полосе 23-го гв. ск стихли перед наступлением сумерек. Ночь прошла относительно спокойно, обе стороны готовились к очередному тяжелому дню. Лишь ближе к рассвету штабы 204-й сд и 3-го мк провели разведку боем. Из журнала боевых действий 48-го тк:

«Ночь прошла практически спокойно. Ночью противник прекратил атаку на 11-ю тд. На левом фланге оборонительного фронта «Великой Германии» на линии между вторым батальоном гренадерского полка и саперным батальоном юго-восточнее Калиновки было отражено наступление русских при поддержке 7 танков.
Ночью по всей линии фронта 332-й пд противник продвинулся ближе к отдельным позициям. Незначительные силы противника просочились в лесок восточнее села Чапаев. По шуму моторов и гусениц можно было догадаться, что противник ведет подготовку танков»{654}.

Несколько по-иному складывалась ситуация на фронте 22-го гв. ск. Начавшаяся атака танковых частей Кнобельсдорфа южнее х. Долгий продолжилась до полуночи. Лишь в 0.30 под сильным огнем 184-й сд и 10-го тк немцы прекратили наступление и отвели бронетехнику к Березовке. Полковник Нагаткин, начальник штаба соединения, в 4.00 доложил:

«2. 71-я гв. сд, занимая прежний рубеж обороны, в течение ночи отбивала мелкие группы пехоты противника, пытавшиеся просочиться в расположение обороны дивизии, совершенствовала свой рубеж обороны.
Штадив — Новая Зиневка.
3. 184-я сд — в первой половине ночи вела бой с наступающей пехотой и танками противника в районе отм. +1,1, Долгий. Во второй половине ночи приводила в порядок личный состав и вооружение, совершенствовала свои занимаемые рубежи обороны.
В течение ночи подбито и сожжено 12 танков противника. Потери дивизии уточняются. [663]
Штадив — в 0,6 км восточнее Богатого.
4. 219-я сд в течение ночи боевых действий не вела, прочно обороняла занимаемый рубеж обороны и своим артогнем содействовала 184-й сд по отсечению и уничтожению наступающей пехоты и танков противника в районе обороны 184-й сд.
Штадив — южная опушка ур. Яблоново.
6. 90-я гв. сд, выйдя на исходный рубеж 1 км юго-восточнее Чапаев, роща 1 км юго-западнее отм. +1,1. В течение ночи приводила в порядок вооружение, подвозила боеприпасы и продовольствие.
Штадив — овраг в 2,5 км северо-восточнее Мелового.
7. Соседи: справа — 161-я сд, слева — 204-я сд, занимают прежние рубежи обороны.
8. Авиация противника, группами 5–6 самолетов, поддерживала наступление пехоты противника. В течение ночи одиночными самолетами вела разведку в полосе корпуса»{655}.

Участок, который был избран Кнобельсдорфом для прорыва 3-й тд и бригады «Великой Германии», удерживали дивизии генерал-майора В.П. Котельникова и полковника Цукарева. 219-я сд занимала рубеж: 727-й сп — отм. +1,1 (севернее выс. 237.6), 710-й сп — выс. 237.6, 375-й сп — северно-восточная роща юго-восточнее выс. 258.5, а 184-я сд: 262-й сп — западная окраина Раково, 294-й сп — выс. 233.3, 297-й сп — с. Красный Узлив.

Три бригады 10-го тк располагались во втором эшелоне, за 219-й сд. К утру 14 июля их усилили артиллерией. 183-я тбр, находившаяся в районе выс. 258.5, дополнительно уже к переданному 727-му иптап получила 1177-й иптап (7 орудий) 14-й оиптабр. Полк развернулся в 1 км северо-восточнее выс. 258.5 фронтом против выс. 243.0, находившейся в руках немцев. 178-й тбр, занимавшей позиции: западная опушка ур. Толстое — роща западнее х. Долгий, был подчинен 754-й оиптад (85-мм зениток). 186-я тбр с корпусным минометным полком, дополнительной батареей 76-мм ПТО и дивизионом PC, оборонялась по северной и северо-западной опушке ур. Толстое.

Первой приступила к реализации намеченного плана 3-я тд, хотя ей предстояло перейти позже и лишь усилить удар более сильного соседа дивизии «Великая Германия». Примерно к 4.30 ее разведотряд выдвинулся в небольшой лесок восточнее выс. 237.6 и завязал бой с передовыми частями правого фланга 219-й сд и 186-й тбр. К этому моменту ее боевая группа [664] уже сосредоточилась перед этим холмом в ожидании сигнала к атаке на х. Долгий, сразу после того как бригада Декера овладеет выс. 233.3 (3,5 км юго-западнее ур. Толстое).

Ровно в 5.00 из района 1,5 км юго-восточнее Березовки танки «Великой Германии» совместно с пехотой 677-го грп 332-й пд перешли в атаку на ур. Суходол. В этот момент пикирующие бомбардировщики уже утюжили позиции 184-й сд — лес южнее выс. 233.3 и хутор Красный Узлив, который немцы рассматривали как один из узловых пунктов нашей обороны и основное препятствие для прорыва к ур. Плотовая и далее на север. Глубокая балка ур. Суходол, обширные минные поля, огонь врытых в землю и хорошо замаскированных батарей даже после бомбежки не позволили танкам с ходу пробить оборону дивизии полковника Цукарева. Вновь была вызвана авиация, но под этот удар чуть не попала бригада Декера. В документах корпуса отмечается:

«Мощные удары с воздуха по Красному Узливу имели успех, но, несмотря на это, с южного и северного направлений под сильным огнем, ведущимся с фланга, бригада продвигалась медленно. В 06.50 ее командир еще раз запросил несколько пикирующих бомбардировщиков для нанесения ударов по лесу южнее выс. 233.3 и Красному Узливу. В 08.15 две группы Ю-87 должны были уже находиться в воздухе над обозначенными районами. Но в 7.00 бригада доложила, что передовой отряд танковых частей уже практически подошел к выс. 233.3. В последнюю минуту, еще до того, как 3-я тд заняла исходную позицию, курс пикирующих бомбардировщиков был изменен в направлении хутора Долгого и леса южнее его. Дивизия получила приказ в 08.15, с последней бомбой, начать наступление на Долгий.
8-й ак пообещал выделить пикирующие бомбардировщики для повторного удара в 9.15. Целями были обозначены ур. Толстое и перелесок северо-западнее этого района, запасная цель — село Новенькое»{656}.

После прорыва у выс. 233.3 наступление немцев с юга через полосу 184-й сд начало развиваться более динамично. Пытаясь расширить брешь и прикрыть левый фланг бригады, полковник Декер часть танков и пехоты 332-й пд направил от выс. 233.3 на юго-запад в направлении Мелового. Но они были встречены огнем дивизиона артполка 184-й сд и 21-й гв. тбр, 1499-го иптап 5-го гв. Стк. После двухчасового боя, ничего не [665] добившись, танки отошли. А основные силы бригады ударили в направлении урочищ Силино, Плотовая и атаковали у с. Красный Узлив позиции левофлангового полка 184-й сд.

Пока действовала лишь одна танковая бригада и части 332-й пд. По замыслу 48-го тк, они были в состоянии пробить оборону русских в этом районе и выйти юго-западнее ур. Толстое. После того как Декер полностью овладеет выс. 233.3, а пехота закрепит прилегающую территорию, в дело должен был вступить 6-й тп, атаковав урочище с востока. Таким образом, оборонявший с. Красный Узлив 297-й сп 184-й сд попадал между смежными флангами танковых групп двух дивизий. Как только русские начнут отходить и танки обоих соединений на их плечах прорвутся к западной опушке ур. Толстое, в наступление предстояло перейти мотопехоте 3-й тд при поддержке дивизиона штурмовых орудий «Великой Германии» на восточные окраины урочища и одновременно танковой роты бригады Декера, находившихся в это время северо-восточнее выс. 258.5.

294-й и 297-й сп между 10.00 и 11.00 полностью оставили первую траншею и в беспорядке отошли на 2–3 км в направлении ур. Силино и Плотовая. Двигавшаяся за танковой бригадой пехота 677-го грп захватила Красный Узлив и лес юго-восточнее, а бригада вышла к позициям 3/6-й мсбр, 200-й тбр у отрогов ур. Плотовая и параллельно ударила по правому флангу 178-й тбр.

Важную роль в сдерживании 3-й тд сыграла 219-я сд генерала В.П. Котельникова. После отхода соседней 184-й сд и последовавших за этим сильных фланговых ударов немцев ее оборона превратилась в очаговую. Но даже рассеченная на несколько частей дивизия дралась. Восточнее и юго-восточнее урочища группы ее бойцов и командиров вели тяжелейшие бои с 6-м тп, 394-м грп и разведотрядом «Великой Германии», а вечером вступили в бой и с ее бригадой. Цитата из журнала боевых действий дивизии:

«184-я сд, ведя тяжелые бои с крупными силами танков и мотопехоты, отошла в направлении ур. Силино, Красный Узлив, открыв наш правый фланг. Это дало возможность противнику ударить по нашему правому флангу в направлении хутора Долгий. В течение первой половины дня в результате беспрерывной бомбежки и артиллерийско-минометного огня противника вышло из строя большое количество материальной части.
С 12.00 727-й сп под натиском превосходящего противника начал отходить в направлении ур. Плотовая. В это время 710-й [666] и 375-й сп отбивали атаки танков и пехоты противника из района Верхопенья и двух рощ, что юго-восточнее ур. Толстое. Прорвавшись на Долгий, противник ударил во фланг 710-м сп, который начал отход по логу опушки ур. Толстое в направлении на север в рощу, что северо-западнее ур. Толстое.
К исходу суток 375-й сп, оказавшись под ударом противника с трех сторон, был вынужден отойти в рощу северо-западнее ур. Толстое»{657}.

С наступлением сумерек в ночь на 15 июля основная часть личного состава 219-й сд отходила и собиралась у села Новенького и севернее, в районе ур. Яблоново — выс. 250.0.

Вновь обратимся к журналу боевых действий 48-го тк:

«В 08.20 танковая бригада захватила выс. 233.3 и вела бой с артиллерией и танками противника севернее нее. Бригада замедлила движение, чтобы пехота смогла догнать танки. Была проведена тактическая разведка выс. 240.2., но была встречена чрезвычайно сильным фланговым огнем из леса. Бригада запросила помощи авиации для нанесения удара по северо-западной и западной части ур. Толстое. Оба отделения пикирующих бомбардировщиков изменяют направление уже в воздухе с помощью ведущего бомбардировщика.
Боевая группа 3-й тд была направлена к минному полю, которое, словно пояс, протянулось вокруг леса. Две машины вышли из строя, сейчас дивизия пытается найти проход юго-западнее.
8-й ак согласился выделить пикирующие бомбардировщики для нанесения дальнейшего удара в 11.30–12.30. Корпус намеревается объединить удары с воздуха с наступлением пехоты 3-й тд на восточную часть ур. Толстое.
В 09.35 танковая бригада доложила, что враг быстрыми темпами отступает из ур. Толстое в районе села Новенькое. Бригада все еще сражается с танками противника. Только что поступил приказ: «Великой Германии» и 3-й тд перейти в атаку по всему фронту. Бригада, независимо от того, успеет ли подойти пехота, должна нанести дальнейший удар. В 10.20 она располагалась в 1,5 км северо-западнее Красного Узлива и двигалась на северо-восток. В селе Новенькое наблюдается большое скопление войск, что подтверждает воздушная разведка.
Командир 8-го ак в 11.00 находится на командном пункте 48-го тк и управляет действиями пикирующих бомбардировщиков. [667]
До настоящего момента наступление происходит, как на учебном поле, но около 11.00 сопротивление противника усилилось. Многочисленные вражеские танки наносят удар из села Новенькое в юго-восточном направлении. На участке между урочищами Толстое и Плотовое разгорелось ожесточенное танковое сражение. Бригада хорошо закрепилась на высотном выступе между лесами. Находясь под фланкирующим огнем артиллерии, противотанковых пушек, танков и «Катюш» с востока из ур. Толстое, атакуемая вражескими танками с запада бригада преодолевала метр за метром, продвигаясь к выс. 240.2.
12.00. Огонь артиллерии из ур. Толстое ослаб. Возможно, противник начнет отступать.
В 11.30 3-я тд с мотопехотой ворвалась в восточную часть ур. Толстое, противник оборонялся крайне упорно. В лесу южнее Долгого гренадеры 677-го грп встретили сильное сопротивление. В это время танки 3-й тд достигли юго-западной окраины ур. Толстое немного западнее Долгого. Здесь враг также оказал упорное сопротивление. Исходя из тех целей, которые имеет корпус, это сопротивление нужно только приветствовать, т. к. есть надежда удержать в дубраве и уничтожить мощные силы неприятеля. Танковая рота «Великой Германии», находящаяся на севере, сражается в танковом бою севернее выс. 258.5 и защищает северную опушку ур. Толстое, чтобы помешать противнику отступить. Также срочно необходимо подтянуть к западной части ур. Толстое силы пехоты.
332-я пд получила приказ: следовавшую за танками пехоту немедленно вывести из боя. Разведотряд дивизии должен следовать согласно приказу на танках»{658}.

О действиях своих корпусов 14 июля в излучине Пены М.Е. Катуков писал, что

«...гитлеровцы бросили против них доукомплектованную людьми и техникой моторизованную дивизию «Великая Германия». На помощь нашим танкистам я направил 6-й танковый корпус»{659}.

Действительно, 6-й тк играл в этот день важную роль, его танкисты и мотострелки здорово дрались. Хотя, если посмотреть на численность, например, 10-го тк, именно соединение В.Г. Буркова должно было стать щитом для пехоты. И оно стало [668] таковым, но не благодаря умелым действиям его командования, а вопреки его инертности и нерасторопности.

Утверждение командарма о том, что 48-й тк к 14 июля получил существенное пополнение, — это не «добавка» военного цензора, а данные разведсводок. Но они были ошибочными. Дивизии фон Кнобельсдорфа понесли существенные потери и кроме обещаний ничего еще не получили. Как увидим дальше, чтобы удерживать позиции перед возрастающим давлением войск генерала А.С. Жадова, корпус смог усилить 11-ю тд лишь двумя ротами учебного саперного батальона. И только во второй половине дня штаб 4-й ТА дал разрешение на переброску сюда нескольких подразделений из 52-го ак. В столь же сложном положении находилась и «Великая Германия», — она не была ничем пополнена. В то же время, как наиболее боеспособная среди других соединений, «Великая Германия» и удерживала оборону перед атакующими 204-й сд и 3-м мк, и участвовала в боях в излучине, а во второй половине дня ее тяжелая артиллерия была вынуждена помогать соседу справа — 11-й тд, — отражать наступление 5-й гв. А и 6-й гв. А.

Возможно, Михаил Ефимович таким образом попытался объяснить, почему на первом этапе наступление противника 14 июля шло «как по маслу». Командарм не мог не помнить этот сложный и очень напряженный момент на исходе оборонительной операции на Курской дуге. С утра немцы не только сорвали намеченный контрудар в излучине Пены, но и сбили с рубежей две стрелковые дивизии И.М. Чистякова, нанеся им существенный урон. Однако причины успеха неприятеля следует искать не в усилении резервами.

Во-первых, командование 48-го тк смогло использовать все имеющиеся средства, в том числе и авиацию для пролома обороны 184-й сд на участке всего 3 км. Мощный огневой вал, не раз прокатившийся по позициям 184-й, 219-й сд и 10-го тк, сыграл в этом важную роль.

Во-вторых, штаб 10-го тк никак не отреагировал на данные разведки 178-й тбр, которая с 3.00 докладывала о концентрации танков противника южнее ур. Суходол. Затем, когда стало ясно, что неприятель упредил контрудар корпуса, В.Г. Бурков не отдал своевременно приказы о переходе к обороне и срочном развертывании части сил на юг, против рвущихся к высоте 240.2 и Новенькое танков «Великой Германии». Вот точка зрения командования 178-й тбр на эту ситуацию: [669]

«Сигналы разведвзвода 178-й тбр в разведотделе корпуса не получали должного внимания, в результате командир 178-й тбр, несмотря на неоднократные просьбы об атаке противника в направлении ур. Суходол, которые остались без внимания со стороны командира 10-го тк, был вынужден наступать согласно полученному приказу, и лишь сама обстановка заставила затем командира бригады самому остановить наступление, а затем поставить об этом в известность штакор. Но время было упущено, в результате чего бригада понесла большие потери. Ценой потерь роты автоматчиков 389-го тб и особым упорством 439-го тб противник был отброшен»{660}.

О положении, в которое попало наиболее боеспособное соединение 1-й ТА, остановлюсь несколько позже.

В-третьих, на участке 184-й сд, где действовали основные танковые силы 48-го тк, достаточных средств артиллерии и танков непосредственно в боевых порядках стрелковых частей не было. Это позволило противнику после детонации минных полей в результате бомбежки танками быстро смять позиции соединения.

В-четвертых, эффект ударов неприятеля усилила неустойчивость частей 184-й сд. Прежде всего, 294-го сп, который находился на направлении главного удара бригады «Великой Германии». А затем и отдельных командиров 178-й тбр.

Утром после бомбежки появились вражеские танки. Следовавшая за ними пехота силой до пехотного полка была отсечена огнем пулеметов и минометов. Но немцы не отошли, а залегли и вступили в огневой бой с батальонами 294-го сп. В этот момент часть его личного состава, не приняв бой, начала без приказа в беспорядке отходить. Вместе с красноармейцами поддался панике и ряд офицеров. В отдельных случаях именно младшие командиры первыми бежали с поля боя, теряли офицерскую честь и достоинство. А затем уже в тылу провоцировали пораженческие настроения. Вот цитата из одного документа 6-й гв. А:

«Наряду с героическими примерами подвигов наших бойцов в сражении с немецко-фашистскими захватчиками имеют место отдельные позорные случаи отхода с рубежа без приказа командования и бегства с поля боя.
14 июля 1943 г. в результате контратаки противника часть личного состава 184-й и 219-й сд поддалась панике и без приказа вышестоящего командования ушла со своих рубежей, [670] оставив оружие. Так, командир взвода 184-й сд мл. лейтенант Изманин во время появления немецких танков бежал в тыл, увлекая за собой часть бойцов, и скрывался с 10.00 до 17.00 14 июля 1943 г. Командир 2-го взвода 294-го сп... при приближении немецких танков сорвал погоны и совершил бегство, бросив при этом вверенное ему оружие. Командир батареи Вяткин проявил трусость, оставил батарею и бежал в тыл»{661}.

Растерянность, а порой откровенную трусость демонстрировали и командиры, находившиеся за окопами первой линией. Так, начальник артиллерии 294-го сп капитан П.Е. Лоскутов и помощник начальника штаба этого же полка по разведке капитан А.П. Авдеев получили приказ комполка находиться на НП и, ведя наблюдение за передним краем, передавать информацию в штаб. Но лишь только появились танки неприятеля, оба без разрешения покинули поле боя и ушли в тыл, где начали распространять придуманные ими небылицы о том, что штаб полка уничтожен врагом, а батальоны отрезаны танками и погибли в окружении{662}. Это лишь несколько примеров недостойного поведения офицеров 184-й и 219-й сд.

На протяжении всей Курской битвы в некоторых дивизиях 6-й гв. А наблюдались случаи паники и отхода без приказа под ударами танковых групп противника. Но, судя по всему, ни одно из соединений не проявило такую неустойчивость, как 184-я и 219-я сд. До этого момента в армии столь значительное число бойцов и командиров в момент боя не покидали передний край. Особенно если учесть, что обе дивизии лишь третьи сутки вели бои. Этот факт и заставил руководство 6-й гв. А издать достаточно жесткий приказ, в котором указывалось:

«Несмотря на то что в глубине расположения наших войск и на границе войскового тыла были задержаны ряд бойцов и командиров 184-й и 219-й сд, бросивших без приказа свои позиции, ни один из задержанных лиц за проявленную трусость и предательское бегство с поля боя не направлен командованием в соответствии с приказом НКО № 227 для искупления кровью своей вины перед Родиной в штрафную роту или батальон.
В частях 67-й гв. сд и 219-й сд нет ни одного случая отправления лиц, виновных в проявлении трусости и паникерства, в штрафные роты. В 90-й гв. сд направлено в штрафные роты всего три красноармейца. Среди командного состава 90-й гв. [671] сд утвердилось мнение, что в сложной обстановке у них нет времени и возможности использовать свои права по отношению к трусам и паникёрам.
Приказываю:
За недостаточную командирскую требовательность к подчиненным командирам и бойцам и неиспользование своих прав, представленных приказом № 227 и 270 по восстановлению воинской дисциплины и порядка в частях, предупредить командира 219-й сд генерал-майора Котельникова и командира 184-й сд полковника Цукарева»{663}.

Использованное в приказе командарма выражение «отдельные случаи» — это наиболее мягкая формулировка для открытого приказа. После прорыва позиций 294-го сп и выхода танков бригады Декера на выс. 233.3 сотни бойцов и командиров этого полка, бросив окопы, начали в беспорядке отходить. На границе войскового тыла, то есть уже за рубежом армейских загранотрядов, полками НКВД по охране тыла фронта было задержано более тысячи человек. Часть личного состава была остановлена до этого командирами частей второго эшелона.

Паника и массовый отход заметно увеличились с 9.30, после того как 6-й тп нанес удар в стык 219-й и 184-й сд через выс. 237.6 в направлении Долгого. Под удар танков попал 710-й сп 219-й сд и левый фланг 297-го сп 184-й сд, оборонявший Красный Узлив. Последний к этому моменту уже вел бой с танковой бригадой.

Получив донесение о том, что противник прошел выс. 233.3, а части 184-й сд уже отходят из Красного Узлива, генерал А.Л. Гетман срочно начал усиливать правый фланг корпуса. По его приказу на юго-восточную опушку ур. Плотовая командир 200-й тбр полковник Н.В. Моргунов выдвинул 2-й тб (4 Т-34) и батарею 1461-го сап (3 САУ), а командир 112-й тбр полковник М.Т. Леонов направил на южные скаты выс. 240.2 роту танков и вторую батарею (3 САУ) 1461-го сап. Не дождавшись распоряжения штаба 10-го тк, полковник М.К. Шапошников по собственной инициативе отдал приказ бригаде перейти к обороне и развернул на юг 178-ю тбр (32 танка{664}). Этими скромными силами 6-го и 10-го тк, а также двумя батареями 483-го иптап, 727-го иптап и 754-го оиптад была встречена танковая группа врага южнее ур. Плотовая — Долгий. [672]

Местность южнее ур. Толстое была очень сложной для использования бронетехники, пересеченная глубокими балками и отрогами ур. Суходол. Естественные маски — складки местности, рощи и заросшие кустарником овраги, помогали маскировать огневые позиции танков и артиллерии. Все это в сочетании с минными полями заметно улучшало положение оборонявшихся и помогало бороться с численно превосходящим противником.

Как и в предыдущие дни в излучине Пены, советское командование активно использовало реактивную артиллерию. В течение 13 июля боевые порядки войск 48-го тк, наступавших от Верхопенья и Березовки, обстреливали 5-й гв. и 79-й гв. мп «катюш», а южнее, по левому флангу 332-й пд, главным образом по селу Раково и севернее, наносили удары 36-й гв. и 314-й гв. мп. Полками PC было выпущено в общей сложности 1560 снарядов М-8, М-13 и М-20. Особенно активно действовал 3/5-го гв. мп, прокладывая путь перешедшей в 11.00 в атаку 204-й сд. Его расчеты дали семь дивизионных залпов по скоплению танков и бронетехники в 3 км западнее Верхопенья, а также в районе Березовки. При этом было израсходовано 695 снарядов М-13{665}.

Четко выстроить ход боевых действий и принятия решений командованием обеих сторон в том хаосе, который творился южнее и юго-западнее ур. Толстое, сегодня непросто. Определенное представление о том бое дает обнаруженный в фондах ЦАМО РФ отчет штаба 178-й тбр «Об операции в районе Новенькое». Приведу выдержку из этого документа:

«Командир 178-й тбр полковник Шапошников имел задачу: наступать в направлении Герцовка, Сырцево, к исходу дня выйти на рубеж клх. Михайловка, выбросить передовой отряд к Ольховке. Но обстановка сменилась, к 9.00 14.07.43 г. противник первый перешел в наступление из направления: ур. Суходол, Березовка, Верхопенье, имея основную свою группировку в направлении ур. Суходол. Под напором превосходящих сил противника (до 30 танков и батальон автоматчиков), из направления ур. Суходол 727-й сп 219-й сд поспешно отходил на Новенькое (полк начал спешно отходить, получив танковый удар по правому флангу из-за отхода 184-й сд. — В.З.). Командование 219-й сд не информировало командира 10-го тк о своем отходе, но разведка доносила сложившуюся обстановку. Требовалось в кратчайший срок изменить решение и [673] приготовиться к отражению атаки противника, тем более что успешное продвижение противника из направления ур. Суходол угрожало правому флангу 178-й тбр и всему 10-му тк, а в случае выхода к Новенькому могло отрезать пути отхода. Неоднократные просьбы полковника Шапошникова разрешить ему изменить направление наступления и перейти в контратаку на группировку противника, двигавшуюся из ур. Суходол, оставались без решения, а время шло.
К 11.00 остатки уже неорганизованной массы 727-го сп и 184-й сд на своих плечах втягивали противника в ур. Плотовая, возникла угроза уничтожения КП нашей бригады и 727-й иптап. Все попытки 178-й тбр остановить бегущих бойцов 727-го сп и повернуть против просочившихся автоматчиков противника в ур. Плотовая оказались безрезультатными. К этому времени авиация противника волнами по 40–50 самолетов («Хейнкель-111») непрерывно бомбила Новенькое, тем самым отрезав полный отход частям 10-го тк. К 12.00 усилился нажим группировок противника из направления Березовка и выс. 243.0 (в 2 км Верхопенье). Обстановка была ясна — противник был не далек от своей цели — сомкнуть клещи у Новенькое и уничтожить части 10-го тк.
К 12.00 ситуация сложилась в пользу противника, офицеры на КП 178-й тбр, спасая свое знамя и рации (РСБ, 5-АК и три грузовые машины), под воздействием огня прямой наводкой немецких танков и бомбежки с воздуха, имея несколько раненых, отошли на юго-восточные скаты выс. 248.7 (2 км северо-западнее Новенькое). Телефонная связь с НП командира была прервана, просочившимися автоматчиками противника радиосвязь на НП тоже была повреждена, связь полностью отсутствовала. Часть просочившихся автоматчиков в ур. Плотовая повернула строго на восток и атаковала НП командира бригады. Полковник Шапошников бросил на отражение автоматчиков саперов и связистов, пока очищали район НП от противника на направлении Березовка, немцы предприняли вторичную атаку, но уже большими силами, танки противника полным ходом шли на хутор Долгий, это направление обороняли 389-й тб (командир майор Виват, впоследствии судимый за трусость — решением суда был осужден на 10 лет) и рота автоматчиков мспб.
Майор Виват оставил свой радийный танк{666} бежал с поля боя, тем самым бросил батальон без управления и организации, разведки, наблюдения. Танкисты дрались в одиночку, их [674] же ряды редели, число горящих танков увеличивалось, дым из-за тихой погоды уходил строго вертикально в небо. Рота автоматчиков во главе с ее командиром ст. лейтенантом Петровым, пропустив через свои боевые порядки танки противника, отсекла автоматчиков противника, шедших в полный рост за танками, изрядно выпившими, и в упор расстреливала их.
Треск автоматов полковник Шапошников слышал и был уверен, что автоматчики не уйдут с поля боя, пока хоть один из них останется живым, но ему было не ясно, почему танкисты 389-го тб несли большие потери. Предполагая факт трусости самого командира батальона, комбриг принимает решение: выставить заслон в направлении Березовки и бросает 437-й тб по оврагу (северо-западнее ур. Толстое) на южную окраину Новенькое с задачей — не допустить продвижение противника на Новенькое. Опытный и смелый командир 437-го тб майор М. Курицын умелым маневром закрыл подходы противника к Новенькое, на рубеже проселочной дороги (между ур. Плотовая и ур. Толстое) число немецких танков стало увеличиваться. Особо отличилась 45-мм батарея 727-го иптап, расположенная на восточном углу ур. Плотовая. Батарея заняла удачно выгодные огневые позиции (в пшенице), отлично замаскированная, имея подкалиберные выстрелы, подпустив танки противника на дистанцию 300–500 м, расстреливала их в упор. На указанном рубеже противник оставил до 20 своих танков.
Атака противника из направления ур. Суходол захлебнулась, потеряв 20 подбитых танков, противник откатился в свое исходное положение.
Наступление противника из направления Березовка также не имело успеха, наши автоматчики, пропустив через боевые порядки танки противника, отсекли пехоту и по сути дела в упор расстреливали до батальона пехоты, хотя и сами погибли до единого. Своим героическим поступком на поле брани, идя на полное самопожертвование ради нашей Родины, они завоевали себе славу. Не раз бригада, вспоминая их, склоняла свое Боевое знамя. Командир роты ст. лейтенант А.Н. Петров посмертно представлен к званию Героя Советского Союза.
Наши автоматчики сорвали атаку противника из направления Герцовки. Вражеские танки, покружив в районе Долгого, не дождавшись своей пехоты, под сильным огнем нашего заслона откатились обратно в Березовку»{667}. [675]

Уже после войны, вспоминая тот критический момент, Матвей Кузьмич Шапошников честно признал и часть своей вины в создавшейся ситуации. В книге «По зову Родины» он писал:

«В середине дня 3-й танковой дивизии противника удалось нанести довольно мощный удар по левому флангу 5-го гв. корпуса, его частям пришлось отойти... к западу. Правый фланг 178-й бригады, а, следовательно, и правый фланг нашего корпуса оказался открытым. Конечно, сосед наш должен был предупредить нас о своем отходе. Но он по каким-то причинам не смог этого сделать, а мы «прозевали» его отход. Враг воспользовался этим моментом: в образовавшуюся брешь тотчас же устремились более тридцати «пантер»{668}.

В этот день в 178-й тбр было сожжено 12 Т-34, подбито 7 Т-34, всего погибло — 34 человека, ранено — 134. При этом, согласно донесению ее штаба, танкисты уничтожили 14 Т-6 и подбили 17 средних танков{669}. Вероятно, не зная, что против них действует соединение совершенно новых вражеских танков, офицеры бригады все подбитые и сожженные «пантеры» посчитали «тиграми».

Но главное — удалось справиться с паникой. Между 13.00 и 14.00 отходившая в беспорядке пехота 184-й и 219-й сд была остановлена, заняла позиции, а командование стрелковых полков начало предпринимать решительные действия против атакующего противника. Ключевую роль в удержании рубежей в этот момент, без сомнения, сыграли танковые бригады 6-го и 10-го тк, усиленные артиллерией. Именно благодаря их стойкости, интенсивному огню и маневру сначала был сбит темп наступления бригады Декера, а затем она была полностью остановлена.

На тяжелую ситуацию в полосе 10-го тк повлияло и отсутствие в корпусе 11-й мсбр, которая к этому времени еще находилась в районе Прохоровки. Слабая насыщенность танковых бригад мотопехотой и дала возможность вражеским автоматчикам, используя панику в стрелковых дивизиях, просочиться через боевые порядки танковых батальонов к НП и КП бригад.

Следует отметить, что на стабилизацию оперативной обстановки в полосе ударной группировки 6-й гв. А и 1-й ТА в излучине существенно повлиял и начавшийся совместный контрудар соединений 6-й гв. и 5-й гв. А при поддержке 3-го мк и 31-го тк 1-й ТА на стыке «Великой Германии» и 11-й тд. В 11.00 204-я и 309-я сд предприняли массированную атаку стрелковыми полками на [676] правое крыло 48-го тк. Наступление сопровождалось огнем: собственной артиллерией 138-го гв. ап 67-й гв. сд и дивизионом PC. Пехоту поддерживали еще и три бригады 3-го мк. Их боевые машины использовались в качестве танков НПП. Но Верхопенье и Новоселовку противник сильно укрепил, поэтому о каком-либо захвате речи не шло. Наступление должно было сковать силы врага, тем не менее войска несли реальные потери, и довольно существенные. Вот неполные данные лишь 309-й сд: в 957-м сп в этот день погибли и получили ранение 70 человек, в 955-м сп за 13–14 июля — 39 убито и 85 ранено, а в 959-м сп с 11 по 14–632 бойца и командира убито, ранено и пропало без вести.

Из отчета 49-й тбр:

«... Взаимодействуя с 309-й сд и приданной 192-й тбр, 49-я тбр в 11.00 перешла в контрнаступление с рубежа: выс. 244.8, имея ближайшую задачу овладеть Новоселовка, в дальнейшем выс. 260.8, Ильинский. Бригада в своем составе имела танков: Т-34–10, Т-70–3, стрелков — 58, автоматчиков — 50, 10 М3с. К 16.00 бригада достигла безымянной высоты севернее Новоселовка.
Противник оказал упорное сопротивление, он имел зарытые в землю танки в районе Новоселовка — до 20 танков, в районе выс. 260.8 — до 25 танков, у ур. Ситное — 12–15 танков. Кроме того, противник имел: до пехотного полка одного-двух дивизионов артиллерии. Несмотря на численное превосходство противника в живой силе и технике, бригада продвинулась вперед до 3 км и перешла к обороне на рубеже: безымянная высота севернее Новоселовка, выс. 244.8»{670}.

192-я тбр полковника А.Ф. Каравина перешла в атаку на час позже в составе 14 машин (4 М3л было введено в ходе второй атаки). Планировалось, что она усилит удар 49-й тбр подполковника А.Ф. Бурды, но ближе чем на полкилометра к северным окраинам Новоселовки танкистам подойти не удалось. Участвовавшая в наступлении на выс. 243.0 частей 204-й сд 1-я гв. тбр полковника В.М. Горелова тоже была вынуждена отойти на исходный рубеж.

За шесть часов боя 49-я тбр потеряла 2 KB, 6 Т-34 и 2 Т-70, а в сводном батальоне 192-й тбр только сожженными оказалось 5 машин (4 М3с и 1 М3л){671}. 1 -я гв. тбр лишилась 2 KB (еще один застрял в заболоченном овраге южнее Калиновки) и 7 Т-34{672}. [677]

Сильными контрударами по всему фронту командование 1-й ТА и 6-й гв. А сумело создать условия, при которых командование 48-го тк оказалось в роли пожарной команды, или, как отмечается в документах того времени, «начало метаться». Кнобельсдорф был вынужден одновременно решать и главную задачу, поставленную Готом, и удерживать рубежи под сильным давлением советских войск. Причем, несмотря на прорыв в глубь их обороны и паническое бегство в первые часы наступления пехоты, русские сумели собраться и их сопротивление перед фронтом бригады Декера и 3-й тд нарастало с каждым часом. Процитирую журнал боевых действий 48-го тк:

«11.00. На левом фланге у Чапаево противник ударил в брешь между частями 3-й и 2/678-го грп 332-й пд. Эта брешь должна была прикрываться огнем, и в дальнейшем должна была быть занята нашими войсками.
В 11.30 на западе противник пытается прорвать начавшее затягиваться кольцо окружения контратакой танками. На северном фронте корпуса на 11-ю тд надвигается новое наступление. Воздушная разведка и наземное наблюдение обнаружили, что из села Орловка и по обеим сторонам шоссе на юг двигаются мощные моторизованные силы противника. Между двумя пальцевидными лесами по обеим сторонам выс. 239.6 обнаружено 20 вражеских танков. Исходная позиция охраняется минометами.
В 12.00 противник мощными силами перешел в наступление по фронту от правого фланга до шоссе и западнее. По надежным данным, на правом фланге «Великой Германии» располагаются 5 боеспособных и 2 измотанные ожесточенными боями стрелковые дивизии, а также 4 танковые бригады. После основательной подготовки артиллерией и реактивной артиллерией в ходе постоянно повторяющихся атак противник прорывается на позиции, расположенные на шоссейной дороге. Благодаря эффективному огню дивизионной и корпусной артиллерии, а также упорству и твердости пехоты, державшей некрепкие позиции на опорных пунктах, противник снова был отброшен к переднему краю обороны. Локальные прорывы на флангах были устранены в результате нанесения стремительных ударов танковым полком и дивизионом штурмовых орудий.
Около 13.00 атаки противника передвинулись на запад. Западнее шоссе на 11-ю тд перешли в наступление 30 танков [678] и 3000 человек пехоты противника. Из Калиновской балки последовали атаки мощных сил пехоты, поддерживаемой несколькими танками, на фронт гренадерского полка и саперов. Низкая облачность больше не позволяла прибегнуть к поддержке авиации.
13.30. Бригада все еще находится под обстрелом мощного огня с обоих флангов, не может двигаться и надеется, что атака 3-й тд на лес ур. Толстое будет успешной. Группа штурмовых орудий разведотряда «Великой Германии» находится под мощным фланкирующим огнем, ведущимся из лога Кубасовский и с выс. 247.0 (это вела огонь 36-я опабр. — В.З.).
В 13.45 из ур. Толстое противник силою в полк и 6 танков начал наступление на юго-восток, при этом возникла угроза попасть в окружение I/394-го грп. Часть II/3-го грп, пытавшаяся противостоять этому наступлению с фланга, находилась под обстрелом танков. Часть II/394-го полка, которая добралась до юго-восточной опушки ур. Толстое, повернет на север, чтобы помочь выйти из окружения I/394-го полка.
Так как танки 3-й тд у х. Долгий из-за труднопроходимой местности не продвинулись вперед, корпус приказал разведать, возможно ли обойти этот район через Красный Узлив и поддержать атаку танковой бригады на выс. 240.2.
В 14.30 из дивизии «Великая Германия» доложили, что с выс. 258.5 противник начал мощную атаку силою 15 танков в направлении на Верхопенье. Разведывательный отряд дивизии атаковал эти силы с фланга. Таким образом, разведотряд «Великой Германии» пока не мог нанести удар по северной окраине ур. Толстое.
В 14.30 снова усилились атаки на 11-ю тд. Противник быстро пополнил свои силы танками и артиллерией. Справа, в ходе боя с разведотрядом дивизии вражеские войска попытались прорваться в речную долину у Кочетовки. В лесу, возле которого стояло обозначение «Оленьи рога» (севернее выс. 248.3), были обнаружены войска противника, занявшие исходные позиции. По обеим сторонам шоссе велся сильный артиллерийский огонь. Дивизия несла очень большие потери в пехоте. В ходе ожесточенной борьбы боеприпасы артиллерии резерва главного командования стали заканчиваться.
По срочной просьбе дивизии подтянуть дополнительные силы пехоты корпус смог выделить лишь две роты 1-го учебного саперного батальона, которые были немедленно мобилизованы и предоставлены в распоряжение дивизии. Артиллерия [679] дивизии «Великая Германия» также должна была оказать помощь, насколько это позволит дальность действия орудий»{673}.

Судя по имеющимся документам, командование 48-го тк рассматривало участок 11-й тд, протяженность более 20 км, как наиболее слабо укрепленный. Поэтому о сложном положении в ее полосе было срочно доложено в штаб армии. Конкретных приказов о переброске частей усиления обнаружить не удалось, но, судя по данным разведки 6-й гв. А, штаб 4-й ТА был вынужден вновь ослабить и без того растянутый фронт 52-го ак и выделил для 11-й тд во второй половине дня несколько пехотных подразделений 255-й пд. В ночь на 15 июля разведгруппа 309-й сд в роще восточнее Новоселовки захватила и доставила живым в расположение дивизии пленного, который по документам принадлежал 465-му пп 255-й пд{674}.

Тяжелые бои шли и у Раково, где войска 332-й пд были атакованы частями левого фланга 184-й сд при огневой поддержке 5-го гв. Стк.

Таким образом, к 18.00, несмотря на все усилия, 48-й тк не смог кардинально переломить ситуацию на левом фланге. Урочище Толстое по-прежнему оставалось в руках советских войск. Даже не были полностью взяты под контроль ключевые узлы обороны для подхода к нему с юга (х. Долгий, ур. Плотовая) и прилегающая к ним местность, не говоря уже о главной тактической цели, установленной для бригады, — выс. 240.2. По расчетам Кнобельсдорфа, контроль над этой высотой позволил бы полностью отрезать с запада оборонявшихся в урочище и надежно блокировать их в этом лесу. Но добиться этого не удалось. Обе ударные группы корпуса были скованы ожесточенными боями: бригада Декера южнее выс. 240.2, а боевая группа с 6-м тп — в хуторе Долгий. Линия фронта, которую заняли части 332-й пд, протянулась от западной части леса у Долгого — Красный Узлив — ур. Суходол и далее до западной окраины леса восточнее Чапаево.

Проанализировав ситуацию и поняв, что наступление захлебнулось окончательно, штаб 48-го тк около 18.00 рождает новый план окружения урочища. Теперь перед 3-й тд ставится задача лишь овладеть выс. 240.2. На ней должен закрепиться разведбат 332-й пд, и вся линия фронта от этого холма до х. Чапаев /иск./ должна принять форму сплошной прямой линии. Ее по-прежнему будет удерживать 332-я пд. Теперь бригада [680] Декера должна провести перегруппировку с юга на восток и совместно с разведотрядом «Великой Германии» овладеть выс. 258.5. После чего необходимо подготовиться для удара по урочищу с севера с целью — соединиться с разведотрядом 332-й пд и 6-м тп у выс. 240.4. Лесной массив урочища будут блокировать с юга 2/394-го грп, с востока — 1/394-го грп. Разведотряд 3-й тд необходимо было вывести юго-восточнее урочища для подготовки атаки одновременно с танковой бригадой. План был всем хорош, и условия для реализации складывались вроде бы благоприятные. Так, в 18.50 полковник Декер доложил: выс. 240.2, наконец, захвачена. Это был важный тактический успех — бригада выполнила задачу дня; оставалось чуть-чуть дожать, но советская сторона не собиралась упускать инициативу из своих рук. Штаб 48-го тк вновь начал получать тревожные сообщения дивизий:

«11-я тд успешно отразила наступление волнами 13-й стрелковой дивизии, 66-й, 6-й, 51-й гвардейских стрелковых дивизий; 309-й, 204-й стрелковых дивизий и 180-й и 86-й танковых бригад. Тем не менее противник подошел с новыми силами, которые, несмотря на большие потери, атаковали с доселе невиданным упорством. Командование объявило о серьезной нехватке боеприпасов.
18.20. Наземное наблюдение и воздушная разведка обнаружили движение танков из направления Александровка — Меловое в сторону села Чапаев. 332-я пехотная дивизия озабочена, т. к. она рассчитывала выступить в 19.00, чтобы закрыть бреши у Чапаево. Воздушная разведка доложила, что на участке фронта Меловое — Чапаев в совокупности находится 30–35 танков. Пикирующие бомбардировщики, которые снова поднялись в воздух в 18.00, уже не могут поменять курс и полететь туда. Пополнение дивизии не удастся доставить до позднего вечера.
В 18.30 3-я тд снова перешла в наступление по всему фронту, но попала под сильный огонь противника, расположившегося в лесах»{675}.

Вместе с тем, несмотря на очевидный успех, бригада «Великой Германии» попала в тяжелое положение. Ее фронт оказался очень растянутым, а на ходу осталось всего 20 танков. Дороги в тыл не охранялись, экипажи почти израсходовали снаряды. Генерал Хёйернляйн предложил оставить поддерживающий бригаду 6-й тп на высоте 240.2, а ее танками ударить [681] на северо-запад, чтобы соединиться с основными силами дивизии. Тем самым бригада сможет получить необходимое горючее и снаряды.

Кстати, о том, что танкисты «Великой Германии» взяли выс. 240.2, есть сообщение лишь только в документах 48-го тк. По данным штаба 6-го тк, а также 112-й тбр, которая занимала на высоте оборону, возвышенность так и оставалась в руках 124-го тб. На 9.00 15 июля, согласно ее оперативной сводке и схеме расположения частей, на южных скатах высоты впереди танков батальона полковника М.Т. Леонова находились и позиции мотострелкового батальона его бригады, которые никуда 14 июля не отходили. Именно этот рубеж в ночь на 16 июля бригада сдала по акту войскам 6-й гв. А. Таким образом, донесение Декера — это или очередная ошибка, или попросту «военная хитрость». Находясь в нескольких сотнях метров и имея приказ о перегруппировке, полковник, возможно, решил порадовать успехом командование корпуса.

Попутно замечу, что данные авиаразведки противника о численности боевых машин на левом фланге были преувеличены ровно вполовину. В селе Меловое и его окрестностях к этому моменту находилось лишь одно танковое соединение — 21-я гв. тбр корпуса генерала А.Г. Кравченко. К вечеру бригада имела 14 боевых машин. Еще 2 Т-34 сгорели от попадания вражеских снарядов в ходе утреннего боя с группой танков «Великой Германии», а 1 Т-34 подорвался на собственных минах. Все три танка оставались на поле боя. Откуда летчики взяли остальные — непонятно.

В 19.00 Кнобельсдорф направляет в дивизии несколько измененный приказ по окончательному разгрому войск в ур. Толстое. Согласно ему, два батальона 394-го грп должны были по-прежнему оставаться в своих районах и блокировать урочище с юга и востока. Используя успех бригады, 3-я тд силами танкового полка, мотопехотного батальона на бронетранспортерах при поддержке разведотряда 332-й пд должна была ударить с выс. 240.2 в северо-западном направлении, то есть в тыл 112-й тбр. Одновременно дивизии «Великая Германия» следовало атаковать урочище танковой бригадой с севера и разведбатальоном — из района выс. 258.5. Таким образом, кольцо вокруг урочища замыкалось.

К 20.00 разведотряд дивизии «Великая Германия» сумел оттеснить части генерала Котельникова и Буркова и занял в ожесточенном бою выс. 258.5, но к этому моменту танки Декера не [682] появились в указанном районе. В чем крылась причина — не ясно. 332-я пд доложила, что бригада вышла из боя у выс. 240.2 и двинулась в южном направлении. Почти час штаб корпуса устанавливал с нею связь. С большим трудом, к 21.00, наконец, все войска собрались в районах, указанных в приказе, и была предпринята попытка начать атаку, но она тут же сорвалась.

Генерал И.М. Чистяков предполагал такое развитие обстановки и заранее отдал приказ подготовиться к отражению наступления врага. Огонь гаубичных (36-й опабр — выс. 247.0) и истребительно-противотанковых полков (1177-го, 869-го, 496-го иптап), которые были собраны южнее Калиновки и восточнее Новенького, а также танков 6-й и 10-го тк не позволили противнику предпринять атаку с севера на урочище. Кроме того, приказы штаба 48-го тк не учитывали такого важного аспекта, как состояние собственных танковых частей, которые действовали из последних сил. В первую очередь это касалось бригады «Великой Германии». Знакомясь с документами 48-го тк, создается впечатление, что запас прочности этого танкового соединения к исходу 14 июля был исчерпан полностью. Приведу отрывок из одного документа корпуса, относящегося к этому моменту:

«22.20. Удар танковой бригады по лесу северо-западнее ур. Толстое из-за сильного огня, ведущегося 30 танками из лощины немного восточнее села Новенькое, а также фланговый огонь из ур. Толстое успехом не увенчались. Таким образом, в кольце окружения оставалась одна брешь — от небольшого леса (северо-западнее урочища. — В. 3.) до выс. 240.2, где располагался танковый полк 3-й тд. После того, как выс. 237,6, севернее Березовки, будет взята, танковой бригаде нужно будет ждать, чтобы заправиться горючим и пополнить боеприпасы и выступать не по приказу дивизии, а по приказу своего командира. Командиру пришлось принять это решение самостоятельно, личный состав, прежде всего водители и радисты, которые в течение 10 дней непрерывно находились в бою, были очень измотаны физически. Потери, понесенные сегодня, отчасти объяснялись тем, что водители и радисты спали во время боя. Вечером из-за пониженной боевой готовности в результате обстрела противником были выведены из строя один за другим 5 танков. У бригады осталось еще 18 боеспособных танков»{676}.

Получив донесение о начале запланированной атаки обеих дивизий, командование 48-го тк уже готовилось доложить в [683] штаб армии о том, что трехдневные тяжелейшие бои завершились успешным окружением. Значение урочища возрастало в связи с тем, что, по данным пленных и перебежчиков, в лесу вместе с основными силами располагался и штаб 10-го тк. Было очень заманчиво не только разгромить русских, но и взять в плен их генералов. Танковым группам 3-й тд и «Великой Германии» оставалось пройти каких-то 3–3,5 км, чтобы соединиться. На карте это расстояние выглядело мизерным, а на поле боя каждый метр их продвижения сквозь рубежи 6-й гв. А и 1-й ТА давался невероятными усилиями и кровью. Русские оборонялись с удивительной стойкостью, в то время как войска Кнобельсдорфа выдохлись. В журнале боевых действий отмечено:

«После того, как командир бригады и командир дивизии настоятельно изложили сложившуюся тяжелую ситуацию, корпус не мог ничего поделать. К сожалению, вследствие вышесказанного, ночью русские попытались воспользоваться брешью в кольце окружения.
Поздним вечером и ночью на 15 июля идут сильные грозовые дожди, которые к утру переходят в затяжные. Любое движение моторизованных сил практически невозможно.
«Великая Германия» располагается восточнее лес, северо-западнее ур. Толстое и у выс. 240.2. Установила связь с 3-й тд. Село Новенькое находится в руках сильного противника и оттуда ведется сильный огонь по дивизии. Около 04.00 в окрестностях Калиновки были обнаружены войска противника, занимающие там исходные позиции.
В 06.30 394-й грп с востока и разведбатальоном 3-й тд с юга вошли в лес. Складывается впечатление, также подтвержденное информацией разведотряда дивизии «Великая Германия», что ночью противник оставил лес и через бреши севернее выс. 240.2 отступил в направлении села Новенькое. Таким образом, большая операция с целью окружить противника в результате безответственного отхода танковой бригады дивизии «Великая Германия» окончилась неудачей»{677}.

Досаду противника понять можно, столько усилий, и все впустую. Но отход 10-го тк начался еще до того, как перед сумерками была предпринята последняя атака обеих дивизий 48-го тк. Получив приказ М.Е. Катукова об отводе войск, генерал В.Г. Бурков в 20.00 лично передал по радио распоряжение бригадам: выйти из лесного массива ур. Толстое и занять оборону [684] по линии: выс. 240.2 /иск./ — роща в 1 км севернее. Организованно, без шума и излишних потерь под прикрытием отрядов пехоты и огня артиллерии отошел примерно на тот же рубеж и корпус генерал А.Л. Гетмана. Из оперативной сводки № 278 штаба 6-го тк к 4.00 15 июля:

«2. Части корпуса в течение дня вели напряженные бои с танками и мотопехотой противника. Всего за день частями корпуса отбито 7 атак противника с большими для него потерями. Части корпуса продолжают оборонять прежние районы.
3. 112-я тбр с 2/483-го иптап и батареей 1461-го сап занимает оборону на рубеже: выс. 240.2, северо-западная опушка ур. Толстое, восточная опушка леса, что в 0,5 км северо-западнее.
Бригада в течение дня вела тяжелые оборонительные бои с танками и пехотой противника, отражая атаки с направления Красный Узлив и оврагов северо-восточнее.
Бригада имеет танков на ходу: Т-34–17, Т-70–10. Потери бригады: один танк Т-34 — сгорел, один Т-34 — разбита пушка, убито — 1 чел., ранено — 2, потери личного состава уточняются.
За день боя бригадой уничтожено: 6 танков противника, из них два Т-6, огнем зенитной артиллерии сбит один самолет и один самолет подбит.
Из уничтоженных танков Т-6 один уничтожен именным танком премьер-министра Героя и Маршала МНР господина Чойболсана.
4. 22-я тбр с батареей 483-го иптап и батареей 1461-го сап занимает рубеж обороны: сев.-вост. окр. Новенькое, /иск./ роща, что в 1 км сев. Новенькое с задачей — не допустить противника в южном и юго-зап. направлениях.
Бригада имеет танков на ходу: Т-34–9, Т-60–1. Потери бригады: одна машина ГАЗ-АА, убит один человек. В течение дня бригада активных боевых действий не вела.
5. 200-я тбр с батареей 483-го иптап и батареей 1461-го сап занимает рубеж обороны: юго-восточная опушка ур. Плотовая, восточная опушка ур. Плотовая.
Бригада в течение дня вела тяжелые бои с танками и пехотой противника, не допуская прорыва его в западном и северо-западном направлениях.
Бригадой в течение дня отбито 5 танковых атак противника. Бригада имеет танков на ходу: Т-34–3, Т-70–3, Т-60–2, самоходных орудий — 1. Потери бригады: один танк Т-34 сгорел, два самоходных орудия выведены из строя и одно зенитное [685] орудие. Убито — 4 чел., ранено — 24 чел. Бригадой уничтожено 4 танка Т-6».

К 23.00 14 июля боевые действия в излучине Пены практически полностью прекратились. Спала активность войск и на других участках фронта. Фронт 6-й гв. А стабилизировался по линии: Ново-Ивановка, Зарытое, западная часть Раково, роща северо-восточнее Чапаево, роща северо-восточнее выс. 230.9, ур. Силино, северо-восточная часть ур. Толстое, выс. 258.5, /иск./ выс. 243.0, /иск./ курган +1,8, рубеж в 1 км севернее Новоселовки, /иск./ выс. 248.7. Потери некоторых соединений 1-й ТА приведены в таблице № 13.

Завершался день последнего крупного сражения первой танковой в оборонительной фазе битвы на Курской дуге. Армия главными силами полностью отошла во второй эшелон. Лишь одно ее соединение — 6-й тк, продолжало удерживать оборону на переднем крае совместно с дивизиями 6-й гв. А, но через сутки и оно будет отведено в тыл. Как верно отметил один из ветеранов 1-й ТА в разговоре с автором — за десять суток армия генерал-лейтенанта М.Е. Катукова сделала все, что было в человеческих силах, и еще чуть-чуть больше. Беспримерным мужеством, стойкостью и мастерством в этой грандиозной битве «катуковцы» вписали себя золотыми буквами не только в историю нашей страны, но и в мировую историю войн. Но вечером 14 июля 1943 г. такие мысли не приходили в голову даже командарму. Получив последние данные об оперативной обстановке, он понял, что поединок выигран, противник выдохся. Вероятно, в этот момент генерал испытал огромную, но приятную усталость человека, сделавшего большое и нужное дело. В книге мемуаров Михаил Ефимович писал:

«К вечеру 14 июля атаки гитлеровцев на нашем участке фронта прекратились. Я позвонил командующему фронтом.
— На других участках фронта то же самое, — обрадовал он меня.
Значит, мы выстояли, а выстояв — победили.
В июне сорок первого, выйдя из госпиталя, по дороге на фронт я заскочил в магазин и купил бутылку коньяку, решив, что разопью ее с боевыми товарищами, как только одержим над гитлеровцами первую победу. С тех пор эта заветная бутылка путешествовала со мной по всем фронтам. И вот, наконец, долгожданный день наступил.
Приехали на КП. Официантка быстро поджарила яичницу и достала из моего чемодана заветную бутылку. Уселись с товарищами [686] за простой дощатый стол. Разлили коньяк, который навевал приятные воспоминания о мирной довоенной жизни.
— За победу!
— За встречу в Берлине!
— Гитлер капут.
Услышав эту фразу, столь часто повторяемую пленными, все засмеялись. Выпили, поговорили, покурили. И снова окунулись в повседневные боевые хлопоты»{678}.

За массовый героизм всего личного состава, отвагу и храбрость, проявленные в боях с фашистскими захватчиками на курской земле, 18 июля 1943 г. Военный совет 1-й ТА представил 6-й танковый корпус генерал-майора А.Л. Гетмана и 3-й механизированный корпус генерал-майора С.М. Кривошеина к званию гвардейских, 1-ю гв. танковую бригаду полковника В.М. Горелова к награждению орденом Ленина, а 22-ю танковую бригаду подполковника Н.Г. Веденичева к ордену Красного Знамени.

В то же время нельзя не отметить, что боевые действия 13 и 14 июля в полосе 1-й ТА и 6-й гв. А носили напряженный характер и были для нас очень трудными. В этот период их войска понесли существенные потери. Ряд старших командиров допускал ошибки, медлительность при принятии решений и нерасторопность в сложных условиях, а часть соединений — нестойкость. Обо всем этом на основе обнаруженных в ЦАМО РФ документов было рассказано выше. Эти проблемы руководство Воронежского фронта прекрасно знало, но старалось не замечать и сглаживало острые углы в донесениях наверх. Вместе с тем ожесточенные атаки 48-го тк в течение двух суток и вытеснение войск фронта из излучины Пены после контрудара 12 июля никак не вписывались в теорию, выстроенную Н.Ф. Ватутиным и Н.С. Хрущевым о том, что в результате его проведения основная вражеская группировка была окончательно обескровлена и перешла к обороне. Вот что сообщало руководство фронта в итоговом докладе на имя И.В. Сталина от 24 июня 1943 г.:

«...13.07.43 г. противник производил уже слабые атаки на прохоровском, обоянском и ивнянском направлениях, а 14.07.1943 г. перешел здесь к обороне и продолжал проявлять активность лишь против Крючёнкина».

Думаю, комментировать это вранье нет необходимости. Замечу лишь, что подобными оценками был закрыт советским историкам путь [687] для изучения хода боевых действий на участках соединений 1-й ТА в этот период оборонительной операции.

Они не позволили не только четко выстроить события Курской битвы, всесторонне и объективно оценить принимавшиеся командованием фронта решения, их влияние на ход операции, но и вклад всех соединений и объединений в разгром противника. По сути, все происходившее после 12 июля на южном фасе Курской дуги было вычеркнуто из нашей истории.

Для командования Воронежского фронта успех войск И.М. Чистякова и М.Е. Катукова был очень важен, но операция еще не закончилась. Ситуация в полосе 69-й А достигла пикового напряжения. Н.Ф. Ватутин стремился всеми имеющимися силами и средствами удержать рубеж 48-го ск. Вечером он вызвал в штаб фронта командующего 6-й гв. А, рассчитывая вновь поставить все ту же задачу: бить, бить и еще раз бить по флангу обоянской группировки противника. Не давать немцам и малейшей возможности для перегруппировки и усиления прохоровского и корочанского направлений.

Иван Михайлович понимал положение командующего, но у него был свой резон. На этот момент в армии числилось восемь стрелковых дивизий, но из них лишь пять — 71-я гв., 184-я, 219-я, 204-я и 309-я сд еще имели возможность вести активную оборону. Остальные три — 51 -я гв., 67-я гв. и 90-я гв. сд были обескровлены. Если продолжить контрудар, как требовал Н.Ф. Ватутин, за два-три дня и оставшиеся пять соединений можно добить. А какими силами в таком случае удерживать оборону? И неизвестно как долго еще способен противник продолжать наступление. Разговор для обоих генералов был не простой.

И.М. Чистяков вспоминал:

«... К исходу 14 июля армейские разведчики доложили, что противник спешно сосредоточивает танки и пехоту в районе Березовки, Верхопенье, Луханино.
Оценив создавшуюся обстановку, мы сделали вывод, что следует временно прекратить наступление и закрепиться на достигнутом рубеже, хорошо подготовиться, чтобы принять противника на себя, обескровить и измотать его. Об этом я собирался доложить командующему фронтом Н.Ф. Ватутину.
Ехал я к нему в настроении не очень радостном. Я понимал, что командующему фронтом не захочется приостанавливать наступление. Он знал, что мы могли наступать, силы у нас [688] были. Однако это наступление потребовало бы больших жертв, о чем я доложил командующему фронтом.
Н.Ф. Ватутин с вниманием выслушал меня. Потом долго молчал, ходил по комнате. Я знал, что это означает недовольство. Так прошло четверть часа. Для меня это были довольно тяжелые минуты. Потом я услышал, как Н.Ф. Ватутин глубоко вздохнул и сказал усталым голосом;
— Хорошо. Согласен с тобой. Но имей в виду, товарищ Чистяков, если эта группировка, которою противник собрал против тебя, где-то у вас прорвет оборону, хорошего от меня не ждите... — Потом снова молча походил по комнате и добавил:
— Ладно. Временно разрешаю перейти к обороне, но это не недели и даже не дни, а часы. Все-таки готовьте войска для наступления.
Н.Ф. Ватутин довольно сухо попрощался со мной, чем еще больше испортил мне настроение. Но что мне оставалось делать? Тогда мне казалось, что я поступаю правильно. Противник продиктовал нам такое решение, и на рожон лезть не хотелось...
Приехал я в штаб, передал приказ начальнику штаба генералу В.А. Пеньковскому, тот — командирам корпусов, и мы стали усиленно готовиться к обороне.
Однако дальше дело пошло хуже. Противник по неизвестным для нас причинам на всем участке нашей армии не рискнул продолжать наступление. Повсюду была тишина...
К исходу 15 июля мы убедились, что противник окончательно перешел к обороне. Вечером 15 июля у меня состоялся такой разговор с Н. Ф. Ватутиным.
— Ну, что делает противник? — спросил он у меня.
— Переходит к обороне...
— Но ты же докладывал, что он хочет наступать?!
— Наверно, решил, как и мы, измотать нас.
— Видишь, как получилось. Наверное, не наверное, а полдня потерял. Не давай ему зарыться в землю, наступай поскорее...
Почему же все-таки не пошел на нас противник? Видимо, узнал, что у нас собраны тут сильные части, почувствовал угрозу окружения своей группировки в районе Яковлева, которая вклинилась на тридцать — тридцать пять километров, достигнув этого ценой огромных жертв в живой силе и технике. Противнику, понятно, очень хотелось расширить этот клин, но не было у него больше резервов»{679}. [689]

Нельзя сказать, что в течение всего дня 15 июля по всему фронту стояла тишина. Части «Великой Германии» и 3-й тд переходили в контратаки из Верхопенья, Долгого, Красного Узлива, на позиции войск И.М. Чистякова, проводя боевую разведку с целью установки стыков и флангов частей, оборонявшихся перед селом Новенькое (северо-западнее ур. Толстое). Но это была скорее демонстрация активности, чем его реальная попытка наступать.

Во второй половине дня в штаб 1-й ТА поступил приказ командующего фронтом о выводе всех трех ее «родных» корпусов на комплектование и передаче обороняемых участков 6-й гв. А. Одновременно ей переподчинялся 5-й гв. Стк. Приказ командарма № 0089 гласил:

«6-му тк с 483-м иптап, 1461-м сап занимаемый боевой участок в районе: ур. Плотовая, выс. 240.2, выс. 247.0, Новенькое сдать частям 10-го тк и быть готовым в ночь на 16.07.43 г. сосредоточиться в районе выс. 244.0, выс. 243.3, выс. 236.4 /иск./ южная окраина Ивня, ур. Доброво.
По выходе в район сосредоточения занять оборону по рубеж высот 241. 1, 240.8, 243.8, 236.4, имея боевое охранение и танковые запасы на рубеже: выс. 199.9, выс. 250.0, южная окраина Круглик, подготовить направления для контрударов в западном, южном и восточном направлениях.
Сдачу участков частям 6-й гв. А и 5-й гв. А оформить атаками с приложением схем минированных полей.
В районах сосредоточения немедленно приступить к приведению материальной части и личного состава в порядок. Начало выхода с боевых участков в районы сосредоточения по моему дополнительному распоряжению»{680}.

В ходе Курской битвы впервые за два года войны советское командование использовало эшелонированно крупные танковые соединения — отдельные танковые корпуса и объединения — танковую армию однородного состава для удержания оборонительной полосы в глубину на широком фронте. Опыт боев показал, что это решение было правильным и дальновидным. На Воронежском фронте бронетанковые соединения сыграли решающую роль при удержании противника в системе трех армейских оборонительных рубежей. Их ввод в сражения существенно повысил оперативную устойчивость обороны, прежде всего на танкоопасных направлениях.

«Именно в сражении на Курской дуге советские танковые армии, — писал [690] М.Е. Катуков, — показали, что они способны решать крупные оперативно-стратегические задачи как в обороне, так и в наступлении»{681}.

Вместе с тем в силу ряда объективных, а также и субъективных обстоятельств, о которых упоминалось выше, заложенный в них потенциал в полной мере не был использован. Опыт летних боев 1943 г. на Огненной дуге позволил, прежде всего офицерам и генералам, составившим костяк танковых армий однородного состава, не только оценить широкие возможности новых оперативных объединений — большую ударную мощь, высокую подвижность, боевую самостоятельность, но и учесть их слабые места и ошибки, допущенные при применении.

Стало ясно, что принципиальная схема формирования армий оказалась правильной, но требует корректировки в части увеличения численности бригад, усиления армии артиллерийскими (особенно САУ) и понтонно-мостовыми средствами, а также передачи дополнительных танковых соединений в резерв командарма.

Кстати, уже упоминавшаяся специальная комиссия под руководством секретаря ЦК ВКП(б) по кадрам Г.М. Маленкова имела цель не только выяснить, кто и какие ошибки допустил при планировании фронтового контрудара и как был организован ввод в бой резервов Ставки. Помимо оперативно-тактических вопросов, комиссией большое внимание уделялось техническим проблемам. Она представляла собой внушительную группу специалистов, целью которых являлось выяснение всего комплекса причин (объективных и субъективных) высоких потерь бронетанковой техники 5-й гв. ТА, чтобы в дальнейшем избежать подобного. Ее работу обеспечивали в том числе и офицеры управления командующего БТ и MB Воронежского и Степного фронтов. Перед ними стояла задача: в кратчайший срок в районе Прохоровки обследовать подбитые и сгоревшие танки обеих сторон и дать заключение, что помогло врагу нанести гвардейской армии столь существенный урон и насколько эффективно действовали наши войска. Изучение поля боя шло несколько дней, тщательно выясняли калибр орудий, которыми была подбита основная часть танков, типы боеприпасов, использовавшихся для этого, устанавливали, какая часть наших боевых машин оказалась наиболее уязвимой, и т. д. Параллельно (с 20 по 28 июля) в полосе обороны 1-й ТА работала группа полковника [691] Романова из Научно-испытательного бронетанкового полигона ГБТУ РККА (г. Кубинка), изучавшая оставшиеся на поле боя новые образцы вражеской бронетехники, в частности Т-5 «пантеры». Выводы комиссии Г.М. Маленкова, а также специалистов из Кубинки легли в основу работы по модернизации среднего танка Т-34/76, которая развернулась сразу после Курской битвы (с конца августа 1943 г.). Как известно, главным ее итогом стало появление на полях сражений нового, прекрасно зарекомендовавшего себя танка Т-34/85.

Командование Воронежского фронта справедливо и по достоинству оценило вклад первой танковой армии в успешное завершение оборонительной операции. В одном из донесений в Ставку отмечалось:

«Весь личный состав армии стойко и героически сражался, героизм в этих боях был массовым явлением.
...Успех в этих боях явился результатом хорошей выучки бойцов, командиров и политработников, результатом массового героизма, проявленного личным составом всех частей и соединений армии»{682}.

К сказанному добавлю, что генерал М.Е. Катуков, несмотря на тяжелейшие условия, в которых оказались его войска в этой грандиозной битве, старался воевать не числом, а умением. И, как свидетельствуют цифры, приведенные в таблице № 14, это ему удавалось.

Данные таблицы требуют небольшого комментария в связи с тем, что совсем недавно в ЦАМО РФ был обнаружен ряд документов, которые позволяют несколько скорректировать цифры потерь живой силы по соединению генерала С.М. Кривошеина. Цифры, приведенные по 3-й мк в колонке «раненые», представил отдел укомплектования штаба мехкорпуса. В то же время санотдел передал другую информацию, поэтому командование армии потребовало прояснить ситуацию. 30 июля 1943 г. начальник отделения учета личного состава 3-го мк капитан Черепнев доложил:

«В донесении о потерях ф. 8 с 5 по 20.07.43 г. по 3-му мк показано в графе ранено — 2536 человек. В сведениях, даваемых санотделом, раненых показано 1714 человек. Причина расхождения в следующем.
Отделением учета личного состава штакора сведения доносятся обо всем количестве раненых, даваемых частями в [692] вышестоящие штабы, а также путем опроса личного состава, подтверждающих ранение того или иного военнослужащего.
По линии же санотдела показаны раненые, прошедшие через медсанвзвода частей и медсанбат корпуса. Часть же раненых через корпусные санучреждения не прошли, а попали в санучреждения других корпусов и армейских частей.
Одновременно доношу, что число раненых (2536 чел.) изменилось за счет без вести пропавших, которые обнаружились в числе раненых и убитых после их розыска в госпиталях и на поле боя после отступления противника»{683}.
Дальше