Содержание
«Военная Литература»
Военная история

«Мясорубка» на реке Псёл: пехота против танков

Не менее сложно развивался контрудар и в полосе наступления 5-й гв. А генерал-лейтенанта А.С. Жадова. Особенно тяжелые и кровопролитные бои вели ее стрелковые дивизии в излучине Псёла. Здесь действовали два соединения 33-го гв. ск — 52-я гв. и 95-я гв. сд, а в районе выс. 226.6 оборонялись батальоны 11-й мсбр 10-го тк. Армия получила задачу: ликвидировать плацдарм, созданный мд СС «Мертвая голова» на северном берегу реки и, форсировав ее, выйти в район Грезное, Мал. Маячки, Тетеревино, свх. «Комсомолец», в последующем продвигаться к селам Погореловка, Яковлево.

К утру 12 июля под Прохоровкой сосредоточились все ее семь стрелковых и одна зенитная дивизия 5-й гв. А, имевшие в своем составе: 62 800 человек, 708 орудий всех калибров (в том числе и зенитных) и 1100 минометов. Во второй половине дня командарму дополнительно из 6-й гв. А передали в оперативное управление оборонявшуюся в излучине Псёла 52-ю гв. сд.

А.С. Жадов решил основные усилия сосредоточить на левом фланге армии. 33-й гв. ск дивизиями левого фланга — 9-й гв. вдд и 42-й гв. сд, — вслед за танками армии П.А. Ротмистрова должен был нанести удар между рекой и х. Сторожевое, а соединениями правого фланга — 52-й гв., 95-й гв. и 97-й гв. сд — по плацдарму излучины. Предполагалось, что атака танковых корпусов будет стремительной, поэтому левое крыло корпуса продвинется и уже в начале контрудара отсечет от основных сил части мд «Мертвая голова», действующие на плацдарме. А дивизии генерала И.И. Попова за рекой в это время свяжут их боем. После окружения войска левого фланга продолжат наступление вместе с 5-й гв. ТА в направлении Грезное, Малые Маячки, Яковлево, а правого, совместно с 32-м гв. ск генерал-майора А.И. Родимцева (13-й гв. и 66-й гв. сд), который имел приказ ударить с севера на юг через с. Кочетовку, должны уничтожить окруженную группировку.

Важнейшими условиями для успешного воплощения этого замысла были: во-первых, отсутствие в войсках противника на плацдарме значительного числа бронетехники и, во-вторых, успешные действия танкистов 5-й гв. ТА. Плацдарм на Псёле был небольшим, переправы находились под постоянным обстрелом артиллерии и авиации. Поэтому Н.Ф. Ватутин надеялся, что немцы за ночь не сумеют переправить значительное число танков. Следовательно, в первые часы контрудара двум [446] полнокровным дивизиям вполне по силам активными действиями сковать войска на плацдарме. А в это время, используя численное преимущество, корпуса П.А. Ротмистрова выйдут за линию Васильевка, свх. «Комсомолец», Беленихино и отрежут плацдарм от основных сил.

Однако этому плану было не суждено воплотиться в жизнь, все карты спутал Хауссер, который упредил А.С. Жадова. Согласно приказу командующего 4-й ТА, его корпус также готовился 12 июля ударить с захваченного плацдарма. Поэтому дивизия бригаденфюрера Приса, несмотря на ночные бомбежки советской авиации и обстрелы «катюшами» переправ в Богородицком и Красном Октябре, усиленно перебрасывала бронетехнику и артиллерию за реку. К началу общего наступления 5-й гв. А основные силы 3-го тп СС находились уже на северном берегу. Тем самым эсэсовцы перехватили инициативу еще до перехода в контрудар гвардейских дивизий. Командующий фронтом не мог даже предположить такого поворота событий. Уже утром 13 июля он отчитал А.С. Жадова за паникерство генерал-майора И.И. Попова, который сообщал, что 12 июля в излучине действовали не менее 80 вражеских танков. Тем не менее это оказалось действительно так.

Плацдарм на северном берегу Псёла был одним из двух участков в полосе 2-го тк СС, откуда его командование планировало в этот день нанести основной удар на Прохоровку. Прорыв дивизии «Мертвая голова» на северо-восток от местечка Ключи через выс. 226.6 до выс. 252.4 и Карташевки был определен как важнейшая задача не только корпуса Хауссера, но и всей 4-й ТА. На ее успешное решение очень рассчитывал и фельдмаршал Манштейн. Лишь после уравнивания фронта дивизий «Мертвая голова» и «Дас Райх» с передовыми частями «Лейбштандарт» у корпуса СС появлялась возможность одновременно всеми соединениями перейти в наступление на главный опорный пункт обороны русских — ст. Прохоровку. Поэтому бригаденфюрер Прис так усиленно переправлял танковый полк, понимая, что без поддержки бронетехники достичь намеченного результата не удастся. Из приказа 2-го тк СС на 12 июля:

«Дивизия «Мертвая голова» выступает как можно раньше сразу после наступления рассвета, совместными усилиями танков овладевает высотами в северо-восточном направлении, достигая прежде всего дороги Прохоровка — Карташевка. Сначала следует взять долину р. Псёл с юга-запада и, развернувшись [447] после достижения первой цели, наступать поворотом с северо-востока. Левый фланг следует обеспечить отдельными частями. Позже взять хутор Веселый и овраг восточнее его, чтобы отодвинуть заграждения на рубеж р. Ольшанка. Воздушные силы будут поддерживать в утренние часы мд СС «Мертвая голова». Воздушной разведке с наступлением рассвета быть над фронтом.
...после исключения фланговой угрозы на р. Псёл для дивизии «Мертвая голова» дивизии «Лейбштандарт» совместно с частями этой дивизии занять Прохоровку и высоту 252.4»{406}.

Помимо укрепления плацдарма и подготовки к наступлению на Прохоровку, в ночь на 12 июля командование мд «Мертвая голова» было занято укреплением своего правого крыла. На левом берегу Псёла в восточной части Васильевки по-прежнему находилась группа русских танков с пехотой (99-я тбр). Бригаденфюрер Прис считал, что сюда русские в ближайшее время могут подвести дополнительные силы, что создаст существенную угрозу и переправам, и всей дивизии в целом. Он выдвинул в полосу 6-го грп СС, который действовал в Васильевке, дивизион штурмовых орудий (к вечеру 11 июля он имел в строю 21 установку) и истребители танков!

Местность в излучине Псёла, где эсэсовцы планировали осуществить прорыв, была открытой с глубокими балками и оврагами, над которыми доминировали две высоты: 226.6 и 236.7. Их захват давал возможность не только контролировать прилегающую территорию, но и вести наблюдение и обстрел сел, расположенных на левом берегу — правый фланг 18-го тк. Поэтому у этих высот, а также на окраинах хуторов Веселый и Полежаев развернулись основные события 12 июля.

На первом этапе контрудара главной задачей для 5-й гв. А была ликвидация плацдарма и освобождение сел, расположенных вдоль левого берега Псёла. Для ее решения планировалось задействовать четыре из семи дивизий, выведенных в первый эшелон армии. Боевой порядок соединений в излучине строился следующим образом.

Первый эшелон, под прикрытием которого разворачивались главные силы, составляли части 52-й гв. сд подполковника Г.Г. Пантюхова. Согласно донесениям ее штаба, к исходу 11 июля в ней числилось всего 3380 человек. В качестве средств [448] усиления комдив получил иптап, полк «катюш», батальон ПТР, неполную танковую роту, стрелковый батальон 51-й гв. од и команду штрафников из 9-го ошб. Эти силы позволили несколько повысить боевые возможности обескровленного соединения, но назвать дивизию в тот момент боеспособной было трудно. Ее боевой порядок строился следующим образом. Подходы к тактически важному населенному пункту х. Веселый и выс. 226.6 на участке: курган в 500 м севернее х. Ключи и юго-западные скаты выс. 226.6, прикрывал 151-й гв. сп. Значение хутора было в том, что он являлся сильным узлом сопротивления советских войск перед Карташевкой и в случае его захвата путь на север вдоль поймы реки Ольшанки к селу был открыт. А контроль над высотой 226.6 давал возможность продвинуться вдоль северного берега Псёла на восток к дороге Прохоровка — Карташевка и далее к тыл главной контрударной группировки фронта. Наиболее уязвимый участок: северо-западные скаты выс. 226.6 до х. Полежаев удерживали 155-й гв. и 153-й гв. сп.

Несмотря на свою малочисленность, дивизия Г.Г. Пантюхова должна была участвовать в контрударе, хотя ей были поставлены ограниченные задачи. Из приказа № 009 командира:

«...2. 52-я гв. сд с гвардейским минометным полком PC, 649-м иптап, 133-м об птр переходят в наступление в полосе: справа — выс. 226.6, /иск./ с. Прохоровка, /иск./ Грезное, слева — Полежаев, /иск./ Андреевка, Грезное задачей овладеть Богородецкое, Козловка, Васильевка.
По выполнению задачи дивизия переходит в резерв командира 33-го гв. ск.
Начало наступления 8.30. 12.07.43 г.
3. Справа — 95-я гв. сд наступает в направлении Красный Октябрь, Грезное, в дальнейшем — на юго-запад.
Слева — 42-я гв. сд наступает в направлении Андреевки, выс. 224.5, Грезное, Малых Маячек»{407}.

Во втором эшелоне за ними на гребне выс. 226.6 находились позиции 3/11-й мсбр, а ее 2-й мсб располагался на северо-восточных окраинах сел Васильевка и Андреевка, прикрывая мосты через р. Псёл у Михайловки.

Во втором эшелоне находились два стрелковых полка 95-й гв. сд полковника А.Н. Ляхова. Их командиры получили приказ: перед рассветом начать выдвижение в предбоевые порядки 52-й гв. сд, чтобы затем выйти в свой сектор на участок Веселый, [449] выс. 226.6 для наступления. По состоянию на 10 июля дивизия имела в строю 8781 человек, 96 орудий и 170 минометов. После боевых действий 11 июля ее полки полностью сохранили боеспособность. После рассвета 12 июля 290-й гв. сп находился на рубеже: южная окраина х. Веселый, Ключи, лес юго-восточнее Ключи; 284-й гв. сп — выс. 236.7, свх. им. Ворошилова, выс. 243.5. 287-й гв. сп находился северо-восточнее свх. «Октябрьский» и совместно с 26-м гв. вдп вел бои за овладение этим населенным пунктом. Около 8 часов утра он был выведен в резерв командира дивизии и пешком двинулся в район х. Веселого.

В 22.15 11 июля по распоряжению А.С. Жадова вслед за 95-й гв. сд в район с. Средняя Ольшанка, выс. 243.5, х. Остренький начала сосредоточиваться резервная 6-я гв. вдд полковника М.Н. Смирнова. Это было полнокровное стрелковое соединение, которое в боях еще не участвовало. На 10 июля в ее составе находилось 8894 человека, 94 орудия всех калибров и 157 минометов. Комдив получил предварительное распоряжение: быть готовым усилить удар 52-й гв. и 95-й гв. сд при успешном развитии наступления. Таким образом, для удара по плацдарму в излучине, который находился в центре боевого построения мд «Мертвая голова», командующий 5-й гв. А предполагал задействовать силы численностью почти 2,5 стрелковой дивизии. И еще две дивизии на ее флангах. 42-я гв. сд генерал-майора А.Ф. Боброва должна нанести удар в стык мд СС «Лейбштандарт» и «Мертвая голова» — от Петровки вдоль левого берега вместе с 18-м тк 5-й гв. ТА, а 97-я гв. сд генерал-майора И.И. Анцифирова из района севернее Кочетовки по левому крылу мд «Мертвая голова» в направлении сел Красный Октябрь, Богородецкое.

План выглядел вполне реалистичным и продуманным. Особенно если учесть, что армия имела сильного соседа, наносившего главный удар, — танковую армию П.А. Ротмистрова. Однако единой массированной атаки в центре боевого построения армии А.С. Жадову организовать не удалось. К утру ситуация здесь оказалась очень сложной. Ни одна из стрелковых дивизий не смогла к назначенному времени полностью провести перегруппировку и подготовить войска к переходу в контрудар.

52-я гв. сд на рассвете, пытаясь оттеснить 5-й грп СС к Ключам и дать возможность развернуться 95-й гв. сд, перешла в наступление на плацдарм. В 4.00 сводный батальон из подразделений [450] 151-го гв. сп майора Баклана и приданного ему 1/154-го гв. сп 51-й гв. сд численностью до 600 человек двинулся от хутора Веселый в направлении бараков (севернее Ключи). Атака сопровождалась сильным огнем минометов и полка «катюш». В это же время на плацдарм и переправы совершили очередной налет ночные бомбардировщики и штурмовики 2-й ВА. Давление на оборону противника оказалось сильным, но эсэсовцы устояли. Наступление проводилось лишь на левом фланге, а в центре и на правом крыле дивизии Приса части 5-й гв. А активности не проявляли. Это позволило неприятелю сконцентрировать весь огонь по атакующему батальону.

Выяснив, что пехота наступает без поддержки танков, немцы открыли сильный огонь из минометов и тяжелой артиллерии. К этому моменту на правом берегу уже находился батальон 3-го тп СС. Поэтому после короткого, но сильного обстрела немцы положили стрелковые цепи и предприняли контратаку танками, дабы раздавить сводный батальон и на его плечах ворваться в х. Веселый. Параллельно, на стыке 151-го гв. и 155-го гв. сп, эсэсовцы предприняли разведку боем.

Таким образом, между 5.25 и 5.40 из района х. Ключи на рубеж 52-й гв. сд двинулись две группы танков при поддержке мотопехоты. Первая, 18 боевых машин, ударила по позиции 151-го гв. сп. в направлении х. Веселый, вторая, 15 танками с десантом на борту, двинулась к выс. 226.6, которую удерживал 155-й гв. сп. Это была первая значительная танковая атака эсэсовцев с плацдарма после его захвата. Бой шел тяжелый. Встретив танки, часть пехоты майора Баклана беспорядочно начала отходить, другая часть, там, где попались опытные и обстрелянные бойцы и командиры, заняла оборону и открыла огонь, отсекая пехоту.

Численное превосходство позволило противнику прорваться в глубь боевого порядка сводного батальона 151-го гв, сп и подойти к х. Веселый на дистанцию прямого выстрела орудия. Но здесь его встретил огнем 290-й гв. сп подполковника Ф.М. Заярного{408} и 1/124-го гв. ап 52-й гв. сд. Из журнала боевых [451] действий 95-й гв. сд:

«Противнику из района лес, что восточнее Ключи, ротой автоматчиков при поддержке 18 танков «тигр» удалось повести наступление на Веселый и своими действиями взять в полукольцо 1-й и 3-й сб 290-го гв. сп и 108-ю штрафную роту. Огнем артиллерии, минометов и ПТР атака автоматчиков противника была отбита»{409}.

Потеряв два танка, эсэсовцы отошли к Ключам, при этом продолжались упорные бои на позициях у рабочих бараков в нескольких сотнях метров от Ключей. В ходе отражения этой атаки существенную помощь гвардейцам оказали расчеты реактивных установок 66-го гв. мп. По приказу подполковника Г.Г. Пантюхова его расчеты дали два полных полковых залпа (24 БМ-2) по району бараков и по х. Ключи и один дивизионный залп (8 БМ) прямой наводкой по двигавшейся за танками пехоте. Попав под плотный огонь «катюш» и минометов, враг откатился на исходные позиции. В 7.30 штаб мд «Мертвая голова» доложил:

«Медленное прогрызание сквозь фланговые позиции около бараков (западнее населенного пункта Ключи). Очень сильный огонь артиллерии и залповых орудий. Время выдвижения на северо-восток пока назвать нельзя»{410}.

Примерно с 8.15 до 8.45 эсэсовцы танками полностью захватили бараки, оттеснив 151-й гв. сп на север, тем самым несколько расширив и укрепив плацдарм.

Вторая группа танков также вначале действовала достаточно успешно. Она сумела прорвать передний край 155-го гв. сп и устремилась на выс. 226.6, но гвардейцы не дрогнули. Рукопашные схватки и огневой бой с мотопехотой шел в траншеях и на переднем крае, и в глубине обороны полка. После почти двухчасового боя эсэсовцев отбросили с гребня высоты, но их танки отошли лишь на юго-западные скаты и продолжили с места вести огонь по позициям полка.

Срыв утренней атаки наших войск на плацдарм помешал командованию 52-й гв. сд вывести все части на указанный в приказе командарма участок: выс. 226.6 — х. Полежаев. Между [452] 7.30 и 8.00 два ее полка находились на прежних рубежах и были скованы боем. Лишь 153-й гв. сп полковника П.Г. Московского приступил к выдвижению на исходные позиции для наступления на Васильевку и Козловку, да и то не полностью.

Из-за этого в не менее сложном положении оказалась и 95-я гв. сд, хотя она и находилась во втором эшелоне. Ее 290-й гв. и 284-й гв. сп под прикрытием первой линии окопов 52-й гв. сд должны были выйти на рубеж: Веселый — северные скаты выс. 226.6. Но, отразив утром удар войск подполковника Г.Г. Пантюхова, противник, перейдя в контратаку, упредил их в развертывании, и части полковника А.Н. Ляхова под огнем были вынуждены спешно переходить к обороне. Кроме того, 290-й гв. сп, находившийся сразу за 151-м гв. сп, полностью был втянут в бой по отражению танковой атаки у х. Веселый.

Ситуация в 284-м гв. сп подполковника B.C. Накаидзе{411} оказалась несколько иной. В 2.00 12 июля начальник штаба дивизии полковник В.П. Бойко отдал приказ лично командиру полка о начале выдвижения на исходные позиции. Батальонные колонны выступили на рассвете, но были обнаружены противником. Немцы открыли сильный минометный огонь, а в 5.40, при подходе к району развертывания (южные скаты выс. 236.7), полк попал под бомбежку. Батальоны рассредоточились на местности и залегли, в подразделениях появились убитые и раненые. Третий полк дивизии (287-й гв. сп) к этому моменту все еще находился на марше. Вместе с тем в соединении появился и ряд других проблем. Из отчета штаба 5-й гв. армии:

«Основные недочеты в период наступления, замеченные командирами оперативного отдела штаба армии, были следующие: отсутствие взаимодействия артиллерии с пехотой 95-й гв. сд. Части не вышли своевременно в исходное положение [453] для наступления. Командиры полков не полностью знали задачи, к примеру, подполковник Селецкий{412}, майор Такмовцев были вызваны в 8.00 12 июля на КП дивизии для получения задач, а в это время уже начался бой»{413}.

К этому добавлю: не был развернут на огневых позициях и 233-й гв. ап 95-й гв. сд. После рассвета его командир майор А.П. Ревин собрал на рекогносцировку весь командный состав до командира батареи включительно. Во время ее проведения выяснилось, что противник уже перешел в наступление и прорвался на позиции соседней 52-й гв. сд. Из воспоминаний командира 1-й батареи 1/233-го гв. сп лейтенанта Н.Д. Михайлова:

«День начался с визуальной рекогносцировки местности. Все командиры батарей и дивизионов вместе с командиром полка А П. Ревиным были на высоте, что правее дороги на Карташевку (выс. 235.3. — В.З.). Отсюда я увидел более 60 танков противника, двигавшихся на пшеничное поле около отдельного дома 5–6 км от нас. Тогда там, на высоте мне, уставшему от двухдневных боев, хотелось или казалось, что этих «гостей» примет сосед слева (52-я гв. сд — В.З.), но обстановка сложилась иначе. Я получил приказ со своей батареей выехать на высоту, что правее реки Псёл (выс. 236.7. — В.З.) и совместно с командирами других батарей образовать противотанковый узел»{414}.

Не надо подробно объяснять, какая неразбериха творилась перед атакой, если некоторые полки уже перешли в наступление, а другие ждали своих командиров, которых вызвали в штаб дивизии на рекогносцировку для получения боевых задач на день. Плохая организация работы штаба 95-й гв. сд по доведению задач накладывалась на прорыв позиций 52-й гв. сд, сильный огонь вражеской артиллерии и систематические танковые атаки противника по всему фронту в излучине.

Таким образом, недостаток времени для подготовки, активное противодействие противника, отсутствие надежного первого эшелона, под прикрытием которого можно было развернуть дивизию, а также ряд субъективных факторов не только не позволили подготовить обе гвардейские дивизии к переходу в контрудар в излучине, но даже вывести их на исходные рубежи и обеспечить минимумом необходимых средств. К началу [454] боя соединения правого фланга 33-го гв. ск испытывали острый дефицит боеприпасов. Так, два полка 95-й гв. сд имели лишь 0,5–0,9 боекомплекта по всем видам вооружения, а 287-й гв. сп — 0,3 б/к{415}. Еще более скудными запасами боеприпасов располагала 52-я гв. сд, она имела патронов: винтовочных — 0,45 б/к, к автоматам — 0,3 б/к, ручных гранат — 0,4 б/к, мин: 50-мм — 0,2 б/к, 82-мм — 0,1 б/к, 120-мм — 0,1 б/к, 45-мм выстрелов — 0,5 б/к, 122-мм гаубичных выстрелов — 0,1 б/к{416}. Как командование армией собиралось проводить контрудар — непонятно. Причем генерал А.С. Жадов знал об этой ситуации, но даже не пытался решить ее.

Пока с уверенностью можно утверждать, что в 8.30 в наступление в полном составе перешли следующие соединения 5-й гв. А:

— 32-й гв. ск, силами 13-й гв. и 66-й гв. сд;

— 33-й гв. ск — 9-й гв. вдд, 97-й гв. сд, два полка 42-й гв. сд, одним полком 52-я гв. сд и одним полком 95-я гв. сд.

Следовательно, между 8.30 и 9.00 по позициям войск мд «Мертвая голова» ударили только три стрелковых полка при поддержке 16 танков. По правому флангу (район Васильевки) наносили удар: 127-й гв. сп 42-й гв. сд, 36-й гв. оттп 18-го тк. В этот момент 153-й гв. сп 52-й гв. сд еще находился на северном берегу Псёла и только начал подходить к мосту у северной окраины Васильевки. На левом фланге (из района х. Ильинский) эсэсовцы были атакованы 294-м гв. сп 97-й гв. сд, а в центре с севера в направлении выс. 226.6 пытался продвинуться вперед 284-м гв. сп 95-й гв. сд. О переходе в атаку 290-го гв. сп данных обнаружить не удалось; вероятно, после боя он приводил себя в порядок и в контрудар не переходил.

Контрудар 5-й гв. А развивался тяжело, как и соседей — 5-й гв. ТА, он не сопровождался сильной артподготовкой, не было в ее полосе и танков НПП, поэтому вначале на планы командования дивизии «Мертвая голова» эти атаки серьезного влияния не оказывали. Тем не менее из-за массированных ударов русских танков по всему фронту дивизий «Лейбштандарт» и «Дас Райх» бригаденфюрер Прис приостановил наступление. На флангах дивизии по атакующим гвардейцам был открыт сильный огонь артиллерии и минометов, а в центре, где его бронегруппа изготовилась к удару на северо-восток, — проведена бомбардировка. [455]

Офицеры штаба мд «Мертвая голова», описывая ситуацию, сложившуюся утром в полосе дивизии, отмечали, что русские безоглядно посылали на ее позиции огромные массы пехоты без сопровождения танков с целью раздавить плацдарм. Участники того боя вспоминали, что это выглядело и ужасно, и странно. Когда твои позиции атакуют волнами сразу несколько сотен вооруженных людей, надо иметь крепкие нервы, чтобы не дрогнуть и не побежать назад. В то же время атака пехоты без должной огневой поддержки на подготовленный к обороне рубеж моторизованной дивизии выглядит не выполнением боевой задачи, а самоубийством. Так считал наш противник, и надо признать — его оценки вполне справедливы.

Гвардейские полки наступали побатальонно, но наступлением это назвать было трудно. Связи батальонов с артчастями не было, поэтому подавить огневые точки перед атакой не удалось, как и не было сопровождения стрелковых цепей огнем. Лишь только роты, развернувшись, начинали движение, артиллерия неприятеля открывала ураганный огонь, нередко к этому подключалась и авиация. Пробежав несколько десятков метров, пехота залегала; лишь огонь затихал — цепи опять поднимались, и так несколько раз. Затем, когда полк с большим трудом преодолевал 300–400 м, противник предпринимал контратаку танками, боевые порядки батальонов рассыпались, стрелки наспех занимали свободные траншеи и воронки, а там, где их не было, пытались окапываться и приступали к отражению контратаки. Когда же танки отходили — пехота поднималась, и все повторялось вновь.

Вот как выглядело движение 284-го гв. сп, который наносил удар от выс. 236.7 в направлении выс. 226.6 — практически в лоб боевой группе мд «Мертвая голова». Процитирую его журнал боевых действий:

«В 11.00 перед наступающим 1-м стрелковым батальоном вышли 17 танков противника, которые прямой наводкой начали вести огонь по боевым порядкам.
1-й сб сошел с южных скатов выс. 236.7 и повел наступление на выс. 226.6. В результате ожесточенного огня пехота залегла.
В 13.00 из района х. Веселого вышло 20 танков, которые курсировали по переднему краю, ведя непрерывно огонь по подразделениям и по восточным скатам выс. 226.6, затем вышло еще до 20 танков, которые оказывали сильное огневое сопротивление продвигающимся подразделениям. [456]
В 15.00 1-й сб достиг выс. 226.6, 2-й сб — северо-восточных скатов выс. 226,6. Противник отошел на обратные скаты выс. 226.6»{417}.

К этому добавлю, что вскоре началась новая сильная атака эсэсовцев, в ходе которой все, что батальоны подполковника B.C. Накаидзе с таким трудом отвоевали, было оставлено врагу, а полк — рассечен на несколько частей. Какой смысл класть людей под танки без должной огневой поддержки, понять трудно. Но так было, и довольно часто. Наш противник знал эту особенность советского командования и пользовался ею, нанося советским войскам существенный урон. Начальник штаба 48-го тк генерал Ф. Меллентин писал:

«Что касается военачальников, то хорошо известно, что:
а) они почти в любой обстановке и в любом случае строго и неуклонно придерживаются приказов или ранее принятых решений, не считаются с изменениями в обстановке, ответными действиями противника и потерями своих собственных войск. Естественно, в этом много отрицательных моментов, но вместе с тем есть и известные положительные стороны;
б) они имели в своем распоряжении почти неисчерпаемые резервы живой силы для восполнения потерь. Русское командование может идти на большие жертвы, и поэтому не останавливаются перед ними»{418}.

Дивизии 5-й гв. А (бывшая 66-я А) понесли под Сталинградом большие потери. Весной 1943 г. их пополнили до штата. Основная часть маршевых батальонов состояла из необстрелянных призывников восточных областей России и республик Средней Азии. Новобранцев в полках, конечно, обучали, но времени на основательную подготовку не было. Об этом не принято было говорить, но «привыкание к передовой» проходило не у всех гладко. Попав под первую бомбежку, артобстрел или под массированную танковую атаку, люди не всегда могли действовать адекватно, их охватывал ужас, они цепенели, попадали в ступор, теряли рассудок. Известный белорусский писатель-фронтовик Василь Быков вспоминал:

«Первые дни в бою не многие способны были преодолеть в себе состояние шока. Командирам в стрелковой цепи стоило немалого труда поднять таких в атаку, и нередко на поле боя можно было наблюдать картину, как командир роты, бегая вдоль [457] цепи, поднимает каждого ударом каблука в зад. Подняв одного, бежит к следующему, и пока поднимает того, предыдущий снова ложится — убитый или с испугу. Понятно, что долго бегать под огнем не мог и ротный, который так же скоро выбывал из строя. Когда до основания выбивали полки и батальоны, дивизию отводили в тыл на переформирование, а уцелевших командиров представляли к наградам — за непреклонность в выполнении приказа: была такая наградная формула. За тем, чтобы никто не возражал против явной фронтовой бессмыслицы, бдительно следили не только вышестоящие командиры, но также политорганы, уполномоченные особых отделов, военные трибуналы и прокуратура. Приказ командира — закон для подчиненных, а на строгость начальника в армии жаловаться запрещалось»{419}.

Командование фронта знало о перечисленных выше ошибках и недочетах своих подчиненных. Нельзя сказать, что оно сидело, сложа руки. Н.Ф. Ватутин не раз лично указывал на недопустимость подобного и командармам, и комкорам. По итогам боев 12 июля в войска был направлен следующий его приказ:

«а) Силы артогня полностью не используются, артиллерия в динамике боя отстает от пехоты и танков. В дальнейшем не допускать отставания артиллерии. Всякое сопротивление подавлять массированным артминогнем и огнем во взаимодействии пехотного оружия.
б) Отмечается много лобовых атак и слишком мало применяется маневр на окружение противника.
в) Недостатки в тактике действия войск немедленно устранить, особенно тщательно предусмотреть закрепление на достигнутом рубеже круговой НП и системы противотанкового и противопехотного огня в сочетании с инженерными заграждениями.
г) Обратить внимание на лучшую организацию взаимодействия огня.
д) О принятых мерах донести»{420}.

В ночь на 15 июля Военный совет фронта принимает директиву № 13223, в которой указывается:

«Принять все необходимые меры для своевременной и тщательной организации взаимодействия не только между пехотой, приданными и поддерживающими средствами усиления, [458] но и между каждым подразделением своих частей и соседей.
Обратить серьезное внимание на обеспечение непрерывности в управлении своими и приданными подразделениями и своевременную информацию вышестоящих штабов и соседей о всех изменениях в расположении противника или же при отставании соседей»{421}.

Такие приказы и распоряжения под роспись доводились всем командирам, обсуждались при разборе проведенных операций. Тем не менее, как только дело касалось конкретных боевых действий, все уходило в песок. Сложившуюся систему переломить было невероятно трудно, особенно если те, кто пытался ее исправить, сами этим грешили, не раз отдавали приказы о лобовых ударах по подготовленной ПТО противника. Но вернемся к боевым действиям в излучине Псёла. Командование корпуса СС без труда определило цели советской стороны. Поэтому поддержало решение командира дивизии «Мертвая голова»: остановить наступление русских огнем с места. И как только пехота гвардейских дивизий залегла, бригаденфюрер Прис, пытаясь удержать инициативу в своих руках, в 9.30 отдал приказ перейти в контратаку. Из журнала боевых действий 2-го тк СС:

«Ранним утром противник пытается посредством контратак упредить намерение корпуса силами дивизии «Мертвая голова» продвинуться на северо-западном берегу Псёла в направлении на северо-восток. Контратаки противника ведутся сначала на левом фланге дивизии из района населенных пунктов Веселый — Ильинский силами батальона — полка, затем и на правом фланге дивизии, с северо-восточного направления в долине р. Псёл, близ Васильевки, силами двух полков при постоянной поддержке 40–50 танков. Намерение противника, разгромив оставшиеся на южном берегу части дивизии, ослабить и окружить уже переправившиеся силы, было расстроено в успешных оборонительных боях»{422}.

Около 10.00 все боевые подразделения 5-го грп «Туле» и 3-го тп СС переправились на плацдарм. В том числе и их передовые командные пункты. Управления обоих полков разместились рядом — в небольшом лесу юго-восточнее х. Ключи. Сколько из 101 [459] танка, находившегося в строю в дивизии утром 12 июля, смог переправить на плацдарм бригаденфюрер Прис, установить не удалось. Согласно донесениям советских соединений, противник одновременно бросал в атаку от 64 до 100 бронеединиц. Не исключено, что командир дивизии в качестве собственного подвижного резерва вместе с дивизионом штурмовых орудий оставил на левом берегу и танки. По моему предположению, их могло быть не более 15–20 машин. Следовательно, в излучине против частей двух гвардейских дивизий и одной мотострелковой бригады могло действовать 80–85 танков.

Огневой бой у выс. 226.6 не затихал, а в 10.00 на участке 155-го гв. сп полковника П.Г. Московского перешла в наступление боевая группа дивизии «Мертвая голова» при поддержке 42 боевых машин. Одновременно был нанесен удар из района х. Ключи, Яр Моложавый по позициям 153-го гв. сп подполковника И.А. Чистякова в направлении выс. 226.6. Противник явно стремился выйти к х. Полежаеву, выс. 235.3 (у дороги Береговое — Карташевка). Кроме того, для прикрытия флангов и расширения прорыва эсэсовцы систематически переходили в атаку танками: слева — в направлении х. Веселый и выс. 236.7, справа — на х. Полежаев.

После полуторачасового боя несколько танков прорвались через первую траншею 155-го гв. сп, вышли на гребень выс. 226.6 и устремились к х. Полежаев, однако были остановлены метким огнем 2/124-го гв. ап капитана Е.М. Терезова. Полковник П.Г. Московский приостановил выдвижение подразделений правого фланга к Васильевке и отдал приказ спешно перейти к отражению атаки из района выс. 226.6. В это время его роты на левом фланге уже начали переход через мост в Васильевку. Система обороны у выс. 226.6 уже была нарушена в ходе утреннего прорыва эсэсовцев. Поэтому боевая группа дивизии «Мертвая голова», используя танки в качестве тарана, после полудня все-таки прорвалась в глубь рубежа 155-го гв. сп и, сминая его роты, продолжила движение в направлении х. Полежаев и выс. 236.7. Сразу после прорыва на обоих направлениях танковые группы умело сдерживались нашей артиллерией: 2/124-го гв. ап и артдивизионом 11-й мсбр. Под их огнем экипажи вражеских машин были вынуждены маневрировать, менять курсы, но, несмотря ни на что, целенаправленно продолжали двигаться вперед. Из оперативной сводки № 336 штаба 52-й гв. сд: [460]

«В 11.50 42 танка противника, прорвав передний край, вышли на выс. 226.6, имея целью наступать в направлении выс. 236.7. Следовавшая за танками пехота противника была отсечена от танков и залегла, ведя огневой бой. Большая часть танков, ведя огонь из пушек и пулеметов, курсировала по гребню высоты 226.6 и по боевым порядкам 155-го гв. сп. Под натиском превосходящих сил противника подразделения полка начали с боем отходить в северном направлении»{423}.

Несмотря на то что боевая группа мд «Мертвая голова» прошла позиции 155-го гв. сп и уже вела бой у х. Полежаев, а часть ее пробивалась к выс. 236.7 и в направлении с. Береговое, в ее тылу на выс. 226.6 продолжался ожесточенный бой. Это дрались в окружении батальоны 11-й мсбр полковника П.Г. Бородкина. Измотанную в предыдущих боях бригаду атаковал танками численно превосходящий противник. Бой был тяжелый и кровопролитный. Прорвавшись к окопам, эсэсовцы с остервенением утюжили их гусеницами, пытаясь уничтожить, сровнять с землей все, что могло сопротивляться. Артиллерия бригады понесла большие потери, немцы рассекли соединение на несколько частей. Из донесения заместителя комбрига по политчасти майора Ковалева:

«С 12.00 12 июля 1943 г. враг перешел в решительное наступление на оборону нашей бригады. Имея направление главного удара: Красный Октябрь, выс. 226.6 и пустив за 64 танками до полка пехоты.
После пятичасового беспрерывного, ожесточенного боя, переходящего в рукопашные схватки в траншеях, используя неустойчивость наших соседей — 155-го гв. и 151-го гв. сп 52-й гв. сд, которые отошли назад, тем самым открыв оба фланга бригад, противнику танками и мотопехотой удалось ворваться внутрь обороны бригады и развить наступление ударами с фронта, с флангов и тыла. В течение 2 часов вели бой в окружении 2-й и 3-й мсб-н и в полуокружении 1-й мсб-н. Малочисленная по своему составу и ослабленная из-за выхода из строя вооружения бригада была вынуждена под прикрытием артиллерии выйти из боя и передать оборону частям 95-й гв. сд и 42-й гв. сд...
...Личный состав показал в бою хорошую военную выучку, исключительно высокое политическое и моральное состояние.
...Наряду с положительными фактами в бригаде имело место проявление преступной трусости. Командир 1-го [461] мсб-на капитан Титов, начальник штаба капитан Бугарский, эти командиры в разгар самого напряженного боя сбежали с КП. Командир батальона тов. Титов потерял всякое управление своими людьми, находился на КП другой части, а его начальник штаба капитан Бугарский вовсе сбежал в тыл своего батальона и в течение двух дней напряженных боев не являлся на поле боя. И только благодаря тому, что руководство боем батальона взял на себя заместитель командира по строевой части, батальон продолжил выполнять поставленную задачу.
О фактах преступной трусости вышеуказанных командиров ведется следствие, на предмет предания суду военного трибунала{424}»{425}.

После того как ударный клин дивизии СС продавил оборону 155-го гв. сп и начал теснить к Полежаеву 11-ю мсбр, ее удары на северо-восток к совхозу им. Ворошилова (с. Береговое) и на север — к выс. 236.7 заметно усилились. Этот холм был самой высокой точкой в округе, с него хорошо просматривалась местность вплоть до русла реки. На нем был оборудован КП командующего артиллерией 95-й гв. сд, а с раннего утра сюда прибыл и генерал-лейтенант А.С. Жадов. Командарм знал положение в дивизиях и результаты утренних боев. Поэтому, когда поступило донесение из 284-го гв. сп о том, что немцы прошли выс. 226.6 и двигаются в направлении свх. им. Ворошилова, а роты 155-го гв. сп в беспорядке отходят, он почувствовал реальную угрозу развала всей обороны в этом районе. Если неприятеля не остановить сильной ПТО, то его танки в ближайшее время ударят во фланг дивизии полковника А.Н. Ляхова и, выйдя в тыл частям, оборонявшим х. Веселый, атакуют левый фланг 97-й гв. сд. Следовательно, враг может расколоть не только боевой порядок 95-й гв. сд, но и всей 5-й гв. А, а также ударить по правому крылу соседа — 5-й гв. ТА.

В направлении дороги Прохоровка — Карташевка, кроме потрепанной 11-й мсбр, войск не было. Хотя Полежаев по-прежнему находился в наших руках, отдельные группы танков начали прорываться к кромке северного берега Псёла. А.С. Жадов отдал приказ полковнику А.Н. Ляхову огнем и короткими контратаками 284-го гв. сп от выс. 236.7 по левому флангу боевой группы мд «Мертвая голова» остановить ее продвижение. Командарм особо подчеркнул, чтобы комдив сосредоточил на этом участке [462] огонь всей дивизионной артиллерии. Затем он связался с полковником М.Н. Смирновым и приказал: 6-й гв. вдд спешно перейти к обороне на рубеже: Нижняя Ольшанка, Остренький и прилегающих высотах. В отчете дивизии отмечается:

«...командир дивизии принял решение: всю пушечную артиллерию артполка и стрелковых полков поставить на прямую наводку для борьбы с танками противника, а батареи 5-го оиптад выбросить на выс. 236.7. Стрелковым частям принять боевой порядок на рубеже: Средняя Ольшанка, Серебряное, выс. 244.6, создать срочную противотанковую оборону в готовности к отражению атак пехоты и танков противника.
С 12.15 части дивизии начали спешно оборудовать рубеж: 14-й гв. вдсп р-н выс. 242.3, западные скаты выс. 243.5, 20-й гв. вдсп — на выс. 243.5/иск./, Ольшанка, Остренький, 17-й гв. вдсп — во втором эшелоне на безымянной высоте, восточнее Средней Ольшанки, выс. 244,6.
С 13.00 8-й гв. вдап своим огнем отражал наступление пехоты противника из района выс. 226.6, а две батареи 5-го оиптад вели борьбу с танками противника на выс. 236.7.
В результате боя две батареи 5-го оиптд сожгли 5 танков противника, 3 самоходных орудия, а огнем остальной артиллерии рассеяно две роты пехоты противника»{426}.

Таким образом, через 3,5 часа после начала контрудара вместо решительного удара по плацдарму войска правого крыла 33-го гв. ск начали оставлять свои позиции и отступать. Дивизия бригаденфюрера Приса рассекла оборону 33-го гв. ск в излучине почти на всю глубину и вошла в тыловую армейскую полосу на 5 км. В центре боевого порядка 5-й гв. А образовалась внушительная вмятина, которая хотя и медленно, но разрасталась. 155-й гв. сп оказался сбит с рубежа и рассеян, основная часть его подразделений с боями отходила к Полежаеву, другие — в северном направлении, в таком же положении оказалась и 11-я мсбр. А два полка 95-й гв. сд, спешно перейдя к обороне на неподготовленных рубежах, были связаны боем. Уже в полдень А.С. Жадов для блокирования прорыва задействовал часть своего резерва — стрелковую дивизию полковника М.Н. Смирнова и к выс. 236.7 выдвинул противотанковый резерв — 301-й иптап из-за того, что находившиеся здесь средства ПТО двух дивизий и мотострелковой бригады оказались не в состоянии остановить танки «Мертвой головы». [463]

Причин успеха эсэсовцев несколько, но главные — это отсутствие в излучине двух основных средств сдерживания танковых клиньев, успешно использовавшихся нашими войсками: развитой системы минных полей в сочетании с артогнем и танковыми контратаками. Они позволяли рассредоточивать силы наступающих боевых групп неприятеля и лишали их пробивной мощи. Вместе с тем были и другие факторы, негативно влиявшие на обстановку. Во-первых, передовой эшелон в излучине составляли малочисленные, потерявшие значительное число вооружения части 52-й гв. сд, которые были не в силах противостоять численно превосходящему противнику. Во-вторых, на их рубежах инженерные сооружения и заграждения не были подготовлены должным образом. Дивизия, потеряв две трети личного состава в боях 5–6 июля, начала выходить в этот район только 8 июля. Кроме того, окопная линия, блиндажи, артплощадки и минные поля были значительно разрушены в ходе утреннего прорыва и бомбежки. В-третьих, находившаяся во втором эшелоне корпуса 95-я гв. сд не была готова к отражению сильной танковой атаки, ее батальоны на рассвете находились на марше и с ходу вступили в бой, а ее артполк утром 12 июля, к моменту прорыва полосы 155-го гв. сп, еще не занял огневые позиции в излучине.

К перечисленному выше необходимо добавить отсутствие в районе развертывания основных сил 95-й гв. сд ее третьего стрелкового полка и необстрелянность значительного числа рядового и сержантского состава, а также ряд случаев растерянности и малодушия, которые проявили некоторые командиры ротного и батальонного звена всех соединений, попавших под мощный удар врага. В комплексе все эти негативные моменты привели к тому, что оборона 33-го гв. ск в излучине потеряла свою оперативную устойчивость, а на отдельных участках как единая система была разрушена.

После того как боевая группа дивизии углубилась в нашу оборону на несколько километров, бригаденфюрер Прис попытался сковать боем часть сил 52-й гв. и 95-й гв. сд на левом фланге 5-го грп СС и одновременно расширить плацдарм в направлении Веселого, нанеся подряд несколько ударов частью сил этого полка и танками по позициям спешно перешедших к обороне, 290-го гв. и 151-го гв. сп. Ситуация здесь оказалась хотя и сложной, но не столь драматичной, как у поймы реки. Хотя к 13.00 эсэсовцы полностью остановили наступление 284-го гв. сп перед северными скатами выс. 226.6, но подразделения [464] 151-го гв. и 290-го гв. сп не дрогнули и сумели удержать занятые утром позиции: 300–800 м севернее х. Ключи и 800 м севернее выс. 226.6. Полковник А.Н. Ляхов писал:

«Создалось положение, когда наши части частично оставили подготовленные окопы, отдали господствующую высоту и до 80% расстреляли боеприпасы, особенно снаряды дивизионной и полковой артиллерии»{427}.

В то же время нельзя не сказать и о случаях бестолковой траты боеприпасов. Процитирую журнал боевых действий 5-й гв. А:

«В 18.30 в целях упорядочения расхода артиллерийских снарядов командующий армией обратил внимание командиров корпусов и дивизий на случаи безрассудного расхода боеприпасов артиллерии и минометов.
Командиры соединений и их командующие артиллерией самоустранились от планирования боя и руководства огнем при отражении атак танков противника. В большинстве случаев (95-я гв. сд и 9-я гв. вдд) по атакующим танкам противника открывают беспорядочный огонь и не управляют им, всеми орудиями, кто только видит, не считаясь с дистанцией. В результате указанного беспорядка за два дня боя подбито и сожжено лишь 108 танков противника при потере 95 орудий с нашей стороны»{428}.

Об этих фактах автору приходилось слышать и из уст самих участников тех событий. Отсутствие в некоторых артиллерийских подразделениях выдержки ветераны считали проявлением «танкобоязни». К сожалению, стимулятором этого страха были не слишком высокие боевые качества отдельных видов артиллерийских систем, к примеру, той же «сорокапятки».

Несомненно, ситуация, в которой оказалась 95-я гв. сд, была вызвана в значительной степени объективными причинами. Однако нельзя не признать и тот факт, что ее усугубляли необдуманные решения, отсутствие необходимого опыта и слабая подготовка ряда старших офицеров дивизии командного звена. Так, чувствовалась определенная растерянность командиров как 290-го гв. сп, так 284-го гв. сп при управлении полками в сложных условиях, а их отдельные поступки в столь напряженный момент вообще трудно понять. Процитирую приказ командира дивизии:

«12 июля командир 290-го гв. сп подполковник Заярный Федор Михайлович самоустранился от управления полком, уехав [465] во 2-й эшелон под видом болезни. Когда с КП потребовали координаты места, где он находится, и где находятся его части, назвал место, не соответствующее действительности...»{429}

После завершения боев, проводя анализ оборонительной операции, руководство штаба армии оценило действия Ф.М. Заярного и B.C. Накаидзе 12 июля как неудачные и непрофессиональные. Фактически списав на них все недочеты, которые были допущены командованием и дивизией, и корпуса, да и самим штабом армии при подготовке и проведении контрудара.

Более успешно развивался контрудар на правом крыле 5-й гв. А. Обе дивизии 32-го гв. ск и 97-я гв. сд 33-го гв. ск одновременно и слаженно перешли в наступление. 66-я гв. и 97-я гв. сд, с ходу прорвав оборону противника на стыке 11-й тд и мд «Мертвая голова», продвинулись вперед до 3 км и ворвались в с. Кочетовку. В отчете начальник штаба 97-й гв. сд писал:

«Части дивизии после артподготовки в 8.30 12.07.43 г., сбив боевое охранение противника, к 9.00 вышли на рубеж выс. 188.1 — Ильинский.
К 9.30 289-й гв. сп овладел высотой 209.3, а к 12.00 вышел на юго-восточную окраину Кочетовки. 294-й гв. сп достиг к этому времени Красного Октября.
В ходе боя противник предпринял две танковые контратаки против частей дивизии. Первая — шестью танками из северо-восточных окраин Кочетовки, вторая — 10 танками с юго-восточных окраин Кочетовки. Контратаки танков отбиты нашей артиллерией. Противник оставил на поле боя два подбитых танка.
К 12.00 сосед справа (66-я гв. сд. — В.3.) достиг дороги у отм. 227.0, 225.9.
Левый сосед — 95-я гв. сд остался на исходном положении из-за сильных танковых атак противника»{430}.

К середине дня продвижение трех советских соединений дивизий на стыке 48-го тк и 2-го тк СС, как, впрочем, и ожесточенное сопротивление гвардейцев в излучине, создало серьезную проблему для командования противника. Это особенно ощущается, когда знакомишься с документами их штабов. Левофланговая дивизия Хауссера готовилась к рывку с плацдарма на Прохоровку, а корпус Кнобельсдорфа проводил перегруппировку, разворачивая мд «Великая Германия» в северном [466] направлении. И в этот неблагоприятный момент началось наступление 5-й гв. А. Удар 32-го гв. ск пришелся по правому крылу 11-й тд. Войска генерал-майора А.И. Родимцева действовали слаженно и напористо, поэтому быстро появились заметные результаты. А после полудня перешла в контрудар вспомогательная группировка фронта, у немцев возникли серьезные проблемы в районе ур. Толстое. Из журнала боевых действий 48-го тк:

«Около 12.00 противник наступает на 11-ю тд силами до полка вдоль оврага Плотовая, через участок леса в направлении на выс. 235.9. В восточной части леса, а также западнее от него проникли русские и находится почти в тылу 2/111-го грп. В настоящее время противник проник в пойму реки Солотинка на границу с правым соседом («Мертвая голова»). Заграждение эсэсовцев стоит еще у выс. 209.3 и имеет связь с собственными частями, выдвинутыми у выс. 207.3. Положение в лесном массиве у 11-й тд осложнилось настолько, что в 12.30 танковый полк дивизии был вынужден приступить к контратаке. Артиллерия корпуса получила приказ всеми своими силами отразить вражеское наступление. Это наступление, кажется, связано с общим наступлением русских через Псёл на фронте танкового корпуса СС. На левом фланге корпуса враг также начинает накапливать силы, которые становятся серьезной угрозой»{431}.

Опережая события, замечу, что, хотя 32-й гв. ск и 97-я гв. сд не получили необходимой поддержки артиллерии (даже выделенная 29-я габр в 11.00 убыла в распоряжение командарма), они сумели добиться успеха в овладении территорией и в срыве планов неприятеля.

Но вернемся к событиям в излучине Псёла. Ожесточенные бои по всему фронту наступления дивизии «Мертвая голова» не прекращались, войска противоборствующих сторон перемешались. Хотя дивизии полковника А.Н. Ляхова и подполковника Г.Г. Пантюхова и были рассечены на несколько частей, но эсэсовцам, несмотря на численное превосходство, никак удавалось преодолеть их сопротивление. Боевая группа Приса топталась на месте, встречая сильный огонь артиллерии и подвергаясь частным контратакам стрелковых подразделений. Наиболее ожесточенные бои развернулись в четырех точках: южнее х. Веселого, у выс. 236.7, в 2 км западнее выс. 235.5 и у х. Полежаев. [467]

Несмотря на сильное давление врага, наши войска все-таки удерживали х. Полежаев и узкий участок вдоль правого берега реки, что позволяло прикрывать правый фланг 5-й гв. ТА. Сюда отошла часть подразделений 155-го гв., 153-го гв. сп и 11-й мсбр. Упорным сопротивлением их бойцы сорвали замысел командования 2-го тк СС провести после полудня обратное форсирование реки танками и ударить по правому флангу 18-го тк и 42-й гв. сд через мост в х. Полежаев. Не добившись желаемого, около 13.00 группа мотопехоты противника под прикрытием танков вышла к берегу западнее хутора и начала форсировать реку, но огнем танков 18-го тк и эта попытка была сорвана. Дуэль танков через реку длилась более часа, после чего сильной контратакой из района юго-западных окраин Полежаева противник был оттеснен с этого участка.

Между 12.00 и 14.00 наступление мд «Мертвая голова» представляло собой ряд контратак в разных направлениях и в разное время. Неприятель пытался как бы расшатывать оборону систематическими ударами танковых групп. Но так как интервал между ними был незначительным, создавалось впечатление, будто атаки длятся непрерывно.

В то же время части 95-й гв. сд, несмотря на кардинально изменившуюся обстановку в пользу врага, отражая усиливающиеся атаки, продолжали выполнять приказ армии — наступали в южном и юго-западном направлениях. Но теперь цель изменилась: контратаки проводились не на плацдарм, а по флангам прорывавшейся вдоль северного берега Псёла боевой группы противника, в попытках остановить ее продвижение. Эсэсовцы понимали логику командования 95-й гв. сд и лишь только стрелковые цепи подымались в атаку, разворачивали против них танки. Как вспоминали очевидцы того боя, это было ужасное зрелище. Экипажи вражеских машин в упор расстреливали наступающую и беззащитную пехоту из пушек и пулеметов.

Враг чувствовал: опасаться сильных фланговых ударов оснований нет. За весь день перед его фронтом не появилось ни одного советского танка, действовали только пехота и артиллерия. Поэтому неприятель действовал решительно и даже нагло. Спешно переходя от наступления к обороне, гвардейцы, у которых главным средством ПТО были гранаты и ПТР, в лучшем случае «сорокапятка», отбивали атаки с большим трудом. Исключение составляли рубежи, где развернулись батареи дивизионных артполков или иптап РГК, укомплектованные 76-мм пушками ЗиС-3. Здесь бой шел на равных, эсэсовцы [468] обычно пытались обходить эти узлы, а если не удавалось — отходили назад.

После 14.00 ожесточение боя несколько спало, немцы оттянули танки в район северных и восточных скатов выс. 226.6. Советская сторона начала приводить в порядок стрелковые части, а артиллеристы оперативно сменили позиции. Но пауза длилась недолго, около 15.00, когда наступление 18-го и 29-го тк было окончательно остановлено, а войска «Дас Райх» уже ворвались в х. Сторожевое, в излучине Псёла дивизия «Мертвая голова» предприняла очередную, причем очень сильную атаку. На острие главного удара ее боевой группы наша оборона строилась теперь в один эшелон. К выс. 226.6 был подтянут 284-й гв. сп подполковника B.C. Накаидзе, он развернулся в 1 км севернее и северо-восточнее этого холма. Его левофланговый батальон начал окапываться в 1,2 км юго-западнее х. Полежаев. Правый фланг примыкал к позициям 151-го гв. сп. В боевых порядках полка майора Баклана (и во втором эшелоне) по-прежнему находились 290-й гв. сп подполковника Ф.М. Заярного и 108-я ошр, которые удерживали южные подступы к х. Веселый. Полк поддерживали основные силы дивизионного 233-го гв. ап, а НП 284-го гв. сп и 233-го гв. ап были совмещены и здесь находились подполковник В.С. Накаидзе и майор А.П. Ревин. За стыком 284-го гв. и 151-го гв. сп на южные и юго-восточные скаты выс. 236.7 был выдвинут подошедший с марша 287-й гв. сп подполковника В.Н. Соловьева.

В 15.00 эсэсовцы ударили по узлам сопротивления на флангах наметившегося прорыва — хуторам Полежаев и Веселый, а через полчаса предприняли сильную контратаку танками вдоль поймы на восток, пытаясь вновь смять рубеж гвардейцев полковника А.Н. Ляхова и выйти к дороге Прохоровка — Карташевка. Командование мд «Мертвая голова» чувствовало, что наши войска понесли большие потери, в ряде полков и батальонов управление потеряно, поэтому предполагало, что после захвата этих населенных пунктов и преодоления рубежа 284-го гв. сп боевая группа начнет быстрее продвигаться к выс. 236.7, а затем выйдет и к дороге Прохоровка — Карташевка. А учитывая, что танковый клин 29-го тк и частично 18-го тк в районе выс. 252.2 разбит, возможно даже, боевой группой и частями смежного фланга «Лейбштандарт» удастся отсечь 18-й тк, действующий в районе Андреевка — Васильевка, от основных сил.

Вот как выглядит начало атаки в документах двух гвардейских дивизий. Из оперативной сводки штаба 52-й гв. сд: [469]

«В 15.00 13 танков противника повели наступление с выс. 226.6 в направлении Полежаев и в 15.30 подошли к полевой дороге юго-западнее Полежаева. Подразделениями 153-го гв. сп и артиллерией атака танков отбита.
В 15.15 11 танков из района выс. 226.6 пошли в направлении х. Веселый. Встреченные интенсивным огнем 151-го гв. сп и артиллерии, повернули обратно и ушли к высоте.
В 16.00 36 танков противника с выс. 226.6 спустились в лощину севернее выс. 226.6 и по лощине западнее Полежаев пошли в обход выс. 236.7. Выйдя к высоте, танки в течение часа курсировали у высоты, а затем ушли в лощину южнее выс. 236.7»{432}.
Из журнала боевых действий 284-го гв. сп:
«В 16.00 на выс. 226.6 вышло 36 танков противника и до полка пехоты. Артиллерией и минометами пехота была отрезана от танков. В результате продвижения противника вперед 1-й сб был отрезан от основных сил полка. 2-й сб понес большие потери.
В 17.00 танки противника достигли лощины, которая идет на юго-восток х. Веселый. Заградительным огнем артиллерии и минометов, установками PC было подбито и сожжено до 15 танков, в том числе новый танк типа Т-6 «тигр»{433}.

Это был один из самых напряженных моментов боя 12 июля. Одновременно с появлением 36 танков перед фронтом полка B.C. Накаидзе, в 16.10 шесть боевых машин врага ворвались на передний край 151-го гв. сп южнее х. Веселого и начали давить его подразделения. Группы мотопехоты просочились сквозь боевые порядки батальонов, завязался бой в траншеях. Начальник политотдела 95-й гв. сд полковник Москаленко докладывал:

«Исключительное мужество и самоотверженность в наступательном бою с немецко-фашистскими захватчиками проявил комсорг 1-го батальона 290-го гв. сп тов. Попков. В период атаки он находился во 2-й роте. Когда между нашими подразделениями и гитлеровцами завязался рукопашный бой, тов. Попков своим личным примером увлек за собой бойцов. В этой рукопашной схватке тов. Попков лично уничтожил 10 гитлеровцев, но вражеская пуля оборвала его жизнь»{434}.

Стойкость гвардейцев раздражала противника, экипажи танков свирепели. Оставшиеся в живых ветераны рассказывали, что танки по нескольку раз буквально утюжили гусеницами [470] окопы. Заметив щель стрелка, танки наезжали на нее и крутили «пятаки», стремясь закопать бойца. Под натиском эсэсовцев полк и часть второго эшелона — подразделений 290-го гв. сп, начали в беспорядке отходить к Веселому. С большим трудом огнем артиллерии и танков 245-го отп удалось приостановить продвижение подразделений полка СС «Туле» к хутору. 290-й гв. сп занял оборону в 600 м южнее хутора, а большая часть 151-го гв. сп была уничтожена и рассеяна. При отходе батальонов майора Баклана, как, впрочем, и 155-го гв. сп, не удалось эвакуировать бойцов, получивших ранения и контузии. Поэтому большинство из тех, кто потом будет занесен в списки пропавшими без вести, — это убитые и погребенные противником в их же окопах, а также раненые, не сумевшие выбраться с поля боя. В декабре 2003 г. члены Белгородско-Старооскольского поискового отряда обнаружили участок обороны 151-го гв. и 155-го гв. сп и вскрыли несколько десятков метров второй траншеи на юго-западных скатах выс. 226.6 и севернее хутора Ключи. Были найдены останки более 100 человек в обмундировании, с амуницией и вооружением, у некоторых сохранились солдатские медальоны. При детальном осмотре обнаружили значительное число черепов с характерными отверстиями от пуль. Все свидетельствовало, что в траншею были сброшены тела раненых бойцов и командиров гвардейской дивизии, а потом добитых эсэсовцами выстрелами в голову.

К 16.00 положение начало стремительно ухудшаться, отдельные танки прорвались через оборону 284-го гв. сп и достигли рубежа северо-восточных окраин Полежаева. Хотя группа оказалась немногочисленной и прорыв удалось оперативно ликвидировать, для командарма, который по-прежнему продолжал наблюдать за боем с выс. 236.7, этот факт стал тревожным сигналом. Стало очевидно: оборона продолжает терять устойчивость, эсэсовцы могут в любое время окончательно переломить ситуацию в свою пользу — прорвать рубеж армии на всю глубину. Угроза была вполне реальной, ведь командарм не имел танковых резервов, а артиллерийские средства ПТО были на исходе.

А.С. Жадов связался к командиром 33-го гв. ск и отдал распоряжение: выделить от каждой из четырех дивизий, действовавших в излучине и на флангах мд «Мертвая голова», по 10 орудий и сконцентрировать их огонь по наступавшим через полосу 52-й гв. и 95-й гв. сд танкам противника. В 16.00 генерал-майор И.И. Попов подписал следующее распоряжение: [471]

«Командирам 42-й гв., 52-й гв., 95-й гв. и 97-й гв. сд
Для уничтожения танков противника, действующих в районе: /иск./ Веселый, Полежаев, выс. 226.6, Ключи;
Приказываю:
1. Командиру 42-й гв. сд. Установить в районе Андреевка, Михайловка 10 орудий для прострела с востока на запад долины р. Псёл.
2. Командиру 97-й гв. сд. Установить в районе Ильинский 10 орудий для прострела той же лощины с северо-запада на юго-восток.
3. Командирам 52-й гв. и 95-й гв. сд. Немедленно подтянуть как можно ближе к противнику орудия для уничтожения вражеских танков в районе Веселый, Полежаев, выс. 226.6, Ключи.
По всем трем пунктам приказа готовность к 18.00 сегодня.
4. Общий огонь по танкам противника открыть в 18.10 сегодня по сигналу — серия красных ракет, подаваемых командиром 95-й гв. сд с выс. 236.7. Орудия 42-й гв. и 9-й гв. сд открывают огонь в то время, когда уцелевшие танки будут отходить с севера на юг через долину р. Псёл.
5. После того как танки противника начнут отход, дать залп PC и пехоте стремительно выдвинуться на северный берег р. Псёл.
6. Всем группам артиллерии иметь НП с хорошими наблюдателями.
...10. Общее руководство намечаемой операцией возлагаю на командующего артиллерией корпуса гв. полковника Соболева»{435}.

Дополнительно для усиления противотанковой обороны командарм выдвинул от выс. 236.7 в полосу 95-й гв. сд (западнее выс. 235.3) армейский 301-й иптап. Таким образом, к 18.00 артиллерия гвардейских дивизий должна была создать в районе прорыва дивизии Приса огневой мешок.

Согласно данным, нанесенным на личную рабочую карту командующего артиллерией полковника Н.Д. Себежко, к 17.30 боевая группа мд «Мертвая голова» сумела продвинуться от гребня выс. 226.6 в северо-восточном направлении на 4 км, образовав вмятину шириной по фронту в 3 км, и движение ее продолжалось в северо-восточном направлении. В очерке штаба 5-й гв. А, посвященном контрудару, справедливо признается: [472]

«Если на обоих флангах армии обозначился некоторый наш успех, хотя и незначительное продвижение вперед, то почти в самом центре противник прорвал наш фронт обороны и имел успех, удерживая здесь в своих руках инициативу и пытаясь развивать успех»{436}.

Атака боевой группы дивизии СС, начавшаяся в 15.00, длилась более трех часов без перерыва. Было очевидно, что немцы решили любой ценой прорваться в направлении дороги Прохоровка — Карташевка, а для этого было крайне важно уничтожить нашу артиллерию. Из-за того, что большинство батарей стояло на прямой наводке, потери номеров в расчетах быстро увеличивались, но люди понимали важность момента. Многие легкораненые бойцы и даже с ранениями средней тяжести не покидали поля боя. Пример стойкости и героизма показал взвод ПТР ст. лейтенанта П.И. Шпетного из 284-го гв. сп. Пэтээровцы удерживали один из курганов юго-западнее Полежаева. Во время очередной атаки они подбили несколько танков противника, но силы были не равны. Гибли расчеты, заканчивались боеприпасы, а противник продолжал атаковать. В какой-то момент, истекая кровью, командир взвода со связкой гранат в руках бросился под танк. Столб огня и дыма взметнулся над вражеской машиной, вместе с ней погиб и отважный офицер. Атака противника захлебнулась. На рубеже обороны героического взвода дымились лишь воронки, а на брустверах у своих ПТР навечно замерли восемь гвардейцев. За этот подвиг Павлу Ивановичу Шпетному было присвоено звание Героя Советского Союза посмертно.

К 17.00 52-я гв. сд как боевое формирование перестала существовать. К этому времени два ее полка оказались полностью разбиты, части усиления сохранившимися орудиями и установками PC самостоятельно вели бой. Точную цифру убитых, раненых и попавших в плен в частях дивизии ее командование, даже после завершения операции, так и не смогло установить. Известно, что вышли из строя более половины командиров рот и часть комбатов, получил тяжелое ранение полковник П.Г. Московский. Штаб дивизии полностью потерял связь со всеми частями и, попав под удар танков, отошел на север.

Как свидетельствуют документы 5-й гв. А, к 18.00 отдельные группы танков дивизии «Мертвая голова» рассекли оборону 284-го гв. сп и, сняв его КП (и 233-м гв. ап), дошли до отрогов оврага восточнее Веселого, вышли на южные скаты выс. 236.7 и ворвались в северную часть Полежаева. В этот критический [473] момент всю тяжесть боя с бронетехникой приняли на себя артиллеристы 95-й гв. сд. Их стойкость, профессионализм и слаженность решили исход поединка в излучине р. Псёл. Перед выс. 236.7 находилась глубокая балка с ответвляющимися в северном и южном направлениях отрогами. Она шла от Веселого в направлении Берегового. Наиболее глубокое ее место находилось на участок Веселый, выс. 236.7. Здесь по ее северным скатам артиллеристы оборудовали свои позиции: между х. Веселый и балкой Барушина (0,7 км юго-западнее выс. 236.7) окопались батареи 103-го гв. оиптад майора П.Д. Бойко{437}, далее развернулся 1/233-го гв. ап майора Бугаева. На направлении главного удара дивизии «Мертвая голова» — западнее выс. 235.3 были сосредоточены отошедшие с северо-восточных скатов выс. 226.6 3-й и 2-й дивизионы 233-го гв. ап майора А.П. Ревина, 8-го гв. вдап 6-й гв. вдд.

Вот как вспоминал после войны тот момент командующий артиллерией 95-й гв. сд полковник Н.Д. Себежко:

«Должен заметить, что этот мощный удар главным образом приняла на себя артиллерия нашей дивизии. Если в полосе, где развернулось встречное танковое сражение, удельный вес артиллерии был незначительным, то в полосе обороны нашей дивизии артиллерия сдерживала основной удар наступающей бронетанковой группировки врага.
Когда противник стал подходить к южным скатам выс. 235.3 и северной окраине Полежаева, создалась реальная угроза прорыва и выхода противника на дорогу Прохоровка — Карташевка, то есть в тыл соседу слева. Наступил критический момент.
Понимая сложившуюся обстановку, командир дивизии бросил в бой все наличные средства и резервы: штрафную роту, роту автоматчиков и другие подразделения, а главное — привлек всю артиллерию для борьбы с танками. Для стрельбы прямой наводкой был выведен весь 233-й гв. ап под командованием гв. подполковника А. П. Ревина. Командир полка сумел быстро вывести и открыть огонь всеми пушечными батареями, [474] оставив на закрытых огневых позициях только гаубичные батареи. Также был брошен в бой весь 103-й гв. оиптад под командованием майора П. Д. Бойко. …Майор Бойко всегда находился в гуще боя, умело руководил подразделениями и своим личным примером вдохновлял бойцов и командиров»{438}.

Но дивизия полковника А.Н. Ляхова была уже не в состоянии выдержать удар численно превосходящего, прежде всего в огневых средствах, вражеского соединения. Ее рубеж был рассечен на несколько частей. Подразделения, попавшие в окружение, дрались стойко, до последнего бойца вели рукопашные бои в траншеях с мотопехотой и утюжившими хода сообщений танками. В отчете штаба 5-й гв. А отмечается:

«Пехота, отбивая несколько ожесточенных атак, спокойно продолжала вести бой, даже при проходе через боевые порядки танков противника, неоднократно отсекала пехоту от танков, нанося значительный урон. Ценой больших потерь противнику удалось потеснить наши части. Отход пехоты был недостаточно организован»{439}.

Около 18.00 под удар авиации попал КП 95-й гв. сд, развернутый в заросшем подлеском отроге балки северо-западнее совхоза им. Ворошилова (рядом с дорогой Прохоровка — Карташевка), и полковник А.Н. Ляхов был вынужден перенести его в район Карташевки. В этот период связь работала только через посыльных, то есть о какой либо оперативности, которая так важна в ходе динамичного боя с танковыми группами, говорить не приходилось.

О тяжелейшем положении в дивизии свидетельствует и такой факт. А.С. Жадов, понимая, что 95-я гв. сд осталась главной силой, удерживавшей немцев в излучине, в то же время управление в ней потеряно и комдив пока не в силах восстановить его, направил в дивизию ряд командиров штаба армии, в том числе начальника оперативного отдела майора Буковского, а сам занялся созданием противотанковой обороны из ее артподразделений.

Штаб армии об этом моменте доносил:

«Части 95-й гв. сд в результате потери управления со стороны дивизии в период атаки противника, не отразив удар танков, самостоятельно [475] отошли на прежние рубежи, и 13.07.43 г. дивизия приведена в порядок»{440}.

Между 18.00 и 19.00 на направлении главного удара дивизии «Мертвая голова» — вдоль северного берега реки ее танки, пройдя через боевые порядки пехоты, вплотную подошли к огневым позициям артиллерии.

«Обстановка сложилась настолько критической, что исполняющему обязанности начальника штаба 233-го гв. артполка гв. капитану П.П. Белецкому пришлось вывести на прямую наводку все гаубичные батареи (к этому моменту командир полка майор А.П. Ревин был смертельно ранен), — вспоминал командующий артиллерией 95-й гв. сд майор Н.Д. Себежко. — Эти инициативные и решительные действия гв. капитана П. П. Белецкого были как нельзя кстати и одобрены командованием дивизии»{441}.

Бесспорно, в этот день артиллерия 5-й гв. А сыграла очень важную, в отдельные моменты даже решающую роль. Особенно это понимаешь, когда обращаешься к статистике. Как вспоминал бывший начальник штаба Воронежского фронта С.П. Иванов, практика боевых действий на Курской дуге показала, что для успешной борьбы с одной танковой дивизией противника необходимо было развернуть на участке ее действий 9–12 истребительно-противотанковых полков. 12 июля в излучине р. Псёл против дивизии СС было развернуто лишь 6 иптап и артполков стрелковых дивизий, а также три отдельных истребительно-противотанковых дивизиона. Причем отдельные части имели некомплект вооружения (особенно в 52-й гв. сд) из-за потерь в предыдущих боях, некоторые иптап и все оиптад были вооружены 45-мм орудиями. Отсутствие достаточного количества артиллерии приходилось компенсировать героизмом и самопожертвованием бойцов и командиров.

После потери управления в 95-й гв. сд на эффективность дивизионной и противотанковой артиллерии существенное негативное влияние начало оказывать отсутствие взаимодействия со стрелковыми подразделениями. Оборона стрелковых полков превратилась в очаговую. Отдельные взводы, роты, часть батальонов, порой из различных дивизий, спешно занимали первые попавшиеся участки, пригодные для сопротивления. Между этими наспех созданными узлами сопротивления образовывались разрывы, на которые выдвигались батареи и дивизионы. Таким образом, орудийные расчеты оставались [476] без прикрытия.

«Отсутствие таких пехотных прикрытий, — писали офицеры штаба 5-й гв. А, — привело к тому, что на участке 95-й гв. сд 12.07.43 года вражеские автоматчики, незаметно просачивавшиеся под шум боя на ОП, создавали серьезную угрозу для орудийных расчетов. В результате чего погибли огневые расчеты 8-й и часть 9-й батарей 233-го гв. ап и командир артиллерийского полка{442}»{443}.

Начальник разведки 233-го гв. ап И. Костенко, который находился на КП вместе с майором А.П. Ревиным, несколько по иному вспоминал обстоятельства гибели командира полка:

«... Примерно в 17.00 в ходе очередной атаки полк атаковали 40 танков. Героически дралась 8-я батарея под командованием ст. лейтенанта Флюса. В этом поединке все солдаты и командиры батареи погибли. Осталось живой лишь одна медсестра, ее перед атакой командир батареи отправил в тыл.
Смяв 8 батарею, танки подошли примерно на 100 м к нашему наблюдательному пункту и открыли огонь из пушек и пулемётов. Майор А.П. Ревин отослал всех в тыл, на НП остались мы и ещё три разведчика нашего полка. Затем он обратился по рации к командованию, чтобы оказали помощь и подвезли снаряды, так как на батареях оставалось по 10 снарядов на орудие. На помощь прибыл истребительно-противотанковый полк, но когда он начал разворачиваться, то попал под обстрел одновременно танков, артиллерии и ударов авиации. Несколько машин-тягачей сразу загорелось и расчеты начали отступать. Не подвезли и снаряды. И вот я сейчас думаю: «Могли ли их вообще подвезти в том аду?». Положение могли спасти только танки, но их на нашем участке в это время не было. Авиация наша в этот день действовала хорошо. Было полное господство ее в воздухе. Но бомбить, даже обстреливать этот участок фронта... — слишком уж близко находились наши и немецкие части.
Так как помощи нам не было оказано, майор А.П. Ревин по радио с гневом передал, что мы все здесь погибнем и Вы в этом будете виновны. Кто это «Вы», я не знаю{444}. К вечеру стало [477] прохладно и он поверх гимнастерки на которой было прикреплено 2 ордена, одел свитер и сказал: «Это я одел на смерть». Я помню не один случай, когда солдаты и офицеры чувствовали свою смерть. Лично у меня это предчувствие появилось (что меня убьют или ранят) за две недели до тяжелого ранения в боях за Полтаву.
Продолжая вести огонь, танки начали обходить позиции полка справа. Телефонная связь прервалась и с полком, и с дивизией, а также и с дивизионами и батареями. Командир полка приказал достать гранаты. Я у пехотинцев взял несколько противотанковых, но где-то в глубине моей души теплилась надежда, что можно найти выход из трагического положения. Ведь, в самом деле, что мы могли сделать против тяжелых танков гранатами, если даже снаряды не брали их лобовую броню. Я предложил перебазировать НП в расположение стоявших сзади батарей, Ревин и Накаидзе согласились. Нашу группу вёл А.П. Ревин, а пехоту Накаидзе. Ползком по-пластунски, а где можно нагнувшись, перебежками, мы начали отходить. Подошли к батарее, у них снарядов нет. Комполка отдал приказ: «Отходить». В это время к ОП на дистанцию примерно 200 м подошли два тяжёлых танка и открыли огонь. Первым был ранен (тяжело) лейтенант Дёмшин (командир взвода разведки) и тут же пуля попала в голову А.П. Ревина и он погиб. Майор был богатырского телосложения, поэтому вынести его с поля боя на руках было невозможно. Я прополз метров 20 до оврага, где находились наши, и попросил у командира зенитного полка автомашину — английский «Додж — три четверти». Мы погрузили его в машину и отвезли в штаб полка»{445}.

Все три дивизиона артиллерийского полка дивизии А.Н. Ляхова были приданы, как и положено, стрелковым полкам, но их командиры в нарушение всех инструкций и наставлений разделили дивизионы на батареи и придали их стрелковым батальонам, распылив тем самым их огневую мощь. Мало того, комбаты, в большинстве своем не разбиравшиеся в особенностях тактики артчастей, начинали на свое усмотрение выбирать им позиции и ставить порой невыполнимые задачи. Это вело к потерям и прорыву рубежей.

«Позиция на выс. 236.7 была плохой, — вспоминал командир 1-й батареи 1/233-го гв. ап лейтенант Н.Д. Михайлов, — [478] но начальник противотанкового узла был командир стрелкового батальона и надо было выполнять его приказ. На скатах высоты, обращенных к противнику, нас расстреливали из 34 стволов остановившихся самоходок и танков, потом на наши позиции повернули и 30 танков, двигавшихся вдоль русла реки. Мы вели огонь, пока были снаряды, несмотря на то что на батарее были убитые и раненые все офицеры, повреждены автомашина и пушка. Затем пришлось переместить пушки на обратные скаты высоты. В это время командир дивизиона майор Бугаев пригнал трактор «Ворошиловец» со снарядами. Батарея вновь быстро развернулась и открыла огонь по фашистам, прорывавшимся на восточные скаты высоты. Когда несколько танков загорелось, остальные развернулись влево севернее.
В этом бою был убит ст. лейтенант Лисицин, зам. командира дивизиона по строевой, находившийся на батарее, были ранены старшина батареи, командир взвода управления батареи, несколько человек из номеров и я»{446}.

Согласно журналу боевых действий 233-го гв. ап, его батареи в этот день подбили и сожгли 22 вражеских танка и 3 орудия. Из-за слабого прикрытия батареи пехотой и массированных налетов авиации противника артподразделения и части понесли существенные потери. Из оперативной сводки штаба артиллерии:

«95-я гв. сд к 20.00 12 июля:
233-й гв. ап — убит к-р полка гв. майор А.П. Ревин{447}, зам. командира дивизиона гв. ст. л-т Лисицын, командир 7-й батареи гв. ст. л-т Флюс.
Ранены: командир 3-го дивизиона гв. капитан Тернавский, командир 1-й батареи гв. л-т Михайлов, командиры взводов управлений: гв. л-т Евграфов, гв. л-т Демшин и гв. л-т Бусоргин.
Ранено 8 чел. мл. командиров и 11 красноармейцев, пропало без вести 11 чел. мл. командиров и 22 красноармейца. [479]
По вооружению и материальной части: разбито 5 пушек ЗиС-3, панорам — 4, буссолей — 4, стереотруб — 3, раций РБ — 3, телефонных аппаратов — 25, телефонного кабеля — 33 км, карабинов — 30, противогазов — 40 шт. Тягачей — 2 трактора с прицепами, 4 автомашины.
По 103-му гв. оиптад. Убиты: командир взвода гв. лейтенант Попов и 5 чел. рядового состава. Ранены: командир батареи гв. л-т Машин и 7 чел. мл. и рядового состава. По матчасти — разбиты огнем противника 45-мм пушки, повреждены и требуют ремонта 2 «Виллиса».
По ПА стрелковых полков: убиты командир 45-мм батареи гв. лейтенант Гулевский, 8 чел. мл. командиров и 14 чел. рядового состава.
Ранено: 8 чел. средних командиров, 12 чел. мл. командиров и 24 чел. рядового состава.
Матчасть: разбито и раздавлено танками 45-мм — 12 пушек, 76-мм — 2пушки, тяга — автомашин — 2 шт., убито — 16 и ранено — 4 лошади»{448}.

Уничтожение прорвавшегося противника проходило с большим трудом. Запланированным ударом артиллерийской группы четырех дивизий отбросить эсэсовцев на исходные рубежи не удалось. К 19.00 они хоть и понесли некоторые потери, однако не отошли даже на северные скаты выс. 226.6, а продолжали вести огневые бои южнее выс. 236.7 и в 1 км северо-западнее Полежаева, периодически переходя в контратаки.

Как и утром, во второй половине дня по целям южнее х. Веселый, по хутору Ключи и расположенному на левом берегу реки селу Богородицкое продолжали наносить удары дивизионы «катюш». Особенно интенсивно в это время работали 8/66-го гв. мп, 444-й и 445/316-го гв. мп, а также 361/80-го гв. мп. В общей сложности 12 июля их расчеты выпустили по противнику более 1000 снарядов. Причем 8-й дивизион 66-го гв. мп только при обстреле наступающих танков в районе хутора Веселый израсходовал 391 снаряд{449}. Думаю, эта цифра не требует комментария, читатель может представить, какой огненный смерч бушевал в боевых порядках атакующих, если только один этот дивизион «катюш» послал на головы врага более полутора тонн взрывчатки. Обстреливали в основном наиболее распространенными осколочными 132-мм снарядами М-13. Кроме [480] того, по населенным пунктам Богородицкое, Ключи вели огонь и более мощными фугасными снарядами М-20.

С приближением сумерек командующий 5-й гв. А начал опасаться, что, если надежно не блокировать прорыв, немцы под покровом ночи могут предпринять контратаку в глубь обороны. В то же время сил для создания полноценного второго эшелона не было. Около 19.00 А.С. Жадов начинает предпринимать экстренные меры. Во-первых, он отдает приказ генералу А.И. Родимцеву перебросить 1322-й иптап, поддерживавший в ходе наступления 66-ю гв. сд, в район Нижней Ольшанки для прикрытия направления на р. Ольшанка. Во-вторых, командир 53-го отдельного батальона ПТР получает боевое распоряжение, в котором ставилась задача: к рассвету 13 июля выдвинуться всеми ротами из с. Журавка и занять рубеж по северному краю оврага у Верхней Ольшанки. Личный состав должен был иметь на руках один боекомплект. В-третьих, командарм подтвердил задачу 6-й гв. вдд: создать рубежи обороны за позициями 95-й гв. сд. В это время стрелковые части этой дивизии продолжали возводить окопную систему и готовить позиции для артиллерии.

Несколько позже командарм предпринял еще ряд дополнительных мер. Так, начальник инженерных войск армии получил приказ выдвинуть на угрожающие направления батальоны 14-й отдельной штурмовой инженерно-саперной бригады подполковника М.Н. Каменчука для минирования танкоопасных направлений. Своим распоряжением начальник штаба инженерных войск полковник Подольный уточнил задачу:

«1. Противник танками пытается прорвать оборону и выйти на линию железной дороги Обоянь — Ржава.
2. 14-й бригаде выделить по одному батальону для совместных действий в полосах 32-го и 33-го гв. ск.
3. На основном танкоопасном направлении, в границах:
— слева — Михайловка, Петровка, Мал. Псинка, Вихровка;
— справа — выс. 174.0, выс. 227.6, Бобрышово иметь три батальона, включая батальон, действующий в полосе 33-го гв. ск с задачей: не допустить продвижения танков противника на север и по дорогам;
а) Петровка, Карташевка, Верхне-Проворотский, Бол. Псинка, Троицкое;
б) Мал. Псинка, Ср. Ольшанка, Троицкое. Подготовить рубеж для минирования: Верхняя Ольшанка, х. Серебряное и далее на юг по р. Ольшанка до р. Псёл. [481]
Второй рубеж: Мал. Псинка, южные скаты выс. 246.4, роща Ярушка.
7. Готовность в полосе заграждения — 4.00 13.07.43 г.»{450}.

Но все перечисленные меры могли дать эффект лишь к утру 13 июля. Поэтому А.С. Жадов, считая угрозу ночных атак противника танками вполне реальной, связался с Н.Ф. Ватутиным и доложил свои соображения относительно сложившейся обстановки. Обратив внимание на возможность ночного удара противника, командарм подчеркнул, что он не располагает подвижным противотанковым резервом и ему будет сложно оперативно реагировать в случае резкого обострения обстановки.

Учитывая, что противник не только остановил продвижение 5-й гв. ТА, но и предпринимает сильные контратаки по всему фронту, особенно на флангах, командующий фронтом полностью разделял тревогу А.С. Жадова. Он пообещал немедленно распорядиться о выделении двух бригад 5-й гв. ТА. Н.Ф. Ватутин лично пишет шифровку со следующим приказом:

«Командармам 5-й гв. А, 5-й гв. ТА
Копия: 6-й гв. А, начальнику Генштаба:
1. По донесению командарма 5-й гв. А противник силою до 100 танков с мотопехотой прорвался со стороны Красного Октября на сев. берег р. Псёл в направлении выс. 236.7.
Приказываю:
Совместными действиями частью сил 5-й гв. А и 5-й гв. ТА окружить и уничтожить этого противника, для чего:
а) командарму 5-й гв. А лично организовать уничтожение этого противника, использовать для этого части 95-й, 52-й и 6-й гв. сд, а также противотанковую артиллерию усиления армии... Ни в коем случае не допустить прорыва противника через р. Ольшанка в направлении Обояни, Ржавы, а также на сев.-восток и восток;
б) командующему 5-й гв. ТА вводом в бой части сил 5-го мк совместно с частями 5-й гв. А уничтожить указанного противника;
в) исполнение донести (к) 24.00 12.07»{451}.

Документ с пометкой «Особой важности» был передан в шифровальный отдел штаба фронта в 19.15. Во исполнение этого приказа уже в 20.30 командующий 5-й гв. ТА направляет в войска следующее распоряжение:

«Командиру 18-го тк [482]
Копия: Командирам 2-го гв. Ттк, 2-го тк, 5-го гв. Змк, 29-го тк.
Танки противника вышли на рубеж сев. окраина Полежаев, выс. 236.7. Тем самым противник угрожает правому флангу и тылам армии.
Командующий армией приказал:
1. Командиру 5-го гв. Змк выбросить в район свх. имени Ворошилова, сев. окр. Полежаев,
— 24-ю гв. тбр с задачей — не допустить продвижения противника на северо-запад и юго-запад.
— 10-й гв. мехбр выйти в район Остренький с задачей — не допустить противника на северо-восток и восток.
2. Командиру 18-го тк обеспечить выход 24-й гв. тбр, для чего на сев. окр. Петровка и отм. 181.9 выбросить прикрытие»{452}.

После войны П.А. Ротмистров утверждал, будто действия исключительно этих двух бригад корпуса генерала Б.М. Скворцова остановили противника в полосе 5-й гв. А вечером 12 июля. Вот несколько строк из книги его воспоминаний «Стальная гвардия»:

«Стремительный маневр этих бригад в указанные им районы и решительные их встречные удары по прорвавшимся танкам гитлеровцев стабилизировали положение на смежных флангах 5-й гвардейской танковой и 5-й гвардейской армий. Противник вынужден был здесь отступать, а затем переходить к обороне»{453}.

Павел Алексеевич выдает желаемое за действительное. Согласно обнаруженному в ЦАМО РФ документу штаба 5-го гв. Змк под названием: «Сведения о состоянии частей и соединений 5-го гв. Зимовниковского механизированного корпуса на 16.07.43 г.»{454}, обе указанные бригады мехкорпуса 12 июля боевых действий не вели, потерь не имели. Процитирую донесение начальника политотдела 10-й гв. мбр подполковника Панченко на 2.00 13 июля:

«Доношу, что 10-я гв. мбр 12.07.43 г. в 20.30 выехала в места сосредоточения (с. Бехтеевка) для занятия обороны и выполнения боевого приказа.
«12.07.1943 г. в 22.00 бригада в составе 51-го гв. тп, артдивизиона, минометного батальона, 3-го мсб-на, роты ПТР, инженерно-минной роты, 1-го, 2-го мсб-на без стрелковых рот достигла района обороны согласно приказу командира 5-го гв. Змк и приступила к занятию обороны (2 км северо-западнее Малая Псинка). [483]
Личный состав приступил к оборудованию района обороны. В пути следования в район обороны накоротке проведены беседы с мелкими группами 7–12 человек личного состава.
Из боевой техники, вооружения и автотранспорта по техническим неисправностям и по причинам поломок находятся по пути следования и маршруту Ротоска — Орлик: танков Т-34–3, танков Т-70–2, с экипажами в артдивизионе — 1 автомашина и 1 76-мм пушка с расчетом, во 2-й мсб — 2 автомашины и 2 45-мм пушки.
Бригада продолжает выполнять поставленную боевую задачу»{455}.

Это же подтверждают и документы штаба 51-го гв. тп. Согласно им полк в 21.45 12 июля вышел на западную окраину села Малая Псинка и к 23.10 занял оборону. Боевые действия 12 июля не вел{456}.

Таким образом, вместо решительного удара по дивизии «Мертвая голова», окружения и уничтожения войск ее ударной группы правофланговым соединениям 33-го гв. ск пришлось сначала перейти к обороне, а затем оставить часть занимаемых рубежей. Вечером в обороне 5-й гв. А в излучине р. Псёл противник образовал вмятину глубиной примерно до 4 км и шириной по фронту около 5,5 км.

Неустойчивая ситуация в этом районе в течение всего дня держала в напряжении и руководство фронта, и командование 5-й гв. ТА, не позволяя задействовать на главном направлении 24-ю гв. тбр и 10-ю гв. мбр. Вечером под влиянием угрозы более масштабного прорыва Н.Ф. Ватутин вынужден был перебросить последний резерв командующего 5-й гв. ТА — две бригады механизированного корпуса. Таким образом, активными действиями на флангах немцы сумели полностью распылить силы второго эшелона главной контрударной группировки. Немалую роль в этом сыграла и мд «Мертвая голова». В итоговой сводке по 4-й ТА отмечается:

«Плацдарм дивизии «Мертвая голова» у Богородицкого враг пытался раздавить мощными силами. Наши контратаки на северо-восток и северо-запад имели полный успех. Танковая группа в настоящее время еще ведет бой на высоте в километре западнее х. Полежаев»{457}. [484]

Действительно, уничтожить переправившиеся части противника не удалось, но нельзя забывать и о том, что задача, поставленная «Мертвой голове», также не была решена. Как бы ни пытались замолчать этот факт некоторые западные исследователи, но, располагая в излучине сильной танковой группой при поддержке авиации и артиллерии, бригаденфюрер Прис так и не смог полностью прорвать рубеж 5-й гв. А, которая не имела здесь качественного превосходства над его соединением и не располагала танками НПП. Гвардейцы подполковника Г.Г. Пантюхова и полковника А.Н. Ляхова дрались стойко и полностью сорвали план неприятеля по прорыву к Прохоровке. Все попытки 2-го тк СС развить наступление с захваченного плацдарма окончились неудачей. При этом дивизии «Мертвая голова» был нанесен существенный урон.

В ожесточенных боях гвардейцы подбили и сожгли 46 танков, в том числе 10 «тигров». Это составило 46% от имевшихся боевых машин в дивизии СС на утро 12 июля. Причем 5 «тигров» противник ввел в строй только 14 июля 1943 г.{458}

По-иному развивались события в полосе 32-го гв. ск и на правом фланге 33-го гв. ск. Два соединения генерал-майора А.И. Родимцева и дивизия генерал-майора И.И. Анцифирова, как и вся армия, не смогли выйти на рубеж с. Покровка. Тем не менее, наступая на вспомогательном направлении, они смогли добиться заметных результатов. Перед 32-м гв. ск находились два основных опорных пункта, где закрепились подразделения 111-го грп 11-й тд: лесной массив в южной части ур. Меловое и лес у южной оконечности ур. Плотовая. Первый находился в полосе наступления 13-й гв. сд полковника Г.В. Бакланова. К 12.00 все три ее полка, двигавшиеся от Орловки, заняли следующие позиции: левофланговый 34-й гв. сп овладел выс. 239.6, правофланговый 42-й гв. сп, пройдя по балке ур. Плотовая, с севера вышел на рубеж леса в южной оконечности ур. Плотовая, а действовавший в центре боевого порядка дивизии 39-й гв. сп ворвался на северную окраину ур. Меловое. Дальнейшее продвижение дивизии было остановлено сильным огнем пулеметов из ур. Меловое и артиллерии с выс. 244.3. По донесению штаба 39-го гв. сп, на окраинах урочища немцы закопали танки. [485]

Действовавшая левее 66-я гв. сд двумя полками овладела выс. 227.0 и подошла к северо-западной окраине Кочетовки. Таким образом, подразделения 11-й тд, находившиеся в лесу ур. Меловое и ур. Плотовая, попали в полуокружение. Пехота гвардейских дивизий действовала решительно. 42-й гв. сп не только прорвал оборону частей 11-й тд, но и вышел в тыл находившегося в ур. Плотовая 2/111-го грп.

Командование танковой дивизии{459} явно не ожидало такого напора и было вынуждено предпринять ряд контратак танковым полком с целью приостановить атаки гвардейцев и разблокировать батальон в урочище. До 14.00 это были короткие контратаки 7–10 танков при поддержке роты пехоты. С 14.20 до 15.30 из района выс. 235.9 немцы провели подряд четыре атаки силами до 30 танков и до двух рот пехоты. Наступление корпуса А.И. Родимцева было приостановлено, но оттеснить его с занятых рубежей немцам не удалось. Штаб 11-й тд оценивал перед фронтом состояние соединения как угрожающее и запросил разрешение командования корпуса отвести части на рубеж дороги Кочетовка — шоссе Белгород — Курск. Из журнала боевых действий 48-го тк:

«Планировавшееся наступление 11-й тд на север в 16.00 было приостановлено, получает в 16.15 приказ на прежнем участке перейти к обороне. Дивизия просит разрешить ей вернуться на старую линию обороны выс. 227.0 — выс. 235.9 — выс. 248.3, чтобы создать ясный оборонительный фронт. Корпус дает на это согласие»{460}. А.И. Родимцев стремился овладеть тактически выгодным рубежом — дорогой Кочетовка — Обоянское шоссе. Поэтому к вечеру его дивизии предприняли новую атаку. В результате 145-й гв. сп 66-й гв. сд несколько продвинулся вперед, заняв ее южные скаты и гребень выс. 235.9, которая расположена на дороге Кочетовка — шоссе Белгород — Курск, дивизия закрепилась на выс. 227.0. Командир 11-й тд сначала решил отбить выс. 235.9, но начавшаяся вечером контратака 3-го мк и 309-й сд вдоль дороги Белгород — Курск и давление на правый фланг 97-й гв. сд сорвали этот замысел. Войскам 13-й гв. сд добиться успеха не удалось. Сильные заслоны противника в ур. Меловое сдерживали ее наступление. На 17.00 была запланирована новая атака. В 21.00 комкор-32 докладывал: [486]

«...4. Предпринятое после артподготовки с 17.00 наступление частями 13-й гв. ОЛКСД{461} успеха не имело. Предназначенные корпусу артиллерийские средства усиления полностью не могли быть использованы:
а) 1440-й самоходный артполк не имеет снарядов, за исключением 3 пушек, и только к 21.00 прибыл в район действий;
б) 29-я гаубичная бригада прибыла к 21.00 11.07.43 г. К ведению огня не изготовилась и в 11.00, на основании устного распоряжения заместителя командующего армией по артиллерии, выбыла без моего ведома»{462}.

Опасаясь окружения, противник отвел из урочища Плотовая подразделения 111-го грп, но выс. 248.3 удержал. Гвардейцы полковника Г.В. Бакланова вышли лишь на ее северные скаты и к исходу дня закрепились там. Таким образом, полностью взять под контроль дорогу войскам А.И. Родимцева не удалось — одна из двух командных высот в этом районе осталась в руках неприятеля.

Хотя и с большим трудом, но в течение дня продвигалась вперед и 97-я гв. сд полковника И.И. Анцифирова. Утром, нанеся удар в стык 11-й тд и мд «Мертвая голова», три ее полка уничтожили боевое охранение и фланговое прикрытие дивизии СС у выс. 209.3 и выбили эсэсовцев из северо-восточной части Кочетовки. Ее левый фланг продолжил медленно продвигаться на юг к с. Красный Октябрь. Как и в полосе соединений генерала А.И. Родимцева, перед фронтом дивизии И.И. Анцифирова противник использовал танки, хотя и немного, но это заметно сдерживало наступление гвардейцев. За день дивизия отбила четыре атаки с участием бронетехники, в том числе и эсэсовцев в Кочетовке.

Развивающееся наступление на стыках 2-го тк СС и 48-го тк в сочетании с сильными контратаками пехоты на правом фланге 11-й тд и в излучине Псёла серьезно беспокоили командование 4-й ТА. В ориентировке, направленной в штаб 48-го тк, отмечается:

«...Армия указывает на опасность того, что противник, который сильно атакует северный фронт танкового корпуса СС, будет пытаться прорваться у Кочетовки на участок Солотинки. 11-я тд получает приказ поддерживать тесную связь с дивизией СС «Мертвая голова», которая имеет такое же распоряжение.
В 19.45 правое крыло 11-й тд оттянуто с выс. 207,6., в центре фронта дивизии противник наступает 11 танками в направлении [487] выс. 235.9. Положение здесь не совсем ясное. Делаются попытки сильно заминировать местность перед передним краем»{463}.

Действительно, ситуация по всему фронту 11-й тд и на стыке с корпусом СС оказалась для противника непростой. 97-я гв. сд вышла на рубеж: выс. 209.3 — мукомольня в северо-восточной части Кочетовки и подошла к с. Красный Октябрь. В 23.45 штаб мд «Мертвая голова» донес, что войска на ее левом фланге утратили локтевую связь с 11-й тд. К исходу дня на стыке двух корпусов 4-й ТА образовалась вмятина шириной по фронту более 3 км и глубиной 4 км. Дивизии Кнобельсдорфа и Хауссера были вынуждены отойти назад и, загнув свои фланги, выдвинуть на них усиление.

Если не считать полосу 18-го тк, с которым наступал 127-й гв. сп 42-й гв. сд, войскам армии А.С. Жадова нигде не удалось добиться большего продвижения вперед. При этом дивизии генерала А.И. Родимцева и полковника И. И. Анцифирова понесли относительно невысокие потери. Этому способствовали следующие факторы.

Во-первых, перед ними оборонялось ослабленное танковое соединение противника. На 21.45 11 июля 11-я тд располагала 48 танками и 11 штурмовыми орудиями, в то же время основные силы мд «Мертвая голова», в том числе и танкового полка, были скованы боем в излучине и на правом фланге. Поэтому все три гвардейские дивизии не подвергались массированным атаками с участием до 80 танков одновременно, как это было в излучине.

Во-вторых, наступление было спланировано достаточно грамотно и точно определен наиболее слабо укрепленный участок — стык двух вражеских дивизий. Войска своевременно были выведены на исходные позиции и начали наступление одновременно.

В-третьих, стрелковые дивизии 32-го гв. ск наступали по удобной для пехоты местности, изрезанной оврагами (ур. Меловое, ур. Плотовая, ур. Керосиновое и Березковое), которые подходили непосредственно к переднему краю противника. Это позволяло уберечь пехоту от излишних потерь на подходе. В полосе 97-й гв. сд ситуация оказалась сложнее, хотя ее полки и наступали по ровной местности между реками Солотинкой и Псёлом, основные силы артиллерии мд «Мертвая голова» были задействованы против 52-й гв. и 95-й гв. сд, это давало определенное преимущество. В то же время почти все танковые силы дивизии СС находились в излучине. [488]

Каковы же потери соединений 5-й гв. А за 12 июля? Всего в шести дивизиях 5-й гв. А погибло, ранено и пропало без вести по сведениям 3456 человек, в том числе 697 убито. Основные потери пришлись на соединения 33-го гв. ск, причем на те, что поддерживали наступление 5-й гв. ТА. В общей сложности в корпусе выбыл из строя 2641 боец и командир (без 52-й гв. сд), в том числе в 9-й гв. вдд и 42-й гв. сд — 1796 человек (1488 и 421 соответственно).

Общая цифра потерь армии А.С. Жадова требует пояснения, так как при отсчете возникли большие сложности по трем дивизиям. Не секрет, что отсчет убыли личного состава в Красной Армии был налажен плохо. Не были исключением и войска Воронежского фронта. Систематическая, скрупулезная работа по подсчету суточных потерь ни на уровне армий, ни в штабе фронта не велась. Донесения из дивизий, корпусов и армий поступали уже задним числом, часто через некоторое время направлялись дополнительные списки. Нередко были случаи, когда полки и дивизии, попавшие под удар численно превосходящего противника и потерявшие при этом централизованное управление, сообщали лишь обобщенные данные, без уточнения численности выбывшего личного состава за конкретные дни.

Так произошло с 52-й гв. сд. Дивизию дважды разбивали вчистую (5–6 и 12 июля 1943 г.) за период оборонительной операции. В эти дни ее штаб, командование полков не раз попадали под бомбежки, сгорали документы, гибли офицеры, ответственные за учет. Поэтому даже в конце июля 1943 г., после того как соединение собрали, ее штабу не удалось точно установить количество погибших и местонахождение около 2500 человек, не говоря уже о том, чтобы подсчитать ежесуточную убыль. Поэтому данные по убыли личного состава 12 июля в общую цифру не вошли.

Так же не удалось выяснить точных данных и по 66-й гв. сд, они примерные. А цифра потерь 13-й гв. сд в ее боевом донесении указана как предварительная, за 12 июля дивизия лишилась 625 человек, в том числе погибло 76, ранено — 549.

В 1.00 13 июля прошло заседание Военного совета 5-й гв. А, на котором обсуждались итоги двухдневных боев. Вывод, сделанный руководством армии в отношении командования стрелковых корпусов, был неутешительным — управление войсками требовало серьезной корректировки. Из отчета штаба армии:

«..Анализируя бои, проведенные армией 11 и 12 июля, Военный совет пришел к выводу, что многие командиры соединений и частей уделяют недостаточное внимание обеспечению [489] стыков, в результате этого положения противнику иногда удавалось нащупать места стыков и, используя отсутствие согласованных действий, прорывать линию фронта и задерживать продвижение наших войск. Напоминаю командирам 32-го и 33-го гв. ск, что ответственность за стыки лежит на них, а ответственность за стыки между дивизиями устанавливают они. Военный совет требует предусмотреть, как правило, наличие за стыками частных резервов, усиленных артиллерией ПТО, саперами и минами ПТО»{464}.

Кроме того, штаб 33-го гв. ск и армии потерял связь с 52-й гв. сд. подполковника Г.Г. Пантюхова. Как сообщил командарм, дивизия без приказа отошла на север к Ольшанке, местоположение ее частей пока не установлено. Было дано распоряжение заместителю командующего армией генералу М.И. Козлову организовать поиск, установить связь с соединением, выехать на место и разобраться в сложившейся ситуации. В случае необходимости принять меры к сбору подразделений.

Командующий фронтом был более резок в оценках действий войск 5-й гв. А. Из стенограммы переговоров с командармом в 12.35 13 июля:

«Н.Ф. Ватутин.
Тов. Жадов, в действиях Попова{465} я усматриваю элементы паникерства, преувеличение сил противника и совершенно недостаточной устойчивости ваших войск. Сомневаюсь, чтобы на северный берег р. Псёл прорвалось 100 танков. Донесение о 100 танках заставило меня бросить крупные резервы в ущерб использованию их на более важном направлении.
Обязываю Вас пресечь впредь подобные случаи, с другой стороны, действия ваших частей отличаются недопустимой пассивностью. Этот недочет также обязываю вас устранить немедленно. Приказываю как можно скорее выполнить задачу по очистке северного берега Псёла и в дальнейшем на этом участке действовать в тесной увязке с частями т. Ротмистрова. Безусловно, тщательно закрепить за собой северный берег р. Псёл 52-й гв. сд привести в порядок в соответствии с приказом НКО № 227.
А.С. Жадов.
В отношении неустойчивости частей я бы добавил в первую очередь некоторых командиров. Мною объявлен выговор [490] командиру корпуса т. Попову и Сазонову{466} и сделано предупреждение» {467}.

Нервное напряжение командующего фронтом понять можно, но гнев его был несправедлив. Подавляющее большинство гвардейских частей дралось самоотверженно против превосходящего неприятеля. Не имея достаточных средств для борьбы со столь значительным числом танков, стрелковые соединения 33-го гв. ск сумели сорвать план Гота по прорыву 12 июля вдоль р. Псёл к Прохоровке и выходу в тыл основных сил главной контрударной группировки 5-й гв. ТА и 5-й гв. А. Это был успех, хотя советское командование и рассчитывало на большее. Обеспечили его тяжелый ратный труд советских солдат всех соединений двух гвардейских армий.

Дальше