Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Окружение на реке Пена

К решению проблемы фланговой угрозы командование 4-й ТА приступило еще 9 июля. Во второй половине дня после овладения Новоселовкой и отражения ряда атак советских [172] войск севернее села и по обе стороны Обоянского шоссе, по решению Кнобельсдорфа, которое одобрил Гот, части дивизии «Великая Германия» развернулись в западном и северо-западном направлениях. Хёйернляйн получил приказ попытаться частью сил: танковой бригадой, гренадерским полком и разведбатальоном с ходу прорвать оборону русских северо-западнее Верхопенья. Здесь проходил рубеж войск 1-й ТА — левый фланг 6-го тк генерал-майора А.Л. Гетмана. Завязался ожесточенный бой, через некоторое время немцам удалось продвинуться юго-западнее выс. 251.4 и овладеть рощей севернее села. Отдельные группы танков Штрахвица прорывались даже в глубь обороны корпуса — к выс. 243.0 (западнее Верхопенья), но под сильным огнем советской артиллерии и танков вынуждены были вновь отойти к занятому лесу. Потерпела неудачу и попытка разведбатальона дивизии овладеть выс. 232.8, расположенной к северу от Верхопенья. С наступлением сумерек немцы прекратили активные действия на этом участке и отвели войска на основную линию обороны.

Одной из главных причин неудачи соединения Хёйернляйна 9 июля было отсутствие достаточных сил в боевой группе его дивизии. Смена «Великой Германии» частями 11-й тд генерала И. Микла в районе Новоселовки затянулась до рассвета. Оперативно провести перегруппировку мешали слякоть и постоянные атаки русских. Гот и не рассчитывал на значительный успех 9 июля, разворот 48-го тк он предполагал провести на следующий день. Приказ: разгромить 10 июля группировку русских в излучине Пены и тем самым ликвидировать угрозу на левом фланге армии, Кнобельсдорфу он передал лично. При этом подчеркнул, что его все больше беспокоила ситуация на этом участке, и просил не затягивать с выполнением задачи.

К этому моменту соединение Кнобельсдорфа понесло высокие потери в бронетехнике, и по численности корпус был сравним с полнокровной танковой дивизией. На 23.30 9 июля он имел в своем составе 155 танков и 23 штурмовых орудия. Но это не совсем точные данные, так как, например, в дивизии «Великая Германия», располагавшей 52 танками, неизвестно количество штурмовых орудий, огнеметных танков, а также командирских и Т-2. Не ясна ситуация по командирским танкам и Т-2 в двух других соединениях. Тем не менее указанная цифра дает вполне определенное представление о возможностях корпуса. [173]

Командир корпуса понимал, что для достижения поставленной цели крайне важно как можно быстрее сконцентрировать все силы «Великой Германии» на участке Верхопенье — /иск./ Калиновка. Перегруппировка дивизии Хёйернляйна была крайне важна не только для усиления его ударного клина. Разведка корпуса, да и самой дивизии, отмечала, что русские постоянно усиливают танками участок на ее правом крыле. Это значит, что пока западная часть Верхопенья при продвижении боевой группы «Великой Германии» на юго-запад будет оставаться в их руках, существует большая опасность ее окружения встречными ударами от Верхопенья (на север) и из района Калиновки (на юг). Следовательно, если Хёйернляйн до утра 10 июля не соберет в кулак все силы и не выставит сильное фланговое прикрытие против этих сел, на решительный рывок в излучину Пены рассчитывать нельзя.

Учитывая это обстоятельство, командование корпуса направило приказ «Великой Германии»: утром 10 июля, после смены 11-й тд, ударить по Калиновке и Круглику (рубеж 67-й гв. сд и 10-го тк), чтобы как можно дальше оттеснить русских на север и северо-запад. Одновременно дивизия Микла готовилась овладеть тактически важной выс. 232.8. Лишь после решения этих задач Кнобельсдорф надеялся начать наступление на юго-запад — в тыл 6-го тк и всей группы войск Гетмана. С целью поддержать атаки «Великой Германии» 3-я тд готовилась с утра 10 июля ударить боевой группой по участку Сырцево — Верхопенье, оттягивая на себя силы русских в излучине (10-я мбр, 112-я тбр), и сковать тем самым их возможности в маневре.

Формально первый эшелон обороны 1-й ТА перед фронтом войск Кнобельсдорфа состоял из двух корпусов — 6-го танкового и 3-го механизированного. Однако единого боеспособного соединения у генерал-майора С.М. Кривошеина на утро 10 июля уже не было. Две наиболее боеспособные бригады его мехкорпуса — 1-я и 10-я мбр находились в излучине Пены и были подчинены А.Л. Гетману. Все, что осталось из техники в 49-й, 1-й гв. (6 Т-34), 192-й, 180-й (16 Т-34 и Т-70) и 86-й тбр, вместе с батареями 35-го иптап закопали за рубежом 309-й сд, которая удерживала фронт перед 11-й тд, создав тем самым импровизированный второй эшелон.

3-я мбр, совершенно разбитая, вышла во второй эшелон армии для приведения в порядок подразделения. Остатки ее пехоты вместе с 756-м оиптад окопались по линии: Красно-Октябрьская [174] МТС — Зоринские Дворы — ур. Дурасово. 203-й отпп тоже отошел в район юго-восточнее Зоринских Дворов и 15 исправными КВ-1 и КВ-1 сдержал под обстрелом подходы с юга к выс. 244.8 На левом фланге 309-й сд, на участке: юго-восточные скаты выс. 195.5, выс. 195.5, выс. 207.8, выс. 209.7 окопался 154-й гв. сп (без 3 сб с учебным батальоном) 51-й гв. сд.

Оборону на участке, где готовился удар «Великой Германии» и 3-й тд, удерживали 6-й и 10-й тк. К утру 10 июля на рубеже: Калиновка — выс. 232.8–1 км севернее Новоселовки, впереди соединений 10-го тк закрепилась 67-я гв. сд полковника А.И. Баксова.

Генерал В.Г. Бурков выстроил оборону корпуса в два эшелона согласно распоряжению Военного совета 1-й ТА. Первый состоял из двух бригад, усиленных артсредствами:

— 183-я тбр полковника Г.Я. Андрющенко совместно с 1450-м сап полковника Л.М. Лебедева заняла позиции: южная окраина Круглика — южная окраина Калиновка;

— 186-я тбр под командованием подполковника А.В. Овсянникова с 727-м иптап подполковника B.C. Шоничева: /иск./ Калиновка, северо-западные скаты выс. 248.3.

178-я тбр Героя Советского Союза полковника М.К. Шапошникова к утру 10 июля полностью еще не была сменена под Прохоровкой. В район сосредоточения основных сил корпуса прибыло лишь управление и 437-й тб майора М.И. Курицына. Бригада вместе с 287-м мп составляли резерв командира корпуса, комбриг получил приказ вывести ее во второй эшелон в район Вознесеновка — Курасовка и подготовить контратаку в двух направлениях: на Круглик и на выс. 244.8 — Новоселовка.

Задачи 6-му тк, приданным ему частям и соединениям на Пене на 10 июля, были изложены в приказе по армии № 0087, который М.Е. Катуков подписал в 20.00 9 июля. После получения в 2.00 10 июля этого документа генерал-майор А.Л. Гетман направляет в войска свой частный приказ, который практически дублирует армейский. В нем говорилось:

«1. Противник крупными танковыми силами, при мощной поддержке бомбардировочной авиации в течение 9.07.43 г. пытался развивать успех в северном и северо-западном направлениях и к исходу дня вышел на западную окраину Кочетовки, Новоселовка, выс. 251.4. [175]
2. 6-й тк с 60-м тп, 1-й и 10-й мбр, 66-м и 79-м гв. мп, 12-м иптап — продолжать упорно оборонять занимаемый рубеж, имея левый фланг у кургана с отм. +7,8.
Задача — не допустить прорыва противника в западном и северном направлениях.
Подвижная группа — 60-й тп, в районе лог Кубасовский.
3. Слева обороняются части 10-го тк. Обеспечение фланга с 10-м тк возлагаю на командира 60-го тп.
4. 6-я мсбр, 112-я и 22-я тбр с прежними средствами усиления продолжать задачу согласно моему боевому приказу № 13.
5. 200-я тбр с прежними средствами усиления занять и упорно оборонять рубеж: /иск./ мельница, 1 км западнее церкви Верхопенья, западная сторона Верхопенья, зап. сторона Верхопенье по западному берегу ручья, восточнее оврага у кургана с отм. +1,8.
Задача — не допустить прорыва противника в западном и северо-западном направлениях.
6. 60-й тп, подвижная группа, занять район восточные отроги оврагов, что у кургана +1,8, /иск./ Калиновка, лог Кубасовский.
В первой линии иметь две роты и во второй в районе лог Кубасовский — две роты.
Задача — не допустить прорыва противника в западном и северо-западном направлениях. Быть готовым к контратакам в направлениях: выс. 251.4 и мельница на западной окраине Верхопенья. КП — западный отрог лог Кубасовский»{135}.

В районе юго-восточного отрога лога Кубасовский, южнее Калиновки по-прежнему оставался выдвинутый сюда еще 9 июля и 17-й тп полковника Сойко из 10-й мбр, имевший в своем составе 18 танков{136}.

В полосе 6-го тк занимала оборону и 90-я гв. сд полковника В.Г. Чернова из 6-й гв. А. Ее полки располагались в следующих районах:

— 268-й гв. сп, общая численность полка 1015 чел. (без двух батальонов) с 4 и 5/193-го гв. ап и батареей 120-мм минометов оборонял участок фронтом на юг: /иск./ Чапаев, Раково, Шепелевка;

— 272-й гв. сп, общей численностью 849 чел., с 1, 2 и 6/193-го гв. ап и батареей 120-мм минометов занимал оборону [176] фронтом на юг по линии:/иск./Шепелевка, Спицин, южные окраины Березовки, западная часть Березовки;

— 274-й гв. сп, общая численность 488 чел. (без двух батальонов), во втором эшелоне, дивизии, занял круговую оборону в районе выс. 233.2;

— учебный батальон (численный состав 192 чел.) — резерв комдива, занял круговую оборону на выс. 237.5 (северо-западнее Березовки){137}.

Этим частям и соединениям армий генералов М.Е. Катукова и И.М. Чистякова предстояло стать участниками двухдневного сражения, которое разыгралось в районе излучины Пены. По своему накалу и драматизму оно превосходило события, развернувшиеся в это время под Прохоровкой. В ходе напряженных боев полностью был сорван план командования 4-й ТА по окружению 6-го тк, а действовавшие против него силы 48-го тк так до конца операции «Цитадель» увязли в излучине Пены, что не смогли развернуться, как было сначала запланировано, для удара на северо-восток. За эти, в общем-то, существенные результаты советские войска заплатили дорогую цену. Причем в который раз с сожалением приходится констатировать, что существенные потери наши войска понесли во многом из-за отсутствия взаимодействия, а также ввиду безответственности и наплевательского отношения советских генералов к своим солдатам и командирам.

В штабе 6-го тк всю ночь на 10 июля кипела работа. А.Л. Гетман писал:

«Где, на каком участке нанесут гитлеровцы очередной удар? Для выяснения намерения противника мы с самого начала боев непрерывно вели разведку. Так было и в ночь на 10 июля. Наши разведчики получили задачу установить силы врага перед фронтом корпуса.
Поскольку наибольшую опасность внушал нам левофланговый участок, туда начальник штаба полковник И.П. Ситников направил группу наиболее опытных разведчиков во главе со старшим помощником начальника разведотдела майором В.В. Шустовым. Именно там было обнаружено наибольшее скопление войск врага. В овраге и роще к северу от Верхопенья группа майора Шустова обнаружила более 100 фашистских танков с артиллерией и мотопехотой. Донесение об этом было получено уже перед рассветом. Остались считаные минуты [177] перед атакой противника. И единственное, что нам удалось сделать, это усилить оборону наиболее ослабленной 200-й тбр, на позиции которой, как мы предполагали, готовился наступать враг»{138}.

Генерал готовил книгу своих воспоминаний уже после войны, поэтому запамятовал точную цифру — разведкой было доложено о скоплении севернее Верхопенья 60 бронеединиц. На основании этих данных корпус отдал приказ командиру 112-й тбр полковнику М.Т. Леонову о выдвижении утром 10 Т-34 в полосу обороны 200-й тбр.

На рассвете 10 июля ударное соединение «Великой Германии» — танковая бригада Штрахвица уже находилась севернее Верхопенья (в районе лесного массива) в ожидании подхода мотопехотных частей и начала атаки на северо-запад, но время наступления откладывалось. Из журнала боевых действий 48-го тк:

«Около 05.00 враг одним батальоном пехоты и приблизительно 10 танками начал наступление на юг через выс. 244.8. Атака была отражена, однако вследствие этого смена дивизии «Великая Германия» другими частями затянулась. В это самое время вражеские танки из села Круглик атаковали левый фланг гренадерского полка в логе Курасовский у Калиновки. Высота 232.8 все еще находится под контролем врага. В силу этого дивизия «Великая Германия» подошла к исходной позиции практически одновременно с танковой бригадой, намереваясь нанести удар в юго-западном направлении»{139}.

Чтобы не ломать намеченный план, ожидая смены всех частей дивизии, Хёйернляйн распорядился: сразу после рассвета фузилерскому полку перейти к активным действиям на правом крыле для решения задачи первого этапа: захвата линии выс. 247.0 — Круглик — Калиновка — выс. 232.8. В 5.00 его боевая группа при поддержке танков нанесла сильный удар по позициям 67-й гв. сд у Калиновки с юга. Нащупав стык 196-го гв. и 199-го гв. сп, враг потеснил гвардейцев и вышел на южные окраины села. Одновременно бригада «Великой Германии» двинулась из леса юго-западнее выс. 251.4 на запад, в направлении лога Кубасовский. Штрахвиц получил приказ захватить выс. 247.0 и село Круглик, после чего развернуть соединение в юго-западном направлении и смять левый фланг 6-го тк в районе [178] южнее лог Кубасовский. Разделение бригады на две части: группу, поддерживавшую атаку на Калиновку, и основные силы, наносившие удар в направлении лога, произошло не сразу. Поэтому разведчики 6-й тк точно посчитали общее число танков, выдвинутых ранним утром из района выс. 251.4, — 60 единиц.

Перед танкистами Хёйернляйна сплошного фронта обороны советских войск не было. Рубеж на левом фланге 6-го тк по линии: северная часть Верхопенья — лог Кубасовский удерживался противотанковыми узлами сопротивления, выстроенными в изогнутую кривую. Они состояли из 2/6-й мсбр, 200-й тбр, части подразделений 22-й тбр и 17-го тп 10-й мбр. Каждый узел не только контролировал огнем определенный участок местности, но и прикрывал соседний узел сопротивления.

Слабым местом этих узлов была их малочисленность. К исходу 9 июля в 200-й тбр полковника Н.В. Моргунова оставалось лишь 5 Т-34. Утром в ее состав подошли: рота 22-й тбр в составе 4 Т-34, стрелковая рота и три батареи 76-мм орудий 6-й мсбр. На левом фланге корпуса действовал 17-й тп 10-й мбр, который располагал 15 Т-34 и 3 Т-70. Утром должен был подойти из 40-й А 60-й тп подполковника Мясникова. Пехоты тоже не было, поэтому 2/6-й мсбр рассредоточили по два-три взвода только вокруг окопанных танков. Таким образом, в узлах сопротивления находилось 4–6 «тридцатьчетверок», а то и «семидесяток».

Бригада «Великой Германии» тоже была изрядно потрепана. Это заставило ее командование атаковать не широким фронтом в двух-трех направлениях, как обычно, а на узком участке. Такой бронированный клин, впереди которого обычно шли «пантеры» и «тигры», были не в состоянии удержать даже несколько опорных пунктов.

При движении танкового клина через узлы сопротивления артиллерия обычно прикрывала фланги. Такое построение позволяло, хотя и не сразу (огонь артиллерии был менее эффективен, чем авиации), пробивать коридоры в нашей обороне. Для срыва вражеских атак советское командование использовало следующий метод. На вероятных направлениях ударов врага закапывались часть танков или орудия ПТО. Основные же силы бронетехники выводились на фланги и в момент, когда начиналась дуэль артиллеристов с экипажами немецких боевых машин, в дело вступал подвижной резерв, предпринимая контратаки по флангам клина. Неприятель попадал в огненное [179] полукольцо и метался подобно загнанному зверю, уже не думая о прорыве. Учитывая малочисленность наших танковых частей и соединений, подобные приемы мог применить лишь командир крупного соединения, именно так и действовал в первой половине дня генерал А.Л. Гетман. А к вечеру, когда уже сил в 6-м тк совсем не осталось, к координации действий группы Гетмана и 10-го тк подключился М.Е. Катуков.

О начале боевых действий севернее Верхопенья (на левом фланге 6-го тк) так докладывал штаб 200-й тбр утром 10 июля:

«В 4.00 противник танками и мотопехотой из района леса юго-западнее выс. 251.4 и выс. 260.8 перешел в наступление в направлении выс. 243.0, курган +1,3. В 4.30 танки 17-го тп, без приказа оставив свой рубеж, отошли в юго-западном направлении, остановившись у лога Кубасовский, вели огонь с дальних дистанций по наступающим танкам противника.
Стрелковая рота 6-й мсбр, занимавшая оборону впереди боевых порядков танков, также отошла на южные скаты выс. 243.0. Оставшиеся танки 22-й и 200-й тбр, встретив противника огнем с места, задержали его продвижение до 5.30.
В 6.30 противник силами до 30 танков с мотопехотой и артиллерией перешел в атаку и к 7.00 сумел выйти на рубеж: выс. 243.0, курган +7,3. Подошедшие 5 танков 200-й тбр с оставшимися машинами 22-й тбр остановили дальнейшее продвижение противника, заняв огневые позиции на южных скатах выс. 230.0. На этом рубеже они вели огневой бой с вражескими танками с 7.00 и до 12.00»{140}

Отход 17-го тп полковника Сайко под ударом численно превосходящего противника поставил в сложное положение 60-й тп. Его экипажи после 75-км марша сосредоточились у села Круглик в тот момент, когда бригада Штрахвица уже оттеснила 17-й тп к логу. Подполковник Мясников был вынужден с ходу бросить в бой все свои роты. Лишь благодаря его решительным действиям танки «Великой Германии» удалось остановить перед логом Кубасовский, а не у Круглика, куда они настойчиво рвались.

Наряду с малочисленностью танковых бригад главной проблемой в 6-м тк было отсутствие артсредств ПТО. Поэтому А.Л. Гетман в качестве последнего средства сдерживания неприятеля использовал «катюши». С рассветом приданный комкору 79-й гв. мп получил приказ действовать только в полосе [180] 200-й тбр и 6-й мсбр. В течение 10 июля боевая работа его расчетов отличалась высокой интенсивностью и достаточно высокой эффективностью. Гвардейцы семнадцать раз открывали огонь по танкам и пехоте противника, находившимся северо-западнее Верхопенья, на западных окраинах села и у выс. 243.0. Причем наиболее сильный обстрел велся утром, с 8.00 до 12.05. За эти четыре часа было дано в общей сложности одиннадцать батарейных, дивизионных и полковых залпов. В критические моменты расчетам гвардейских минометов приходилось не только уничтожать скопления войск противника в районах за несколько километров от ОП, но и выкатывать установки на позиции артиллерии и бить прямой наводкой с расстояния 800 м — 1 км по атакующим танкам бригады Штрахвица и 6-му тп 3-й тд. Обстрелы «катюш» давали ощутимые результаты. Их огонь постоянно срывал атаки, и неприятель нес значительный урон в личном составе и технике. Как увидим несколько позже, в этот день воины 6-го тк, в том числе и гвардейцы минометных частей, практически добили бригаду Штрахвица. Причем существенные потери понесли и батальоны «пантер». В частности, один из таких поединков состоялся во второй половине дня на подступах к выс. 243.0 между расчетом 331-го гв. омд и экипажами танков дивизии «Великая Германия». По данным командования дивизиона, в ходе обстрела на поле боя противник оставил несколько неподвижных танков, в том числе и одну тяжелую машину.

Утром в штаб 48-го тк поступило следующее сообщение:

«Великая Германия» с разведбатальоном, который все еще находится южнее выс. 232.8, ждут, когда разведбатальон 11-й тд их сменит. Бригада ударила по танкам противника юго-западнее Новоселовки.
Силами фузилёрского полка дивизия вошла в южную часть Калиновки, северная часть которой все еще находится в руках врага. Атака русских силою до батальона с 20 танками в южной части Калиновки была отражена в 07.25, в 08.00 гренадерский полк перешел в наступление вдоль Кубасовского лога в юго-западном направлении. Передовые части располагаются у горизонтали 200. Севернее выс. 243.0 танковая бригада подбила уже 7 танков и вскоре надеется продвинуться вперед на юго-запад и занять высоту 258.5»{141}. [181]

Несмотря на то что оба его мотопехотных полка и танковая бригада Штрахвица уже около 8.00 вступили в бой, а советские войска, находившиеся в этом районе, были сильно потрепаны и обескровлены, смять левое крыло Гетмана и с ходу овладеть Калиновкой и Кругликом Хёйернляйну не удалось.

Существенное влияние на устойчивость рубежей оказывали два важных фактора. Во-первых, оборона по линии выс. 232.8 — Калиновка — Круглик была укреплена свежими танковыми соединениями 10-го тк, во-вторых, А.Л. Гетман стремился не распылять силы, а, используя мобильность танков и установок БМ-13, оперативно сосредоточивать силы в районах выдвижения танковых групп неприятеля. К счастью, в этот момент бронетанковой техники у противника оставалось мало и наносить удары «веером» — по трем-четырем направлениям — как раньше, он был не в состоянии. После начала наступления 48-го тк сразу же определились два эпицентра боев: первый — села Круглик и Калиновка, второй — район между логом Кубасовский и западной окраиной Верхопенья, включая северные скаты выс. 243.0.

По направлению танковых атак советское командование без труда определило замысел неприятеля: оттеснить 67-ю гв. сд и 10-й тк на север, выйдя через лог Кубасовский к дороге (большаку) Ивня — Раково, ударить на юг в тыл войскам в излучине Пены. Причем было очевидно, что в первую очередь немцы будут пытаться взять села Круглик и Калиновка, а также выс. 232, так как именно здесь сосредоточены главные силы 10-го тк, и они могли серьезно помешать их плану. Особенно если учесть, что западная часть Верхопенья по-прежнему находилась в руках 6-го тк, тем самым сохранялась возможность флангового удара по группировке, рвущейся в излучину. Этот вывод А.Л. Гетман изложил М.Е. Катукову, который утром прибыл к нему на КП. После ознакомления с новыми данными по оперативной обстановке в полосе соединения командующий поставил перед комкором задачу: в первую очередь сковать боем танковую группу, двигавшуюся от выс. 251.4 еще на подходе к логу Кубасовский и перед выс. 243.0. А В.Г. Бурков получил распоряжение: во что бы то ни стало удержать Круглик, Калиновку и выс. 232.8.

Ожесточенные бои в Калиновке, разгоревшиеся после рассвета, словно огромная воронка, раскручиваясь, начали оттягивать на себя силы дивизии «Великая Германия», нацеленные на юг и юго-запад. Несмотря на то что 196-й гв. сп был потеснен [182] с южных окраин села на северные, до 9.00 благодаря огневой мощи 183-й тбр противник сдерживался на южных окраинах села, перед логом Кубасовский и у северных и северо-восточных скатов выс. 243.0, но затем вражеской мотопехоте удалось прорваться на восточную окраину Калиновки. Однако здесь гренадерский полк, который к этому времени сменил подразделения фузилёров, был встречен контратаками фланговых батальонов 183-й и 186-й тбр 10-го тк. Стремясь заблокировать возможный прорыв через восточные окраины Калиновки отдельных групп танков на север, к Вознесеновке, генерал В.Г. Бурков подтянул в село часть батарей 727-го иптап. Сюда же подошел после боя у лога Кубасовский и 60-й тп — подвижкой резерв 6-го тк.

Очевидец тех событий командир 178-й тбр полковник М.К. Шапошников вспоминал: «Жаркий бой кипел на участке 727-го иптап. На него обрушился буквально шквал огня противника. Минут через сорок обстрел прекратился и двинулось более тридцати танков. Не открывая огня, они уверенно шли на позиции артполка. Когда дистанция сократилась до 300 метров, командир полка подполковник B.C. Шоничев скомандовал:
— Всем стволам — огонь!
Двадцать четыре орудия дали залп. Вслед за тем прицельным огнем по вражеской пехоте хлестнули пулеметы. Несколько вражеских танков завертелось на месте с разорванными гусеницами, их добили выстрелами в борт. Противник пришел в замешательство, его танки начали стрельбу и маневрирование, но артиллеристы открыли такой огонь, что враг поспешил отойти, оставив на поле боя 11 горящих машин и около сотни убитых автоматчиков. Первая атака была отбита.
Однако вскоре вражеское наступление возобновилось с еще большей силой. И тогда в бой вступили прославленные «тридцатьчетверки» 183-й бригады, в небе появились штурмовики Ил-2 в сопровождении истребителей. Началась адская круговерть... Неприятель, пытаясь прорваться сквозь кинжальный огонь противотанковых батарей, нес потери, танки откатывались, перегруппировывались и вновь лезли вперед... Так продолжалось до позднего вечера. Артиллеристы стояли насмерть.
За проявленные в этом бою мужество и отвагу многие солдаты и офицеры полка были удостоены орденов и медалей. [183] Подполковник В. С. Шоничев был награжден орденом Красного Знамени»{142}.

Уличные бои в Калиновке отличались особой напряженностью. Село не было еще полностью сожжено, кое-где на домах и подсобных строениях оставались крыши. Сараи и клуни танкисты 10-го тк использовали для маскировки боевых машин. Ожесточение доходило до крайности: отдельные экипажи советских легких Т-70, исчерпав все возможности борьбы с тяжелыми вражескими танками, таранили их. Процитирую неопубликованные воспоминания полковника М.К. Шапошникова:

«...с нашей стороны (10-й тк. — В.З.) был впервые применен танковый таран. Таран произвел экипаж танка Т-70 из 183-й тбр. Нам передали, что танк Т — 70 подошел к «тигру» сзади и ударил его в гусеницу. А подошедший Т-34 расстрелял «тигр» в упор. Когда танк противника загорелся, экипаж «тридцатьчетверки» взял на буксир Т-70 и оттащил его в укрытие»{143}.

Нетрудно представить, в каком состоянии находился экипаж десятитонной «семидесятки» после удара на скорости о ходовую часть 56-тонного монстра, если сам Т-70 потом пришлось тащить на буксире. Подчеркну — это были крайности. В основном танкисты старались действовать расчетливо, взвешивая каждый свой шаг, умело используя складки пересеченной местности. Вот свидетельство ветерана 10-го тк, старшины Н.В. Казанцева, в ту пору механика-водителя Т-34:

«Никогда я не лез напролом, а по ложбинке, по низинкам, по склонам пригорков выходил метров на 300–500, приподнимался на пригорок или высовывался из-за кустов так, чтобы над окружающим была только одна башня, что позволяло башнерам влепить неожиданно «тигру» в борт бронебойным»{144}.

Процитирую еще одного участника тех событий, командира танковой роты того же корпуса П.И. Громцева:

«Сначала стреляли по «тиграм» метров с 700. Видишь — попадаешь, бронебойные снаряды высекают искры, а он идет хоть бы что и один за другим расстреливает наши танки. Благоприятствовала лишь сильная июльская жара, «пантеры» то там, то здесь загорались. Оказалось потом, что нередко вспыхивали [184] бензиновые пары, скапливающиеся в моторном отделении танка. Напрямую удавалось подбить «тигр» или «пантеру» лишь метров с 300 и то только в борт. Много тогда наших танков сгорело, однако наша бригада все же потеснила немцев километра на два. Но мы были на пределе, больше такого боя не выдержать»{145}.

Анализируя получаемую информацию, Кнобельсдорф видел, что советское командование, подводя в Калиновку танки и артиллерию, стремится как можно больше оттянуть к ней силы дивизии «Великая Германия». Поэтому настойчиво требовало от командования 11-й тд быстрее взять выс. 232.8 северо-восточнее Калиновки. Контроль над этим холмом давал не только выгодные позиции артиллерии для обстрела узлов сопротивления, но и, во-первых, позволил бы освободить разведбатальон «Великой Германии», который вел бой за нее еще с 9 июля, и бросить его на усиление бригады, во-вторых, лишь после захвата этой возвышенности появлялась возможность нанести удар от нее на Круглик и окружить русские части в Калиновке и юго-восточнее села.

Эти расчеты были всем хороши, оставалась самая малость — опрокинуть советские войска. Но с этим все оказалось сложнее. На выс. 232.8 занимал круговую оборону учебный батальон 67-й гв. сд, а перед ним позиции 183-й тбр и 1450-го сап. Танки и самоходки были врыты по самые башни. Низину перед высотой держали под обстрелом гаубичные батареи 138-го гв. ап 67-й гв. сд и дивизионы «катюш». Преодолеть этот рубеж без поддержки с воздуха было невозможно. Но утро выдалось пасмурным, моросил дождик, в такую погоду летчики люфтваффе не летали. Поэтому Кнобельсдорфу приходилось обходиться своими силами, подтягивая к узлам сопротивления артиллерию.

«Противник в течение дня вел сильный артиллерийско-минометный огонь по боевым порядкам частей бригады, огонь из танков с места и пытался предпринимать танковые контратаки, — докладывал 10 июля командир 183-й тбр ПОЛКОВНИК Г.Я. Андрющенко, — Активность авиации противника значительно снизилась по сравнению с предыдущим днем»{146}.

В непробиваемую стену уперлась и бригада Штрахвица вместе с фузилёрским полком. Бригада была уже не тем мощным [185] танковым соединением, которое получила «Великая Германия» накануне «Цитадели». Как выразился в беседе с автором один из бывших офицеров 10-й тбр: «От грозного льва русские оставили лишь побитую шкуру». Вечером 9 июля в обоих батальонах 39-го тп «пантер» из 196 Т-5, подошедших утром 5 июля к фронту, в строю числилось лишь 16{147}. А в танковом полку «Великой Германии» из 146 танков и штурмовых орудий осталось на ходу лишь 36 танков{148}. За ночь ремонтники смогли ввести в строй еще некоторое число бронетехники. Таким образом, к утру 10 июля бригада полковника Штрахвица сократилась относительно штата более чем в шесть раз и располагала чуть больше чем полусотней машин. Причем часть из них поддерживала гренадерский полк в Калиновке, а около полуроты танков вместе с дивизионом самоходок были приданы разведбатальону. Таким образом, для прорыва в излучину «Великая Германия» располагала не более чем 35–40 танками.

Стремясь компенсировать нехватку техники, противник выдвигал в первую линию тяжелые «тигры» (их было 8) и «пантеры». Бороться с ними даже на средних дистанциях было нелегко. От 6-го тк тоже остался практически один скелет. А.Л. Гетман вспоминал:

«Что касается подбитых танков, то часть из них мы быстро восстанавливали благодаря искусству и самоотверженности личного состава подвижных ремонтных мастерских корпуса. Большая заслуга в этом принадлежала группе высококвалифицированных челябинских рабочих, составлявших ядро коллектива ремонтников.
Но потери, которые мы несли, были в полтора-два раза больше. Причем часть танков получала столь тяжелые повреждения, что восстановить их в полевых условиях было невозможно. Вследствие этого с каждым днем число боевых машин, находившихся в строю, уменьшалось, и к исходу 9 июля оно составляло лишь половину первоначального количества. Еще хуже обстояло дело с артиллерией, ибо подавляющая часть поврежденных врагом орудий не могла быть нами восстановлена»{149}.

Несмотря на это, тактикой засад и коротких контратак по линии выс. 243.0 — лог Кубасовский — Калиновка подразделениям [186] 22-й, 200-й тбр, 17-го, 60-го тп и с 183-й тбр до полудня удавалось сдерживать неприятеля. А.Л. Гетман, лично управлявший боем с НП 200-й тбр, понимал, что давление на левом фланге усиливается и прорыв танковых групп врага вполне реален. Около 8.30 через штаб корпуса он связался по телефону с командиром 112-й тбр и распорядился выдвинуть роту средних танков на северо-западную опушку леса ур. Толстое с задачей: при дальнейшем наступлении танков с северо-восточного направления контратаковать их. Уже в 9.15 1-я и 2-я роты 124-го тб в составе 10 Т-34 и 1 Т-70 двинулись в указанный район. 10 июля экипажам этих машин выпадет трагическая доля: они до последнего будут сдерживать удар группы «пантер» и «тигров» у выс. 258.5 и, потеряв почти все машины, последними уйдут с высоты.

Атаки бригады Штрахвица и фузилёрского полка с небольшими перерывами продолжались с утра и до полудня, но им добиться заметных результатов не удалось. Хотя отдельные группы его танков углублялись в оборону 6-го тк до 1,5 км, закрепить тактический успех мотопехота не смогла. Кнобельсдорф понял, что оборона здесь значительно крепче, чем рассчитывали. Для решительного рывка на юго-запад сил трех десятков танков не хватает, необходимо усиление. Вместе с тем в ходе утренних боев в бригаде возникли проблемы с ее командованием:

«Командир танковой бригады полковник граф Штрахвиц, вследствие ранения в руку снарядом противотанкового орудия, не мог продолжать бой. Корпус сразу же направил полковника Декера, командира 10-й танковой бригады, в дивизию «Великая Германия», чтобы принять командование бригадой»{150}.

Не добавляла оптимизма командованию 48-го тк и ситуация на участках других дивизий. 11-я тд продолжала упорные бои на подступах к выс. 232.8 и пока не смогла начать атаку вдоль шоссе. Похоже, ее части у этой возвышенности увязли основательно. На левом фланге 3-й тд русские отошли на западный берег. Мог ли этот факт оказать какое-либо влияние на общий ход боев — пока не ясно. Вероятно, они, сократив фронт у Луханино, уплотнили свою оборону — и только. Из журнала боевых действий 48-го тк:

«Утром 11-я тд отбила атаку врага у развилки дороги юго-восточнее и западнее выс. 244.8, перед общим фронтом противник приблизился вплотную к лесу, севернее оборонительной позиции. [187]
111-й грп занимает позицию восточнее дороги от выс. 248.3 до развилки, ведущей в деревню (Кочетовка. — В.З.).
II/111-го грп занял исходную позицию в лесочке ур. Ситное, намереваясь раздвинуть оборонительный рубеж вправо до реки Солотинка.
Западнее дороги на высотах северо-западнее Новоселовки, приблизительно до ур. Малиновое, располагается II/110-го грп. Разведывательный отряд занял исходную позицию в Новоселовке, чтобы выйти на выс. 232.8. Всю ночь самолеты противника бомбили дорогу и Новоселовку, мешая тем самым передвижениям войск.
...По сообщению 3-й тд, южная часть Сырцево еще занята врагом. Ночью было отражено еще несколько атак силою до роты на позиции у Сырцево. В селе Луханино было спокойно, но с рассветом обнаружилось, что противник отдельными группами отошел от северного и западного берега Пены. В 09.00 доложено, что Алексеевку очистили от противника.
Для нанесения удара по отходящему противнику выделена корпусная артиллерия. Кажется, что направление главного удара противника в настоящий момент приходится на Верхопенье и участок западнее Верхопенья, а также на Березовку. Огонь, ведущийся с высот восточнее Березовки, также поставил под сомнение сегодняшний переход (3-й тд. — В.З.) у Сырцево.
...11-я тд, встретившая на правом фланге незначительное сопротивление, к 11.00 подошла к Солотинке, в северной части которой еще находится враг. С корпусом СС связи все еще нет. Командующий армией согласился удовлетворить просьбу корпуса о выделении в его распоряжение одной батареи 150-мм гаубиц, которая будет доставлена на участок 11-й тд и возьмет под обстрел мост в Обояни (3/731-й ад).
В 11.30 «Великая Германия» доложила, что разведбатальон еще продолжает бой с противником в низине западнее Новоселовки и из-за сильного огня он не смог подойти к выс. 232.8. На оборону этой высоты только что выступили еще 7 танков противника и несколько «катюш».
13.00. В 11-й и 3-й танковой дивизиях все по-прежнему, без изменений. «Великая Германия» доложила, что у Калиновки и на высотах северо-западнее Калиновки 40–50 танков противника направились на юг. Дивизия просит поддержки авиации, которая задействована в атаке на реке Псёл совместно [188] с танковым корпусом СС, в силу чего сегодня помочь не сможет.
Корпус планировал отказаться от введения в бой танкового полка 11-й тд, так как оборонительный рубеж дивизии мог подвергнуться сильным атакам врага. Начальник штаба корпуса считает, что необходимо приложить все усилия, чтобы укрепить северо-западный фланг противотанковыми орудиями, мотопехотой и уничтожить противника на западном берегу р. Пены»{151}.

Пока утром шли бои, руководство 48-го тк пыталось выработать комплекс мер, который позволит переломить ситуацию. После обмена мнениями с командованием дивизий, наконец, принимается предложение генерала Ф. Вестховена: танковый полк его 3-й тд вывести в полосу «Великой Германии» для усиления бригады Декера. В то же время боевую группу 3-й тд перебросить из Сырцево в Верхопенье, уничтожить русских в западной части этого села и создать здесь прочную оборону. После чего силами «Великой Германии» и 3-й тд нанести удар на Березовку вдоль высот по правому берегу реки. Связавшись с Хёйернляйном, Кнобельсдорф приказал: продолжать наступление танковой бригадой в направлении выс. 258.5, расположенной в глубине обороны русских, и одновременно ударить от выс. 243.0 вдоль западного берега Пены в направлении колхозных построек в юго-западной части Верхопенья, чтобы совместно с 3-й тд полностью очистить западную часть села. Для поддержки бригады на западном берегу артполк 3-й тд должен выйти в район юго-восточнее Верхопенья и открыть огонь по западной части села. Хёйернляйн считал, что эта задача по силам его войскам, он лишь попросил поддержки с воздуха и ускорить переброску разведбатальона из района выс. 232.8.

В это же время 11-я тд получает приказ усилить удары по выс. 232.8 и сменить разведбатальон «Великой Германии». Через некоторое время его вывели с первой линии и направили в полосу бригады Декера для захвата выс. 258.5 (восточнее ур. Толстое). В то же время генералу И. Миклу запрещалось использовать для овладения холмом танковый полк. Он должен был оставаться в его оперативным резерве на случай танковых атак русских. Кнобельсдорф понимал, что захват холма — дело не простое и без бронетехники не обойтись, поэтому [189] разрешил при необходимости ударить по возвышенности силами всей бригады Декера. Командование противника прекрасно осознавало, что войска корпуса измотаны, понесли большие потери и для решительного рывка крайне важна поддержка с воздуха, в первую очередь перед фронтом «Великой Германии». Поэтому начальник штаба генерал Меллентин настойчиво просил командование 8-го ак о помощи. Полностью новый план был утвержден Кнобельсдорфом в 13.50, а уже в 14.20 танки 3-й тд двинулись от Сырцево на север.

Пока шло обсуждение дальнейших действий в штабе 48-го тк, бои в Калиновке не прекращались. Между 12.00 и 13.00 на левом фланге 6-го тк наступило относительное затишье, которое затем вновь было прервано рокотом танковых двигателей, выстрелами орудий и лязгом гусениц. Бригада Декера устремилась через позиции корпуса Гетмана в направлении выс. 258.5. К 14.30 группа тяжелых танков вышла на дистанцию примерно 2 км севернее выс. 258.5. В этот момент ощутимую поддержку 6-му тк оказали артиллеристы 6-й гв. А. В этом районе собирались полки 27-й оиптабр. Соединение подполковника Чаволы понесло значительные потери: более 30% личного состава (в основном расчеты), до 70% орудий и почти весь автотранспорт. В строю осталось лишь три батареи, но у них еще оставался запас подкалиберных снарядов, которые обладали повышенной пробивной способностью. Из отчета бригады:

«На восточной окраине Калиновка шел ожесточенный танковый бой. Часть танков противника двинулась с севера на юг (вдоль лога Кубасовский. — В.З.), пытаясь ударить по боевым порядкам бригады с фланга. Бригада, прикрываясь огнем 3-й батареи, начала эвакуировать с поля боя подбитую материальную часть и орудия без автотяги. С северо-западного направления на ОП 1-й батареи вышли 6 танков, по которым был открыт огонь с дистанции 1,5 км одним орудием, и при подходе танков на дальность прямого выстрела открыли огонь все орудия батареи. Вместе с танками двигалась пехота. В результате артдуэли два танка были подожжены, а 4 ушли в сторону, два наши 76-мм орудия были разбиты. 3-я батарея, машины которой вытаскивали уцелевшие и подбитые орудия в район трех курганов, что в 1 км восточнее ур. Толстое, видя двигавшиеся с севера 9 тяжелых танков, не открывала огня, подпустив их на близкое расстояние.
Орудия гаубичного полка (33-я отпабр. — В.З.), стоявшие восточнее ур. Толстое, открыли по танкам сильный огонь. [190] В свою очередь вражеские боевые машины им отвечали. Когда танки подошли на расстояние 600–700 метров, 3-я батарея ст. лейтенанта Порывкина открыла огонь подкалиберными снарядами. Три танка были подбиты, израсходовано 15 76-мм подкалиберных снарядов, остальные шесть танков повернули обратно. Так выдержка и мужество бойцов победили в этой неравной схватке.
Вся материальная часть исправная и подбитая была эвакуирована вручную, автомашинами и отдельные орудия танками в район ур. Богатое.
В 15.00 бригада получила приказание командующего артиллерией 6-й гв. армии выйти из боя и сосредоточиться в свх. «Ивнянский», где и сосредоточилась к20.00»{152}.

27-я оиптабр примерно на 1–1,5 ч сковала маневр боевого клина «Великой Германии», а в это время командование 6-го тк подтянуло силы в район прорыва. Вот взгляд на тот же бой с другой стороны. Из журнала боевых действий 48-го тк:

«Во второй половине дня удары «Великой Германии» не достигли успеха... Около 14.00 танковая бригада Декера при движении в направлении на выс. 258.5 была встречена огнем противника и сражается в 2 км западнее выс. 243.0 в тяжелом бою против танков и противотанковых пушек с севера и запада.
15.00. Бой, который ведет «Великая Германия», оказался значительно труднее, чем ранее предполагалось. С севера и северо-запада стремительно двигаются новые танковые силы противника. Сообщается, что из села Круглик в направлении выс. 258.5 двигается 35–40 танков. Командир «Великой Германии» считает, что на запад на выс. 258.5, вероятно, нужно будет направить танки 3-й тд. Право сделать это корпус все еще оставляет за собой.
Из дивизии «Великой Германии» докладывают, что, пока выс. 232.8 и Калиновка находятся под фланкирующим огнем противника, дальнейшее продвижение в юго-западном направлении невозможно»{153}.

Систематическое давление на правое крыло «Великой Германии» из района Круглика, лога Кубасовского оказывали 183-я тбр совместно с 60-м тп. До полудня бои в этом районе носили характер танковых дуэлей и коротких контратак. Между 13.00 и 14.00 гренадеры выдавили наши части из Калиновки, а [191] основные силы бригады Декера, обойдя выс. 243.0, устремились к ур. Толстое. Возникла угроза захвата и Круглика. Командование 10-го тк и 22-го гв. ск решило совместными силами предпринять контратаку по флангу неприятеля с целью вернуть Калиновку и приостановить распространение неприятеля на юг. Бригада Г.Я. Андрющенко, которая совместно с отошедшей сюда 67-й гв. сд удерживала рубеж севернее и западнее Калиновки, получила один иптап. Полк должен был взять на себя функцию огневого щита, чтобы дать возможность комбригу вывести бронетехнику из обороны для контратаки. Из боевого донесения 183-й тбр:

«Бригада обороняет и прочно удерживает рубеж: южная окраина Круглик, южная окраина Курасовка, ведет огневой бой с танками и пехотой. В 13.00 в распоряжение комбрига поступил 483-й иптап РГК. К 14.00 полк занял боевые порядки в районе д. Круглик, Курасовка, лес восточнее. До 14.00 артполк огня не вел, личный состав занимался инженерным оборудованием боевых порядков и приводил материальную часть, автотранспорт в порядок после совершения марша. К 17.00 399-й тб занял Калиновку и обороняется с 196-м гв. сп 67-й гв. сп»{154}.

Силы на левом крыле 6-го тк иссякали, как, впрочем, и на всем участке 1-й ТА. Нехватка войск стала для М.Е. Катукова в этот момент главной проблемой. Он понимал: немцы выдыхаются, их танковые атаки уже не столь многочисленны, но и в его корпусах осталось по десятку, а то и меньше боевых машин. В центре и на правом фланге оборона держалась лишь благодаря стойкости личного состава соединений В.Г. Буркова и А.Л. Гетмана. Но к середине дня возможности и 6-го танкового корпуса были на пределе.

Все утро командарм продолжал создавать второй рубеж обороны армии. 9 июля именно второй эшелон спас положение. Занявшая его 309-я сд смогла окончательно остановить части «Великой Германии» и 11-й тд. Теперь было крайне важно создать второй рубеж обороны перед Ивней и Вознесеновкой. На главном танкоопасном направлении — дорога на Раково — Ивню, район свх. «Сталинский» — Круглик утром вышли и начали готовить противотанковый район полка 32-й оиптабр из 40-й А{155}. Ими усиливались 184-я и 219-я сд, которые разворачивались [192] на левом крыле 40-й А, во втором эшелоне за 6-м тк. Но лишь одна артиллерия остановить неприятеля не сможет, поэтому Н.Ф. Ватутин подчинил 1-й ТА 204-ю сд. Она должна была выйти на левый фланг 219-й сд. Соединение полковника К.М. Байдака крайне нуждалось в транспорте, его основные силы шли пешком и к намеченному сроку выйти не смогли бы. Поэтому Михаил Ефимович был вынужден направить колонну своих автомашин для переброски ее пехоты к передовой. В приказе, который подписал комдив в 12.00 10 июля, говорилось:

«2. Дивизия совершает комбинированный марш на автотранспорте; к 16.00 10.07.43 г. занимает оборону на рубеже: южная опушка леса, в 1 км северо-восточнее Круглик, выс. 236.4, южная окраина Курасовки, выс. 227.2, Владимировка, Вознесеновка.
Готовность системы огня — 17.00. Справа и впереди в районе Круглик занимает оборону 219-я сд. Слева и впереди обороняется 309-я сд.
3. Я решил: оборону занять, имея в первом эшелоне два стрелковых полка, один стрелковый полк иметь во втором эшелоне. Особое внимание обращаю на свой левый фланг — стык железной дороги с шоссе северо-западнее Круглик, Ивня.
...7. Артиллерия, задачи:
а) не допустить прорыва танков из направления Круглик, Калиновка, Новоселовка, выс. 244.8;
б) подавлять огневые средства в районах: Круглик, Калиновка, выс. 232.8, выс. 244.8, Новоселовка;
в) обеспечить огнем контратаки частей дивизии на направлениях Новенькое, Новоселовка и контратаку 10-го тк»{156}.

Таким образом, к середине 10 июля за боевыми порядками 1-й ТА по линии Вознесеновка, свх. «Сталинский», Новенькое, 2-я Новоселовка был подготовлен и заполнен войсками трех полнокровных стрелковых дивизий второй эшелон. Это оказалось как нельзя кстати. Уже во второй половине дня в полосе корпуса А.Л. Гетмана сложилось критическое положение и часть его сил была брошена на удержание его рубежей.

Дело в том, что в 15.00 «Великая Германия» начала атаку на Верхопенье с северо-запада. Через некоторое время 200-я тбр полковника Н.В. Моргунова была оттеснена из западной части [193] Верхопенья. 2-я рота 35-го инженерно-саперного батальона противника сумела оперативно отремонтировать в селе поврежденный мост через Пену и навести 16-тонную понтонную переправу. Это дало возможность боевой группе 3-й тд подполковника Вельмана начать переброску мотопехоты, артиллерии и бронетранспортеров на западный берег. Вместе с тем, в район выс. 243.0 подошел и 6-й тп полковника Шмитта-Отта.

Не сумев полностью уничтожить 6-ю мсбр и 200-ю тбр, около 16.00 немцы 22 танками, в том числе 15 тяжелыми, предприняли атаку вдоль западного берега Пены, пытаясь обойти правый фланг бригады Н.В. Моргунова у выс. 243.0. Танки явно стремились выйти к южным скатам выс. 243.0 и прорваться в тыл всей группе Гетмана. При отражении этой атаки в тяжелое положение попала 2-я рота 2/6-й мсбр, которой утром была усилена 200-я тбр. Находившиеся на ее участке несколько боевых машин 22-й тбр частично сгорели, а часть отошла на юг. Отсутствие сплошной линии фронта и недостаточное количество в роте средств ПТО предопределили исключительно тяжелые условия боя. А.Л. Гетман писал:

«Некоторое представление о мужестве и бесстрашии, проявленных личным составом 6-й мсбр в боях 10 июля, дает описание действий 2-й роты 2-го мсб, сделанное капитаном Г.Я. Буяльским. В качестве адъютанта штаба этого батальона он был послан в тот день во 2-ю роту в помощь ее командиру ст. лейтенанту Зыкову. Вот что писал Буяльский:
«Враг все время вел артиллерийский и минометный огонь по высоте 243.0, которую обороняла рота. Бойцы роты были обстрелянные солдаты, они спокойно держались на своих рубежах.
В 15 часов, после очередной бомбежки, земля задрожала от массированного артиллерийского налета противника на выс. 243.0. Все окуталось дымом. Снаряды рвались на линии обороны роты. Мы плотнее прижались к стенкам окопов. Произошло несколько прямых попаданий в ячейки окопов. Появились убитые и раненые. Не утих еще артналет, как появились на горизонте немецкие танки. Впереди, грузно оседая при выстрелах, шли «тигры», «пантеры», сзади — средние танки и пехота.
Ведя с ходу артиллерийский и пулеметный огонь, танки надвигались на высоту. Вот до них уже не более 150 метров. Бойцы приготовили противотанковые гранаты, крепче сжали автоматы. На лицах решительность. Начала бить наша артиллерия. Вот на зеленом фоне поля показались густые цепи [194] немецкой пехоты. Были ясно видны возбужденные, шедшие во весь рост пьяные гитлеровцы. Они размахивали автоматами и дико кричали. Когда до пехоты оставалось не более 100 метров, застрочили пулеметы и автоматы. Гитлеровцы остановились, часть их залегла, часть начала отходить.
Обнаружив наши позиции, немецкие танкисты, чтобы помочь своей пехоте, ринулись на рубежи роты. Лязг гусениц, рев моторов, разрывы противотанковых гранат — все смешалось в единый адский гул.
Кончились гранаты. Комсомолец сержант И.И. Бедов бутылкой с горючей смесью зажег танк Т-6. В это время пуля сразила героя. ... Сержант В.С. Пеунков получил ранение. Найдя у убитого товарища две противотанковые гранаты, он выскочил из окопа и бросился под танк. «Тигр» вздрогнул от оглушительного взрыва и застыл на месте.
А танки все шли и шли... От роты осталось 25 человек. Кончились патроны. Тогда решили пробиваться к своим».
Далее капитан Буяльский рассказал, что горстка оставшихся в живых воинов роты двигалась, пристроившись к наступающим танкам противника. Находчивость выручила: фашистские танкисты, видимо, приняли их за свою пехоту. Но впереди были позиции 112-й танковой бригады, которая изготовилась встретить огнем артиллерии прорвавшиеся танки врага. События грозили принять драматический характер: горько было думать, что люди гибнут от снарядов своих орудий.
Но отходившие воины и тут не растерялись. Наша артиллерия начала вести прицельный огонь по приближающимся танкам противника. Танки замедлили ход, затем остановились. Тогда мотострелки бросились в ту сторону, откуда вела огонь наша артиллерия. Теперь фашисты открыли по ним пулеметный огонь. Пробежав с километр, остатки роты попали под пулеметный и минометный огонь наших бойцов. Залегли. А потом, подняв вверх автоматы и идя во весь рост, дали понять, что идут свои. Огонь прекратился. Горстка смельчаков добралась до танкистов 112-й тбр»{157}.

Бой за высоту 243.0 шел без перерыва примерно пять часов. Несколько раз атака противника срывалась сильным огнем 331-го гв. и 357-го гв. омд 79-го гв. мп. В 16.30, 17.30 и 18.00 по танкам и мотопехоте гвардейцы дали три дивизионных залпа прямой наводкой. Причем последний раз удар был нанесен более [195] мощными снарядами М-20, которые имели вес головной части почти в четыре раза больше, чем обычные М-13. Но враг настойчиво рвался в глубь излучины, к ур. Толстое.

Преодолев рубеж мотострелков, танки «Великой Германии» ударили по левому флангу 112-й тбр, занимавшей оборону по западному берегу Пены от Верхопенья до Сырцево. Первым открыл огонь артдивизион бригады. Затем полковник М.Т. Леонов оперативно развернул на север танки последнего 125-го тб майора П.И. Орехова. Завязалась ожесточенная артиллерийская дуэль. Несмотря на упорное сопротивление 6-го тк и 1-й мбр 3-го мк, ситуация между ур. Толстое и р. Пена явно осложнялась. Противник начал постепенно брать инициативу в свои руки. Штаб 112-й тбр писал:

«Отдельные танки противника пытались наступать вдоль дороги Верхопенье — Березовка (западный берег Пены), но встреченные огнем ИПТБ бригады и танковых орудий 124-го тб отвернули, продолжив атаку вдоль дороги Верхопенье — ур. Толстое. Несколько танков с группой автоматчиков просочились в лес, северо-восточнее выс. 236.7».

Не сумев пробиться к Березовке через позиции 112-й тбр, группа танков (16 машин), обошедшая выс. 243.0 вдоль западного берега Пены, повернула на запад к выс. 258.5. Но и здесь их встретил плотный огонь, это вступили в бой экипажи 10 Т-34 и 1 Т-70 из 124-го тбр, которые утром А.Л. Гетман выдвинул на этот участок. Первая атака на высоту экипажами «тридцатьчетверок» была отбита, на поле остался гореть один тяжелый танк, но это было лишь начало.

После 16.00 начала изменяться ситуация в пользу противника и в районе Круглика, Калиновки и выс. 232.8. Согласно донесениям штаба 67-й гв. сд, автоматчики разведбатальона 11-й тд просочились на выс. 232.8 и закрепились на гребне. После этого у холма появились тягачи с орудиями ПТО. С большим трудом теснили гренадеров «Великой Германии» гвардейцы 199-го гв. сп и экипажи 183-й тбр на северных окраинах Калиновки. Было отмечено появление небольшой группы вражеских танков у выс. 247.0 на дороге Ивня — Раково, расположенной в 3 км северо-восточнее Новенького. Из журнала боевых действий 48-го тк:

«15.00. 8-й ак снова понадобился в качестве подкрепления. Командир этого корпуса дал согласие помочь и обещал нанести главный удар по выс. 258.5 и селу Круглик, как только позволят метеоусловия. [196]
17.00. 11-я тд с разведывательным батальоном достигли южного склона выс. 232,8. Слева у Калиновки продолжает прикрывать фланг «Великой Германии». На северном фронте к дивизии двигаются вражеские танки. Дивизия получила приказ, если позволят обстоятельства, начать наступление на высоты 244.8 и 248.3 при поддержке танков еще сегодня, чтобы захватить мост через р. Псёл, необходимый корпусу для нанесения дальнейшего удара.
Перегруппировка 3-й тд оправдала ожидания. Уже в 17.10 передовой отряд танковых частей двинулся от Верхопенья в направлении выс. 258.5. Разведывательный батальон получил приказ выступать немедленно. Складывается впечатление, что противник начинает оставлять свои позиции западнее Верхопенья. Вражеские танки отступают на запад.
«Великая Германия» продолжает ожесточенную борьбу в Калиновке и северо-восточнее выс. 258.5. Фузилёрский полк наступает под прикрытием разведывательного батальона и танковой бригады»{158}.

После доклада А.Л. Гетмана о прорыве танков в район восточнее дороги Ивня — Раково М.Е. Катуков понял, что последний предел прочности 6-го тк пройден. Начинается неуправляемый процесс обрушения обороны. Остановить немцев перегруппировкой сил внутри соединения невозможно, дыры затыкать больше просто нечем. Командующий отдает распоряжение: используя артиллерию из стрелковых дивизий второго эшелона, не допустить немцев к Новенькому и Ивне. Из боевого распоряжения № 47 штаба 6-го тк 16.00 10 июля:

«На основании приказа Военного совета 1-й танковой армии артиллерийский полк 204-й сд срочно выдвинуть на рубеж восточная окраина Новенькое, выс. 247.0, Калиновка, где занять ОП с задачей ликвидировать прорыв танков и пехоты противника и не допустить распространение на север и северо-запад. Правым флангом войти в связь с частями 6-го тк.
Всю пехоту, которая может быть немедленно выброшена на этот рубеж, мобильными средствами перебросить для выполнения этой же задачи.
О выполнении настоящего распоряжения немедленно донесите в штаб 1-й ТА.
204-я сд согласно приказу Военного совета Воронежского фронта подчинена командующему 1-й танковой армии»{159}. [197]

К18.00 бригада Декера вместе с 6-м тп и фузилёрским полком углубилась в оборону 6-го тк примерно на 5 км и продолжала наступать в направлении выс. 258.5. Но продвижение шло медленно, русские продолжали упорно драться. Чувствуя, что перелом близок, Кнобельсдорф вновь настойчиво просил помочь авиацией. Из журнала боевых действий 48-го тк:

«В 18.00 командир корпуса доложил командующему армией о благоприятном ходе танкового боя. Срочно необходимо стянуть на север через р. Пена силы 52-го армейского корпуса, чтобы он взял на себя обеспечение фланга до самой Калиновки.
Командующий армией сомневается и полагает, что в лучшем случае этот корпус может принять на себя оборону фланга до выс. 258.5. Так как перед его западным фронтом, протяженность которого значительная, сильный противник, как было установлено, не оставил свои позиции.
Танковое сражение с участием «Великой Германии» и 3-й тд к 19.00 достигло высшей точки накала. Из Березовки в северо-восточном направлении 12 противотанковых пушек противника прорвали оборону передового отряда 3-й тд. Артиллерия корпуса с целью прикрыть дивизию открыла огонь из гаубиц. Для нанесения удара по группировке танков в Березовке были направлены две бомбардировочных группы 8-го авиакорпуса.
19.00 8-й ак с одной бомбардировочной группой может прикрывать район боевых действий. Так как позиция нашего подразделения на выс. 258,5 не была точно установлена, целью нанесения удара был выбран район севернее Раково и Березовки. Перед атакой передового отряда танков по целям в направлении взятого нашими войсками леса ударят сильные группы пикирующих бомбардировщиков.
При наступлении на выс. 258.5 «Великая Германия» была атакована с фланга танками, противотанковыми пушками и артиллерией из р-на ур. Толстое, немного западнее выс. 258.5»{160}.

Высота 258.5 находилась между двумя участками леса ур. Толстое, и ее захват давал возможность контролировать не только дорогу между ними, но и путь к Березовке — в тыл обороны группы войск под командованием А.Л. Гетмана. В 19.30 бригада Декера вышла на северо-восточные скаты выс. 258.5. Последними защитниками ее оказались танкисты 124-го тб 112-й тбр и подразделения 1-й мбр 3-го мк. К этому моменту [198] из 12 машин батальона 8 Т-34 и 1 Т-70 сгорели, остальные три были вынуждены отходить под прикрытие леса. Штаб 48-го тк получил сообщение:

«В 19.45 командная высота 258.5 после уничтожения 5 вражеских танков была, наконец, взята танковой бригадой Декера. Бригада заняла круговую оборону немного севернее высоты. До сих пор в этом районе только силами дивизии «Великая Германия» было подбито 49 танков, 3-я тд, по последним данным, подбила 5русских танков»{161}.

Захват немцами выс. 258.5 и части леса ур. Толстое свидетельствовал о том, что оборона на левом фланге 6-го тк полностью разрушена. Продвижение в глубь излучины сдерживал 10-й тк, нависая на правом фланге «Великой Германии», и разрозненные подразделения 6-го тк и 1-й мбр. Между 18.00 и 20.00 рядом контратак танкисты генерала В.Г. Буркова практически спасли от дальнейшего прорыва бригады Штрахвица в тыл группы А.Л. Гетмана.

В этот момент командование «Великой Германии» очередной раз скоординированными действиями разведбатальона из района выс. 247.0 и гренадерского полка из района Калиновки попыталось оттеснить наши части на север и северо-запад от Круглика и Калиновки. В 18.00 его подразделения почти одновременно с боевой группой гренадерского полка перешли в наступление. Гренадеры, поддержанные 27 танками и штурмовыми орудиями, ударили на узком фронте по Калиновке, только что отбитой у них танкистами полковника Г.Я. Андрющенко. Смяв 3-ю роту 60-го тп, немцы подошли к окраинам села. С большим трудом, но враг был остановлен, огнем батарей 727-го иптап и контратаками 183-й тбр и 60-го тп. В результате этого боя полк подполковника Мясникова превратился в роту:

«После контратаки в полку осталось участвующих в бою 7 танков Т-34 и 2 Т-70, — докладывал его штаб. — С наступлением темноты полк эвакуировал с поля боя 6 Т-34, выставив их как неподвижные огневые точки в районе Круглик, обеспечивая подход к занятию обороны нашей пехотой и 183-й тбр»{162}.

Разведбатальон тоже начал атаку достаточно успешно, он подошел к выс. 247.0, чем создал угрозу правому флангу 60-го тп. Однако и здесь на помощь пришли соседи — 10-й тк. Из воспоминаний М.К. Шапошникова: [199]

«Тяжелое положение сложилось на левом фланге 6-го танкового корпуса, где в направлении на Новенькое наступала моторизованная дивизия «Великая Германия», и в районе боевых действий 60-го отдельного танкового полка... Вражеские танки с пехотой обошли левый фланг танкового корпуса и полуокружили 60-й тп, грозя прорваться в наш тыл. Для ликвидации угрозы из 183-й танковой бригады был выделен отряд в составе танковой роты Т-34 старшего лейтенанта М.Ф. Новикова с десантом автоматчиков под командованием капитана И.А. Магонова. Отряд атаковал противника и отбросил его к урочищу Толстое, уничтожив при этом несколько вражеских танков»{163}.

Командование «Великой Германии», учитывая мощь обороны русских по линии выс. 247.0 — Круглик — Калиновка и систематические контратаки танков на правое крыло дивизии, не решилось продолжить наступление бригадой Штрахвица в направлении ур. Толстое, Новенькое, хотя, как утверждал А.Л. Гетман, врагу все-таки удалось на некоторое время выйти на окраины этого села. Он писал:

«К исходу дня 10 июля противник вклинился в оборону на левом фланге корпуса. Первые три вражеские атаки были здесь отбиты. Четвертую, начавшуюся в 19.00, корпус в целом уже был не в силах сдержать. Противнику удалось прорваться к урочищу Толстое и в село Новенькое. Только здесь он был остановлен при содействии подоспевших частей 10-го танкового корпуса»{164}.

Хотя в документах ЦАМО РФ сведений о прорыве танков 48-го тк в село обнаружить пока не удалось.

10 июля боевые действия на левом крыле 6-го тк не принесли желаемых результатов ни одной из сторон. Войска 1-й ТА, хотя и не допустили полного развала обороны на Пене, но тем не менее были вынуждены отойти примерно на 7 км, полностью оставить Верхопены (западную часть) и две важные в тактическом отношении высоты 243.0 и 258.5. Все это существенно ухудшило оперативную устойчивость рубежей и дало противнику выгодные позиции для удара в глубь обороны группы А.Л. Гетмана. М.Е. Катуков понимал, что в ближайшие часы надо ожидать решительного рывка противника с целью окружения войск в излучине.

Для командования 48-го тк этот день тоже трудно назвать удачным. Хотя и удалось отбросить русских на довольно значительное [200] расстояние, были захвачены ключевые точки их обороны. Но в течение одного дня сломить сопротивление на Пенской дуге, как этот район называли немцы, корпус не смог. Хотя генералу Готу было крайне важно как можно скорее вывести основные силы «Великой Германии» с Пены для удара в направлении р. Псёл в помощь 2-му тк СС, в полосе которого ожидалось большое танковое сражение.

Гот спешил, силы таяли, а армия по-прежнему топталась на месте. У 2-го тк СС дела шли из рук вон плохо, в течение 10 июля его дивизии так и не смогли выполнить и половины из того, что было запланировано. Русские непрерывно перебрасывали все новые и новые силы. Дальняя авиаразведка доносила, что к Прохоровке двигаются многочисленные колонны бронетехники и автотранспорта. 11-й тд был захвачен русский офицер, который показал, что за Псёлом уже оборудована очень сильная позиция. Он также сообщил, что советскому командованию были известны планы немцев о наступлении из района Белгорода и Орла и для его отражения готовили значительные силы. Судя по тому, с каким трудом проходила операция «Цитадель», показания пленного чистая правда, поэтому о каком-либо успехе говорить уже не приходится. Важно как можно скорее овладеть господствующими высотами у Прохоровки и разбить группировку на Пене, чтобы быть готовыми к новой волне русских резервов. Уже в 18.00, когда Кнобельсдорф докладывал по телефону об успешном продвижении бригады Декера к выс. 258.5, Гот ему четко указал:

«Особое внимание командира корпуса было обращено на то, что 48-й тк должен как можно скорее освободиться для нанесения дальнейшего удара по р. Псёл, ...это касается прежде всего 11-й тд и «Великой Германии», а 3-я тд, напротив, пока будет находиться южнее р. Псёл в обороне у Обояни»{165}.

Исходя из этого распоряжения, предварительный план командования 48-го тк на 11 июля заключался в том, чтобы основные силы «Великой Германии» вывести из излучины уже в течение ночи на 11 июля, а утром ударить на север вдоль Обоянского шоссе. Но эти расчеты спутали воины 1-й ТА и 6-й гв. А. В 19.30 состоялся очередной разговор Кнобельсдорфа с Готом, в ходе которого обсуждались детали плана действий соединения на 11 июля: [201]

«В 19.30 командир корпуса доложил командующему армией о планах на завтра. 3-й русский механизированный корпус, усиленный дополнительными частями, очевидно, направлен обратно на оборону р. Псёл. 6-й русский танковый корпус потрепан, но еще не уничтожен и вместе с главными силами располагается в районе Круглика и Калиновки. Так как противник будет мешать переправе через р. Псёл, поэтому следует ожидать дальнейших ударов по флангам. Руководство корпуса намеревается направить 3-ю тд в район Пенской дуги и открыть путь для 52-го армейского корпуса. 11-я тд и освободившиеся части «Великой Германии» должны нанести удар вплоть до русла р. Псёл. Сможет ли 3-я тд одна справиться с заданием, зависит от исхода сегодняшнего сражения. Во всяком случае, сильные части «Великой Германии» должны остаться на позициях в р-не Калиновки и южнее.
В расчете на это командующий армией считает, что на завтра захват местности 11-й тд до Орловки будет достаточным. Задача корпуса на 11.07 состоит в том, чтобы открыть переправу через р. Пена по обеим сторонам Раково и собрать все освободившиеся подразделения «Великой Германии» для подготовки форсирования Псёла.
После того, как 332-я пехотная дивизия (52-го ак) сменит 3-ю тд, последняя готовится к наступлению на село Вознесеновка, где будет обеспечивать западный фланг»{166}.

Но уже к исходу дня стало ясно, что план по быстрому разгрому русских на Пене и рокировке «Великой Германии» в центр боевого порядка корпуса пока придется отложить. Из-за растянутости фронта в этот день не смогла добиться ощутимых результатов и 11-я тд. Ее танковый полк по-прежнему находился в качестве оперативного резерва командира дивизии, а без поддержки бронетехники наступать было бесполезным. Поэтому подготовленная атака на выс. 244.8 после 19.00 была отложена.

К исходу 10 июля ситуация на всем участке наступления 48-го тк принципиально не изменилась, но надежда на то, что в течение ночи какая-либо из частей продвинется вперед, еще сохранялась. Из журнала боевых действий корпуса:

«22.00. Передовой отряд 3-й тд располагается южнее дороги Верхопенье — выс. 258.5, по которой ведется мощный фланкирующий огонь из леса юго-восточнее данной высоты. Разведывательный батальон укрепил части пехоты танками и успешно [202] предпринял переход через данный участок фронта. На левом фланге дивизии у Березовки позиции противника продолжают оставаться сильными. Когда завершится фланговый удар танкового полка и этот участок фронта в южном направлении будет взят, можно будет провести фронтальную атаку на этот фланг.
Танковая бригада, занимающая круговую оборону севернее выс. 258.5, находится под чрезвычайно сильным огнем противника, который ведется из ур. Толстое. Там, в лесу, якобы должны скрываться 50 вражеских танков. Гренадерский полк занимает позицию на севере и северо-западе от Калиновки, а также в логе Кубасовский. Занятый до 22.00 в атаке северо-западного направления, разведывательный батальон по дороге на село Круглик взял выс. 247.0. 25 вражеских танков с позиций в логе Кубасовский вновь были стянуты на прежние позиции в селе Круглик. Таким образом, проезд по большой дороге противником был блокирован. Уже сейчас понятно, что завтра 3-я тд с положением на дуге р. Пена одна не справится»{167}.

Офицер, готовивший журнал боевых действий 48-го тк, отмечает, что перед постановкой задач корпусу командующий 4-й ТА колебался. Перед ним было два варианта: первый — продолжить наступление на Пене, с целью полного окружения и разгрома оборонявшихся здесь сил русских, второй — сменить «Великую Германию» 3-й тд и предпринять решительную атаку войсками Хёйернляйна и Вестховена на выс. 244.8, а затем далее вдоль шоссе к Псёлу. Оценка шла, вероятно, по принципу «что важнее»: или ликвидация угрозы со стороны войск А.Л. Гетмана, или прорыв к Псёлу. Причем в последнем случае Гот должен был учесть и такой важный момент, как способность 3-й тд самостоятельно прикрыть левый фланг корпуса.

Переговоры Гота вечером 10 июля с Кнобельсдорфом были не из приятных. Командир корпуса честно делился с ним своими впечатлениями о тяжелом дневном бое и без прикрас рассказывал о стойкости русских и их напоре в ходе многократных атак по всему фронту корпуса. При этом он не стал скрывать своих мрачных мыслей относительно событий следующего дня. Как вспоминал начальник штаба 4-й ТА генерал Ф. Фангор:

«Учитывая ширину по фронту, на которую уже были растянуты его соединения, генерал фон Кнобельсдорф не верил, что сможет удержать эту полосу 11 июля теми силами, которые были в его распоряжении. Учитывая общую обстановку, генерал Гот [203] был вынужден согласиться с ним. Боевая группа 255-й пд была снята с полосы 52-го корпуса, а 57-й дивизии пришлось расширить свою полосу обороны. Против применения боевой группы дивизии в полосе 48-го тк возражения высказывались с самого начала. Теперь части 255-й пд были переброшены, чтобы прикрыть левый фланг этого корпуса южнее реки Пены. Поэтому 332-я пд смогла перегруппировать свои оставшиеся части на север от реки и в свою очередь оказать поддержку 3-й тд, которую генерал фон Кнобельсдорф смог использовать для укрепления фронта на северном участке. Генерал Гот прекрасно понимал, что идет на известный риск, так сильно растягивая по фронту полосу 57-й дивизии. Однако русские, противостоящие 52-му корпусу (40-я А. — В. З.), до этого не показывали намерения наступать. И генерал Гот верил, что может использовать этот шанс. Оказалось, что он был прав»{168}.

Действительно, интуиция старого солдата не подвела командующего 4-й ТА. Но его уверенность базировалась и на трезвом расчете. Анализируя действия Н.Ф. Ватутина, Гот не раз пытался понять, как бы он сам решал стоящие перед командующим Воронежским фронтом проблемы. Внимательно изучая данные разведки о систематическом подходе значительных резервов, которые сосредоточиваются в основном под Прохоровкой — в наиболее удобном для ввода в бой районе, он решил: получив сильное подкрепление, советское командование не будет распылять силы и перебрасывать часть их на левый фланг его армии (даже если и будет — это все равно не скрыть), а попытается ударить одним мощным кулаком. Одновременно на Пене будет сковывать его силы активной обороной. Основываясь на такой оценке ситуации, Гот и согласился усилить 48-й тк, чтобы быстрее покончить с группировкой на Пенской дуге и как можно скорее развернуть хоть какую-то его часть на Прохоровку.

После доклада Кнобельсдорфа о том, что в бригаде Декера осталось в строю меньше двух десятков машин и в 3-й тд положение не лучше, Г. Гот решил, что в этой ситуации разбрасываться не стоит и начатое дело необходимо довести до конца. Поэтому задача для 48-го тк на 11 июля осталась прежней: уничтожить группировку в излучине Пены и отбросить русских как можно дальше на запад. [204]

«Командующий армией решается... 332-я пд 52-го ак, как и запланировано, будет наступать у Раково — Завидовки и нанесет встречный удар (наступающей с севера «ВГ». — В.З.).
В соответствии с этим в 22.45 выходят приказы согласно телефонограмме о предварительной ориентировке: 3-я тд и «Великая Германия» нанесут удар в южном направлении по выс. 243.8. Выступление — в 07.00.
11-я тд — удар по высоте 244.3 и по возвышенностям южнее Орловки. Интенсивная разведка у р. Псёл в районе Ильинский — Шипи. Выступление после основательной артиллерийской подготовки в 09.00»{169}.

Сразу после получения приказа командование 11-й тд направило в штаб корпуса донесение, в котором предупредило: так как дивизия на этом направлении будет вынуждена наступать самостоятельно, соседей на флангах не будет, а на высотах перед ее фронтом зарыты 40–50 русских танков, крайне необходима поддержка с воздуха и артсредствами. В противном случае наступление обречено на провал. Кнобельсдорф согласился с этими доводами и обещал помочь.

«22.45. Корпус попросил поддержки с воздуха у 8-го авиационного корпуса:
1) С 06.45 до 07.00 — район севернее Березовки. Последние бомбовые удары в 06.00.
2) До 09.00 — мощная атака на высоты 244.3 и 244.8, по возможности в 07.45 — удар по цели. Последний бомбовый удар в 09.00.
122-е артиллерийское командование получило приказ вести сильный беспокоящий огонь по участку: леса, юго-восточнее и западнее высоты 258.5, а также по Березовке. Для завтрашней атаки артиллерия корпуса должна будет разделиться таким образом, чтобы обеспечить равномерную поддержку в обоих направлениях атаки»{170}.

Данные о состоянии парка бронетехники 48-го тк к исходу 10 июля указаны в таблице № 2. Судя по документам, к этому моменту корпус располагал 181 боеспособным танком всех типов, в том числе Т-2, командирские и огнеметные, кроме Т-5. Количество исправных штурмовых орудий известны только в двух дивизиях: в 11-й тд — 24 единицы и в 3-й тд — только 2. [205]

О положении в «Великой Германии» есть данные лишь на 24.00 11 июля, в это время боеспособными числилось 26 установок.

До конца не ясна ситуация в бригаде Декера. В полку дивизии Хёйернляйна на 24.00 10 июля находился 71 танк, в том числе 3 Т-2, 8 Т-3, 36 Т-4, 10 «тигров», 1 командирский танк и 13 огнеметных. Данные о состоянии «пантер» разнятся. Так, в журнале боевых действий за 10 июля после занятия выс. 258.5 отмечается:

«19.45.... Положение с танками в дивизии «Великая Германия», принимая во внимание тяжелые бои, сильно ухудшилось. В полной боеготовности находятся лишь 6 «пантер», 3 «тигра» и еще около 11 танков типа III и IV»{171}

В то же время в приложении к отчетной карте группы армий «Юг» за 9, 10 и 11 июля 1943 г. число боеспособных танков в обоих батальонах 39-го тп неизменно — 16 машин{172}. Учитывая высокие боевые качества Т-5, ремонтники могли сосредоточить усилия в основном на этих танках и в течение вечера и ночи на 11 июля восстановить 10 «пантер». Поэтому к утру 11 июля 16 машин вполне могли быть боеспособны. Вызывает недоверие лишь то, что, несмотря на тяжелые бои, в строю находится одно и то же количество танков. При отсутствии точной информации будем ориентироваться на число — не более 16 танков.

Если не вдаваться в детали, то утром в 48-м тк находилось не более 249 бронеединиц, в том числе 197 танков и 52 штурмовых орудия. Из этого числа 87 танков и 26 штурмовых орудий имела дивизия «Великая Германия», 32 танка и 2 штурмовых орудия — 3-я тд. Следовательно, в дивизии, готовившейся нанести удар по левому флангу группы А.Л. Гетмана, оказалось сосредоточено 60,4% танков и 53,8% штурмовых орудий от находившихся в строю в корпусе. Напомню, что часть танков и штурмовых орудий «Великой Германии» поддерживала гренадерский полк на участке Калиновка — Круглик и какое-то число находилось в составе разведбатальона у выс. 247.0. Имел в своем составе бронетехнику и разведотряд 3-й тд, также действовавший перед фронтом 10-го тк и 67-й гв. сд. Сколько находилось бронетехники в перечисленных частях и подразделениях, неизвестно. Но, учитывая значение, которое придавал Кнобельсдорф скорейшему окружению на Пене, наверняка немного. Хотя в той ситуации каждый танк у противника был на счету. [206]

Н.Ф. Ватутин возлагал большие надежды на контрудар 12 июля, поэтому все события за двое суток до его проведения оценивал, главным образом, с точки зрения их влияния на его подготовку. Он стремился нанести максимально мощный удар, поэтому старался не распылять ударные группировки и под Прохоровкой, и на обоянском направлении. Параллельно с выработкой плана контрудара и сосредоточением войск, для командующего фронтом было важно решить две проблемы. Во-первых, удержать немцев по всему фронту на прежних рубежах. Во-вторых, выполнить это необходимо соединениями, уже введенными в бой, чтобы не тратить свежие части. И для этого он делал все от него зависящее, даже порою «пережимал», как это случилось со 2-м гв. Ттк.

Из событий 10 июля руководство Воронежского фронта сделало два главных вывода.

1. Противник понес существенные потери и уже не в состоянии вести столь масштабное наступление, как прежде, сразу на всех трех обозначившихся направлениях и при этом надежно прикрывать растянутые фланги. Это подтверждало правильность решения на проведение контрудара.

2. Истощение войск заставило командование ГА «Юг» заняться ликвидацией фланговых угроз, поэтому и на обоянском, и на прохоровском направлениях немцы будут прилагать все силы, чтобы окружить и уничтожить 48-й ск 69-й А и группу А.Л. Гетмана, нависавшие на флангах 4-й ТА. Причем в районе Пены противник уже вышел на «стартовые позиции» для рывка (вечером 10 июля его войска прорвались в излучину), а под Прохоровкой ему еще предстоят бои.

О том, что немецкие дивизии дерутся из последних сил и уже не способны одновременно решать задачи и по прорыву обороны, и по прикрытию флангов, свидетельствовали события на всем фронте. Так, на правом фланге 69-й А 10 июля эсэсовцы увязли, пройдя лишь 3,5 км. В полосе 1-й ТА заметный успех наметился лишь на участке Калиновка — Верхопенье, но он был связан с тем, что здесь оборонялись обескровленные бригады и полки группы А.Л. Гетмана. На участках других армий в течение дня было относительно спокойно. Еще один важный показатель — противник развернул свои ударные соединения в полосе армии М.Е. Катукова от Обоянского шоссе на запад и юго-запад, а у В.Д. Крючёнкина — на Прохоровку и приступил к ликвидации угрозы на флангах. Этого момента командующий фронтом ждал с нетерпением. Появилась надежда, что операция [207] прошла кризисную точку и приказ Верховного: удержать танки Манштейна в системе армейских рубежей, будет выполнен. А подход значительных резервов позволял не только не допустить окружения соединений 69-й А, но и, возможно, разгромить поредевшую вклинившуюся группировку ГА «Юг».

Поэтому для руководства фронта было крайне важно удержать оборону на Пене группой А.Л. Гетмана. Шла тяжелейшая оборонительная операция. До этого момента войска правого крыла 1-й ТА и 6-й гв. А, удачно используя сложный рельеф местности, оттягивали на себя значительные силы противника, изматывали их и не давали возможности командованию 4-й ТА перебросить часть сил к Прохоровке.

Жестокие правила войны были придуманы не Н.Ф. Ватутиным или Н.С. Хрущевым, они лишь следовали им. 6-й тк к этому моменту полностью выполнил свою задачу — удержал свой рубеж. Его бригады, за редким исключением, понесли очень большие потери, а люди сражались на пределе физических сил. Поэтому использовать его для контрудара было невозможно. Но в излучине оставалось в общей сложности около 9000 человек — это штатная численность стрелковой дивизии. Эти силы еще могли сковать боем какое-то количество войск противника.

По расчетам штаба фронта им необходимо было продержаться хотя бы сутки, и усиливать войска А.Л. Гетмана фронт пока не собирался. Вечером 10 июля М.Е. Катуков получил приказ Н.Ф. Ватутина: удержать излучину как можно дольше. Думали ли советские генералы, отдавая распоряжения, о том, что войскам сражаться было нечем? Не было необходимых вооружения и техники, отсутствовали боеприпасы, но, похоже, этот вопрос никого не заботил, кроме самих бойцов.

Справедливости ради замечу, что держаться — это не значило бросить корпус в окружении на произвол судьбы, командование армией имело приказ в критический момент отвести его в западном направлении в район 1-я Александровка, Новенькое, за позиции 184-й и 219-й сд 40-й А. И он был отдан командармом. К сожалению, выполнен этот приказ был командиром 6-го тк по-варварски, иного слова подобрать трудно.

Какими силами располагали войска фронта в Пенской дуге? Примерные данные, которые удалось собрать из разрозненных боевых донесений, сведены в таблице № 3. Но их нельзя назвать полными, это данные, которыми располагали штабы на утро и середину дня 10 июля. После этого войска несли существенные потери, особенно в танках. Так, согласно более точным [208] данным журнала боевых действий 6-го тк, на утро 11 июля корпус имел всего 35 машин, в том числе 17 Т-34, 13 Т-70 и 5 Т-60{173}. В этой ситуации бригады и полки превратились в роты, а то и взводы. Так, в 60-м тп осталось девять машин: 7 Т-34 и 2 Т-70, а 200-я тбр вообще была разбита, у нее в строю числилось лишь

3 танка. Не намного больше танков имела и 22-я тбр, по некоторым данным, у нее на ходу было 12 машин, из них 6 Т-34, 2 Т-70 и 4 Т-60. При этом надо учесть, что 60-й тп и 17-й тп оборонялись в районе лога Кубасовский и Круглика, поэтому вся их бронетехника была выведена из обороны на Пене.

Наиболее боеспособными оказались две механизированные бригады 3-го мк и 6-я мсбр 6-го тк. Но бригада полковника Елина, несмотря на значительную численность, действовала разрозненно, так как часть ее рот была направлена для прикрытия танковых бригад. Это существенно ослабило оборону ее основного участка.

В 6-м тк катастрофически не хватало артсредств, прежде всего противотанковых. Наиболее многочисленным был артдивизион 6-й мсбр — 11 76-мм орудий, 1/483-го иптап имела

4 45-мм ПТО, 168-й пап — 18 152-мм гаубиц и 23 БМ-13 79-й гв. мп. К исходу 10 июля все эти цифры мало что значили, так как стрелять было просто нечем. Так, в 10-й мбр винтовочных патронов осталось всего 0,5 б/к, артвыстрелов — 0,3 б/к, минометных мин — 0,1 б/к, ПТР — 0,15 б/к. Положение в 90-й гв. сд оказалось несколько лучше: винтовочных патронов — 0,7 б/к, 82-мм мин — 0,4 б/к, 50-мм мин — 0,4 б/к, 45-мм выстрелов — 0,5 б/к, 76-мм дивизионных выстрелов — 0,3 б/к. Даже при благоприятной обстановке (отсутствии бомбежки и потерь в вооружении и боезапаса) этих мин и снарядов хватило бы лишь на полтора-два часа интенсивного боя. После чего у бойцов и командиров наших частей оставалось два пути: либо идти с голыми руками на танки, либо сдаваться в плен. Иного выбора не было. Опережая события, отмечу, что приказ об отходе был отдан лишь во второй половине дня 11 июля. Как держали оборону все это время несколько тысяч человек, представить трудно.

Боевое распоряжение войскам с задачами на 11 июля командир 6-го тк подписал поздно, только в 2.00 11 июля, а дошло оно до штабов бригад между 3.00 и 3.30. Такая задержка стала одной из причин, по которой выполнить его не смогли. [209] Подобные документы готовились лишь на основе армейских приказов, а он пришел уже после полуночи.

Вот как планировал строить оборону генерал-майор А.Л. Гетман:

«Противник силою до тд атаковал боевые порядки корпуса, главным образом своим правым флангом — Верхопенье, выс. 243.0 — и к исходу дня передовыми частями вышел к выс. 258.5 с целью развить успех в северном и северо-восточном направлении.
2. Корпус обороняет рубеж: Раково — Шепелевка и далее по р. Пена до оврага в 1 км севернее Сырцево (далее на сев. запад по <... > сев. опушках рощ, что в 2-х км сев. зап Верхопенье до выс. 258.0,
3. 6-я мсбр с 1/270-го мп оборонять район: Чапаев, Раково, Шепелевка, курган +1,5. Задача — не допустить противника на север.
Группу подразделений под командованием Вашего заместителя, артдива, 2-й мспб, выдвинуть в район выс. 258.5 с задачей: действуя в составе 22-й тбр, не допустить прорыва противника на юг из Верхопенье и выс. 243.0
4. 112-й тбр с 10-й мсбр 2/270-го мп оборонять район: /иск./ Шепелевка по р. Пена до оврага северо-западнее Сырцова, в 1 км от выс. 237.6
Задача: не допустить противника с востока и северо-востока. Обратить особое внимание на прикрытие дорог Верхопенье — Березовка; выс. 258.5 на выс. 237.6. Не менее двух батарей артдива 10-й мсбр иметь на направлении выс. 258.5.
5. 22-я тбр с 1-й мехбр, 1/483-го иптап группой подразделений 6-й мсбр под командованием майора Пасаженина готовы оборонять район: овраг северо-западнее Сырцово, роща в 2 км западнее Верхопенье, выс. 258.5, выс. 237.6.
Задача: не допустить прорыва противника из Верхопенье и выс. 243.0 в южном и юго-восточном направлениях.
6. 60-м тп оборонять рубеж: стык дорог в 0,5 км западнее выс. 258.5 и далее по оврагу лог Кубасовский, в 1 км на северо-восток стыка дорог.
Задача: не допустить прорыва противника в ур. Толстое и на дорогу в направлении Ивня.
7. 200-я тбр собрать все свои подразделения, сосредоточиться на юго-западной опушке ур. Толстое, быть в готовности контратаковать в восточном и северо-восточном направлениях по (?) западной опушке ур. Толстое. [210]
8. Готовность обороны и занятие рубежей 4.00 11.07.43 г. Минировать подступы перед передним краем.
9. Артиллерия сосредоточенным огнем по скоплениям живой силы и технике, отражать атаки совместно с танками и пехотой.
79-й гв. мп «PC» поддерживать, главным образом, 22-ю тбр в направлении выс. 243.0.
163-му пап поддерживать 22-ю и 112-ю тбр.
Зенитная артиллерия — прикрыть основные порядки бригад.
Противотанковые мины получить в районе Федчевка. Там же два залпа PC для 79-го гв. мп.
Я — ур. Плотавая. Связь телефонная и по радио»{174}.

В документе обращает на себя внимание важная деталь: командование корпуса даже не упомянуло, что на правом фланге соединения занимает оборону 90-я гв. сд 6-й гв. А. В то же время генерал-майор А.Л. Гетман в 20.00 10 июля через командира 22-й тбр полковника Н.В. Веденичева поставил в известность ее командира полковника В.Г. Чернова о том, что его соединение переходит в подчинение корпуса. Тем не менее об этом никакого упоминания в боевом распоряжении нет, словно корпус обороняется в вакууме. Этот порочный, в основе своей, принцип «каждый воюет только за себя» был характерен для многих командиров нашей армии во всех звеньях. Не был исключением и генерал-майор А.Л. Гетман. Особенно к тяжелым последствиям приводило такое отношение в критические моменты, когда взаимовыручка и помощь соседа были жизненно необходимы. Но у многих командиров эгоизм и цинизм брал верх над разумом, чувством долга и порядочностью.

Перегруппировка в 6-м тк началась перед рассветом, около 4.00. Проводилась она в спешке, без должной маскировки и прикрытия. Вот выдержка из боевого донесения командира 10-й мбр полковника И.Я. Яковлева:

«Командиром 6-го тк было принято решение: 10-й мбр оборонять прежний рубеж, 1-й мбр повернуть левый фланг на запад фронтом на север, 200-й тбр находиться в районе выс. 242.9, 22-й тбр — в районе выс. 258.5, все седлают дорогу. 112-я тбр была выведена из района Сырцево в район выс. 237.5, минометный батальон 6-го тк снят с прежних ОП и должен был встать на ОП в районе выс. 237.5, 6 орудий артдивизиона 10-й мбр были переброшены на открытые ОП в район [211] выс. 258.5, чем была ослаблена мощь огня и дезорганизовано управление.
3. Части 112-й тбр и 22-й тбр, производя перегруппировку в 4.00 11.07.43 г. без соблюдения маскировки, дали возможность противнику наблюдать перегруппировку»{175}.

Разведка «Великой Германии» зафиксировала сосредоточение танков и артиллерии в районе выс. 237.5. Эта ситуация резко изменила планы ее командования, боевая группа дивизии Хёйернляйна уже в 5.00 атаковала наши части от выс. 258.5 в направлении выс. 237.5. Первый удар пришелся по группе майора Посаженина, которая находилась в первом эшелоне обороны левого крыла группы А.Л. Гетмана. Ожесточенный бой, завязавшийся на левом фланге 1-й мбр и 22-й тбр, длился около часа, но превосходящие силы противника сдержать не удалось. Пробив брешь, «Великая Германия» двинулась к северным скатам выс. 237.6.

Получив сообщение о стремительной атаке соседа, генерал Вестховен выслал разведку для уточнения ситуации. После этого боевая группа 3-й тд также перешла в наступление вдоль западного берега Пены с севера на юг. Протаранив танками 6-го тп правый фланг 1-й мбр подполковника Ф.П. Липатенко, немцы с ходу вышли на левый фланг 10-й мбр полковника И.Я. Яковлева. Удар на обоих направлениях был сильным и неожиданным для советской стороны, артиллеристы и минометчики еще не смогли полностью подготовить позиции. Ночью и перед рассветом шел дождь, дороги развезло, поэтому часть орудий и минометов просто не доставили до указанного места. Через час после начала атаки 1/3-го мсб и 2/1-го мсб 6-й мсбр, которые были приданы 22-й тбр, оказались в кольце окружения в ур. Толстое. В то же время расчеты орудий артдивизиона 6-й мсбр, находившиеся на открытых огневых позициях южнее выс. 258.5, не растерялись и не дрогнули, несмотря на численное превосходство врага, продолжили вести огонь по танкам. Когда экипажи 22-й тбр полковника Н.В. Веденичева начали в беспорядке отходить в юго-западном направлении, за выс. 237.6, а танки Декера, выйдя во фланг батареям, начали давить орудия, артиллеристы, израсходовав весь боезапас, оставили ОП и через лес ур. Толстое стали пробиваться на запад, к своим. Тяжелая обстановка сложилась и северо-восточнее Березовки. Из донесения командира 10-й мбр: [212]

«...Противник к 5.00–6.00 11.07.43 г., подавив артиллерию и не встретив упорного сопротивления, прорвался по дорогам с выс. 258.5 в направлении отм. 237.6 и с Верхопенье на Березовку. В результате чего вышел к лесу севернее Березовка в расположение КП бригады, расстреливая последние в упор, нарушил управление, уничтожил средства связи и отрезал КП от частей. Из-за смены КП и НП в период атаки управление частями 10-й мбр восстановить не удалось, в дальнейшем противник продвигался в район обороны батальонов с тыла, нарушая огневую систему последних.
Находящийся в районе расположения 1-го мсб мой заместитель майор Башкатов принял решение на отход. Части, имея подавленную огневую систему и находясь под обстрелом с запада, востока, севера, неся большие потери в живой силе, материальной части и вооружении, начали отход на юг к переднему краю обороны, где также были встречены артиллерийским огнем противника. Майор т. Башкатов был убит, командир 1-го мсб тяжело ранен.
112-я тбр и 22-я тбр, минометный батальон 6-го тк не успели встать на ОП и закрепиться. Поэтому при наступлении противника упорного сопротивления не оказали и отошли, открыв фланги тылы боевых порядков 10-й мехбригады, дав возможность противнику выйти на огневые позиции минометов и артиллерии, подавить их, выйти в тыл обороны частей и нарушить всю огневую систему. Поэтому части 10-й мбр вынуждены были отходить и понесли большие потери в личном составе, материальной части и вооружении»{176}.

Около 6.00 боевая группа «Великой Германии» доложила, что выс. 237.6 взята с ходу, но это донесение оказалось преждевременным. После прорыва рубежа 1-й мбр и 22-й тбр на северных скатах этого холма неприятеля встретил мотострелковый батальон 112-й тбр и несколько танков 124-го тб, располагавшиеся южнее высоты. А на самом гребне окопался учебный батальон и два батальона 274-го гв. сп полковника И.М. Добрянского из 90-й гв. сд. В общей сложности находившиеся здесь подразделения были сравнимы по численности почти со стрелковым полком. Они-то и оказали боевой группе дивизии Хёйернляйна ожесточеннейшее сопротивление.

«Начавшийся дождь не дал возможности вести прицельный огонь по наступающему противнику, — писал полковник М.Т. Леонов, [213] — что дало ему возможность близко подойти к рубежу обороны батальона.
Личный состав батальона вел бой даже тогда, когда танки прошли через его боевые порядки, и уничтожал пехоту противника, отсекая ее от бронетехники. Только в 10.30, после того как был израсходован весь боекомплект и установлено, что подать его невозможно, батальон с боем стал пробиваться через боевые порядки противника в направлении села Красный Узлив».

Даже если бы и была возможность вести прицельный огонь, сдержать численно превосходящего противника экипажам 124-го тб не удалось бы. Утром батальон имел всего 2 танка Т-34 и 7 Т-70. Технику не успели окопать, поэтому после 2,5 часа боя в строю остались лишь одна «тридцатьчетверка» и две «семидесятки». Да и те с несколькими резервными снарядами.

Сломив сопротивление перед выс. 237.6, боевая группа «Великой Германии» овладела холмом, дальше двинуться не смогла. Еще 10 июля на южных подступах к этой возвышенности наши саперы создали обширное минное поле. В условиях слякоти его было трудно обнаружить, еще труднее обезвредить. Из-за низкой облачности 8-й ак бездействовал, поэтому уничтожить его бомбами, а заодно и разрушить позиции наших войск, которые держали подходы к нему под огнем, оказалось невозможным. Танки противника поставили огневую завесу и за дело принялись саперы. Это препятствие помогло отходившим с участка прорыва нашим частям собраться и оттянуло начало наступления бригады Декера с фузилёрским полком в глубь обороны 6-го тк, но ненадолго.

События утра 11 июля в полосе наступления ударной группы 48-го тк в его журнале боевых действий описаны следующим образом:

«В 05.40 «Великая Германия» боевой группой заняла выс. 237.6 на шоссе южнее ур. Толстое.
В 07.00 главные силы этой дивизии перешли в наступление. Слабая атака из леса юго-восточнее выс. 258.5 была отражена.
3-я тд выделила разведгруппу для разведки района в направлении на Березовку. Согласно разведданным, там сохраняются сильные позиции противника. В то время как 3-я тд в ходе атаки, начавшейся в 07.00, встретила ожесточенное сопротивление, «Великая Германия» предполагает, что противник западнее Березовки отошел в западном и северо-западном направлениях. [214]
Дождь, прошедший ночью, сильно размыл дорогу, что препятствует движению танков. Погодные условия не позволили использовать силы авиации.
10.00. Танковая бригада Декера с фузилёрским полком продвинулась дальше в южном направлении. Высота 237.6 была взята при ожесточенном сопротивлении врага. Танкам пришлось остановиться перед минным полем, которое протянулось около 1 км южнее выс. 237.6.
«Великая Германия» разминировала минное поле южнее выс. 237.6 и с боевой группой находится в 1,5 км западнее Березовки. По стремительно отступающим из Березовки в западном направлении вражеским частям был открыт огонь.
3-я тд также продвинулась на юг и располагается в 1,5 км южнее горизонтали 230. В 09.00 394-й грп от Сырцево выступил через р. Пена в западном направлении. Левый фланг полка, располагавшийся в Луханино, нанес удар по Шепелевке и вынудил противника отступить.
В 10.10 в ходе тяжелого боя была взята восточная часть Березовки. Танки 3-й тд, идущие с севера, должны остановиться у церкви в Березовке и ударить дальше в направлении села Спицин»{177}.

Таким образом, уже через пять часов после начала наступления боевые группы двух дивизий Кнобельсдорфа прорвались в глубину обороны войск А.Л. Гетмана и вышли в тыл, на коммуникации 90-й гв. сд. 3-я тд в утренние часы, несмотря на то что перешла в наступление позже, действовала более успешно относительно «Великой Германии». Связано это было с рядом объективных причин. Оборонявшаяся в полосе ее наступления 10-я мбр была атакована численно превосходящим противником сразу с двух сторон: 6-м тп с левого фланга (от выс. 243.0) и в центре мотопехотой 3-й тд, которая переправилась под прикрытием артполка в районе Сырцево. Ее рубеж бригады не был усилен бронетехникой. Кроме того, по приказу командира 6-го тк шесть 76-мм орудий артдивизиона из 11 имевшихся были переброшены в район выс. 258.5 и на весь 5-км участок обороны осталось 12 76-мм орудий и 27 ПТР. Из-за отсутствия ПТМ минирование на флангах не проводилось. Таким образом, недостаток противотанковых средств и отсутствие информации о положении на фланге корпуса привело к тому, что уже через четыре часа после начала наступления 3-я тд прорвалась примерно на 6 км в тыл 10-й мбр, овладела ее КП и восточной частью [215] Березовки. Но затем ситуация начала меняться в нашу пользу, у этого села немцы застряли надолго.

После захвата выс. 237.6 и прорыва боевой группы «Великая Германия» на пятачок между урочищами Суходол, Толстое и Березовка сопротивление советских частей не уменьшилось, а скорее, наоборот. На узком участке собралось значительное число войск, которые, находясь в подготовленных окопах, вели хотя часто и беспорядочный, но плотный огонь из всех видов вооружения. В этой ситуации главной ударной силой немцев стала бригада Декера. Но танки здесь использовать было сложно. Мешали глубокие заросшие овраги и обширные минные поля. Зная о минах, экипажи танков с большой нерешительностью атаковали узлы сопротивления, предпочитая с места вести прицельный огонь из орудий и пулеметов, поэтому атаки бригады часто оказывались малоэффективными.

Так, после донесения о прорыве гренадеров дивизии Вестховена в Березовку с востока полковник Декер попытался ударить через западные окраины навстречу 3-й тд, стремясь рассечь оборону села на две части, но танки встретили яростное сопротивление отошедших сюда батальонов 10-й мбр и 90-й гв. сд. Кроме того, по ее правому флангу из Красного Узлива был открыт сильный огонь артиллерии. Командир бригады развернул несколько «пантер» и двинул их на Красный Узлив с задачей: подавить позиции артиллеристов. Но маневр не удался. Из северо-восточного отрога ур. Суходол по флангам группы открыли огонь несколько боевых машин из 22-й тбр. Бригада «Великая Германия» напоминала медведя, который залез в улей и теперь уворачивается от туч пчел, то бишь летящих со всех сторон снарядов и пуль ПТР.

Советское командование с большой долей уверенности предполагало, что главные события развернутся именно на левом фланге 6-го тк. Поэтому И.М. Чистяков поручил подготовить и провести 11 июля контрудар силами 67-й гв. сд по правому флангу ударной группировки 48-го тк, рвущейся на юг. В приказе № 0071/оп, подписанном полковником А.И. Баксовым в 12.00 10 июля, ставилась следующая задача:

«...2. 67-я гв. сд с 5-м гв. мп, 314-м гв. мп. 493-м иптап, 869-м иптап, 496-м иптап с утра 11.07.43 г. переходят в наступление в направлении леса, севернее Верхопенье с задачей: уничтожить пехоту и танки противника, отвлечь противника от удара во фланг 90-й гв. сд»{178} [216]

После восемнадцатиминутной артподготовки в 6.00 дивизия перешла в наступление на позиции гренадеров «Великой Германии». Все три ее полка атаковали в направлении: курган + 1,8 — северная опушка леса, севернее Верхопенье — выс. 251.4. Но уже через некоторое время сильным прицельным огнем враг прижал стрелковые цепи к земле по всему фронту. Пехота не была поддержана танками. Дивизия полковника А.И. Баксова обладала значительными силами противотанковой артиллерии — три истребительно-противотанковых полка, но почти не имела гаубиц. Это не позволило подавить огневые точки немцев, которые использовали ДЗОТы наших захваченных рубежей. После часового боя полки были вынуждены перейти к обороне. Атака не имела существенных результатов и не оказала влияния на ход боев в районе ур. Толстое.

В излучине образовались три основных очага сопротивления советских войск: лесной массив ур. Толстое, район Березовки и лес, восточнее высот 258.5 и 237.6. Наиболее плотно немцы замкнули кольцо окружения вокруг третьего района. Он находился между смежными флангами боевых групп «Великой Германии» и 3-й тд. В лесистую балку, которая здесь проходила, отошла часть сил 1-й мбр, 6-й мсбр и 112-й тбр. Связь и управление в 1-й мбр, 6-й мсбр и 22-й тбр, которые подверглись наиболее сильному удару врага, были нарушены, их подразделения, израсходовав весь боезапас, примерно с 11.00 начали самостоятельно выходить из окружения в западном направлении, в основном к ур. Плотовая, а также в северо-западном — через балки у ур. Толстое к Новенькому. Значительное количество личного состава подразделений первого эшелона 6-го тк вместе с учебным батальоном 90-й гв. сд отошли в оба лесных массива ур. Толстое. Обнаружив это, немцы попытались взять эти районы в плотное кольцо, одновременно по ним было открыт плотный минометный и артогонь. Под его прикрытием бригада Декера настойчиво прорывалась в направлении Красный Узлив, чтобы обойти ур. Толстое с юга. В то же время фузилёрский полк, при поддержке нескольких танков бригады, начал обтекать урочище с севера, стремясь выйти к Новенькое. По донесению штаба 6-го тк, пять тяжелых машин, вероятно «пантеры», сумели приблизиться к селу на расстояние 300–400 м, но после того как наша артиллерия открыла огонь, они повернули назад.

Между 11.00 и 12.00 48-му тк удалось рассечь оборону в излучине на несколько частей. В этой ситуации А.Л. Гетман отдал приказ командирам 6-й мсбр и 1-й мбр об отходе на новый рубеж: [217] 2-я Новоселовка, выс. 208.0, выс. 222.8, ур. Кузнецово, но не поставил об этом в известность 10-ю мбр и 90-ю гв. сд, что привело к тяжелейшим последствиям для этих соединений.

Комкор правильно оценил ситуацию: держаться было уже нечем, но кольцо враг замкнул еще не полностью, поэтому было важно как можно скорее вывести войска. В этот момент в его резерве оставались лишь восемь танков, собранных на поле боя ночью и утром 200-й тбр. Он позвонил полковнику Н.В. Моргунову и приказал: атаковать пятью танками через выс. 240.4 в направлении северной окраины ур. Толстое, с задачей приостановить наступление мотопехоты противника. А одну «тридцатьчетверку» решил выслать в район хутора Долгого (южнее основного лесного массива ур. Толстое), чтобы хоть чем-то помочь пехоте, отходящей из района Березовки.

Около полудня в штаб 48-го тк стали поступать сообщения об отступлении значительных сил русской пехоты из излучины на запад. Из журнала боевых действий корпуса:

«Дальнейший удар по выс. 243.8 на Раково затягивался из-за сильно заминированного поля. В балках южнее Березовки позиции врага остаются сильными. Здесь и в западной части Березовки враг упорно и крепко держится в умело сооруженных землянках. Удар дивизии с запада из села Красный Узлив, а также с выс. 233.3 затрудняется фланкирующим огнем артиллерии. В полдень с целью овладения Березовкой ударом с запада введен 3-й грп. Сопротивление врага в ур. Толстое западнее выс. 258.5 тоже усилилось. Сообщение с тылом должно обеспечиваться через части фузилёрского полка «Великой Германии». Для взятия лесистых участков местности имеющихся сил недостаточно.
Даже если в районе Березовки уже сейчас сильные войска противника будут разбиты и взятие дуги на Пене принесет еще какие-то результаты, то, по, большому счету, уже сейчас следует признать, что долгожданное окружение русского танкового корпуса не удалось. Кажется, что главные силы этого корпуса отходят на запад и северо-запад»{179}.

После 14.00 организованная система обороны сохранилась лишь в районе Березовки и в самом селе, где дрались батальоны 10-й мбр и 90-й гв. сд. До наступления сумерек здесь шли очень ожесточенные и кровопролитные бои. Как свидетельствуют обнаруженные документы, ни одна часть не дрогнула [218] и не бросила своих боевых порядков, пока была возможность — дрались с врагом.

Немецкие танки несколько раз проходили село с севера на юг и с запада на восток, но сломить сопротивление бойцов полковников Яковлева и Чернова врагу не удавалось. Отсекая пехоту, воины гранатами, бутылками с зажигательной смесью и ПТР уничтожали вражескую бронетехнику. Противник очень высоко оценивал действия советских командиров тактического звена, их влияние на стойкость подразделений. Штабы дивизии 48-го тк доносили: там, где остались в живых командиры, русские дерутся фанатично, напористо, даже в безвыходном положении предпринимают контратаки и редко сдаются в плен. В документах корпуса встречается немало свидетельств стойкости наших войск:

«Чрезвычайно ожесточенный бой за Березовку 3-я тд совместно с «Великой Германией» вели до позднего вечера. Бункеры на южной окраине Березовки, державшиеся до последнего, были взяты с помощью штурмовых групп и танков типа «пантера». В западной части населенного пункта в ожесточенной борьбе объединились силы 3-й тд и «Великой Германии». Танковый полк «Великой Германии» взял выс. 243.8 и наспех ликвидировал минное поле южнее данной высоты. В село Чапаев была послана усиленная разведгруппа.
332-й пд (52-й ак) из-за сильного сопротивления противника не удалось форсировать реку у Раково. Дивизия обошла Алексеевку и в 16.00 на выс. 243.8 установила связь с передовым отрядом танковых частей «Великой Германии»{180}.

Упорно сражались советские войска и на других участках обороны в излучине. Были зафиксированы случаи, когда экипажи подбитых боевых машин 6-го тк сгорали, ведя огонь до последнего снаряда и патрона, красноармейцы и командиры бросались под гусеницы танков не только со связками гранат, но даже с противотанковыми минами.

Хочу подчеркнуть особую роль, которую сыграли в этот день при удержании рубежей на Пене и выходе 6-го тк из наметившегося котла подразделения 6-й мсбр полковника Елина. Утром части 332-й пд из района села Раково пыталась наступать в северном направлении навстречу боевой группе дивизии «Великая Германия». Однако, несмотря на все усилия, ей не удалось смять позиции 1/6-й мсбр (без двух рот), которые [219] прикрывали левый фланг 268-го гв. сп 90-й гв. сд. В 11.00, под угрозой выхода танков северной группы в тыл, батальон занял круговую оборону и лишь в 13.00, получив приказ, отошел на указанный ему новый рубеж. Столь же героически дрались бойцы 3/6-й мсбр в районе Чапаева и артдивизиона бригады в районе ур. Толстое.

Следует отметить, что, несмотря на высокие потери, понесенные дивизиями генерала Кнобельсдорфа, превосходство его войск над нашими в техническом отношении было очевидным. Значительно большее число радиосредств и автотранспорта в 48-м тк, чем в 6-м тк (не говоря уже о стрелковых дивизиях), и хорошо отлаженное взаимодействие командования танковых соединений с воздушной разведкой позволяло неприятелю действовать более оперативно, на опережение, применяя широкий маневр силами и огневыми средствами.

Перелом в пользу противника наступил сразу после 14.00. К этому времени ряд негативных моментов наложился один на другой, и положение в излучине Пены заметно обострилось. Во-первых, к полудню основная часть противотанковой артиллерии вышла из строя, а оставшиеся не имели снарядов. Почти полностью израсходовала боезапас и пехота. Значительная часть уцелевших подразделений начала использовать трофейное оружие и боеприпасы. Кроме того, немцы проделали несколько широких проходов в минных полях, после чего действовать танкам стало проще.

Во-вторых, не ожидая, пока противник замкнет кольцо окружения, командир 6-го тк взял на себя ответственность и отдал приказы: сначала около 12.00–6-й мсбр, 1-й мбр, а затем в 14.00 всем командирам своих бригад об отходе на рубеж: 2-я Новоселовка, Новенькое, выс. 250.0 (2,5 км юго-западнее с. Круглик). Подчеркну — только своим, то есть бригадам, входившим в состав 6-го тк по штату. Что же касается переданной ему штабом 1-й ТА в оперативное подчинение 10-й мбр, а также 90-й гв. сд, которую он себе подчинил еще 10 июля, то о них комкор забыл. Отводя свои соединения, А. Л. Гетман не удосужился поставить в известность об этом ни полковника И.Я. Яковлева, ни полковника В.Г. Чернова. Ни о чем не подозревая, их части продолжали драться, истекая кровью, повернувшись фронтом на север, северо-восток и восток против боевых групп «Великой Германии» и 3-й тд. А в это время, после отхода частей 6-го тк, из южной части леса ур. Толстое (6-я мсбр и 200-я тбр), ур. Суходол (22-я тбр и 6-я [220] мсбр) из Раково и Чапаев (1,3/6-й мсбр) танки бригады Декера прошли по дороге к выс. 243.8, где и соединились с разведотрядом 332-й пд. Тем самым враг полностью окружил их войска, сражавшиеся в районе Березовки. Одновременно основные силы боевой группы 332-й пд ударили в спину 268-му гв. сп 90-й гв. сд.

У А.Л. Гетмана была возможность до начала отхода 6-го тк поставить в известность о принятом решении командира 90-й гв. сд, КП которого находился в 5 км восточнее ур. Плотовая (где располагался штаб 6-й тк), а через него и командование 10-й мбр. Но Андрей Лаврентьевич этого не сделал. Он пошел по кратчайшему пути: прикрывшись войсками 6-й гв. А и 3-го мк, он отвел все свои соединения на новый рубеж. А «чужие» просто бросил на произвол судьбы, под танки 48-го тк. Из-за этого в плен попали несколько тысяч наших солдат и офицеров. Основная часть из 90-й гв. сд и 10-й мбр. Вот выдержка из донесения полковника В.Г. Чернова:

«...6-й танковый корпус снял свои части на фронте: отм. 222.0, высота в 1 км западнее Верхопенья и отвел на рубеж Новенькое, не предупредив дивизию и подчиненную ему 10-ю мехбригаду, занимавшую оборону на левом фланге дивизии. Левый фланг 10-й мехбригады и тыл дивизии оказались оголенными.
Более того, перед отводом частей 6-го тк в 20.00 10.07.43 г. командир 6-го тк через командира 22-й тбр сообщил о переходе 90-й гв. сд в подчинение командира корпуса. Однако не поставил меня в известность об отводе частей корпуса.
В 9.00 11.07.43 г. противник силой в 130 танков и свыше полка мотопехоты 3-й тд внезапно ударил по оголенному левому флангу и тылу дивизии и во взаимодействии с 332-й пд, наступающей с юга, расчленил части дивизии на изолированные участки, вышел на тылы и КП полков.
В результате ожесточенного боя на протяжении пяти часов были отбиты атаки противника. Части дивизии понесли большие потери в живой силе и матчасти.
В 14.00 11.07.43 г. я принял решение и отдал приказ на выход всей дивизии на рубеж: восточные скаты ур. Сухой Дол. Части дивизии согласно моему приказу к исходу дня заняли указанные им рубежи:
268-й гв. сп — северная окраина Чапаев, /иск./ роща в 1 км восточнее выс. 230; [221]
274-й гв. сп — роща в 1 км восточнее выс. 230.9, /иск./ Красный Узлив;
272-й гв. сп — фронтом на северо-восток Красный Узлив, восточная опушка рощи в 500 м южнее отм. 218.7.
Во время боев 11.07.43 личный состав дивизии вынуждался драться в сложных условиях окружения с превосходящими силами противника, при почти полном отсутствии противотанковых огневых средств, проявил особую стойкость и мужество. Так, например: 6-я батарея 193-го гв. ап, отражая атаку 30 танков прямой наводкой, уничтожила 12 танков, потеряв при этом всю материальную часть и весь личный состав. В стрелковых ротах бойцы вели борьбу с танками преимущественно гранатами и бутылками, ни единого случая не было самовольного ухода из траншей. В итоге боев за 11.07.43 уничтожено 20 танков противника и свыше двух батальонов пехоты»{181}.

В-третьих, в полдень произошло чрезвычайное происшествие, которое повлияло как на ход боевых действий в этот день, так и во многом на события 12 июля. Обратимся к документам. Из донесения инструктора политотдела 10-го тк капитана Юрченко:

«...11 июля 1943 г. в 12–13 часов начальник ПО 10-го тк полковник Малинин Федор Федорович{182} отправился на машине в расположение 183-й тбр (район южнее Курасовка). На автомашине находились с ним вновь назначенный начальник штаба 183-й тбр майор Князев, следователь Лернер и шофер Коваленко (в корпусе служит с момента его организации).
В 14.00 11.07.43 г. стало известно, что полковник Ф.Ф. Малинин, майор Князев убиты, следователь пропал без вести (по всей вероятности тоже убит), шофер Коваленко ранен. Расследованием установлено. В пути полковник Малинин ориентировал карту. Последний раз ни<...>на дороге остановил автомашину, как объяснил шофер, и по карте провел маршрут следования. В этот момент метрах в 30–50 от машины из траншей и окопов показались немцы, все из машины стали выскакивать. [222] Как заявил шофер Коваленко, тут же были убиты полковник Малинин и майор Князев, следователя шофер не заметил и куда он делся, он не знает, видимо, тоже был убит. Причем шофер Коваленко заявил, что якобы полковник Малинин крикнул: «Я убит». Можно предположить, что некоторые из них были тяжело ранены. Шофер Коваленко, раненый, выскочил на другую сторону и пополз по рву, отполз метров 800, откуда добрался до танкистов 186-й тбр.
Немедленно на место происшествия были высланы танки. Там оказались немецкие траншеи и расположено до 20 противотанковых орудий. Двумя танками смяли два орудия и до 50 фрицев, однако тел полковника Малинина, майора Князева и следователя там уже не было, не было и подбитого автомобиля.
Перед отправкой танкистов для розыска тел пострадавших товарищей командир корпуса генерал-лейтенант т/в т. Бурков приказал — за найденные тела убитых или раненых товарищей Малинина, Князева и Лернера танкисты будут награждены. Танкисты выполняли задачу действительно отважно, возвратившиеся танки были в фрицевской крови и остатках их трупов, однако тел погибших товарищей найти танкистам не удалось.
При полковнике Малинине были: карты, приказ командира корпуса № 039 от 11.07.43 г. и по тылу № 1 от 11.07.43 г.»{183}.

Следы этого происшествия мне удалось обнаружить в документах 48-го тк. Судя по немецким данным, офицеры 10-го тк сбились с пути и попали в засаду, устроенную разведбатальоном 11-й тд. Вот цитата из журнала боевых действий корпуса:

«Разведывательный батальон 11-й тд подбил 3 русских дозорных машины, которые, очевидно, сбились с пути. В машинах находилось много высокопоставленных русских офицеров, среди них был исполняющий обязанности командира 10-го танкового корпуса. Сопровождающие его офицеры погибли в бою. Были добыты очень важные карты. Из бумаг и показаний пленных следовало, что 10-й танковый корпус с тремя танковыми бригадами и одной механизированной бригадой направляются в район западнее шоссе. Эти части намереваются помешать нам нанести удар в направлении на Верхопенье, зайдя с фланга. Таким образом, оборона флангов корпуса приобрела повышенное значение. Стало очевидно, что необходимо как можно скорее установить связь с 52-м [223] армейским корпусом и полностью овладеть Березовкой, чтобы как можно более сильные части «Великой Германии» и основные силы 3-й тд освободились для наступления в северном и северо-западном направлении»{184}.

То, что начальник политотдела 10-го тк сбился с дороги, — факт бесспорный, это признают обе стороны. Однако следует подчеркнуть: в засаду офицеры попали на территории, занятой своими войсками. В этой связи нельзя не признать, что в ряде случаев тактическая разведка 4-й ТА работала эффективнее, чем Воронежского фронта. За всю оборонительную операцию разведподразделениям Воронежского фронта не удалось захватить офицера противника выше, чем командир танковой роты. Но даже этот эпизод произошел на поле боя, когда его танк подбили. В то же время немцы воровали наших комбатов и старших командиров корпусного звена из землянок и автомашин в собственном тылу.

Захваченные документы штаб 48-го тк анализировал всесторонне. Командование корпуса, увидев на боевой карте полковника Ф.Ф. Малинина расположение не только бригад 10-го тк, но и соседних соединений, быстро оценило степень грозящей опасности флангам и тылу «Великой Германии» и 3-й тд. Поэтому сразу же на правый фланг корпуса выдвинули противотанковую артиллерию, генералам Хёйернляйну и Вестховену было приказано как можно быстрее завершить разгром русских и к полуночи начать рокировку своих дивизий на север и северо-запад.

Через некоторое время боевым группам «Великой Германии» и 3-й тд, действовавшим в районе ур. Толстое, Березовка, Раково, поступило распоряжение: не ввязываться в затяжные бои с русскими, засевшими на подготовленных позициях, а, выставив заслоны, продолжать локализацию крупных очагов сопротивления, в первую очередь в районе Березовки, и теснить врага в направлении Новенькое, 1-я Александровка. А после наступления сумерек приступить к передаче рубежей.

Участники тех боев вспоминали, что между 15.00 и 16.00 нажим немцев на Пене начал заметно возрастать. К этому моменту вся тяжесть боев легла на 10-ю мбр и 90-ю гв. сд. Из-за их ожесточенного сопротивления план по смене «Великой Германии» казался ее командованию трудновыполнимым. В штаб 48-го тк начали поступать сообщения из соединений [224] Хёйернляйна и Вестховена, в которых выражались сомнения по поводу возможности до конца дня 11 июля сломить сопротивление русских и подавить их основные очаги сопротивления. Но Кнобельсдорф в этом вопросе был неуклонен. Из журнала боевых действий 48-го тк:

«Вечернее положение показало, что на участках леса по обеим сторонам дороги у высот 258.5 и 237.6, особенно в ур. Толстое, еще сильны позиции врага. Там идет всесторонний обстрел, стреляют также из противотанковых пушек и минометов.
На выс. 247.0, южнее Круглика, разведывательный батальон дивизии «Великая Германия» был вынужден стремительно отступить, будучи атакованным многочисленными танками. Гренадерский полк защищается от сил противника, хорошо укрепивших свои позиции в Калиновке.
В 21.00 командование корпуса приказало еще сегодня частями «Великой Германии» освободить ур. Толстое, в то время как 3-й тд предстоит очистить от противника участок леса, восточнее дороги. Командир дивизии «Великая Германия» сомневается в том, может ли быть еще сегодня освобожден необъятный район ур. Толстое»{185}.

Приказ Военного совета 1-й ТА об отходе 6-го тк на новые рубежи поступил примерно в 15.30. А уже в 16.30 подписывается корпусной приказ № 14, в котором ставилась следующая задача: сдерживая противника, к 18.00 выйти на рубеж: 2-я Новоселовка, выс. 208, выс. 222.8, западная окраина Новенькое, выс. 250.0. По сути, это не было приказом на отход из полуокружения, каковым он являлся на момент подписания. Так как документ был доставлен первому из двенадцати адресатов лишь в 18.00, когда бригады 6-го тк, кроме 10-й мбр, находились вне кольца. Тем не менее для А.Л. Гетмана этот документ имел важное значение. Во-первых, он указывал новый рубеж обороны корпуса, что на тот момент было первостепенно. Во-вторых, формально закрепил распоряжения, отданные комкором в 12.00 и 14.00 об отходе своим бригадам. Подчеркну — формально. И, в-третьих, прикрыл то, как он до этого вытягивал из котла свои войска, «забыв» при этом поставить в известность два соседних соединения. Ведь в приказе № 14 упоминались все соединения, в том числе и две бригады 3-го мк. Не было лишь 90-й гв. сд, да она никогда корпусу и не подчинялась. Распоряжение А.Л. Гетмана, переданное [225] полковнику В.Г. Чернову вечером 10 июля, очень похоже на вымысел, который был призван прикрыть войска 6-го тк в случае их отхода. Что же будет с дивизией потом, генерала не интересовало, с этим пусть разбирается И.М. Чистяков.

Согласно донесению штаба 6-го тк № 149, его бригады сосредоточились в указанных им районах между 18.00–20.00. На самом деле все было иначе: почти все бригады вышли из кольца к 16.00, кроме двух рот 6-й мсбр, окруженных и почти полностью уничтоженных в ур. Толстое. Об этом свидетельствует ряд документов, в частности донесение 112-й тбр № 245{186}.

Войска 6-го тк уже к 13.00 начали выходить на новые рубежи, а 10-й мбр и 90-й гв. сд никто никаких приказов так и не отдал. Комдив В.Г. Чернов сам принял решение об отходе в 14.00, но оно не дошло до большинства батальонов и рот. Линии связи намотали на гусеницы вражеские танки, прорвавшиеся к КП дивизии и полков, вышли из строя и радиостанции. Выход оставался один — делегаты связи. Кто остался в живых — тот приказ донес, благодаря им, да тем командирам, кто взял на себя ответственность и начал выводить свои подразделения без приказа, из кольца смогли вырваться около 1800 воинов 90-й гв. сд.

В 20.00 11 июля генерал-майор А.Л. Гетман донес о месте сосредоточения и состоянии войск:

«3. 6-я мсбр — занимая оборону в прежнем районе: Чапаев, Раково, Шепелевка, Спицин, сдерживала противника, не допуская его прорыва в северном и северо-западном направлениях. С 12.00 приказом начала плановый отход на главный оборонительный рубеж: 2-я Новоселовка, выс. 208.0, выс. 222.8, ур. Кузнецово. 2-й мспб и артдив бригады в оперативном подчинении 22-й тбр в район выс. 243.0 усиливал и прикрывал выдвижение бригады с севера.
4. 112-я тбр, занимая оборону: /иск./ Спицин, Сырцево, Березовка танками в составе: Т-34/76, Т-70–9 в район выс. 243.0, ур. Толстое, с 5.00 вела тяжелые оборонительные бои с танками противника, усиленными артштурмами, огнем артиллерии и минометов, не допускала прорыва противника в южном и юго-западном направлениях. Танков на ходу: Т-34–1, Т-70–2.
5. 22-я тбр — занимая оборону по западному берегу реки Пены, /иск./ Сырцево, /иск./ Верхопенье, мотострелковым батальоном и взводом танков, не допустила прорыва противника в западном направлении. Бригада с приданным стрелковым [226] батальоном 6-й мсбр и своими танками в составе: Т-34–6, Т-70–2, Т-60–4 занимала оборону севернее леса, что в 3 км севернее Березовки, ведя упорные бои с танками и пехотой противника, сдерживала и не допускала прорыва в южном направлении. Танков на ходу: 3 Т-34, 5 Т-70, 3 Т-60.
6. 200-я тбр, занимая оборону выс. 243.0, ур. Толстое, в составе боеготовых танков: 5 Т-34, 2 Т-70, 1 Т-60 с 5.00 вела тяжелые оборонительные бои с танками и пехотой противника, отбивая атаки танков, сдерживая и не допуская прорыва его в южн. и юго-зап. направлениях. Танков на ходу: Т-34–3, Т-70–5, Т-60–2.
Корпус, ведя тяжелые оборонительные бои с превосходящими силами в танках и пехоте противника, понеся большие потери в танках, артиллерии и личном составе, с 17.00, производя перегруппировку войск с приданными частями, стал выходить на рубеж: 2-я Новоселовка, выс. 268.0, выс. 222.8, зап. окр. Новенькое, выс. 250.0, увязывая вопросы взаимодействия с частями 40-й А, 184-й сд и 10-го тк»{187}.

Несмотря на то что 6-я мсбр находилась на острие ударов, благодаря своевременно принятому решению на отход соединение понесло относительно невысокие потери. Согласно ее отчету, было потеряно 473 человека, 11 76-мм орудий, 2 45-мм ПТО, 2 37-мм орудия, 42 станковых пулемета, 127 автоматов, 134 винтовки, 2 82-мм и 120-мм миномета и 17 автомашин{188}. Минимальный урон был нанесен и танковым бригадам: в 200-й тбр были подбиты 2 Т-34 и потеряно 19 человек, в танковых батальонах 112-й тбр — сгорело и подбито 3 Т-34, 5 Т-70, убито — 10 человек, ранено 4, в иптаб: раздавлено 3 76-мм ПТО, пропало без вести 14 человек. Мспб 112-й тбр, одним из первых попавший под удар бригады Декера, понес более значительные потери. А вот цитата из донесения полковника В.Г. Чернова о состоянии 90-й гв, сд на утро 12 июля:

«В стрелковых ротах дивизии оставалось по 3–5 человек. В боевых частях дивизии осталось всего личного состава 1733 человека, в том числе в стрелковых батальонах 388 чел., орудий ДА — 11, ПТР — 35, орудий ПА — 1, станковых пулеметов — 0, орудий ПТО — 3, ручных пулеметов — 15, автоматов — 323, винтовок — 322, минометов: 50-мм — 2, 82-мм — 7» {189}. [227]

Приведенные цифры не требуют комментария. Но, думаю, для читателя будет небезынтересен взгляд с другой стороны. Поэтому для полноты картины приведу выдержку из журнала боевых действий 48-го тк. Она свидетельствует как о трагедии, так и о мужестве и жертвенности наших воинов:

«На левом фланге корпуса в ходе ожесточенной борьбы, продолжавшейся до самого вечера, была освобождена Березовка, а также участок южнее, вплоть до высот на р. Пена. Была установлена связь с 332-й пд, все было готово, чтобы сменить части 3-й тд.
Число добытых трофеев, также, как количество пленных и убитых, очень велико. Балки южнее Березовки усыпаны большим количеством легкого оружия. По имеющимся данным, в ходе окружения противника западнее Пены в районе Верхопенье — Березовка враг понес следующие потери в людях и технике: пленных и перебежчиков — 4800 чел., убитых — 1371 чел., 173 танка, 18 орудий, 74 противотанковые пушки, 118 минометов, 273 пулемета, 147 пистолетов-пулеметов, 20 самолетов.
Эти успехи были достигнуты в ожесточенной борьбе с противником, который, на отдельных участках фронта, частично избегал взятия в плен путем самоуничтожения. Наряду с разгромом по одной танковой бригаде 3-го механического корпуса и 6-го танкового корпуса, в расчет можно принять также уничтожение мощных сил пехоты»{190}.

Указанные в документе цифры потерянных танков — это вся бронетехника, которая была подбита за шесть суток боевых действий в трех танковых бригадах 6-го тк, двух танковых полках мехбригад 3-го мк и 60-го тп. При выходе из окружения почти весь ремонтный фонд пришлось бросить на территории, занятой врагом.

Что же касается указанных самолетов, то, вероятно, это общее число сбитых машин. Кроме того, в излучине Пены находились два полевых аэродрома 2-й ВА, возможно, на них противник уничтожил или захватил несколько самолетов.

Хоть расследование происшедшего проводилось, но тяжелых последствий командир 6-го тк сумел избежать. По крайней мере, обнаружить какой-либо документ о наложении на него взыскания пока не удалось. Неуведомление соседа в ходе боя о своих действиях было явлением настолько распространенным, [228] что хотя и считалось серьезным нарушением устава, но, как правило, дальше ругани в адрес виновника да постановки на вид дело не доходило. За исключением тех, где масштабы происшествия были очень значительны. Разгром же дивизии соседней армии, похоже, под этот критерий не подходил. В случае с А.Л. Гетманом, вероятно, сработал уже упоминавшийся принцип «скрыть ЧП, чтобы не легло пятно на армию». Лишь в докладе старшего офицера Генштаба в 6-й гв. А подполковника Шамова честно указаны причины случившегося:

«...В боевых порядках армии действовала 1-я танковая армия, но штабы армий не стремились к получению постоянной взаимной информации, в результате взаимодействие пехоты и танков было недостаточным. Все карты оперативного отдела штаба 6-й гв. А не имели боевых порядков 1-й танковой армии, поэтому затруднялось обеспечение стыков между соседними соединениями и даже приводило к напрасным жертвам. Так, 11.7 командиром 6-го тк была отведена 1-я механизированная бригада, из-за чего открылся левый фланг 90-й гв. сд. Ни штаб армии, ни штаб корпуса, а также штабы 1-й мбр и 90-й гв. сд друг друга об этом не поставили в известность для принятия соответствующих мер, в результате противник, выйдя в тыл 90-й гв. сд, создал для дивизии исключительно тяжелое положение»{191}.

На относительно небольшой территории, изрезанной балками, оврагами, заросшими деревьями, было рассеяно несколько тысяч человек с оружием. Это беспокоило немецкое командование. Поэтому уже во второй половине дня 11 июля, когда еще шли ожесточенные бои в ур. Толстое и не был полностью взят опорный пункт наших войск — Березовка, в каждой из двух вражеских дивизий, действовавших в излучине, были созданы специальные группы для уничтожения попавших в кольцо. Одну из них частично истребила проникшая в тыл 48-го тк разведка 67-й гв. сд. Вот описание этого поединка из журнала боевых действий гвардейской дивизии:

«18.00. Группа разведчиков 15 человек под командой гв. старшего сержанта тов. Бородина проникла в тыл противника и организовала засаду. Из оврага двигалось до 30 солдат противника, вооруженных автоматами и пулеметами. Бородин приказал своим бойцам выждать, когда немцы подойдут поближе, и тогда открыть огонь. [229]
Когда немцы подошли уже совсем близко, Бородин дал сигнал открыть огонь. Немцы были ошеломлены неожиданностью, побросали пулеметы и стали бежать. Разведчики вслед убегающим немцам открыли огонь, гвардии красноармеец Коровин выскочил из засады и стал бежать наперерез немцам. Вскоре он настиг одного солдата и взял его в плен. Другие бойцы взяли еще двух пленных. В результате перестрелки было убито 10 солдат противника. Разведчики, собрав брошенные немцами автоматы и ручной пулемет, вернулись в роту без потерь.
Пленные принадлежали дивизии «Великая Германия». Они показали, что их дивизия понесла большие потери, что их группа имела задачу расстреливать красноармейцев, выходящих из окружения»{192}.

Сравнивая реальное состояние войск, дравшихся на правом крыле 1-й ТА и 6-й гв. А, с теми силами и средствами, которые были выделены 48-м тк для их уничтожения, надо признать: группа А.Л. Гетмана и 90-я гв. сд полностью выполнили поставленную перед ними задачу, до последней возможности удерживали в течение шести суток свои рубежи. Особенно стойко и мужественно дрались их бойцы и командиры в тяжелейших условиях 10 и 11 июля. Испытывая недостаток в самом необходимом — вооружении и боеприпасах, они почти на трое суток приковали к себе основные силы одного из двух ударных соединений 4-й ТА противника. Это оказало значительное влияние на действия всего 48-го тк. Без поддержки мд «Великой Германии» и 3-й тд в течение двух суток продолжала топтаться на месте и 11-я тд. [230]

Дальше