Содержание
«Военная Литература»
Военная история

9 июля. Время менять планы

На 9 июля перед Готом по-прежнему стояла главная задача: разгромить танковые соединения русских перед фронтом 48-го тк, 2-го тк СС и сомкнуть их фланги, создав сплошной фронт прорыва. При этом было важно оттеснить русских с [825] прохоровского направления как можно дальше на север. Без достижения этих целей он не видел никакой возможности двигаться дальше на северо-восток. Первая попытка решить проблему смежных флангов корпусов провалилась 8 июля. Русские дополнительно ввели в бой значительные подвижные резервы на глубоком правом крыле Хауссера и, нанося ими сильные удары, не позволили ни на одном из участков достичь заметного успеха. Хотя врагу и был нанесен значительный урон, только командир 2-го тк СС сообщил об уничтожении 121 танка, тем не менее русским удалось не допустить и прорыва обороны, и разгрома своих войск. Отвоеванную двумя дивизиями СС территорию вновь пришлось оставить к исходу дня. Лишь корпус Кнобельсдорфа хотя и медленно, но двигался вперед. Однако он один переломить ситуацию был не в состоянии.

Таким образом, ударный клин армии хотя и глубоко вошел в оборонительную систему врага, но, по сути, продолжал топтаться на одном месте в огненном полукольце и перспективы, особенно если учесть провал наступления 9-й А, были явно неутешительные. Командующий 4-й ТА, отмечая высокую активность русских танковых соединений и систематическое усиление рубежей перед фронтом его армии, считал: в ближайшее время необходимо учитывать реальную возможность того, что Советы{777} попытаются окружить ее боевой клин. Конфигурация фронта для этого была очень удобной. В журнале боевых действий 48-го тк за 8 июля отмечено:

«Вечером авиаразведка сообщает о большом скоплении танков в глубине вражеской обороны перед восточным флангом танкового корпуса СС, перед фронтом танкового корпуса СС и 48-го тк и, на западном фланге, перед 52-м ак до Дмитриевки.
Перед корпусом 30–40 танков по фронту, 80 танков северо-западнее Верхопенье и 35 танков у Сырцево. У Дмитриевки, на фланге 52-го ак, тоже около 50 танков. Высокая концентрация сил на флангах указывает на стремление противника окружить весь клин войск, участвующих в операции «Цитадель»{778}.

После стремительного рывка в первые двое суток ситуация на участке корпуса СС складывалась очень неудачно. Сильное, подготовленное соединение быстро теряло ударную мощь уже на первых двух позициях врага, отражая многочисленные танковые атаки. Неудачи АГ «Кемпф» и сильное [826] давление русских на флангах заставили Хауссера не только обороняться, но и даже отходить. Поэтому 9 июля его ударной группе пришлось начинать все заново. Готовясь к запланированному удару на Прохоровку, Гот понимал, что без усиления боевого клина 2-го тк СС ожидать от него существенных результатов не следует. Поэтому было решено провести перегруппировку, выведя в центр боевых порядков корпуса дивизию Виша. Гот рассчитывал, что в течение 9 июля Хауссеру все-таки удастся оттеснить врага за линию Кочетовка — Сухо-Солотино, а мд «Мертвая голова» тем временем сумеет форсировать Псел и создать плацдарм на его правом берегу. Это позволит более уверенно осуществлять намеченный рывок на восток.

В ночь на 9 июля командующий армией внимательно следил за сменой войск на правом крыле Хауссера. К утру мд «Мертвая голова» должна была полностью передать участок на Липовом Донце 167-й пд (без одного полка и артдивизиона) и выйти к излучине Псела. Следовательно, на глубоком правом фланге корпуса оборону должны будут удерживать основные силы 167-й пд и мд СС «Дас Райх», а его клин, состоявший до этого только из боевых групп «Лейбштандарт» и «Дас Райх», получит мощное подкрепление — целую дивизию.

Вечером 8 июля генерал-полковник Г. Гот подписал важный для понимания дальнейших событий документ — приказ по армии № 4. В нем ставилась задача всем трем корпусам армии, но особенно интересный пункт, касавшийся 2-го тк СС. Ударной группе Хауссера, которая теперь состояла из дивизий «Лейбштандарт» и «Мертвая голова», предстояло решить очень непростую задачу, над которой корпус бьется уже два дня, — смять рубеж 31-го тк и отбросить его за реку Солотинка. Это должно существенно уменьшить угрозу смежным флангам обоих корпусов и расширить коридор прорыва на прохоровском направлении. После чего 2-й тк СС должен был повернуть на восток — непосредственно к Прохоровке. В 21.20 8 июля этот приказ поступает в войска. Вот его основные пункты:

«1) 8.7 неприятельская 1-я танковая армия начала концентрическое наступление — 2-й и 5-й гвардейские танковые корпуса с востока, III механизированный корпус с севера, 6-й танковый корпус с запада и севера. Благодаря образцовому поведению войск нам удалось наступление II гвардейского танкового корпуса отразить, отражение атак 5-го гвардейского танкового корпуса еще продолжается. 3-й механизированный корпус можно считать потрепанным.
2) 4-я ТА, прикрыв восточный фланг, уничтожит 9.7. врага в районе северо-восточнее Берегового и подготовит охват с [827] севера 6-го гвардейского танкового корпуса на западном берегу Пены.
3) 2-й тк СС уничтожит врага в районе северо-восточнее Берегового и овладеет восточным берегом Салотинки по обеим сторонам Кочетовки. Для этого сосредоточить все силы, имеющиеся на 9.7. Против наступающего со стороны Прохоровки неприятеля корпус остается 9.7. в обороне. Затем корпус подготавливается 10.7. выступить в направлении Прохоровки. Дивизион штурмовых орудий дивизии «Мертвая голова» остается в подчинении 167-й пд.
4) 48-й тк наносит удар сильным правым флангом по обеим сторонам дороги Яковлево — Обоянь на север, отбрасывает противостоящие ему танковые силы неприятеля к Пселу и овладевает грядой высот между Кочетовкой и севернее Новоселовки. Затем корпус держит себя в готовности разгромить путем охвата стоящий на западном берегу Пены 6-й гвардейский танковый корпус. Продвижению через Пену на восток надлежит воспрепятствовать.
5) 52-й ак держит под обстрелом крупными силами артиллерии неприятеля вблизи и южнее Березовки. Корпус принимает все меры, чтобы подготовиться к атаке через Пену на отрезке Алексеевка — Завидовка, с тем, чтобы иметь возможность выступить по приказу командования армии, после того как обозначится успех охватывающего маневра 48-го тк.
6) Линии разграничения:
а) между 2-м тк СС и 48-м тк: до Покровки как ранее, затем Береговой — Сухо-Солотино (2-й тк СС) — северная окраина населенных пунктов на участке Салотинки.
б) между 48-м тк и 52-м ак: до Черкасского как прежде, далее северо-северо-восточная (?) окраина Алексеевки — West an Westrand (?) — Березовка»{779}.

В этом приказе ясно прослеживается смена ориентиров. Немецкое командование, возможно пока только на уровне армии, уже потеряло веру в успешное завершение обоих этапов операции «Цитадель» и стремится подстраховать себя на случай ее прекращения и возможного отвода войск на исходные позиции. Оно пытается добиться хотя бы уничтожения находившихся перед ее фронтом советских подвижных резервных соединений, понимая, что, сохрани они свою боеспособность, вывести ударный клин 4-й ТА без высоких потерь из того капкана, в котором она оказалась после четырех суток наступления, будет невозможно. Для этого Хауссер и Брейт получают задачу: сосредоточенными ударами в направлении Прохоровки окружить войска 69-й А, находящиеся между их флангами. [828] Одновременно такую же задачу — снять угрозу правому крылу армии получают Кнобельсдорф и Отт. Их дивизии должны вытеснить 6-й тк и часть сил 6-й гв. А, находившиеся на рубежах вдоль Пены, на запад.

И Манштейн, и Гот понимали: эти планы потребуют достаточно много времени (по крайней мере, не одни сутки — это видно из боевых приказов корпусам), напряжения всех сил, а учитывая опыт прежних дней, соединения 4-й ТА и АГ «Кемпф» могут понести такие потери, после которых наступать на Курск будет просто нечем. Вероятно, рассчитывали на два варианта. Если план будет реализован, потери русских окажутся значительно выше, чем своих войск, учтя столь значительные успехи, Гитлер даст разрешение на ввод в прорыв резервного 24-го тк генерала Неринга. Если же разгромить противника на флангах не удастся, силы ГА «Юг» будут на исходе, а вопрос о резервах отпадет сам собой, все равно русские окажутся значительно обескровлены, следовательно, отводить боевые соединения на исходные позиции будет значительно проще. Таким образом, шаги, предпринятые советским командованием в предыдущие дни по блокированию прорвавшегося в глубь обороны Воронежского фронта ударного клина ГА «Юг», полностью достигли своей цели. Возможно, вечером 7 июля командование противника, передавая 30% сил 8-го ак в ГА «Центр», еще надеялось, что это поможет двинуть 9-ю А Моделя вперед и тем самым удастся выправить общую ситуацию с наступлением. Теперь же высокие потери в корпусах 4-й ТА, неясная перспектива с прорывом рубежей в полосе АГ «Кемпф» и появление перед фронтом ГА «Юг» значительных советских танковых резервов заставили серьезно задуматься не о решительном рывке к Курску, а над тем, как в ближайшее время с меньшими потерями для себя выйти из этой кровавой авантюры с помпезным названием — «Цитадель».

Исходя из полученных распоряжений к вечеру 8 июля, штабы соединений 4-й ТА приступили к планированию боевых действий войск на 9 июля. План Кнобельсдорфа состоял из двух частей:

«1-й этап. Корпус 11-й тд и дивизия «Великая Германия» наступают на север по обе стороны шоссе до развилки дорог у высоты 260.8. Выступить одновременно в 5.00.
Первая цель: для 11-й тд — овладеть высотами у Ильинского,
для «Великой Германии» — овладеть северной частью Верхопенье,
для 3-й тд — зачистка северо-западной и западной части Луханино до Шепелевки.
2-й этап. После достижения высот по обе стороны Ильинского [829] 11-я тд переходит здесь к обороне. В это же время «Великая Германия» с боевой группой 11-й тд поворачивают на запад, с целью достичь высот севернее хутора Долгого, и соединяются там с 332-й пд (52-го ак), которая переправляется у Завидовки.
3-я тд вместе с «Великой Германией» принимает участок Пены от Шепелевка до Верхопенье и занимает танками переправу у Сырцево и исходные позиции для наступления на Березовку.
Осуществление завтра второго этапа вызывает большие сомнения, потому что первый этап для 11-й тд и «Великой Германии» при наличии ожесточенно сражающегося противника является очень трудной задачей.
3-я тд также должна принимать участок до северной части Верхопенье и, имея в виду наличие врага на господствующих высотах западнее и севернее Пены, одновременно перегруппироваться и перейти в наступление для овладения переправой.
Командующий армией указал и подчеркнул, что армия ни в коем случае не настаивает, чтобы разворот корпуса на запад начался уже завтра. Главная задача нанести мощный удар и захватить высоты на север. Если 11-я тд самостоятельно не прорвется до Новоселовки, то «Великая Германия» должна ей помочь. Корпус не должен быть растянут, цели необходимо добиваться планомерно, одну за другой.
После предварительной ориентировки в дивизии направляется приказ корпуса, подготовленный в русле распоряжений армии. Корпус устанавливает задачу дня — выход на линию: выс. 235.9 (северо-западнее Кочетовки) — выс. 248 — севернее выс. 260.6 — выс. 232.8. В исключительном случае следует указанную линию усилить сильным подвижным резервом. Приступить к выполнению задачи (11-й тд — захват высот у Ильинского, «ВГ» — северной части Верхопенье) в 5.00.
Вся артиллерия, подчиненная 122-му арткомандованию, выдвигается на участок севернее Сырцево и занимает такие позиции, чтобы они позволяли поддерживать как наступление корпуса на север, так и действия на участке 3-й тд на запад и северо-запад.
8-й авиакорпус будет поддерживать сильными соединениями наступление на север и на западном фланге»{780}.

К полуночи получают приказы и дивизии 2-го тк СС. Хауссер ставит следующие задачи своим соединениям:

— «Дас Райх» и 167-й пд — удержать занимаемые рубежи;

— «Мертвой голове», передав участок обороны 167-й пд, к [830] рассвету сосредоточиться в районе Озеровский, после чего двумя полковыми группами перейти в наступление на Грезное и х. Веселый и далее в направлении Кочетовки. Цель дня — полный захват Кочетовки и создание плацдарма на правом берегу Псела в районе Красного Октября;

— «Лейбштандарт» — одной полковой группой, при поддержке танков, ударить через Большие и Малые Маячки в направлении реки Солотинки, вновь овладеть х. Рыльским и далее двигаться на Сухо-Солотино. После взятия этого села закрепиться на его северных окраинах. Достигнув этой цели, дивизия, если будет необходимость, должна развернуться на восток и помочь боевой группе мд СС «Мертвая голова».

* * *

Главная задача Воронежского фронта на 9 июля принципиально не изменилась, по-прежнему стояла задача удержать войска ГА «Юг» в системе второго оборонительного рубежа и как можно больше ослабить их ударные соединения — танковые дивизии. Основные пункты плана мероприятий по дальнейшему проведению оборонительной операции Н. Ф. Ватутин изложил в ночь на 9 июля, в ходе переговоров с командирами отдельных танковых корпусов, тогда же он и определил каждому из них цель дня. Несмотря на то что в его распоряжении и находились в полной боевой готовности два свежих танковых соединения и корпус полковника A. C. Бурдейного, полностью сохранивший свою боеспособность, командующий фронтом был вынужден отказаться от активных действий сильными танковыми группировками. Причина этого — тяжелое положение в 1-й ТА, ее войска были сильно обескровлены. На обояньском направлении, где действовало мощное вражеское соединение, у М. Е. Катукова силы были на пределе. Мехкорпус С. М. Кривошеина был разбит и был в состоянии выполнять лишь вспомогательные задачи, да и то недолго. Группа танковых бригад Д. Х. Черниенко — именно так, наиболее точно, можно было назвать в этот момент 31-й тк — тоже оказалась существенно ослаблена. Единственным полнокровным соединением оставался корпус А. Л. Гетмана. Но он находился в первом эшелоне и являлся основой обороны по рубежу Пены.

Основные решения Н. Ф. Ватутина по укреплению обороны фронта на принятые вечером 8-го и в ночь на 9 июля касались прежде всего создания второго рубежа 1-й ТА и усиления наиболее уязвимых участков первого эшелона на фронте 1-й ТА и 69-й А. По мнению командующего фронтом, в полосе Катукова таковым являлся район Верхопенье — Красная Поляна. Здесь было сосредоточено большое число частей и соединений, [831] но все они были значительно потрепаны. Если давление неприятеля будет по-прежнему столь мощное, как и прежде, а разведка доносила о возможной переброске сюда дополнительных резервов, то оборону здесь удержать не удастся. Поэтому он и направил сюда для занятия третьего оборонительного рубежа 309-ю сд. Она должна была оседлать шоссе Белгород — Курск за позициями 3-го мк. Но выдвижение лишь одной стрелковой дивизии без средств усиления не могло кардинально повлиять на ситуацию, нужны были танки, и Н. Ф. Ватутин решает вывести со второго эшелона под Прохоровкой, до этого достаточно спокойного, 10-й тк, а на его место рокировать 2-й тк. Из переговоров по Бодо Н. Ф. Ватутина с В. Г. Бурковым:

«Ватутин: — Я решил подчинить Вас Катукову и вашими силами усилить направление на Обоянь, путем переброски вашего корпуса на обояньское направление. Для этого находящуюся в Вашем резерве 186-ю тбр немедленно направьте по маршруту Карташовка, Мал. Псинка, Пересыпь и далее, по указанию тов. Катукова, вслед за 186-й тбр направить 183-ю тбр по тому же маршруту. Участок, занимаемый 183-й тбр, прикрыть частями тов. Попова. 178-я тбр будет сменена частями Попова, и после смены эту бригаду также направить по тому же маршруту. Мотострелковую бригаду остановить на занимаемом участке с задачей совместно с частями 52-й гв. сд прочно удерживать занимаемый район и ни в коем случае не допустить переправы противника через Псел на участке Ильинский, Андреевка.
Все распоряжения отдать немедленно и обеспечить их быстрое выполнение. Передать тов. Попову следующее:
1. Обстановку, изложенную вам выше.
2. Информировать его о возложенных на Вас задачах.
3. Кравченко в течение 9 июля остается на месте. Тоже Бурдейный.
4. Задача Попова: прочно удерживать занимаемый им район, сменить часть танкового корпуса на участке свх Комсомолец, Андреевка, ни в коем случае не допустить наступления противника на прохоровском направлении. Разведкой и передовыми частями действовать активно и приковывать на себя внимание противника. В случае если противник будет главными силами наносить удар в направлении на север, через р. Псел, немедленно нанести ему контрудар во фланг и не допустить его переправы через Псел. При обнаружении незначительных сил противника перед собой — разбить их и выдвинуться к Грезное, угрожая тылу противника, наступающему на Катукова. Все. Будут ли у вас вопросы? [832]
Бурков: — Один вопрос — когда и через кого получу я задачу от Катукова.
Николаев: — Вам поставит задачу Катуков через своего ответственного командира, которого он послал к вам. Все. Что еще?
Бурков: — Прибудет ли он ко мне на квартиру или встречать его на пути.
Николаев: — Он должен прибыть к вам на квартиру. Скажите, где ваша квартира, и пошлите своего представителя по маршруту навстречу ему, что еще.
Бурков: — Все ясно. Приступаю к выполнению.
Николаев: — Хорошо, доносите через каждый час. До свидания. Николаев, Сергеев, Павленко. Не забудьте немедленно передать задачу Попову. Все.
Бурков: — Не забуду, вызываю. До свиданья»{781}.

Красноречивое замечание Н. Ф. Ватутина в отношении памяти комкора: если он приказы его игнорирует, то, вполне возможно, и распоряжение забудет передать. Как показали дальнейшие события, решение о переброске 10-го тк явилось дальновидным и уже во второй половине дня 9 июля сыграло очень важную роль при отражении удара 48-го тк.

5-й гв. Стк пока оставался в прежнем районе, но его командующий фронтом тоже запланировал передать в 1-ю ТА. Поэтому в первый эшелон на его участок выдвигались части 183-й сд 69-й А. В 22.50 8 июля Н. Ф. Ватутин подписывает боевой приказ № 12781 для генералов В. Д. Крюченкина и А. Г. Кравченко:

«Центр и левый фланг 183-й сд выдвинуть на фронт: свх Комсомолец, Ясная Поляна, Тетеревино, (иск.) Петровский, примкнув левый фланг к 93-й гв. сд. На этом рубеже сменить части 5-го гв. Стк»{782}.

Во исполнение этого приказа командарм-69 немедленно ставит задачу генерал-майору З.З. Рогозному, командиру 48-го ск: уже к 4.00 9 июля вывести 295-й и 227-й сп на рубеж Ясная Поляна, Тетеревино, Петровский.

Примерно в это же время в штаб фронта поступает донесение, что 5-я гв. ТА находится уже в районе Старого Оскола. Николай Федорович отдал распоряжение генерал-лейтенанту П. А. Ротмистрову: к исходу 9 июля выйти в район ст. Прохоровка, а через сутки сюда же должна была подойти и 5-я гв. А. Это обстоятельство обнадеживало: фронт получал огромные силы, что давало уже сейчас возможность более свободно использовать войска 38-й и 40-й А для укрепления обороны 1-й ТА. Поэтому Н. Ф. Ватутин, без особых колебаний, 22.15 8 июля [833] подписал шифротелеграмму № 12780 генералу E. H. Чибисову о выводе с правого фланга 38-й А уже второй стрелковой дивизии — 204-й сд полковника K. M. Байдака и направлении ее в район Обояни, во фронтовой резерв. Соединению была поставлена задача занять оборону по северному берегу Псела южнее Обояни на фронте Туровка — Трубеж.

Командующий фронтом пристально следил не только за развитием оперативной обстановки на направлении главного удара противника, но и детально изучал ситуацию на всем фронте. С каждым днем его все больше тревожило корочанское направление. Здесь противник хотя действовал и не столь напористо, как в полосе М. Е. Катукова, но тем не менее уже довольно глубоко вклинился в стык 7-й гв. А и 69-й А. Вечером немцы уже ворвались в Севрюково. И хотя войска В. Д. Крюченкина и М. С. Шумилова пока стойко держали рубежи, но силы их армий таяли. Особенно заметна была убыль в танковых частях. Поэтому 8 июля в штаб 69-й А была направлена шифротелеграмма № 12867 для командира 48-го ск. С целью более прочного прикрытия корочанского направления генерал-майор З. З. Рогозный должен был выдвинуть на рубеж Сабынино, Мелехово, Шеино, Ушаково 305-ю сд полковника Серюгина и у села Ушаково ее левый фланг примкнуть к правому 107-й сд 7-й А. Вместе с тем принимается решение и об усилении этого района танками, хотя пока и незначительным числом. Полковник A. C. Бурдейный получает приказ: три бригады корпуса оставить в прежнем районе, а одну — 26-ю гв. тбр вывести к Шахову в качестве резерва на случай блокирования прорыва АГ «Кемпф» на стыке 69-й и 7-й гв. А.

Н. Ф. Ватутин видел, что две сильные вражеские группировки на прохоровском и корочанском направлениях двигаются в направлении обоих флангов 69-й А. Пока одна из них сдерживается войсками М. С. Шумилова при поддержке соединений В. Д. Крюченкина и С. Г. Горячева, а вторая скована боем с 31-м тк. Однако в ближайшее время обе группировки ударят по фронту В. Д. Крюченкина. Он не сомневался, что направление уже выбрано — удар будет нанесен по стыкам 69-й А с 6-й гв. А и 7-й гв. А — это проверенный и излюбленный прием противника. Поэтому командующий уже сейчас решил помочь руководству армии. Уже в ходе начавшихся боев, в 11.30 9 июля, он подписал один очень важный документ — боевое распоряжение № 0015/оп:

«В целях наилучшего выполнения задачи и более удобного управления войсками.
ПРИКАЗЫВАЮ:
1. Возложить ответственность за оборону направления Корочи на командующего 69-й армией генерал-лейтенанта [834] т. Крюченкина. Задача 69-й А — прочно удерживать занимаемый войсками фронт Васильевка, Беленихино, Вислое, Шопино, Черная Поляна, Старый Город, Ближняя Игуменка, Мясоедово, не допустить прорыва противника на указанном фронте и дальнейшего продвижения его со стороны Мелехово. Уничтожить противника в районе Мелехово. Особое внимание обратить на прикрытие прохоровского направления и на обеспечение своего левого фланга.
2. Включить в состав войск 69-й армии:
48-й ск с дивизиями: 183-й, 305-й и 107-й
35-й ск с дивизиями: 92-й гв, 93-й гв. и 94-й гв. сд
375-ю сд и 89-ю гв. сд от 6-й А, 81-ю гв. сд от 7-й гв. армии
96-ю тбр, 148-й тп.
Артиллерия — 30-ю ибр, 27-я пушечная артбригада, два иптапа, один полк PC и все прочие средства усиления, находящиеся в пределах разгранлиний 69-й А, кроме танковых корпусов.
3. С 18.00 9.07.1943 г. установить следующие разгранлиний:
С 6-й гв. А справа: Грезное, Васильевка, Малая Псинка, Петровка, Чуево, Юшково.
Слева с 7-й гв. армией р. Разумное, Мясоедово, Аркадьевка, Новоселовка, Нечаево, Велико-Михайловка.
49-й ск в составе 111-й и 270-й сд исключить из состава 69-й А и включить в составе 7-й гв. А.
4. Командующим 6-й гв. и 7-й гв. армиями до 18.00 9.7.1943 г. передать отходящие от вас войска в состав 69-й армии по акту.
5. Исполнение донести»{783}.

Это распоряжение, во-первых, значительно упрощало управление войсками на направлении, которому в ближайшее время предстояло стать эпицентром главных событий оборонительной операции, и, во-вторых, усиливало 69-ю А.

Хочу обратить внимание читателя на важный момент. В некоторых источниках встречается мнение о том, что Н. Ф. Ватутин якобы оказался слабым командующим. Он не всегда верно прогнозировал шаги противника, в его действиях наблюдалась суетливость и непоследовательность при проведении оборонительной операции. Безусловно, командующий фронтом допускал просчеты и ошибки, как, впрочем, и многие полководцы. Возможно, некоторые его решения сложно понять, но мероприятия, проведенные с 5 по 9 июля, несмотря на все трудности, достигли своей цели: они сломали планы врага, остановили и заставили мощное объединение противника топтаться на месте, а затем искать наиболее оптимальный [835] выход из той ловушки под названием «оборона Воронежского фронта». Безусловно, выполнено это было в том числе и благодаря численному превосходству в силах и средствах над врагом. Но не стоит забывать, что вермахт к этому моменту по-прежнему превосходил Красную Армию и по качеству ряда основных типов вооружения, и по уровню подготовки командного состава. Н. Ф. Ватутин делал все, что было в его силах, чтобы подготовить армии фронта к летним боям. Но качественно изменить свои войска он был не в силах. Немаловажная деталь: учитывая то тяжелое положение, в котором оказался фронт, приняв удар наиболее сильной вражеской группировки из действовавших в районе Курского выступа, высоких потерь удавалось избежать.

Что же касается дальнейших шагов противника, то он достаточно точно их просчитал. Вот лишь один из фактов. В то время как Гот в своем приказе на 9 июля ориентирует командование 2-го тк СС о подготовке к наступлению 10 июля на Прохоровку, командующий Воронежским фронтом отдает приказ сосредоточить под Прохоровкой к исходу 9 июля танковую армию П. А. Ротмистрова, а 10 июля — общевойсковую A. C. Жадова. Кроме того, отдает распоряжение об упорядочении управления войсками на прохоровском и корочанском направлениях и усиливает 69-ю А. Хотя в это время все еще идут очень тяжелые бои на обояньском направлении, и в какую сторону качнется чаша весов, непонятно. Но и здесь прогнозы Николая Федоровича в основном все будут точными. Но об этом рассказ впереди.

Принимает ряд важных решений в эту ночь и командующий 1-й ТА. Лично сталкиваясь с нестыковками и сложностями в управлении при двойном подчинении бригад, оборонявшихся на правом фланге армии, М. Е. Катуков начал выправлять положение. В ночь на 9 июля он подчинил командиру 6-го тк 1-ю и 10-ю мбр 3-го мк и передал А. Л. Гетману 60-й отп и 66-й гв. мп «катюш», прибывшие из 40-й А. К утру оборона на правом фланге 1-й ТА выглядела следующим образом. Из боевого приказа 6-го тк № 13 от 5.45 9 июля:

«2. 6-му тк подчинить 10-ю и 1-ю мбр 3-го мк.
Задача — оборонять участок: Чапаев, Раково, Шепелевка, Спицин, западная окраина Сырцево, по западному берегу р. Пена, западная сторона Верхопенье по р. Пена до рощи, что севернее Верхопенье, не допустив прорыва противника в западном и северном направлениях.
3. Правее обороняются части 184-й сд. Левее — 3-й мк.
4. Решил: до подхода 60-го тп 40-й армии оборонять район одним эшелоном, имея частные резервы в руках командиров бригад.
5. 6-я мсбр с частями 90-й гв. сд, действующими в районе [836] обороны бригады, 270-й мп — оборонять район: Чапаев, Раково, Шепелевка, Спицин, (иск.) лес западнее Сырцево, юго-западная окраина Березовка. Задача — не допустить прорыва противника в северном и северо-западном направлениях. Поддерживает 163-м пап.
6. 112-я тбр с 10-й мбр оборонять район: Спицин, овраг, что северо-западнее Сырцево 1 км, Березовка.
Задача — не допустить прорыва противника в западном и северо-западном направлениях.
Части 10-й мбр, действующие восточнее р. Пена, отвести в свой район и по выходе 10-й мбр в свой район, 1/6-й мсбр — мой резерв, подготовить для обороны район: выс. 258.5 и роща 1 км юго-восточнее, в готовности к контратакам в направлениях: Раково, Сырцево, Верхопенье.
7. 22-я бр с 12-м иптап оборонять район по западному берегу р. Пена: роща 1 км северо-западнее Сырцев, западнее церкви Верхопенье, роща 2 км юго-восточнее выс. 258.5.
Задача — не допустить прорыва противника в западном и северо-западном направлениях. Поддерживает 79-й гв. мп.
8. 200-я тбр с 1-й мбр оборонять район: (иск.) Мельница 1 км западнее церкви Верхопенье, зап. сторона Верхопенье по зап. берегу ручья до рощи юго-западнее выс. 243.0.
Задача — не допустить прорыва противника в западном, северо-западном и северном направлениях. Поддерживает один дивизион 79-го гв мп.
9. Артиллерия: 163-й пап, 270-й мп, 79-й гв. мп. и 12-й иптап.
Задача: не допустить прорыва танков и пехоты противника через р. Пена, подготовить СО по району: овраги южнее Завидовка и Алексеевка, Луханино, Сырцево, Красная Дубрава, слияние безымянного ручья и р. Пена сев. Сырцево, МТС Верхопенье.
10. Требую: части 3-го мк и другие подразделения, отходящие от обороны корпуса, собрать, привести в порядок, подчинить командирам бригад и поставить на позиции в своих районах. Зарыть всю матчасть и личный состав в окопы, минировать передний край обороны, вклинившиеся подразделения противника уничтожать, прочно удерживая занимаемые районы.
11. Тылы: бригад и ПРБ{784} — свх Сталинский, выс. 243.8 (иск.) Ивня.
Иметь неснижаемый запас: боеприпасов — 2 б/к, ГСМ — 3 заправки, довольствия — 7 сутодач.
Отремонтировать всю материальную часть и лично помощникам командира и по техчасти доставить ее в свои части. [837]
Больных и раненых эвакуировать на ППГ Ивня, Павловка, Нагорный.
12. КП — ур. Плотовая. НП — выс. 258.5, дополнительный НП — выс. 233.3»{785}.

К исходу 8 июля корпус С. М. Кривошеина потерял свою боеспособность. 1-я и 10-я мбр были переданы в 6-й тк. Полностью разбитые 3-я мбр (16-й тп: 4 Т-34), 49-я (7 Т-34) и 1-я гв. тбр (9 Т-34) отошли за боевые порядки стрелковых частей 6-й гв. А для приведения в порядок подразделений. Однако в столь напряженных условиях они рассматривались как боевые единицы — последний и единственный резерв комкора. Поэтому бригады не просто вышли на отдых и пополнение, а заняли оборону в районе выс. 260.8 и имели задачу: надежно удерживать его.

451-й мспб и остатки 16-готп оседлали обояньское шоссе в 1,5 км южнее высоты, справа от него окопались оба танковых батальона 49-й тбр. Два других батальона 3-й мбр сосредоточились за вторым эшелоном: 453-й мспб — на выс. 240.4 (восточнее Новоселовки), а 452-й мспб сосредоточился для сбора людей в ур. Меловое. 459-й минбат вышел на огневые позиции: 1-я и 2-я батареи 800 м севернее выс. 248.3, 3-я — в овраг южнее Орловки.

1-я гв. тбр находилась севернее выс. 260.8. Стремясь сохранить боеспособность «родной» бригады, командарм утром передал для ее усиления 203-й оттп, укомплектованный танками KB, а комкор — остатки своего резерва: три батареи 35-го иптап. К 5.00 9 июля по приказу полковника В. М. Горелова полк выдвинул 3 КВ-1 на рубеж: южная окраина рощи, южнее Новоселовки, 9 КВ-1 — южные скаты выс. 248.7, 2 КВ-1с находились с командованием полка — в роще у Новоселовки, а 9 КВ-1 — отстали в пути по техническим причинам{786}.

В резерве М. Е. Катукова находились 180-я, 86-я тбр и 36-й гв. мп. Бригада Киселева за ночь восстановила 3 Т-34 и 2 Т-70 и к утру 9 июля располагала боеспособными 29 танками (15 Т-34, 12 Т-70 и 2 Т-60). С 20.00 8 июля ее батальоны заняли позиции по скатам выс. 260.8, экипажи приступили к окапыванию боевых машин.

86-я отбр полковника B. C. Агафонова до этого в боях не участвовала. Утром 8 июля она вышла в полосу 1-й ТА и заняла рубеж: выс. 251.4 — выс. 240.4 — ур. Ситное. Точных данных о численности боевых машин бригады, находившихся в строю к утру 9 июля, обнаружить не удалось. Известно лишь, что к 22.00 5 июля в район сосредоточения в полосе 40-й А в бригаде находился в строю 61 танк, в том числе 43 Т-34, 8 Т-70, [838] 10 Т-60. Остальные 8 машин (3 Т-34, 3 Т-70 и 2 Т-60) остались в прежнем районе сосредоточения (Зеленый Остров). В результате налета авиации 8 июля были подбиты 3 Т-34. Исходя из этого можно предположить, что к утру 9 июля соединение могло располагать 59 машинами. Комбриг построил оборону следующим образом:

«4. Я решил: оборону занять в два эшелона на рубеже выс. 251.4, отм. 240,4, южная опушка ур. Ситное, следуя по маршруту: Красно-Октябрьское, Богдановка, отм. 227.2, отм. 232.8, район обороны.
5. 232-й тб с первой ротой мспб занять оборону в районе южные скаты выс. 251.4 (иск.) дорога Белгород — Обоянь, фронтом на юго-восток Верхопенье, Ильинский, Сух. Солотино.
6. 233-й тб со второй ротой мспб занять оборону в районе дорога Белгород — Обоянь, юго-восточные скаты высоты с отм. 240.4 фронтом на юго-восток, с задачей не допустить противника на Обоянь с направлений Ильинский, Сух. Солотино, Кочетовка.
7. МСПБ (без стрелковых рот) занять оборону в стыке с танковыми батальонами, седлая дорогу Белгород — Обоянь, имея мин. роту на ОП в овраге, что южнее Новоселовка, с задачей прочно прикрыть шоссе Белгород — Обоянь»{787}.

В течение 8 июля 1/232-го тб была выдвинута к выс. 248.7 и выс. 248.3.

36-й гв. мп. «катюш» сосредоточился в роще юго-западнее Орловки, он был полностью укомплектован установками М-8 и имел приказ сосредоточенным огнем поддержать войска 3-го мк у обояньского шоссе.

На правом фланге 1-й ТА перед передним краем 6-го тк и 3-го мк находились две дивизии 6-й гв. А: 90-я гв. сд, она обороняла: 268-м гв. сп — рубеж Чапаев, Раково, Шепелевка, 272-м гв. сп — (иск.) Шепелевка, западная окраина Луханина и 274-м гв. сп (без двух батальонов) с учебным батальоном дивизии — (иск.) северо-восточная часть Луханина и 67-я гв. сд: 196-й гв. сп — опушка леса, что в 2 км западнее Верхопенья, западная окраина Верхопенья, 300 м восточнее выс.

243.0, 199-й гв. сп — 300 м восточнее выс. 243.0, 400 м северо-западнее Верхопенья, 400 м восточнее Верхопенья, 201-й гв. сп — 400 м восточнее Верхопенья, северные скаты выс.

242.1, южная опушка ур. Становая.

На западном берегу Пены в боевых порядках дивизии полковника А. И. Баксова развернулась 27-я оиптабр, усилив ее ПТО. В документах 67-й гв. сд отмечается, что 5-й гв. мп «катюш» подчинялся комдиву и действовал в ее полосе. Однако, согласно оперативной сводке штаба ГМЧ № 00189 от 10 июля, [839] он находился в составе армейской опергруппы полковника Терешенка, и в течение 9 июля его два дивизиона из трех обстреливали скопление войск противника и отражали его атаки исключительно в полосе 31-го тк, а третий — находился в свх «Рудавский» и огня не вел.

Таким образом, к утру 9 июля одно из важных танкоопасных направлений — обояньское шоссе было перекрыто в трех местах. Несмотря на это, из-за малочисленности полков и бригад оборона здесь была непрочной. Расчет командарма строился на том, что к утру сюда выйдет 309-я сд, которая уже двигалась маршем из 40-й А.

31-й тк к исходу 8 июля отошел 100-й, 192-й, 237-й и 242-й тбр в Сухо-Солотино и на южные окраины Кочетовки. В ночь на 9 июля Д. Х. Черниенко провел перегруппировку сил корпуса. Учитывая активность противника у шоссе Белгород — Курск, он выдвинул на правый фланг 242-ю и 192-ю отбр. Бригада Соколова организовала оборону методом засад западнее и северо-западнее Сухо-Солотина и Кочетовки. Из журнала боевых действий 242-го тбр:

«...3 танка Т-34 — в районе большака, идущего на Сухо-Солотино, южнее отм. 240. 4, 5 танков Т-34 — в районе проселочной дороги, идущей из ур. Ситное на Кочетовка при выезде Кочетовка; 7 танков Т-34 по большаку, что идет на юго-восток от отм. 235. 9 непосредственно на окраине деревни.
Иптб — приводит себя в порядок в ур. Ситное. Штаб бригады расположился в северо-западной опушке ур. Ситное».

В бригаде Каравана вышло из строя больше половины танкового парка, вечером в строю находилась лишь 21 боевая машина{788}. Бригаду разделили побатальонно и выдвинули: 11 танков 416-го тб — в район рощи 1 км севернее Сухо-Солотина, 10 машин 417-го тб — в район 1 км южнее выс. 244.8, а мспб был отведен на высоту в 1 км южнее Орловки.

В 22.00 8 июля на восточной окраине Кочетовки сосредоточилась 100-я тбр (22 Т-34 и 1 Т-70). Она перекрыла дорогу Кочетовка — х. Веселый. Юго-западные и южные окраины Сухо-Солотино заняли подразделения 154-го гв. сп 51-й гв. сд. Планировалось, что во втором эшелоне 31-го тк у командных высот окопаются три полка 14-й оиптабр полковника В. И. Заботина. В 17.00 8 июля комбриг отдал приказ:

«4. 212-й иптап занять противотанковую оборону в районе (иск.) овраг Сухо-Солотино (юго-восточнее 200 м отм. 235.9), (иск.) выс. 227.0 с задачей не допустить прорыва танков с направления Грезное, отм. 235.9. [840]
1207-й иптап занять противотанковую оборону в районе отм. 248.3 и перекресток дорог западнее 500 м, с задачей не допустить прорыва танков по шоссе с юга на Орловку, отм. 235.9 на запад.
1177-й иптап занять противотанковую оборону в районе (иск.) школа в Сухо-Солотино, (иск.) ур. Ситное, (иск.) овраг, юго-восточнее выс. 235.9 с задачей не допустить прорыва танков, с задачей не допустить прорыва танков с х. Веселый, на ур. Ситное и с юга».

Однако командование 6-й гв. А изменило решение, и утром 9 июля ее расчеты окопались на ОП:

1177-й иптап (6 орудий) — развилка дорог 1 км восточнее Шипы,

1207-й иптап (10 орудий) — район 3 км западнее Кочетовки,

1212-й иптап (9 орудий) — сосредоточился для занятия противотанковой обороны в с. Орловка.

К этому моменту все три оиптабр 6-й гв. А понесли значительные потери, но особенно высокие — в соединении майора Косачева. Вечером 8 июля, собрав оставшиеся орудия, а также часть поврежденных, бригада отошла в Сухо-Солотино для приведения частей в порядок и комплектования оставшейся материальной частью трех полков одного — 1838-го иптап. А уже на рассвете комбриг получил приказ: быть готовым занять этим полком оборону фронта на запад, юго-запад и юг.

Таким образом, основу обороны 1-й ТА на участке: (иск.) северные окраины Верхопенья, выс. 251.4, выс. 240.4 — составляли подразделения все тех же 1-й гв., 49-й, 86-й, 180-й тбр и несколько экипажей 16-го тп с минбатом — в общей сложности 108 танков (по 86-й отбр — 59 танков), а перед ними располагались части 67-й гв. сд. На рубеже: 1 км южнее выс. 244.8 — южные скаты выс. 248.7–1 км севернее Сухо-Солотино — в засадах находились 30 танков 192-й отбр и 203-го отп, за которыми, прикрывая Кочетовку и Сухо-Солотино, еще 15 Т-34 242-й тбр. Хочу обратить внимание читателя на то, что приведенные выше цифры наличия бронетехники в бригадах были собраны мной из документов, которые готовились сразу после их выхода из боя 8 июля. Поэтому, возможно, не учтены часть машин, пришедших из ремонта, технический резерв командования или переданные из спецчастей 3-го мк и 31-го тк в боевые подразделения. Иного объяснения трудно найти донесению начальника политотдела 1-й ТА полковника Журавлева, который сообщал, что «9 июля с.г. для отражения атак противника соединения 3-го мк смогли бросить в бой только 71 танк Т-34 и 5 Т-70»{789}. При этом почему-то не упомянуты танки КВ. [841]

После ожесточенных дневных боев обе стороны всю ночь приводили в порядок войска, стягивали с поля боя подбитую и вышедшую из строя по техническим причинам броне — и автотехнику, кормили людей, по мере возможности давали личному составу отдохнуть. Участники тех боев вспоминали, что к 9 июля большинство бойцов и командиров в передовых частях были измотаны до предела. Многие в боевых частях были контужены и легко ранены, но в санбаты не спешили. Если в условиях стабильного фронта человеку на передовой приходилось отдыхать 4–5 часов в сутки, он втягивался и мог держаться, оставаясь работоспособным до 4 суток. В ходе наступления или оборонительных боев, подобно тем, что проходили на Курской дуге, нагрузки возрастали в разы. Были дни, когда отдохнуть вообще не удавалось, люди буквально валились с ног, засыпали стоя, двигаясь в районы сосредоточения, из-за усталости и перенапряжения притуплялась реакция, появлялась апатия и безразличие к происходящему вокруг. Основные силы стрелковых дивизий и мотострелковых бригад из-за отсутствия достаточного количества автотранспорта перебрасывались пешком. Марши, как правило, длились по нескольку десятков километров, несколько суток. Причем некоторым соединениям с ходу приходилось вступать в бой. Точно в таком же положении находились и танкисты. Так, 8 июля экипажи боевых машин 2-го тк после 200 км марша почти с ходу вступили в бой.

Перенапряжение войск усиливалось перебоями с доставкой на передовую продуктов, горячей пищи и воды. А первая половина июля 1943 г. выдалась в средней полосе знойной, дожди хотя и перепадали, но температура днем держалась 18–23 и даже доходила до 29 градусов. Особенно парило перед ливнями. Такая погода была, к примеру, 9 июля. Первая половина дня оказалась солнечной, но все говорило о надвигавшейся грозе и после полудня начались дожди почти по всему фронту. В полях, где в основном разворачивались боевые действия, переносить жару и жажду человеку было труднее. Реки Пена, Псел, Липовый и Северный Донец, их притоки были заполнены трупами людей и животных, застрявшими и завалившимися в ходе переправ автомобилями и танками, залиты бензином и газойлем. Колодцы обрушены. Солдатам часто приходилось пить просто из луж и непроточных прудов.

Немецкие генералы также вспоминали, что к 9 июля появились явные факты, свидетельствующие о значительной усталости войск. На это генерал-полковник Гот лично обратил внимание командования 48-го тк утром 9 июля, после того как фон Кнобельсдорф в докладе попытался проигнорировать эти факты:

«Командующий армией находится в полевом штабе [842] корпуса{790}. Ему докладывают, что, несмотря на тяжелейшие бои, наступательный дух войск еще не сломлен. Физические силы людей после 4-х дней жесточайшего боя возродились. Командующий армией предупреждает, чтобы командование не перенапрягало войска, и приказывает начало наступления в последующие дни не планировать слишком рано, чтобы войска ночью могли отдохнуть»{791}.

С наступлением сумерек усиливали активность разведслужбы обеих сторон. Захват контрольных пленных, установление линий соприкосновения войск, районов скопления бронетехники и пехоты, наблюдение за действием противника — это далеко не все задачи, решением которых занимались изо дня в день разведчики. Работая с архивными документами обеих сторон, мне удалось обнаружить целый ряд интересных фактов о деятельности разведорганов непосредственно в тактической полосе войск, в том числе и в описываемый период. Так, в ночь на 9 июля командование дивизии «Великая Германия» решило провести рейд в глубь обороны наших войск, удерживавших позиции перед ее ударным клином. В нем были задействованы как офицеры спецподразделений противника, так и строевые подразделения. Ее цель — посеять панику на переднем крае одного из полков 90-й гв. сд и, используя неразбериху и ночное время, просочиться в тыл, нарушить систему обороны, нанести потери, а если удастся, заставить бежать русских со своего рубежа. Из справки Главного управления контрразведки Смерш от 24 июля 1943 г.:

«На Воронежском участке фронта в процессе боевых операций отмечен ряд фактов в боях на стороне противника небольших групп из числа изменников Родины и предателей.
Так, например, в ночь на 9 июля с. г. группа «власовцев»{792}, воспользовавшись беспечностью командного и личного состава 2-го батальона 272-го гв. стрелкового полка 6-й гв. А, проникла в траншеи, где расположились бойцы на отдых, и криками: «Братцы! Давайте скорее спасаться!», подняла панику. [843]
Красноармейцы, увлекаемые «власовцами», бросились бежать в глубь нашей обороны, а предатели стали уничтожать их штыками и кинжалами.
Принятыми мерами положение было восстановлено, часть «власовцев» убита, а остальные в беспорядке отброшены с занимаемых нашими войсками позиций.
Вся группа «власовцев», принимавшая участие в провокационном нападении на наших бойцов, была обмундирована в красноармейскую форму, но не имела погон и выглядела крайне неряшливо»{793}.

Широко использовали ночные рейды в глубь тактической полосы врага, нападение на места отдыха его отдельных подразделений и советские войска. Так, за сутки до этого разведгруппа в составе двух стрелковых взводов под покровом сумерек произвела налет на подразделения 11-й тд. Из отчета 112-й тбр:

«В течение ночи с 7 на 8 июля бригада проводила мелкими группами разведпоиск, а группой автоматчиков в количестве 50 человек под командованием заместителя командира 112-го мспб капитана Дорягина произвела внезапный ночной налет на Гремучий. В результате налета в рядах противника поднялась паника. Немцы подняли по тревоге до полка пехоты и танки для отражения «нападения».
Эта демонстрация была необходима для отвлечения части сил и внимания противника от участка обороны бригады, так как сосед справа — 1-я мбр и слева — 3-я мбр оставили рубежи обороны»{794}.

Успешно действовали и разведподразделения 40-й А. Согласно боевому донесению командования фронта в 1.00 9 июля, ее разведотряд выбил немцев из сел Ново-Ивановка и Восход. В ходе боя были захвачены 8 пленных из 255-й и 332-й пд, а также трофеи{795}. Кстати, командир 52-го ак генерал Э. Отт утром сообщал командиру 48-го тк о том, что ночью русские ударили мощной танковой группой в районе Восхода и достигли здесь прорыва. К этому моменту у генерала К. С. Москаленко оставался лишь один 60-й отп, имевший в строю всего 28 танков, в том числе 19 Т-34 и 9 Т-70. Поэтому организовать сильную танковую группу ему было не из чего. В отчете об этих действиях штаб 40-й А не указывает, что при взятии Ново-Ивановки и Восхода использовался этот полк. Отмечено лишь, что захват проходил под прикрытием сильного артминогня. Что ж, умели немцы, когда [844] была нужда, пустить пыль в глаза и создать видимость героической борьбы.

Но главным в ночь на 9 июля для обеих сторон было завершить намеченную перегруппировку: советской стороне — перебросить 10-й тк в район Ивня — Круглик, а противнику — сменить 167-й пд дивизию «Мертвая голова» и сосредоточить ее в исходном районе для наступления. После переговоров В. Г. Буркова с Н. Ф. Ватутиным начальник штаба 10-го тк полковник Свиридов в 3.40 9 июля направляет командиру 2-го тк с офицером связи следующее письмо:

«На основании личного указания Ватутина, Вам необходимо сменить 178-й тбр, так как весь 10-й тк рокируется в распоряжение Катукова.
Для Вашего корпуса у тов. Буркова имеется данная для Вас Ватутиным задача. У нас имеется СТ, на котором Вы можете переговорить с фронтом.
Тов. Бурков просит Вас приступить к смене 178-й тбр немедленно, а самого — прибыть на КП»{796}.

Приказ для корпуса был доставлен офицером связи штаба 2-го тк. В архиве обнаружен документ, выполненный от руки и озаглавленный «Задачи для 2-го тк на 9.7.43 (получены в 3.15 9.7 от командира 10-го тк)», на котором рукой комкора написано: «04.10. 9.7.43 Попов». Процитирую его:

«Прочно удерживать занимаемые рубежи до Андреевки /включительно/. Основная задача не допустить противника на Прохоровка. В случае сильного нажима на Катукова (на его левый фланг) отдельными группами контратаковать его во фланг для вида наступления (отвлекать силы).
Немедленно сменить 178-ю тбр и левый фланг 183-й тбр»{797}.

Судя по отметкам на документе, командиры танкового полка и трех танковых бригад с этим приказом ознакомились между 5.30 и 5.50. Тем не менее гладко провести смену двух соединений не удалось, что чуть не привело к тяжелым последствиям. Но об этом рассказ впереди.

Смена дивизии Виша тоже шла с трудом. Это не позволило 4-й ТА перейти в наступление одновременно двумя корпусами. Хотя о перегруппировке командование и 167-й пд, и мд «Мертвая голова» было уведомлено заранее, еще 7 июля. Передача участка на правом крыле соединения СС, из-за опоздания частей 167-й пд, затянулась и была завершена уже после рассвета, в 6.00. Это осложнило организацию ввода в бой не только дивизии бригаденфюрера Приса, но и всего 2-го тк СС. 5-й грп СС «Туле» задержался на марше ненадолго (его [845] сменили около 4.00), и его батальоны двинулись в путь сразу после рассвета. Поэтому к установленному сроку он почти в полном составе был на исходных позициях. В то же время 6-й грп СС «Т. Ейке» тронулся из старого района к Озеровскому после 6.00. Это не позволило его боевой группе под командованием оберштурмбаннфюрера (подполковника) Беккера своевременно подготовиться и выступить вместе с группой грп «Туле» (оберштурмбаннфюрер О. Баум). Учитывая это, штаб корпуса дал время на подтяжку полков и перенес наступление на 11.00, но и к этому времени подразделения Баума не смогли сосредоточиться. Дальше откладывать наступление было нельзя, поэтому атака ударного клина 2-го тк СС началась значительно позже, чем 48-го тк, да к тому же силами лишь двух, а не трех, как планировалось, боевых полковых групп. Это обстоятельство оказало заметную помощь войскам 31-го и 10-го тк. Именно в стык этих соединений — 237-й тбр и 11-й мсбр предполагалось нанести удар боевой группой Беккера и овладеть селами Васильевка, Козловка и Красный Октябрь, расположенными на левом берегу реки.

Существенные проблемы с началом наступления возникли и у Кнобельсдорфа. Части гренадерского полка «Великой Германии» и бригада полковника Штрахвица поздно вечером ворвались в южную часть Верхопенья и закрепились в ней. Ночные бои не позволили ее частям, так же как и мд СС «Мертвая голова», вовремя завершить подготовку к наступлению, но при этом генерал Хейерляйн не доложил об этом в штаб корпуса. Не получив предупреждения, соседняя 11-я тд, как и планировалось, выступила в 5.00. Это спутало планы командира корпуса. Как развивались дальнейшие события, изложено в документах штаба 48-го тк:

«7.45. Докладывает 11-я тд. Достигнутая первая цель наступления — высота у Ильинского свободна от врага, бронегруппа находится на южном скате и не может двигаться дальше на север, так как на выс. 260.8 расположены значительные танковые силы врага, они контролируют дорогу огнем.
Противник из новейшего оборонительного или штурмового орудия подбил 2 наших танка. По докладу командира дивизии эти танки при прямом попадании полностью уничтожены.
Из дивизии «Великая Германия» пока нет никакого доклада о занятии северной части Верхопенья. Продвижение вперед этой дивизии является решающей для дальнейшего наступления 11-й тд. Выясняется, что подготовка «Великой Германии» еще не закончена и наступление было отложено до 5.30. Танковая бригада намеревается наступать лишь в 8.00.
«Великая Германия» не сообщила об опоздании корпусу. Из-за этого 11-я тд оказалась одна перед вражеским фронтом [846] танков. В 6.30 по телефону командир корпуса категорически запрещает игнорировать такие важные моменты и требует немедленно сообщить, какими силами и когда дивизия будет наступать.
В 8.00 «Великая Германия» докладывает, что она в настоящее время находится в ожесточенном бою с танками и вражеским ПТО южнее дороги, которая (под названием на карте) от Верхопенья ведет на восток. Танковая бригада от МТС перешла в наступление на северную часть села, которое поддерживается штурмовыми орудиями. Из-за сильного флангового огня с запада наступление развивается очень медленно. Согласно докладу танкового командования корпуса, танки в 8.20 находятся все еще на исходных позициях.
По докладу 11-й тд, части фузилерского полка «Великой Германии» на дороге слева уступом назад северо-западнее Ильинского. По телефону в 8.30 передан приказ корпуса: после сильной артподготовки и ударов пикирующих бомбардировщиков в 9.15 11-й тд совместно со всеми не связанными боем силами «Великой Германии» в северной части Верхопенья продолжить наступление на выс. 260.8.
Намерение командования корпуса приостановить зачистку северной части Верхопенья и передать 3-й тд осуществить невозможно, так как танковая бригада уже прошла в северную часть деревни.
9.00. Командир 8-го ак присутствует на месте сражения корпуса и дает согласие с 9.30 оказать любую возможную поддержку наступающим клиньям танкового корпуса»{798}.

Утром 9 июля удар боевой группы 11-й тд под командованием майора Шиммельмана первыми приняли гвардейцы 199-го гв. и 201-го гв. сп 67-й гв. сд. В журнале боевых действий дивизии отмечается, что после интенсивной бомбежки переднего края, которая была перенесена через некоторое время в глубь обороны, части были атакованы значительными силами бронетехники. На 24.00 8 июля в 11-й тд находилось в строю 48 танков и штурмовых орудий, в том числе 23 Т-3, 11 Т-4, 5 огнеметных танков, 2 командирских и 7 самоходок. По некоторым данным, дивизию Микла поддерживал и один из батальонов «пантер». Части полковника А. И. Баксова встретили врага плотным артиллерийским огнем и удерживали свои позиции в течение трех часов. После 9.00 немцы прорвали ее рубеж на флангах.

Около 10.00 танковый полк совместно с 111-м грп и 339-м грп уже вел бой в хуторах Красная Поляна и Береговой (северо-восточнее Гремучего), а 2/110-го грп — пытался овладеть [847] хутором Покровский. Важную роль в том, что 11-я тд двигалась быстрее, чем «Великая Германия», играл рельеф местности. Она наступала по довольно ровной местности, вдоль обояньской дороги на относительно узком фронте, при плотной поддержке авиации и артиллерии. Любой участок, на котором советские войска упорно сопротивлялись, немедленно подвергался сильному удару с воздуха.

На пути «Великой Германии» и бригады «пантер» находилось Верхопенье, окруженное заболоченными балками, минированные овраги, а самое главное — село располагалось на обоих берегах реки. Поэтому, как только немцы выдавливали части 6-го тк на каком-то участке, с ходу развить тактический успех не удавалось. Советским танкистам и артиллеристам помогали и заросшие кустарником отроги балок, дома и постройки и, прежде всего, пойма реки. Тем не менее в 9.00. разведбатальон дивизии Хейерляйна, при поддержке штурмовых орудий нанеся удар в стык двух полков на правом фланге 67-й гв. сд, вышел к дороге Верхопенье — выс. 242.1. В это же время бригада Штрахвица от МТС таранным ударом, сминая позиции бригад 6-го тк, ворвалась в северную часть села. Но немедленно встретила шквальный огонь танков и артиллерии с западного берега.

Непосредственно обороной Верхопенья руководил лично генерал А. Л. Гетман, находившийся в это время на КП 200-й тбр, в заросшей балке в 2,5 км западнее села. Он сконцентрировал по вражеским машинам все имеющиеся под рукой средства ПТО. По противнику открыли огонь 200-я и 22-я тбр, 27-я оиптабр, 12-й иптап и 163-й пап. Южная часть Верхопенья, его юго-восточные и восточные окраины превратились в клокочущий огневой котел. В. Ран, участник штурма Верхопенья, служивший в полку «пантер», вспоминал:

«По моему мнению, наиболее тяжелые бои шли у нас у деревни Верхопенье. Это была такая вытянутая в длину деревня. Для нас, а ведь у нас было много совсем мальчишек, Курская битва была грандиозным невероятным сражением. Лично я всем говорил, что мы попали в ад.
Русская артиллерия действовала чрезвычайно активно. То же самое можно сказать о танках русских. А тут еще наше отставание в количестве танков... У русских же все больше и больше танков вводилось в бой. Мы говорили так: «Подобьешь сегодня двадцать русских танков, завтра будешь иметь дело с сорока новыми»{799}.

Между 10.00 и 10.30 успех противника стал очевидным. Немцы ударами танковых групп 11-й тд и бригады Штрахвица [848] смяли оба фланга 67-й гв. сд, а разведбатальон «Великой Германии» со штурмовыми орудиями ворвался в их тыл и по дороге Верхопенье — выс. 242.1 повернул на запад к селу. Полки гвардейской дивизии были рассечены на несколько частей. Пехота не выдержала, стала отходить на север. Противника сдерживал огонь «катюш» 5-го гв. мп. и артиллерии с западного берега Пены. В 10.00 комдив отдал приказ об отводе частей:

«2. Дивизия с боями отходит на новый оборонительный рубеж: мостик южнее Калиновка, отм. +1,8, выс. 251.4, южная окраина Новоселовки.
3. Правее 90-я гв. сд обороняет Березовка, ур. Толстое. Левее — 51-я гв. сд, обороняет Сухо-Солотино, Рыльский, Веселый.
4. Я решил: во избежание глубокого обхода танков противника в тыл, части с боями отвести на новый рубеж обороны, где уничтожить танки и пехоту противника.
5. 196-му гв. сп отойти и прочно оборонять участок (иск.) мостик южнее Калиновки, северный отрог балки у отм, +1,8. КП полка — балка восточнее Калиновки.
6. 199-му гв. сп отойти и оборонять участок: отм. +1.8, выс. 251.4. КП полка — восточный отрог балки южнее выс. 232.8.
7. 201-му гв. сп отойти и прочно оборонять южные окраины Новоселовка. КП полка — северная окраина Новоселовка.
8. Артиллерии не допустить прорыва танков в северном направлении.
9. Мой резерв — учебный батальон, оборонять район по южным скатам выс. 232.8.
10. КП дивизии — ур. Долгенькое»{800}.

Но полностью указанный в приказе полковника А. И. Баксова рубеж его дивизия занять не успела. Поняв, что основное сопротивление перед Верхопеньем сломлено, русские оттягивают силы на правый берег Пены и в направлении Калиновки, Кнобельсдорф попытался использовать благоприятную ситуацию и развить дальнейший успех. Он отдал приказ Хейерляйну все незадействованные танки бросить на север по дороге Верхопенье — выс. 260.8, чтобы совместными усилиями танковых групп двух дивизий прорвать коридор вдоль шоссе к Новоселовке. При подходе к выс. 260.8 противник натолкнулся на сильный огонь 180-й тбр, которую поддерживали расчеты истребительно-противотанковым дивизионом (85-мм ПТО) и отошедшими сюда экипажами 49-й тбр. Из донесений вражеских дивизий: [849]

«10.10. Танковая группа 11-й тд достигла участка леса строго на юго-восток от выс. 260.8. Танковые части «Великой Германии», которые атакуют в направлении выс. 260.8, не могут продвигаться вперед по открытой местности западнее шоссе из-за сильного вражеского танкового фронта. Прорыв слева от Верхопенья из-за флангового огня с северной части деревни и лесистой балки, которая находится от выс. 260.8 на юго-запад, невозможен.
11-я тд не может наступать фронтально на выс. 260.8. Капитан Захарий Лингенталь, который ведет батальон танкового полка, решает атаковать танковый фронт противника с фланга из леса юго-восточнее выс. 260.8. Неожиданная атака удается, и после того, как были подбиты многочисленные вражеские танки, вражеский фронт заколебался и танки отходят на север.
10.30. Оба танковых полка «Великой Германии» находятся в прорыве у реки и колоннами в направлении выс. 260.8. в северной части Верхопенья. Гренадеры «Великой Германии», атакующие строго на юго-запад от ветряной мельницы, залегли. Дивизия сообщает, что дальнейшее наступление под фланговым огнем с запада невозможно. Она приостановила наступление и прикрывает одним батальоном с тяжелыми орудиями западный фланг дивизии до проведения разведки разведбатальоном 3-й тд, который находится на марше восточнее Верхопенья. Дивизия рассчитывает, что она, наконец, выйдет из «дыры Верхопенья» и сможет перейти в наступление на север. Корпус с этими решениями согласен и считает, что после поворота «Великой Германии» на запад положение врага в Верхопенье будет тяжелым»{801}.

Эта задержка в наступлении дивизии Хейерляйна хотя и незначительно, но помогла полковнику А. И. Баксову начать вывод полков из-под Верхопенья к Калиновке. Попавшие под удар боевых групп двух вражеских дивизий часть батальонов 199-го гв. и 201-го гв. сп были рассеяны. Управление в полках нарушено, командир последнего — полковник Т. Н. Сорокин получил ранение и был вывезен на лошади в санбат. Их бойцы и командиры выходили поодиночке и группами под огнем и бомбежкой. Ряд подразделений оказались в окружении и до конца выполнили свой долг. Погибая с оружием в руках, они мужественно защищали свои рубежи до последнего патрона. Часть бойцов и командиров гвардейской дивизии прорвалась через Пену западнее Верхопенья к позициям танкистов 22-й и 200-й тбр, но таких оказалось немного. Как вспоминали очевидцы, немцы быстро установили в селе, вдоль левого берега, пулеметы и расстреливали всех, кто пытался перейти реку. [850]

Мужественно дрались прикрывавшие отход 67-й гв. сд орудийные расчеты ее 138-го гв. ап. Бой шел на ближних дистанциях, артиллеристы вели огонь по танкам и, медленно отходя, руками выкатывали орудия с поля боя в балки и укрытия, где находились тягачи. Вывоз материальной части полка прикрывала 2-я батарея первого дивизиона, ее расчет уже был неполным, часть артиллеристов погибли и были ранены. Когда танки стали наседать, командир батареи сам с оставшимися в живых бойцами выкатил орудия на прямую наводку и встал к панораме. Дуэль длилась недолго. От прямого попадания снаряда из танка 76-мм пушка была искорежена, комбат убит, еще три красноармейца и сержанта ранены. К сожалению, сохранив подвиг батареи, оперативные документы не донесли до нас фамилии тех героев.

После Верхопенья и «треугольника» Покровский — Ильинский — выс. 260.8 третьим районом в полосе обороны 1-й ТА, где шли наиболее напряженные бои, был участок Сырцево — Луханино. Ночью и утром перед фронтом 112-й тбр и 10-й мбр части 3-й тд активности не проявляли. Вражеские самолеты-разведчики проводили тщательную разведку всей излучины Пены. Лишь в Луханине с наступлением сумерек подразделениями 10-й мбр были пресечены несколько попыток немцев форсировать реку. Утром 112-я тбр вела огневую дуэль с находившимися в селе танками. Из оперсводки ее штаба к 11.00:

«1. 112-я тбр продолжает оборонять участок: (иск.) Сырцево, безымянная высота 1,5 км северо-восточнее Березовка, восточная окраина Березовка. В течение ночи части вели наблюдение и разведпоиск. Противник активности не проявлял. С утра ведет артиллерийский огонь.
2. 112-й мспб продолжал оборонять западный берег Пены на фронте: от южных до северных мостов в Сырцево. В течение ночи вел наблюдение. С рассвета ведет огонь по пехоте и танкам противника. Потери: убито — 3 чел., ранено — 10 чел. Уничтожено до 50 солдат и офицеров противника.
3. 124-й тб в составе 4 танков Т-34 и 7 танков Т-70 находится на рубеже: восточная окраина Березовка, безымянная высота 1 км северо-восточнее Березовка. Один взвод танков Т-70 выдвинут к северному мосту через Пену в Сырцево. С рассвета батальон ведет огневой бой с противником. К 9.00 батальон подбил 2 танка Т-6, 2 Т-4, 2 самоходных орудия, уничтожил до 40 солдат и офицеров, подавил огонь одной артиллерийской батареи.
Потери: подбит один Т-34 (отбуксирован в укрытие) и продолжает вести огонь с места, ранено 2 человека, один из них (командир батальона) — легко и остался в строю.
4. 125-й тб в составе 9 танков Т-34 и 8 Т-70 находится на [851] рубеже: безымянная высота 1 км и 1,5 км северо-восточнее Березовка. Один взвод танков Т-70 выдвинут к северному мосту через Пену в Сырцево. Батальон ведет огневой бой. Потерь не имеет.
5. Иптаб находится на ОП — северные скаты безымянной высоты в 1,5 км северо-западнее Березовка и ведет огонь по танкам и пехоте противника. Уничтожен 1 танк Т-6 и рассеяно до роты пехоты противника. Потери: ранен один человек»{802}.

На рассвете, после начала вражеского наступления, Военный совет фронта с целью совершенствования управления войсками 6-го тк назначил старшим на всем боевом участке 10-й мбр и 112-й тбр (иск.) Спицин — северная окраина Сырцева — командира 112-й тбр. Кто конкретно передал это распоряжение полковнику М. Т. Леонову и почему именно руководство фронта, а не армии озаботилось делами именно на этом участке 1-й ТА и именно в этот момент, установить не удалось. Но в его первом письменном приказе в качестве старшего начальника на участке обороны двух соединений указано: «Согласно распоряжению Военного совета Воронежского фронта я назначаюсь командиром боевого участка...»{803}. Комбригу-112 были переданы: 10-я мбр, 2/6-й мсбр и 2/270-го мп. Для выработки единого плана действий и оперативного доведения его до всех соединений, удерживавших рубежи в этом районе, М. Т. Леонов немедленно собрал на КП, в овраге 1 км северо-западнее Березовки, совещание командиров подчиненных ему частей и соединений.

После того как между 9.00 и 9.30 на направлении главного удара 48-го тк наметился определенный успех, части 3-й тд, проведя предварительную разведку боем, перешли в решительную атаку одновременно и на Сырцево, и на Луханино. Из боевого донесения 10-й мбр:

«С утра 3-я тд противника в полном составе с приданными ей 40 танками Т-6 /»тигр»/ атаковала наши позиции. При этом противник применил следующую тактику. Боевые порядки наших частей вначале подверглись бомбежке с воздуха (по 30–36 самолетов), затем следовал короткий, но мощный артиллерийский налет. После чего шли развернутым строем одной или двумя волнами танки Т-6, а за ними небольшими колоннами (до взвода за каждым танком) пехота. Танки продвигались медленно, в темпе движения пехоты, ведя на ходу беспорядочную стрельбу из пушек и пулеметов»{804}.

Бой длился около полутора часов, с ходу смять позиции [852] бригады полковника И. Я. Яковлева немцам не удалось. Из донесения дивизии генерала Вестховена в корпус:

«В 10.00 3-я тд все еще ведет тяжелейший бой на восточном берегу Пены. Сырцево в значительной степени зачищено.
На западном берегу восточнее Березовки на диагонали 210 подошло около 30 танков противника на открытые огневые позиции. К тому же ведется ожесточенный артиллерийский огонь и обстрел из «сталинских органов». В западной части Луханино также идет ожесточенный бой. Противник ввел на необозримых хлебных полях специальные соединения, которые вооружены исключительно автоматами, наши части несут тяжелые потери. 2/3 деревни занято отдельными слабыми танковыми силами, ведущими бой между Луханино и Сырцево и на высотах 0,3. Переправу у Луханино, под тяжелым огнем, осуществить не удается»{805}.

Отведя танки от сел, немцы через некоторое время вновь возобновили бомбардировку, а около полудня началась вторая массированная атака на Сырцево. Силы 112-й тбр были на исходе, в строю находилось 24 танка, и одна «тридцатьчетверка» с перебитыми гусеницами вела огонь из укрытия, а интенсивность ударов противника возрастала. После того как начался очередной штурм села 3-й тд, он решает отвести 10-ю мбр с восточного берега на западный и создать за её позициями второй эшелон, а также уплотнить боевые порядки 112-й тбр. В 12.00 он подписывает частный боевой приказ № 10 командиру 10-й мбр:

«1... Противник продолжает подтягивать резервы в район курганов, что 1 км севернее Сырцев и в район ур. Щенячий. Севернее Верхопенья противник пытается силою до 150 танков прорваться на запад.
2. 10-й мехбригаде двумя батальонами к 16.00 9.7.43 г. выйти и занять оборону по Пене на рубеже (иск.) Спицин, переправа с развилкой дорог с восточной окраины Сырцево на Березовка, иметь третий батальон во втором эшелоне на своем левом фланге»{806}.

Но осуществить задуманное не удалось. Его приказ майор Ковалев, начальник штаба 10-й мбр, получил в 13.30, когда была только отражена вторая атака и разведка докладывала о подтягивании немцами к переднему краю новых сил. Днем, на глазах готовившегося к атаке врага, отвести целую бригаду было невозможно, поэтому перегруппировку отложили до полуночи.

К середине дня резко ухудшилось положение войск 6-го тк [853] в районе Верхопенье — выс. 260.8. В 12.00 11-я тд сильным ударом после интенсивной бомбежки овладела выс. 260.8. Противник не позволил занимавшим здесь рубеж 451-му мспб капитана A. M. Кунина и двум танковым батальонам 49-й тбр подполковника А. Ф. Бурды вести эффективный огонь. По этому району в течение всего утра «хейнкели» и «юнкерсы» «долбили» бомбами и параллельно интенсивно работала артиллерия с дистанции около 1 км. К 12.00 позиции на этом холме представляли собой лунный пейзаж, все было перепахано по несколько раз бомбами и снарядами, окопы и щели завалены, огневая система мотострелкового батальона подавлена. Не имея возможности удерживать позиции, по приказу комкора С. М. Кривошеина, командир 3-й мбр начал отвод батальона на север к селу Новоселовка. Из боевого донесения 451-го мсб за 9 июля:

«Противник начал бомбежку боевых порядков батальона и танков 49-й тбр в 5.00 9.7.43. Вести бой с противником не представлялось возможности потому, что авиация противника делала массированные налеты по боевым порядкам подразделений. В такой обстановке батальон продолжал держать рубеж до 12.00 и понес большие потери в личном составе и материальной части: убито 32 бойца и командира, ранено 43, разбито станковых пулемета 4, ручных — 10, автоматов 35 шт., винтовок — 13, минометов — 1, ружей ПТР — 3, автомашин «Форд» и ГАЗ-АА — 2, 1 кухня.
В 12.00 батальон отошел вместе с танками на позиции: 500 м южнее д. Новоселовка, а потом, в 15.00, на новый рубеж обороны у развилки дорог: шоссе с Белгорода на Обоянь — Кочетовка. Здесь имею убитыми 11 человек и ранено — 16»{807}.

Еще в 9.00 командир 3-го мк, стремясь хоть как-то усилить оборону войск, державших рубеж в районе обояньского шоссе, распорядился выдвинуть в район 300 м юго-западнее Новоселовки 452-й мсб 3-й мбр. В этот момент батальон капитана Н. П. Листратова приводил в порядок подразделения в ур. Меловое. Снявшись по тревоге, его подразделения в полдень подошли к Новоселовке и только приступили к окапыванию, как началась сильная бомбежка. Потеряв 45 человек, в том числе 15 убитыми, комбат получил приказ отойти за Новоселовку.

Высота 260.8 являлась командной в этом районе, то есть наиболее высокой, с нее просматривалась наша оборона на несколько километров. Поэтому лишь только боевая группа 11-й тд полностью овладела этим холмом и прилегающей местностью, сюда немедленно подошла артиллерия. Немцы, используя наши полевые укрепления, оборудовали здесь наблюдательный [854] пункт и на скатах развернули гаубичные батареи. После чего открыли по отходящим войскам сильный огонь.

Из Верхопенья к Новоселовке упорно прорывалась «Великая Германия». Около 13.00 ее разведбатальон со штурмовыми орудиями вышел к южным скатам выс. 251.4 и вел упорный бой с отходящими батальонами 199-го гв. сп 67-й гв. сд и 232-м тб 86-й тбр. Танкисты полковника B. C. Агафонова на какое-то время помогли остановить неприятеля, пытавшегося на плечах отходившей пехоты прорваться в глубь обороны 3-го мк. Стремясь сломить сопротивление в этом районе, Хейерляйн оперативно направляет сюда бригаду Штрахвица, которая находилась в северной части Верхопенья.

В этот критический момент генерал С. М. Кривошеин, стремясь связать боем танки противника и тем самым помочь пехоте дивизии А. И. Баксова хотя бы оторваться от преследования, на рубеже северо-восточнее Верхопенья бросает против боевой группы «Великой Германии» последний свой резерв — 9 танков и полусотню мотострелков 1-й гв. тбр. Одновременно у рощи южнее Новоселовки немцев встретили огнем экипажи трех KB, выставленных ночью полковником В. М. Гореловым в засаду. Бои шли очень тяжелые, наши танкисты находились в неравных условиях. Напомню: «тридцатьчетверка» могла вести эффективный огонь по вражеским машинам лишь с 500–600 м. В то же время, как отмечает в отчете о боевых действиях 39-го тп по итогам его поездки в 48-й тк генерал Г. Гудериан, орудия «пантеры» позволяли надежно поражать наши танки на расстоянии до 2000 м, а один Т-34 полком был подбит даже на дистанции 3000 м. Как же непросто было сражаться в этих условиях экипажам «тридцатьчетверок», не говоря уже о «семидесятках». А ведь они шли в атаку в одном строю.

Увы, но, несмотря на стойкость бойцов и командиров 1-й танковой, после полудня ее оборона на направлении главного удара 48-го тк начала стремительно рушиться, особенно это стало очевидным около 15.00. Рубежи мехкорпуса были полностью захвачены врагом, а его бригады окончательно обескровлены. 11-я тд смяла и правый фланг 31-го тк.

1-я гв. тбр с 203-м оттп и 49-й тбр несколькими экипажами держались из последних сил. Бригада В. М. Горелова из 9 находившихся утром в строю боевых машин к 18.00 потеряла 7. В тяжелом полку из 12 КВ-1 и КВ-1с 5 машин сгорело (2 — от ударов авиации, 3 — от артогня), 1 — подбит и был эвакуирован в с. Афанасьевку. В соединении А. Ф. Бурды из 7 исправных танков, начавших бой, осталось 3 Т-34 (два танка сгорело, один подбитый экипаж взорван).

180-я тбр была отброшена с выс. 260.8 и, потеряв 11 танков [855] — 5 Т-34 и 6 — Т-70, оставшимися 18 машинами (10 Т-34, 6 Т-70 и 2 Т-60) в 16.00 была отведена к выс. 239.6. Остался в прежнем составе — 4 Т-34 — лишь 16-й тп 3-й мбр, он оборонялся утром в районе выс. 242.1, а затем отошел к выс. 260.8 и далее к выс. 244.8.

В этот момент удар танковых полков сразу двух вражеских дивизий приняло на себя последнее сохранившее боеспособность танковое соединение, находившееся в этом районе, — 86-я отбр. Ее машины в два эшелона были зарыты по линии: 232-й тб с ротой мспб — южные скаты выс. 251.4 — обояньское шоссе, 233-й тб с ротой мспб — обояньское шоссе — юго-восточные скаты выс. 240.4 и рота малых танков — (иск.) ур. Ситное — (иск.) выс. 240.4. Таким образом, бригада полковника B. C. Агафонова седлала главное танкоопасное направление шоссе Белгород — Курск и была, по сути, единственным препятствием, не считая отдельных орудийных расчетов и батарей, отошедших сюда, для ударного клина 48-го тк перед Новоселовкой. Из отчета бригады:

«...Авиация противника с рассвета начала усиленно бомбить и штурмовать боевые порядки 86-й тбр, особенно роту малых танков и 232-й тб. Действие штурмовой и бомбардировочной авиации сопровождалось сильным прикрытием истребителей.
Наша авиация производила небольшими группами штурмовку живой силы и техники противника, истребительная же авиация прикрывала совсем мало, и в результате этого вражеские самолеты наносили удары с небольшой высоты, нанося большой урон в живой силе и технике.
После сильной авиационной обработки противник перешел в наступление крупными силами танков. К 11.00 они, выдвигаясь по обояньскому шоссе (11-я тд. — 6.3.) из Ильинского, вышли на выс. 260.8 и продолжили движение, заходя 232-му тб на левый фланг. 232-й тб огнем с места встретил танки противника, расстреливая их и сдерживая наступление врага.
Танковый бой проходил при явном превосходстве сил со стороны противника, и при сильном воздействии его авиации на наши боевые порядки в результате было сожжено 5 Т-34.
В 13.30 9.7.43 г. 6 танков 180-й тбр, занимавшего оборону на правом фланге 232-го тб-на, наблюдая бой с танками, не помогли в уничтожении противника, а оставили занимаемый рубеж обороны и отошли в северном направлении, открыв правый фланг 232-го тб-на. В результате боя с 11.00 до 12.25 в 232-м тб-не осталось всего 8 танков. В 14.00 до 17 тяжелых танков («пантеры» Штрахвица. — В. З. ) повели наступление [856] северо-западнее леса, что севернее Верхопенье, заходя на правый фланг 232-го тб-на, откуда ушла пехота 309-й сд.
В это же время танки, вышедшие вдоль обояньского шоссе на выс. 260.3, продолжали вести наступление, зайдя 232-му тб на левый фланг, а впоследствии вышли в тыл и продолжали уничтожение наших танков. К 14.00 в 232-м тб оставалось всего 2 Т-34, которые вели бой и отходили в северном направлении.
Одновременно в 14.00 до 40 танков повели наступление на 233-й тб, выходя двумя колоннами: одна — на запад, из Сух. Солотино, в направлении 2-й танковой роты; вторая же, из Кочетовка, в северо-западном направлении, силой до 15 танков «тигр» (2-й тк СС. — Б. З. ).
В 14.00 зам. начальника штаба по оперативной работе, докладывая по телефону обстановку начальнику оперативного отдела штаба 1-й ТА Никитину, получил распоряжение: левофланговому батальону (233-й тб. — В. З. ) контратакой в правый фланг противника в направлении Новоселовка помочь правофланговому батальону. Для выполнения полученного распоряжения начальник штаба бригады по радио отдал распоряжение командиру 233-го тб майору Кузнецову контратаковать противника в направлении Новоселовка и помочь 232-му тб.
Командир 233-го тб майор А. Н. Кузнецов решил: 2-й тр вести бой с танками противника, выдвигающимися из Кочетовка, тем самым прикрыть левый фланг 1-го тб, которому дал распоряжение выйти в район оврага, что в 1 км севернее Новоселовка, удержать танки противника, расстреливая их огнем с места.
К этому времени оставшиеся танки 232-го тб-на в количестве двух штук (танк командира батальона и его зам. по строевой части) отошли в северном направлении»{808}.

Таким образом, после отхода остатков 86-й тбр за Новоселовку путь для немцев к последнему крупному селу на втором армейском рубеже у обояньского шоссе был открыт. Захват района Новоселовки позволял противнику начать наступление уже на третий тыловой рубеж.

О том, что противник в этот день на обояньском направлении продвигается быстрее, чем прежде, Н. Ф. Ватутин понял еще утром, сразу же после первых сообщений из 1-й ТА. Но весь трагизм положения командарм ощутил лишь после того, как М. Е. Катуков лично доложил ситуацию. Николай Федорович сразу задал вопрос о подходе резервов. Но получил ответ, что они еще не подошли. Разговор состоялся перед полуднем, [857] и командующий фронтом недоумевал, почему 10-й тк, хотя бы одной резервной бригадой, как он приказал В. Г. Буркову, еще не выдвинулся в полосу первой танковой. Он связался с 10-м тк, но ему было доложено, что перед участком обороны 285-го сп, за которым стоял корпус, противник начал активные боевые действия в направлении сел по левому берегу Псела. Поэтому отвести 183-ю и 178-ю тбр нельзя, из-за того что 2-й тк еще не приступал к смене бригад корпуса. Лишь 186-я тбр уже находится в пути. Вновь у Николая Федоровича появились недобрые мысли в отношении генерала А. Ф. Попова, но в этот момент ситуация от комкора не зависела. В районе обороны 183-й сд, где находились его бригады, произошли трагические события, которые напрямую коснулись и его соединения. Дело в том, что в 2.58 9 июля начальник штаба 69-й А полковник С. М. Протас направил в штаб фронта и одновременно командующему 2-й ВА следующую шифровку:

«Прошу:
1. 9.7. 43 г. бомбардировать танки и пехоту противника:
а) Прохоровка,
б) Беленихино — Короча, с предварительной доразведкой и вызовом с КП командарма.
2. Прикрыть с воздуха боевые порядки армии.
3. Направить оперативную группу ВВС со средствами связи на КП командарма»{809}.

О том, как была выполнена эта просьба, свидетельствует второе письмо начштаба 69-й А за № 110960 в адрес начальника штаба Воронежского фронта и командующего 2-й ВА:

«С 7.00 до 9.00 до 60 Ил-2 бомбардировали боевые порядки 285-го сп, 295-го сп 183-й сд в пунктах: Васильевка, свх Комсомолец, выс. 241.6, ущерб выясняем.
Прошу информировать, по чьей заявке бомбардировали данные пункты»{810}.

Что помешало штабу генерала С. А. Красовского уточнить оперативную обстановку в полосе, где предполагалось нанести столь сильный удар, непонятно. Не ясно и почему штаб 1-го ШАК проигнорировал пункт письма о «доразведке» целей, а сразу с утра отдал приказ провести штурмовку рубежей. Во что превратили два полка «ильюшиных» за два часа интенсивных ударов окопную систему, блиндажи и минные поля двух полков дивизии генерал-майора A. C. Костицина, читатель без труда может сам представить.

Но это лишь часть того, что произошло. В момент начала налета из леса ур. Сторожевое стали вытягиваться колонны [858] 99-й тбр подполковника Л. И. Малова 2-го тк, двигавшиеся в Андреевку для смены 178-й тбр. Заметив колонны, экипажи штурмовиков переключились на них. Зенитных средств в колоннах не было, и летчики трудились на совесть. Поняв, что попали под бомбы собственной авиации, танкисты начали маневрировать и уходить обратно в лес ур. Сторожевое, а позже, когда начался новый налет, за дома сел у поймы Псела. Основной удар пришелся по мотострелковому батальону бригады. О ЧП майор Тептин, начальник политотдела 99-й тбр, так докладывал в корпус:

«Сегодня наша авиация бомбила боевые порядки бригады и подразделений на марше до трех раз, в результате бомбежки 75% личного состава 1-й роты мспб убито и ранено, также ранено до 10 человек из экипажей (танков. — Б. З. )»{811}.

Общую цифру потерь всех соединений во время трех авианалетов на 2-й тк обнаружить пока не удалось, есть лишь разрозненные данные. Так, в документах штаба 99-й бригады указано, что лишь в двух местах: у выс. 258.2 и в Васильевке — только во 2-м тб и мспб было убито и ранено 30 человек{812}.

О подобных фактах в действующей армии обязательно докладывалось в Москву. Было сообщено и о ЧП в полосе 183-й сд и 2-го тк в течение 8 и 9 июля. Вероятно, на тот момент такой череды происшествий с одними и теми же соединениями в одном и том же районе по всему фронту не было, и о них доложили лично И. В. Сталину. Уже на следующий день Н. Ф. Ватутин получил от заместителя начальника Генерального штаба генерал-полковника А. И. Антонова распоряжение, в котором указывалось:

«Народный Комиссар обороны приказал:
1. Немедленно расследовать факты и виновных привлечь к ответственности.
2. Обратить внимание командующих армиями, командиров корпусов и дивизий на недопустимость подобного рода явления и потребовать от них более четкой организации взаимодействия между родами войск и поддерживания непрерывной связи с соседями.
О принятых мерах прошу донести»{813}.

Но это было позже, а 9 июля, в критический момент боя за Новоселовку, где так необходимы были силы 10-го тк, он не подошел. Из-за бомбежки 99-я тбр почти на два часа была задержана смена его бригад В. Г. Буркова. Затем, когда наконец подчиненные подполковника Л. И. Малова приступили к приему [859] боевого участка, началась путаница во 2-м тк: какой бригаде — 99-й или 26-й тбр — принимать рубеж, так как из штаба корпуса последовало два разных приказа. Причина неувязки в следующем.

Бомбардировку местности, где находились его войска, командир 2-го тк видел собственными глазами, но что происходит непосредственно в соединениях, он не знал. Так, например, из-за элементарной нерасторопности и бездействия штаба 99-й тбр и лично его командира в течение 10 часов в корпус не поступило ни одного доклада. Не понимая, почему подполковник Л. И. Малов не меняет соседа и не доносит о месте нахождения бригады, А. Ф. Попов, получая настойчивые требования из штаба фронта о немедленной смене 10-го тк, отдает приказ комбригу-26 полковнику П. В. Пискареву: срочно выйти в Андреевку и принять от 178-й тбр ее участок. После чего направляет офицера связи разыскать 99-ю тбр, а с ним и собственноручно написанное распоряжение комбригу. Читая это письмо, чувствуешь, как «кипел» комкор. Он потребовал от комбрига собственноручно ответить на поставленные вопросы, а в конце провел для подполковника «ликбез»:

«Почему Вы и Ваш начальник штаба упорно молчите и не доносите о смене 178-й тбр и выходе в новый район? Ведь мне об этом надо докладывать в штаб фронта.
Тов. Малов, поймите и знайте, как можно чаще надо доносить о положении бригады».

На что комбриг рядом написал: «Тов. генерал — буду информировать»{814}.

К сказанному трудно что-то добавить, думаю, читатель и без комментария оценит уровень подготовки командира 99-й тбр и знания им своих элементарных обязанностей.

По одним данным, 178-ю тбр полностью сменили в 12.00, по другим — в 13.00, после чего весь корпус двинулся в полосу 1-й ТА. Однако в архиве мной обнаружен документ — распоряжение начштаба 2-го тк полковника В. В. Кошелева в адрес командиров 99-й и 26-й тбр с требованием немедленно принять боевой участок 178-й тбр от ее начальника штаба майора Жукова и доложить об этом к 18.00. Исходя из этого ситуация видится следующим образом. Вероятнее всего, прием рубежа начался в 13.00 и не был завершен, потому что в 13.40 танки дивизии «Мертвая голова» прорвались с юга в Васильевку и обе бригады 2-го тк завязали с ними бой, а пока шло отражение атаки эсэсовцев, 178-я тбр оставалась на месте.

В районе Новоселовки шли тяжелейшие бои. Войска 4-й ТА, подобно огромной отлаженной машине, авиацией и танками [860] методично перемалывали рубежи державшихся из последних сил соединений 6-й гв. А и 1-й ТА. Если еще 8 июля М. Е. Катуков мог стягивать на ответственной участок хоть какие-то крохи — буквально одну-две роты, батарею 5–8 танков, то во второй половине дня 9 июля даже этих «крох» Михаил Ефимович уже не мог выкроить, требовались полноценные резервы. Ситуация сложилась критическая, оборона держалась буквально на пределе. Командующий с нетерпением ждал подхода частей и соединений 38-й и 40-й А, выделенных фронтом. Главную надежду он возлагал на 309-ю сд.

В дивизии полковника Ф. Д. Дремова автомашин было наперечет, везли они самое необходимое: боеприпасы и продукты. Ее полки уже не один день шли пешком, люди были вымотаны до предела, темп движения падал. Поэтому командующий был вынужден отдать приказ: для быстрейшей переброски боевых частей в район севернее Новоселовки направить грузовые автомашины армии и корпусов в дивизию. Хотя в этот момент соединения 1-й ТА испытывали жесточайший дефицит автотранспорта, в корпусах даже боеприпасы к переднему краю доставлялись с большим трудом. Но это была вынужденная мера, армия крайне нуждалась в этом соединении. Штаб 1-й ТА работал с предельным напряжением сил. Для розыска двигавшихся со всех сторон к передовой частей и соединений были задействованы все имеющиеся силы и средства. В воздух были подняты самолеты авиаполка связи, в направлениях, откуда должны были подходить войска, выехали офицеры для розыска их командиров и скорейшей переброски наиболее мобильных групп к переднему краю. Все, что подходило, — танки, артиллерия, пехота — сосредотачивалось для блокирования прорыва «Великой Германии» и 11-й тд в районе Новоселовки.

К южным окраинам села отошли и вместе с экипажами танков из разных бригад дрались подразделения 201-го гв. сп 67-й гв. сд. Сюда подтягивались разрозненные группы бойцов из 3-й мбр, 1-й гв. и 49-й тбр, отдельные расчеты ПТР, орудий иптаб бригад и 35-го иптап. В полдень в район обояньского шоссе подошли танки одного батальона 186-й тбр 10-го тк и, не дойдя до Новоселовки, с ходу вступили в бой с подразделениями 11-й тд.

Наблюдая за тем, как вражеские танки подходят к очередной линии окопов бригад 3-го мк, и не имея возможности как-то повлиять на ситуацию, командарм не раз пожалел, что в армии нет даже одного гаубичного полка. При танковых атаках лишь только мотопехота противника залегала или отставала, экипажи вражеских танков немедленно останавливались. Сейчас, когда значительная часть средств ПТО была потеряна, а [861] 45-мм орудия и ПТР — малоэффективны, гаубичный огонь с успехом бы сдерживал атаки немцев, не допуская бронетехнику к окопам пехоты. Так, очень помогали держаться бригадам А. Л. Гетмана на Пене два полка 33-й отпабр, которые сильно досаждали противнику, «перепахивая» часть Верхопенья и прилегающую местность. Но тяжелая бригада была не резиновая, и ее 36 гаубиц не растянешь по всему фронту, она была одна на две армии. Штаб артиллерии отмечал:

«Отсутствие в составе 1-й ТА армейской группы из пушечных полков РГК и отсутствие в корпусах гаубичных полков возможности уничтожать противника еще на подступах — в колоннах, в местах сосредоточения. Из-за этого противник беспрепятственно подвозил свои основные силы и резервы непосредственно к переднему краю нашей обороны (на 1,5–2 км), располагал огневые позиции своей артиллерии, обстреливая наши боевые порядки, а крупные танковые группы, начав атаку, сразу выходили в районы ОП наших истребительных батарей.
Например, 9.7.43 г. противник проводил наступление вдоль шоссе Белгород — Обоянь колоннами, не принимая боевых порядков без какого-либо противодействия с нашей стороны. И лишь когда он вышел на дистанцию прямого выстрела и по нему был открыт огонь наших танков и артиллерии (45-мм и 76-мм ПТО) с открытых ОП прямой наводкой, приостановил движение и развернулся.
Командующий артиллерии армии, не имея в своих руках мощной артгруппы, не мог маневрировать траекторией, а вынужден был сводить свое влияние на ход боя только оперативным руководством частями — перемещением огневых средств на направление главного удара»{815}.

К 14.00 боевая группа «Великой Германии» и бригада Штрахвица полностью овладели Новоселовкой и приступили к закреплению прилегающей к селу территории. Противник начал быстро подтягивать артиллерию и пехоту. А 11-я тд оттеснила войска 31-го тк и, овладев выс. 240.4 (1,5 км восточнее Новоселовки), продолжила наносить удары по правому флангу и центру обороны корпуса. Штаб Кнобельсдорфа запросил у 8-го ак помощи бомбардировщиков для удара вдоль дороги Белгород — Курск от Новоселовки на север, и в первую очередь по командной выс. 244.8, расположенной на шоссе в 3,5 км севернее села.

Командованию 1-й ТА немедленно нужны были резервы, любые. Перед фронтом ударного клина 48-го тк все танковые полки и бригады были скованы боем и несли значительные [862] потери. Войска требовались не только чтобы остановить вражеские танки, рвущиеся на север, но и укрепить фланги прорыва.

Перед М. Е. Катуковым стояли две главные задачи: во-первых, не дать «бронированному тарану» «Великой Германии» — бригаде Штрахвица выйти из Новоселовки и ударить по участку севернее села, где намечалось развертывание уже подходивших частей 309-й сд. Во-вторых, крайне важно укрепить полосу 31-го тк, не дать противнику использовать успех у обояньского шоссе и, развернувшись на восток, ударом от этой дороги прорваться к Пселу. Надо было любым способом перекрыть путь 11-й тд в тыл 31-му тк. К этому времени корпус Д. Х. Черниенко был в полукольце. Враг на правом фланге и в центре участка теснил его бригады, в руках немцев уже были хутора Береговой, Покровский, Ильинский, шли бои в центре Сухо-Солотино. Группа танков настойчиво атаковала через выс. 240.4 в направлении на ур. Ситное и далее в тыл 154-го гв. сп 51-й гв. сд, 100-й и 237-й тбр, а на левом — в Кочетовке шли тяжелейшие бои с частями СС. Казалось, еще чуть-чуть, и соединение будет смято, но пока его войска держались.

По данным разведки, в районе Новоселовка — выс. 240.4 немцы концентрируют большие силы бронетехники. Командарм понял, что готовится новый мощный удар, и немедленно об этом поставил в известность Д. Х. Черниенко. У комкора все части были брошены в бой, поэтому какими силами отражать очередную атаку противника — он не знал. Для начала надо было срочно найти хотя бы какие-нибудь боеспособные артчасти, чтобы при необходимости на короткое время сковать боем танки. Командир 31-й тк приказывает командованию артиллерии корпуса немедленно подтянуть на правый фланг ближайшее соединение — 29-ю оиптабр. Она находилась в районе выс. 235.9, блокируя дорогу, выходящую из Кочетовки на обояньское шоссе. Из трех полков у нее остался лишь один 1843-й иптап, да и то неполный (9 76-мм, 6 45-мм ПТО). Но снять с позиций и перебросить его оказалось делом непростым. Артиллеристы уже вели бой с прорвавшимися танками разведбатальона одной из эсэсовских дивизий. Кроме того, с утра на направлении главного удара 48-го тк в небе непрерывно висели немецкие бомбардировщики и штурмовики. Особенно удары с воздуха усилились после взятия выс. 260.8. Экипажи самолетов утюжили не только район шоссе, но и все прилегающие к нему дороги, стремясь не допустить к участку прорыва переброски войск и техники. Бомбы сбрасывались на все — танки, автомашины, повозки и группы людей. Но делать было нечего, полковник Е. Ф. Петрунин получил приказ из штаба артиллерии 31-го тк остановить танки, которые готовятся [863] двинуться из Новоселовки на север, любыми средствами. О том, что произошло дальше, комбриг так докладывал в корпус:

«В 13.40 бригада получила приказ командующего артиллерией 31-го тк сняться с занимаемого рубежа и занять противотанковую оборону у шоссе Белгород — Обоянь в районе выс. 244.8 — выс. 244.3. Это было в самый разгар действий авиации противника, и выполнение этого приказа угрожало большими потерями в материальной части и автотранспорте. Я запротестовал, но мне было вторично приказано. Получив письменное подтверждение этого приказа от представителя командующего артиллерией 31-го тк, я отдал распоряжение командиру 1843-го иптап о снятии с занимаемого рубежа.
Когда первая атака танков была отбита и танки отошли несколько назад, полк с занимаемых позиций снялся. При снятии батареи были подвергнуты бомбардировке вражеской авиацией. В результате бомбардировки бригада потеряла 76-мм орудий — 3 шт., автотягачей — 4. При движении батареи вновь были подвергнуты бомбардировке и обстрелу из танков. Бригада еще потеряла 2 76-мм орудия и один автотягач.
Всего бригада потеряла от ударов авиации противника 76-мм орудий — 5 и 5 — автотягачей. Оставшиеся 4 76-мм ПТО и 6 45-мм ПТО в 16.00 9.07.43 заняли противотанковую оборону на южных окраинах с. Зоринские Дворы»{816}.

Решение о немедленном снятии полка с рубежей под бомбами было явно ошибочным и привело к неоправданным потерям. Но подобные непродуманные решения в горячке боя принимались в артчастях 1-й ТА часто. И как результат: потери в расчетах и материальной части артиллерии к 10 июля стали ощутимыми. Дело дошло до того, что вечером 9 июля начальник штаба отдельным распоряжением решительно потребовал изменить порочную систему, улучшить инженерное оборудование позиций батарей и во время бомбежки расчеты в обязательном порядке выводить от орудий в щели и ни в коем случае не проводить перегруппировку артиллерии под бомбежкой.

После 14.00 бригада Штрахвица, закрепившись в Новоселовке, начала новую атаку. Под ее ударом советские войска начали отходить вдоль шоссе на север к выс. 244.8. Из журнала боевых действий 48-го тк:

«14.45. Находясь в непрерывном движении, дивизия «Великая Германия» с танковым полком («пантер». — В. З. ) преодолела сопротивление в районе Новоселовки и после уничтожения большого количества танков заняла данный район. Танковый полк находится на марше в северном [864] направлении. Разведбатальон занял выс. 251.4. Командование корпуса предполагает досрочно выполнить задачу дня»{817}.

Но к этому моменту уже подошли и начали окапываться основные силы двух стрелковых полков 309-й сд, а главное, в их боевых порядках сосредоточился дивизионный артполк. Быстрая переброска дивизии явилась существенным успехом М. Е. Катукова. Соединение заметно укрепило рубеж армии фронтом наступления боевой группой «Великой Германии», которая начала вытягиваться из Новоселовки для атаки. В 14.00, когда 1/959-го сп 309-й сд, занявший рубеж: юго-западные скаты выс. 244.8 — (иск.) выс. 239.6, пропускал через свои порядки 86-ю отбр, боевая группа «Великой Германии» ворвалась на его позиции и смяла оборону. Опытный командир полка полковник Ф. Г. Мащенко немедленно организовал совместно с подразделениями 233-го тб 86-й тбр контрудар своим резервом. Одновременно комдив полковник Ф. Д. Дремов уплотнил рубежи 959-го сп, подтянув в район севернее Новоселовки часть подразделений 957-го сп. Бой шел ожесточенный. Несколько раз немцев отбрасывали назад, но враг вновь атаковал. Из отчета 86-й отбр:

«1-я тр 233-го тб — контратаковала и к 15.00 заняла оборону в 1 км севернее Новоселовка. В это время из Новоселовка в северном направлении выдвигалось до 20 танков «тигр»{818} и в Новоселовка было скопление самоходной артиллерии и танков, разных марок неустановленной численности.
1-я тр 233-го тб (командир роты капитан Губа) продолжала вести бой с танками противника, выдвигающимися из Новоселовка в северном направлении, 2/233-го тб вела бой с танками противника, выдвигающимися из Сухо-Солотино.
Потеряв 2 Т-34 в 1-й тр и 4 Т-34 во 2-й тр, батальон отошел: 2-я тр — двумя танками на юго-западная опушка ур. Ситное, 1-я тр — заняла оборону между ур. Малиновое — обояньским шоссе, где и оставались до 18.00, а к 19.00, при отходе пехоты в северном направлении, танки отошли: 1-я тр — на южные скаты выс. 244.8, 2-я тр, в количестве 2 Т-34, — на южную окраину Орловки и соединилась с 1-й тр 10.7.43 г. в районе выс. 244.8 «{819}.

Это был один из самых напряженных и критических моментов оборонительной операции. Захват противником Новоселовки и бой у выс. 244.8 с 309-й сд означал, что второй армейский оборонительный рубеж на участке ударной группы [865] одного из двух танковых соединений 4-й ТА может быть прорван на всю глубину с часу на час. Дальше шел тыловой рубеж. Он хотя и имел инженерные сооружения и окопную систему, но не был заполнен войсками и слабо прикрыт инженерными заграждениями, минными полями, ПТ-рвами и т.д. За высотой 244.8 войск не было.

Еще когда шел бой за Новоселовку, М. Е. Катуков связался с И. М. Чистяковым и обсудил сложившуюся ситуацию. Командующий 6-й гв. А сообщил, что по его приказу штаб его инженерных войск уже выбросил в район Новоселовки несколько групп саперов-истребителей танков и три роты огнеметов. К сожалению, для исследователей пока недоступны документы штаба инженерных войск Воронежского фронта. Но, судя по тем отрывочным данным, которые удалось собрать, эти подразделения сработали быстро и эффективно. Обояньское шоссе было перекрыто минами в нескольких местах, а огнеметчики очень помогли 309-й сд в борьбе с прорвавшимися в глубь ее обороны танками.

После захвата Новоселовки стала обостряться обстановка и на Пене в полосе группы А. Л. Гетмана{820}. Хотя медленно, но немцы начинали продавливать оборону на левом фланге 6-го тк севернее Верхопенья. Возникла угроза того, что в случае резкого разворота на запад дивизии «Великая Германия» она своей массой может с ходу прорвать этот участок: ур. Меловое — Калиновка — (иск.) северные окраины Верхопенья и выйти в тыл бригад 6-го тк, удерживавших рубеж Верхопенье, Сырцево, и далее на коммуникации всей группы А. Л. Гетмана на Пене.

С каждым часом напряжение росло, стальной обруч обороны, который строил М. Е. Катуков при поддержке И. М. Чистякова, трещал, угрожая вот-вот лопнуть. Командующий 1-й ТА решил в первую очередь заблокировать танковую группировку в Новоселовке. Для этого он использовал свой последний резерв — боевой отряд, находившийся южнее Обояни. В него входили 59-й отп, 4-й гв. и 222-й иптап. 59-й отп майора Листратенко (17 Т-34 и 5 Т-70) подошел в село Зоринские Дворы, располагавшееся на обояньском шоссе, в нескольких километрах к северу от переднего края (уже в системе третьего рубежа) еще утром 9 июля, а артполки в середине дня.

Эти части оперативно были направлены к выс. 244.8, на помощь пехоте полковника Д. Ф. Дремова. Связав боем ударную группу «Великой Германии» севернее Новоселовки, М. Е. Катуков [866] начал стягивать силы на правый фланг 31-го тк. Бригады Д. Х. Черниенко держались столь же упорно, как и С. М. Кривошеина. Но и проблемы у них были похожи как две капли воды — танковые бригады превратились в роты. В полосе наступления 11-й тд в 1 км севернее Сухо-Солотина дрались оставшиеся 11 экипажей 416-го тб 192-й отбр, а на южных скатах выс. 248.7 9 КВ-1 203-го отп. Ситуация на участке полка сложилась очень тяжелая. Пытаясь проложить путь войскам Микла, командир 8-го ак сосредоточил над доминирующими высотами в ее полосе значительные силы бомбардировщиков и почти полностью уничтожил все танки полка в ходе интенсивных авианалетов. Штаб 1-й ТА сообщал:

«Авиация противника группами 50–60 самолетов в течение пяти часов, беспрерывно чередуясь, бомбила боевые порядки наших частей, нанося большие потери в технике и живой силе. Так, из 13 танков KB-1 203 отпп, занимавших оборону, 8 танков были выведены из строя прямым попаданием авиабомб, еще до введения полка в бой»{821}.

Около 14.00, с разрешения командарма, комкор отдал приказ командиру 242-й тбр выйти из Сухо-Солотина, сосредоточить наличные силы в западном направлении для оказания помощи бригаде полковника А. Ф. Каравана. В случае численного превосходства врага и невозможности удержания рубежей — отходить на север в район Орловки, но не допустить распространение противника из района Новоселовки в тыл корпуса. После 16.00 ситуацию в полосе 31-го тк несколько стабилизировала артчасть 6-й гв. А. Сюда начали подтягиваться остатки двух ее отдельных истребительно-противотанковых бригад. Силы не бог весть какие, но в тех условиях каждый ствол был на счету. Следует признать, что успешно развивавшееся наступление корпуса генерала Кнобельсдорфа оказало существенную поддержку силам 2-го тк СС, так как заставило Д. Х. Черниенко ослабить центр и левый фланг обороны перед боевыми группами «Лейбштандарт» и «Мертвая голова», которые утром активности не проявляли.

Перейдя в 11.00 в наступление в на х. Рыльский, боевая группа 2-го грп СС при поддержке танкового батальона «Лейбштандарт», совместно с боевой группой 5-го грп СС (группа Баума) мд «Мертвая голова», атаковавшей в направлении Грезное — Веселый, уже через полтора часа вышли к Сухо-Солотину и выс. 224.5 (южнее Кочетовки). Таким образом, расстояние, которое эсэсовцы отвоевывали у 31-го тк весь день 8 июля, было отдано им без значительного сопротивления. Столь стремительный бросок противника был связан, как уже [867] отмечалось выше, с тем, что генерал-майор Д. Х. Черниенко был вынужден силы корпуса отвести на линию Сухо-Солотино — Кочетовка. Лишь в Грезное ночью вернулись танкисты 237-й тбр. Из сообщений в штаб корпуса СС:

«08.30. Сообщение мд «Мертвая голова»: Разведбат доносит, что Грезное занято сильным неприятелем.
09.25. Донесение «Мертвая голова»: Сухо-Солотино занято сильным неприятелем. Нашими войсками атакуется его передняя линия.
11.00. Доклад «Лейбштандарт»: Дивизия выступает силами одной боевой группы на Сухо-Солотино.
11.00. Сообщает «Мертвая голова»: Начинает наступление силами боевой группы Баума в направлении Кочетовка.
13.10. Приказ корпуса в адрес «Лейбштандарт»: Направить сильную разведку на Сухо-Солотино.
13.15. Донесение «Дас Райх»: Опасность на восточном фланге на линии разделения со 167-й пд.
13.20. Доклад «Лейбштандарт»: Рыльский свободен от врага, занят без сопротивления. Поступило донесение, что Сухо-Солотино свободно от врага. Переход через Солотинку взорван. Достигнута линия в 1 км севернее Рыльский — совхоз Сухо-Солотино.
13.20. Сообщение из мд «Мертвая голова»: Группа Баума взяла Веселый в 13.15. Танковый бой у Кочетовка и у высоты 224.5. Группа Беккера (6-й грп СС. — ß.3.) выступит предположительно в 14.30 от Озеровского на север.
13.30. Сообщение по телефону через командира корпуса: группа Баума, двигаясь сначала на северо-запад, затем на север, взяла Грезное при слабом сопротивлении неприятеля. В восточном направлении разведка не проводилась. Группа Беккера выступит примерно через час.
13.36. Донесение из мд «Мертвая голова»: В 12.50 разведгруппа установила связь с 11-й тд в 1 км юго-западнее совхоза Сухо-Солотино»{822}.

Трагизм положения войск первой танковой, атмосферу тревоги и одновременно напряженной, слаженной работы управления 1-й ТА передает стенограмма переговоров по Бодо начальника оперативного управления Воронежским фронтом генерал-майора С. И. Тетешкина с начальником штаба 1-й ТА генерал-майором М. А. Шалиным в 14.30:

«У аппарата генерал-майор С. И. Тетешкин. Здравствуйте. Николаев приказал уточнить у Вас последние данные по обстановке в районе обояньского шоссе и какие приняты Вами [868] меры для восстановления своего положения. Прошу отвечать.
У аппарата Алексеев. — Здравствуйте, товарищ генерал. Докладываю:
1. Противник силою 150–200 танков при активной поддержке авиации с 10.00 перешел в наступление на фронте Верхопенье — Ильинский. Главный удар наносит силою до 150 танков западнее обояньского шоссе. В 14.00 прорвав фронт 31-го корпуса, частью сил наступает вдоль шоссе на Новоселовка и силою до 100 танков через выс. 251,4 в обход Новоселовка с запада и на север. По предварительным данным, пока непроверенным, часть танков ворвалась в Новоселовку. Ефимов с задачей уничтожения обходящей группировки противника на участок западнее Новоселовка выдвигает 59-й отп, резервный батальон 86-й тбр и вышедший в район Владимировка головной батальон Буркова.
Одновременно из района ур. Толстой на север выбрасывается резерв командира 6-го тк. Из артиллерийских средств дополнительно на участок 86-й тбр передвигается подошедший 4-й иптап.
Первоочередная задача не допустить дальнейшего прорыва противника на север. Попытка противника форсировать Пены 50 танками и до полка пехоты в районе Верхопенье успеха не имели, противник отброшен в исходное положение. Около 12.00 до 100 танков повели наступление на фронте Сухо-Солотино, Кочетовка. 13.10, 25–30 танков прорвалось на северо-западные окраины Сухо-Солотино. Идет бой.
Авиация противника непрерывно бомбит боевые порядки 3-го мк и 31-го тк на участках наступления и в глубину до района Зоринские Дворы. За последние 1,5–2 часа наша авиация не видна. От авиаразведки мне известно: 13.30 в районе западнее Беленихино и в районе восточнее и юго-восточнее Грезное танковые бои. Все.
Тетешкин. — Прошу уточнить: на какой рубеж выбрасываются предназначенные части для удержания и уничтожения прорвавшихся танков противника, что Вы еще имеете у себя в резерве, полностью ли подошла и встала 309-я сд и 60-й тп, 222-й иптап, 203-й тп и что еще, грубо, в каком районе они расположены. Выступили ли части в указанный им район навстречу противнику и когда ориентировочно они должны занять рубеж? Прошу отвечать.
Алексеев. — 1. Части выбрасываются на рубеж выс. 232.8, что северо-западнее Новоселовка, 3 км Новоселовка. Части в настоящее время должны уже быть на месте.
2. На 12.00 309-я вышла на рубеж обороны двумя полками, третий полк на подходе, дивизия занимает рубеж южнее ур. [869] Малиновое развилки дорог, что севернее Новоселовка, 3 км ур. Меловое и далее на Ольховатка.
3. 222-й иптап — в районе (иск.) Владимировка, (иск.) Орловка, Зоринские Дворы.
4. 203-й был придан третьему корпусу и вышел в район западнее выс. 260,8. В настоящее время положение 203-го отп не известно. Штаб 3-го мк связи с бригадами не имеет. Положение корпуса и приданных ему частей уточняется. 60-й отп не прибыл, на машине и самолете высланы командиры. Пока безрезультатно.
Получил данные: прибыл 230-й отп в составе 9-й американских. Все. Отвечаю на записку о десятом — на 15.30, одна бригада должна была выйти в район Богдановца, Владимировка»{823}.

Сообщение разведки эсэсовской дивизии о том, что в середине дня советские войска ушли из Сухо-Солотина, оказалось неверным. Советская сторона собирала по крохам все имеющиеся силы, особенно артиллерии и танков, и упорно отстаивала каждый рубеж. Так, в 12.00 по приказу командующего артиллерией 51-й гв. сд собранный из оставшихся орудий 28-й оиптабр 1838-й иптап начал занимать оборону в следующих районах:

1-я батарея (76-мм орудия) — район церкви в Сухо-Солотине, фронтом на юг;

2-я батарея (76-мм орудия) — район выс. 248.7, фронтом на запад;

3-я батарея (76-мм орудия) — район юго-восточные скаты выс. 235.9 в районе мельницы севернее Кочетовки, фронтом на восток;

4-я батарея (45-мм орудия) — юго-восточные скаты выс. 240.4, фронтом на запад.

Выдвижение этого полка и позволило командиру 31-го тк отвести 242-ю тбр на север. Но танковая бригада Соколова отошла не сразу. Уже в 13.30 1838-й иптап вступил в бой с танками противника, а вместе с ними и танкисты, поэтому 242-я тбр выходила из Сухо-Солотина до 17.00.

Несколько позже, с целью блокировать возможный удар 11-й тд из района Новоселовки через ур. Ситное и «Лейбштандарт» из Сухо-Солотина на северо-восток выдвигается на дорогу Кочетовка — обояньское шоссе и 14-я оиптабр. В 14.00 начальник штаба бригады майор Рогов направляет следующее распоряжение № 14:

«Командиру 1212-го иптап занять противотанковую оборону [870] в районе отм. 235.9, (иск.) лес ур. Плотовая, (иск.) лес ур. Меловое.
Командиру 1177-го иптап занять противотанковую оборону в районе (иск.) отм. 235.9, 1,5 км на северо-запад и вдоль дороги на 1,5 км от отм. 235.9 на отм. 248.3.
Ответственным за стык 1207-го иптап и 1177-го иптап — командир 1177-го ипап.
Ответственным за стык 1177-го иптап и 1212-го иптап — командир 1212-го ипап.
Готовность к открытию огня — немедленно. Мой КП с 15.00 — Сафоново. Связь по радио и через посыльных между полками КП»{824}.

К этому моменту все 10 орудий 1207-го иптап уже находились у выс. 248.3 и вели бой с танками 11-й тд.

Но главную надежду на стабилизацию всей обстановки на участке Верхопенье — Новоселовка — ур. Мелово командование 1-й ТА возлагало на двигавшийся из района Прохоровки свежий корпус В. Г. Буркова. Около 14.00 передовой батальон 186-го тбр уже вступил в бой с немецкими танками на подходе к Новоселовке, основные же силы корпуса еще находились на марше. Но, несмотря на довольно значительный список подошедших в район выс. 232.8, выс. 244.8, выс. 248.3, ур. Ситное частей, стабилизировать ситуацию не удавалось. Во-первых, не удалось создать единый центр управления войсками. На участке дрались соединения и части разных армий и разных корпусов, поэтому возникали проблемы с подчинением. После взятия Новоселовки штаб 3-го мк потерял связь почти со всеми своими бригадами, его командованию приходилось выезжать лично на передний край и разыскивать соединения. Такая же ситуация в результате отхода полков на новые рубежи сложилась и в 67-й гв. сд. Во-вторых, резервные войска вступали в бой с ходу, иногда еще до того момента, как их командование устанавливало связь со штабами соединений, которым они переданы. Некоторые полки до конца дня не знали, где находится командование ни 3-го мк, ни 22-го гв. ск. А руководство этих корпусов, в свою очередь, не имело точных данных о том, какие войска удерживают их участок. Все это в комплексе мешало оперативно строить оборону по единому плану из единого центра управления.

В этот момент в ситуации произошел перелом в лучшую сторону для нас. Выиграть время и укрепить оборону помог случай, порой так важный на войне. После Сталинграда немецкое командование особенное внимание уделяло флангам. В этом отношении не было исключением и руководство корпусов 4-й ТА. Гот понимал всю сложность положения своих [871] войск. Они уже вклинились в советскую оборону на глубину более 30 км на относительно узком участке, при этом понесли очень существенные потери в танках. К примеру, в дивизиях 48-го тк было выведено из строя две трети бронетанковой техники и значительное количество транспорта, что заметно снизило их боевые возможности и уменьшило мобильность. Учитывая эти факторы, штаб армии пристально отслеживал все шаги советской стороны, фиксировал все более или менее значительные перемещения наших войск перед фронтом. Противника беспокоили донесения о ежедневном вводе в бой русскими все новых танковых соединений. Об их появлении свидетельствовали и нарастающие сильные танковые атаки по всему фронту армии, и опрос пленных, и донесения разведки, обнаруживавшей на поле боя документы убитых. Разведка велась всеми доступными средствами круглосуточно. Значительную помощь в изучении обстановки оказывала авиация 8-го ак. Самолеты-разведчики с рассвета и до вечера внимательно отслеживали тактическую полосу и о любом заметном передвижении немедленно докладывали в штаб и офицерам связи при командовании танковых корпусов. Один такой доклад, сначала наземной разведки, а затем авиации о переброске сил русских на левом фланге 48-го тк, заставил генерала Кнобельсдорфа изменить утвержденный план и, прекратив, казалось бы, успешное продвижение на север обоими соединениями, немедленно развернуть из района севернее Новоселовки на запад дивизию «Великая Германия». Из журнала боевых действий 48-го тк:

«В 15.45 пришло тревожное донесение, в котором говорилось, что командир 394-го полка (3-й тд) на большой дороге западнее Березовки наблюдал находящуюся на марше колонну всех видов вооружения, двигающуюся в северном направлении. 8-й ак докладывает, что, как только разведывательная авиация корпуса достигла данного района, противник грамотно выдвинул полк, танки прикрыли маршевую колонну.
Командование корпуса приняло решение незамедлительно перебросить дивизию «Великая Германия» на юго-запад в направлении развилки дорог на выс. 258,5. Целью является Долгий и высоты севернее его для того, чтобы сковать отходящие силы противника.
11-я тд будет продолжать продвижение в северном направлении и прикрывать маневр корпуса вдоль дороги на отрезке Солотинка — шоссе рядом с хутором.
Командующий армией на основе донесения командира корпуса об изменившейся обстановке согласен с его замыслом и приказывает подготовить 3-ю тд к переходу. Командир корпуса лично отправился в дивизию, которая все еще находится [872] между Луханино и Сырцево, чтобы при взаимодействии всех сил провести наступление в направлении реки.
В столь важный момент средства связи работают безупречно. Уже в 15.50 приказ об изменении направления в сторону выс. 258.5 поступил в «Великую Германию».
16.05. 11-я тд получила приказ взять и удерживать рубеж выс. 227.0 севернее Кочетовки — выс. 235.9 — выс. 248.3 — развилка дорог в районе хутора — выс. 232.8.
8-й ак боевой частью атакует отходящего противника.
16.45. «Великая Германия» с танковой бригадой достигла выс. 244.8 севернее хутора (Новоселовка. — В. З.) у развилки дорог.
Командованию 52-го армейского корпуса поступила просьба ускорить подготовку к переходу в районе Завидовка. Тем не менее, корпус пока располагает сильными войсками на западном фланге.
Силами воздушной разведки обеспечено наблюдение для 3-й тд. В 15.45 вышеуказанная маршевая колонна всех видов вооружений протяженностью 3 км находилась на расстоянии 3 км севернее лесного участка в районе ур. Толстое фронтом на север. Было самое время дивизии «Великая Германия» выдвинуться к дороге, в противном случае была опасность того, что противник выдвинется к ней.
Командир корпуса предложил выдвинуть 339-й полк с 11-й тд в северном направлении. Командующий армией отклонил предложение, так как полк предназначен для решения других задач и не должен так далеко отдаляться от своей дивизии.
Замысел дивизии «Великая Германия»: (17.00) Танковая бригада выдвинется через Новоселовку южнее Калиновки к выс. 258.5. Разведбатальон выдвинется с выс. 251.4 в направлении Долгого. Фузилерский полк правым крылом займет круговую оборону у Новоселовки, левым — на выс. 251.4 фронтом на северо-запад. Гренадерский полк займет круговую оборону на высоте юго-восточнее Калиновки и прикроет атаку в северо-западном направлении. Артиллерийский полк поддержит оборону фузилеров и гренадеров и воспрепятствует прорыву противника из хорошо укрепленной северной части в районе Верхопенье на выс. 260.8. Все сводится к тому, чтобы 11-я тд как можно быстрее заняла фронт обороны до выс. 232.8 для высвобождения главных сил «Великой Германии».
Командир дивизии указывает на то, что разведбатальон дивизии «Великая Германия» должен как можно быстрее занять выс. 258.5, в связи с этим ему необходимо предоставить самые мобильные средства дивизии.
17.20. 3-я тд взяла выс. 0,9 и 219 севернее Луханино. Между [873] Сырцево и Луханино один батальон пересек линию фронта и спустился в лощину. Западная часть Луханино по-прежнему занята противником. Бои были очень кровопролитными, около 40 танков противника остались стоять перед фронтом дивизии. Командование армии настаивает на скорейшем проведении мероприятий по подготовке треугольника у реки севернее Луханино и приведению в готовность к удару в северо-западном направлении танковой группы дивизии.
В 16.35 воздушная и наземная разведка дивизии «Великая Германия» доложила, что хвост колонны противника только что прошел выс. 258.5. Колонна находится на дороге к северу от высоты. Даже если приложить все возможные усилия, данного противника уже не настигнуть, но стоит рассчитывать на то, что он еще будет отводить силы с фронта»{825}.

Войска, двигавшиеся в колонне, о которой доложила разведка 3-й тд, принадлежали 6-му тк, это был 2/6-й мсбр и 17-й тп 10-й мбр. Эти силы А. Л. Гетман перебрасывал для усиления левого фланга корпуса. Немцы переполошились по двум причинам. Во-первых, войска на марше — удобный момент для их уничтожения. Во-вторых, и это главное, было ясно — русские усиливают свою оборону северо-западнее Верхопенья, что означало — рубежи здесь непрочные и можно воспользоваться моментом для их прорыва. Если же они сумеют оперативно перебросить сюда значительные силы, то появляется реальная угроза срыва плана по окружению 6-го тк в излучине Пены, войска которого нависали на левом фланге 4-й ТА. Тем более что план дня корпус Кнобельсдорфа в принципе выполнил и дальнейшее наступление был уже рывком на опережение графика. Но момент для разгрома колонны действительно был упущен, и, чтобы не разочаровать читателя, офицер штаба 48-го тк, готовивший журнал боевых действий, заверил читателя, высказав предположение, что это не последняя колонна и мы еще устроим этим азиатам кровавую баню. Но как бы там ни было, давление «Великой Германии» севернее Новоселовки на оборону 1-й ТА уменьшилось. Ситуация с колонной, безусловно, помогла М. Е. Катукову выиграть время и подтянуть силы. Войска 48-го тк начали готовиться к передаче рубежей и маршу, но быстро провести перегруппировку соединения Хейерляйна не удалось.

Но вернусь к отводу 2/6-й мсбр, из-за которого началась суматоха. С ним связано еще одно очень неприятное для командования 6-го тк происшествие, которое чуть не повлекло за собой серьезные последствия. Батальон находился в первом эшелоне обороны корпуса, на стыке с правым флангом [874] 10-й мбр. Отвод подразделений днем, на столь ответственном рубеже, всегда сопряжен с большим риском, его необходимо предварительно тщательно подготовить и надежно прикрыть огнем артиллерии и минометов. Комбат, вероятно, не имел достаточного боевого опыта, поэтому допустил грубейшую ошибку. Это привело к трагическим последствиям, и враг, используя его неумелые действия, чуть не прорвал фронт обороны корпуса на Пене. Командир 10-й мбр полковник И. Я. Яковлев докладывал:

«Особенно напряженное положение было при седьмой атаке противника. По приказу командира 6-й мсбр, 2-й батальон этой бригады днем на виду у противника был спешно снят с занимаемой позиции и переведен в северном направлении.
Противник расценил это как поспешный беспорядочный отход. Быстро двинул на большой скорости до 70 танков и до полка пехоты. Танки прорвались на всю глубину обороны, дойдя до КП батальона, но пехота сразу была отсечена от танков минометным и пулеметным огнем и залегла, не дойдя до переднего края. В глубину обороны просочилось не более двух рот автоматчиков, которые контратакой резерва были почти полностью истреблены»{826}.

До конца дня каких-либо существенных изменений в полосе группы полковника М. Т. Леонова на рубеже Луханино — Сырцево не произошло. Войска удерживали позиции здесь прочно, хотя отвод на север 17-го тп 10-й мбр оборону несколько ослабил.

Но вернемся к событиям в районе севернее Новоселовки. Как ни старался генерал Кнобельсдорф быстро осуществить свой замысел по развороту дивизии Хейерляйна на запад, 9 июля сделать это ему не удалось. Вся 11-я тд была скована боем с войсками правого фланга 31-го тк и подходившего 10-го тк, поэтому приступить к смене соседа ее частям не удалось. Тем временем «Великая Германия» продолжала попытки танковой бригадой атаковать на север к выс. 244.8. Одновременно ее разведбатальон пробивался на северо-восток от Новоселовки, прокладывая путь основным силам дивизии к выс. 232.8 и далее к Калиновке и Круглику. Но в это время, наконец, начал работать в полную силу замысел Н. Ф. Ватутина по усилению обояньского направления 309-м и 10-м тк. Дивизия уже полностью сосредоточилась на указанном ей рубеже и вела бой, а между 16.30 и 17.30 к Новоселовке начали подходить главные силы танкового корпуса В. Г. Буркова — танковые бригады и [875] самоходный артполк. Немецкие самолеты-разведчики это отметили. Из журнала боевых действий 48-го тк:

«19.15. Танковая бригада еще не выдвинулась в юго-западном направлении, так как с выс. 244.8 к развилке дорог на марше находятся 200 танков противника, которые в 18.35 наступали в направлении высоты. В связи с появившейся угрозой изменение направления невозможно.
11-я тд получила приказ как можно быстрее осуществить смену танкового полка дивизии «Великая Германия».
Разведбатальон «Великой Германии» ведет бой с 15 танками противника, которые наступают с выс. 232.8. Командир корпуса в 20.10 ориентирует командующего армией и надеется, что после отражения атаки русских танков разведбатальоном дивизии «Великая Германия» выйдет к дороге в районе Круглик»{827}.

Но про удар по левому флангу 6-го тк генералу Кнобельсдорфу на время пришлось забыть. В бой с его войсками уже вступили бригады 10-го тк. Вместе с тем, стремясь сдержать наступление неприятеля по двум крупным селам, которые лишь несколько часов назад захватила «Великая Германия», — Верхопенье (по левому берегу) и Новоселовка, командование 1-й ТА сосредоточило ураганный огонь «катюш» и параллельно были нанесены бомбоштурмовые удары Ил-2. В этих районах земля буквально горела под ногами фашистов.

Вот хроника действий лишь одного села Новоселовка. Из района юго-западнее Орловка по нему вели огонь дивизионы 36-го гв. мп:

— 16.00. 104/36-го гв. мп. дал дивизионный залп по пехоте в селе. Уничтожено 2 автомашины с мотопехотой. Расход М-8 145 шт.
— 17.30. 104/36-го гв. мп. дал дивизионный залп по танкам противника на шоссе восточнее села. Подбито 2 танка. Расход М-8 137 шт.
— 17.40. 108/36-го гв. мп. дал дивизионный залп по пехоте в селе. Рассеяно и частично уничтожено до взвода мотопехоты. Расход М-8 138 шт.
— 19.30. 105/36-го гв. мп. дал дивизионный залп по танкам и пехоте в селе. Рассеяно и частично уничтожено до 60 человек. Расход М-8 139 шт.
— 20.30. 104/36-го гв. мп. дал батарейный залп по танкам в селе. Подбит 1 танк. Расход М-8 74 шт.
— 21.20. 104/36-го гв. мп. дал батарейный залп по автомашинам и мотопехоте в селе. Уничтожено 4 автомашины, [876] рассеяно и частично уничтожено до взвода пехоты. Расход М-8 58 шт.{828}

Интенсивными были обстрелы и 79-го гв. мп восточной части Верхопенья. Он вел огонь более мощными установками БМ-13. В интервале с 15.00 до 21.00 полк дал пять дивизионных и батарейных залпов, выпустив в общей сложности 431 132-мм снарядов-ракет.

Выстроить в деталях картину боевых действий между Новоселовкой и выс. 244.8 после ввода в бой 10-го тк не просто. По-прежнему единого центра управления не было. Поэтому ясного представления об оперативной обстановке на всем участке не имел никто, да это и выяснить было невозможно. Появление тех танковых бригад и одного сап увеличило концентрацию войск и соответственно осложнило управление. Подвижные подразделения противоборствующих сторон перемешались, танки и мотопехота на БТРах вели бой в глубине обороны 31-го тк, в то же время танкисты В. Г. Буркова прорывались к Новоселовке. Приказы передавались в основном устно при личных встречах. Нередко отданные распоряжения просто не исполнялись, так как обстановка уже в ходе получения его исполнителем кардинально изменилась.

Казалось, что противнику не хватало одного решительного рывка, но это представление было обманчивым. Хотя перед ударным клином 48-го тк и не было сплошной линии обороны, тем не менее на его пути даже отдельные разрозненные подразделения оказывали сильное сопротивление. Командиры советских танков собирали вокруг машин группу пехоты и держались, стрелки подтягивались к орудиям и даже к подбитым танкам, но с исправной пушкой. Понимали, что выжить и остановить врага легче, если рядом есть противотанковое средство.

Вероятно, у 48-го тк в этот день был лишь один шанс взять выс. 244.8 и выйти к крупному селу Вознесеновка на третьем рубеже, а возможно, и взять его — это момент сразу после захвата Новоселовки (примерно между 13.30–15.00). В это время немцы сбили со своего рубежа 1-й сб 959-го сп. Его отход был неорганизованным, началась паника. Тогда счет шел на минуты. 309-я сд подошла лишь частью сил, пехота была с марша вымотана и только приступила к занятию позиций, а 10-й тк еще находился на марше, да и то не весь вытянулся из прежнего района. Лишь сосредотачивался севернее высоты 244.8 отряд резерва М. Е. Катукова — 59-й отп майора П. В. Скорнякова с 4-м гв. иптап подполковника Пономарцева, а один танковый батальон 186-й тбр уже вел бой с 11-й тд. Безусловно, даже если бы враг и прорвался на несколько километров [877] севернее, его части обязательно были бы остановлены. Для этого у командования 1-й ТА уже были необходимые силы, но тогда бои велись бы уже на третьем рубеже, в менее выгодных условиях.

Этот шанс противник использовать не сумел по двум причинам: во-первых, благодаря стойкости и мужеству оборонявшихся войск, во-вторых, как представляется, подвела немецкая педантичность. 48-й тк к тому моменту почти полностью выполнил приказ командующего армией. Ставя задачи дивизиям на 9 июля, Кнобельсдорф указал, что поворот «Великой Германии» на запад — это следующий этап плана наступления, но его реализация в этот день представляется сомнительной из-за ожесточенного сопротивления русских. Но войска корпуса неожиданно быстро овладели высотами 260.8, 240.4, Новоселовкой и даже вышли севернее ее, то есть почти полностью вышли на указанную в приказе линию. До выполнения задачи дня оставалось всего ничего. С этим, кстати, согласился и Гот, когда Кнобельсдорф докладывал свое предложение о начале разворота «Великой Германии» уже 9 июля.

Тем не менее это не свидетельствует о том, что, если бы советские войска не остановились за Новоселовкой, немцы не продолжили бы их преследование, отложив предварительный приказ на потом. Вероятно, возрастающее сопротивление перед боевой группой корпуса и появление колонны в излучине Пены командование 48-го тк восприняло как свидетельство того, что севернее Верхопенья складывается более выгодная ситуация, чем севернее Новоселовки. И генерал Кнобельсдорф решил, что это фортуна подсказывает ему дорогу на запад. В этот момент и у Гота было приподнятое настроение. Как свидетельствуют документы 48-го тк, находясь в штабе корпуса СС в Журавлином лесу, юго-восточнее Быковки, он поздравил командование и весь личный состав корпусов с достигнутыми высокими результатами дня и выразил благодарность.

Действительно, относительно предыдущих суток итоги 9 июля впечатляли. Но радостное ожидание дальнейших успехов у Кнобельсдорфа испортили подошедшие резервы Н. Ф. Ватутина, и русские вновь собрались с силами.

Согласно некоторым сообщениям, отдельные группы танков противника сумели вечером просочиться даже за выс. 244.8, но плотным огнем артиллерии 309-й сд и 4-го гв. иптап при огневой поддержке вышедших в этот район 59-го отп, 186-й тбр и 1450-го сап были сначала остановлены, а затем отброшены к Новоселовке. Особенно успешно действовали бригада полковника Овсянникова и самоходный полк полковника Лебедева. Наладив тесное взаимодействие, используя [878] складки местности, танкисты плотным огнем с места и умелым маневром сорвали несколько танковых атак 11-й тд вдоль обояньского шоссе и восточнее от него. В этот день рубеж, занимаемый 186-й тбр и 1450-м сап, противник так и не преодолел. При этом сап не потерял ни одной машины, а в бригаде вышли из строя от огня артиллерии лишь два танка. Комкор Бурков, лично наблюдавший отражение одной из атак, объявил благодарность всему личному составу этих соединений, как отмечается в приказе по корпусу, «за стойкость, отвагу и умение драться с врагом».

В ряде западных изданий отмечается, что 9 июля немецкие войска овладели выс. 244.8 и оттеснили советские части на ее западные скаты. Эти утверждения не соответствуют действительности. Вероятно, их авторы опирались лишь на воспоминания участников боев, не вдаваясь в детали реальной оперативной обстановки. Согласно боевому донесению № 1 штаба 10-го тк, его бригады к 4.00 10 июля сосредоточились в следующих районах:

183-я тбр — восточная окраина Круглика, северо-западная окраина Калиновки,

186-я тбр — Владимировка, роща в 0,5 км западнее выс. 244.8,

178-я тбр — Вознесеновка, Курасовка,

и к утру корпус занял рубеж: юго-западная окраина Круглика, южная окраина Калиновки, 500 м севернее Новоселовки, перекресток дорог 1 км юго-восточнее выс. 244.8.

Левее, на рубеже: юго-западные скаты выс. 244.8, выс. 239.6, выс. 211.9, выс. 195.5, Сафоновка, окопались остатки 67-й гв. сд и 31-го тк. Непосредственно на высоте 244.8 занял оборону 59-й отп, переданный в подчинение генералу Д. Х. Черниенко, и полк удерживал ее до 11 июля. Кстати, в это время, в связи с тем, что мехкорпус был полностью разбит и потерял управление войсками, ответственность за оборону района севернее Новоселовки была возложена на 31-й тк.

Силами дивизии полковника А. И. Баксова при поддержке бригад генерала В. Г. Буркова был локализован и прорыв разведбатальона «Великой Германии» с дивизионом штурмовых орудий к высоте 232.8. Из итогового боевого донесения №00162 67-й гв. сд:

«Развивая наступления, противник овладел Новоселовкой и вышел на выс. 232.8, развивая успех в северном и северозападном направлениях.
К 17.00 9.7.43 г. огнем артиллерии и танков противник задержан в районе курганов с отм. +1,8, 2 км северо-западнее Верхопенья, выс. 232.8 и севернее северных окраин Новоселовки. [879] Контратакой 199-го гв. сп и учебного батальона дивизии противник был выбит с выс. 232.8 и части закрепились:
а) 196-й гв. сп — (иск.) роща восточнее Круглик, отрог оврага 400 м южнее кургана +2.0,
б) 199-й гв. сп — северная окраина Калиновки, отметка с горизонталью 220.0, горизонталь западнее отм. 232.8,
в) 201-й гв. сп — 1 км севернее Новоселовки,
г) учебный батальон дивизии — выс. 232.8»{829}.

К исходу дня осталось без изменений положение частей 6-го тк по правому берегу Пены. 200-я тбр и 1-я мбр, усиленные 27-й оиптабр и 79-м гв. мп, пресекли все попытки мотопехоты «Великой Германии» навести мосты в Верхопенье и выйти на западный берег. Также была отбита и атака на левый фланг корпуса, севернее села. Во второй половине дня генерал А. Л. Гетман усилил этот район. В 12.45 он отдал приказ подполковнику Ф. П. Липатенко занять 1-й мбр (в полном составе) и прочно оборонять рубеж: северная окраина Верхопенье, выс. 243.0, юго-восточный отрог лога Кубасовский фронтом на север. Затем комкор выдвинул на выс. 243.0 и 17-й тп полковника Сойко из 10-й мбр и передал в подчинение командира 22-й тбр полковника Н. Г. Веденичева 2-й мспб и две батареи артдивизиона 6-й мсбр. 22-я тбр держала оборону по западному берегу от рубежа группы М. Т. Леонова до Верхопенья включительно. Комбриг-22 одной стрелковой ротой и ротой ПТР усилил свой правый фланг, прикрыв стык со 112-й тбр на рубеже: 1,5 км восточнее Сырцева, обе батареи поставил на восточную окраину ур. Толстое, в качестве резерва, а остальные силы 2/6-й мсбр с одной танковой ротой 22-й тбр развернул в районе западной опушки леса (южнее отм. +1,8) в 3 км севернее Верхопенья.

После 16.00, когда гренадерский полк «Великой Германии» с танками, прорвав оборону 67-й гв. сд, овладел рощей севернее Верхопенья, выс. +1,8 и атаковал левый фланг 6-го тк, то на этом участке уже находилось достаточно войск, чтобы удержать врага. Хотя глубокую и прочную систему обороны построить за короткий срок не удалось. Уже в ходе второй атаки противник все-таки сумел ворваться на передний край войск левого крыла корпуса Гетмана, начались схватки в окопах. Напряженный бой длился до позднего вечера. Район севернее и северо-западнее Верхопенья интенсивно обрабатывался немецкой авиацией. Под ее прикрытием отдельные танки преодолели боевые порядки мотострелковых подразделений 1-й мбр и даже подходили к северным скатам выс. 243.0, но, получив отпор 17-го тп, отошли на исходные рубежи. [880] Для укрепления обороны этой высоты полковник Н. В. Моргунов направил взвод (4 из 9 «тридцатьчетверок», имевшихся в этот момент в 200-й тбр), а полковник Н. Г. Веденичев подтянул обе резервные артбатареи, полученные им из 6-й мсбр. Давление на левый фланг 6-го тк уменьшилось лишь после того, как к вечеру перешла в контратаку 67-я гв. сд силами 199-го гв. сп и учебного батальона на правый фланг боевых частей, атаковавших в направлении выс. 243.0. С наступлением сумерек боевые действия севернее Верхопенья прекратились.

О состоянии войск 6-го тк и сложившейся ситуации в полосе обороны его штаб изложил к 4.00 10 июля в оперативной сводке:

«1. Противник на правом фланге корпуса продолжает закрепляться на достигнутом рубеже, проводя окопные работы на выс. 210.7, 210.6. Мелкие группы противника 3–5 танков и пехота пытались наступать.
На левом фланге противник, при поддержке сильной артиллерийской и авиационной подготовки в течение дня, группами до 30 танков и пехота в течение дня многократно вел наступление на Сырцево, Верхопенье, стремясь прорвать оборону корпуса в северном и западном направлениях. Атаки противника были все отбиты с большими для него потерями в материальной части и людях.
Для обеспечения левого фланга в течение дня командиром корпуса производилась перегруппировка сил и переброска огневых средств с правого фланга на левый.
2. 6-я мсбр занимает оборону на рубеже: 3-й мсб — Чапаев, (иск.) Раково; 1-й мсб — по северному берегу р. Пена, на участке западная окр. Раково, (иск.) Шепелевка: на рубеже кустарник западнее Шепелевка, (иск.) Спицин обороняется батальон 90-й гв. сд; 2-й мсб в 14.00 передал рубеж Спицин, (иск.) лощина с кустарником западнее Сырцево, поступил в оперативное подчинение 22-й тбр.
Артиллерия на ОП: выс. 258.5 и безымянной высоте западнее выс. 243.8. Части бригады продолжают вести оборонительные работы и ведут огонь артиллерии и минометов по скоплениям пехоты и танков противника.
...За 9.7.43 г. бригада имеет потери: пушек — 1, автомашин — 1, убито — 6 чел., ранено — 11 чел. Бригада имеет личного состава — 3115 чел., из них активных штыков — 1306 чел.
Обеспечена: боеприпасами — 1,9 б/к, ГСМ — 4,7 запр., продовольствием — 7 сутодач.
3. 22-я тбр — в течение дня вела упорные бои с танками и пехотой противника. За день отбила 4 атаки танков и пехоты с большими для него потерями. Занимает оборону: 1-й тб (без [881] одной роты) выс. 243.0 — фронтом на восток; 2-й тб (без одного взвода) обороняет западную окр. Верхопенье.
Один взвод танков на западном берегу р. Курасовка западнее Калиновка.
Мспб — западный берег р. Пена на участке юго-западная окр. Верхопенье.
Иптб — на ОП 1,5 км северо-западнее Сырцево.
Силами командиров штаба бригады был организован сбор мелких подразделений и отдельных бойцов, отступающих и уходивших с передовой линии без управления. Собрано до 1,5 роты пехоты и поставлено в оборону северо-западной окр. Верхопенье.
За период боев с 6 по 9.7.43 г. бригада имеет потери: танков Т-34–9, Т-70–1, Т-60–2, 76-мм пушек — 1, убито — 30 чел., ранено — 98. Бригада имеет танков на ходу: Т-34–34, Т-70–2, Т-60–4.
Обеспечена: боеприпасами — 2,8 бк, ГСМ — 4 запр., продовольствием 8 сутодач.
4. 112-я тбр — занимает оборону на участке: (иск.) Сырцево, безымянная высота в 1,5 км северо-восточнее Березовка. Бригада в течение дня вела оборонительные бои с танками и пехотой противника. Отбила 4 атаки превосходящих сил противника, не пропустила противника в западном направлении.
Бригада имеет потери: танков Т-34–1, Т-70–2, убито — 4, ранено — 11 чел. Имеет танков: Т-34–13, Т-70–12.
Обеспечена: боеприпасами — 2 бк, ГСМ — 2 запр., продовольствия 8 сутодач.
5. 200-я тбр — обороняет прежний район: зап. окр. Верхопенье. Бригада в течение дня вела оборонительные бои с танками и пехотой противника и не допустила прорыва противника в северо-западном направлении.
Данные о ходе боя дня, потери и трофеи уточняются.
6. 270-й мп — в течение дня вел минометный огонь по скоплению автомашин, танков и пехоты противника в районах: выс. 210.7, Сырцево, Верхопенье. Полк имеет минометов — 36, ПТР — 36.
Обеспечен: боеприпасами — 2 б/к, ГСМ — 4,3 запр., продовольствия — ? сутодач.
Потерь в личном составе и материальной части за день боя не было.
По уточненным данным 200-я тбр за период боев с 6 по 9.7.43 г. ... имеет потери бригады: танков Т-34–33, 76-мм пушек — 4, автомашин — ?, убито — 78 чел., ранено — 171 чел., пропало без вести — 35»{830}. [882]

К концу дня в соединении генерал-майора А. Л. Гетмана была наиболее сильно обескровлена 200-я тбр. На 23.00 в ее составе числилось 63 танка: 54 Т-34, 5 Т-70 и 4 Т-60, в это число входили и 10 Т-34 технического резерва командира корпуса. В строю же находилось всего 14: 9 Т-34, 2 Т-70 и 3 Т-60. Полностью оказалось потеряно 33 Т-34 (32 — сгорело и 1 — разбит), в ремонт на СПАМ эвакуировали 12 Т-34, 3 Т-70 и 1 Т-60{831}.

Продолжала обороняться в излучине вместе с 6-м тк и 90-я гв. сд полковника В. Г. Чернова из 6-й гв. А. До 17.00 все три ее полка удерживали свои прежние позиции. Особенно напряженный бой пришлось выдержать подразделениям ее 272-го гв. сп. Полк дрался по линии (иск.) Спицин, (иск.) Шепелевка, выс. 219.1, западная окраина Луханина, (иск.) северовосточная часть Луханина. Было отражено пять атак 3-й тд из районов: х. Сырцев на с. Сырцево и из балки Ольховая на Луханино.

«В 17.00, — доносил комдив, — 32 танка идо батальона мотопехоты прорвали фронт 272-го гв. сп в направлении Луханино с востока и с севера. По приказу командира дивизии полк к 21.00 занял оборону на северном берегу р. Пена фронтом на юго-восток. За день подбито 17 танков, 1 бронемашина, уничтожена минометная батарея...
2. С 21.00 9.7. 43 дивизия занимает следующее положение:
268-й гв. Сп (без двух батальонов) — обороняется на старом рубеже ((иск.) выс. 233.3, (иск.) Чапаев, южная окраина Березовка, Шепелевка. — В. З. ),
272-й гв. сп занял оборону на рубеже (иск.) Шепелевка, (овраг 800 м севернее Спицин), фронтом на юго-восток,
274-й гв. сп (без двух батальонов) — во втором эшелоне занимает оборону в районе выс 233.3»{832}.

К полуночи полковнику М. Т. Леонову удалось провести перегруппировку сил на своем участке. 10-я мбр без происшествий, поставив заградогонь из минометов, всеми батальонами отошла в излучину реки на участок: (иск.) Спицин, овраг 0,5 км севернее развилки дорог на западной окраине Сырцева, восточная окраина Березовка.

Таким образом, к исходу 9 июля на совместном правом фланге 1-й ТА и 6-й гв. А все части и соединения полностью перешли за р. Пену, и с этого момента по всему фронту оборона группы генерала А. Л. Гетмана и 22-го гв. ск генерала Н. Б. Ибянского строилась по правому берегу реки. Исключение составляла лишь 112-я тбр, которая частью подразделений удерживала мосты через реку в селе Сырцево, и две роты [883] 2/6-й мсбр (стрелковая и ПТР), прикрывавшие стык 112-й с 22-й тбр севернее села. Из оперативной сводки к 21.00 9 июля штаба 112-й тбр:

«3. 112-й мспб с наступлением темноты уплотняет свои боевые порядки для обороны рубежа овраг в 0,5 км севернее развилки дорог на западной окраине Сырцево, овраг западнее северных окраин Сырцево. В течение дня задержано, согласно Вашего приказа № 13, и включены в строй батальона 26 красноармейцев и младших командиров. Потери за день: убито 4 человека, ранено — 11 чел.
4. 124-й тб, в составе 4 Т-34 и 4 Т-70, находится на рубеже восточная окраина Березовка, безымянная высота в 1 км северо-восточнее Березовки. Один взвод танков в составе 3 Т-70 был выдвинут к северному мосту через р. Пену в Сырцево. Батальон вел огневой бой с противником с места и коротким маневром. За день подбито 2 Т-6, 2 Т-4, 2 самоходных орудия.
5. Потери: подбит один танк Т-34 (отбуксирован в укрытие, где продолжал вести огонь с места), с наступлением эвакуирован в тыл. За день ранено — 2 человека (один из них командир батальона — легко и остался в строю).
6. 125-й тб, в составе 9 Т-34 и 5 Т-70, находился в течение дня на рубеже безымянная высоты в 1 км и в 1,5 км северо-восточнее Березовки. Один взвод в составе 3 Т-70 был выдвинут к северному мосту через Пену в Сырцево. Батальон вел огневой бой с противником с места и коротким маневром. За день батальон потерял: один танк Т-70 подбитым и один танк завалился в овраг. Ранен один человек. Уничтожена одна автомашина противника.
7. Иптб — находилась в течение дня на ОП на северных скатах безымянной высоты в 1,5 км северо-западнее Березовки и вела огонь по танкам и пехоте противника. За день уничтожено 1 Т-6 и рассеяно до роты пехоты. Потери: ранен один человек»{833}.

Наибольшего успеха в этот день войска Гота добились на левом фланге 1-й ТА. Соединения 31-й тк держались стойко, но к исходу дня, как и в 3-м мк, силы оказались исчерпаны. В центре обороны и на флангах после полудня корпус принял удар боевых групп сразу четырех вражеских танковых и моторизованных дивизий. Во второй половине дня 2-му тк СС и 48-му тк удалось наконец оттеснить часть сил генерала Д. Х. Черниенко из района Ильинский, Красная Поляна, Береговой, Веселый, Сухо-Солотино и сомкнуть смежные фланги. Около 13.00 разведгруппа мд «Мертвая голова» установила связь с частями 11-й тд. [884]

До этого момента командование 4-й ТА было вынуждено привлекать для прикрытия стыка между их флангами 339-й пехотный полк 167-й пд. Теперь он освободился, и Гот, выведя его в свой резерв, решал, где наиболее эффективно его применить. Мотивируя тем, что оборона советских войск в Верхопенье и севернее усилена танками и средствами ПТО, поэтому с ходу смять ее не удастся, предстоят тяжелые бои, Кнобельсдорф попросил оставить полк в его распоряжении. Как вариант рассматривалось предложение перебросить его 10 июля на север, для усиления стыка «Великой Германии» и 11-й тд, чтобы дать возможность генералу Хейерляйну вывести один из своих полков на левый фланг дивизии и усилить ударную группу при наступлении в юго-западном направлении. Из журнала боевых действий 48-го тк:

«Командование корпуса настаивает, чтобы 339-й полк 167-й пд был передан корпусу для прикрытия северного фланга. 8 76.30 командование армии полагает, что 339-й полк 167-й пд может быть передан до 10.7 в распоряжение армии для применения в данном районе.
16.45. Командир 339-го грп предложил выдвинуть полк с 11-й тд в северном направлении. Командующий армией отклонил предложение, так как полк предназначен для решения других задач и не должен так далеко отдаляться от своей дивизии»{834}.

В послеобеденные часы Гот находился на КП 2-го тк СС. Он уже примерно знал, чем может закончиться сегодняшний день, и сосредоточил свое внимание на подготовке удара 2-го тк СС в направлении станции Прохоровка, который считал для армии первостепенной задачей на ближайшее время. Поэтому и отказал Кнобельсдорфу в его просьбе. Прорабатывая завтрашнее наступление Хауссера, генерал видел, как ожесточенно сражаются русские на уже сильно разбитых позициях, и понимал, что на подготовленных рубежах юго-западнее станции они будут драться еще упорнее. Для достижения намеченной цели корпус СС крайне нуждался в подкреплении, но резервов не было. Эту проблему командующий 4-й ТА попытался решить следующим образом. Он приказал расширить участок обороны 167-й пд по Липовому Донцу, передав обратно в ее состав 339-й пп. Это позволяло сократить рубеж «Дас Райх» и высвободить часть ее сил, в первую очередь бронетехнику, для удара на Прохоровку. Кроме того, вместе с пехотным полком генералу Триренбергу возвращался и один дивизион его артполка, что позволит почти безболезненно [885] вернуть дивизии «Мертвая голова» ее дивизион штурмовых орудий, находящийся сейчас в качестве резерва в 167-й пд.

Но вернемся к рассмотрению хода наступления 2-го тк СС. После того как были пройдены оставленные нашими войсками села Веселый, Малые и Большие Маячки и Грезное (после непродолжительного боя), дивизии СС увязли на рубежах 31-го тк. Первые утренние сообщения из боевых групп дивизий Виша и Приса казались обнадеживающими, но затем обстановка изменилась. Хотя 1-й грп «Лейбштандарт» и овладел восточной окраиной Сухо-Солотина, но дальше продвинуться ему не удалось. В дивизии «Мертвая голова» положение было еще сложнее. Ее 6-й грп СС так и не вступил в бой, его подразделения продолжали сосредотачиваться в Озеровском, а боевая группа 5-го грп СС оберштурмбаннфюрера О. Баума самостоятельно никак не могла сломить сопротивление перед Кочетовкой.

После взятия Новоселовки 11-я тд получила приказ помочь 2-му тк СС. Ее передовые части должны были нанести удар в тыл оборонявшимся частям русских перед его фронтом и овладеть линией выс. 227.0 (севернее Кочетовки) — выс. 235.9 — выс. 248.3 — развилка дорог севернее сел — выс. 232.8.

Но ее продвижение, как и удар бригады «пантер», было остановлено вводом в бой корпуса генерала В. Г. Буркова. Столкнувшись с новыми многочисленными советскими танковыми соединениями, командование 48-го тк попросило усилить воздушные удары перед фронтом обеих дивизий. Из журнала боевых действий 186-й отбр:

«Противник вел наступление силами до полка пехоты при поддержке 70 танков в направлении Зоринские Дворы, Красно-Октябрьское, Владимировка.
Авиация противника весь день производит массированные налеты на расположение бригады. 9 самолетов с включенными сиренами в течение 30 минут беспрерывно бомбили и обстреливали боевые порядки наших частей, 186-я тбр прочно удерживала свои позиции на рубеже: развилка дорог Белгород — Кочетовка, ур. Меловое. Все атаки противника были отбиты»{835}.

В ходе боя 59-й отп майора Листратенко потерял 7 танков Т-34 и 1 Т-70, в 186-й тбр подполковника Овсянникова сгорело 2 танка Т-34. Поддерживавший ее сап потерь не понес.

К исходу 9 июля вышли из боя и сосредоточились у высоты 49-я, 180-я и 192-я отбр. Танки бригад полковника Киселева и Каравана были подчинены подполковнику А. Ф. Бурде. [886]

В то же время участок между дорогой, ведущей от обояньского шоссе к Сухо-Солотину, и дорогой, идущей от шоссе к Кочетовке, пока был заблокирован истребительно-противотанковыми полками, танками 242-й и 192-й тбр. У выс. 248.7 упорно дрались девять экипажей тяжелых танков 203-го оттп. Вечером его начальник штаба майор Поветкин докладывал:

«В 5.00 противник начал авиационную и артподготовку. В 12.00 крупными силами танков и пехоты он перешел в наступление в направлении шоссе Белгород — Обоянь при поддержке авиации и артиллерии. Полк по приказу командира 1-й гв. тбр занял оборону:
3 танка KB — южная опушка рощи, что в З км южнее д. Новоселовки,
9 танков — южные скаты выс. 248.7.
...В результате боя продвижение противника было приостановлено на рубеже отм. 240.4 — Новоселовка. Во время боя личный состав проявил мужество и отвагу. Экипаж танка KB-1, где командир ст. лейтенант Гаврилов, уничтожил (поджег) три танка Т-6, причем свой танк сберег, во время бомбежки Гаврилов был ранен. Экипаж танка KB, где командир лейтенант Мартюков, смело вступил в единоборство с немецкими «тиграми» и два из них поджег.
Смертью храбрых погиб лейтенант Трущин, его экипаж подбил один танк Т-6.
Экипаж танка старшины Губанова под непосредственным руководством командира 1-й роты капитана Хударкова, оказавшись в окружении танков противника, умело вышел по исключительно труднопроходимой местности (заболоченность, овраг), сохранив боеспособность техники и экипажа. Полк истребил до 70 солдат и офицеров противника. Всем боем руководил командир полка ?...оин, находясь непосредственно в боевых порядках своих танков.
Потери полка... убиты — 4 человека, ранено с эвакуацией в госпиталь — 13»{836}.

Перед дивизией «Лейбштандарт» сплошного фронта не было. Войска Д. Х. Черниенко вели маневренную оборону. На рубеже западная часть Сухо-Солотина — южная окраина Кочетовки оборонялся 154-й гв. сп 51-й гв. сд. Боевая группа 2-го грп (группа Крааса) до 14.00 дважды переходила в наступление силою до 50 танков и двух батальонов мотопехоты на южную окраину Сухо-Солотина, но под огнем стрелкового полка, танков бригад 31-го тк и батарей сводного артполка 28-й оиптабр отходила назад. Второй раз командиру 154-го гв. сп пришлось задействовать свой резерв — две роты автоматчиков [887] и снять часть сил 1-го сб. Тем не менее после 12.00 разведбатальон «Лейбштандарт» сумел пройти через незакрытую брешь на левом фланге полка и 100-й тбр, державшейся в Кочетовке. Не встретив сопротивления на неприкрытых стыках, эсэсовцы вошли в село и передали сообщение, что в Сухо-Солотине русских нет. После чего разведотряд двинулся далее к дороге Кочетовка — обояньское шоссе. У выс. 235.6 эта группа была встречена огнем 29-й оиптабр. В течение часового боя, потеряв два танка, немцы откатились.

В 14.00 правый фланг 154-го гв. сп был атакован танковыми группами сразу двух дивизий: «Лейбштандарт» ударила в направлении южной окраины Сухо-Солотина, а 11-я тд — от выс. 260.8 в направлении на выс. 240.4. Эсэсовцы прорвались через позиции 3-го сб, к церкви Сухо-Солотина, но контратакой 2/154-го гв. сп и резервом — двумя ротами автоматчиков командиру полка вновь удалось оттеснить противника. Но атаки продолжались, в этот момент от выс. 224.5 части дивизии «Мертвая голова» вышли на южные окраины Кочетовки. Не сумев смять рубеж гвардейцев фронтальными ударами, эсэсовцы решили взять полк в клещи. Из Кочетовки несколько танков прорвалось в его тыл, батальоны к этому моменту понесли большие потери, боеприпасы заканчивались. После 17.00 подразделения 154-го гв. сп начали отходить сначала на позиции 100-й тбр в Кочетовку, а после 23.00 на север, собираясь на рубеже выс. 195.5, выс. 207, выс. 209.3.

Успешно оборонялись в Кочетовке танкисты полковника Иванова и майора Проценко. Бои здесь шли очень тяжелые, используя пересеченную местность и строения, экипажи успешно дрались с численно превосходящим противником. Понять, что происходило в селе, сегодня непросто. Документальная база скудная, большинство участников давно ушли из жизни. В донесениях дивизии бригаденфюрера Приса конкретный ход боевых действий до конца дня обходится стороной. Да оно и понятно, кому хотелось доносить о том, что практически ничего не сделано. В 20.00 разведотдел 2-го тк СС докладывал, что наступление боевой группы 5-го грп СС (группа Баума) на Кочетовку было остановлено танковой группой русских силами 20–30 танков. Эсэсовцы до полуночи топтались перед окраинами села. В то же время боевая группа 6-го грп СС (группа Беккера) только в 16.50 сосредоточилась в районе х. Озеровский и, наконец, перешла в атаку на село Красный Октябрь с задачей захватить плацдарм на правом берегу Псела.

В таком случае непонятно, что за группа танков предприняла атаку на Васильевку сразу после полудня и задержала смену 10-го тк? Из доклада генерала А. Ф. Попова командующему фронтом:

«Сегодня, в 13.40, группа немецких танков в [888] количестве 30–40 штук без пехоты из направления Красный Октябрь, Прохоровка, Козловка вышла с юга Васильевка в район церкви. Мое хозяйство завязало с этими танками бой, в результате которого удалось подойти и уничтожить 8 средних танков. С наступлением темноты установлено 6 танков «тигр», 4 средних танка и два легких находились западнее церкви. Мною поставлена задача — в течение ночи указанные танки уничтожить»{837}.

Вероятно, разгадка кроется в донесении штаба «Лейбштандарт» на 18.35. В конце его лишь одна незаконченная фраза: «Удар на Прохоровку». В полдень командир 2-го тк СС был в дивизии «Мертвая голова», где ему доложили, что переход в наступление 6-го грп «Т. Ейке» планируется примерно в 14.30. Хауссер понял, что задача по созданию плацдарма находится под угрозой срыва, а возможно, и завтрашняя атака в излучину Псела тоже. К этому моменту большой активности русские не проявляли. Разведка доносила, что они сосредотачивают танки на левом фланге «Дас Райх» за железнодорожной насыпью в районе Ивановских Выселок. Туда были направлены штурмовики и пикирующие бомбардировщики. Исходя из этого, он отдал приказ штандартенфюреру Н. Краасу, командиру 2-го грп «Лейбштандарт», прикрывавшего стык между двумя дивизиями, провести разведку боем в направлении Васильевки. Что и было сделано. Встретив отпор находившихся в северо-западной части села батальонов 99-й тбр (в отчете этой бригады об этой стычке также указано) и 26-й тбр, немцы отошли. А несколько позже атаку повторила уже боевая группа 6-го грп СС.

Перед селами на левом берегу Псела эсэсовцев группы Беккера встретила огнем оставленная здесь генералом В. Г. Бурковым 11-я мсбр полковника П. Г. Бородкина. Позиции ее 1-го мсб находились на окраинах сел Красный Октябрь — Прохоровка — северная часть Козловки, 2-го мсб — южная часть Козловки и Васильевки.

Согласно данным ее штаба, в этот день из района выс. 217.9 эсэсовцы трижды атаковали ее позиции: в 17.00, в 18.00 и в 19.30 сразу в двух направлениях на южные окраины Васильевки и на Красный Октябрь. Успешной оказалась лишь последняя атака. В 19.50 в штаб мд «Мертвая голова» было сообщено, что подразделения Беккера ворвались в Козловку. В ходе этого боя 6 танков при поддержке пехоты пытались прорваться и на левый фланг 285-го сп 183-й сд. Удар был нацелен в стык 2-й и 3-й рот 1-го сб, но полк подполковника А. К. Карпова без особых усилий огнем поддерживавшего его [889] дивизиона 623-го ап быстро отразил атаку. Боевые действия в селах на левом берегу реки шли до полуночи. Эсэсовцам удалось оттеснить первый батальон и часть второго бригады полковника П. Г. Бородкина из Красного Октября, Прохоровки и Козловки, а также овладеть южной окраиной Васильевки. Существенным успехом 6-го грп СС явился захват невзорванного моста в Красном Октябре. При отходе 11-я мсбр не успела его подорвать. Эсэсовцы использовали его для переброски пехоты и с ходу, форсировав реку, попытались двумя ротами развить дальнейший успех в излучине, ударив на северо-восток в направлении на х. Веселый и на выс. 226.6. Но плотным огнем 52-й гв. сд были остановлены, и перед полуночью гвардейцы подполковника Г. Г. Пантюхова сбросили переправившуюся группу в реку. Об этом факте начальник штаба 23-го гв. ск полковник Писарев так докладывал в оперативной сводке № 0133 к 4.00 10 июля:

«Противник в 19.00 силою до 2-х рот пехоты при поддержке 4-х танков переправился через р. Псел и атаковал боевые порядки дивизии, но успеха не имел, отошел на исходное положение. В 22.00 силою до двух пехотных полков при поддержке до 50 танков атаковал вторично боевые порядки дивизии, но был встречен организованным огнем и, понеся большие потери, откатился на исходное положение»{838}.

Тем не менее, хотя полноценный плацдарм создать не удалось, к утру 10 июля соединения 2-го тк СС сумели подготовить площадку на левом берегу реки для броска за Псел. Хотя рядом находился наш полнокровный танковый корпус — полторы сотни боевых машин, но удержать неприятеля не удалось.

Бои за Кочетовку шли до рассвета 10 июля. Боевые группы двух дивизий СС: 2-го грп СС и 5-го грп СС — штурмовали село более 14 часов. Один из ветеранов 100-й тбр в разговоре с автором так охарактеризовал результаты боя за Кочетовку: «Наша бригада костьми легла в этом селе».

Действительно, соединение полковника Н. М. Иванова как танковая бригада после боя в Кочетовке перестало существовать. Обратимся к донесению ее начальника политотдела майора Коновалова:

«Доношу, что бригада по приказу вышла из боя и сосредоточилась утром 10.7.43 в районе западной окраины д. Шипы (КП — овраг).
За время упорных боев с противником за д. Кочетовка, которая была оставлена в 4.00 10.7.43 г. в результате того, что 242-я тбр и 154-й гв. сп 51-й гв сд, действовавшие справа в районе Сухо-Солотино, отошли в 17.00 9.7.43 г. и открыли [890] фланг нашей бригаде, в районе НП (мельница в Кочетовке), просочились автоматчики и вытеснили НП.
При появлении танков противника 237-я тбр отошла с левого фланга нашей бригады в 20.00 9.7.43 г. В результате упорного боя наша бригада не смогла выдержать одна натиска сил противника и с боем в 4,00 10.7.43 вышла из боя, понеся следующие потери:
А) Танков, сожжено противником — 24,
подбито, они же взорваны нами — 5, разбито самолетами противника — 2,
отправлено в СПАМ — 14,
подорвано, из-за невозможности эвакуации и техремонта — 5,
в 237-й тбр — 2 танка, в 49-й тбр — 1.
Б) Личного состава: убито 58 человек, ранено 84 чел., не выяснено — 71, в плену у противника — 2.
В боевой готовности танков: Т-34 — нет, танков Т-70–3 (2 из них находятся в 31-м тк). Противотанковая батарея уничтожена полностью. Штаб бригады (автобус, рация РБС и 12 РБ) — уничтожены, ранен начальник штаба бригады майор Скрибинский и его помощник по учету личного состава интендант 2-го ранга тов. Зоренко (обгорел). Выведена из строя 37-мм зенитная пушка, остальные 3 пушки неизвестно где.
Бригада в настоящее время не боеспособна. Ее остатки стягиваются и собираются»{839}.

Следует отметить, что успеху боевой группы 2-го тк СС способствовала спокойная оперативная обстановка на правом крыле корпуса. Советское командование, из-за отсутствия достаточных сил, не предпринимало на фронте «Дас Райх» и 167-й пд активных действий, за исключением имитации наступления 2-м гв. Ттк. Поэтому на участке (иск.) Васильевка, свх «Комсомолец», Беленихино и далее вдоль поймы Липового Донца до Киселева, где оборонялись четыре дивизии 69-й А: 183-я, 93-я гв., 89-я гв. и 375-я сд, в течение всего 9 июля существенных изменений в оперативной обстановке не произошло. Основные усилия в этот день генерал В. Д. Крюченкин прилагал для удержания рубежей (иск.) Васильевка, Беленихино и приведения в порядок системы обороны 48-го ск от Беленихина по р. Липовый Донец.

Здесь шла достаточно размеренная и, если сравнивать с полосой 1-й ТА, даже спокойная фронтовая жизнь. Как и планировало командование 69-й А, был усилен опасный участок в районе станции Беленихино. Отсюда готовился уйти 5-й гв. Стк, поэтому генерал-майор A. C. Костицин выдвинул в первый [891] эшелон 295-й сп майора Л. И. Матюшенко. К 10.00 9 июля он занял оборону по линии железной дороги, прикрыв с запада Беленихино и Лески. Позиции его подразделений располагались: отм. +1,9, МТС, лог Сухая Плота, (иск.) железнодорожная будка южнее казарм. Из состава полка были выведены две стрелковые роты в резерв комдива, а на их место прибыли 3-я и 6-я армейские штрафные роты{840}, а также взвод саперов и 123-й отдельный батальон ПТР. Для упрощения управления войсками в оперативное подчинение 295-го сп был также передан и занимавший ранее здесь оборону 158-й гв. сп подполковника М. К. Белова из 51-го гв. сп, усиленный взводом саперов 490-го осб. Он занимал участок (иск.) казармы южнее Лески, выс. 205.6, (иск.) выс. 209.8, будка южнее Тетеревина.

Находившийся в полосе 183-й сд Сталинградский корпус в этот день боевых действий не вел. Его 6-я гв. мсбр, численностью 902 активных штыка, занимала оборону в первом эшелоне в районе Беленихино — Лески совместно с частями дивизии. Обескровленные бригады пытались восстановить хотя бы ту технику, что удалось вытянуть с поля боя под Калинином 8 июля. Их ремонтные подразделения работали круглосуточно. Все танки корпуса сводились в две бригады. Наиболее пострадавшие — 20-я гв. тбр и 48-й гв. отпп передали остатки материальной части в 21-ю гв. тбр и вышли в район х. Сторожевое и с. Красное.

Как и планировалось, 93-я гв. сд после 18.00 сменила 2-й гв. Ттк и заняла оборону в одну линию тремя полками по левому берегу Липового Донца. Ее правый фланг был примкнут к левому 158-го гв. сп. Дивизия, по распоряжению Н. Ф. Ватутина, была передана из 2-го гв. Ттк в состав 69-й А. Из боевого донесения на 19.00 9 июля командира 48-го ск генерал-майора З.З. Рогозного руководству 69-й А:

«3. 93-я гв. сд занимает полосу обороны: (иск.) Петровский, Новые Лозы, Дружный по восточному берегу реки Липовый Донец. Численный состав дивизии — 8000 человек, вооружение — 90%.
3. 89-я гв. сд занимает полосу обороны: (иск.) Дружный, Петропавловка. Численный состав дивизии — 8000 человек, вооружение — 95%.
4. Дивизии, перешедшие в подчинение корпуса, занимают прежние рубежи, усовершенствуют систему обороны»{841}.

Кроме того, в состав 48-го ск была включена и 375-я сд [892] полковника П. Д. Говоруненко, которая обороняла рубеж: село Шопино{842}, выс. 211.6, выс. 190.5, роща севернее Покровка, свх «Главплодоовощ», х. Шопино, Хохлово, Киселево. Таким образом, от Васильевки до Гостищево включительно была создана сплошная прочная линия обороны, усиленная на опасных направлениях двумя танковыми корпусами генерал-майора А. Ф. Попова и полковника A. C. Бурдейного. Причем танковые соединения, как и положено, были полностью выведены во второй эшелон.

Спокойно вел себя и противник, дивизия «Дас Райх» не предпринимала каких-либо активных действий на своем фронте. Инициатива здесь находилась в руках Тацинского корпуса. По приказу Н. Ф. Ватутина его командование организовывало разведку танковыми подразделениями и демонстрировало наступление силами 4-й гв. тбр и 25-й гв. тбр в центре и на правом фланге. На участке Петровский, Нечаевка, выс. 210.7 (западнее ст. Тетеревино) действовали два взвода Т-34 и Т-70 из бригады полковника А. К. Бражникова, а в направлении севернее Рождественка, Петровский танкисты подполковника С. М. Булыгина.

Короткие контратаки гвардейцев при поддержке пехоты части «Дас Райх» встречали очень плотным огнем артиллерии и минометов. В ходе этих так называемых «демонстративных» атак, имевших цель держать противника в напряжении и не позволить ему перебрасывать с этого участка силы на фронт, 1-й ТА 2-й гв. Ттк потерял значительно больше людей, чем в иные дни, когда сам отражал атаки противника. Причем если прежде в числе потерь убитых было меньше, чем раненых, то 9 июля оказалось все наоборот — погибших в три раза больше, чем раненых. Причина этого известна: позиции эсэсовцев, где была организована сложная и многослойная система огня, атаковались без поддержки авиации и предварительной обработки артиллерийскими средствами. Из итогового донесения командования 2 гв. Ттк на 21.00:

«1. Противник в течение 9.7.43 г. усиленно подтягивал танки и мотопехоту для усиления танковой ударной группировки перед правым соседом. На участке Лучки, Рождественка, Непхаево сосредотачивал до 75 танков и двух батальонов пехоты.
Особую активность противник проявлял на участке: Дальняя Игуменка, Мелехово, сосредоточив южнее Мелехово до 70 танков и неустановленное количество мотопехоты, и в течение [893] дня вел бой за овладение Дальняя Игуменка, Мелехово, одновременно подтягивал танки и мотопехоту на этом участке.
2. Произведенная частями корпуса перегруппировка с целью демонстрации подготовки наступления на участке: Лучки, Рождественка достигла цели. Противник подтянул из района Озеровский, Бол. Маячки в Лучки и Нечаевка до 45 танков и мотопехоту и из района Смородино в район лес, что юго-восточнее Нечаевка, до 30 танков и мотопехоту с артиллерией. Авиация противника непрерывно вела разведполеты над районом наших частей.
3. Части корпуса в течение дня вели разведку во всех направлениях и вели огневой бой с противником.
47-й гв. ттпп в течение дня вел бой с танками и мотопехотой противника в Дальняя Игуменка, понеся потери (сожжено 2 танка «Черчилль» из 5 боеспособных), полк отошел на юго-восточную окраину Хохлово, где занял оборону. В 16.00 противник овладел Дальняя Игуменка, после чего колонна танков противника (до 25 танков) с мотопехотой и артиллерией отмечена в движении на Шишино. Положение остальных частей корпуса без изменения.
4. Имею боеспособных танков: танков — Т-34–83 шт., Т-70–52, «Черчилль» — 3.
Материальная обеспеченность (в первом эшелоне): бензин КБ-70–1,3 запр., автобензин — 2,0 запр., дизельное топливо — 1,8 запр., боеприпасы в б/к — 1,0, продовольствия в с/д-4,0.
5. Уничтожено противника: танков — 5, самолетов — 3, солдат и офицеров — 100.
При этом потерял: — личного состава: убито — 184, ранено — 64.
— танков: «Черчилль» — 2»{843}.

Утром 9 июля в состав корпуса прибыл положенный по штату 755-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион. На его вооружении стояли 12 85-мм зенитных орудий образца 1939 г., которые буксировали американские грузовики «Студебекер»{844}. Он имел двойное назначение. При необходимости расчеты зениток могли не только отразить танковую атаку, но и прикрыть войска от ударов вражеской авиации. Единственным слабым местом дивизиона было недостаточное [894] количество радиосредств. По штату дивизион располагал лишь одной рацией, что осложняло управление огнем при развертывании на широком фронте. В этих условиях было невозможно быстро сконцентрировать огонь всех орудий в определенном направлении. Поэтому входе боя каждый командир орудия самостоятельно решал задачи без учета ситуации у соседа. Комкор передал дивизион в подчинение полковника С. К. Нестерова, командира 26-й гв. тбр, расположенной в Шахове.

Находясь в узком коридоре прорыва, разведорганы 2-го тк СС и его дивизий вели непрерывную разведку и наблюдение, особенно в районах вероятного сосредоточения советских танковых частей и соединений. В преддверии наступления на ст. Прохоровка особое внимание вражеской разведки вызывал участок: свх «Комсомолец» — Ивановский Выселок — Беленихино. Во-первых, сюда после контрудара 8 июля отошли танковые соединения русских. Во-вторых, здесь располагалось ур. Сторожевое, густые рощи и противоэрозийные лесопосадочные полосы, в которых можно было замаскировать технику. В-третьих, учитывая приказ командования 4-й ТА о переходе 10 июля корпуса в наступление на Прохоровку, его штаб вел скрупулезное изучение системы обороны на участках, намеченных для прорыва.

В дневной сводке офицеры штаба дивизии «Дас Райх» довольно точно указали расположение сил 2-го тк, находившегося перед ее фронтом, и кратко изложили действия танковых бригад полковника A. C. Бурдейного:

«В Рождественке противник вел работы по установлению запасного моста под прикрытием огня танков и артиллерии (25-я гв. тбр. — В. З. ). Враг вел разведку в балке севернее дороги Смородино — Рождественка на участке 627-го саперного батальона. Она была отражена сосредоточенным огнем всех видов вооружения. Методическим огнем артиллерии прекращены работы на мосту.
С 7.45 враг сконцентрировал на участке перед полком «Фюрер» в балке восточнее Калинин и перед участком полка «Германия» около Ивановские Выселки и свх Комсомолец большие силы танков и пехоты (5-го гв. Стк и 2-го тк. — В. З. ).
В 8.40 враг напал танками и пехотой на позиции 3-го батальона полка «Германия» вдоль дороги Ивановский Выселок — Тетеревино (4-я гв. тбр. — В. З. ). Сосредоточенным огнем всех видов вооружения, особенно артиллерии, атака отбита. Враг отошел. Из участка полка «Германия» наблюдается большее скопление танков в течение всего дня в лесу строго на восток от Ивановских Выселок. В 15.00 за короткое время подсчитано 50 танков. Из этого можно сделать вывод, что в [895] течение дня в этот лес въехало около 100 танков. Там же замечена и пехота силою до батальона (169-я тбр 2-го тк. — В. З.). В лесочке в 2 км южнее леса восточнее Ивановский Выселок полком «Германия» наблюдалось скопление 25 танков. Деятельность вражеской авиации была не столь активна, как в прежние дни.
В 10.00 танковая атака и прорыв на позициях 1-го батальона полка «Фюрер» восточнее Калинина. Атака отражена.
В 12.25 была отражена атака вражеских танков от 10 до 15 единиц с пехотой у лесного массива южнее Тетеревино. Вражеская пехота понесла значительные потери (4-я гв. тбр. — В. З. )»{845}.

Следует отметить, что к донесениям разведки в штабах вражеских соединении относились очень внимательно. Командование понимало, как важно вовремя использовать этот «скоропортящийся продукт», поэтому реагировало на них очень оперативно. Так, лишь только были получены в 16.00 данные о сосредоточении за железной дорогой танков 2-го тк, как уже в 16.30 над этим районом появились штурмовики и пикирующие бомбардировщики. Район ур. Сторожевое на короткий срок превратился в огромный огненный котлован.

В это же время на восток от позиций в нашем ближнем тылу действовала дальняя тактическая разведка 2-го тк СС, которая отслеживала пути подхода к переднему краю. Именно одна из ее групп в 16.30 первой засекла и передала информацию о подводе русскими новых значительных сил с востока. Это двигались в район Прохоровки из Степного фронта резервы Ставки — колонны 18-го тк генерал-майора B. C. Бахарова. На помощь Воронежскому фронту спешила 5-я гвардейская танковая армия генерал-лейтенанта П. А. Ротмистрова. Шла, чтобы окончательно остановить эсэсовцев и погибнуть, прославив свои знамена на знаменитом в будущем «Прохоровском танковом поле».

Нельзя не признать, что 9 июля оба соединения 4-й ТА действовали очень напористо и активно, это позволило им добиться сравнительно больших результатов, чем прежде. Их дивизии в значительной мере выполнили тактические задачи, которые ставились перед ними на 9 июля. Противник овладел почти полностью важными пунктами обороны 1-й ТА и 6-й гв. А на втором рубеже — тремя крупными селами Верхопенье, Сухо-Солотино и Грезное, находящимися в поймах рек, обычно очень сложных для действий войск. 2-й тк СС создал условия для удара на Прохоровку: 31-й тк был оттеснен на север за пойму р. Солотинки, а левый берег Псела на участке [896] Красный Октябрь — Васильевка (частично) занят 6-м грп СС. В то же время главная задача — форсирование Псела и создание полноценного плацдарма для развития наступления в восточном и северо-восточном направлениях — дивизией «Мертвая голова» решена не была.

Заметно продвинулись на север войска 48-го тк, и хотя вторая армейская полоса ими полностью не была прорвана, но наиболее укрепленную ее часть они преодолели, до третьего (тылового) рубежа остались считаные километры.

Этот момент был важен в психологическом плане. Тыловая полоса не была занята войсками, и на нее с марша «садились» подходившие части и соединения генералов E. H. Чибисова и К. С. Москаленко. Н. Ф. Ватутин понимал, что эти успехи лишь тактическая победа немцев. Войска Манштейна выдыхаются, в то же время фронт уже обладает, благодаря резервам Ставки, значительным численным превосходством в живой силе и технике. Поэтому противник не мог кардинально повлиять на ситуацию: прорвать оборону на всю глубину и выйти на оперативный простор. При этом командующему оказалось вдвойне сложно объяснять «наверху», почему его войска все время отходят. И. В. Сталину было не до деталей, выделяя огромные силы, он требовал конкретных и весомых результатов, причем не когда-нибудь, а немедленно. Поэтому генерал армии Н. Ф. Ватутин был вынужден лавировать в этой обстановке и делал это как умел, используя опыт и знания, накопленные при работе в Генштабе.

Вот лишь один яркий тому пример. В подготовленном штабом фронта боевом донесении № 00214 на имя тов. Иванова{846} к 24.00 9 июля 1943 г., которое Николай Федорович просматривал и подписывал лично с членом Военного совета и зам. начальника штаба, он в предложении «59-й тп, 86-я тбр, батальон 10-го тк и 4-й гв. иптап ведут бой с прорвавшимся противником на рубеже в 1,5 км севернее Новоселовки» зачеркнул слова «с прорвавшимся противником на рубеже в 1,5 км севернее», хотя прекрасно знал, что это чистая правда, и на их место дописал карандашом — «на подступах». В результате в Москве прочли «59-й тп, 86-я тбр, батальон 10-го тк и 4-й гв. иптап ведут бой на подступах к Новоселовке»{847}. Это означает, что не было никакого прорыва практически до третьего рубежа, войска фронта, как и прежде, удерживают врага на втором оборонительном рубеже. Подобные маневры помогали избежать упреков Верховного в неумении воевать и сдерживать немцев.

Подобные мелкие нюансы, конечно же, не красили Н. Ф. Ватутина, [897] и вряд ли о них не знал И. В. Сталин. Этим грешили все генералы, но не видеть вранья мог лишь только слепой, каковым Иосиф Виссарионович никогда не был. Главный маршал авиации А. Е. Голованов, командующий дальней авиацией Красной Армии в годы войны, вспоминал, что Верховный даже завел у себя записную книжечку — «колдуна», в которой записывал вранье отдельных генералов и называл ее «средством от брехунов»{848}.

В Генштабе тоже трезво оценивали и лично командующих, и их начальников штабов, поэтому начальник оперативного управления Генштаба, его заместители и даже направленцы, часто через голову командующего фронтом, связывались со штабами армий, а иногда и корпусов для получения точных данных из первых рук. Конечно же, это нарушало субординацию, затрагивало самолюбие генералов, человек чувствовал недоверие к себе. Мало того, это в определенной степени мешало управлению войсками фронта. К. К. Рокоссовский писал:

«Считаю, что с нашей стороны поступала достаточная информация. Но вот некоторые работники Генерального штаба допустили излишнее дерганье, отрывали от горячего дела офицеров штаба фронта, в том числе и его начальника, требуя несущественные сведения или выясняя обстоятельства того или иного события в неустановленное планом время.
В самой напряженной обстановке Малинин (начальник штаба фронта) трижды вызывался из Генштаба к проводу для сообщения о занятии противником малозначащей высоты на участке одного из полков 70-й армии. Я бы постеснялся по этому вопросу вызывать к проводу начальника штаба дивизии, не говоря уже об армии.
Нередко из Москвы, минуя штаб фронта, запрашивались сведения от штабов армий, что влекло за собой перегрузку последних, поскольку им приходилось отчитываться и перед непосредственным командованием. Узнав о подобных фактах, я вынужден был вмешиваться и в решительной форме потребовать прекратить вредную практику.
Представителям крупных штабов нужно понимать и учитывать сложность обязанностей офицеров штабов более низкого звена, а также их чрезвычайную занятость, особенно во время напряженного боя, и не отрывать от работы по мелочам.
Установленная форма (кто, когда, кому и о чем доносит) должна соблюдаться и не нарушаться в первую очередь высшими штабами.
Упоминая о наблюдавшейся тенденции со стороны Генерального штаба управлять или добывать сведения от войск, [898] минуя командование фронта, должен сказать, что в этом была погрешна и Ставка. На третий день боя меня вызвал к проводу A. M. Василевский и сообщил, что командующий 70-й армией И. В. Галанин болен, так как не мог ему членораздельно доложить об обстановке на участке армии. Доложив Василевскому последние данные о положении 70-й армии, я счел нужным выехать туда лично. Прибыв в армию, никакой «крамолы» не нашел. Нормальным оказалось здоровье Галанина.
В этом тоже было проявлено определенное недоверие, о котором я уже говорил, к командующему фронтом. Все эти тенденции особенно проявлялись со стороны представителей Ставки, находившихся при том или ином фронте.
Считаю, что такие вопросы, как разработка крупной стратегической операции с участием нескольких фронтов или отработка взаимодействия между ними, целесообразно рассматривать в Ставке путем вызова туда командующих соответствующими фронтами. Кстати, впоследствии так и делалось, что приносило существенную пользу»{849}.

Командующий фронтом изложил свое, вполне обоснованное видение ситуации, но, чтобы объективно оценить действия руководства Генштаба, необходимо понять и их логику. Бесспорно, в действиях офицеров и генералов Генштаба прослеживается элемент перестраховки. Это не прибавляло им авторитета и уважения. В то же время нельзя не признать — повод для недоверия давали сами фронтовые управления. Еще свежи были в памяти ошибки 1942 г. и зимнего наступления 1943 г., в ходе которых было немало просчетов и руководства фронтов. Поэтому Москва даже в период Курской битвы считала эту меру вынужденной, но необходимой и вполне эффективной. Пример тому контрудар 6 июля на Воронежском фронте. Благодаря лишь одному звонку И. В. Сталина, хотя, вероятно, случайному, командующему 1-й ТА удалось избежать серьезных проблем и потерь.

Но вернемся к итогам дня. Если судить объективно, то 9 июля действительно войска Воронежского фронта полностью выполнили свою задачу — положение принципиально никак не изменилось. Несмотря на то что корпуса Гота и Кемпфа упорно бились из последних сил, выполняя тактические задачи своего командования, вся огромная машина группы армий «Юг», нацеленная на бросок к Курску, по-прежнему топталась на месте, оставаясь в системе второго армейского оборонительного рубежа фронта. А фельдмаршал Манштейн был вынужден лишь выискивать наиболее слабые места в искусно подготовленной Н. Ф. Ватутиным обороне да [899] строить прогнозы по ее прорыву в ближайшие дни и выходу на оперативный простор.

Но эти прогнозы иначе как утопией назвать трудно, так как к исходу 9 июля в танковых полках дивизий 48-го тк осталось лишь 132 танка. С чем фельдмаршал рассчитывал преодолевать кризис наступления, непонятно. 9 июля Гитлер уступил его неоднократным просьбам и дал согласие на ввод в бой 24-го тк (17-я тд, «Викинг» и 23-я тд), но надежды на это соединение были явно слишком оптимистичны. Согласно справке, приложенной к оперативной карте штаба ГА «Юг», обнаруженной мной в трофейном фонде Национального архива США, на 9 июля 1943 г. в корпусе генерала Неринга числилось 147 танков, то есть чуть больше полнокровной танковой дивизии. Учитывая, что перед ГА «Юг» стояла первоочередная очень сложная задача — борьба с советскими войсками на флангах 4-й ТА и ГА «Кемпф», которая потребует очень существенных сил, 24-й тк не мог являться той силой, на которую можно серьезно рассчитывать для прорыва на Курск, особенно после того, как войска Воронежского фронта уже перемололи соединения численностью в несколько раз больше. Похоже, послевоенные утверждения фельдмаршала о возможности реанимировать «Цитадель» после 9 июля — это лишь хорошая мина при плохой игре, и не более того.

Кстати, иногда можно встретить утверждение, что чуть ли не на второй день операции «Цитадель» на Воронежский фронт прибыли и немедленно были введены в бой стратегические резервы Ставки. А вот Центральный фронт все время обходился собственными силами. Это не так. Приняв на себя удар более мощной, чем Центральный фронт, вражеской группировки, Н. Ф. Ватутин более трех суток вплоть до второй половины дня 8 июля обходился собственными силами. Лишь с 14.00 8 июля был задействован переданный Ставкой 2-й тк, а 10-й тк перешел к активным действиям во второй половине дня 9 июля. Что же касается двух гвардейских армий, то они непосредственно вступили в бой: 5-я гв. А лишь утром 11 июля, а 5-я гв. ТА утром 12 июля. Таким образом, в наиболее тяжелый момент, когда противник вел наступление свежими силами, Н. Ф. Ватутин сумел удержать ситуацию под контролем собственными силами, с большим мастерством, используя все особенности оборонительной полосы и искусно маневрируя силами и средствами. Увы, но и они имели небезграничный запас прочности, ведь бороться приходилось не просто с противником, а с лучшей армией Европы. Повторюсь: первые пять суток операции общие потери войск Воронежского фронта, участвовавших в сдерживании 4-й ТА, были не слишком высокие, как некоторые пытаются представить. Это видно [900] даже из приведенных данных в таблицах 29 и 30. Исключение составила лишь ситуация в 5-й гв. Стк, но о ней уже говорилось выше.

Почему-то исследователи, пишущие о Курской битве, не обращают внимания на тот факт, что решение тактических задач 9 июля (не в самый знаменитый день битвы) далось войскам ГА «Юг» значительно большей ценой, чем в прежние дни. Особенно это очевидно, если посмотреть динамику убыли личного состава 4-й ТА. Потери за этот день в двух ее корпусах достигли 1996 человек, в том числе убито и пропало без вести 383. За всю операцию «Цитадель» большие потери личного состава армия понесла лишь 5 июля, при прорыве главной оборонительной полосы Воронежского фронта.

Следует отдать должное командованию и всему личному составу 1-й танковой. В этот день им удалось сделать почти невозможное. В тяжелейших условиях они достойно выдержали испытания и выполнили стоявшую перед ними главную задачу: врагу не только не удалось преодолеть их рубежи, но он был вынужден менять свои планы. В ходе этого беспримерного по напряжению и ожесточенности сражения на обояньском и прохоровском направлениях «катуковцы» продемонстрировали высокий боевой дух, стойкость и несгибаемую веру в победу над фашистскими захватчиками, а их командующий — талант и образец полководческого мастерства.

Впереди была еще целая неделя кровопролитных боев, но основное дело было сделано, кризис вражеского наступления к исходу 9 июля стал очевидным: замысел операции «Цитадель» полностью провалился, все соединения 4-й ТА и ГА «Кемпф», понеся существенные потери, были блокированы на втором армейском оборонительном рубеже Воронежского фронта, а вера войск противника в победу подорвана. По докладам разведки 1-й ТА, пленные сообщали: офицеры в 48-м тк, чтобы подбодрить своих подчиненных, начали откровенно врать, говоря солдатам: «Эсэсовцы уже прорвались к Курску, и победа практически в руках вермахта». А тем временем командование ГА «Юг» под давлением объективных обстоятельств: высоких потерь и угрозы обоим растянутым флангам 4-й ТА — развернуло оба корпуса своего ударного объединения на фланги, приступив к решению по сути лишь тактических задач. В этой связи уместно напомнить, что согласно плану «Цитадель» именно 9 июля войска ГА «Юг» и ГА «Центр» должны были соединиться в районе Курска и тем самым достичь поставленной Гитлером цели — окружить два советских фронта. Однако уже через пять дней наступления ситуация резко изменилась, и теперь над войсками Гота нависла вполне реальная угроза окружения. [901]

Дальше