Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Глава 4.

День третий. Битва в разгаре

«...6-я гв. А сделала все, что могла. Первая танковая становится центром боев фронта...»

В ночь с 6 на 7 июля никто из высшего командного состава 6-й гв. А практически не смог вздремнуть. Перед армией стояла очень серьезная задача, во-первых, собрать войска и выстроить новую систему обороны, во-вторых, утром перейти в контрудар. Помимо всего прочего сложность заключалась в том, что ее руководство толком не знало, где находится значительная часть войск армии, в том числе и тех, которые планировались для проведения контрудара, и в каком они состоянии. Большинство дивизий к этому времени были заметно ослаблены, отдельные — просто разбиты. Их обескровленные полки разбросаны по всему многокилометровому участку армии, управление потеряно, а связь штаба армии с КП отдельных соединений отсутствовала по 6–8 часов подряд. Учитывая, что противник наступал танковыми группами и боевые действия носили очень динамичный характер, этого времени было не достаточно для глубокого прорыва рубежей, а отсутствие информации не позволяло оперативно реагировать.

Особенно тяжелое положение складывалось в 23-м гв. ск и 5-м гв. Стк. Штаб П. П. Вахромеева, около 17.00 снявшись по тревоге, отошел в сад северо-западнее х. Васильев (за передний край 69-й А) и потерял связь с войсками. Из трех его дивизий о местонахождении и состоянии двух корпус толком не знал до вечера 7 июля. Предполагалось, что полностью разбиты 51-я гв. и 52-я гв. сд, их полки попали под удар численно превосходящей вражеской группировки и, понеся значительные потери, группами выходили из боя. Связь корпуса со штабом дивизии Н. Т. Таварткеладзе терялась лишь на короткое [602] время, но ее командование мало что могло сообщить о состоянии соединения. В оперативной сводке на 4.00 7 июля начальник штаба полковник Прихно доносил, что основные силы ведут бой на прежнем рубеже, в том числе и у выс. 246.3. Хотя к этому времени указанный район давно находился в руках эсэсовцев, а 154-й гв. и 156-й гв. сп сбиты с рубежей и рассеяны. К утру офицер связи, посланный для розыска подразделений, доложил, что два батальона 154-го гв. сп, общей численностью до 500 человек, с 8 орудиями 122-го гв. ап и 5 «сорокапятками» 60-го гв. оиптад сосредоточились: на южной окраине села Сухо-Солотино, у безымянной высоты в 2 км западнее и на выс. 227.4 и приступили к окапыванию. Затем поступило сообщение из штаба 375-й сд: 158-й гв. сп полковника М. К. Белова отошел за ее участок обороны и собирается в районе: ст. Тетеревино, выс. 225 (восточнее от нее). О положении дивизии И. М. Некрасова в корпусе вообще ничего не было известно. В оперативной сводке № 0130 к 17.00 7 июля указывалось:

«4. С 52-й гв. сд с 17.00 6.7.43 г. прервана связь. Для восстановления связи с частями дивизии выслан командир штакора, который к 14.00 не возвратился. Часть личного состава дивизии сосредоточена в р-не Красное»{560}.

И. М. Чистяков был очень недоволен пассивностью и нерасторопностью командования 23-го гв. ск, и в первую очередь генерал-майора П. П. Вахромеева. В тот момент, когда штакор докладывал, что не знает, куда отошли разбитые полки 52-й гв. сд, командующий армией уже установил связь с ее штабом и получил предварительные данные о ее состоянии. Положение в соединении оказалось действительно очень тяжелым. Полковник И. М. Некрасов в районе Яковлева 6 июля был тяжело ранен, его отправили в госпиталь, командование принял начальник штаба подполковник Г. Г. Пантюхов. Личный состав полков выходил из боя и собирался в районе: Журавка, Свино-Погореловка, Думное, Скоровка (КП). Значительная часть бойцов и командиров еще выходила с территории, занятой врагом, о местонахождении примерно трети дивизии не было ничего известно. Люди выходили из боя поодиночке и небольшими группами в полосу соединений разных армий, где будут сосредотачиваться подразделения дивизии, не знали даже некоторые комбаты. Поэтому для скорейшего сбора личного состава командиры полков направили младших командиров в близлежащие от линии фронта села и соседние дивизии. Но командующий армией не мог дать дивизии на восстановление боеспособности больше суток. И. М. Чистяков приказал к 24.00 7 июля собрать людей и вывести полки дивизии [603] на позиции тылового армейского рубежа в излучине р. Псел, где занять оборону на рубеже: х. Ключи, выс. 226, х. Полежаев. КП развернуть на северной окраине Карташевки.

С 18.00 6 июля пропала связь со штабом танкового корпуса генерала А. Г. Кравченко, который по-прежнему формально подчинялся армии, и до сих пор ее не удалось восстановить. В штабе 6-й гв. А не было никаких данных о его местонахождении и ситуации после перехода его в контрудар. Лишь перед полуднем 7 июля через штаб фронта была получена информация: 5-й гв. Стк окружен, понес большие потери и с тяжелыми боями выходит из кольца. Его бригады только собираются в районе: ст. Беленихино, Ивановский Выселок, Лески. А согласно плану контрудара, намеченного на 7 июля, этому соединению предстояло атаковать с левого фланга армии (из района Шопино — Заготскот) в направление Драгунское, Бриллиантов.

Таким образом, центр обороны 6-й гв. А на восток в сторону Прохоровки был смят, 23-й гв. ск разбит, а основные силы приданного 5-го гв. Стк дрались в окружении. На ее левом крыле боеспособными оставались 89-я гв. сд полковника М. П. Серюгина, выходившая на рубеж: Дружный, выс. 178,7 (восточнее Шопина), 375-я сд полковника П. Д. Говоруненко, занимавшая рубеж по Липовому Донцу на участке Рождественка — (иск.) Беломестное, и 2-й гв. Ттк полковника A. C. Бурдейного, который после контрудара с полуночи оттягивал войска на восточный берег Липового Донца.

На правом фланге армии в 22-м гв. ск положение тоже оказалось очень сложным. Здесь по-прежнему оборонялись лишь две дивизии: 90-я гв. сд и 67-я гв. сд. Обе были заметно ослаблены, особенно последняя. Лишь один ее 196-й гв. сп во второй половине дня 6 июля, преследуемый противником, отошел на позиции 90-й гв. сд и занял оборону севернее Луханина. По сообщению полковника Бажанова, в его подразделениях числилось всего около 400 человек. Два остальных полка дивизии А. И. Баксова были в окружении и в течение ночи отдельными группами прорывались из кольца. Перед полуночью стало известно, что 199-й гв. сп начал сосредотачиваться в районе ур. Щенячье (2 км севернее х. Сырцев), а 201-й гв. сп — в районе х. Гремучий и в роще восточнее. Вместе с пехотой вышла и значительная часть артиллерии дивизии, что в тех условиях было очень важно. Таким образом, на утро 7 июля о боеспособности 67-й гв. сд можно было говорить с большой натяжкой.

90-я гв. сд хотя и вступила в бой во второй половине дня 6 июля, но не имела больших потерь. Однако из-за передачи [604] части стрелковых батальонов и артбатарей в 67-ю гв. сд ее возможности были существенно ограниченны.

Учитывая значительную растянутость фронта 6-й гв. А и сложность с восстановлением связи и управления в ней, Н. Ф. Ватутин с 3.00 7 июля передал 71-ю гв. сд вместе с двумя батальонами 90-й гв. сд в подчинение К. С. Москаленко. Предполагалось, что это усилит контрударную группировку 40-й А и позволит более эффективно использовать дивизию при ударе по флангам противника.

Таким образом, к рассвету 7 июля И. М. Чистяков имел в подчинении: два потрепанных танковых полка (245-й и 230-й отп) и танковую бригаду (96-ю отбр), один сап (1440-й сап), два танковых корпуса (2-й гв. Ттк и 5-й гв. Стк), из которых лишь один сохранил боеспособность и связь со штабом армии. А также семь стрелковых дивизий (51-я гв., 52-я гв., 67-я гв., 89-я гв., 90-я гв., 92-я гв. и 375-я сд), из которых лишь три были полностью боеспособны (89-я гв., 90-я гв. и 375 сд) и уже находились на своих рубежах в полосе наступления 4-й ТА. Переданная же армии для контрудара 92-я гв. сд 35-го гв. ск еще была на марше из района Прохоровки к передовой. В дальнейшем, в связи с усилением активности неприятеля в полосе 7-й гв. А, ее командование получило приказ выйти на рубеж: Кривцово, Мелехово, Шеино. В таком состоянии 6-я гв. А самостоятельно сдерживать противника не могла, не говоря уже о проведении крупномасштабного контрудара. Основу обороны в этот момент на обояньском и прохоровском направлениях составляли: 1-я ТА генерала М. Е. Катукова, 2-й гв. Ттк полковника A. C. Бурдейного и три истребительно-противотанковые бригады: 14-я, подполковника В. И. Заботина, 27-я, подполковника Н. Д. Чеволы, и 28-я, майора Косачева.

Обо всем этом перед полуночью было доложено Н. Ф. Ватутину. В 1.25 7 июля он подписал приказ: «Предстоящую операцию по нанесению удара левым крылом армий отменить, ввиду сложившейся обстановки, недостатков резервов и невозможности в столь короткий срок сосредоточить части в исходное положение»{561}. Командующий 6-й гв. А получил приказ продолжать удерживать занимаемый рубеж, а 89-й гв. сд сдать участок обороны 93-й гв. сд и сосредоточиться в лесу восточнее Терновки. Н. Ф. Ватутина беспокоил стык 7-й гв. и 6-й гв. А, здесь противник хотя двигался и медленно, но уже вклинился в оборону фронта, поэтому решил усилить оборону на стыках армий и выдвинуть сюда свежее соединение — 35-й гв. ск генерал-лейтенанта С. Г. Горячева, а дивизию полковника М. П. Серюгина вывести в резерв. [605]

Получив это распоряжение, И. М. Чистяков вздохнул с облегчением. В условиях развала обороны в центре участка организация контрудара была для него головной болью. В эту ночь Иван Михайлович получил еще одно сообщение, поднявшее ему настроение: «...Армия сделала все, что могла. Первая танковая становится центром боев фронта...». Именно так, по свидетельству генерала Н. К. Попеля, охарактеризовал положение дел уже во второй половине дня 6 июля член Военного совета фронта Н. С. Хрущев в разговоре с командующим 6-й гв. А.

В 3.30 на КП армии в Кочетовке из штаба фронта прибыл офицер связи с пакетом от командующего фронтом, который фактически возлагал ответственность за удержание второго рубежа и уничтожение прорвавшегося на прохоровском направлении противника на генерала М. Е. Катукова. Вот этот документ:

«Командующему 1-й ТА генерал-лейтенанту Катукову Копия: командиру 5-го гв. тк генерал-майору Кравченко командующему 6-й гв. А генерал-лейтенанту Чистякову Одиночные танки противника прорвались Кочетовка через Лучки и направляются на Лучки. Приказываю:
Под личную ответственность Катукова и Кравченко, уничтожить прорвавшегося противника. Прошу закрыть промежуток между Яковлево и Лунино{562} и ни в коем случае не допустить дальнейшего прорыва противника. Для этого 31-й тк двинуть в район Лучки. Ватутин, Хрущев, Иванов»{563}.

Вероятно, именно после полуночи постепенно стала вырисовываться вся картина происшедшего с 5-м гв. Стк. Пытаясь сгладить остроту ситуации и не драматизировать ситуацию, руководство фронта в этом распоряжении использовало, мягко говоря, не соответствующие положению дел слова и обороты. Ни о каких отдельных танках речи уже не шло, на рассвете 7 июля на рубеже: район выс. 258.2 (севернее х. Тетеревино) — яр. Заслонный (юго-восточнее Грезное) — район Малые Маячки — Большие Маячки, северные окраины Яковлева находились в полном составе две эсэсовские моторизованные дивизии, а сплошного оборонительного рубежа перед их фронтом не существовало.

В это же время с точно таким же распоряжением знакомился и командующий первой танковой, после чего немедленно приступил к созданию каркаса обороны на левом фланге. Здесь Михаилу Ефимовичу пригодился опыт отражения танковых ударов танковых групп Гудериана в 1941 г. Утром [606] 7 июля на прохоровском направлении ситуация напоминала обстановку под Орлом. Здесь вплоть до третьего тылового рубежа подготовленных позиций не было, стрелковых частей тоже, если не считать остатки 51-й гв. сд в районе хутора Рыльского. При этом командарм имел четкий приказ: удержать противника в системе второго рубежа и заставить его как можно дольше топтаться на месте, терять силы и темп. А пока было необходимо взять ситуацию под контроль, чтобы подтянуть резервы. Средств для создания прочного рубежа было мало, особенно пехоты, поэтому М. Е. Катуков решил применить прием активной подвижной обороны танковыми бригадами. То есть создать вокруг прорыва эсэсовского корпуса эластичное огненное полукольцо.

Выход двух дивизий СС в этот район был бесспорным успехом противника, однако брешь оказалась очень узкой. Их войска подобно острому, но узкому клинку как бы протиснулись в небольшую щель второго армейского рубежа и были вынуждены развернуться фронтом: «Дас Райх» — к Липовому Донцу, а «Лейбштандарт» — к селам Яковлево — Малые Маячки — Большие Маячки — Грезное. Причем оба соединения не смогли установить локтевую связь. Поэтому левый фланг «Дас Райх» и правый «Лейбштандарт», находившиеся на вершине прорыва, были открытыми и, следовательно, требовали серьезного усиления, прежде всего танками и средствами ПТО.

Эту очень опасную для врага конфигурацию линии фронта и попытался использовать М. Е. Катуков. Продолжая аллегорические сравнения, можно сказать, что он задумал зажать вражеский клинок между наковальней — прочной активной обороной по Липовому Донцу и бронированным молотом — сильными ударами пяти танковых бригад 3-го мк и 31-го тк с севера и северо-востока. В качестве молота выступали: 1-я гв. тбр, в районе Яковлева, 49-я тбр, в ур. Становая, нацеленная на район Покровки, 100-я тбр, на участке: Большие Маячки — Яблочки, 242-я тбр, район х. Рыльского, имевшая задачу ударить на Лучки (южные), и 237-я тбр, готовившая развернуться по линии Грезное — х. Тетеревино. Фронт «наковальни», который должен не только удерживать, но и сковывать врага активными действиями, предстояло держать войскам 5-го гв. Стк, 2-го гв. Ттк, 375-й и 93-й гв. сд. Этот план командарма полностью отвечал требованиям руководства фронта, которое к исходу дня 6 июля докладывало в Ставку:

«Военный совет решил: разбить противника в оборонительном бою на заранее подготовленных рубежах, усилив опасные направления... Яковлево, Прохоровка путем выдвижения в стык 1-й ТА и 5-го гв. тк двух бригад 31-го тк и одной [607] истребительно-противотанковой бригады. Всею мощью авиации фронта обрушиться на уничтожение танков и живой силы противника на обояньском направлении»{564}.

Положение М. Е. Катукову на прохоровском направлении казалось сложным, но не критическим. Оборона по Липовому Донцу держалась устойчиво. Теперь было главное сформировать сильную ударную группировку, и он сделал ставку на корпус генерал-майора Д. X. Черниенко. По его задумке, он должен был стать тем «молотом», который будут крушить 2-й тк СС с севера и северо-востока. Помочь ему должны были 3-й мк и те части усиления, которые передавались армии из фронта.

Главной проблемой было: где находится 5-й гв. Стк и в каком состоянии его соединения. Для прояснения этого вопроса командарм распорядился с рассветом выслать офицеров связи на самолетах По-2 для установления местонахождения Сталинградского корпуса и попросил телефониста связать его с командирами 3-го мк и 31-го тк. С. М. Кривошеину он поставил задачу продублировать воздушную разведку и выслать на рассвете с левого фланга несколько разведгрупп для установки связи с корпусом А. Г. Кравченко.

Весь остаток ночи и ранним утром спешно шло усиление 31-го тк. К этому моменту три бригады 3-го мк и 31-го тк (1-я гв., 49-я и 100-я тбр) уже находились на месте, две (237-я и 242-я тбр 31-го тк) — в пути на расстоянии 10–30 км от указанных районов. Уже вышла на марш и переданная из состава 40-й А 29-я оиптабр, о которой упоминалось в цитате.

Интуитивно чувствуя, что с 5-м гв. Стк случилась беда, М. Е. Катуков решил подстраховаться и сгруппировать основные силы от левого фланга 3-го мк из района Яковлева до Грезного, чтобы перекрыть в первую очередь путь противнику на севере, где сплошного фронта не было. А затем частично усилить участок от Грезного на юг до х. Тетеревино перед фронтом дивизий правого крыла 69-й А, которые уже заняли третий тыловой рубеж юго-западнее Прохоровки. Д. Х. Черниенко получил приказ: о перенацеливании двух танковых бригад. 242-я тбр подполковника В. П. Соколова должна была прикрыть стык между левым крылом 3-го мк и правым 5-го гв. Стк, как и требовал приказ командования фронтом. Она получила приказ: выдвинуться из ур. Становая (10 км севернее Яковлева) в район Лучки (северные) и занять рубеж: Лучки, Озеровский, Калинин. Хотя сам М. Е. Катуков не только не представлял, где находится фланг соседа, но и есть ли у него вообще сосед на прохоровском направлении. 237-й тбр предстояло [608] выйти из леса южнее Красная Поляна (9 км севернее Яковлево) и, совершив марш, к 8.00 сосредоточиться в район х. Тетеревино, который находился перед третьим армейским оборонительным рубежом, занятым частями 183-й сд 69-й А. Комбриг майор Н. П. Проценко имел задачу не допустить дальнейшего распространения эсэсовцев на восток и к излучине р. Псел к позициям пехоты на тыловой полосе.

31-й тк был наиболее слабым соединением армии М. Е. Катукова. Он практически не имел своей артиллерии (за исключением противотанковых батарей в тбр), поэтому командарм сообщил комкору, что после подхода 29-й оиптабр{565} подполковника Е. Ф. Петрунина{566} она будет подчинена ему и дополнительно корпус получит 1224-й иптап в составе 20 45-мм ПТО. Таким образом, Д. Х. Черниенко передавалось полноценное соединение численностью 59 стволов. Столько артиллерии в качестве усиления не имел ни один корпус армии. Мера эта была оправданная, артиллеристам предстояло перекрыть танкоопасные направления и одновременно усилить танковые бригады 31-му тк, которым должны были удерживать достаточно широкий фронт обороны без пехотных частей.

В 8.00 7 июля 29-я оиптабр сосредоточилась в Зоринских Дворах. Через некоторое время подполковник Е. Ф. Петрунин получил приказ от полковника И. Ф. Фролова, командующего артиллерией 1-й ТА, по тревоге выдвинуться и занять противотанковый рубеж: Малые Маячки, Рыльский, Веселый. Замечу, задачи ставились на основе данных, которыми располагал штаб армии, но к этому моменту оперативная обстановка изменилась. Поэтому и танковым бригадам, и 29-й оиптабр пришлось занимать новые рубежи.

М. Е. Катуков понимал, что длительное время подвижной обороной удержать значительные силы ударной группировки врага не удастся. Как никто, командарм знал и возможности своих войск. Особенно беспокоил его корпус Д. Х. Черниенко. Сформированное лишь в конце мая 1943 г. соединение еще не участвовало в боях, для его укомплектования ряд частей и [609] соединений еще не прибыл, в том числе мотострелковой бригады. Уровень слаженности и подготовки в бригадах был еще невысок. Поэтому командарма очень тревожил тот факт, что армия не могла создать второй эшелон на случай прорыва противника через рубежи танковых бригад на север и северо-восток. На помощь 23-го гв. ск надежды было мало, его дивизии свою задачу уже выполнили с лихвой. Максимум, чем мог помочь И. М. Чистяков, так это артиллерией, да закрыть пехотой отдельные участки. Своей тревогой М. Е. Катуков поделился с Н. Ф. Ватутиным и попросил усилить его стрелковыми соединениями, но командующий фронтом сослался на большой дефицит войск и пообещал решить этот вопрос, но не сразу, а в ближайшее время.

Понимая, что противник ждать не будет, командующий 1-й ТА начал сам формировать нечто подобное второму эшелону. На рассвете полковнику М. З. Киселеву, командиру 180-й отбр, подошедшей из 40-й А, был направлен приказ № 74 о сосредоточении бригады к 8.00 из района Семеновка, Горянино в ур. Становая (6 км северо-западнее Покровки). Его батальоны должны был перекрыть шоссейную дорогу Белгород — Обоянь. Сюда же на участок: ур. Становая — район южнее Покровского — восточная окраина Верхопенья выдвигаются только прибывшие эшелоном 753-й и 756-й оиптад{567}. Первый дивизион был передан в резерв командиру 31-го тк, но одновременно получил приказ при необходимости действовать совместно со 180-й отбр, второй — находился в резерве командира 3-го мк.

Еще накануне, вечером 6 июля, в подчинение М. Е. Катукова поступила и 192-я отбр полковника А. Ф. Каравана{568}. Утром 7 июля по приказу командарма она была сосредоточена, так же как и 180-я отбр, во втором эшелоне за 3-м мк в районе: выс. 260.8, лес юго-западнее Сухо-Солотина, но в боях в этот день она участие не принимала. Командарм возложил ответственность за стыки между 3-м мк и 31-м тк, поэтому обе бригады — и М. З. Киселева, и А. Ф. Каравана — оперативно подчинил комкору-31. Это была солидная помощь — более ста боевых машин, на которую Д. Х. Черниенко мог опираться в критический момент.

Потерявший связь со штабом 6-й гв. А 1440-й сап в составе 4 СУ-76 и СУ-122 был также направлен на усиление передового рубежа 3-го мк в районе Красной Дубравы. Однако из-за отсутствия 122-мм снарядов его оттянули сначала в само село, а затем в Верхопенье. [610]

Помимо подвижных соединений Н. Ф. Ватутин передал в 1-ю ТА из 6-й гв. А 33-ю отпабр в составе 163-го и 159-го пап (36 152-мм гаубиц). Это было очень ценное для М. Е. Катукова соединение, так как его армия вообще не имела гаубичной артиллерии. Бригаду он пока оставил в своем резерве. Кроме того, командующий фронтом сообщил М. Е. Катукову, что утром в район ст. Прохоровки уже выдвигался 10-й тк генерал-лейтенанта В. Г. Буркова. Его 11-я мсбр будет занимать оборону на левом берегу р. Псел на участке Красный Октябрь — Васильевка (за рубежом 237-й тбр), прикрыв тем самым одно из опасных мест, выход к излучине реки.

Что же собой представлял тот «бронированный молот», которым командующий 1-й ТА планировал ударить по корпусу СС, чтобы остановить его? На 4 июля 1943 г. 31-й тк был укомплектован на 97%, в нем числилось 208 Т-34 и Т-70. Каждая из трех бригад располагала 53 танками (43 Т-34 и 10 Т-70), 100-я тбр имела дополнительно два Т-60. Резерв комкора состоял из 45 машин (33 Т-34 и 12 Т-70). Все танки в бригадах были на ходу, в ремонте находились лишь 3 резервных (2 Т-34 и 1 Т-70). Еще до марша комкор передал все танки своего резерва комбригам в качестве усиления. За счет этого численность бригад возросла, и к началу боев в каждой из них насчитывалось не менее 60 единиц бронетехники. Однако это не значит, что все две сотни танков корпуса утром 7 июля находились на исходных позициях и были готовы к бою. В ходе маршей часть танков отстала в пут по техническим причинам, а некоторые, как приданная 192-я отбр в тылу собственных войск, понесли еще и боевые потери. Абсолютно точных данных по всем бригадам собрать не удалось. В журнале боевых действий отмечено, что после подтягивания корпуса из основного района дислокации, который он занимал до 5 июля включительно, в район выжидательных позиций 6 июля состояние танкового парка бригад 31-го тк корпуса было следующим:

в 100-й тбр: Т-34–39, Т-70–11, Т-60–2, отстало в пути 9 танков;
в 237-й тбр: Т-34–48, Т-70–9, отстало в пути Т-34–5, Т-70–1;
в 242-й тбр: Т-34–50, Т-70–10{569}.

Но это был лишь первый этап переброски соединения Д. Х. Черниенко к переднему краю. В ночь на 7 июля на марше находились бригады майора Проценко и подполковника Соколова. Они, так же как и вышедшая к Покровке еще 6 июля 100-я тбр, в ходе марша оставили на обочинах и в кюветах определенное [611] количество техники. Число отставших машин наутро известно лишь в 242-й тбр — 14.

Танковые бригады 3-го мк, которым предстояло действовать в первом эшелоне на правом фланге 31-го тк, располагали меньшим количеством техники. Батальоны полковника В. М. Горелова и подполковника А. Ф. Бурды уже 6 июля в Яковлеве вели ожесточенные бои с танковым полком «Лейбштандарт» и имели боевые потери. Особенно значительные оказались в 1-й гв. тбр — 18 машин. К полуночи 6 июля в 49-й тбр числился в строю 41 танк, а в 1-й гв. тбр — 32.

Таким образом, в пяти бригадах, выведенных в первый эшелон 1-й ТА на прохоровском направлении, числилось всего 256 танков (в 31-м тк — по списку, в 3-м мк — в строю). Кроме того, во втором эшелоне находились еще два соединения: полковника М. З. Киселева и подполковника А. Ф. Каравана, располагавшие 127 боевыми машинами (по списку).

В ходе боев вместе с танками комбриги могли использовать и свои истребительно-противотанковые батареи, насчитывавшие в общей сложности 19 76-мм ПТО в 100-й, 237-й, 242-й, 49-й и 1-й гв. тбр (одно орудие было потеряно в боях) и 8 пушек в 180-й и 192-й тбр. Помимо этих средств, генерал-майор Д. Х. Черниенко располагал 24 85-мм ПТО в двух отдельных противотанковых дивизионах и 59 45-мм и 76-мм ПТО — из приданного иптап и бригады полковника Е. Ф. Петрунина. Следовательно, если учесть 13 орудий 122-го гв. ап 51-й гв. сд, расчеты которых заняли оборону в полосе 31-го тк, против 2-го тк СС могло быть выдвинуто дополнительно к танкам 123 орудия (в двух эшелонах), из них 99 76-мм и 85-мм ПТО.

Хочу особо подчеркнуть: несмотря на то, что командующий 1-й ТА и получил довольно значительные силы танков и артиллерии в качестве средств усиления, их нельзя было рассматривать таковыми. Фронт восполнял то, что недополучила армия перед началом боев. Напомню, в 6-й и 31-й тк отсутствовали положенные по штату: иптап, полки PC, омцп, сапы или отп, зенапы, оиптад, а также мсбр и минполк (31-й тк). Также не имел положенных зенитного и самоходного полков находившийся на направлении главного удара 3-й мк. Это не позволяло командарму создать глубокоэшелонированную противотанковую и противовоздушную оборону на важных направлениях и сковывало маневр танковыми бригадами и полками. Он был вынужден компенсировать их орудиями недостаток артсредств. Таким образом, Михаилу Ефимовичу пришлось, по сути, сдерживать две мощные группировки неприятеля лишь штатными частями и соединениями. И как мы увидим далее, выполнял он эту тяжелую боевую работу в сложных условиях успешно и очень профессионально. [612]

Утром 7 июля, получив приказы и распоряжения из штаба, огромный армейский механизм пришел в движение, набирая обороты. Наиболее сложно проходил марш 237-й тбр. Бригаде предстояло пройти чуть больше 30 км по маршруту: хутор Покровский, выс. 260.5, ур. Ситное, Кочетовка, Грезное — и сосредоточиться в х. Тетеревино. Но на марше произошла существенная заминка. Мост через Псел в Кочетовке был взорван, причем, как ни покажется странным, собственными войсками. Процитирую приказ командующего 6-й гв. А № 038 от 17 июня 1943 г.:

«6 июля 1943 г., вследствие создавшейся боевой обстановки, командир саперного взвода 2-й роты 540-го армейского инженерного батальона ст. лейтенант Рухман Святослав Николаевич получил приказ о минировании трех мостов в районе сел Сухо-Солотино, Кочетовка, а также приказ о взрыве указанных мостов в случае непосредственной угрозы захвата их противником или получения приказа о взрыве со стороны начальника боевого участка, который будет держать оборону этого района.
Имея на каждом мосту по отделению бойцов, Рухман разведки не вел. Обстановку совершенно не знал и, несмотря на отдаленность боя и отсутствие непосредственной угрозы со стороны противника, отдал приказание взорвать два моста в 3.00 7.7. 43 г. и третий мост — у 7.00 того же числа, что было выполнено. В результате подрыва мостов, не вызванного боевой обстановкой, две танковые части и одно танковое соединение задержались прибытием на боевые рубежи и отражению войск противника от одного часа тридцати минут до двух часов, а также задерживалось продвижение пехоты и автотранспорта.
За безответственное отношение и проявление паники при исполнении боевого приказа командир саперного взвода ст. лейтенант С. Н. Рухман предан суду Военного Трибунала и осужден 12 июля 1943 года к высшей мере наказания — расстрелу»{570}.

Жестокое было время, тяжелая и очень напряженная обстановка. Как ни привыкал на войне к смерти человек, каждый в душе надеялся выжить. И невероятно трудно и обидно было осознавать, что гибнешь от своей пули. Не берусь судить, соизмерима ли степень вины этого офицера с вынесенным ему суровым приговором. Отмечу лишь, что взрыв мостов действительно задержал примерно на 4 часа переброску бригады соединений майора Н. П. Проценко и подполковника Е. Ф. Петрунина. Они не смогли вовремя выйти в указанный район, и [613] боевая группа дивизии «Лейбштандарт» их упредила. Офицеры штаба 29-й оиптабр писали:

«В 10.00 бригада после совершенного 150-км марша выехала из Зоринские Дворы для занятия рубежа ПТО. При следовании бригада была задержана в Кочетовке на 4 часа, так как все мосты через р. Солотинку были взорваны, оставшийся один мост разрушен при проходе танков.
Благодаря настойчивой работе артиллеристов бригады и танкистов 237-й тбр 31-го тк мост за три часа был восстановлен и орудия и танки были переправлены для выполнения поставленных задач. Но занять указанный рубеж ПТО бригада и 237-я тбр не успели, танки противника к этому времени вышли и начали обстреливать Грезное и Малые Маячки.
Командир бригады принял решение занять противотанковую оборону на рубеже 1 км юго-западнее Веселый, Рыльский»{571}.

Для командования 4-й ТА успех 6 июля был очевиден, первые две позиции русских прорваны, часть их сил попали в окружение. И самое главное — 2-й тк СС планировали уже на прохоровское направление. Но Гот не мог не признать, что советское командование хорошо подготовилось к обороне и, несмотря на понесенные его войсками потери, действует очень активно, наращивает силы перед фронтом его армии, усиливает более организованное сопротивление. Поэтому наряду с положительными результатами прорыв корпуса СС принес целый ряд существенных проблем. Причем они возникали подобно цепной реакция — одна порождала другую. Главная из них — фронт 2-го тк СС оказался значительно растянут, более чем на 40 км. Помимо того что он постоянно подвергался сильному давлению, в том числе и танковых частей, его дивизии имели открытые фланги. Не удалось, как рассчитывали, сломить сопротивление русских на стыке 48-го тк и 2-го тк СС. Это привело к тому, что Кнобельсдорф 6 июля не сумел вывести корпус в район Яковлева и сменить левофланговую дивизию Хауссера. А тот, в свою очередь, был не в состоянии уменьшить фронт 2-го тк СС и сконцентрировать значительные силы на участке прорыва в северо-восточном направлении.

Существенное влияние на обстановку на направлении главного удара 4-й ТА, особенно на ситуацию на прохоровском направлении, оказывали неудачи АГ «Кемпф». Ее войска двигались далеко не так, как изначально предполагалось, — плечом к плечу с корпусом СС. Она продолжала топтаться на месте, и хотя к исходу 6 июля 3-й тк, наконец, прорвал первый рубеж [614] русских восточнее Белгорода, пока принципиально это ничего не меняло — сомкнуть свое левое крыло с правым 4-й ТА она так и не смогла. Между их смежными флангами начал четко вырисовываться сильный оборонительный фронт противника. Уже утром 6 июля в пойме Липового Донца появился новый сильный и достаточно активный танковый корпус русских. Наличие двух танковых группировок у основания ударного клина 2-го тк СС: в районе Новые Лозы и Яковлево — Покровка — сковывало его действия, заставляло отвлекать значительные силы для прикрытия. Вдоль поймы Липового Донца уже сконцентрированы в полном составе «Мертвая голова» и основные силы «Дас Райх». В то же время основные силы «Лейбштандарт», из-за активных действий вражеских танковых сил с севера, не смогли продвинуться дальше Яковлева, ее боевая группа, в том числе и танковый полк, вели тяжелые оборонительные бои. В этой ситуации у Хауссера просто не было сил прорываться к Пселу, и если не вывести хотя бы одну дивизию в полном составе в ударную группировку корпуса, о наступлении можно забыть.

В то же время 48-му тк не удалось создать плацдарм на западном берегу Пены, который бы позволил отбросить 1-ю ТА на запад из ее излучины. Русские везде держались стойко, укрепляя участки стрелковых частей многочисленными танками. Концентрация на флангах 48-го тк танковых соединений усиливала опасность удара под основание уже всей 4-й ТА. Таким образом, хотя его план и выполнялся, но чувство удовлетворенности Гот вряд ли испытывал, наблюдая, как не только перед фронтом, но, что чрезвычайно опасно, на флангах армии противник создает бронетанковые клещи. А тем временем оба его корпуса двигаются по расходящимся в разные стороны векторам.

В сложившейся ситуации 7 июля Гот намеревался приостановить попытки прорыва на север и северо-восток и решить ряд текущих вопросов, не требующих отлагательства. Во-первых, привести в порядок 2-й тк СС: подтянуть тылы и ремонтные подразделения, сомкнуть фланги дивизий «Лейбштандарт» и «Дас Райх» и, если удастся, несколько расширить фронт прорыва с прохоровского направления на север и северо-восток. Во-вторых, решить проблему угрозы и флангам обоих корпусов, и левому крылу армии. Он не надеялся с ходу ликвидировать опасность на армейском левом фланге, но, в крайнем случае, попытаться уменьшить ее — ударом 48-го тк все-таки отбросить 1-ю ТА за Пену. Вместе с тем Гот рассчитывал покончить и с 3-м мк, который как кость в горле торчал на смежных флангах 48-го и 2-го тк СС.

Для решения этой задачи Кнобельсдорф рассчитывал [615] мощным ударом вдоль обояньского шоссе расколоть оборону русских и прорваться к р. Псел. После чего вместе со 2-м тк СС смять смежными флангами противника в треугольнике Яковлево — Кочетовка — Верхопенье.

Для реализации этих замыслов в войска был направлен его приказ № 3. В нем излагалась суть операции по окружению главных сил 1-й ТА и 6-й гв. А перед фронтом корпусов, то есть уничтожению главного препятствия для движения к Обояни и Курску. По расчетам Гота, уже 7 июля Кнобельсдорф должен выйти к Пселу, а 8 июля его войскам с дивизиями Хауссера предстоит решительными действиями танковых частей ликвидировать угрозу на правом фланге 48-го тк и левом 2-го тк СС. Двумя встречными ударами: с прохоровского направления и от дороги Белгород — Курск севернее Яковлева — они должны будут окружить и разгромить 3-й мк и 31-й тк в районе Сухо-Солотино, Рыльский, Покровка, Яковлево, Сырцев, Верхопенье. Для подготовки «стартовых позиций» и приведения в порядок войск отводились сутки — 7 июля. Более значительная работа предстояла Кнобельсдорфу, его дивизии имели задачу в центре пробить коридор до Псела, а на левом фланге — форсировать Пену.

Г. Гот несколько раз связывался по телефону с В. Кемпфом, для того чтобы из первых рук узнать оперативную обстановку в полосе армейской группы, а главное — понять возможности и его планы, чтобы учитывать их в своих расчетах. Ничего обнадеживающего командующий АГ «Кемпф» сообщить не смог. По его оценке, позиции 7-й гв. А перед его фронтом очень прочные, действия танков Брейта особенно осложняют многочисленные минные поля. Войска прикладывают максимум усилий, но рассчитывать на решительный рывок пока не приходится.

Командующий 4-й ТА понял, что надеяться на помощь соседа не стоит, резервов нет и надо обходиться лишь своими силами. Поэтому принял решение провести перегруппировку внутри армии для создания ударного клина 2-го тк СС. С этой целью планировалось 167-ю пд вывести на прохоровское направление и передать Хауссеру. Генерал Триренберг получил приказ: в ночь на 9 июля принять участок фронта от дивизии «Мертвая голова» бригаденфюрера Приса, которая в свою очередь будет выведена в ударную группу корпуса СС и переброшена в район излучины р. Псел. Таким образом, протяженность участка 2-го тк СС, который удерживали моторизованные дивизии СС, должна уменьшиться примерно на 14–15 км и все три соединения будут сконцентрированы в северном, северо-восточном и восточном направлениях. В случае если этот план перегруппировки будет реализован [616] и результаты ударов 48-го тк и 2-го тк СС по 1-й ТА и 6-й гв. А 8 июля окажутся успешными, то появится надежда, что выполнение первой фазы операции «Цитадель» — прорыв рубежей обороны и уничтожение оперативных резервов русских — завершится. После этого ситуация должна благоприятствовать для воплощения главного замысла — решительного рывка в северо-восточном направлении и выхода в район восточнее Обояни.

Если судить по имеющимся документам из журнала боевых действий 2-го тк СС, то, по мнению его командования, хотя ночь на 7 июля в полосе корпуса прошла в основном спокойно, тем не менее ситуация на правом фланге вызывала тревогу. Особенно беспокоила полоса дивизии «Мертвая голова». В утреннем донесении в штаб 4-й ТА отмечалось, что контрудар русских на участке Непхаево — Сашенков был локализован ее частями при поддержке штурмовиков 8-го ак, но угроза флангу корпуса сохранялась. Хауссер был озабочен не только появлением свежих танковых сил, но и их хорошей организованностью и настойчивостью в ходе боя. Вместе с тем на правом фланге «Дас Райх» (стык с «Мертвой головой») русские пехотные подразделения захватили в ночь на 7 июля х. Петровский. Это действовал 158-й гв. сп подполковника М. К. Белова из 51-й гв. сд, который завернул свой правый фланг после прорыва эсэсовцев 6 июля, но в основном оставшийся на своих рубежах. Наличие танков в этом районе и захват хутора могли быть звеньями одной цепи. Не исключено, что русские планируют предпринять на стыке дивизий Приса и Крюгера контрудар. В это время на левом фланге «Дас Райх» не прекращались стычки в районе Калинина и Озеровского с отсеченными от главных сил танковыми отрядами русских.

Всю ночь над расположением корпуса СС очень активно работала советская бомбардировочная авиация. В утренней сводке «Дас Райх» отмечала:

«Высокая активность вражеской авиации. Сброс многочисленных фугасных и фосфорных бомб, особенно в районе Лучки»{572}.

Штабы «Дас Райх» и «Мертвая голова» доносили, что с рассветом намерены выбить вражескую пехоту из х. Петровского и оттеснить войска 2-го гвардейского танкового корпуса к реке. Но все это были текущие проблемы, главное оставалось сомкнуть фланги. Поэтому сразу же после наступления сумерек во 2-м тк СС начали активно налаживать связь, утраченную в ходе боя с передовыми подразделениями, восстанавливать технику (в «Дас Райх» особенно пострадал дивизион [617] штурмовых орудий), перемещать штабы ближе к войскам и пытаться создать и укрепить сплошной фронт обороны вдоль реки. Одновременно готовились и штурмовые группы для боя в Петровском. Захватом этого хутора русские осложнили укрепления обороны по Липовому Донцу, так как он находился на западном берегу и это был удобный плацдарм для переброски сюда танков и нанесения удара по флангам корпуса.

Первой на рассвете перешла к активным действиям дивизия бригаденфюрера Крюгера. Из журнала боевых действий 2-го тк СС:

«Дас Райх» в ходе контрудара ранним утром отбивает у врага потерянный ночью населенный пункт Петровский и занимает силами разведбатальона и полка «Фюрер» эшелонированную оборону на линии Нечаевка — высота 210.7 — восточнее Лучки (вост.) — Калинин для защиты правого фланга. Танковые силы дивизии отражают сильные контратаки вражеских танков, группами до 30 танков из Ясной Поляны, а силами другого танкового батальона, наступающие с северо-запада на левый фланг танкового полка «Лейбштандарт» северо-западнее Тетеревино, вражеские танковые группы такой же численности»{573}.

Чуть позже, в 5.30, позиции боевого охранения бригад 2-го гв. Ттк и частей 375-й сд на западном берегу Липового Донца атаковали части мд «Мертвая голова». Из донесения представителя штаба БТ и MB во 2-м гв. Ттк полковника Васильева на 10.30:

«Противник вышел на рубеж: Озеровский, Калинин, развивая успех в северном направлении. Ведет бой за Тетеревино.
С утра силою 50–60 танков и до 2-х полков пехоты тремя группами повел наступление на Рождественку, Непхаево, Новые Лозы, Сошенков, Вислое. К 9.00 (противник. — В. З. ) вел бой на западных окраинах этих населенных пунктов и в 9.00 7.7.43 г. овладел Непхаевым и Вислое.
Наступление поддерживал сильной авиационной подготовкой 50–70 самолетов Ю-87 и Ю-88. Части корпуса ведут бой на рубеже:
25-я гв. тбр (иск.) — Петровский, Рождественка;
26-я гв. тбр (иск.) — Рождественка, Новые Лозы;
4-я гв. мсбр (иск.) — Новые Лозы, Дружный;
47-й гв. тпп — Крюково;
4-я гв. тбр — МТС, свеклопункт, в готовности перерезать железную дорогу на Тетеревино в районе будки;
19-й рб ведет разведку правого фланга корпуса; [618]
78-й омтцб на рубеже южная окраина Гостищево, ведет разведку в южном и юго-западном направлениях.
Противник, пытавшийся прорваться на берег р. Липовый Донец, успеха не имел. Атаки противника отбиты.
Авиация противника группами 30–50 самолетов беспрерывно бомбит боевые порядки корпуса»{574}.

Эсэсовцы особенно усиленно атаковали участок: Непхаево, Рождественка. Здесь по восточному берегу занимали оборону основными силами 25-й гв. тбр подполковника С. М. Булыгина и 26-й гв. тбр полковника С. К. Нестерова. Согласно донесению последней, в 7.00 до 80 танков и до полка пехоты противника перешли в наступление из района Смородина и рощи, что южнее хутора Каменский, двумя группами на Рождественку и Непхаево. Первая группа, численностью до 30 танков и до батальона мотопехоты, атаковала подразделения подполковника С. М. Булыгина перед западными окраинами Рождественки, вторая, до 50 танков, двумя эшелонами и до двух батальонов пехоты, ударила на Непхаево. В первом эшелоне двигалось до 28 танков Т-4, а также Т-6 «тигр». Из боевого донесения командира 26-й гв. тбр на 21.00:

«В 10.30 огнем артиллерии из наших танков наступление танков противника остановлено на рубеже 500 м западнее Нехаево.
Танки противника остановились и открыли огонь с места. Пехота противника обогнала танки и под прикрытием огня танков повела наступление на Нехаево.
В 11.00 пехота противника группами по 30–40 человек стали просачиваться в Нехаево.
Боевое охранение мспб, находящееся на рубеже 500 м западнее Нехаево, под воздействием огня танков и превосходящих сил противника, отошла на восточный берег р. Липовый Донец.
В 12.00 противник, потеряв 6 танков, в том числе один танк Т-6, сгоревшими от огня артиллерии и наших танков, отошел в северо-западном направлении.
В 15.00 до двух взводов автоматчиков противника пытались переправиться на восточный берег р. Липовый Донец, но огнем из танков и мспб были отброшены»{575}.

Утром 7 июля при отражении танковых атак неприятеля в полосе 25-й гв. тбр использовался и уже к тому времени довольно экзотический вид бронетехники — тяжелый бронепоезд № 737 из 60-го отдельного дивизиона бронепоездов 6-й [619] гв. А. Дивизион в составе двух бронепоездов (был еще один легкий № 746) базировался на участке Прохоровка — Беломестное. Их вооружение состояло из 6 107-мм и 76-мм орудий, 6 37-мм, 25-мм зениток и 12 пулеметов «Максим». Полевая база 60-го одбп располагалась в районе ст. Беленихино, а штаб — на ст. Сажное. Дивизион находился в оперативном подчинении командира 375-й сд. Вечером 6 июля командир дивизиона капитан Б. П. Есин получил приказ сосредоточить оба бронепоезда в районе Сажное. Согласно отчету его штаба, тяжелый бронепоезд с 9.00 до 9.45 вел огонь по группе танков в 20 машин, пытавшейся прорваться из района высоты 1,5 км, западнее Рождественки к Липовому Донцу. Бронепоезд, используя внушительное артиллерийское вооружение, вел сильный огонь по атакующей группе тп «Дас Райх». В результате обстрела экипажи танков прекратили наступление и, прикрывшись дымовой завесой, взяв на буксир несколько подбитых машин, отошли за высоту. На поле боя остался один горящий танк. Согласно ряду западных источников, в группе, которую обстрелял наш бронепоезд, находились и танки Т-6 из 8-й тяжелой роты «Дас Райх». Неизвестно, сколько было подбито боевых машин, но в числе поврежденных были «тигры». Этот бой с танками оказался первый и последний для 60-го одбп. Вечером 7 июля оба его бронепоезда будут уничтожены авиацией противника, но рассказ об этом чуть позже.

Не менее настойчиво позиции корпуса полковника A. C. Бурдейного в районе Рождественки атаковала мд «Мертвая голова».

«Противник, сосредоточив в районе Смородино до 45 танков и до пехотного полка, — отмечается в отчете 25-й гв. тбр, — с 9.00 до 12.00 7.7.43 трижды атаковал оборону бригады из направления Смородино на Рождественку, пытаясь форсировать Липовый Донец. Одновременно вражеская авиация группами 15–20 самолетов беспрерывно бомбила оборону наших частей. Авиация противника помимо бомб крупного калибра сбрасывала в большем количестве мелкие авиабомбы, которыми наносила большой ущерб живой силе, даже находящейся в щелях и окопах. Замечено, что авиабомбы мелкого калибра сбрасываются с самолета в одной общей упаковке, которая в воздухе раскрывается и оттуда высыпаются мелкие бомбы.
Все атаки противника на оборону подразделений бригады огнем танков, артиллерии и пехоты были отбиты. До исхода суток бригада продолжала занимать оборону на прежних рубежах, ведя огневой бой.
В течение дня бригада понесла следующие потери: подбит [620] один Т-70, убито 4 человека, ранено 22. Потери личного состава нанесены преимущественно бомбардировкой»{576}.

Тем не менее в течение всего дня эсэсовцам существенных результатов в этом районе добиться не удалось. Все попытки форсировать Липовый Донец успехом не увенчались. Основные силы 2-го гв. Ттк еще ночью 7 июля были сосредоточены за рекой на восточном берегу, утром на правом берегу танков не было. Поэтому бои здесь носили характер артиллерийской дуэли, проводившейся через русло реки. Но штаб бригаденфюрера Приса в этот день донес, что танковые части русских под нажимом его полка отброшены на восточный берег. Возможно, противника завели в заблуждение оставшиеся у переправы в Непхаеве несколько подбитых «Черчиллей» и застрявшие «тридцатьчетверки». Из боевого донесения командира 4-й гв. тбр полковника А. К. Бражникова на 20.00 7 июля:

«В районе Непхаево остались три танка Т-34 1-го тб, один из которых при переправе провалился и засел. В районе переправы осталось 6 танков 47-го гв. ттп.
Получив Ваш приказ о переправе танков, был мост усилен, но вновь артогнем противника был разрушен во время прохождения по нему танка, вследствие чего танк провалился.
Попытка переправиться в районе Вислое не дала результата, мост в районе Вислое также разрушен. Направляю в район Новые Лозы свой саперный взвод. Прошу Вашего указания начальнику инженерной службы корпуса о выделении саперов для наведения моста в районе Новые Лозы»{577}.

Частям «Мертвой головы» к концу дня удалось вытеснить мотострелковые подразделения прикрытия Тацинского корпуса с западного берега, но вплотную подойти и полностью овладеть западным берегом, даже на незначительном участке, не удалось из-за сильного огня наших частей. На участке Рождественка — Непхаево — Новые Лозы противник остановился перед руслом под огнем гвардейского корпуса, а южнее, на расстоянии примерно 2–3 км от реки, у рубежей 375-й сд и 96-й отбр. По мнению командования 2-го тк СС, отсутствие значительного числа танков у русских на западном берегу и уничтожение на этом участке почти всех переправ было вполне достаточным условием, чтобы создать здесь устойчивую оборону силами двух гренадерских полков и артиллерии 167-й пд. Кроме того, «Мертвая голова» выполнила важную задачу — установила локтевую связь своим правым флангом с 168-й пд АГ «Кемпф», а левым — с «Дас Райх». [621]

В полосе «Лейбштандарт» и «Дас Райх» особенно ожесточенные бои шли в трех районах: на левом фланге «Дас Райх» — у хуторов Тетеревино и Ясная Поляна, на правом крыле «Лейбштандарт» — южнее села Грезное, выс. 224.5 (1 км восточнее Грезного), а также на ее левом фланге: на участке Яковлево — Покровка — Большие Маячки.

Командование этих дивизий СС, получив в ночь на 7 июля приказ о подготовке удара 8 июля на север, приняло решение обезопасить свои фланги и оттеснить наши войска за железную дорогу, овладев хуторами Тетеревино, Ясная Поляна и станцией Беленихино. Задача была не из простых. Уже вечером 6 июля из захваченных документов 22-й гв. тбр и опроса пленных танкистов 48-го гв. ттп командование 2-го тк СС знало, что против него действует свежее танковое соединение — Сталинградский корпус. Несмотря на большие потери, этому корпусу с боями удалось отойти к ст. Беленихино. Ночная разведка дивизий Крюгера, так же как и самолеты-разведчики, сообщала, что от Нечаевки вдоль реки на восток русские имеют многочисленные танковые части.

Утром 7 июля в х. Ясная Поляна, Тетеревино и у станции Беленихино было сконцентрировано значительное число наших войск. Здесь занимали оборону подразделения левого фланга 285-го сп 183-й сд, к ст. Беленихино отошли спецподразделения 5-го гв. Стк: разведбат, мотоциклетный батальон, минполк и артдивизион 6-й гв. мсбр. Все части и соединения понесли потери, некоторые можно было назвать боеспособными лишь условно. Так, в 6-й гв. мсбр почти полностью был уничтожен минометный дивизион, в 464-м артдивизионе разбито 4 орудия, во всех трех батальонах в строю осталось примерно около тысячи активных штыков. Положение осложнялось еще и тем, что корпус потерял много тылового имущества и боеприпасов, переброшенных сюда на рассвете 6 июля. Поэтому в бригаде полковника A. M. Щекала осталось лишь полбоекомплекта боеприпасов и совершенно отсутствовали запасы продовольствия. Доставить необходимое было нечем, большая часть автомашин была разбита или находилась в окружении на участках других частей.

Здесь же у разъезда Беленихино был развернут передовой командный пункт 5-го гв. Стк, который прикрывали рота бронемашин 80-го омцб и минометный взвод. На КП находилось все командование корпуса. В этот момент стояли две важные задачи: во-первых, имеющимися силами и средствами не допустить, чтобы противник использовал тяжелое положение корпуса и прорвался на этом направлении. Во-вторых, как можно быстрее собрать выходящие из окружения войска. [622]

Начальник штаба полковник Серов занимался выяснением оперативной обстановки и держал связь с командованием фронта, одновременно он организовывал оборудование основного КП в с. Мало-Яблоново (6 км юго-восточнее Беленихина). Всю ночь разведгруппы 23-го орб и 80-го омцб вели поиск своих войск в направлении Лески, Калинин, Озеровский, Ясная Поляна, свх «Комсомолец» и пытались установить рубеж, на который вышел противник.

Генерал А. Г. Кравченко лично встречал группы выходящих из окружения, выяснял численность групп и вооружение, уточнял у офицеров детали вчерашних событий, вместе с комбатами и комбригами выстраивал оборону. Для создания сильной ПТО корпусу не хватало артсредств. Утром еще не было точных данных о месте нахождения двух бригад, танкового и истребительно-противотанкового полков. Обычно в таких случаях танкисты стягивали подбитые танки и закапывали их на рубежах. Теперь же всю территорию, где вчера шли бои, контролировал враг, поэтому провести эвакуацию техники не было никакой возможности. Поэтому каждый танк и орудие были на счету. В 8.00 в лес 1,5 км восточнее Беленихина вышли из кольца 13 танков (8 Т-34 и 5 Т-70) 22-й гв. тбр. Экипажи остальных бригад пробивались несколько суток, в основном ночью. Так, утром 8 июля стало известно, что из 48-го гв. тпп уцелело и вышло только 4 «Черчилля», а бронетехника 21-й гв. тбр и личный состав мотострелкового батальона выходили до утра 9 июля.

Точно было известно лишь положение 20-й гв. тбр. Она полностью сохранила боеспособность и вечером отошла в полном составе к Беленихину. Комкор придал ей два взвода 2-й роты 60-го мсб, и к утру 7 июля все боевые машины были по башни зарыты в землю. Бригада полностью перекрыла подходы к Беленихину и стала основой противотанковой обороны корпуса на этом участке. М. Е. Катуков вспоминал:

«...Ночь на 7-е мы провели в тревоге. Разведка сообщала, что, оставив заслон в районе Яковлево, фашисты перегруппировывают свои главные силы в направлении на Лучки, нацеливаясь нанести удар в самое днище вмятины, которую они сделали в обороне нашего левого соседа — 5-го гвардейского танкового корпуса генерал-майора А. Г. Кравченко.
— Частью сил, — докладывал мне начальник разведотдела полковник A. M. Соболев, — противник начал обходить правый фланг корпуса, продвигаясь в направлении Большие Маячки. Несмотря на ночное время, противник не прекращал своих атак против позиций пятого корпуса. До двадцати четырех часов [623] там слышались глухие взрывы и полыхало зарево пожарищ»{578}.

Перед рассветом части дивизий «Дас Райх» перешли в атаку на позиции Сталинградского корпуса. Наступлению предшествовали сильная бомбежка и обстрел с бортового оружия пикирующих бомбардировщиков Ю-87. Информация о боях в этом районе в документах обеих сторон очень скудная. Поэтому в деталях картину боя изложить трудно. Приведу лишь несколько выдержек из обнаруженных документов.

«К исходу 6.7.43., — отмечается в докладе штаба 20-й гв. тбр, — по приказу командира 5-го гв. Стк бригада заняла оборону ст. Беленихино и далее на юг по линии железной дороги 1,5 км до будки. Правый фланг бригады был открыт, слева оборонялся 3-й мсб 6-й гв. мсбр (60 человек). В ночь с 6 на 7.7. 45-й тб отразил две яростных атаки противника, и в течение 7.7 бригада в общей сложности отразила 11 вражеских атак под сильным воздействием авиации противника с воздуха. К исходу дня пр-к атаки прекратил и продолжал вести интенсивный арт. мин. огонь по боевым порядкам бригады»{579}.

Из утреннего донесения «Дас Райх»:

«Дивизия удерживала линию Нечаевка — Калинин и близ выс. 232.0. Установлена связь с соседом слева. В 04.30 танковая группа выступила на Тетеревино.
Высокая активность вражеской авиации.
6.7.43. 9 вражеских танков подбито танковым полком дивизии. Был полностью уничтожен один наш танк. Кавалер Рыцарского креста унтерштурмфюрер Вортманн погиб»{580}.

Чуть позже новое донесение штаба Крюгера:

«Танковый полк ведет в Калинин и Тетеревино (севернее) танковый бой. Вражеские танки двигаются с севера на Нечаевку. Сильные воздушные налеты на Лучки»{581}.

Через некоторое время перешла к активным действиям и «Лейбштандарт». Из журнала боевых действий 2-го тк СС:

«Лейбштандарт» около 10.00, наступая вдоль трассы на Прохоровка, наталкивается у выс. 258.2 на мощный противотанковый ров и отражает во взаимодействии с танками дивизии «Дас Райх» сильную атаку вражеских танков на свой фронт и с северо-западного фланга.
В 09.50 дивизия ликвидирует сильный прорыв вражеской группы из 30 танков с северо-запада на Лучки и весь день ведет [624] жестокие оборонительные бои против вражеских танков, наступающих с того же направления. Бои протекают успешно, прежде всего, благодаря хорошему взаимодействию с авиацией. Другие части дивизии берут Покровка, чьи западная и северо-западная окраины к 10.00 находятся в наших руках. Против наступающих с северо-запада с направления Обоянь танковых соединений с 30 и 60 танками дивизии приходится также выдержать жестокие оборонительные бои, которые хорошо поддерживаются авиацией»{582}.

Указанная в документе атака на танковый полк «Лейбштандарт» была предпринята бригадами 3-го мк и 31-го тк. Утром дивизия Виша упредила наши войска и стремительным ударом на своем левом фланге овладела селом Покровка (севернее Яковлево) и одновременно атаковала 100-ю тбр полковника Н. М. Иванова, оборонявшую в этот момент сразу два села — Большие Маячки и Яблочки. Эсэсовцы намеревались прорваться на север между Покровкой и Большими Маячками, но сразу же столкнулись со свежими танковыми соединениями. Примерно с 8.00 до 11.00 весь фронт «Лейбштандарт» подвергся сильным атакам подразделений пяти танковых бригад 1-й ТА. Из отчета о боевых действиях 100-й тбр:

«Бригада в 24.00 6.07 заняла рубеж обороны: восточная окраина Бол. Маячки и южная окраина Яблочки, выставив боевое охранение (6 танков Т-34 и взвод автоматчиков) на западной опушке ур. Микитино.
После 11-километрового ночного марша бригада в течение остального времени до рассвета усовершенствовала рубеж обороны: отрывала щели для танков и личного состава мспб.
С рассветом противник с силами до 40 танков при поддержке 6-ти самоходных пушек и артбатареи перешел в наступление, нанося главный удар по левому флангу из Лучек.
Понеся потери в танках и живой силе, противник был отброшен в исходное положение. Подтянув новый резерв, противник перешел в наступление с 2-х направлений: со стороны Покровка и со стороны Лучек, силою до 100 танков, до 2-х батальонов мотопехоты, при огневой поддержке 8-ми самоходных пушек, 4-х артбатареи, обстреливавших из районов Покровка, ур. Микитино и 1,5 км вост. Яблочки при действии авиации с воздуха.
К исходу дня 7.07 противнику, ценой больших потерь, удалось продвинуться и занять рубеж: с правого фланга — Красная [625] Дубрава, ур. Сухая, отм, 249.3, Покровка, с левого фланга — ур. Микитино и перерезать дорогу Бол. Маячки — Лучки.
В результате чего бригада подверглась огневым налетам с 3-х сторон и понесла потери: Т-34–9 машин подбитыми и сгоревшими и до 80 человек стрелков и автоматчиков убитыми и ранеными и батареи ПТО.
За это же самое время противник потерял: Т-6–7, средних и малых танков — 32, самоходных пушек — 12, орудий разных калибров — 9, и свыше батальона мотопехоты.
Введя новые резервы, противник наносил удар с тыла 1-му танковому батальону 60 танками разных типов. Для предотвращения удара противника в тыл 1-му тб 2-й тб в составе 6-ти танков вышел из Яблочки и занял оборону по северной окраине Бол. Маячки, опередив противника и превратив в опорный пункт Бол. Маячки, организовав круговую оборону.
Бригада в течение пяти часов отбивала атаки превосходящего в несколько раз противника, отбрасывая его в исходное положение»{583}.

О напряженности боев и стойкости наших танкистов свидетельствует такой эпизод. Как отмечается в приведенном выше документе, для прикрытия с. Яблочки с юга на южные окраины Больших Маячек был выдвинут взвод лейтенанта Бондаренко. Через некоторое время танкисты вступили в бой и несколько часов подряд удерживали позиции. Бой порой переходил в рукопашную схватку. Во время одной из атак была подбита «тридцатьчетверка» лейтенанта Густова. Машина задымила, члены экипажа получили ранения и контузии. Пока танкисты покидали «тридцатьчетверку» через запасной люк, танки лейтенанта Бондаренко и Алафиренко держали под обстрелом подходы к подбитому танку, не давая пехоте врага подойти к нему.

«Но все же немецкие автоматчики приблизились к танку лейтенанта Густова, — докладывал начальник штаба бригады полковник Пименов, — тем временем все члены экипажа, придя в себя и видя, что их окружают, вступили с немцами в рукопашную схватку. Борьба приняла настоящий кулачный бой. Избивая немцев кулаками, танковыми ключами, взрывая подходящих немцев гранатами, Густов и члены его экипажа отбили танк и отбросили немецких автоматчиков с обороняемого рубежа»{584}.

Вступив в бой с 100-й тбр, через некоторое время эсэсовцы были атакованы на своем левом фланге подразделениями 1-й гв. тбр полковника В. Н. Горелова и 49-й тбр подполковника А. Ф. Бурды. Сработали решительность советских танкистов [626] и эффект неожиданности, уже в ходе первой атаки эсэсовцы были выбиты из Покровки. Но враг не смирился с потерей тактически важного населенного пункта. Во второй половине дня 48-й тк отбросил соединения 3-го мк, в том числе и 1-ю гв. тбр, прорвался вдоль обояньского шоссе к выс. 251.2 и продолжил распространяться на север в направлении Красная Дубрава, ур. Сухая. Правый фланг 49-й тбр в Покровке оказался под огнем 11-й тд. В это же время «Лейбштандарт» начала постепенно теснить 100-ю тбр, пытаясь зайти на ее правый фланг и в тыл через Большие Маячки. В результате к вечеру батальоны подполковника А. Ф. Бурды оказались в полукольце. Процитирую выдержку из отчета ее штаба:

«...в ночь с 6 на 7.7.43 г. бригада вышла из подчинения командира 1-й гв. тбр и сосредоточилась в районе ур. Сухая. К утру 7.7.43 г. противник, сосредоточив в направлении Яковлево — Покровка до 150 танков и до 2-х пехотных полков, начал атаки для захвата Яковлево и Покровки. Утром 7.7.43 г. до пехотного батальона и 26 танков противника заняли деревню Покровка. 49-я тб получила задачу очистить ее и не допускать прорыва танков и пехоты на север и северо-восток.
Маневрируя боевыми порядками и расстреливая танки и пехоту из засад, 49-я тбр выбила противника из Покровка и отбросила его на юг и юго-восток, ведя неравный бой с численно превосходящими силами. Противник, подтянув силы, овладел Большими Маячками и создал угрозу обхода бригады с северо-востока и юго-запада с целью отрезать путь отхода в северном направлении.
Преследуемая противником, 1-я гв. тбр отошла севернее в район выс. 250.2, а действующие слева части 31-го тк также отошли в северном направлении. 49-я тбр вела упорный бой со стрелковым полком, выходящим из-под ударов танков противника, и, используя местность, закреплялась на выгодных рубежах. Изматывая противника, к 20.00 часть бригады вышла в район выс. 260.8 для приведения в порядок материальной части и пополнения боеприпасов»{585}.

Боем за село руководил комбриг из своего танка. Дважды в этот день подполковник А. Ф. Бурда лично участвовал в бою. Первый раз утром возглавил атаку на село. Второй — после полудня, ему пришлось выправлять ситуацию, когда экипажи не выдержали плотного флангового огня противника и начали пятиться с поля боя. Он лично повел свой резерв в атаку и подбил один вражеский танк. В бою за Покровку отличился командир взвода Н. П. Кубутов. Как указывал в донесении начальник политотдела бригады, старший лейтенант обладал [627] недюжинной выдержкой и хладнокровием, первым ворвавшись в село утром 7 июля, он отвлек на себя огонь ПТО врага, при этом сумел подбить три вражеские машины. В течение дня Николай Петрович лишь два раза выходил из боя, когда вражеским танкам удавалось поджигать его «тридцатьчетверки». В обоих случаях он сумел вывести невредимым весь экипаж. Причем последний раз ему пришлось ползти по-пластунски целых 4 км.

Примерно через час после начала боя за Покровку по позициям мотопехоты «Лейбштандарт» ударил 1-й тб 242-й тбр из района Рыльский в направлении Лучек (северных). В отчете бригады отмечается:

«...В 7.00 7.7.43 г. бригаде была изменена задача, батальоны должны были выйти в район Лучек и занять оборону на рубеже: Лучки, Озеровский, Калинин.
С получением задачи бригада немедленно выступила в указанный район по маршруту: Ильинский, Береговой, Лучки. При подходе к хутору Береговой переправы в р-не безымянного ручья были нарушены. Бригада своими силами восстановила мост и переправила колесный транспорт; а танки проходили вброд, через болотистую местность.
В 9.00 бригада, переправившись, сосредоточилась в Береговом в составе: по 1-му тб: Т-34–19; (отстало на марше от Рябковы Дворы до района исходных позиций — Рыльский 11 Т-34), по 2-му: тб Т-34–19, Т-70–10 (отстало в пути от Рябковы Дворы до Рыльский танков: 2 Т-34, 1 Т-70–1).
Действовавшая впереди танковая разведка донесла о встрече с противником в р-не Лучки. Всеми видами разведки установлено, что противник занял Лучки, Озеровский, Калинин, Ясная Поляна, Тетеревино, куда подтягивал резервы.
Командир бригады поставил задачу с хода атаковать Лучки, занять их и выйти на рубеж: южная окраина Лучки, Озеровский. 1-й тб, в составе 19 Т-34 танков и роты автоматчиков мспб — десантом на танках, перешел в наступление и вел бой с танками и артиллерией противника, неоднократно переходя в атаку. Встретив сильное огневое сопротивление численно превосходящего противника, батальон отошел на 1 км северо-западнее Лучки и продолжил огневой бой с противником.
Вражеские самолеты в воздухе держали господство, производя непрерывно налеты бомбардировщиков по передовым частям, скоплениям наших резервов. В течение дня авиация противника 28–36 самолетов 6 раз бомбила расположение подразделений бригады.
От этих воздушных атак значительно пострадал мспб, который к этому моменту не успел полностью окопаться на занимаемом рубеже. С большими усилиями удалось мспб зарыть [628] на исходных рубежах: безымянная выс. 1,5 км северо-западнее Лучки, овраг в 1 км севернее Лучек, усилив его ротой ПТР, иптаб и танками 1-го тб.
В этом положении 1-й тб, мспб, рота ПТР, иптаб оставались до темноты, ведя огневой бой с противником; ночью усовершенствовали занимаемый рубеж обороны, производили разведку.
2-й тб оставался в резерве командира бригады в районе леса восточнее Рыльского, в готовности контратаковать в направлении Малые Маячки, Лучки, Покровка.
Для обеспечения своего левого фланга в район Веселый были высланы 10 танков 2-го тб. Штаб бригады оставался в Рыльском. В результате боя потери составили: 5 Т-34 сгорело от артогня, 4 Т-34 — подбито артогнем, 3 Т-34 — сгорело от авиации;
1-й тб в бою уничтожено: Т-6–2 шт., танков средних — З шт., орудий ПТО — З шт., до роты пехоты»{586}.

В 11.00 на правом фланге «Лейбштандарт» у выс. 224.5, что восточнее Грезное, яр Заслонный, завязала бой, наконец, переправившаяся в Кочетовке и двигавшаяся к Тетеревину 237-я тбр майора Н. П. Проценко. Ее головная походная застава (ГПЗ) в составе танков лейтенанта Аросимова и Яшина обстреляла авангард вражеской колонны, которая выдвигалась в северо-восточном направлении. Получив сообщение о бое, капитан Годи, командир 1-го тбр, двигавшегося за ГПЗ, направил танки батальона на южные окраины Грезное и оттуда атаковал колонну эсэсовских танков по левому флангу. Из боевого донесения 237-й тбр на 15.00:

«1. При движении колонны бригады на новое место дислокации в район х. Тетеревино в 11.00 7.07.43 г. вступила в бой с противником в районе выс. 224.5, что восточнее Грезное.
При подтягивании главных сил к зап. Грезное противник атаковал наши силы 23-мя танками в направлении Тетеревино — Грезное. В результате боя противник был отброшен и наши части заняли рубеж восточнее Грезное. Во время боя интенсивно действовала авиация противника.
2. Наши потери: 4 Т-34 и 2 автомашины — сгорело, 2 Т-34 — подбито. Убито — 8 человек, ранено — 5.
3. Потери противника: подбито — 2 танка, сожжено — 4. Марка танков не установлена.
4. Занимаю оборону: (иск.) северные окраины Грезное, ключевая дорога, идущая из Мал. Маячек»{587}.

237-я тбр начала отходить после того, как начали усиливаться [629] налеты штурмовиков. К этому времени вражеские самолеты уничтожили противотанковую батарею бригады, а отсутствие достаточного количества пехоты не позволило закрепить рубеж. Кроме того, из-за незнания обстановки в этом районе наш 955-й гаубичный полк, располагавшийся в районе ст. Прохоровка на выс. 252.2, накрыл позиции бригады огнем с тыла{588}.

К исходу дня бригада Н. П. Проценко заняла позиции у выс. 217.9 и по северным окраинам Грезного. Главное — удалось остановить продвижение противника, были отбиты все его попытки выйти непосредственно к р. Псел и овладеть с. Красный Октябрь (Кострома).

К исходу 7 июля стоявшие перед войсками Хауссера тактические задачи были почти полностью выполнены. В течение дня дивизиям Крюгера и Приса удалось сомкнуть фланги, разрыв между левым крылом «Дас Райх» и правым «Лейбштандарт» теперь прикрывал разведбатальон последней. «Дас Райх», оттеснив 5-й гв. Стк и 2-й гв. Ттк, вновь заняла х. Петровский, овладела Тетеревином и Ясной Поляной, а село Покровка опять оказалось в руках «Лейбштандарт».

Вместе с тем эффект от удара наших танковых бригад по левому флангу 2-го тк СС заметно встревожил противника. Получив донесения штаба корпуса о высокой активности танковых частей русских перед фронтом «Лейбштандарт» и «Дас Райх», командование 4-й ТА немедленно принимает экстренные меры. Усиливать Хауссера было нечем, поэтому основная помощь исходила от 48-го тк. Кнобельсдорф получил приказ нанести удар по правому флангу бригад 3-го мк, действующих в районе Яковлево — Покровка против 2-го тк СС, выйти им в тыл, а при попытке отхода их с прохоровского направления к Верхопенью или Обояни помешать этому. Решение этой задачи было возложено на 11-ю тд, Меллентин связался с ее штабом и поставил задачу усилить атаки на высоты восточнее х. Гремучий, а «Великой Германии» — ударить юго-западнее хутора.

О результатах боя 48-го тк разговор еще впереди, но замечу — поставленной цели Кнобельсдорф не добился. Танкисты генерала С. М. Кривошеина не дрогнули, и об отходе к Обояни не было и речи. Продуманная и давно опробованная тактика, примененная М. Е. Катуковым, позволила пяти танковым бригадам приковать к себе три дивизии противника и часть танкового полка «Дас Райх». И хотя немцы сумели продвинуться на несколько километров, но существенной роли это не сыграло. Корпус СС, как, впрочем, и 48-й тк, в этот день [630] по-прежнему не вышел из системы второго оборонительного рубежа.

Замысел командующего 1-й ТА увенчался успехом, силы неприятеля на прохоровском направлении были скованы, и это признал П. Хауссер. 7 июля в журнале боевых действий корпуса отмечено: «Главной особенностью дня стала остановка продвижения всех частей для того, чтобы сомкнуть боевые порядки и отразить сильные атаки с обоих флангов»{589}. Думаю, понятно, что, если бы эсэсовцам удалось прорвать фронт обороны 100-й тбр у Яблочек или 237-й тбр восточнее Грезное, они не остановились бы, ожидая следующего дня, а продолжили бы атаки на север.

С каждым днем у командующего 4-й ТА убавлялось оптимизма. Он по-прежнему верил в правильность выработанного плана действий для своей армии и целенаправленно шел к намеченной цели — сражению у Прохоровки. А вот даже те небольшие надежды на успех всей операции «Цитадель» постепенно таяли. Танковые удары советских войск, даже столь интенсивные, не были неожиданными для Гота. Он предполагал наличие значительных оперативных резервов у советского командования. Имея качественное превосходство в бронетехнике, надеялся уничтожить их именно на прохоровском направлении корпусом СС. Похоже, его предположения сбывались. Тревожило лишь одно — не промахнулись ли с расчетами в их количестве. Когда, наконец, иссякнет эта полноводная река танков? О том, что русские все подтягивают и подтягивают силы, докладывала и разведка. Из журнала боевых действий 2-го тк СС:

«24.00. Результаты воздушной разведки о передвижениях неприятеля перед фронтом 4-й ТА (установлено 130 танков):
Воздушная разведка докладывает 7.7. о сильном движении на дорогах: Короча, Белгород 90 машин в направлении на северо-восток, 60 машин на юго-запад. Скородное, Прохоровка, Обоянь 400 машин в направлении на восток, 150 машин на запад. На дорогах в 6 км западнее Прохоровка 100 машин в направлении на северо-восток. Обоянь, Яковлево и трасса западнее их — всего обнаружено 110 танков, и еще 30 танков на подходе с севера. В районе, что в 18 км восточнее Белгорода, 20 танков...
...Оценка неприятеля на 7.07.1943. Общее впечатление.
По данным воздушной разведки, создается впечатление, что крупные силы неприятеля, прежде всего пехота, отступают из районов, которым угрожает наступление 2-го тк СС, на северо-восток, в направлении на Прохоровка, и на север, в [631] направлении на Обоянь. Противник собрал в районе Марьино, а также южнее и севернее Псел близ Обоянь крупные танковые и моторизованные силы в качестве оперативного резерва, которые обороняются в наступательном стиле. Контрудары врага были 7.7 менее упорядочены, чем попытка танкового прорыва 6.7 от Смородино на запад и от Яковлево на восток. Эти контрудары направлялись против острия наших наступательных клиньев, которые атаковались фронтально, во фланги и сзади. При этом противник потерял много танков»{590}.

Судя по сообщениям авиаразведки, опасаться были все основания. Указанная колона из 400 машин принадлежала 10-му тк генерала В. Г. Буркова. 7 июля его части уже начали занимать оборону во втором эшелоне, но прямого соприкосновения с войсками противника не имели. Тем не менее Хауссер без труда оценил, что это идет переброска крупного соединения. А то, что танков отмечено не много, так это лишь потому, что подводятся они ночью. 7 июля разведотдел корпуса СС предоставил еще одну любопытную информацию. В захваченных в ур. Козинка документах штаба одной из бригад 5-го гв. Стк была обнаружена карта с нанесенными на ней районами дислокации 1-й ТА. Процитирую сводку разведотдела 2-го тк СС:

«б) Трофейные документы.
Анализ трофейной карты, захваченной среди бумаг штаба 22-й гв. танковой бригады, внес ясность в вопрос о дислокации танковых и пехотных частей врага в районе южнее Курск. Записи даны по состоянию примерно на начало июня 1943 г. Позднейшие изменения касаются только положения внутри частей, див. и т.д.; более крупные переброски войск в этот район не имели места. Эта карта представляет собою наиболее ценный до сих пор трофей»{591}.

Информация была сразу же доведена до командования 4-й ТА и соседнего 48-го тк. Генерал Кнобельсдорф, получив эти данные, также был встревожен. Помимо уже известных танковых соединений русских: 5-го гв. Стк и 2-го гв. Ттк, с которыми 2-й тк СС ведет бой, у русских оказалось еще практически три таких же. А с востока все двигаются и двигаются новые колонны с подкреплением. Их журнала боевых действий 48-го тк:

«Сообщено в 20.30: корпус СС захватил карту с обозначенными на ней танковыми соединениями. Согласно ей перед фронтом армии находятся: 6-й тк, 3-й мк, 1-я танковая бригада и 5 самостоятельных танковых полков. Все в подчинении [632] 1-й танковой армии. Корпус обеспокоен этими силами на своем достаточно протяженном фланге»{592}.

Офицеры разведки ошиблись. Судя по тому, что в перечне не отмечен 31-й тк, а лишь указаны танковые полки, из которых в конце мая он и был сформирован, данные нанесены не позднее 26 мая 1943 г. Тем не менее для командования 4-й ТА это не являлось существенным фактом. Было ясно: о каком-либо дальнейшем продвижении армии в глубь обороны русских пока и думать не приходилось. На повестке дня стояла все та же задача — уничтожение группировки подвижных русских южнее линии Круглик — Кочетовка. И, судя по полученным документам, она являлась очень значительной.

Дальше