Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Глава 2.

«Цитадель» началась. Боевые действия 4–5 июля 1943 г.

«Противник ошарашен, но... защищается хорошо...»

Такой вывод был сделан командованием 48-го тк о действиях войск генерал-лейтенанта И. М. Чистякова после завершения боевых действий по захвату рубежей ПО и БО дивизий первого эшелона 6-й гв. А, которые, по сути, начали летнее наступление германских войск на Восточном фронте, так как явились составным элементом плана «Цитадель». Однако их место в истории Курской битвы западные и советские историки оценивали по-разному. В нашей историографии традиционно датой начала битвы на Огненной дуге считается вторник 5 июля 1943 г., так как в этот день началось общее наступление групп армий «Юг» и «Центр». Ряд зарубежных исследователей придерживаются иной точки зрения. Они согласны с генералами вермахта, которые ведут отсчет с 4 июля. Именно в этот день командующий 4-й ТА генерал-полковник Г. Гот отдал приказ командиру 48-го тк генералу фон Кнобельсдорфу{166} овладеть позициями боевого охранения и передовых отрядов войск правого крыла 6-й гв. А. Эти рубежи по плану операции были определены как исходные позиции дивизий его корпуса для наступления 5 июля. Таким образом, захват «стартовых площадок» войсками генерала Кнобельсдорфа для рывка на север явился первым шагом в проведении «Цитадели». Для войск 6-й гв. А это первое достаточно [250] крупное столкновение с противником после мартовских боев окончилось неудачей, а действия и оценки командования Воронежского фронта в этот напряженный момент вызывали как нарекания со стороны Генерального штаба РККА, так и критику ряда исследователей. Поэтому хотя в советской исторической литературе об этих боях и упоминалось, но детального исследования и развернутой оценки, как правило, никто не давал, и они до последнего времени находились в тени. Попытаемся выстроить хронологию событий первого дня Курской битвы, опираясь на доступные сегодня документы и другие источники.

Первым из соединений армии генерала И. М. Чистякова вступил в бой с авангардом изготовившейся к наступлению группы армий «Юг» 22-й гв. стрелковый корпус генерал-майора Н. Б. Ибянского{167}. Удар противник нанес в необычное для него время. Во второй половине дня 4 июля 1943 г. по боевому охранению и передовым отрядам дивизий правого крыла армии [251] немцы нанесли очень сильный огневой удар с воздуха и артиллерийскими средствами штурмовых групп. Наступление проводилось лишь силами 48-го корпуса. Остальные соединения 4-й ТА оставались в своих районах.

Как писал в мемуарах командующий группой армий «Юг» фельдмаршал Э. фон Манштейн, эта атака имела цель овладеть «наблюдательными пунктами, необходимыми для руководства наступлением»{168}.

В литературе советского периода о Курской битве утверждение фельдмаршала подвергалось сомнению. В некоторых источниках утверждалось, что удар 4 июля был рассчитан на неожиданность, и если бы гвардейцы дрогнули, то последовал бы ввод в бой и более значительных сил, то есть общее наступление, запланированное на 5 июля, началось бы на день раньше. Но враг получил решительный отпор, и его замысел, таким образом, был сорван. Судя по имеющимся документам, командование ГА «Юг» не планировало переносить время начала операции «Цитадель» на 4 июля. Атака корпуса Кнобельсдорфа действительно имела цель лишь подготовить для этого условия.

Что же касается захвата удобных участков для артиллерийских НП, то действительно, у немцев с этим были большие трудности. Неприятель плохо просматривал участок нашей обороны, где был намечен главный удар 48-го тк. Причем немецкое командование возлагало большие надежды на артсредства в ходе прорыва. Поэтому иметь удобные огневые позиции и наблюдательные пункты для артиллерийских дивизионов было действительно важно. О том, что немцы, в частности, перед 67-й гв. сд, как говорили артиллеристы, были «слепы», подтверждают и советские документы. Приведу цитату из доклада штаба этой дивизии о деятельности артиллерии противника перед ее фронтом за период с 28 мая по 26 июня 1943 г.:

«Эффективность огня артиллерии противника низкая, несмотря на то что некоторые небольшие участки местности подвергаются огневому налету в течение 3–5 минут и по ним выпускается от 50 до 150 снарядов. Потерь в технике, вооружении и людях почти не причинялось. По сравнению с тем количеством снарядов, которые выпускает противник, наши потери незначительны. Это говорит о том, что противник плохо просматривает наш передний край в глубину обороны с основных и передовых НП, подготовленные данные по той или иной цели неточные, следовательно, исходные данные не соответствуют точному расположению цели.
Пример. В 11.00–13.00 23.06.43 г. противник из 150-мм батареи из района Новая Глинка произвел два огневых налета [252] по оврагу, что южнее Калашное. Выпущено 146 снарядов. Стрельба велась на предельной дальности. Данным огневым налетом противник обстреливал ОП 7-й батареи 138-го гв. ап. Снаряды ложились далеко от огневых позиций, и никакого ущерба не причинено»{169}.

Кроме того, немцы стремились перед началом решающего наступления детально разведать и по возможности нарушить систему минных полей. И что немаловажно, дать возможность подвести как можно ближе войска к переднему краю советской обороны, тем самым еще до 5 июля собрать непосредственно у нашего переднего края ударные соединения армии и обеспечить им трамплин для мощного рывка в глубь советских позиций. Учитывая, что на ограниченном участке в 3 км, помимо пехоты и артиллерии, только «Великая Германия» планировала выдвинуть для атаки три с половиной сотни танков, этот аспект был для неприятеля очень актуальным.

Предполагаю, что Г. Гот преследовал и еще одну цель. Он не одобрял идеи «Цитадели», но изменить ничего не мог. Детально изучая несколько месяцев врага, его оборону, пытаясь проникнуть в замысел русского командования, он стремился в неблагоприятных условиях выработать оптимальный план действий. И теперь, когда до его реализации оставались считаные часы, ему не терпелось проверить свои расчеты, хотя бы в общих чертах. И в первую очередь командующего волновали два вопроса: «Столь уж кардинально изменилась Красная Армия после Сталинграда?» и «Так ли крепка оборона русских, какой она кажется на фотоснимках, которые мне периодически представляла разведка?»

Вероятно, с этими мыслями и прибыл генерал-полковник примерно за час до начала атаки в штаб 11-й тд. Ее подразделениям предстояло овладеть одним из укрепленных населенных пунктов на нейтральной полосе — селом Бутово. Командир дивизии генерал-майор И. Микл{170} и его начальник штаба находились в войсках, поэтому командующего встретил начальник оперативного отдела штаба. Он еще раз доложил обстановку [253] и отметил, что подготовка к атаке прошла по плану. Гот приехал в штаб из бронегруппы дивизии, где встречался с солдатами и офицерами, которым завтра предстояло первыми проверить крепость обороны русских. Говорили о предстоящем бое, о том значении, которое фюрер придает летнему наступлению. И везде он чувствовал тревожное настроение. Неизвестность угнетала, Гот это прекрасно понимал.

Следить за боем по захвату позиций боевого охранения русских он решил из штаба дивизии, который располагался в селе Новая Глинка (в 7 км южнее Бутова). Сюда оперативно стекалась информация о ходе боя от передовых групп. Еще не обработанная, не сведенная в донесения, она не только более детально раскрывала картину боевых действий на участке, где 5 июля 48-му тк предстояло наносить главный удар, но и несла эмоции людей, гул и грохот разрывов, напряжение боя — все то, без чего нельзя по-настоящему почувствовать и понять суть происходящего на переднем крае.

В Бутове, по данным разведки, русские создали один из наиболее сильных передовые опорных пунктов на нейтральной полосе. В штурме села предстояло участвовать подразделениям обоих гренадерских полков (грп), при поддержке корпусного 911-го дивизиона штурмовых орудий и саперных подразделений.

В августе 1943 г. воинами 5-й гв. А был захвачен приказ 111-го грп 11-й тд с задачами по захвату этих рубежей. Процитирую выдержку из этого документа:

«1. Противник обороняется в глубоко расположенных, построенных уже несколько месяцев тому назад позициях. Его поведение показывает, что он имеет намерение удерживать выдающуюся вперед фронтовую дугу у Курска при использовании сильных танковых соединений.
2. 111-му грп, усиленному 911-м дивизионом штурмовых орудий и 3-й ротой 209-го саперного батальона (без взвода быстроходных дозорных патрульных автомобилей), занять в первый день наступления Х-1 западную часть Бутова и высоты севернее его и удерживать их, с тем, чтобы ударом дня X добиться прорыва через систему позиций у Черкасского.
Правее 111-го грп: 110-й грп, левее 111-го грп: дивизия «Великая Германия».
Авиации поддерживать наступление.
3. С целью наступать, выступая в 4 часа, первому батальону, усиленному 3-й ротой 209-го саперного батальона без 1/10-й роты, поддерживаемому 911-м дивизионом штурмовых орудий.
11-му батальону поддерживать одновременно наступление своими тяжелыми орудиями и сковывающим наступлением [254] на позицию на южной окраине Бутова между правой границей полка и дорогой Ямное — Бутово.
4. Границы справа — к 110-му грп, слева к дивизии «Великая Германия» (как обозначено на картах).
5. Ведение боя. Зависит от того:
а) неожиданно без артподготовки занять западную окраину Бутова и оттуда частями наступать на восток на Бутово.
б) Частями тотчас же занять высоты северо-восточнее, севернее и северо-западнее МТС, которые имеют решающее значение, особенно как НП для продолжения наступления в день X утром и для охранения как можно ближе к полосе главных сил противника.
в) В захваченной в бою линии тотчас же произвести перегруппировку, ориентировать на оборону и удерживать эту линию от ожидаемых контратак.
6. Боевые задачи частям и подразделениям.
1-й батальон получает следующие боевые задачи:
а) одной роте нанести удар гренадерами и саперами на штурмовых орудиях (отряд миноискателей и отряд огнеметчиков) по западным окраинам Бутова и, начиная оттуда, очищает южную часть Бутова на восток до границы со 110-м грп.
б) Одной роте вести наступление гренадерами и саперами на штурмовых орудиях (отряд миноискателей) на МТС, занять там позиции, вести охранение на север и подавить сопротивление в северной части Бутова.
д) В захваченной линии высот части (указанные в пункте а и б) располагаются для обороны (эшелонировать в глубину, выделение резервов, организация обороны тяжелыми орудиями, пристрелка заградогня артиллерии, установление связи с соседями).
е) Тяжелые орудия батальона использовать так, чтобы они могли прежде всего поддержать части (указанные в пункте а) путем подавления (орудиями настильного огня) и уничтожения (орудиями навесного огня) целей противника южной части Бутова и очищения от Бутова на восток.
Скорейшим образом подтянуть тяжелые орудия, в особенности ПТ пушки и 2-см (20-мм. — В. З. ) орудия к высотам северо-восточнее и севернее МТС.
ж) Разведку боем производить ночью до проволочных заграждений противника, выявить минные заграждения.
11-й батальон (усиленный 1-м взводом 10-й роты) получает следующие задачи:
а) Батальону находиться на своих прежних позициях в расположении полка.
б) Слабыми частями батальон наступлением с позиции восточнее выс. 237.8 сковывает окраинные позиции противника [255] между границей полка справа и дорогой Ямное — Бутово. После очищения южной части Бутова саперным батальоном произвести очистку позиций.
в) Тяжелые орудия поддерживают наступление 1-го батальона подавлением позиций противника... в южной части Бутова. Они должны быть готовы продвинуться вглубь позиций в северной части Бутова.
7. 911-й дивизион штурмовых орудий поддерживает наступление и дальнейшую оборону 1-го батальона путем:
а) Подтягивания частей к западной окраине Бутова и уничтожения целей противника в западной части Бутова.
б) Подтягивания частей непосредственно южнее МТС и уничтожения целей противника у МТС и северной части Бутова.
в) Уничтожения целей противника непосредственно между правой и левой наступательной группами 1-го батальона.
г) Сопровождаемого уничтожения позиций противника в южной части Бутова»{171}.

Как следует из документа, захват села генерал И. Микл планировал провести по классической для немцев схеме — ударами двух сильных групп с юга через западные и восточные окраины прорваться на высоты севернее села и тем самым окружить оборонявшиеся в нем подразделения, а затем уничтожить их. По левому флангу (западные окраины — МТС) предстояло действовать 111-му грп, а по левому 110-му грп. При штурме не планировалось использовать танки. Немцы знали, что находившаяся перед селом местность заминирована, в самом Бутове батальон 67-й гв. сд полковника А. И. Баксова не имел тяжелого артиллерийского вооружения, поэтому для поддержки мотопехоты было решено задействовать лишь штурмовые орудия. Самоходки рассчитывали использовать для переброски штурмовых групп гренадер и саперов в первые минуты боя в район западных окраин и МТС.

Ударные силы противника, которым предстояло перейти в наступление, находились в районе выс. 237.8 (0,8 км на север от Ямного). Этот холм располагался на дороге Ямное — Бутово, именно по ней и должна была осуществить рывок первая группа самоходок 911-го дивизиона с десантом на борту. В ночь на 4 июля 10 саперов 2-й инженерной роты дивизии «Великая Германия» южнее Бутова в течение пяти часов, обливаясь потом, проделывали проходы в советских минных полях. По данным Р. Кросса, за это время они смогли снять 2700 мин, что позволило расчистить достаточно широкую полосу для прохода штурмовых орудий и батальонных боевых групп. [256]

«Курская битва началась ровно в 15 часов{172}, — пишет в своих воспоминаниях начальник штаба 48-го тк генерал Ф. Меллентин. — 4 июля, когда после короткой, но сильной артиллерийской и авиационной подготовки немецкие войска атаковали позиции русских войск. В полосе 48-го танкового корпуса передний край обороны русских проходил в 5 км южнее деревень Луханино, Алексеевка и Завидовка»{173}.

Этот первый удар «Цитадели» приняли две дивизии 6-й гв. А. Боевое охранение 71-й гв. сд было атаковано войсками сразу трех вражеских соединений: 332-я пд — один батальон двигался к железной дороге, проходившей через Готню, второй (средний) — в направлении барака северо-восточнее Бубны, левый — на южную часть с. Новая Горянка, 3-я тд — имела задачу овладеть Герцовкой, а дивизия «Великая Германия» перешла в наступление на район, прилегающий к выс. 229.8 (4 км юго-западнее Черкасского). Позициями ПО и БО 67-й гв. сд предстояло овладеть двум вражеским соединениям: 11-я тд была нацелена на Бутово, а 167-я пд — на выс. 230.8 (БО) и село Драгунское (ПО 67-й гв. сд и БО 52-й гв. сд).

Обратимся к книге западногерманского исследователя Пауля Кареля, вышедшей еще в 1966 г. Ему довелось беседовать с тогда еще здравствовавшими солдатами и офицерами вермахта, участниками Курской битвы. Поэтому, несмотря на ряд фактических ошибок, описание отдельных эпизодов в его работе интересно передает эмоциональное состояние противника и восприятие немцами этих событий.

«... Между 12.25 и 13.25 полевые кухни выехали на передовую, чтобы раздать обед. Грозовой ливень бил опаленную землю, солдаты попрятались под плащ-палатки.
К 14.45 гроза прекратилась. Между Белгородом, Томаровкой и Фастовом воцарилась тишина. Русские ждали. А по другую сторону нейтральной полосы так же ждали немцы. Батальоны 48-го танкового корпуса и танковый корпус СС стояли в передних траншеях. Послышался гул самолетов. Он нарастал. Люди подняли головы. Капитан Лейк, командир 3-го батальона гренадерского полка дивизии «Великая Германия», посмотрел вверх на машины, потом на свои часы. «Минута в минуту», — сказал он.
Стрелка подвинулась на 14.50. И в этот момент эскадрильи бомбардировщиков «Штука» с ревом пронеслись над траншеями в сторону врага. Высоко над ними, осуществляя прикрытие, шли истребители. «Штуки» заложили вираж и с воем спикировали. По другую сторону, на склонах Герцовки и [257] Бутова, поднялись фонтаны земли и дыма. Именно там располагались наблюдательные пункты советской артиллерии. Сразу за ними — передовое охранение.
Следующая эскадрилья пролетела над германскими позициями. И третья, четвертая, пятая. Больше 2500 бомб рухнуло на советскую полоску земли в 3 километра длиной и 500 метров шириной. В 15.00 взорвалась последняя бомба. Тогда вступила артиллерия. Ревущий, воющий ад.
Передняя линия батальона Лейка находилась на железнодорожной насыпи. Командир 15-й роты, лейтенант доктор Мецнер, склонился у своего тяжелого пулемета. Он взглянул на ручные часы, потом на укрытие, где стоял командир батальона, не спускавший глаз с циферблата. Десять секунд прошло. Пять. Пора! И в грохоте артиллерийского огня раздался пронзительный крик Лейка: «Вперед!»
Доктор Мецнер увидел, как капитан Лейк первым выскочил из траншеи и побежал через открытый участок. Все знали, что это пространство, на котором абсолютно негде было укрыться, просматривалось русскими. Именно поэтому Лейк сам бросился вперед с командного пункта, чтобы повести за собой батальон на такое трудное дело.
Доктор Мецнер пишет, что никогда не забудет этой минуты. Образцовым клином, как стая перелетных птиц, роты и взводы последовали за командиром батальона. Пример батальонного командира, казалось, подействовал как магнит и на Мецнера. Он выпрыгнул из своего окопа для тяжелого пулемета, хотя, строго говоря, должен был оставаться там, и ринулся за капитаном Лейком, в нескольких метрах позади, слева.
Под прикрытием артиллерийского огня взводы бежали по проходам в минных полях, люди сгибались вдвое. За ними по пятам двигались штурмовые орудия. Позади шли артиллерийские орудия на самодвижущихся лафетах. Между ними бежали отряды саперов, готовые устранить любое неожиданное препятствие. Несмотря на боевую готовность, передовое охранение советской 6-й гв. А было застигнуто врасплох стремительной немецкой атакой, и прежде всего интенсивной бомбардировкой.
Германские батальоны неслись через нейтральную полосу. За ними шли подвижные бронированные НП и машины связи артиллерии, стремящиеся как можно скорее захватить новые наблюдательные пункты на господствующих высотах. Вскоре, однако, гарнизоны еще уцелевших опорных пунктов русских оправились от неожиданности и открыли огонь из всех видов оружия, которым располагали. Советские артиллерийские [258] разведчики, ослепленные на время, теперь начали передавать данные своим батареям.
И советская артиллерия вмешалась в дело, установив смертоносный заслон. Залп за залпом обрушивался на район атаки. Заметавшиеся германские штурмовые орудия стали нарываться на советские мины. Раздался грохот противотанковых ружей и вой минометов. Красные бойцы, издавая пронзительные крики, по-ястребиному налетали на склоны и уже доставали немецкие штурмовые отряды пулеметами и пушками. 3-му батальону гренадерского полка «Великой Германии» перед Бутовом повезло. Растерянность в передовых частях советского 199-го гв. сп продолжалась слишком долго. Русский командир батальона явно просчитался с намерениями немцев и подготовился к обороне на главных позициях, которые в этот раз не атаковали.
До того как советский полковой командир в Бутове понял, что происходит, немцы уже укрепились на гребне холма западнее деревни. Советское охранение было выбито с позиций, пункты корректировки огня взяты штурмом. В это же время высоту восточнее деревни захватили бойцы 11-й тд»{174}.

Через некоторое время после того, как стрелки часов перевалили за 15.00, в штаб 48-го тк в с. Березовке начали поступать донесения о начале атаки. Первым свое сообщение прислал штаб 11-й тд, у нее начало наступления оказалось наиболее успешным. Сразу после завершения авиационной и артподготовки ее две группы одновременно ударили по селу: батальоны 111-го грп, усиленные 911-м дивизионом штурмовых орудий с ротой саперов 209-го сапбата — в направлении западных окраин, а бронегруппа майора графа Шиммельмана (110-й грп с 2/15-го тп, 1/119-го ап и саперной роты) — по восточным и юго-восточным окраинам.

К началу Курской битвы 71-я гв. сд полковника И. П. Сивакова в предполье передовые отряды не выдвигала. Перед ее рубежом было подготовлено 11 постов боевого охранения: три на участке 213-го гв. сп, по четыре в 210-й гв. и 219-й гв. сд. Их местонахождение и состав приведены в таблице 14. По численности и наличию вооружения посты были разные, это зависело от местности, где они располагались, и протяженности прикрываемого участка. Обычно, как и в соседней, 67-й гв. сд, это был стрелковый взвод — 23–27 человек, которому придавались один-два 50-мм миномета и 2 станковых пулемета. На танкоопасных направлениях организовывалось усиленное БО, в него дополнительно включались, помимо стрелкового взвода [259] с пулеметами и минометами, взвод ПТР и одно 45-мм или даже 76-мм ПТО. Каждый пост имел артиллерийское прикрытие из глубины обороны дивизии — по одной батарее 151-го гв. ап или батареи 120-мм минометов. Помимо этого, поддержать все посты готовились 295-й мп, 628-й ап и полковые батареи тяжелых минометов. Как потом выяснилось, своевременно открытый огонь и хорошая пристрелка местности этими подразделениями прикрытия сыграли важную роль и не позволили немцам с ходу сбить посты БО дивизии.

* * *

Учитывая, что передний край 67-й гв. сд находился в нескольких километрах от позиций противника, в дивизии число БО было вполовину меньше. Комдив упор сделал на сильные передовые отряды. Их выдвинули два: ПО № 1 в южной части Бутова, его обороняли подразделения 199-го гв. сп, и ПО № 2, находившийся на восточной и южной окраинах Драгунского, его обороняли гвардейцы 201-го гв. сп. Окопавшийся в Бутове 3-й стрелковый батальон 199-го гв. сп{175} под командованием капитана В. Л. Вахидова, как, впрочем, и 2/201-го гв. сп, кроме одной батареи, 4 45-мм ПТО 73-го гв. оиптд и роты ПТР, не имел тяжелого артиллерийского вооружения. Его усилили лишь минометами и станковыми пулеметами, поэтому основным средством борьбы с танками и штурмовыми орудиями были «сорокапятки», мины, гранаты и ПТР.

Согласно журналу боевых действий 11-й тд, уже через 15 минут первая штурмовая группа, используя разведданные о том, что позиции советских подразделений расположены в южной части села, вышла им во фланг на западные окраины. Вторая группа подразделения бронегруппы Шиммельмана с юго-востока ворвалась на пяти боевых машинах на южные окраины села. По данным штаба артиллерии 67-й гв. сд, к 16.30 вражеские самоходки с десантом на большой скорости прорвались: 5 единиц — к машинно-тракторной станции (МТС) и 6 — непосредственно в село и завязали бой. Кроме того, еще [260] 4 штурмовых орудия, выйдя в район 1 км западнее Бутова, вели огонь по позициям батальона Вахидова.

На рубеже 3/199 гв. сп началась рукопашная схватка в траншеях. Окружив село, противник силами тех же двух групп попытался нанести встречный удар — с обоих флангов в центр. Тем самым немцы планировали рассечь оборону батальона пополам. Самоходные орудия, при поддержке пехоты, двинулись с запада от МТС к центру села в направлении церкви, где был оборудован наблюдательный пункт (НП) капитана В. Л. Вахидова. В это же время им навстречу пробивались танки бронегруппы Шиммельмана с востока на запад. Таким образом, гвардейцы были зажаты в тиски. Отражать атаку было очень сложно. Немцы имели численное превосходство в силах и средствах, прежде всего в бронетехнике. Несмотря на это, а также потери в личном составе и вооружении от бомбежки, держался батальон стойко. Из донесения начальника политотдела 67-й гв. сд подполковника Бронникова:

«В село зашли танки, сначала три, а потом еще две группы по шесть штук. В результате сильной бомбежки и артминогня противника все пулеметы были выведены из строя, а минометы подавили танки. Личный состав батальона дрался самоотверженно, в первых рядах были участники Сталинградских боев.
Участник боя командир 3-й минометной роты гв. ст. лейтенант Пляхин, член ВКП(б), рассказывал, что бойцы не выдержали интенсивной бомбардировки с воздуха, артминобстрела и танковой атаки врага. Помощь батальону оказана не была, вся связь была прервана. Батальон под натиском численно превосходящих сил противника без приказа отошел...
Кроме того, гв. ст. лейтенант Пляхин заявил, что много лиц в немецкой одежде хорошо говорили по-русски. В плен немцы не брали. Один старшина, раненый, фамилия которого не установлена, поднял руки, но тут же был сражен автоматной очередью немца. Материальная часть осталась в Бутове. В бою с танками врага в Бутове подбито 7 танков противника из ПТР. Установить, кто их подбил, совершенно невозможно»{176}.

Несколько раз гренадеры 11-й тд были вынуждены отходить из-за контратак, предпринимавшихся истекающим кровью батальоном Вахидова, который лишь с 17.00 начала поддерживать артиллерия дивизии.

Через час после начала вражеского наступления, учитывая интенсивность огня по переднему краю 196-го гв. и 199-го гв. сп, напор, с которым враг атаковал, и отсутствие связи с передовым отрядом в Бутове, командир 67-й гв. сд полковник [261] А. И. Баксов подтянул свой резерв — 2/196-го гв. сп к выс. 232.4 и 246.0 (в район стыка этих полков) и отдал приказ командующему артиллерией ударить с 17.00 установками двух приданных дивизионов 5-го гв. мп «катюш» по району Бутова, занятому противником. С этого момента огонь всей имеющейся артиллерии значительно усилился. По противнику открыли огонь три дивизиона 138-го гв. ап, тяжелые 120-мм минометы 196-го гв. сп и 159-й пап. Из донесения штаба артиллерии 67-й гв. сд на 24.00 4 июля:

«... 138 гв. ап... вел огонь по пехоте противника в районах Бутово, Казацкое, лог Крутой, роща Наган, Носок, <...>. Расход: 76-мм — 819 снарядов, 122-мм — 551. В результате убито и ранено до 500 солдат и офицеров, подавлена одна 105-мм батарея, уничтожено два станковых пулемета 3 ручных пулеметов, разбито две автомашины и 4 орудия на тракторной тяге в районе выс. 216.1, подбит танк на северной окраине Бутова и 6 танков в районе отм. 218.2.
...2/5-го гв. мп с 17.00 одной установкой дал залп 1300 м западнее МТС Бутово по взводу пехоты, в результате которого убито до 15 солдат.
В 17.15 одной установкой вновь обстрелял этот же район.
3/5-го гв. мп в 18.30 вел огонь по скоплению пехоты и до 15 танков в районе балка 500 м восточнее выс. 230.8. (полоса наступления 167-й пд. — В. З. ) В результате залпа возникло 6 очагов пожара. Убито и ранено до 15 солдат и офицеров. В 19.45 дал залп по скоплению пехоты и танков противника в том же районе. В результате убито и ранено до 25 человек. В 22.55 обстрелял пехоту в роще 3 км восточнее Бутова. В результате возник один пожар, уничтожено до роты пехоты»{177}.

Действительно, огонь в этот момент был достаточно интенсивным, но, к сожалению, артиллеристы опоздали. За час боя система обороны 3-го сб была сильно нарушена, связь и единое управление потеряно, оказалось полностью уничтоженным тяжелое вооружение: станковые пулеметы, минометы и орудия ПТО. Существенный урон понес и личный состав.

В определенной мере держаться бойцам 3/199-го гв. сп помог и наступающий враг. Штабы 48-го тк и 8-го ак не смогли должным образом наладить взаимодействие перед началом операции. Поэтому уже через полчаса после начала атаки оба гренадерских полка 11-й тд доложили, что несколько бомбардировщиков «Юнкерс-88» сбросили свой смертоносный груз на боевые порядки их подразделения у МТС, в результате убито 5 человек и ранено — 7. На этом неприятности для дивизии генерал-майора И. Микла не закончились. [262]

В 18.05 село и его войска вновь подвергли сильной бомбежке пикирующие бомбардировщики «Юнкерс-87» «штука».

После расследования инцидента выяснилось, что летчики приняли Бутово за село Черкасское, находившееся примерно в 3,5 км севернее. Убитым, раненым, да и спасшимся немецким солдатам, лежавшим под своими бомбами, естественно, от этого не стало легче, но на войне подобные чрезвычайные происшествия не редкость. Они случались во всех армиях без исключения. В ходе боев на Курской дуге в силу высокой динамики боевых действий, большой концентрации войск и не всегда отлаженного взаимодействия бомбежки и обстрелы из бортового оружия самолетами своих войск случались часто, иногда по несколько раз в день. Приведенный выше пример свидетельствует лишь о том, что от ошибок не был застрахован никто, в том числе и личный состав вермахта, известный своей дисциплиной и пунктуальностью.

Наиболее упорно дрались подразделения капитана В. Л. Вахидова на основных, хорошо оборудованных позициях в южной части села. События здесь развивались следующим образом. Из журнала боевых действий 11-йтд:

«17.00{178} Усиливается огонь русской артиллерии.
17.25–17.35. Части 111-го полка достигли церкви в Бутове и северной окраины. Продвигающиеся с северо-запада на северо-восток части 111-го полка соединились в 18.00 на круглой площади с частями 110-го полка.
18.20. 110-й полк докладывает, что враг начал обстрел «сталинскими органами»{179}. Так как противник на южной окраине Бутова продолжает обороняться с исключительным ожесточением, наступление с севера на эти вражеские позиции продвигается слишком медленно, командир дивизии в 18.20 отдает распоряжение о том, чтобы 2-я рота разведбатальона втянулась в лес, восточнее Ямного, и там находилась в качестве подвижного дивизионного резерва для возможной атаки на Бутово с юга.
В 20.05 111-й полк и в 19.20 110-й полк получает приказ перейти к обороне и создать сплошную линию с тем, чтобы враг понял, что любая его контратака будет отбита. Командир 119-го артполка получил в 20.18 приказ для открытия заградительного огня по площадям»{180}.

Командир 199-го гв. сп подполковник А. Г. Дегтярев с первых минут вражеского наступления пытался наладить прерванную [263] связь с окруженным батальоном в Бутове. Но порывы телефонного кабеля были многочисленными, и восстановить его оказалось невозможно — территория, по которой он проходил, уже находилась под контролем немцев. Не отвечала и радиостанция 3-го сб. Об этом было доложено комдиву. Для установления связи и прояснения ситуации полковник А. И. Баксов отдал приказ сформировать группу и направить ее в село. Возглавил ее переводчик 2-го отдела штадива П. В. Якимочкин. Под огнем противника младший лейтенант с товарищами пробрался в горящее Бутово, нашел КП батальона и установил живую связь с окруженным подразделением. После чего вновь вернулся в полк и доставил данные об оперативной обстановке в селе и состоянии подразделений батальона. Получив информацию о тяжелом положении передового отряда, командование дивизии решило с наступлением сумерек попытаться вывести оставшийся личный состав ПО. В село вновь был направлен офицер связи, им был командир минометного взвода 199-го гв. сп мл. лейтенант Д. П. Макаров, с задачей проинформировать командование отряда о принятом решении, указать время и место, где ударная группа дивизии на танках будет наносить удар. Капитану В. Л. Вахидову ставилась задача: собрать к полуночи людей и нанести удар навстречу танкам 245-го опт. Пока шла выработка решения, противник уплотнял кольцо окружения, немцы рассекли батальон на четыре части и подавили несколько очагов сопротивления на южной окраине, погиб и комбат. Несмотря на очень сильный огонь противника, в светлое время суток мл. лейтенант Д. П. Макаров все-таки сумел проползти в блокированное село и доставил приказ. При этом остался жив и даже не ранен. Без преувеличения благодаря героизму и мужеству таких командиров ночью удалось пробить брешь в обороне 167-й пд и вывести часть передового отряда из Бутова.

Неожиданно упорное сопротивление встретили войска 48-го тк и при штурме позиций БО 71-й гв. сд в Новой Горянке, Королевском лесу, Герцовке. Из журнала боевых действий 48-го тк за 4 июля:

«Великая Германия» в 17.45 заняла высоты севернее и северо-восточнее выс. 229.8. Левый фланг дивизии немного отстает из-за сильного флангового огня из Герцовки и с выс. +2.3. Один батальон выдвинут в направлении этой высоты. Артиллерия продвигается вперед, сменяя позиции.
3-я тд в 17.40 достигла позиций у Герцовки и проникла справа юго-восточнее Герцовки. Здесь все еще продолжаются бои по уничтожению окопной системы противника. На позициях юго-восточнее Герцовки также все еще продолжаются жестокие бои. Вопреки ожиданиям противник оказал здесь [264] ожесточенное сопротивление. Дивизия планирует в течение этого дня взять Герцовку, ибо исходные позиции для завтрашнего наступления еще не захвачены.
332-я пд проникла в лес западнее барака и в деревню Новая Горянка. Одна вражеская группа все еще оказывает сопротивление в лесу севернее Горянки. Дивизия планирует провести очистку леса.
В 18.30 выяснилось, что необходимо запросить у авиакорпуса повторный удар «Штук» по северо-западной части Герцовки»{181}.

По сообщениям штаба 332-й пд, атака началась без задержек по плану. Но уже с первых минут ее батальоны были встречены очень плотным огнем. Наиболее ожесточенные бои развернулись у с. Герцовка, в районе железнодорожной станции Герцовка и в районе рабочих казарм (изгиб железной дороги на Готню, севернее Королевского леса). Благодаря численному превосходству к исходу дня два первых населенных пункта немцы сумели захватить, но в районе рабочего поселка подразделения 210-го гв. сп 71-й гв. сд продолжали держаться вплоть до начала общего наступления противника на рассвете 5 июля. При атаке на бараки командование 678-го пп 332-й пд не использовало тяжелое вооружение, в частности приданный дивизион тяжелых шестиствольных минометов. Немцы попытались сбить боевое охранение 71-й гв. сд с ходу, но это не удалось. После нескольких неудачных атак 3-го пехотного батальона 678-го пп командование дивизии запросило у штаба 48-го тк артиллерийской поддержки. В район железной дороги был направлен один дивизион (батальон) 1-го минометного полка шестиствольных минометов. Однако оборону гвардейцев и после обстрела сломить не удалось.

В 20.00 3-я тд наконец прорвалась на окраины села Герцовка и совместно с дивизией «Великая Германия» овладела высотой +2.3 восточнее, но сопротивление подразделений 71-й гв. сд не уменьшалось. Через некоторое время северозападную часть села вновь подвергли бомбежке. Однако эффект оказался недостаточным, оборонявшиеся продолжали сражаться.

Наиболее успешно решила поставленную перед ней задачу 167-я пд генерала Триренберга. Дивизия наступала без поддержки бронетехники. Основной целью штурмовых подразделений двух ее полков был захват выс. 230.8, района западнее и юго-западнее лога Крутой и Драгунское. Немцы имели информацию, что здесь распложены лишь усиленные стрелковые взводы без тяжелого вооружения, за исключением [265] станковых пулеметов. Предполагалось, что авиаудар выведет из строя связь и часть личного состава, а затем дело довершат штурмовые группы, численно превосходящие оборонявшихся. Тем не менее командира корпуса беспокоил этот участок. Вероятно, он опасался сюрпризов русских, поэтому перед началом атаки, в 13.00, лично прибыл в штаб дивизии и, выслушав доклад генерала Триренберга, еще раз обсудил с ним и начальником штаба предстоящее наступление.

Но никаких неожиданностей не произошло. После артобработки по выявленным позициям артиллерии 201-го гв. сп, на несколько минут позже, чем остальные дивизии корпуса, перешла в атаку 167-я пд. Из журнала боевых действий дивизии:

«... 16.08. Начальник оперативного отдела штаба доложил в корпус: в результате быстрой атаки захвачен участок. Противник, кажется, ошарашен.
16.20. 331-й грп достиг высоты перед логом Крутой.
16.45. 339-й грп без сопротивления врага достиг выс. 230.8.
16.45. Начальник оперативного отдела штаба дивизии ориентирует начальника оперативного отдела штаба 48-го г/с: 331-м грп пройдена высота перед логом Крутой, выс. 230.8 захвачена без вражеского сопротивления. Отмечался лишь незначительный вражеский минометный огонь из района участка леса восточнее Бутова и артиллерийский огонь по восточной окраине Казацкое.
Дальнейшее продвижение частей вперед на север на левом фланге выс. 230.8 и участке леса в 1 км восточнее от нее встречает незначительное вражеское сопротивление. Разрозненный вражеский огонь в направлении главным образом по району выс. 230.8 (доклад 339-го грп).
17.06. Смена позиций батарей 3-го дивизиона 238-го артполка на выс. 230.8.
17.16. 331-й грп правым атакующим крылом достиг лог Крутой, а левым его восточного отрога. 339-й грп также прорывается вперед своим правым крылом до лог Крутой. Дальнейшее продвижение 331-го грп на выс. севернее лог Крутой встречает незначительное сопротивление вражеской пехоты.
17.40. Докладывает 238-й ап: 3-й батальон 331-го грп достиг цели своего наступления.
17.45. Начальник оперативного отдела штаба дивизии докладывает начальнику штаба корпуса: цель наступления на правом фланге достигнута, левый фланг немного отстает, так как его задержал фланкирующий огонь из Бутова. Вражеское сопротивление слабое.
17.47. Докладывает 238-й ап: передовые части 339-го грп [266] достигли участка леса 1,5 км северо-восточнее Бутова. Фланкирующий огонь из Бутова подавлен 3-м дивизионом 238-го ал.
17.53. Докладывает 339-й грп: цель наступления достигнута передовыми частями, установлена связь с 331-м грп. По ориентировке соседнего артполка 11-я тд достигла северных окраин Бутова. Командир дивизии во время наступления находился на позиции гренадерских полков.
18.00. Дневное донесение в 48-й тк: в планомерном наступлении против слабых вражеских контратак около 17.00 была достигнута цель наступления. Во время наступления велся лишь слабый артиллерийский и минометный огонь по левому крылу. Наша передовая линия: северная окраина леса в 1 км западнее Драгунского — южная окраина лесного участка в 2 км юго-западнее Триречное — северная окраина лесного участка в 3 км восточнее и северо-восточнее Бутова и высот западнее от него. Захвачено 4–5 пленных.
Положение в воздухе. Во время воздушных боев над участком дивизии наблюдалось уничтожение русского истребителя»{182}.

Стойко дрались гвардейцы и в с. Драгунском. Здесь проходила линия стыка 67-й гв. сд и 52-й гв. сд. В самом селе находился ПО 2/201-го гв. сд дивизии полковника А. И. Баксова и боевое охранение соединения полковника И. М. Некрасова. В некоторых источниках отмечается, что 4 июля удар врага пришелся лишь по двум дивизиям 6-й гв. А. Это не так, вела бой в этот день и 52-я гв. сд. Процитирую отрывок из книги ее начальника штаба полковника Г. Г. Пантюхова:

«153-й полк гв. полковника П. Г. Московского, стоявший на правом фланге дивизии, как и его соседи справа, вступил в оборонительное сражение под Белгородом еще 4 июля, когда противник прощупывал оборону соединения своими передовыми отрядами и сразу же напоролся на упорное сопротивление боевого охранения. В боевом охранении полка в тот день находился взвод гвардии младшего лейтенанта С. И. Кондратовича, располагавшийся в селе Драгунское. Танки с мотопехотой обошли этот населенный пункт и взяли взвод в клещи. Четыре часа стрелки и пулеметчики отбивались от наседавшего противника и, лишь когда получили приказ отойти, с боем вырвались из окружения.
За мужество и высокое командное мастерство, показанные в бою под селом Драгунское, гвардии младший лейтенант Кондратович был награжден орденом Отечественной войны II степени»{183}. [267]

В 23.10 Кнобельсдорф доложил Готу, что корпус в основном достиг целей, указанных для первого дня. В то же время с сожалением отметил, что в южной части Бутова 11-я тд все еще продолжает подавлять отдельные узлы сопротивления врага, а 3-я тд ведет бой в Герцовке. По некоторым данным, подавить сопротивление наших подразделений в этом селе ей помогала «Великая Германия».

Неизвестно, что полезного извлек для себя Гот, наблюдая за первым боем армии. Сохранились лишь впечатления командования 48-го тк о действиях наших войск:

«Противник полностью ошарашен наступлением корпуса, но, несмотря на все ожидания, хорошо защищается своей пехотой, особенно ожесточенные бои были на южной окраине Бутова, у развилки ж. д. ст. Герцовка и у рабочих бараков (домиков).
В целом создается впечатление, что противник на левом фланге действует более активно, чем ожидалось.
Артиллерийский огонь противника заметно ослабел, вражеская авиация действует мало, отдельными истребителями»{184}.

К моменту доклада командира 48-го тк командующему 4-й ТА бои в Бутове и Герцовке еще были в полном разгаре. Из журнала боевых действий 11-й тд:

«21.00. Командир дивизии предполагает, что может быть вражеское контрнаступление, так как положение в южной части Бутова пока еще не ясное, 15-й танковый полк и 616-й зенитный дивизион получили приказ уже в 24.00 выдвинуться на исходные позиции.
Враг продолжает вести себя спокойно. Отдельные артиллерийские снаряды крупного калибра ложатся за позициями переднего края.
23.25. Командир 111-го полка ориентирует начальника оперативного отдела штаба дивизии, что захват южной части Бутова все еще не закончен. Рассчитывать на то, что он завершится до утра, нельзя. У командира 111-го полка впечатление, что противник там будет защищаться до конца, но контратак не будет. Противник был явно ошеломлен и не планирует наступление.
00.15. Корпусу доложено, что из-за исключительно ожесточенного вражеского сопротивления полностью захватить Бутово пока не удалось, однако рассчитываем, что это будет сделано на рассвете.
Крупнокалиберная артиллерия и «сталинские органы» обстреливают передний край и тылы дивизии»{185}. [268]

Интуиция командира генерал-майора И. Микла не подвела. Действительно, полковник А. И. Баксов попытался помочь своему батальону и под покровом сумерек атаковал силами резерва. Но брошенные в контратаку разведрота дивизии, рота 196-го гв. сп при поддержке трех танков 245-го отп сумели обеспечить выход из окружения лишь части сил передового отряда.

«Вышло из батальона до ста человек, из которых 50 ранено, — доносил начальник политотдела дивизии. — Выходящие прокладывали себе путь огнем, штыком и прикладами. Около 450 человек остались, судьба которых неизвестна. Нужно полагать, что большинство из них убиты. Совершенно неизвестна судьба всего командного состава батальона. Командир батальона убит»{186}.

Атака танкистов 245-го отп, проведенная после полуночи, то есть уже 5 июля, несмотря на то что силы в ней были задействованы незначительные, всего один взвод, событие примечательное. Это было первое применение бронетехники Воронежским фронтом в ходе фактически уже начавшейся Курской битвы. Не прошло оно незамеченным и в немецких документах. «...В 11-й танковой дивизии противник пытался прорвать переднюю линию тремя танками, — отмечено в журнале боевых действий 48-го тк, — но был также отброшен»{187}. Приведенная строчка не дань немецкой педантичности (было событие — обязан зафиксировать), это свидетельство того, как внимательно противник отслеживал каждый факт ввода в бой советской стороной танков. Бронетанковые силы — ударная мощь любых войск, это прекрасно понимали офицеры в штабах обеих сторон, поэтому и столь серьезно относились к этому вопросу. Даже в тех случаях, когда использовалось и относительно небольшое количество техники.

В 6.25 5 июля командование 48-го тк направило очередное утреннее донесение в штаб армии. К этому времени все очаги сопротивления наших подразделений в Герцовке и Бутове были подавлены, поэтому в этом документе уже появилась обобщенная цифра пленных, взятых в ходе боев 4 июля всеми его дивизиями, — 190 солдат и офицеров{188}.

Несмотря на то что войска первого эшелона 6-й гв. А уже 3 июля были приведены в боевую готовность, атака противника на позиции боевого охранения на какое-то время привела к замешательству наше командование. Немцы психологически точно рассчитали время нападения, никогда прежде подобные [269] удары не начинались во второй половине дня. Кроме того, районы, которые предстояло захватить, подверглись очень сильному удару авиации и артиллерии. По данным командования 67-й гв. сд, в течение 15–20 минут над Бутовом и выс. 230.8 висели, сменяя друг друга, 100 самолетов (23 Хе-111, 30 Ю-87, 45 Ю-88 и 2 Ме-109){189}, параллельно вели интенсивный обстрел артполки дивизий 48-го тк. Все это в комплексе принесло желаемый эффект.

«Враг сначала ошеломлен, огонь его артиллерии незначительный», — в 16.10 доносило командование 111-го грп. И это была правда. С первых минут бомбежки связь с батальоном капитана В. Л. Вахидова полностью прервалась — телефонная линия оказалась оборвана, а радиостанция повреждена. Немецкие самолеты сбросили бомбы и на передний край основной линии обороны 67-й гв. сд. Поэтому, пока командование 196-го гв. сп пыталось получить информацию о происходящем и доложить в дивизию, прошел час. Для частей 11-й тд этого оказалось достаточно, чтобы замкнуть кольцо окружения вокруг села и отрезать пути к его южной части, где находились основные силы и штаб батальона.

Одной из причин того, что, в частности, дивизия А. И. Баксова сразу не поддержала свое БО и ПО, как планировалось, сильным огнем в первые же часы боя, был психологический настрой войск. Отсутствие активных действий на фронте влияет на бойцов и командиров расслабляюще. Человек не может постоянно находиться в состоянии сжатой пружины, это неестественно, и через две-три недели после завершения боев он инстинктивно настраивается на размеренную «гражданскую» жизнь. Об этом автору не раз говорили фронтовики. Перед Курской битвой оперативная пауза длилась более трех месяцев. Резкий перенастрой всего личного состава, возвращение в «состояние боя», в том числе и офицеров от полкового до фронтового звена управления, происходил именно во второй половине дня 4 июля. И, конечно же, гладко, без сбоев в таком огромном организме, каким была 6-я гв. А, не говоря о фронте в целом, этот процесс пройти не мог.

О том, что противник атакует 22-й гв. ск, в оперативный отдел штаба 6-й гв. А информация поступила примерно в 16.30–16.40, но она носила общий характер. Деталей толком не мог пока сообщить никто, а знать подробности было очень важно, чтобы понять главное — цель врага. Что это — очередная провокация или действительно прелюдия для общего наступления? Чтобы прояснить положение и, возможно, ответить на этот вопрос, [270] срочно в 67-ю гв. сд выехал начальник оперативного отдела штаба армии полковник Э. С. Рыбко. Состоявшийся в 19.50 его разговор по аппарату Бодо с начальником оперативного управления фронта генерал-майором С. И. Тетешкиным дает определенное представление о том, какими данными обладало руководство армии к этому моменту и какую оценку оно давало происходящему.

«Рыбко: Здравствуйте, товарищ генерал. Я только что, полчаса тому назад, приехал с левого фланга и немедленно вызвал подчиненное хозяйство{190}, от которого получил следующие данные:
в 18.00 до двух рот пехоты начали накапливаться в отрогах оврага юго-восточнее Герцовки;
в 18.25 от выс. 229.4{191} появилось до 30 танков в движении на север. Через некоторое время скрылись в складках местности и стали появляться группами по 9–10 танков;
в это же время наше боевое охранение было атаковано с запада, востока и юга пехотой численностью свыше двух батальонов при поддержке мелких групп танков численностью в 5–6 танков. Сейчас идет бой на рубеже: разъезд Герцовка, Бутово;
связь с боевым охранением в Бутове прервана. На восстановление связи и выяснение обстановки в этом районе выслан командир на танке.
Всем этим событиям предшествовала сильная авиационная обработка районов Дмитриевка, Герцовка, Бутово группами самолетов от 10 до 50 и больше единиц. Кроме того, районы Герцовка, Бутово были подвергнуты сильному артиллерийско-минометному огню противника. Вот пока все. На остальных участках спокойно. У меня все.
Тетешкин: Тов. Рыбко, прошу, для доклада хозяину{192}, как только вернется человек из района Бутова, немедленно доложить мне по аппарату, не дожидаясь установленных сроков донесений. Я жду от вас точной обстановки на всем участке фронта (особенно районы группировки противника) к 24 часам. У меня все. До свидания»{193}.

Как видим, после почти четырех часов боя штаб армии не имел полной картины происходившего перед фронтом 71-й гв. и 67-й гв. сд, не знал, что происходит на позициях передовых отрядов и боевого охранения. Не было ясности и с дальнейшими намерениями противника. [271]

Процитирую еще один документ — телеграмму № 12932 заместителя начальника Генерального штаба генерала А. И. Антонова, которую он направил начальнику штаба Воронежского фронта С. П. Иванову в 24.00 4 июля:

«Вопреки ранее данным указаниям штаб фронта не донес немедленно о наступлении противника силою до батальона пехоты при поддержке танков и авиации, предпринятом в 16.004 июля на Герцовку, Бутово, а сообщил об этом в очередной сводке на 22.00, то есть через 6 часов после начала наступления.
Обращаю Ваше внимание на недопустимость такового промедления и еще раз напоминаю, что при подобных случаях необходимо доносить немедленно»{194}.

Нельзя рассматривать эти несколько строк как свидетельство того, что Москва не владела ситуацией и не знала о том, что происходит на Воронежском фронте в столь драматический момент. Были и другие каналы, по которым командование действующей армии и руководство страны могло получить всю необходимую информацию. Начальник Генерального штаба Маршал Советского Союза A. M. Василевский, находившийся в это время на КП фронта, вероятно, в телефонном разговоре уже доложил И. В. Сталину ситуацию. Ведь напряжение ожидания вражеского наступления нарастало, информации о том, что враг с часу на час двинет свои войска, поступало из различных источников в этот день, как никогда, много. А шифровка А. И. Антонова, возможно, мера «профилактического» характера по отношению к нижестоящему штабу. Тем не менее она наглядно свидетельствует об уровне исполнительской дисциплины, ответственности офицеров и генералов в штабе фронта, об их понимании значения добросовестного исполнения своих обязанностей в непростой ситуации. Замечу, в дальнейшем, в ходе всей оборонительной операции управление фронтом допускало и более серьезные промахи, негативным образом влиявшие на ход боевых действий.

Точных данных о потерях дивизий 48-го тк при овладении позициями БО и ПО 6-й гв. А 4 июля обнаружить пока не удалось. В журнале боевых действий корпуса этот вопрос практически обойден стороной. Осталась лишь одна сухая строчка:

«Потери сегодняшнего дня не особенно велики, однако потери офицерского состава чувствительные, особенно в «Великой Германии»{195}.

Это утверждение в полной мере относится, как ни покажется [272] странным, и к находившемуся на значительном расстоянии от передовой артполку дивизии. Об этом поговорим позже. Что касается пехоты, то, по имеющимся данным, при штурме, в частности Герцовки, одна из рот дивизии «Великая Германия» потеряла до трети личного состава, лишился ноги и выбыл из строя командир 3-го батальона фузилерского полка.

Краткие результаты боя дивизий 22-го гв. ск подвел в 4.00 5 июля начальник штаба корпуса полковник И. П. Нагаткин:

«1....Противник под прикрытием арт. мин. огня и авиации в 16.10 силою до 5 батальонов и 30 танков с направлений: Фастов, Локня, Ямное, Высокое перешел в наступление в направлении: Герцовка, Новая Горянка, ур. Королевский лес, силою до двух полков и 30 танков из района выс. 237.8 на Бутово и до полка пехоты с 5 танками из рощи 1 км сев. Казацкое, в направлении Лог Крутой. К 24.00 овладел ур. Королевский лес, Новая Горянка, Герцовка, Бутово, вклинился в передний край основной обороны в районе железнодорожная казарма на северной опушке ур. Королевский лес, выйдя на рубеж ж/д казарма, Герцовка, Бутово, лог Крутой. Наступление противника приостановлено.
В течение ночи части корпуса вели бой с пехотой и танками противника за восстановление своих рубежей в районах: ур. Королевский лес, Новая Горянка, Герцовка, Бутово, выс, 230.8.
2. 71-я гв. сд, с 2,3/268-го гв. сп 90-го гв. сд, в течение ночи вела бой с пехотой и танками противника за восстановление своих рубежей в районах: ур. Королевский лес, Новая Горянка, Герцовка.
Потери дивизии: убито — 60 чел., ранено — 120 чел.
Потери противника: подбит 1 танк, подавлен огонь 2 арт. батарей и батарей шестиствольных минометов, уничтожено 20 ручных и станковых пулеметов и до 800 солдат и офицеров. Взят пленный.
Штадив — лес 0,7 км восточнее Васильевка.
3. 67-я гв. сд, с 2-м и 3/274-го гв. сп 90-й гв. сп, в течение ночи вела бой с пехотой и танками противника за восстановление своих рубежей в районе Бутово, выс. 230.8.
Потери: убито — 34 чел., ранено — 57 человек.
Потери противника: подбито и сожжено 8 танков, подавлен огонь 150-мм батареи, уничтожено 2 станковых и 4 ручных пулемета, 4 орудия с тягачами, 2 автомашины, до 800 солдат и офицеров. Огнем пехотного оружия подбит самолет противника.
4. 90-я гв. сд, без четырех батальонов, находясь во втором эшелоне корпуса, приведена в боевую готовность.
5. Авиация противника в 16.00 ...подвергла бомбардировке [273] районы: Бутово, выс. 237.8 и район южнее лог Крутой. Всего сброшено 2500 бомб»{196}.

В ЦАМО РФ было обнаружено донесение 6-й гв. А о ее численности на 5 июля. В нем отмечена убыль личного состава по разным причинам за предыдущую пятидневку. Судя по всему, в него включены и потери в ходе боев на позициях БО и ПО 4 июля. Согласно этому документу в 67-й гв. сд выбыло 718 человек, а в 71-й гв. сд — 87{197}. Учитывая, что другие дивизии 22-го гв. ск, которые 4 июля не вели бои, потеряли за пятидневку от 12 до 39, то можно предположить: соединение полковника А. И. Баксова в результате нападения противника потеряло примерно 680–690 человек, а полковника И. П. Сивакова — 50–60.

Приведу еще несколько цифр потерь некоторых частей 67-й гв. сд за 4 июля, которые удалось найти в полковых книгах приказов:

— 199-й гв. сп{198} — убито 16 человек, ранено и прошло через 71-й отдельный медсанбат — 5 человек, среди погибших — командир 3-го стрелкового батальона капитан В. Л. Вахидов и его заместитель ст. лейтенант A. A. Старченко. Остальной личный состав 3-й сб, погибший в Бутове, на 6 июля числился без вести пропавшим.

— 138-й гв. ап — всего 8 человек, в том числе убито — 2, ранено — 2, пропало без вести — 4.

Никто лучше, чем командование соединения, не знало, какие стойкость, мужество и самопожертвование проявил личный состав всех постов боевого охранения и передовых отрядов, особенно в Бутове. Поэтому полковник А. И. Баксов в текучке военных будней не забыл отметить и павших, и живых. К сожалению, не все документы удалось разыскать, так как на многих командиров и бойцов, в том числе и капитана В. Л. Вахидова, наградные листы были направлены в штаб корпуса для представления к орденам Красного Знамени и при бомбежке часть их сгорела. Точно известно, что комдив своей властью наградил орденом Красной Звезды за бой в Бутове: офицеров связи мл. лейтенантов Д. П. Макарова, П. В. Якимочкина, командира роты ПТР 3/199-го гв. сп мл. лейтенанта И. С. Тарасова, командира 3-й минроты 3/199-го гв. сп ст. лейтенанта И. Н. Пляхина, командира минометного взвода 3/199-го гв. сп М. А. Буценко, командира взвода управления батареи 76-мм орудий 201-го гв. сп мл. лейтенанта И. М. Батищева.

Нельзя не отметить то важное влияние, которое оказал [274] удар противника по БО и ПО дивизий правого крыла 6-й гв. А на дальнейшие шаги ее командования. Именно эти бои стали тем толчком, благодаря которому еще до начала общего наступления 4-й ТА И. М. Чистяков решил: главный удар противник нанесет на левом фланге. Об этом свидетельствует немаловажная деталь. Еще до начала наступления 48-го тк он отдал приказ генерал-майору Д. И. Турбину перебросить непосредственно к Черкасскому части своего противотанкового резерва. Из «Отчета о деятельности артиллерии 6-й гв. армии в оборонительных боях с 4 по 16 июля 1943 года»:

«Ввиду активных действий противника на правом фланге армии, т. е. в районе Черкасского, командующим артиллерией армии в 3.00 5.07.43 г. было принято решение о вводе в бой находившегося в армейском противотанковом резерве 493-го иптап (из р-на ур. Сухая, выс. 249.3), которому было приказано к 6.30 занять боевые порядки юго-восточнее 1,5 км Коровина с задачей не допустить прорыва танков противника на рубеж: Коровино, Черкасское»{199}.

Это решение оказалось дальновидным, полк внес свой вклад в оборону села. Однако психологический настрой командарма и сосредоточение его внимания лишь на правом крыле имели негативные последствия для обороны левого фланга. Решив для себя еще до начала сражения, что именно здесь развернутся основные события, он лично руководил боем в этом районе и находился там до исхода дня, недостаточно вникая в происходящее в полосе 23-го гв. ск. Но об этом мы поговорим в дальнейшем.

О том, что в конце дня 4 июля эта точка зрения стала доминирующей в руководстве армии, свидетельствуют и действия ее политического руководства. Начальник политотдела полковник Л. И. Соколов, естественно, не без согласования с членом Военного совета армии генералом П. И. Крайновым, срочно формирует бригаду политработников под руководством инспектора политотдела армии майора Чернухина в составе майора Фан-Юнга, Грибова, Дудина и отозванного из резерва старшего лейтенанта Халходжаева и направляет ее в одну-единственную дивизию — 67-й гв. сд с задачей помочь ее командованию в предстоящем бою. Дивизия полковника А. И. Баксова и в корпусе и в армии находилась на хорошем счету, никаких ЧП в этот момент не произошло. Поэтому направление бригады политработников — это ясный сигнал того, что здесь, по мнению командования армии, должны развернуться главные события.

Подводя итоги частной операции, проведенной 4-й ТА во [275] второй половине дня 4 июля, следует отметить, что она не принесла тех результатов, на которые рассчитывало ее командование. Особенно много проблем возникло у 48-го тк. Хотя штурмовые группы его дивизий к исходу дня в основном овладели холмистой местностью перед передним краем обороны гвардейских соединений, но это полностью не решило стоявшую перед артиллерией корпуса проблему. Из-за упорного сопротивления подразделений БО и ПО, а также интенсивного огня из глубины обороны артиллерия противника начала выдвигаться на новые огневые позиции с большими сложностями. Из-за густой сети минных полей, оставленных нашими саперами, противник в этот период понес существенные потери, особенно в артполку «Великой Германии».

«На мине подорвалась машина одного из командиров дивизиона, — пишет американский историк Стивен Ньютон, — офицеру штаба другого дивизиона шрапнелью снесло голову, и, наконец, от взрыва мины погиб один командир батареи. В то же время было потеряно столько машин связи, что лишь за несколько минут до начала артиллерийской подготовки полковому офицеру связи едва удалось наладить жидкую телефонную сеть»{200}.

К этому следует добавить, что с захваченных высот не всегда просматривалась наша оборона, а артиллеристы были физически не в состоянии подготовить за оставшиеся 4–5 часов данные для стрельбы. Все эти проблемы существенно снизили эффективность артподготовки в полосе соединений Кнобельсдорфа. Более высоких результатов добился 2-й тк СС, но этого аспекта мы коснемся в главе, посвященной началу наступления.

Дальше