Содержание
«Военная Литература»
Военная история

6. Германия и Япония в своем зените. 1942 г.

В июне 1941 г. война носила характер безрезультатного поединка между Англией и Германией. Через шесть месяцев она стала мировой войной. В нее были вовлечены все великие державы и большинство маленьких стран. Война велась на Атлантическом и Тихом океанах и на всех континентах, кроме Америки. В течение ста дней после Пёрл-Харбора у японцев был последний период легких побед. С тех пор неожиданностей было мало, победа зависела от превосходства сил. Проблема больше не состояла в том, как перехитрить врага, она состояла в мобилизации более крупных резервов. Организация имела большее значение, чем военная хитрость. Мировая война, начавшаяся в декабре 1941 г., была упорным противостоянием сил, как и первая мировая.

Коалиция против Германии, Италии и Японии - Объединенные Нации, как ее стали называть, - была потенциально гораздо сильнее своих врагов: богаче материальными и людскими ресурсами, сильнее с точки зрения стратегической позиции. Хотя Германия и Япония значительно расширили свои владения, им не удалось прорвать окружение. Теоретически они были еще в осаде. Но Объединенным Нациям предстоял долгий путь, прежде чем они смогли осуществить эту осаду на самом деле. Соединенные Штаты были неуязвимы, несмотря на все тревоги, связанные с появлением японской подводной лодки у берегов Калифорнии. России и Англии приходилось все еще отбивать нападение держав "оси"- России [469] на собственной территории, Англии на Дальнем и Среднем Востоке и даже на своем острове. Россия и Англия были уже подготовлены к войне, Соединенные Штаты еще жили в мирных условиях. Миллионы людей надо было мобилизовать и обучить, промышленность перевести на военные рельсы. В конечном счете ресурсы Америки оказались так велики, что она смогла удовлетворять потребности войны и одновременно поднять уровень жизни своего народа.

У русских не было стратегической проблемы в самом широком смысле; единственной их задачей было поражение немецких армий, они всю войну сковывали 3/4 немецких сухопутных войск. Англичане и американцы стояли перед предварительной важной задачей - вновь обрести господство на море в борьбе с японским флотом на Тихом океане и немецкими подводными лодками в Атлантике. После этого у них была свобода выбора - либо нанести сначала удар по Японии, как хотели многие американцы, либо одержать победу в Европе. Если выбор падал на Европу, то вставал вопрос, где следует действовать - в Северной Африке и на Средиземном море или совершить прямое вторжение во Францию? Может быть, можно рассчитывать на решающие результаты бомбежки? Существовала и более глубокая проблема. В декабре 1941 г. Великобританию, Россию и Соединенные Штаты связывала только их общая борьба против стран "оси". Что нужно сделать, чтобы Объединенные Нации стали настоящим союзом?

Таковы были проблемы, о которых Черчилль сообщил в Вашингтон вскоре после Пёрл-Харбора. Хотя англичане в большой мере зависели от американских поставок и были более слабым партнером, у них имелись некоторые преимущества. Они воевали более двух лет и приобрели кое-какой опыт. Американцы часто не учитывали этот опыт и несли тяжелые потери в перевозке грузов, например у Атлантического побережья, пока не предприняли конвоирование по английскому образцу. Сам Черчилль представлял большую ценность для Англии. Генерал Исмей так отзывался о нем: "Диапазон понимания стратегии, или "общая стратегическая концепция", как говорят наши американские друзья, - во всем этом он был на голову выше своих профессионалов-советников". Верны ли были стратегические идеи Черчилля - вопрос несколько спорный, но он, конечно, умел их талантливо изложить. У американцев, наоборот, не было определенной концепции дальнейших действий, главное - в войне надо победить.

Согласие по одному пункту было достигнуто сразу и фактически без дискуссий: поражение сначала Германии, а потом Японии. Это вытекало из переговоров до Пёрл-Харбора. Кроме того, действия в Тихом океане должны были вестись в основном силами флота, [470] но американская армия также хотела принимать участие в боевых действиях. Едва начав мобилизацию, она могла это сделать, лишь поддерживая англичан, а те были заняты на Европейском театре. Это имело важные последствия. Американцы стремились с самого начала организовать прямое наступление на Германию. Англичане же не воевали против Германии на суше, они сражались против Италии. Следовательно, американцы, решив не действовать сначала против менее важного врага - Японии, были вовлечены в войну против Италии - еще менее значительного противника. Это решение не было ясно сформулировано на первом совещании в Вашингтоне. Англичане предложили наступление на Германию, на фоне этого все остальное будет носить предварительный характер. Тем не менее на войне предварительные шаги превращаются в реальные дела, как произошло в данном случае. Фактически на первом совещании в Вашингтоне было принято решение отложить на два с половиной года кампанию против Германии на суше, второй фронт, как ее стали называть. Эта разница в стратегии выявилась в будущем. Основным достижением встречи в Вашингтоне было укрепление дружбы между Великобританией и Соединенными Штатами, такой дружбы никогда не было прежде между союзниками в военное время. Это произошло случайно и носило личный характер. Не был восстановлен Высший военный совет, который союзники создали к концу первой мировой, а Великобритания и Франция - в первые месяцы второй мировой войны. Все государства, воевавшие со странами "оси" или с Японией, были должным образом признаны Объединенными Нациями, но только Россия и в меньшей мере Китай шли своим собственным путем. Остальные страны были сателлитами: британские доминионы и находящиеся в изгнании европейские правительства - у Англии; республики Южной Америки, насколько они были втянуты в войну - у Соединенных Штатов; они подчинялись более или менее добровольно распоряжениям своих покровителей.

Руководство стратегией осуществлялось объединенным Комитетом начальников штабов: теоретически британским и американским комитетами совместно, практически же на совещании комитета в Вашингтоне англичане были представлены второстепенной делегацией, тогда как американский Комитет начальников штабов присутствовал в полном составе. По этой или иной причине Соединенные Штаты постепенно стали господствовать. Однако в декабре 1941 г. только англичане фактически воевали и, таким образом, ставили на карту свое право сохранить статус великой державы в изменившихся обстоятельствах. [471]

Комитет начальников штабов действовал согласно стратегии, разработанной для него. Все важные решения принимали Черчилль и Рузвельт, англо-американский альянс основывался на их личных отношениях. Каждый из них господствовал в собственной стране: власть Черчилля теоретически была ограничена Военным кабинетом, власть Рузвельта никем не была ограничена. Черчилль излагал свои мысли на бумаге, Рузвельт раскрывал свои мысли редко. У Черчилля легко возникала эмоциональная привязанность к любому, с кем он был связан, - к Рузвельту и даже иногда к Сталину. У Рузвельта эмоциональных привязанностей, несмотря на его приветливость, не было. Он всегда оставался политиком.

Был еще один существенный элемент в англо-американских отношениях - экономическое и военное сотрудничество. Англия была страной, получающей помощь по ленд-лизу, и американцы обязались ее поддерживать, хотя не были слишком щедрыми. Уровень американского производства ненамного превышал уровень мирного времени. Импульс развернуть его исходил от Бивербрука, единственного министра кабинета, который сопровождал Черчилля в Вашингтон. Бивербрук сказал Рузвельту: "Производственные планы США на 1942 г., видимо, возможно увеличить по крайней мере на 50%". Рузвельт прислушался к Бивербруку. Планы производства были увеличены на 50%: например, в 1942 г. было намечено произвести 45 тыс. танков вместо 30 тыс. Американский официальный историк писал: "Вмешательство лорда Бивербрука было кульминацией кампании за увеличение продукции, которая проводилась в течение 1941 г., и результаты были действительно замечательные".

Так же как на Англию и ее сателлитов, ленд-лиз был распространен на Советскую Россию, но на более благоприятных условиях. Англичане должны были отчитываться по каждому пункту за то, что получали. Русские получали все, что США могли выделить, а британские конвои - доставить. Если не считать лендлиза, союзники непосредственно сотрудничали только в Иране, где англичане и русские взяли под свой контроль железные дороги и немного позже свергли с престола шаха. Русские редко просили оказать прямую военную помощь после их сигналов осенью 1941 г., к тому же англичанам и американцам нечего было дать. Вместо этого русские настойчиво просили открыть второй фронт, под которым они подразумевали высадку союзников в Западной Европе, желательно в Северной Франции.

Эта просьба сильно противоречила британским планам, но мало повлияла на англо-американскую стратегию. Американцы настаивали, что следует готовиться к высадке на тот случай, если Россия окажется под неминуемой угрозой поражения; англичане, по-видимому, с этим согласились. Практически само существование [472] Восточного фронта приводило к отсрочке на неопределенный срок боевых действий на западе. Если русские будут продолжать сковывать основную массу немецкой армии, не понадобится немедленного открытия второго фронта. Если русские потерпят поражение, то Германия надолго станет неуязвимой на Европейском континенте, и западным державам придется укреплять свои позиции в Африке и на Средиземном море. Только по одному вопросу англичане и американцы не вели дискуссий в это время: о возможных мерах в случае полной победы русских.

Было еще одно серьезное упущение в дискуссиях о стратегии, проводившихся в Вашингтоне. Англичане готовились организовать крупные бомбардировки Германии в 1942 г., и сэр Артур Харрис, который вскоре должен был возглавить боевое управление бомбардировочной авиацией, был убежден, что в войне можно победить путем тотальных бомбежек. Командующие американскими ВВС были с ним согласны. Руководители других служб, британских и американских, дали подчеркнуто отрицательный ответ. Они были убеждены, что Германии будет нанесено поражение только в результате крупных сражений на суше. Спор этот не разрешился в Вашингтоне, о нем даже не упомянули. Таким образом, две стратегии уживались рядом свыше двух лет. Были подготовлены армии и составлены планы окончательного вторжения в Европу. Американский флот подготовился к сражениям против японцев. В то же время британские и американские военно-воздушные силы шли своим собственным путем и осуществляли самостоятельные бомбардировки Германии, с помощью которых, по их мнению, можно будет одержать победу в войне.

Эта кампания бомбардировок потрясла воображение людей больше, чем любое другое событие времен войны, и придала второй мировой войне особый характер. Почти все в Англии и Германии, а также большинство людей в других частях Европы слышали вой сирен и познали жизнь в бомбоубежищах. Впоследствии разрушенные города Европы-Лондон и Ковентри, Берлин, Гамбург и Дрезден - стали символами второй мировой войны. При отсутствии крупномасштабных сражений на суше бомбардировки дали англичанам возможность показать, что война ведется, и притом в форме наступления. Немногие обсуждали вопрос о моральной стороне стратегии, направленной против гражданского населения. Едва ли кто-нибудь понимал, что авиационное наступление, даже в присущих ему пределах, является страшной ошибкой.

До 1944 г. у англичан и американцев не было ни технических приемов, ни самолетов соответствующих типов для осуществления прицельного бомбометания - стратегии, которой предстояло стать действительно эффективной. Дневные бомбардировки, проводимые американцами, были жалкой неудачей. Англичане могли [473] осуществлять бомбардировку только по ночам. Первоначально эта стратегия была направлена против германских заводов, и, когда она потерпела неудачу, ее целью стало подорвать боевой дух немцев. Ни одна из целей не была достигнута.

Беспорядочные бомбардировки нанесли больше вреда союзникам, чем немцам. Производство тяжелых бомбардировщиков требовало больших расходов. Оно составляло более трети всего военного производства Англии, кроме того, на это шла большая часть поставок по ленд-лизу. Оставалось меньше ресурсов для производства танков, а на производство десантных средств их вообще не хватало до 1943 г. Беспорядочные бомбардировки отвлекали авиацию от выполнения более насущных задач. Она требовалась британскому флоту для патрулирования в Атлантике против подводных лодок. Действия ВВС были более необходимыми и менее драматичными, чем бомбардировки Германии. Британские военно-воздушные силы отказывались выделять самолеты. Изредка вмешивался Военный кабинет, но ВВС тут же забирали самолеты назад. Патрули в Атлантике, Дальний и Средний Восток, второй фронт ничего не получили. И все ради стратегии бомбардировок, абсолютно безрезультатной.

Сэр Артур Харрис был хорошим публицистом. Совершив тысячу бомбардировочных налетов на Кёльн в мае 1942 г., он, например, рассчитывал оказать большее влияние на английское общественное мнение, чем на немецкое. В Кёльне, согласно официальному сообщению, жизнь в течение двух недель шла почти нормально. Британские газетчики этого не знали, и противники Харриса в правительстве не могли ничего противопоставить его утверждениям, требованиям. Харриса не смущало то обстоятельство, что бомбардировки не давали существенных результатов. Он утверждал, что командование бомбардировочной авиации извлечет уроки из неэффективной кампании и в будущем она станет эффективнее. Беспорядочные бомбежки имели смысл, это в сущности подтверждалось простым правилом: лучше делать что-нибудь неправильно, чем не делать ничего. Если бы англичане не бомбили Германию, то могло сложиться впечатление, что они не воюют. Таков был довод Хейга в пользу Соммы и Пассхендела, сэр Артур Харрис был "Хейгом второй мировой войны".

Какой-то эффект бомбежки все же давали. Более миллиона немцев отвлекались с заводов для принятия мер на случай воздушных налетов. Сами же заводы переключались с производства бомбардировщиков на производство истребителей, и немцам было все труднее совершать акты возмездия. Что еще важнее, немецкие истребители использовались для защиты городов Германии и почти исчезли на фронтах. Когда союзники высадились в Нормандии в [474] 1944 г., они полностью господствовали в воздухе. Тяжелые зенитные орудия, эффективное, опасное средство против танков, также оставались в Германии. Таковы были непредвиденные положительные результаты бомбежек Германии,

* * *

На совещании в Вашингтоне рассматривались планы войны с Германией и Японией. Но в 1942 г. успех был все еще на их стороне, особенно на стороне Японии. С уничтожением основной части американского флота в Пёрл-Харборе ее путь стал ясен. Японцы никогда не предвидели такого положения, их успех был величайшей военной импровизацией. Он был достигнут очень малыми силами, обычно меньшими, чем у их противника. Основные силы японской армии оставались в Маньчжурии, а значительная часть остальных - в континентальном Китае. Японцы одерживали победы благодаря превосходству в скорости и ловкости, а также, конечно, благодаря господству на море, хотя и временному.

Теоретически у союзников было два опорных пункта: у американцев - Манила, у англичан - Сингапур. Они зависели от прибытия подкреплений морским путем, и ни англичане, ни американцы не предвидели потерю господства на море. Американцы одно время не исключали, что в случае войны придется покинуть Филиппины. Но летом 1941 г. сюда был послан командующим генерал Дуглас Макартур. Это был самый обаятельный американский генерал; он красил седину в черный цвет (краска текла в жаркую погоду), сам конструировал свою блестящую форму. Он был также самым старым американским генералом, ушел в отставку с должности начальника штаба армии в 1935 г., и даже его преемник Маршалл боялся его.

Макартур настаивал на том, что он может удержать Филиппины до прибытия подкреплений, и никто не пытался ему возражать. Дела шли плохо с самого начала. Большинство американских самолетов было выведено из строя на аэродромах в первый день, несмотря на предупреждение о нападении на Пёрл-Харбор. Американцы отступили на полуостров Батаан и затем к крепости Коррехидор, подкрепления не прибыли. 11 марта 1942 г. Макартур получил новое назначение. Перед отъездом он заявил: "Я вернусь". 6 мая Уэйнрайт, его преемник, сдался в Коррехидоре. Американцы и их филиппинские союзники потеряли 140 тыс. человек{18}. Потери японцев составили 12 тыс. Такую высокую цену пришлось заплатить за утверждение престижа Макартура. [475]

У англичан нечто подобное произошло в Гонконге. Начальники штаба считали, что это - аванпост, непригодный к обороне во время войны. В августе 1940 г. они советовали его оставить. Вместо этого в октябре 1941 г. в Гонконг прислали два дополнительных батальона для обеспечения "более надежной" обороны. 8 декабря японцы напали на него с суши и в день Рождества одержали окончательную победу. Они взяли в плен 12 тыс. человек, которым была уготована тяжелая судьба. Потери японцев составили менее 3 тыс.

На Сингапур англичане возлагали большие надежды. Его можно было защитить, не допустив высадки японцев в северной части Малайи, а для этого необходимо было наступление англичан в Сиаме. Британские власти не решались нарушить нейтралитет Сиама, как это имело место в Бельгии в 1940 г., и во всяком случае Сиам был готов приветствовать японцев. Когда англичане приняли окончательное решение о боевых действиях, было слишком поздно, японцы уже начали высадку. Узнав об этом, адмирал Том Филлипс понял, что должен вывести большие корабли в безопасную зону. Но он не мог позволить себе отойти, не сделав сначала хоть что-нибудь для оказания помощи армии. 8 декабря 1941 г. днем корабли "Принц Уэльский" и "Рипалс" под командованием Филлипса двинулись на север, чтобы нанести удар по японским транспортным судам. Не было авиационного прикрытия, найти японские транспортные суда не удалось, Филлипс повернул назад, потом решил снова попробовать. Но местонахождение британских сил было установлено японской подводной лодкой. 10 декабря на них напали высотные бомбардировщики и торпедоносцы. Вскоре после полудня был потоплен "Рипалс", через час - "Принц Уэльский", японцы потеряли 3 самолета.

Этот удар окончательно решил судьбу Малайи и Сингапура. Японцы смогли высадить остальные войска, не встретив сопротивления: они господствовали в воздухе. Снова и снова почти без борьбы они окружали или обходили позиции англичан. В конце января японцы подошли к Сингапуру. Их потери составили 4,5 тыс. человек, потери англичан - 25 тыс., в основном пленными. Черчилль все еще не хотел верить, что Сингапур может пасть. Были посланы свежие войска; высаживаясь с транспортных судов, они сразу попадали в плен. 8 февраля японцы начали штурм Сингапура. Через неделю, в тот самый момент, когда у японцев иссякли припасы, Англия сдалась. Японские войска численностью 35 тыс. человек захватили Сингапур, взяв в плен 80 тыс. англичан. В английской истории это самая крупная и одна из самых позорных капитуляций. [476]

Японские завоевания на этом не прекратились. В конце декабря 1941 г. они вступили в Бирму. Англичане хотели сначала защищать Рангун, а затем Мандалай, но генерал Александер, прибывший, чтобы принять на себя командование, пришел к заключению, что единственная оставшаяся возможность - отступление. Бирму оставили.

Путь отступления занял тысячу миль: в начале мая 1942 г. британские силы, примерно 60 тыс. человек, достигли наконец Ассама. б января японцы высадились в Индонезии и упорно продвигались вперед. В конце февраля адмирал Доорман, командовавший объединенными голландскими и британскими силами, пытался атаковать японские конвои. Но вмешались японские ВМФ, за три дня боев весь флот Доормана был уничтожен. 8 марта голландцы капитулировали, войска голландской Ост-Индии в количестве 98 тыс. человек сдались в плен.

Японцы подняли большую шумиху по поводу своих завоеваний. Территория Японской империи простиралась теперь от границ Индии до Австралии и в акватории Тихого океана. "Великая восточноазиатская сфера совместного процветания" была завоевана. Были опасения, что японцы пойдут дальше. Англичане боялись за Цейлон, австралийцы - за порт Дарвин. На Цейлоне англичане ухитрились наспех собрать военно-морские силы - 5 устаревших линкоров и 3 небольших авианосца. В апреле гораздо более мощный японский флот приплыл в Индийский океан. Британский адмирал Сомервилл располагал японскими шифровками и поэтому тайно укрылся на базе Адда (Мальдивские острова), в 600 милях к юго-западу от Цейлона. И когда японцы напали на Коломбо и потопили 2 крейсера, они не смогли найти флот Сомервилла. Затем они отошли и никогда больше не возвращались: у них не было войск для захвата Цейлона, расположенного далеко за пределами "сферы совместного процветания". Их морской рейд был просто попыткой повторить Пёрл-Харбор в меньших масштабах. Англичане этого не поняли и опасались, что японцы могут захватить военно-морскую базу на Мадагаскаре или даже соединиться с немцами на Среднем Востоке. Но фактически между Германией и Японией никогда не было ни малейшего согласования в их стратегии, к тому же японцы были слишком заняты Тихим океаном, у них не было времени на Индийский. Эти опасения лишь привели к британской оккупации Мадагаскара, начавшейся в мае и закончившейся в сентябре. Оккупация не улучшила отношений между Англией и "Свободной Францией". [477]

Продвижение японцев к Австралии было также вскоре приостановлено. В начале апреля они планировали оккупировать Порт-Морсби на Новой Гвинее и двигаться к Австралии. Американцы, хорошо информированные своей разведкой, были готовы дать отпор. 8 мая два военно-морских флота встретились в Коралловом море. Силы были примерно равными - по 2 авианосца с каждой стороны. Битва в Коралловом море была необычной. Впервые в истории два флота сражались на расстоянии свыше 100 миль, не видя друг друга. Крупные линкоры были устаревшими, но авианосцы занимали подобающее им место. Американцы потеряли тяжелый авианосец "Лексингтон". Хотя японцы потеряли только легкий авианосец, но они внезапно прервали операцию.

Адмирал Ямамото был встревожен. Американцы восстанавливали свои силы гораздо быстрее, чем он ожидал. И Ямамото решил уничтожить остатки американского флота на Тихом океане, пока он еще слаб, и таким образом заставить американцев отойти обратно к побережью Калифорнии. Его целью был остров Мидуэй, расположенный на полпути к Пёрл-Харбору; он планировал отвлечь американский флот на север, предварительно напав на Алеутские острова. При этом сыграла свою роль разгадка американцами японских кодов - адмирал Нимиц, американский командующий, хорошо зная о плане Ямамото, избежал ловушки у Алеутских островов. Японцы, наоборот, даже не использовали радиолокацию, хотя у них было 2 радиолокационные станции, любезно предоставленные немцами. И при таких условиях казалось, что японцы несокрушимы. Они вышли в море, имея 11 линкоров, 8 авианосцев (4 из них тяжелые), 22 крейсера, 65 эскадренных миноносцев и 21 подводную лодку. Это была самая большая концентрация военно-морских сил в истории Тихоокеанского региона. Против японцев Нимиц сосредоточил 3 авианосца ("Мидуэй"- в качестве своего рода резервного авианосца), 8 крейсеров и 17 эскадренных миноносцев; линкоров у него не было.

4 июня японские самолеты, базировавшиеся на авианосцах, атаковали Мидуэй, будучи уверены, что американский флот далеко. Когда они вернулись на авианосцы, взлетели американские самолеты и за пять минут потопили все 4 крупных японских авианосца вместе с 330 самолетами. Американцы потеряли один авианосец - "Йорктаун". Крупные линкоры вообще не участвовали в сражении. Не было за всю историю более быстрого или более драматического изменения соотношения сил. Одно мгновение японцы господствовали на Тихом океане. Пятью минутами позже наступило равенство [478] по количеству авианосцев - весьма важного оружия. Через девять месяцев американцы имели 15 линкоров против 9 японских и 19 авианосцев против 10. Эти пять минут у острова Мидуэй означали окончательную гибель Японии.

Однако, судя по всему, у Японии были огромные достижения: в течение примерно трех месяцев она создала империю практически без потерь, сняла американскую блокаду. Она владела всеми мировыми запасами каучука, 70% мировых запасов олова и нефтью голландской Ост-Индии. После завоевания Бирмы Китай был отрезан от внешнего мира, и казалось, что Чан Кайши полностью зависит от Японии. Потеря Сингапура подорвала престиж Англии. В политическом плане японцы мало использовали свои успехи. Вместо того чтобы возглавить борьбу представителей желтой расы против белых, они эксплуатировали завоеванные территории, и скоро их стали ненавидеть больше, чем англичан и голландцев. "Сфера совместного процветания" оказалась пустым звуком.

Кроме того, у японцев уже было уязвимое место. 3 млн. т нефти, получаемые в голландской Ост-Индии, могли удовлетворить их потребности в мирное время. Но теперь они вели войну с крупными военно-морскими силами вдоль очень протяженных морских коммуникаций. Вскоре американские подводные лодки попытались топить японские транспортные суда. С этих 'пор японцы ждали удобного случая. Первые победы японцев были одержаны над Америкой, находящейся фактически на мирных рельсах. Теперь же они столкнулись лицом к лицу с Америкой, мобилизовавшей свои силы для ведения войны. Поэтому японцы понимали, что силы не равны. Их надежды были связаны с Германией. Если Германия подорвет мощь Америки или, еще лучше, если Германия победит, то американцы, возможно, будут готовы после этого к мирному компромиссу.

* * *

В 1942 г. и даже позже казалось, что Германия может оправдать ожидания Японии и одержать победу в войне. Немцы почти разрушили коммуникации союзников в Атлантике, они дошли до Александрии, восстанавливали силы после поражения под Москвой, и создавалось впечатление, что они вскоре разобьют Россию. Осенью 1941 г. казалось, что англичане смогли противостоять угрозе немецких подводных лодок в Атлантике. Тем не менее скоро число потопленных объектов опять возросло. В июне 1942 г. общая цифра достигла угрожающих размеров - она составила 700 тыс. т. У немецкого адмирала Деница было больше подводных лодок, чем когда-либо прежде, их было достаточно для осуществления его новой тактики - "охоты стаями". В течение 1942 г. водоизмещение потерянных союзниками судов составило почти 8 млн. т, [479] а построенных - лишь 7 млн. Военно-воздушные силы Великобритании постоянно отказывались отвлечь свое внимание от бомбардировок Германии. Когда их в конце концов вынудили к совместным действиям, они сбросили 20 тыс. т бомб на базы подводных лодок, но ни одну лодку не вывели из строя.

Март 1943 г. был для союзников наихудшим месяцем войны в Атлантике. В британском Адмиралтействе отмечали: "Никогда не была столь велика опасность, что немцы разрушат коммуникации между Новым и Старым Светом, как в первые двадцать дней марта 1943 г.". Вскоре могли произойти резкие перемены. Англичане усовершенствовали два новых устройства: высокочастотную радиопеленгацию для обнаружения подводных лодок и радар, работающий на коротких волнах для создания маленьких радиолокационных станций для самолетов и небольших военных кораблей. Адмирал Макс Хортон, командующий подходами с запада, хорошо использовал эти средства. Вместо преследования подводных лодок в океане он организовал группы поддержки, наносившие ответные удары при попытке атаковать конвой.

4 мая две британские группы поддержки сражались с подразделением подводных лодок, 7 из них были потоплены, англичане потеряли только 12 торговых судов. Немного позже англичане потопили 5 подводных лодок, и ни одно торговое судно не пострадало. Дёниц не мог себе позволить такие потери. Он прервал боевые действия с использованием подводных лодок и сообщил Гитлеру: "Мы стоим перед лицом величайшего кризиса в войне подводных лодок; так как враг использует новые методы обнаружения, сражаться невозможно". Никогда не удавалось восстановить эффект подводной войны. Группы поддержки Хортона, использовавшие высокочастотную радиопеленгацию, центриметрические радиолокаторы и воздушные патрули, выиграли сражение в Атлантике.

Морские ресурсы Англии расходовались не только в Атлантике; в 1942 г. конвои, сопровождавшие грузы в Россию, также несли большой урон. Поставки были единственной помощью, какую могли оказать России англичане и американцы. Русские, находясь в отчаянном положении, вначале просили все, что можно прислать. В течение 1942 г. постепенно выяснилось, что они могут сами производить необходимые им танки и самолеты, и большинство поставок, осуществленных Западом такой ценой, оставались нераспакованными на причалах Архангельска. До 1943 г. американцы не посылали то, в чем русские действительно нуждались: продукты питания, лекарства и прежде всего десантно-транспортные летательные аппараты. Тем временем конвои пробивались сквозь ледяные северные воды. Первые 12 конвоев прошли без потерь. Угроза возникла с неожиданной стороны. Гитлер был убежден, что союзники [480] готовятся к высадке в Норвегии. Он приказал двум боевым крейсерам - "Шарнхорсту" и "Гнайзенау"- возвратиться из Бреста назад в Тронхейм, причем их проход через Ла-Манш взбудоражил англичан; он также послал "Тирпиц", самый мощный в Европе корабль, присоединиться к ним. Высадка* в Норвегии никогда не была осуществлена, хотя Черчилль иногда поддерживал эту идею. Но с тех пор над каждым конвоем нависала угроза крупного морского сражения, и это в тот момент, когда военно-морское министерство не могло позволить себе потерять хоть один эскортный корабль.

Несчастье произошло в июле 1942 г. По настоянию Черчилля конвой "PQ-17" отправился в Архангельск, несмотря на долгие светлые ночи. Разведка военно-морского министерства по ошибке сообщила, что "Тирпиц" вышел в море. Дадли Паунд, первый лорд Адмиралтейства, отверг предложение командующего войсками региона и приказал эскорту отойти, а конвою рассредоточиться. Торговые корабли оказались во власти немецких подводных лодок и самолетов. 24 из 35 торговых судов были потоплены вследствие того, что позже оказалось ложной тревогой. Лишь два дополнительных конвоя в сопровождении авианосца были отправлены в течение оставшихся месяцев 1942 г., а в светлые месяцы 1943 г.- ни одного. Всего было 40 конвоев, потеряно 100 кораблей. По иронии судьбы, малое было достигнуто ценой таких огромных жертв. Три четверти помощи союзников России шли через Иран - более безопасным и менее драматичным путем.

Страшная ситуация в Атлантике и удары по конвоям, шедшим в Россию, сделали первые девять месяцев 1942 г. самым мрачным временем войны для английского народа. Пришлось сократить пищевой рацион. Запасы угля уменьшились. Рядовые люди, хотя, возможно, отнюдь не правящие классы, сожалели, что не удалось помочь России. Потеря Сингапура вслед за потоплением "Принца Уэльского" и "Рипалса" поколебала имперские настроения Англии, а когда австралийцы выразили недовольство, что Великобритания их не смогла защитить, империи стала угрожать еще более реальная опасность.

Сам Черчилль впервые подвергся нападкам. В конце концов он в значительной мере был виновником поражений на Дальнем Востоке: недооценил опасность, которая исходила от Японии, полагался на "смутную угрозу", исходившую от двух крупных кораблей, не защищенных авиацией, не учел предупреждений советников. Наступила кульминация, ведь много было случаев, когда Черчилль ради сохранения своего престижа готов был идти на бессмысленные жертвы. Обсуждался вопрос о создании независимого министерства обороны. Может быть, Уэйвелл станет новым [481] Кромвелем. Черчилль со свойственным ему красноречием отбил эти нападки, но в первый и последний раз во время войны пошел на реорганизацию своего правительства. Бивербрук, единственный министр, отстаивавший идею второго фронта, ушел в отставку. Сэр Стэффорд Криппс, которому совершенно безосновательно приписывали заслугу вовлечения России в войну, стал спикером палаты общин и номинальным главой правительства. Черчилль пошел затем на дальнейшие жертвы - позволил Криппсу отправиться в Индию, где тот безрезультатно пытался заинтересовать индийских лидеров перспективой получения после войны статуса доминиона. Ганди это отклонил как "чек с далеко отсроченным платежом". Кто-то из присутствовавших добавил: "Выписанный на обанкротившийся банк".

Красноречие Черчилля могло принести голоса на выборах в палату общин, но не одержать военную победу. Он пожертвовал Дальним Востоком ради Северной Африки; теперь надо было вновь, как в декабре 1940 г., одержать там победу. Времена изменились. Британский флот больше не господствовал в Средиземноморье. Мальта, перестав быть препятствием для конвоев стран "оси", сама подвергалась нападению германских самолетов и подводных лодок, ей трудно было устоять. В январе 1942 г. Роммель, пытаясь совершить танковый рейд, к своему удивлению, отбросил англичан до Айн-эль-Газалы, отобрав у них при этом 2/3 завоеванной ими территории. После этого Мальта оказалась в центре событий. Черчилль и начальники штабов хотели предпринять новое наступление, в ходе которого авиация из Северной Африки должна была поддержать Мальту, - ситуация, прямо противоположная той, какая сложилась в декабре 1940 г., когда Мальта дала возможность англичанам совершить первое наступление в Северной Африке. Окинлек не позволил себя торопить, и Криппс по пути в Индию сообщал, что немедленное наступление было бы "непростительным риском". Военный кабинет обсуждал вопрос о смещении Окинлека, но вместо этого направил ему 10 мая категорический приказ осуществить крупное сражение, чтобы отвлечь противника от Мальты.

В то же время руководители стран "оси" решали, следует ли предпринять широкомасштабную атаку на Мальту. Редер, как всегда, на этом настаивал. По его мнению, если Мальта падет, силы стран "оси" смогут захватить Египет и Средний Восток. Гитлер припомнил тяжелые потери парашютно-десантных войск на Крите и стремился сохранить авиацию для предстоящего наступления в России. Роммель со своей стороны настаивал, что сможет достигнуть [482] Александрии без дополнительной помощи, и предпринял наступление, не дожидаясь специального приказа. Гитлер и Муссолини его инициативу одобрили, Муссолини отправился в Ливию, чтобы въехать в Каир первым на белом коне.

26 мая Роммель нанес удар. У англичан было больше танков (3:1) и орудий (3:2). Лиделл Гарт, чьи оценки вполне заслуживают доверия, утверждает: "У англичан было качественное и очень большое численное преимущество". Но ими плохо руководили. Помимо Окинлека, которому приходилось держать под своим контролем весь Средний Восток, заботиться о северном фланге на Кавказе и непосредственно руководить боями, никто в должной мере не соответствовал уровню решаемых задач. Англичане расформировали свои танковые войска; Роммель свои сохранил в целости. По словам Роммеля, "у англичан бронетанковые силы сражались по частям, и это дало нам возможность в каждом отдельном случае вводить в бой достаточное количество танков". Выдающимся событием явилась оборона Бир-Хакейма войсками "Свободной Франции", что стало началом военного возрождения Франции.

К середине июня англичане утратили боевую инициативу и начали отступление. Обороной Тобрука пренебрегли: его снабжение морским путем было для флота слишком большой обузой. Черчилль не понял ситуации и телеграфировал из Лондона: "Полагаю, в любом случае не может быть речи об оставлении Тобрука". Ритчи, командующий 8-й армией, оставил поэтому в Тобруке значительные силы и отступил к границе, надеясь через несколько дней опять взять его. Но Роммель действовал слишком быстро, взял за один день Тобрук и вдобавок 35 тыс. пленных - количество, превышавшее численность его войск{19}.

25 июня Окинлек подошел к границе и принял командование 8-й армией. Не захотев оставаться на своей позиции, где вокруг расстилалась пустыня и Роммель с юга мог окружить англичан, он решил отступить к Эль-Аламейну - оттуда до Александрии всего 60 миль. Здесь барханы не дадут окружить его. Рубежи Эль-Аламейна можно сломить лишь прямым нападением. Роммель теперь держался только благодаря захваченным у англичан ресурсам, у него осталось всего 60 танков. Итальянский генерал, теоретически его главнокомандующий, приказал остановиться, но Роммель бодро ответил, что "совета" не примет, и пригласил своего начальника пообедать вместе в Каире. [483]

Англичане едва выиграли гонку в направлении к Эль-Аламейну. 1 июля, когда они стали там занимать оборонительную позицию, Роммель их догнал. У него имелось лишь 40 танков, его импровизированная атака потерпела неудачу. А в Александрии была паника. Британский флот прошел через Суэцкий канал в Красное море, в британском посольстве начали жечь бумаги, посол распорядился держать в полной готовности специальный поезд, который сможет в любой момент вывезти его и остальных сотрудников посольства в сравнительно безопасную Палестину. Никто не знал, что худшее уже позади. 4 июля Роммель сообщил на родину: "Силы наши исчерпаны". Теперь немцы в свою очередь зависели от путей доставки снабжения, тянувшихся на тысячи миль в пустыне. Ресурсы у немцев кончились. Но англичане, лучше оснащенные, утратили веру в своих руководителей, кроме Окинлека. Прошло еще три недели отдельных боев. Немцы находились в 60 милях от Александрии, но дальше не пошли. Впервые Эль-Аламейн, как стали называть это сражение с расстроенными силами противника, сыграл решающую роль. Наступление стран "оси" в Северной Африке было остановлено окончательно.

В Англии сдача Тобрука и распространившиеся слухи о подготовке к оставлению Александрии произвели почти такое же впечатление, как падение Сингапура. Сам Черчилль впервые за всю войну приуныл, и его снова критиковала палата общин. Опять раздались призывы насчет независимого министра обороны и вдобавок предложение сделать герцога Глостерского главнокомандующим. Это было формальным выражением недоверия - оскорблением, которому никогда не подвергался Ллойд Джордж в первую мировую войну. За Черчилля было подано 476 голосов, против - 25, осмотрительно воздержавшихся - примерно 40. Но ему опять нужны были победы, а не голоса, и вопреки всем ожиданиям они не заставили себя ждать.

* * *

Северная Африка - театр военных действий небольшого масштаба, правда, не с точки зрения англичан; с каждой стороны - несколько сот танков, а победу часто завоевывают несколько десятков. Судьбу Германии, исход войны определят события на Восточном фронте. После поражения под Москвой германское командование было в смятении. Рундштедт хотел отойти на ближний оборонительный рубеж, а когда его совет не был принят, ушел в отставку. Бок и Лееб вскоре последовали за ним. Браухич, главнокомандующий, не выдержал и тоже ушел в отставку. Преемника у него не было. Гитлер сам стал главнокомандующим на Восточном фронте, руководил операциями, вникая во все подробности. Одновременно [484] он был верховным главнокомандующим германскими вооруженными силами, нацистским лидером и диктатором Германии. Четыре такие задачи - выше сил одного человека, но без Гитлера ничего нельзя было предпринять.

"Не отступать!"- был его первый приказ по Восточному фронту. Вспоминая отступления первой мировой войны, он утверждал, что они всегда снижали боевой дух. Немцы создали вокруг систему оборонительных позиций, о которые напрасно бились волны русского наступления. Через несколько недель, в декабре 1941 г., русские поверили, что уже выиграли войну. Сталин сообщил Идену, что, хотя Россия в данный момент ничего не может предпринять против Японии, "весной мы будем готовы и тогда поможем". Эти большие надежды не оправдались. Русские вернули себе обратно большую территорию и упрочили много рубежей, но ни один из германских опорных пунктов захватить не смогли. Силы русских в свою очередь были истощены, их наступление в феврале 1942 г. потерпело неудачу. Как верно подметил Алан Кларк, это был звездный час Гитлера. Возродилась уверенность германской армии. Но за это пришлось заплатить дорогую цену. Немецкой авиации всю зиму приходилось осуществлять транспортные перевозки, это ее подорвало. Возросло количество дивизий, но уменьшился их численный состав. Добавили около миллиона недоученных новобранцев. Германская армия больше не была той огромной боевой силой, какой предстала в июне 1941 г.

Немецкие генералы стремились теперь к ограниченному наступлению, а возможно, и вовсе не хотели наступать. В отличие от них Гитлер понимал, что 1942 год - последняя возможность для Германии выиграть войну. Когда русское контрнаступление потерпело неудачу, у него еще раз появилась надежда: на этот раз он навсегда уничтожит военную и экономическую мощь России. Он всегда предпочитал фланговые атаки лобовым, и теперь генералы не могли произвести впечатление своей старомодной стратегией. Это не должно было быть новым наступлением на Москву. На севере отвлекающий удар по Ленинграду оттянул бы силы русских. Но крупнейшей целью далеко на юго-востоке должен был стать Сталинград. Генеральный штаб, немного поворчав, согласился, что это реальная цель. Быть может, на пути к ней удастся уничтожить Красную Армию. В любом случае захват Сталинграда отрежет Центральную Россию от кавказской нефти.

Снова было непонимание между Гитлером и его генералами, как и по поводу плана "Барбаросса". Для генералов Сталинград был конечной целью кампании 1942 г., для Гитлера - лишь началом. Если только Сталинград будет взят, он повернет на север и окружит Москву, - стратегия обхода с фланга, которой он следовал [485] во Франции в 1940 г. и хотел следовать в России в 1941 г. А если русская армия будет еще слишком сильна, он повернет на юг и получит доступ к нефти Кавказа. Еще одна двусмысленность состояла в том, что Гитлер по секрету велел Клейсту, командующему самой южной армией, не беспокоиться по поводу Сталинграда и двигаться сразу на Кавказ.

Русские в какой-то мере облегчили немцам выполнение этой задачи вследствие совершенно неправильной стратегии. Введенные в заблуждение успехами, достигнутыми зимой, они считали, что могут перейти в наступление, имея равенство лишь в численном составе. Были предприняты три таких наступления на большом пространстве, все проведены старым, допотопным образом, причем Сталин все время настаивал, что их надо осуществить любой ценой. Все три наступления закончились полным провалом. В Крыму у русских 100 тыс. человек было взято в плен, и они потеряли 200 танков. Под Ленинградом русские потеряли целую армию, и Власов, ее командующий, сдался немцам, надеясь возглавить антисталинскую освободительную армию. Самой большой катастрофой закончилась попытка взять Харьков. Тимошенко, наступая с 600 танками, попал в "котел", как раз тогда, когда немцы стремились его уничтожить. Сзади стали смыкаться фланги русских. Тимошенко попросил разрешения приостановить наступление, но ему приказали продолжать продвижение и до тех пор приказывали, пока его армии не были стерты в порошок. Русские потеряли 240 тыс. пленными и около 1000 танков. Когда началось немецкое наступление, у русских на всем Южном фронте было лишь 200 танков.

Наступление немцев началось 28 июня. Три армии прорвали фронт русских с обеих сторон в районе Курска и устремились вперед. Казалось, весь юг России широко распахнулся перед ними. 20 июля Гитлер позвонил Гальдеру и заявил: "С Россией покончено". Гальдер ответил: "Похоже на то, я должен признать". На своем левом фланге наступающие немцы захватили плацдарм через реку Дон у Воронежа. Генералы предпочли бы отойти от Дона, чтобы обеспечить свой фланг, но Гитлер ответил, что это отвлечет их от настоящей цели, Сталинграда, и, поскольку русские не в состоянии наступать, сам Дон явится прикрытием для фланга. Немецкие армии смогут поэтому в полной безопасности устремиться вперед в широком коридоре между реками Дон и Донец.

Более того, в победном азарте Гитлер свои силы разделил. Клейст больше не имел отношения к Сталинграду, перед ним была поставлена крупная цель - захват кавказской нефти. Вначале его войска не встретили большого сопротивления. 8 августа перед немцами предстали нефтяные вышки Майкопа. Наступление [486] замедлилось, когда немцы достигли горных районов. А когда в начале октября пошел снег, идти дальше стало невозможно. Так немцы и не дошли до основных нефтяных месторождений на Кавказе, о чем мечтал Гитлер.

Продвижение Клейста вовсе не означало, что от взятия Сталинграда отказались. Наоборот, Гитлер был уверен: у него достаточно сил, чтобы осуществить обе операции. Захват Сталинграда отрежет российские нефтяные запасы. И кроме того, это - город, носящий имя Сталина. Сталинград станет символом сталинского поражения. Паулюсу, командовавшему наступлением в центре, было приказано поторопиться. Ему достался более тяжелый участок, чем Клейсту. Прошел месяц тяжелых боев, прежде чем немцы достигли окрестностей Сталинграда. Сражения приобрели новый характер. Русские научились отступать. Они больше не отстаивали свои рубежи до последнего, а вместо этого отходили, как только их фланги оказывались под угрозой. Войска больше не попадали в окружение. Не было немецкого прорыва. Русские армии уцелели, хотя и понесли большие потери. Все время Москва посылала подкрепления. 23 августа Паулюс достиг Волги. Гитлер перевел свой штаб из Растенбурга в Винницу, на Украине. Он приказал сделать главное - "как можно скорее захватить весь Сталинград и берега Волги", Не было нужды волноваться по поводу фланга, находившегося на Дону: румынская и венгерская армии позаботятся об этом. Одновременно готовились и русские. На арену вышли генералы, которые потом войдут в историю. На Чуйкова было возложено командование в Сталинграде; Жуков, единственный советский генерал, никогда не знавший поражений, принял командование Южным фронтом. 24 августа. Хотя никто не знал об этом, нацистская империя достигла своего зенита.

Эта империя, превосходившая японскую, была также создана в результате военных завоеваний. Больше не было никаких разговоров о "новом порядке" или объединении всей Европы под руководством Германии. Существовало лишь единство на основе эксплуатации. Немецкая промышленность существовала за счет рабского труда. Немецкая военная машина использовала ресурсы Европы, и благодаря им у немцев был высокий уровень жизни. В начале 1942 г. было принято решение, придавшее нацистской империи исключительно жестокий характер. Ликвидация евреев, или, как называл это руководитель СС Гиммлер, "окончательное решение", имела предысторию. Важнейшим элементом мышления Гитлера был антисемитизм, и с момента прихода к власти он стремился устранить евреев из жизни Германии. Их лишали возможности работать, толкали к эмиграции, и многие уехали, что привело к огромному интеллектуальному обеднению страны. До войны не [487] было их систематического истребления. Победы Германии увеличили число потенциальных жертв с 500 тыс. до 8-10 млн. Гитлер в 1940 г. после падения Франции планировал всех европейских евреев отправить на Мадагаскар. Многих заключили в концлагеря в порядке подготовки к этой акции. Но план относительно Мадагаскара не осуществился.

Такова была ситуация в начале 1942 г. Эсэсовцы в Польше и России уже уничтожили тысячи евреев; решение, принятое Гиммлером и другими эсэсовскими руководителями, должно было сделать подобные убийства "научными". Гитлер это горячо одобрил. 15 августа 1942 г. во время инспекционной поездки вместе с Гиммлером и группенфюрером СС Глобоником в лагерь смерти он торопил: "Всю операцию надо ускорить, значительно ускорить". Глобоник предложил замуровать бронзовые пластинки, где будет указано, кто именно "взял на себя смелость осуществить эту гигантскую задачу". Гитлер ответил: "Да, мой дорогой Глобоник. По-моему, вы совершенно правы".

"Окончательное решение"- это не просто убийства в огромных масштабах. Нет, здесь во зло была использована современная передовая наука. Антисемитизм и все разговоры о расовой проблеме должны были стать "наукой", которая была направлена на расовое уничтожение и выведение "чистокровных" людей. Химики разработали научные способы уничтожения. Врачи пытали евреев якобы для научных целей, а затем изучали трупы. Умелые специалисты строили лагеря смерти, совершенствовали крематории. Даже те, кто вначале колебался, почувствовали вскоре, что, как говорил Оппенгеймер о водородной бомбе, проблемы, связанные с "окончательным решением", исключительно увлекательны. Быть может, в условиях всеобщей военной бойни было не до угрызений совести. Во всяком случае никто из высокопоставленных руководителей не протестовал, и германские ресурсы, предназначенные для войны, тратились на убийство невинных людей. Сколько было таких жертв, никто никогда не узнает. Может быть, 4, может быть, 6 млн. А далеко в России один немецкий сержант по имени Антон Шмидт регулярно спасал евреев до тех пор, пока не был раскрыт и расстрелян. В условиях второй мировой войны - благороднейший немец.

Подчас другие народы поступали ненамного лучше нацистов. Французская полиция полностью сотрудничала с последними при загрузке "поездов смерти". Венгры передавали немцам всех иностранных евреев, хотя делали какие-то попытки сохранить своих собственных. Папа римский молчал. Но в Дании все прятали датских евреев, пока не удалось перевезти их в Швецию, где они могли быть в безопасности. Голландцы сделали бы то же самое, [488] если бы это зависело от них. Расовый психоз расширялся. У антисемитизма была долгая история, но никому до нацистов не приходила в голову мысль уничтожить цыган: теперь их также сгоняли и отправляли в газовые камеры. Французский историк Анри Мишель пишет об убийстве евреев: "Это было самое жестокое преступление во всей истории человечества. Гибель несчастных жертв никоим образом не способствовала успеху немецких армий. Их убили исходя из морали, основанной на стремлении к власти, на расизме, и на службу этой морали один из самых цивилизованных народов мира поставил свои организаторские способности и научные знания, потому что стремление к порядку и патриотизм увели его на ложный путь".

Память об Освенциме, о других лагерях смерти сохранится, в то время как все другие достижения нацистской империи забудутся.

Дальше