Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Примечания

{1}В русско-японскую войну Александров был также мобилизован и назначен в действующую армию в Манчжурии. Тогда он выразил желание построить на свой счет в Вильманстрандском лагере церковь. Александров на войну не поехал и действительно построил большую церковь.
{2}Как увидит читатель ниже, 6-й полк может быть назван лучшим исключительно с точки зрения его парадной вымуштрованности. Все внимание Кареева было направлено на строевую выправку и шагистику, на превращение солдата в безукоризненно действующий на смотру манекен. Поскольку же на эту сторону уходила вся энергия Кареева, офицерского и унтер-офицерского состава полка, боевые качества этого последнего были весьма незавидные. Ред.
{3}Офицеры, бывшие на лучшем счету у Кареева, зарекомендовали себя на войне плохо: характерным для них было отсутствие инициативы и морального импульса, очковтирательство и бюрократический подход к делу. Напротив, офицеры, для которых режим Кареева казался невыносимым, показали себя много лучше.
{4}Это заявление А.А.Свечина должно быть взято под величайшее сомнение. Во всяком случае, отсутствие у солдат «злого чувства» к Карееву могло показаться лишь наблюдателю, судившему об этом по внешнему виду солдат, не имевшему возможности войти в «нутро» солдатской массы (а такой возможности у автора конечно не было). Внешне все обстояло благополучно. Еще бы: метод Кареева - вернее говоря Кареевых - жестоко и сурово вправлял солдат во внешне послушные и спокойные шеренги. Суровая же расправа солдатских масс с Кареевыми после Февральской революции 1917 г., несмотря на скорпионы приказов Временного правительства и агитацию полковых, дивизионных и прочих соглашательских комитетов, показала, в какой степени этих «злых» чувств «не было». Ред.
{5}Очень сомнительно, чтобы унтер-офицеры из школы Кареевых добивались «полного уяснения солдатом его обязанностей» при системе подготовки старой русской армии без рукоприкладства. Если официально рукоприкладство и преследовалось Кареевым «жесточайшим образом», то системой круговой поруки это «полное уяснение солдатом его обязанностей» достигалось ценой полного принижения человеческого достоинства солдата. Ред.
{6}Не «крепко спаянный», а крепко внешне вымушрованный - так было бы вернее. Конечно такой полк не мог похвастаться тактическими достижениями, если у солдат убивали всякую инициативу, если принижали его человеческое достоинство, если ничего кроме страха по отношению к начальству у него не было. Ред.
{7}Последняя ступень карьеры Кареева - назначение начальником петроградского гарнизона в последние месяцы перед Февральской революцией. Начальство стремилось использовать таланты Кареева для борьбы с распущенностью гвардейских запасных частей. Это назначение оказалось неудачным. Карееву труднее чем кому-либо другому давалось уяснение требований времени и совершенно изменившейся обстановки.
{8}Все даты в этом труде по новому стилю. Чтобы не пестрить изложения, я и в приводимых в кавычках документах перевожу все даты на новый стиль, а также согласую транскрипцию названий населенных пунктов в них с двухверстной картой, хотя распоряжения часто отдавались по трехверстке, на которой транскрипция названий резко отличается.
{9}В 1917 г., будучи командиром 5-й армии, он пригласил меня начальником штаба армии и впоследствии, когда Корнилов предложил мне должность ген.квартирмейстера Ставки, уговорил меня остаться в 5-й армии.
{10}В оценке причин слабой боеспособности старой русской армии т. Свечин исходит из того понимания общественных отношений в стране и армии, которое у него было в бытность его командиром полка. Вот почему это объяснение по меньшей мере недостаточное. Основной, коренной причиной слабой боеспособности русской армии и в японскую и в империалистическую войну было то обстоятельство, что русская армия, состоявшая в громаднейшем и преобладающем своем большинстве из крестьян, - по своему классовому назначению должна была быть вооруженным оплотом помещичьей диктатуры. Это основное противоречие до некоторой степени перекрывалось свирепым режимом в армии, тяжелой муштрой солдата, его религиозным воспитанием и внедрением в крестьянские массы солдат «истин» о «внешних и внутренних» врагах в ура-шовинистическом, антисемитском, истиннорусском, соответствующем классовым интересам помещиков, освещении. Однако, по мере того как классовое сознание масс поднималось вверх (особенно после русско-японской войны и революции 1905 г.), это противоречие все в большей и большей степени давало свои ощутимые результаты. Солдат видел в лице офицера представителя угнетательского командного класса, он не знал, зачем и почему он дерется. О какой боеспособности можно в этом случае говорить? Ред.
{11}В предыдущем примечании мы говорили о содержании той «целеустремленной работы» командования, которая имела своим назначением стушевывание, перекрытие противоречия между социальным составом армии и ее классовым назначением. Тов. Свечин раньше других понял всю неустойчивость старой «аргументации» и старых методов подчинения солдатских масс командному составу и, как мы это увидим ниже, перестроил систему воспитания солдат под углом приспособления к новым условиям и новой обстановке. Для этой цели он использовал мелкобуржуазную интеллигенцию, попавшую в прапорщических чинах к нему в полк (учителя, статистики, студенты, мелкобуржуазные социалисты и т.д.), смотрел сквозь пальцы на их полуоппозиционную по отношению к царскому правительству «политработу» среди солдат. Конечно минус (с точки зрения интересов господствующего класса), каким являлась робкая агитация мелкобуржуазных прапорщиков, в значительной степени перекрывался ярко -оборонческим характером всех их бесед с солдатскими массами. А это в конечном счете и решало вопрос с точки зрения командира полка: полк все же сохранял боеспособность и служил таким образом целям господствующего класса. Ред.
{12}Дело не в непрерывном притоке «свежего человеческого материала». Российское самодержавие совершенно не скупилось на поставку пушечного мяса - однако оно было разгромлено в пух и прах. Старая русская армия морально израсходовалась задолго до того времени, когда вообще можно было говорить об исчерпании человеческих ресурсов (сиречь рабоче-крестьянских жизней) России. Красная армия, сражавшаяся в значительно более тяжелых материальных условиях, наоборот, с каждым годом накопляла свой моральный «капитал» и вышла из гражданской войны морально крепкой и устойчивой. Нельзя следовательно ставить вопрос о моральной устойчивости войск только в зависимость от притока «свежего человеческого материала». Ред.
{13}Это метафизика. Если бы это было так, все государства посылали бы на командные должности седых или седеющих людей - и вопрос о подборе командных кадров решался бы очень просто. Пусть не смущаются наши молодые рабоче-крестьянские командиры рот, полков, дивизий: дело не в седых волосах. Ред.
{14}Очень крепко, но не верно. Кроме лживой истории мировой войны, есть и правдивая история, которую наши командные кадры должны непрерывно изучать. Ред.
{15}Автор в настоящей главе рисует отрицательное отношение командного состава своего полка к тем помещикам, которые имели усадьбы и имения в пунктах сосредоточения полка в разные периоды его боевых действий. Такое отрицательное отношение было свойственно лишь единицам из среднего и старшего командного состава старой армии, и то, что описывает т. Свечин, отнюдь не характерно для массы офицеров. Более того: эти последние верой и правдой служили помещичьему классу и были его представителями в армии. Кроме того, надо иметь в виду, что все помещики, о которых нам повествует т. Свечин, - польской национальности. Поэтому здесь решающую роль играла национальная неприязнь, а не классовая вражда офицерского состава полка к помещику. Ред.
{16}Я не останавливаюсь подробно на укомплектовании полка. Оно имело чисто крестьянский характер. Если и имелись рабочие, как Штукатуров (Путиловского завода), то эти рабочие продолжали сохранять крестьянские наделы и находились во власти крестьянских настроений. При первой мобилизации процент рабочих в полку был выше, но вследствие мобилизации промышленности, в дальнейшем полк пополнялся только крестьянами; а первоначально взятые рабочие или погибли в первых боях, или переработались в унтер-офицерский состав полка. Первоначально полк был укомплектован преимущественно крестьянами Новгородской, Вологодской, Ярославской губерний. В дальнейшем пополнения поступали без разбора, но, при нахождении полка в состав Юго-западного фронта, с сильной пропорцией украинцев и молдаван. Последние были самые рослые, красивые брюнеты: при разбивке по ротам я назначал их в самую парадную 1-ю роту полка, пока командир последней не взмолился - в бою руководить ими было труднее. Украинцы всегда брали призы на конкурсах песенников и давали большой процент унтер-офицеров; не было никаких оснований жаловаться на них, за исключением призванных из Новомосковского уезда: у последних были некоторые пораженческие тенденции; однажды полевой караул в составе 5 новомосковцев ушел в спокойное время к австрийцам и сдался в плен. Северяне - вологодцы, новгородцы, ярославцы, уцелевшие в первый год войны, к моему прибытию составляли кадр различных команд полка - конноразведчики, телефонисты, писаря, пулеметчики, связные; но в общем уроженцы всех губерний были настолько перепутаны по ротам и командам, что местная окраска настроений нигде не выделялась - полк представлял крестьянство в целом.
{17}Солдатской массе нужно было не невесомое «подчеркнутое уважение к крестьянству», а более реальные вещи, как-то: прекращение бессмысленной бойни и земля. Мы охотно верим автору, что указанное «подчеркнутое уважение» было у всех «лучших, боевых офицеров полка». Но нас в значительно большей степени интересует вопрос - поддержали ли эти лучшие боевые офицеры требование солдатской массы о мире и земле после революции Февраля 1917 г.? Вот это сомнительно. Впрочем будем ждать дальнейших повествований автора о 6-м Финляндском полку за период от февраля 1917 г. до октября. Ред.
{18}Это увлечение, так как знамя старой русской армии было знаменем полного игнорирования «крестьянских интересов». Ред.
{19}Это также увлечение. «Занять чисто крестьянскую позицию» это в переводе на язык действительности означало бы требование конфискации помещичьей земли в пользу крестьянства. Посмотрим на последующей истории полка, как отнеслись офицеры к большевистскому лозунгу о конфискации помещичьих земель. А пока отметим, что расквартирование штаба полка в поповском доме, а не в помещичьем фольварке еще не означает перехода штаба полка на «крестьянские позиции». Все же мы не можем отказать командиру полка в остроумии и в известном политическом такте: своеобразный «обход» помещичьих фольварков и демонстративный отказ от гостеприимства помещиков мог создать известную популярность командиру полка в солдатских массах, не разбиравшихся в тонкостях подобных политических ходов. Ред.
{20}Великолепная иллюстрация результатов «энергичной и целеустремленной работы» командного состава старой русской армии (см.стр.11 и примечание к ней). Ред.- (в этом издании стр.10 и 1-е примечание соответственно. - Прим. публикатора ).
{21}В гражданскую войну Марушевский явился главнокомандующим Архангельским фронтом белых.
{22}Служил впоследствии инспектором пехоты одной из красных армий, умер в 1919 г. от тифа.
{23}Красовский - впоследствии адъютант политического отделения штаба 5-й армии - вел переговоры от имени командующего армией у Болдырева с главковерхом Крыленко.
{24}Отношение ко мне прапорщиков видим из следующей записи дневника В. К. Триандафиллова от 10 февраля 1917 г. «Вчера провожали Свечина. Грустно. Эланский сказал, что провожаем человека, который ценил не гг. офицеров и гг. прапорщиков, а защитников родины».
{25}Это было допустимо в 6-м полку, при его высокой стойкости. Вопрос такта. Командиру 7-го полка следовало располагаться подальше и быть во всеоружии, чтобы не попасть впросак.
{26}В «Архиве революции» Гессена - взятие Даниловым в плен красного генерала Николаева, налеты и пр.
{27}Корни антисемитизма лежали очевидно не в тех или других предрассудках, а в борьбе русской буржуазии за свою монополию, и в организации и консолидации во время борьбы с еврейством всех контрреволюционных сил. В тексте я привожу лишь мысли, сказанные мною евреям при приведении их к присяге, которые конечно не имели целью исчерпать вопроса. Авт.

Корни антисемитизма не «очевидно», а безусловно лежат не в предрассудках, а в определенных классовых интересах. Помещичья диктатура бешено развивала антисемитизм, организовывала погромы, распространяла клевету на евреев в целях отвлечения народного гнева от себя и направления его в наиболее безопасную для своих интересов сторону. Точно так же и теперь, при обострении классовой борьбы в стране, вызванной победоносным социалистическим наступлением, капиталистические элементы города и деревни пускают в ход оружие антисемитизма в борьбе с советской властью. Ред.

{28}Чем более тусклым является в нашем сознании представление о государственности, тем глубже проникает всю отчетность гражданская война за интересы полка против контроля. Победа над контролем - это типичная победа бессознательности.
{29}Baruch Spinoza, Tractatus politicus (opera postum, 1677, гл.6,  31). Ссылка специально для педантов.
{30}В феврале 1917 г., когда я организовывал 2-ю Черноморскую дивизию в Севастополе, я получил вместо многих предметов снабжения большие суммы на формирование дивизии. Сразу их истратить по назначению не представлялось возможным, а покупательная сила рубля с каждым днем падала. Мой дивизионный интендант предложил мне обратить деньги дивизии в предметы более или менее широкого потребления, чтобы затем, по мере нужды в деньгах, продавать их и, таким образом избежать потери на обесценении рубля. Я разумеется отказал, но такие мероприятия, вносящие полную дезорганизацию в рынок, быстро распространялись в конце мировой войны и в годы военного коммунизма.
{31}При разработке 2-й части нашего труда мы использовали несколько сот дел и полевых книжек Военно-исторического архива за август и сентябрь 1915 г. штаба 10-й армии, V Кавказского, V армейского, III Сиб., гв. корпусов, 2-й и 4-й Финляндской, Сводной пограничной, 124-й, 2-й гв., 7-й и 8-й Сиб. дивизий, 5-й, 6-й, 7-й, 8-й Финляндск., 4-го пограничного, 494-го, 27-го и 28-го Сиб. полков, 2-го Финл. арт. дивизиона, 65-й арт. бригады. Из напечатанного материала мы пользовались только дневником Штукатурова, и так как архив Ставки мы не изучали, то и частью IV стратегического очерка войны 1914-1918 гг., составленной А. Незнамовым (Москва, 1922 г.). При изучении действий немцев мы использовали труд Большого генерального штаба «Die Schlachten und Gefechte des Grossen Krieges 1914-1918» (Берлин 1919), представляющий не полный перечень частей, участвовавших в различных боях, и часть 2-ю II тома труда M. Schwarte, der grosse Krieg 1914-1918; к сожалению этот труд включает много неточных дат, неверных номеров дивизий и внутренних противоречий. Некоторые поправки нами взяты из труда M. von Poseck., Die Deutsche Kavallerie in Litauen und Kurland 1915 (Берлин 1924), и von Borries, Heereskavallerie im Bewegungskriege (Берлин 1928).

В моем распоряжении, и моменту корректуры, оказалось несколько копий ценных германских документов, хранящихся в рейхсархиве.

{32}Ген. Григорьев иногда выступал в печати со статьями совершенно скандальной глупости, недостатки его мышления были общеизвестны. Но почему-то, очевидно среди принципиальных противников диалектики, создалось убеждение, что человек определенно глупый должен быть упорным; поэтому его держали комендантом важной крепости, с массой технических средств. Инженерам, перестраивавшим при нем крепость и израсходовавшим полусотню миллионов, жилось при нем привольно, и они его похваливали. За месяц до атаки крепости строевые начальники обратили внимание на отсутствие работы по организации обороны Ковны и на нелепый и не отвечающий опыту войны характер возведенных между фортами укреплений и окопов. Один энергичный генерал подал об этом главнокомандующему Северо-западным фронтом рапорт. Этот «донос» был встречен Алексеевым неприязненно. Чтобы бюрократически ликвидировать его, Алексеев назначил комиссию в составе одного слишком опытного в крепостном строительстве военного инженера Колоссовского, строителя Гродны, и одного совершенно неопытного и легкомысленного офицера ген. штаба, П. Совершив приятную поездку в Ковну, они доложили, к удовольствию Алексеева, что все обстоит нормально. Гродна конечно не желала обличать Ковну, так как могла получить ответ - а у вас разве лучше.
{33}Эта завеса, в частности Кубанская казачья дивизия Тюлина, несла добросовестно тяжелую сторожевую службу. Единственный немецкий разъезд, направленный для взрыва железной дороги Ковна - Вильна и прорвавшийся в тыл, был уничтожен до последнего человека, прежде чем успел что-либо сделать. Однако один слух о появлении немецких разъездов в тылу открыл уже путь к выявлению нездоровых явлений. Развращенный драгун из эскадрона Ставки, который должен был отвести мне походным порядком мою лошадь из Вильны в Вилькомир, счел возможным продать свою лошадь и седло, поставил мою лошадь на кормление к крестьянину, уехал на вырученные деньги на 2 недели в самовольный отпуск к себе в деревню, потом доставил мою лошадь в 6-й полк на Мейшагольскую позицию, и поспешно скрылся в Ставку, сообщив, что немецкий разъезд отбил его лошадь. Я писал об этом коменданту Ставки ген.Сахновскому и требовал предания суду драгуна, продавшего лошадь и спекулировавшего на слухах о немецком разъезде. Ставка меня дважды просила смягчить мои письменные показания; получив мой отказ, комендант Ставки вынужден был передать дело суду; по нашему мягкосердечию драгун отделался назначением в действующий кавалерийский полк. Наличие в тылу разложившихся элементов в сильнейшей степени усиливает значение прорыва даже малых кавалерийских частей - они позволяют многое вывести в расход.
{34}Из телеграфного разговора Шокорева, ген.-кварт.10-й армии, и начальника штаба II корпуса (II корпус прибыл в район левого фланга XXXIV корпуса). Н.Г.Семенов 31 августа говорил: «Наши дружины горестны; когда их вчера направили для заполнения промежутка у Лейтуны, солдаты плакали, офицеры тоже не были на высоте положения. Офицер генерального штаба приданной нам ополченческой бригады говорил, что достаточно одного чемодана, чтобы дружинники рассеялись. Сегодня дружины отведены для укрепления тыловых позиций».
{35}Абстрактный характер нашего оперативного управления может быть иллюстрирован следующим примером: в 2 ч. 55 м. 22 августа Вебель в телеграфном разговоре с начальником штаба 5-й армии Поповым просил разрешения отойти на тыловую позицию, куда фактически войска корпуса и скатились через 2 суток; ведь все отходят - кто медленнее, кто скорее. Попов с ним не согласился - это было бы слишком поспешно. Подходят V корпус и гвардия. Вебель указывает, что Альфтан (65-я дивизия) и Мадритов (56-я дивизия) сражаются героически, но отходят. Попов спрашивает, какие германские части наступают. Вебелю последнее не известно, так как пленных нет вовсе. 23 августа в 2 ч. 40 м. и 8 ч. 30 м. утра штаб корпуса XXXIV сообщает о продолжающемся отступлении, а в 11 ч. 45 м. Вебель, очевидно чтобы снять с себя ответственность за отступление, сообщает, что он предписал всем перейти в общее наступление. Этот приказ конечно никем исполнен не был, и Вебель себя только дискредитировал в глазах подчиненных; отступление продолжалось 124-й и 104-й дивизией; вечером 23 августа отход на укрепленную тыловую позицию, продолжавшийся полным ходом, был наконец разрешен командующим 10-й армией. «Стойкости» в русском командовании было хоть отбавляй!
{36}XL германский резервный корпус, с большим трудом преодолевший сопротивление 56-й и 65-й русских дивизий у Кошедар, 23 августа окончательно выдохся; дальнейшее наступление немцев переместилось к западу и велось XXI германским корпусом, перешедшим через р. Неман у м. Прены.
{37}Такова была точка зрения Людендорфа; Фалькенгайн предпочитал прорыв русского фронта у Оран, который обещал более ограниченные, но верные результаты.
{38}Связь отсутствовала в течение всего 24 и 25 августа, при наличии исправных телеграфных проводов, по которым и штаб 2-й Финляндской дивизии, и штаб XXXIV корпуса сообщались со штабом 10-й армии. Штаб XXXIV корпуса явно не справлялся с управлением 8 и 9 дивизиями, временно влившимися в корпус и разбросанными на фронте в 70 км. Генерал Олохов (командир гвардейского корпуса), посетивший 24 августа XXXIV корпус, доносил командиру армии: «Связи с 124-й и Финляндской дивизией, равно с Тюлиным и III Сибирским корпусом установить не удалось».
{39}Разговор по телеграфу капитана Раттеля (штаб 10-й армии) и капитана Сибирского (штаб V корпуса) 25 августа 8 ч. 25 м. вечера: «Начальник штаба (армии) просит спешно сообщить, вошли ли вы в связь с 2-й Финляндской дивизией и какие отдали ей распоряжения?» «Нет, не вошли». «Почему»? «Только что указан провод, но не получили еще (его?); относительно провода мы получили номер его, но не получили еще (указаний?) для розыска этого провода». «Надо принять самые решительные меры, войти в связь с 2-й Финляндской дивизией, так как ей действия с вашим корпусом приобретают в настоящий момент важное значение». «Прикажите заведующему связью армии указать положение провода. На Мейшаголу высылается разъезд для связи. Ввиду новых сведений о ген. Тюлине дать ему задачу и войти с ним в связь можно будет только не ранее завтрашнего дня, для чего высылается разъезд». Разъезды там, где хорошие постоянные провода протягивались между штабами! А между тем штабы имели большой опыт, а штаб V корпуса, в частности, работал очень хорошо.
{40}Застрелился в 1917 г. после неудачи похода Корнилова на Ленинград. Ген. Казнаков был начальником 1-й гв. кав. дивизии; начальником штаба у него был Матковский, профессор тактики конницы академии ген. штаба. Задача справиться с управлением массой конницы (до 5 дивизий) оказалась не по плечу профессору Матковскому.
{41}Полк располагал командой конных разведчиков в 57 человек, несмотря на это боковая разведка и охранение хотя бы на удалении 1 - 2 км в сторону открытого фланга не существовали. Такое нарушение элементарных уставных (даже того времени) требований имело широкое распространение в царской армии. Халатность и недомыслие в деле разведки и охранения, имевших место в царской армии, зачастую приводили к внезапному обстрелу полковых колонн не только действительным артиллерийским, но зачастую даже и пулеметным огнем и влекли за собой в лучшем случае замешательство, в худшем - панику и даже пленение. Солдатская масса, испытав на «своей шкуре», отлично понимала неприспособленность своих старших командиров к умению организовать службу обеспечения (разведка, охранение, наблюдение) и в силу этого крайне болезненно реагировала даже на всякий слух о появлении противника где-либо на фланге и тем более в тылу. Законное недоверие к способности старших начальников организовать обеспечение флангов и даже тыла настолько глубоко вкоренилось в сознание рядового бойца и младших начальников, что даже в период гражданской войны вздорный или провокационный крик: «Обошли фланг» являлся поводом для отхода больших подразделений. Понадобился широко маневренный и напряженный период 1919 г., период широкого использования конницы для охватов, чтобы перевоспитать бойца и командира - дать ему уверенность в возможности вести борьбу даже в таком, действительно невыгодном, тактическом положении, не разбегаясь панически от одного слуха о появлении противника на фланге. Ред.
{42}Мы не разделяем точки зрения автора. В этом случае нужно было бы скорее осуждать себя за допущенный грубый тактический промах и постараться немедленно исправить его, чем изображать собой разведчика. Солдатская и, главным образом, офицерская масса не высоко ценила личную храбрость старшего начальника без достаточной распорядительности и предусмотрительности. Ред.
{43}Вероятно дозор от головных частей 4-й германской кавалерийской дивизии.
{44}В районе Видишки находилась пехотная дивизия Бекмана; из Вилькомира и в районе Побойска на фронт Тюлина наступала 3-я кавалерийская дивизия; в районе р. Ширвинты наступал VI конный корпус генерала Гарнье (1-я и 4-я кавалерийские дивизии, отряд Эзебека, переформированный впоследствии в 16-ю ландв. дивизию).
{45}Снова командир 6-го полка допускает грубейшую ошибку, проявляя излишнюю нервность и стремление командовать отдельными ротами, реагировать на каждый выстрел, всюду лично присутствовать, - а по существу теряет управление. Последующее изложение автора показывает, что только счастливая случайность спасла полк от разгрома и пленения. Кто был бы виноват? Ред.
{46}Галиоф, поляк, агроном по образованию, через 2 недели был назначен командиром обоза II разряда и прекрасно справлялся с обозным делом до конца войны. В 1921 г. я его встретил на Арбатской площади, в Москве он был секретарем польской миссии.
{47}Здесь автор очевидно сознательно и в собственных интересах недооценивает значения боевого охранения, - необходимость возможно дольше не допускать противника к переднему краю обороны. Ред.
{48}Обращаем внимание читателя на исключительно ложное освещение событий в донесениях штабов. 6-й полк взводом разведчиков овладевает занятым разведчиками противника селением; штаб дивизии доносит о переходе в наступление всего полка, штаб армии сообщает (стр. 89) об атаке и обнаруженных крупных силах противника, расположившихся на позиции. А в действительности - противник, установив при посредстве разведки соприкосновение с оборонительной позицией русских, совершал перегруппировку для того, чтобы на следующий день начать наступление. Ложь в донесениях штабов, преувеличение незначительнейших успехов и замалчивание даже крупных поражений, возведенные в культ в штабах царской армии, сильно подрывали и так малую боеспособность последней, порождая взаимное недоверие, непонимание и ложное представление о событиях. Отсутствие правильной ориентировки снизу вверх и обратно, без чего невозможно принимать правильное решение и проводить бой своей части, стремясь достигнуть общей цели, заставляли каждую часть (в лучшем случае дивизию, в большинстве же случаев полки) драться только для себя, - узко в рамках своей задачи, забывая о взаимодействии - помощи соседу, взваливая на последнего в нужных и ненужных, благоприятных и неблагоприятных случаях вину за неуспех. Ред.
{49}В дальнейшем оно только росло. 16 сентября начальник штаба 10-й армии вынужден поставить вопрос достаточно резко: «Ген. Истомину. Командующий армией обращает ваше внимание на недопустимость такого перемешивания частей, которое допущено вами на вашем фланге. 204-й полк он вам дал для восстановления положения, утраченного пограничниками, не для распыления по-батальонно по всему фронту. Необходимо принять меры к устранению. 16/IX. 1 ч. 15 м. Попов».
{50}Обращаем внимание читателя на очевидно недопустимый способ воздействия на самострелов. Способ этот, кроме нарастания недовольства, дезертирства и более осторожного самострельства, ничего не влек за собой. Самострельство имело широкое распространение в царской армии. Характерным показателем этого являлось то обстоятельство, что самострельство имело место главным образом в периоды окопных сидений. Солдат, заброшенный в окопы, к тому же в большинстве случаев совершенно не благоустроенные, был предоставлен самому себе. Грязь, плохая заботливость командиров, отсутствие общения с внешним миром и культурных развлечений, обособленность групп командного состава (по землянкам), письма родных из дому, - все это в совокупности нарушало психическое равновесие бойца. Если же прибавить еще к этому зачастую абсолютное непонимание бойцом целей борьбы и лишений, то нужно признать, что самострельство в мировую войну было актом, на который шла наиболее пассивная (менее сознательная) часть солдатской массы. Более решительный, - способный на протест - дезертировал; боец же, осознавший цели войны, полную их враждебность своим классовым интересам - обычно сдавался в плен. Командир 6-го Финляндского полка, будучи в то время неважным психологом и к тому же совсем плохим политиком, пошел в борьбе с самострельством по линии наименьшего сопротивления, применяя очевидно паллиативные мероприятия. Ред.
{51}По немецким данным, с. Малюны атаковал ландштурм, который далее захваченных окопов не продвинулся; в район с. Гени ночью проникли, повидимому, только разведчики; последнее, впрочем, теперь становится мне сомнительным.
{52}Какой же урок должен вынести читатель из вышеописанного печального тактического эпизода? Командир 6-го полка, попивая чаек, равнодушно и даже злорадствуя наблюдает за событиями, развивающимися у своего непосредственного соседа, ограничившись, скорее в целях собственной самозащиты, указанием горной батарее об открытии огня по соседнему участку. Получается свыше приказ о содействии соседу, выделяются небоеспособные подразделения на основании весьма неоправдываемых рассуждений командира полка о том, что если бы передали ему этот участок, то он поступил бы иначе. Как нужно поступать с такими командирами полков? - В лучшем случае немедленно отстранить от занимаемой должности, придав широкой - общеармейской гласности. Факт злостного нарушения элементарных тактических правил, - отсутствия инициативного оказания помощи соседу. Ред.
{53}30 августа в 4 ч. 30 м. утра, т. е. за час до начала атаки гвардии, штаб дивизии за ? 91/н доносил начальнику штаба V Кавказского корпуса, что 6-й полк, фланг коего обнажен, начал отход на Шавлишки - Левиданы.
{54}Немецкое командование осведомилось о сосредоточении у Вильны нового корпуса только 29 августа, в день занятия гвардейским корпусом исходного положения для атаки.
{55}См. черт. 2.
{56}Дела разведовательного отдела штаба 10-й армии мной не разысканы.
{57}В 495-м полку имелось всего 4 офицера и 649 штыков; частью он был вооружен берданками; репутация - нехорошая. Впрочем и в 494-м полку, лучшем в дивизии, имелось только 6 офицеров, считая командира полка и адъютанта и командира батальона; таким образом на 2 сводных роты оставалось только по 1 офицеру.
{58}Читателя, несомненно, заинтересует следующая выписка из журнала военных действий 38-го ландверного пехотного полка за 30 августа 1915 г., освещающая очерченный бой со стороны немцев, полученная мною, когда труд уже находился в наборе. (Оригинал в рейхсархиве, названия пунктов мной изменены применительно к схеме.)
30 августа 1915 г. противник, находившийся против полка, очистил свою позицию. I и III батальоны тотчас же получили приказ - перейти через р. Дукшта и занять неприятельскую позицию.

Батальоны сперва выслали для разведки дозоры и затем заняли неприятельскую позицию. Командование дивизией отдало приказ, как только противник очистит свою позицию, следовать за ним по пятам до линии Леменишки (0,5 км западнее Адамчишки. -А. С. ) - Гени.

Во исполнение этого приказа были отданы распоряжения для дальнейшего продвижения I и III батальонов; находившийся в резерве в д. Ойраны (1 км севернее Вайсенишки.- А. С. ) II батальон был двинут через р. Дукшты к фольварку, что северо-западнее Благодатное (окоп Ходского.- А. С. ). Штаб полка переехал сначала к югу от с. Малюны, а затем в Тржецякишки.

Продвижение I и III батальонов происходило на широком фронте, в редких стрелковых цепах, и не встречало сопротивления противника.

Селения Дукшты и Благодатное были заняты; мы достигнули линии з. Кармазин - высота южнее Шавлишки; в это время левый фланг III батальона начал обстреливаться с высоты 75,6 северо-западнее (очевидно, северо-восточнее. - А. С. ) Гени (эта высота лежит как раз между селениями Гени и Утеха.-А. С. ) и продвигался вперед не так быстро.

Примыкавший слева к полку ландштурм оставался в занимаемом им у с. Кемели расположении; таким образом полк продвигался, имея свой правый и левый фланг незащищенными; справа опасность не грозила, так как фланг примыкал к р. Вилии. Невыгода открытого левого фланга скоро дала себя чувствовать. Неприятельские стрелки выдвинулись с высоты 75,6 северо-западнее Гени против левого фланга III батальона и грозили охватом.

Командование полком поэтому немедленно двинуло 2 роты из II батальона, находившегося в резерве в фольварке северо-западнее Благодатное, в направлении на высоту 75,6, для охранения левого фланга полка. Вскоре затем, около полудня, был получен от командования дивизии срочный приказ немедленно отрядить один, а если, возможно, то и два батальона, и направить их через з. Поиодзе (направление на Явнюны.- А. С. ) на Зелуске (на русской карте неразыскано.- А. С. ) .

Находившийся в том районе кавалерийский корпус был атакован превосходными силами и находился в бою с русским гвардейским корпусом; ему была необходима быстрая помощь. Вывести батальон из состава полка было трудно; это являлось возможным лишь в отношении II батальона. Обе роты, выдвинутые для охраны левого фланга полка в направлении на высоту 75,6, были сначала отведены обратно; затем весь II батальон, с пулеметами, двинулся на Зелуске.

Вследствие этого, полк, одиноко наступавший с непримкнутыми к соседям флангами, находился под сильной угрозой русских, продвигающихся в направлении Гени.

Поэтому III батальону было приказано сначала несколько отвести назад свой левый фланг, чтобы помешать охвату его русскими, и затем, если возможно, всем батальоном, в связи с I батальоном, занять находящуюся в тылу позицию на линии Дукшты - фольварк северо-западнее Благодатное - Тржецякишки. I батальон также получил приказ - примкнуть к отступательному движению III батальона.

Наша артиллерия, выехавшая до полудня через р. Дукшты на высоты по ту сторону ее, и расположившаяся в районе с. Дукшты, неустановила никакой связи со штабом полка (за 3 часа, при удалении всего на 1 км! -А. С. ), хотя она и была подчинена командиру полка. Вследствие этого не было возможности ни поставить артиллерии какую-нибудь задачу, ни сообщить ей о своих намерениях.

Получив приказ по полку, командир III батальона распорядился об отходе своего батальона на находившуюся в тылу бывшую русскую позицию, не вступив предварительно в связь с I батальоном. Когда часть III батальона начала отходить назад, густые цепи русских внезапно из леса, что южнее Шавлишек (Ходский и I батальон 6-го полка.- А.С.), двинулись в атаку. Командир III батальона не имел более возможности отдать соответственный приказ для отражения этой атаки; русские вплотную напирали с величайшей стремительностью, и имели значительное численное превосходство. Таким образом артиллерия, желавшая возможно дольше сдерживать своим огнем атаку противника, не смогла своевременно отойти. Пересеченная лощинами местность позволила пехоте быстро и частично пользуясь укрытиями отойти; но артиллерии пришлось оставить 5 орудий, которые попали в руки неприятеля.

Так как I батальон был совершенно не осведомлен о намеченном отступлении III батальона, которое получило теперь весьма быстрое осуществление, то он внезапно увидел себя охваченным с левого фланга крупными неприятельскими силами и смог уклониться от больших потерь лишь посредством поспешного отхода назад; все же при этом некоторая часть его бойцов и командир батальона были захвачены в плен.

Потери: I батальон - один офицер ранен, два пропали без вести; унтер-офицеры и солдаты - 12 раненых, 49 пропавших без вести; III батальон -унтер-офицеров и солдат: раненых 44, пропавших без вести 20, убитых 7; пулеметная рота - 6 раненых, 2 убитых; итого 63 раненых, 71 пропавших без вести, 9 убитых.

III и I батальоны достигли своей старой позиции севернее Дукшты и опять засели на ней. Противник далее не напирал, задержавшись на своей бывшей позиции.

Штаб полка, после того как части полка были приведены в порядок, отошел вновь в с. Ойраны.

31 августа 1915 г. (на следующий день после боя) состав 38-го ландверного пехотного полка (всех трех батальонов был следующим: на довольствии - 35 офицеров, 1 811 солдат, 339 лошадей; боевой состав - 24 офицера, 1 497 солдат; количество винтовок, которое он может выставить в окопах - 1 149; больных при околотке - 65.

Предоставляем читателю самому сравнить это умно, но далеко не искренне написанное командованием ландверного полка объяснение своей неудачи с нашим изложением.

{59}Короткие учения в перерыве между боевыми действиями совершенно необходимы для борьбы с разболтанностью и должны иметь по преимуществу характер муштровки. Разумеется, среди стрелков они не могли пользоваться популярностью, и стрелки острили, что «если немцы узнают, что наш полк сегодня учился, то сейчас же разбегутся»; опять «ведут в баню» (дневник Штукатурова, «Военно-исторический сборник», вып. I, стр. 11О).
{60}Ниже на нескольких страницах изложены события, имевшие место на подступах к Вильне в конце августа и в начале сентября. О 6-м Финляндском полке почти ничего не говорится. Здесь выявлены и подчеркнуты слабые стороны частей, которые вели бой по соседству с 6-м Финляндским полком, или изложены действия высших войсковых соединений и главного командования обеих сторон. Хотя многое из всего этого не имеет отношения к теме, текст т. Свечина вследствие интереса его рассуждений и впечатлений, напечатан без изменений. Ред.
{61}Здесь ряд неточностей: 1) со 2 по 12 сентября снаряды батареям могли быть подвезены, 2) трудно представить себе тесную зависимость между числом снарядов, выпущенных двумя батареями, и фронтовой операцией. Как известно, в снарядах тогда ощущался острый недостаток, подвоз их налажен не был, и нередко целые дивизионы по неделям имели лишь запас в орудийных передках (по 36 патронов на 76-мм пушку). Да и почему штаб 2-й Финляндской дивизии обратил внимание на бездействие командиров дивизионов только 2 сентября, а не раньше? Ред.
{62}К моему удивлению пограничники очень неплохо сражались, отстаивая бывший участок 6-го полка: XXI германский корпус атаковал пограничников и гвардейских стрелков 9 сентября и после почти непрерывных боев в течение целой недели, в которых участвовала сильная немецкая артиллерия, немцы сумели потеснить русский фронт только на 4 км, на ту самую позицию у Левидан, куда 6-й полк отходил в ночь на 30 августа; особенно хорошо дрались части 4-го пограничного полка. Ничего похожего на ковенскую панику не было. Организация позиции 6-м полком и кое-какие его уроки не прошли даром. Правда, пограничники получили подкрепление, но в виде очень разложенных частей 4-й Финляндской дивизии.
{63}Мне представляется ошибочным способ использования гвардии в 1915 г. Она вводилась в бой на очень важных участках конечно, но совершенно самостоятельно, несла большие потери, обращалась в такой же потухший вулкан, как и другие корпуса. От раздергивания своих частей по отдельным полкам гвардия энергично и успешно защищалась. А мне кажется, что в условиях лета и осени 1915 г., при общем разложении армии, последний путь представлялся бы более выгодным. Присутствие гвардейских частей в тылу многих дивизий, вроде 124-й, позволяло бы поддерживать в них порядок, являлось бы новым импульсом для энергичного напряжения сил.

Гвардейские стрелки в конце сентября представляли уже совершенно негодные части, и тем не менее наличие их в V Кавказском корпусе оказывало известное влияние, за ними гонялись и стремились получить их на свой участок.

{64}И здесь, как и в других местах своего труда, т. Свечин говорит о своем 6-м Финляндском полке любовно. Все в полку было в порядке. Полк был выдающийся. Все соседи во всех отношениях были менее боеспособны, беднее в хозяйственном отношении и слабее управлялись. Возможно, что это было так. Но во всяком случае не в такой степени, как об этом говорит т. Свечин. Среда. в которой находился 6-й Финляндский полк, не могла не влиять на состояние этого полка. А во-вторых не ясно, какими мероприятиями, да еще в столь короткий срок, т. Свечин достиг поднятия своего полка на такую недосягаемую высоту. Ред.
{65}См. черт. 1.
{66}«Стратегический очерк войны 1914 - 1918 гг.», т. IV, стр. 110.
{67}Обвинение гвардии в стремлении не дать финляндцам батарею не обосновано. Ведь сам автор говорит, что гвардейские части были сильно потрепаны и потому естественно больше нуждались в поддержке артиллерии, чем более свежие финляндцы. Да и из текста не видно, сколько батарей поддерживали 2-ю гвардейскую дивизию, занимавшую такой же участок, как и 2-я Финляндская дивизия. Ред.
{68}Людендорф был начальником штаба у Гинденбурга. Ред.
{69}Die Schlachten und Gefechte des Grossen Krieges 1914 - 1918. Quellenwerk nach den amtlichen Bezeichungen zusammendestellt vom Grossen Generalstab, 1919, S.159.
{70}Совершенно ясно, что командир 6-го полка не сумел установить хороших товарищеских отношений ни со штабом дивизии, ни с соседними полками. Ред.
{71}Сравнение немецкой пехоты 1914 и 1915 гг. мало убедительно. Разве немецкой пехоте в 1914 г. приходилось преодолевать при действиях в поле проволочные заграждения и мощный огонь многочисленных пулеметов, как то имело место осенью 1915 г.? Если же в 1914 г. немецкая пехота под крепостями наталкивалась на проволочные заграждения, то движение ее вперед оказывалось возможным только после серьезной разрушительной работы немецкой артиллерии. Могла ли германская пехота в 1915 г. мало-мальски успешно вести борьбу с проволочными заграждениями и пулеметами русских, имея только свои пехотные огневые средства? Не грозило ли ей физическое истребление, если бы она имела силы итти вперед без солидной артиллерийской поддержки? В политико-моральном отношении немец 1915 г. был не ниже немца 1914 г. и лишь обучение рядового пехотинца в 1915 г. было быть может незначительно слабее, чем в 1914 г. Зато командный состав, артиллерия, пулеметчики и все технические войска были много опытнее, чем в 1914 г. Война вряд ли портит войска. Германская пехота в 1915 г. нуждалась в более солидной артиллерийской подготовке, чем в 1914 г., не потому, что вообще говоря, она сделалась хуже, а главным образом вследствие того, что средства сопротивления в 1915 г. были много серьезнее, чем в 1914 г. и кроме того она была крайне утомлена предшествовавшими непрерывными боями. Ред.
{72}Из поступившей ко мне с опозданием выписки из дневника XXI германского корпуса, хранящегося в рейхсархиве, следует, что V Кавказский корпус был атакован 145-й дивизией, гвардейский корпус - отрядом Эзебека, а 2-ю Финляндскую дивизию атаковала 77-я резервная дивизия, развернувшаяся от с. Мишкинцы до р. Вилии. Стоявший утром туман заставил отложить начало стрельбы на поражение до 11 часов. Вскоре после полудня начался штурм; дневник перечисляет ряд захваченных населенных пунктов - все они лежали по северную сторону наших окопов. Дневник указывает, что наступление замедлилось, так как русские развернули более сильную артиллерию, чем это было до сих пор (прекрасная аттестация для 10 русских пушек!) После наступления темноты русские отступили. Мой берлинский корреспондент сообщает мне, что из хранящейся в рейхсархиве переписки частей видно, что около 14 часов немцы отказались продолжать штурм, так как русские окопы были построены очень солидно и не были достаточно разрушены. Восточнее 77-й резервной дивизии группа Цеккера пыталась переправиться через Вилию, но своя же артиллерия утопила три понтона ошибочно направленным огнем, после чего переправа была прекращена (дневник XXI германского корпуса).
{73}4-я Финляндская дивизия была повидимому обижена, что ее еще считают боеспособной, и жаждала смешаться с пограничной дивизией, отходившей с обозами.
{74}«Слободок» на 2-верстной карте много в различных местах района деятельности Флуга. Вероятно, что штаб армии имел в виду «Слободку», напечатанную жирно на 10-верстной карте, на железной дороге Вильна - Солы; во избежание сомнений, лучше было бы выбрать менее распространенное название или сделать оговорку.
{75}Столкновение четырех конных бойцов никоим образом не может характеризовать действия крупных конных масс. Поэтому попытку автора опровергнуть положения тактики конного боя на основании рассматриваемого им незначительного эпизода, - нельзя признать удачной. Ред.
{76}Насколько некоторые «усталые» начальники высоко ценили привилегию отходить не в арьергарде, а в главных силах, видно из следующего эпизода: В ночь на 24 сентября 7-й полк должен был следовать в главных силах, а 6-й - в арьергарде. В довольно темную ночь, в точно назначенное арьергарду время, когда на фронте дивизии остались только команды разведчиков, маскировавшие легкой перепалкой уход полков, я привожу полк к пункту, при прохождении которого дивизия собиралась в одну колонну. Здесь я застаю в нервном состоянии Марушевского с 2 батальонами 7-го полка: ему следовало уходить уже полчаса тому назад, его фронт очищен. а он ожидает замешкавшегося III батальона. Я предложил Марушевскому, чтобы он двигался с 2 батальонами, а затем я вытяну вдоль дороги свой арьергард, но не тронусь, пока ко мне не подойдет его батальон. На этом мы и решили. Когда запоздавший батальон 7-го полка подошел головой к хвосту 6-го полка, я двинул колонну. Все было спокойно; вдруг послышался шум и смятение: командир батальона 7-го полка подполковник Миклуха повел свой батальон бегом, чтобы обогнать колонну 6-го полка. Бледный, обвисший, задыхающийся Миклуха бежал в голове своего батальона, мои офицеры пытались остановить его, но он выглядывал так, как следовало бы высматривать при ударе в штыки, и вопил: «ваша очередь быть в арьергарде, а не наша, мы в главных силах, вперед, бегом, нас не надуешь...» Некоторые стрелки его батальона почти валились от усталости. Чтобы прекратить беспорядок, я остановил 6-й полк и пропустил батальон Миклухи, который продолжал бежать, пока не скрылся в темноте. Я сообщил об этом Марушевскому: оказалось, что Миклуха человек известный, трижды отрешался от командования батальоном, должен был итти под суд за панику, но представил свидетельство о сумасшествии. Действительно, это был психически ненормальный человек, в то же время физический трус. Марушевский кажется его убрал, но летом 1916 г. он снова выплыл командиром батальона 7-го полка. В 6-м полку его не стали бы держать и 5 минут на взводе.
{77}Связь 28-го Сибирского полка прибыла в д. Захаришки уже в 1 ч. 15 м. утра, т. е. снялась уже накануне вечером. Цифры часов выступления и прибытия в реляциях других батальонов носят следы подчистки.
{78}В донесении Забелина, временно командовавшего 8-м полком, ? 48 от 19 сентября, указано начало отхода - 3 ч. утра; время прохождения Осиновки - 5 ч. 30 м.; а он шел в затылок 7-му полку, под общей командой Марушевского (д. 363-911). Повидимому эта колонна двигалась также без привалов, и притом значительно скорее, чем 6-й полк, так как покрыла в 2 ч. 30 м. не менее 15 км. Возможно, что 7-й и 8-й полки снялись с позиции еще раньше указанного срока. А так как к своей позиции они подошли только глубокой ночью, то вероятно они производили не занятие позиции и очищение с нее, а занимались одной дипломатией.
{79}12 ч. 25 м. - 26-я дивизия отходит восточнее Дубников; 12 ч. 40 м. - 104-й полк оставляет г. дв. Дубники; 13 час. - в г. дв. Дубники полк немцев, 101-й и 104-й полки в беспорядке к юго-западу.
{80}Командир I батальона 27-го Сибирского полка подполковник Элерт, в 11 ч. 10 м. доносил об отходе в беспорядке своего полка под натиском немцев. Нет причины сомневаться в показании этого заслуживающего доверия свидетеля. А из его даты видно, что неустойка 27-го полка началась позднее, чем на правом фланге 28-го полка.
{81}В первый период операции тыл немецких обходящих частей прикрывался задержанной в районе Свенцян 9-й кавалерийской дивизией, что было крупной ошибкой и ослабляло VI конный корпус с 4 до 3 кавалерийских дивизий в самый горячий момент его работы.
{82}Французский перебежчик ориентировал германское командование, что французы перейдут в Шампани в наступление 15 сентября. Поэтому и Людендорф был заблаговременно предупрежден, что с 15 сентября у него начнут отбирать дивизии. Французское наступление запоздало на 10 дней, что позволило Фалькенгайну только 19 сентября начать уборку резервов и 25 сентября энергично ее продолжить. Если бы французы не опоздали в Шампани, Виленская операция Людендорфа была бы сорвана в самом начале.
{83}Редакция считает весьма серьезным пробелом отсутствие вполне четких сведений о работе командира полка и сотрудников штаба полка в течение 16-19 сентября, когда полку приходилось отходить в тяжелых условиях, спешно занимать случайную позицию для обороны и вновь отходить в атмосфере общей паники. Ред.
{84}Редакция не совсем согласна с мнением автора. Неправильность указанных разграничительных линий являлась не продуктом злой воли того или иного командира корпуса, а результатом доведенной до абсурда тактической доктрины того времени, требовавшей чтобы разграничительные линии ни в коем случае не проходили по местным предметам, мешающим маневру вдоль фронта и могущим быть использованными противниками в качестве подступов. Ред.
{85}Как войска относились к болотистому характеру позиций, можно судить по донесению молодого офицера 27-го Сибирского полка, высланного через двое суток для рекогносцировки позиции для отступающего полка: «22 сентября, 9 ч. 55 м. Командиру 27-го Сибирского полка. Позиция сухая - ура! А у противника - болото» (дело ? 366 - 268).
{86}Дивизия была 16-батальонная, но после бегства днем много людей разбрелось, а до их возвращения некоторые батальоны по два были слиты в один сводный.
{87}21 сентября штаб армии предписал V Кавказскому корпусу даже обозы I разряда держать не ближе 8 км от фронта. Потребности войск, даже чисто боевые, безжалостно приносились в жертву свободе отступательного маневра; но одновременно подкашивалась стойкость и боеспособность войск.
{88}Находившийся 19 и 20 сентября в очень пессимистическом настроении унтерофицер 5-й роты Штукатуров занес в свой дневник: «Полк наш остановился около деревушки, где приказано было окопаться. Почва была болотистая, углубляться было нельзя: мы сделали прикрытие из нарезанных дернин. Начало темнеть. Чтобы было хоть что-нибудь видно впереди, наши (сомнительно. -А. С. ) запалили близстоящую деревню. Целое море пламени бросало свет далеко вперед. Было очень холодно и шел дождь. Ноги увязали в болоте. Я было лег, но вода стала наливаться за ворот, и я страшно озяб. С наступлением ночи началась ружейная перестрелка влево от нас, но вскоре прекратилась. Оттуда передавали, что противник наступает и слышны были крики. Один наш трусишка пронзительно крикнул: «Спасайся, кто может», - но вскоре опять успокоилось. Однако прошло не более получаса времени, как открылась в ночной темноте частая стрельба. Из соседней роты нам передали, что немцы забрали одну из наших рот в плен (неверно. -А. С. ) и стоят шагах в 200 от стоящей налево от нас роты. Общее руководство всеми утратилось в ночной темноте, каждый делал, что хотел. Кто отходил, кто занимал еще окопы. Слева к нам несколько раз заходили стрелки соседней роты и просили доложить нашему ротному командиру, что им делать дальше. Но ни нашего, ни их командира не было. Недалеко от нас раздался возглас из цепи наступающей немецкой пехоты на русском языке: «Сдавайтесь!» «В ночной тишине этот возглас несколько раз повторился». «Скоро нам было приказано отходить левым флангом и окопаться лицом к лесу, что мы и сделали. Оттуда нас обстрелял противник, но в атаку не пошел. Когда прекратилась стрельба, нам приказали отходить за деревню, где после некоторого брожения с места на место мы начали окапываться. Не успели мы выбросить несколько лопаток земли, как приказали прекратить работу и итти в те окопы, из которых мы вышли. Мы исполнили приказание (неверно, только к 8 час. утра последовало выдвижение. -А. С. ). Из виденного и пережитого мной за последнее время приходится сделать заключение, что главное горе наше происходит от того, что мало хороших, преданных делу офицеров. Правда, в нижних чинах нет прежнего задора и гордости, как в начале войны, но все же при хорошем руководстве много можно сделать. В войсках нет прежнего подъема, видимо люди устали, есть равнодушие ко всему, но, слава богу, уныния нет».
{89}Это мучительное для войск ерзание по позиции являлось неизбежным следствием неофициального приступа к занятию ее, до окончательной выработки приказа по 7-й Сибирской дивизии, когда еще стык со 2-й Финляндской дивизией был неизвестен.
{90}Весьма вероятно, что пока штабы III Сибирского и V Кавказского корпусов не сговорились, 7-я Сибирская дивизия имела в виду протянуть свой фланг до с. Задворники: предусмотрительность штабов III Сибирского корпуса вела к тому, что они отдавали приказы сначала начерно, а затем исправляли их. В делах 28-го полка сохранился следующий обрывок телефонограммы:
«19 сентября и 16 час. дня. Было передано по телефону лично командиру полка приказание занять позицию от Задворники - Мешкуцы до перекрестка дорог Задворники в г. дв. Олесино с дорогой Древеники - Пломпяны».
{91}В критические минуты связь по проволоке начинает отказывать, и штабы начинают применять радио для важных оперативных сообщений и тем выбалтывают свои тайны неприятелю. В районе Вильны, пока мы не пользовались радио, немецкое командование лишь с опозданием узнавало о нашей группировке и намерениях. Вечером же 19 сентября радиостанции Флуга, Мехмандарова, V Кавказского корпуса сообщили Людендорфу своими переговорами, что 10-я русская армия собирается наступать своим правым крылом, поддерживая внезапную атаку 2-й армии на фронт Сморгонь - Вилейка. и успокоили его, что русские не собираются ответить на неудавшуюся попытку окружения немцев большой операцией, общим переходом в наступление для достижения крупных оперативных целей, чего очень боялся Людендорф. Руки у последнего были еще раз развязаны предательством радио.
{92}Речь идет о прорыве, который рисовался штабу армии на всем фронте V Кавказского корпуса, от г. дв. Олесино до м. Шумск: на левом крыле этого корпуса, как было определенно известно, гвардейская стрелковая бригада ушла назад, не заняв своего фронта, а о 2-й Финляндской дивизии ничего не было известно. В связи с уходом гвардейских стрелков ушел и правый фланг II Кавказского корпуса (части 65-й дивизии).
{93}Отчетное донесение, представленное командиром 7-й Сибирской артиллерийской бригады 20 сентября в 21 час.за ? 1251.
{94}Для характеристики составителя приведенной реляции интересно следующее его донесение: «Командиру полка. 23 сентября. 11 ч. ? 336, поселок Новоселки от подполковника Элерта. Сегодня, осматривая позицию, я один раз обошел и имение Новоселки и, найдя нижних чинов, душивши кур, приказал им их бросить. Возвращаясь назад, я снова обнаружил двух нижних чинов, несущих под руками кур. Приказал им остановиться и подойти ко мне, что эти исполнили не сразу. Желая их напугать, я, не целясь, выстрелил и нечаянно попал в стоящего рядом санитара 9-роты 7-го Финляндского полка Василия Тришкина. Подполковник Элерт».
{95}Здесь напрашивается совершенно такой упрек автору, какой имел место при рассмотрении предыдущей главы. Автор весьма живо и интересно разбирает вопросы оперативного характера, приводит длительные выдержки и из дневника Штукатурова и из донесения командиров соседних полков и батальонов, но не дает ни одного распоряжения или донесения командира 6-го Финляндского полка. Остается опять-таки неясным, что делал командир полка, что делал штаб полка? Остается совершенно неясной вся сумма вопросов, связанных с искусством вождения полка, понимая под этим весь сложный процесс оперативного творчества командира и претворение этого творчества в жизнь через аппарат управления. Ред.
{96}Вероятно такую странную должность - объединение командования двумя батальонами, развернутыми в боевую часть, - Печенов занимал вследствие происходившей смены командования - прибыл новый командир полка. Иногда такое объединение командования боевой частью устраивалось и без особых причин командирами, предпочитавшими администрировать, а не командовать своим полком.
{97}Любопытно, как Печенов спокойно оценивает свою лесную позицию с ничтожным обстрелом. В русской армии еще в течение мировой войны упорно держались предрассудков против позиций среди леса и гнались за обстрелом в несколько сот шагов. Через несколько дней после описываемых событий мне пришлось сменять Сибирский полк на позиции между д. Богуши и Закосье. Сибиряки расположились по обширной вогнутой дуге, которая имела те свойства, что на трех четвертях своего протяжения пролегала по открытому месту, под наблюдением германской артиллерии в 300 шагах от опушки леса, и только на одну четверть входила в лес, который сибиряки старались расчистить перед окопами. Я приказал бросить сибирские окопы и расположил полк по кратчайшей хорде на три четверти протяжения прямо по густому лиственному лесу с низкими порослями. Стрелки и даже ротные командиры с сомнением смотрели на эту затею и вначале несколько жутко чувствовали себя, имея обстрел максимум в 20?30 шагов. Но вскоре все оценили преимущества этого расположения, совершенно неуязвимого для немецкой артиллерии. В несколько часов выросло между деревьями основательнейшее проволочное заграждение, в котором стволы деревьев заменяли колья. На следующий день все чувствовали себя на этой позиции прекрасно и были убеждены, что ее фронт неуязвим ни при каких условиях. Немцы были в том же лесу на удалении около 1 200 шагов; в 50 шагах от наших окопов были выдвинуты посты. Я позволил себе однажды, под прикрытием партии разведчиков, поверить свое сторожевое охранение со стороны противника, выходя на каждый пост от немцев. Это было совершенно безопасно, но производило на стрелков сильное впечатление.
{98}Безусловно честный бюрократ, начальник штаба 2-й Финляндской дивизии Шпилько никогда не оставлял дивизию в трудные минуты.
{99}Таким образом на 1 км своей позиции 4-я Финляндская дивизия располагала в 6 раз сильнейшими огневыми средствами, по сравнению с 6-м Финляндским полком в описанном выше бою 16 сентября - под Тартаком; сопротивление же, оказанное ею, как будет видно дальше, оказалось бесконечно слабее.
{100}В районе Крево - Молодечно под небольшим глинистым пластом лежит подпочва, пропускающая воду; поэтому в сухую осень, как это было в 1915 г., когда небольшие поверхностные запасы влаги, в больших искусственных лужах, исчерпываются, с водой становится очень туго. Часто приходилось ходить за водой за 3 - 4 км.
{101}На языке 4-й Финляндской дивизии это означало «стоять в поддержке». Так, Ларионов тому же командиру батальона дал в 10 ч. 20 ч. за ? 15/134 такое указание: «Приказываю вам передвинуться влево и стать за сотнями 2-го пограничного полка, а за 16-м Финляндским полком станут в поддержке оставшиеся роты 4-й Финляндской дивизии (две 13-го и 14-го полков)».
{102}Высшие штабы, по донесениям 65-й дивизии, сообщали об этом днем 26 сентября 4-й Финляндской дивизии, но последняя была убеждена, что само м. Крево занято немцами. Разведчики 4-й Финляндской дивизии в само местечко не ходили, а только добирались до штаба Брацлавского полка и питались тыловыми слухами. Лишь на следующий день, 27 сентября, командир 27-го Сибирского полка Афанасьев рано утром доносил, что его разведчики пробрались в м. Крево и обнаружили, что немцев там нет, а опушка местечка занята 65-й русской дивизией. Какое недоверие к соседу!
{103}Вследствие недоразумения, мне не удалось осветить этот вопрос по данным рейхсархива.
{104}И 7-й Финляндский полк, аналогично развивавший атаку, стоя на месте.
Перечень схем