Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Глава XVI.

Захват балтийских островов и занятие Гельсингфорса

Желанный случай прервать однообразие, которым характеризовались военные действия в Северном море, представился флоту в сентябре 1917 г., после занятия Риги, когда верховное командование потребовало содействия флота при операции по захвату Балтийских островов (схема 32). Морским силам было дано задание перевезти и высадить на остров Эзель десантный корпус, состоявший из одной усиленной пехотной дивизии; войсками этими командовал командир 23-го резервного корпуса.

Путем быстрого проникновения в Рижский залив части флота должны были прикрыть с моря правый фланг десантного корпуса и всеми наличными силами поддержать атаку на Орисарское предмостное укрепление (на острове Эзель) для последующего перехода войск на остров Моон. Бухты острова Эзель, расположенные в пределах Рижского залива, невозможно было использовать для высадки, пока Ирбенский пролив находился под обстрелом тяжелых орудий, установленных на Цереле; поэтому местом высадки десантного корпуса была [432] избрана бухта Тагалахта. Из имеющихся на севере и на западе Эзеля бухт это единственная бухта, которая может вместить большую флотилию транспортов и дать им прикрытие от преобладающих осенью западных ветров.

По примеру произведенной весной 1915 г. высадки англо-французского десанта на полуострове Галлиполи, попытка перенести с помощью флота сухопутную войну через море должна была осуществляться с величайшей осторожностью и с привлечением крупных сил, когда возможность неудачи казалась исключенной. Требовалось изготовить к плаванию транспортный флот для перевозки 23 000 человек, 5 000 лошадей и большого снаряжения.

Морским силам надлежало очистить необходимые пути от мин, чтобы не погиб ни один транспортный пароход с войсками, а предварительно - произвести авиаразведку неприятельского расположения на острове для выяснения наиболее благоприятных условий для высадки, которая должна была быть осуществлена внезапно. Русские знали, конечно, о грозившей им опасности и пытались ее предотвратить путем постройки батарей у обоих входов в бухту Тагалахта, на мысах Хундва и Ниннаст. На полуострове Сворбэ, который выдается на юге Эзеля и прикрывает вход в Рижский залив, уже с давних пор были сооружены батареи с крупными орудиями. Морские силы, выделенные для этой операции, находились под командованием вице-адмирала Шмидта, командующего I эскадрой. При нем состоял особый штаб, сформированный из офицеров штаба флота и Адмирал-штаба. Начальником штаба был назначен капитан I ранга фон Леветцов, флагманским кораблем был линейный крейсер «Мольтке».

Под командованием адмирала Шмидта находились:

III эскадра (вице-адмирал Бенке) в составе линейных кораблей «Кениг», «Байерн», «Гроссер Курфюрст», «Кронпринц» и «Маркграф». [433]

IV эскадра (вице-адмирал Сушон) в составе линейных кораблей «Фридрих дер Гроссе», «Кениг Альберт», «Кайзерин», «Принц-регент Луитпольд» и «Кайзер».

II разведывательная группа (контр-адмирал фон Рейтер) в составе легких крейсеров «Кенигсберг», «Карлсруэ», «Нюрнберг», «Франкфурт» и «Данциг».

Легкие крейсера морских сил Балтийского моря «Кольберг», «Страсбург» и «Аугсбург» (вице-адмирал Гопман).

Из миноносцев были выделены (под командованием коммодора Генриха, находившегося на легком крейсере «Эмден») II флотилия в составе десяти миноносцев, VI флотилия в составе одной полуфлотилии, VIII в составе одиннадцати миноносцев, затем 7-я и 13-я полуфлотилии миноносцев, IX флотилия в составе одиннадцати миноносцев, шесть подводных лодок Курляндской флотилии, 2-я флотилия тральщиков, четыре дивизиона траления мин и одна полуфлотилия катерных тральщиков, насчитывавшие свыше шестидесяти моторных катеров. Сюда надо еще добавить флотилию капитана 2 ранга Розенберга, в распоряжении которого находилось более семидесяти двух судов (рыболовные пароходы и другие). Для перевозки войск было реквизировано девятнадцать пароходов с общей вместимостью 153 664 тонны.

Решение о выполнении операции было принято 12 сентября. 9 октября войска были посажены на транспорты, а 11 октября транспортный флот под охраной линейных кораблей и легких крейсеров вышел в море. Из-за неблагоприятной погоды, удерживавшейся в конце сентября и начале октября, подготовительные тральные работы затянулись, между тем командование с нетерпением ожидало начала общей операции.

Эта отсрочка пошла на пользу транспортному флоту, дав ему случай напрактиковаться в производстве посадки и высадки войск, что впоследствии сильно способствовало удачному ходу десантной операции. Количество пароходов было недостаточным для перевозки десантного корпуса со всем снаряжением [434] одним рейсом; поэтому пришлось образовать два эшелона. Это обстоятельство также говорило за то, что операцию следовало начинать после окончания протраливания прохода через Ирбенский пролив с тем, чтобы направить второй эшелон в Аренсбург и избежать опасности со стороны подводных лодок.

Сложные подготовительные работы по установлению правил посадки войск на транспорты, а также по выработке планов действий на суше и связанных с ними действий флота были проведены в полном согласии между сухопутным и морским командованием. Благодаря этому операция по захвату островов Эзель, Моон и Даго протекала в соответствии с намеченным планом и привела к полному успеху.

10 октября вся погрузка была закончена. Транспорты стояли в готовности к выходу в военной гавани Либавы. «Мольтке», III и IV эскадры стояли в Данцигской бухте, под прикрытием полуострова Хела, легкие крейсера и миноносцы находились в Либаве.

Линейные корабли должны были перед высадкой десанта уничтожить батареи у входа в бухту Тагалахта, а также форсировать укрепленный пролив Соэлозунд (между островами Даго и Эзель), который вел на Кассарский плес{132}. Овладение Кассарским плесом, который по своим глубинам был доступен только для миноносцев, было необходимо, чтобы обеспечить путь к Моону с N и воспрепятствовать отходу русских морских сил из Рижского залива на север.

Обстрел батарей Тагалахты произвели III эскадра и «Мольтке»; IV эскадре было поручено уничтожение батарей на Сворбэ. После уничтожения батарей на севере надлежало как можно быстрее высадить в Тагалахте авангард, чтобы [435] овладеть побережьем и обеспечить таким образом высадку главных сил с транспортной флотилии.

Морские силы с транспортным флотом вышли в море утром 11 октября. Ночной переход через район минного поля не сопровождался никакими происшествиями. Плавучие маяки, расставленные флотилией Розенберга, обозначали путь, который, как это было установлено высланными вперед тральщиками, был безопасен от мин. Лишь однажды, около полуночи, когда головная эскадра вплотную нагнала тральщики и вынуждена была уменьшить ход, произошла задержка, которая грозила сорвать своевременную высадку авангарда и тем самым поставить под вопрос достижение внезапности, что являлось основным принципом операции. Адмирал Шмидт не счел возможным ставить под сомнение успех всей операции и предпочел пойти на риск, совершив остальной путь по необследованному фарватеру; тральщикам было приказано убрать тралы и отойти в сторону. Случаю было угодно, чтобы этот маневр увенчался полным успехом, и флоту удалось благополучно занять места, назначенные для бомбардировки. Корабли прошли через проход в минном заграждении, которое было поставлено прямо перед входом в бухту Тагалахта; о существовании его стало известно лишь несколько позже. Занимая места, назначенные им для обстрела батарей Соэлозунда, «Байерн» и «Гроссер Курфюрст» наскочили на мины, что не помешало им, однако, выполнить задание.

Высадка смогла начаться в 5 ч. 30 мин. Она произошла совершенно внезапно и встретила лишь незначительное сопротивление, которое было быстро сломлено огнем с миноносцев, поддержанных на суше войсками. Высадка авангарда, находившегося на кораблях III эскадры, была осуществлена с помощью их моторных катеров и трех небольших пароходов, впереди которых шел со своими миноносцами командующий II флотилией. Батареи на мысах Хундва и Ниннаст были быстро приведены к молчанию, и в 8 ч. они были уже в руках наших войск. Батарея Тоффри на южной оконечности Даго была подавлена огнем с «Байерна» и «Эмдена». Уже в 6 ч. [438]

45 мин. оказалось возможным отдать транспортам приказ войти в бухту, а в 10 ч. высадка была в полном разгаре. У входа пароход «Корсика» наткнулся на мину. Его посадили на прибрежную отмель, а находившаяся на нем воинская часть была принята миноносцами и высажена на берег. Этот именно случай и дал понять, что главной части флота удалось невредимой пройти через минное заграждение.

В дальнейшем задача флота заключалась в скорейшем проникновении на Кассарский плес и в прорыве в Рижский залив. Уже в день высадки десанта капитан 2 ранга Розенберг прошел со своей флотилией через Соэлозунд, установив таким образом, что этот пролив доступен для миноносцев. После этого миноносцы II флотилии и 12-й и 13-й полуфлотилий, при поддержке и под прикрытием огня с кораблей «Кайзер» и «Эмден», стоявших перед Соэлозундом, заставили неприятеля отойти в Моонзунд. При этом 14 октября был захвачен истребитель миноносцев «Гром» и была уничтожена одна канонерская лодка{133}. В этом бою мы сами не понесли никаких потерь, но на минах три миноносца получили повреждения и один миноносец погиб. В этих плохо промеренных водах миноносцы часто касались грунта, повреждая при этом лопасти винтов.

Связь с предмостным укреплением у Ориссара, установленная миноносцами флотилии Розенберга, поддерживалась вплоть до перехода войск (на Моон. - Прим. ред.). Флотилия водным путем доставила саперам хлеб и боеприпасы, а позднее взяла на себя их переброску на Моон.

Огонь крупнокалиберной артиллерии находившегося на юге русского линейного корабля «Слава» препятствовал проникновению легких сил с Кассарского плеса в Моонзунд, поэтому-то Моонзунд и должен был быть взят с юга, для чего необходимо [439] было добиться падения церельских укреплений. Днем 14 октября выполнение этой задачи было поручено командующему IV эскадрой с линейными кораблями «Фридрих дер Гроссе», «Кениг Альберт» и «Кайзерин». Русские батареи открыли по ним огонь, на который наши корабли отвечали до наступления темноты. На следующее утро русские очистили позицию, разрушив батареи. Тем временем десантный корпус продолжал наступление по направлениям на Сворбэ и на Ориссар. Скорейшее продвижение наших кораблей в Рижский залив становилось необходимым, чтобы задержать русских на острове Эзель и воспрепятствовать их переходу на Моон. Тральные работы, которые велись в Ирбенском проливе под командой вице-адмирала Гопмана, вплоть до 13 октября сопровождались успехом, несмотря на то, что они производились еще под огнем церельской батареи, причем заграждение шло за заграждением. Но после того, как возникло опасение, что русские преждевременно отойдут на Моон, а оттуда - далее на материк, пришлось форсировать путь к Аренсбургу. Командующий III эскадрой вице-адмирал Бенке получил задание прикрывать при этом легкие силы адмирала Гопмана. Благодаря энергии обоих флагманов приказание было выполнено с быстротой, которая превзошла все ожидания. Когда утром 16-го пал Сворбэ, морские силы находились уже перед Аренсбургом, а в тот же день к вечеру они подошли к южному входу в Моонзунд. Таким образом, остров Эзель был окружен нашими кораблями, и неприятелю, оттесненному нашими войсками в юго-восточную часть острова, был отрезан путь к отступлению морем.

Утром 17 октября морские силы достигли Моонзунда; находившиеся там батареи были разрушены, а русские корабли отброшены к северу, причем русский линейный корабль «Слава» был уничтожен. Этот успех, достигнутый в тяжелых навигационных условиях в районе, густо усеянном минами, заслуживает высшей оценки. Командующий III эскадрой особенно хвалил действия соединений тральщиков, образцово работавших под сильным огнем. [440]

В то время как командующий III эскадрой форсировал таким образом Моонзунд с востока, адмирал Гопман с «Кольбергом» и «Страсбургом» проник с запада в Малый Зунд и находился в готовности оказать поддержку войскам при их переправе. В ночь с 17 на 18 октября наши войска перешли на Моон, а корабли окружили и этот остров с Ost, S и NW. Неприятель уже не мог больше отступить на материк. Операции протекали столь успешно, что решено было захватить также и остров Даго, чего первоначально в виду не имелось. Флотилия Розенберга высадила на южной оконечности Даго 300 человек и заняла там тет-де-пон (предмостное укрепление) для обеспечения последующей высадки полка пехоты: они продержались там против превосходных сил до прибытия этого полка. Для захвата Даго было высажено 3700 человек, 500 лошадей, 140 повозок и одна полевая батарея с припасами, а десантный отряд, высаженный с миноносцев, был возвращен на флотилию.

Необходимой предварительной работой являлась очистка бухты Тагалахта от мин. После того, как это было выполнено, флоту предстояла еще задача отрезать русским путь отступления из Моонзунда на север. До тех пор это задание выполнялось подводными лодками; они получили приказание одновременно с прорывом III эскадры в Рижский залив сосредоточиться перед Моонзундом, чтобы атаковать отступающие русские корабли. При этом торпеда с UC-58 попала в броненосный крейсер «Богатырь» (бронепалубный крейсер - Прим, ред.), a UC-60 уничтожила транспортное судно{134}. Только 18 октября явилась возможность отозвать с Кассарского плеса миноносцы, которые были необходимы для охраны возвращающихся [441] больших кораблей, и тогда же освободилось необходимое количество тральщиков.

17 октября IV эскадра со II разведывательной группой, II флотилией миноносцев и необходимыми соединениями тральщиков должна была направиться к северному выходу из Моонзунда. Однако погода препятствовала тралению, поэтому предпринять поход через минные поля, расположенные к N от Даго, было невозможно. После того, как с пяти кораблей одновременно сообщили, что неприятель уходит на север, можно было считать, что весь Моонзунд был очищен от неприятеля, и поход был отменен. Размеры успеха, которого можно было добиться в результате дальнейшего преследования, вовсе не соответствовали риску повреждения больших кораблей на минах.

На этом операции флота были закончены. Захват островов, осуществленный в результате совместных действий крупных войсковых и морских соединений, явился примером столь же своеобразной, сколь и удачной боевой операции, исходом которой особенно гордился флот, так как ему представился случай оказать полноценную поддержку армии{135}.

Факт посылки столь значительной части флота далеко на восток и его пребывания там в течение целой недели должен был со всей ясностью показать нам, намерен ли был английский флот помешать этой операции или же он воспользуется отсутствием кораблей для энергичного нападения в Северном море. В последнем случае нам пришлось бы с оставшимися в Северном море морскими силами отбивать атаку, которая могла быть предпринята англичанами с целью уничтожения опорного пункта для подводных лодок в Вильгельмсгафене или расположенных на побережье ангаров для цеппелинов. Если же английский флот попытался бы, со своей стороны, предпринять демонстрацию в Балтийском море и выделил для этого [442] крупные силы, то мы были бы поставлены перед дилеммой - либо прервать нашу операцию на востоке, либо выйти навстречу английскому флоту в западную часть Балтийского моря, но лишь со слабыми силами. Однако английский флот не выказал склонности предпринять ни ту, ни другую операцию и отвлечь нас от захвата островов.

Наш флот со своей стороны использовал создавшуюся благоприятную обстановку, чтобы предпринять с легкими морскими силами набег в северную часть Северного моря, чего, при данных условиях, неприятель менее всего мог ожидать. Для этого были высланы легкие крейсера «Бруммер» и «Бремзе» с заданием топить торговые суда на пути между Норвегией и Англией, если же там никто не будет встречен, то направиться далее вплоть до западных берегов Британских островов. Об этом набеге речь будет еще идти впереди.

Нашему флоту представился случай еще раз оказать поддержку наступлению армии на востоке, когда после Брест-Литовского мира финляндское правительство обратилось с настоятельной просьбой о помощи против русской Красной гвардии. Был сформирован особый отряд (под командой контр-адмирала Мейрера), состоявший из линейных кораблей «Вестфален» и «Рейнланд», к которым впоследствии был еще присоединен «Позен», нескольких легких крейсеров, миноискателей и тральщиков, а также минопрорывателей, ледоколов и сторожевых кораблей. Они должны были конвоировать до финляндских берегов транспортную флотилию из семнадцати пароходов, организовав предварительно промежуточную базу на Аландских островах. Главная трудность, которую предстояло преодолеть, заключалась в ледовых условиях.

28 февраля отряд вышел на N и 5 марта стал на якорь у Экере (на Аландских островах). Один ледокол погиб от взрыва мины.

Выяснилось, что подойти к финляндскому берегу со стороны Аландских островов в это время года было невозможно из-за льда, и пришлось направиться туда прямо с юга. [443]

3 апреля наши корабли показались перед Руссарэ - сильно укрепленным островом, расположенным перед входом в гавань Гангэ (на SW-ом берегу Финляндии). Русские не оказали сопротивления, так что надобность в обстреле укреплений отпала{136}. Высадка Балтийской дивизии могла быть предпринята без дальнейших затруднений. Отсюда дивизия выступила в поход на Гельсингфорс. Морским силам было приказано прорваться с моря на рейд Гельсингфорса, который ранее представлял собой сильно укрепленную опорную базу русского флота.

12 апреля корабли прибыли в Гельсингфорс и под прикрытием артиллерии высадили десант, в то время как в городе происходили ожесточенные уличные бои с Красной гвардией. Под угрозой бомбардировки города она прекратила сопротивление и капитулировала; в руки десантного отряда попало около 2000 пленных. Занятие города оказалось весьма своевременным, так как благодаря этому авангард Балтийской дивизии, проникший уже перед тем в город, вышел из очень тяжелого положения.

После того, как в город вступила вся Балтийская дивизия, задача флота свелась к обеспечению морского пути между Гельсингфорсом и Ревелем. В соответствии с заключенным договором все русские корабли были отведены в глубь Финского залива, в Кронштадт, поэтому дальнейшее пребывание здесь линейных кораблей становилось излишним, и для последующих операций Балтийской дивизии, связанных с освобождением Финляндии, казалось достаточным участия легких кораблей из состава морских сил Балтийского моря.

11 апреля линейный корабль «Рейнланд», который был оставлен в качестве станционера у Аландских островов, на [444] пути в Данциг за углем в тумане наскочил на подводные камни, и его положение сразу же было признано очень тяжелым. Однако удалось устранить сильную течь, снять корабль с камней и отвести его на Кильскую верфь. Здесь выяснилась необходимость столь крупных исправлений, что «Рейнланд» уже не смог участвовать в дальнейших операциях.

Помощь финнам, находившимся в критическом положении, могла быть оказана только с моря, но при этом следовало действовать безо всякого промедления, чтобы помощь не оказалась запоздалой. Но это было бы возможным только в том случае, если бы удалось одолеть льды, которые в это время года обычно препятствовали еще всякого рода морским операциям{137}.

Трудность заключалась еще в том, что линейные корабли должны были сами прокладывать себе путь во льдах, и предварительное траление мин не могло иметь места. Благодаря энергии Мейрера удалось победить все препятствия, созданные наличием льда и связанные с трудными навигационными условиями плавания в усеянных подводными камнями районах.

Дальше