Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Глава VI.

Обстрел Скарборо и Хартлпула и бой крейсеров у Доггер-банки

Напрасны были наши попытки в первые месяцы войны причинить неприятелю своими выступлениями такие потери, которые позволили бы говорить о заметном уравнивании сил. [109]

Об успехах, достигнутых в минной войне, ничего не было известно, а успехи подводных лодок очень мало изменили положение в нашу пользу, так как корабли, взорванные торпедами, не имели существенного боевого значения. Выманить из гаваней более значительные части английского флота можно было прежде всего путем крейсерских набегов; при этом нашему флоту, если он оставался в тесном соприкосновении с собственными крейсерами, могли представиться благоприятные случаи для нанесения удара. Для этого, во всяком случае, необходимо было бы значительно перешагнуть установленную до сих пор границу, т.е. нарушить запрещение выходов на расстояние более 100 миль от Гельголанда. Только при этих условиях наши крейсера могли получить действительную поддержку. В указанных ему пределах командующий флотом стремился проявлять самую активную деятельность, какую только можно себе представить: вспомогательные крейсера выходили в море, минные постановки продолжались, несмотря на понесенные нами потери, подводные лодки в значительной мере превзошли все ожидания и находились в неустанной деятельности, и, наконец, наши корабли проникли вплоть до английских береговых сооружений, но для самого флота этот способ ведения войны принес одно разочарование. Ограничения, объясняемые стратегическими соображениями, действовали на настроение личного состава как признак, указывающий на недостаток доверия; уверенность в собственных силах постепенно падала. Настойчивое представление, сделанное по этому поводу командованием флота, встретило решительный отказ. Основания, приведенные при этом Адмирал-штабом, были примерно таковы.

«Существование флота, всегда готового к бою, до сих пор не позволяло неприятелю нападать на берега Северного и Балтийского морей и помогло нам восстановить торговлю с нейтральными странами в районе Балтийского моря. Таким [110] образом, флот избавил армию от забот по обороне побережья, а необходимые для этого войска можно было использовать в поле. После боя, даже если он будет выдержан с успехом, флот, при численном превосходстве неприятеля, перестанет оказывать свое влияние, а под давлением неприятельского флота в поведении нейтральных держав произойдут нежелательные изменения. Флот должен удерживаться в базах и избегать действий, которые могли бы повлечь за собой крупные потери. Однако это не должно исключать необходимости использования представляющихся благоприятных случаев для нанесения вреда неприятелю. Применение флота для действий вне района Германской бухты, чего неприятель добивается, например, своими появлениями в Скагерраке, выходит за пределы упомянутых случаев. Против выхода больших крейсеров в Северное море для нанесения вреда противнику возражений не имеется».

Этим указаниям соответствовали дальние походы, предпринятые по направлению к английским берегам. 15 декабря большие крейсера под командованием вице-адмирала Хиппера вышли с заданием обстрелять укрепленные береговые пункты Скарборо и Хартлпул и поставить у берега мины, так как в прибрежной зоне (у восточных берегов Англии) имело место оживленное судоходство. Оба города расположены на 150 морских миль ближе, чем Ярмут, к главной базе английского флота на севере Британских островов; поэтому для находившихся в Скапа-Флоу или крейсировавших в море кораблей было гораздо легче отбить подобное нападение, и, следовательно, предприятие было связано с очень большим риском, и требовалась поддержка флота.

К I разведывательной группе больших крейсеров была придана II разведывательная группа легких крейсеров и две флотилии миноносцев. 15-го, в 3 ч. 20 мин. они вышли из Яде. В тот же день под вечер за ними последовали эскадры линейных [111] кораблей. Время для выхода обеих групп было выбрано с расчетом воспользоваться темнотой, чтобы как можно незаметнее выйти в море. Это, по-видимому, и удалось, что и подтверждается ходом дальнейших событий. Для эскадр линейных кораблей, вышедших из Яде и Эльбы, к 21 ч. было назначено рандеву в широте 54°30'N и долготе 7°42',5 Ost. Чтобы своевременно туда попасть, я в 16 ч. покинул со II эскадрой якорную стоянку в Куксгафене. От места рандеву II эскадра легла на назначенный командующим флотом курс WNW½W и пошла со скоростью 15 узлов. Все корабли были тщательно затемнены, и рассмотреть прочие эскадры было невозможно. Таким образом кораблевождение должно было отличаться высокой точностью, чтобы и на следующее утро походный порядок, в котором находились эскадры, оказался ненарушенным. Расстояние между эскадрами от одного флагманского корабля до другого предусматривалось в 7,5 мили. Порядок следования соединения был: I, III, II эскадры. В походном охранении главных сил впереди были поставлены устаревшие броненосные крейсера «Принц Генрих» и «Роон» (из состава III разведывательной группы) с одной флотилией миноносцев. В боковом охранении находились два легких крейсера, каждый с одной флотилией. В тыловом охранении шел легкий крейсер «Штеттин» с двумя флотилиями. В течение ночного перехода миноносцы, находившиеся в охранении, несколько раз задерживали рыболовные суда, но ничего подозрительного на них обнаружено не было.

В 5 ч. 20 мин. с шедшего в авангарде миноносца сообщили об обнаружении четырех неприятельских истребителей миноносцев в квадрате 105. Он находился в широте 54°55' N и долготе 2°10' Ost. Этот пункт лежал еще примерно в 20 морских милях к SO от того условленного с крейсерами места, до которого командующий флотом намерен был идти навстречу крейсерам. Ходу туда оставалось еще несколько часов, и так как за этим первым донесением никаких других не последовало, то [112] главные силы продолжали свой путь. Час спустя пришло новое донесение от одного из находившихся впереди миноносцев. Через четверть часа тот же миноносец сообщил, что его преследуют. После этого командующий флотом в 6 ч. 45 мин. сигналом приказал всем эскадрам повернуть на курс SO, так как до рассвета оставалось еще полчаса. Конечно, отдавая это приказание, он преследовал цель избежать встречи с неприятельскими миноносцами, чтобы не дать им случая произвести атаку еще в темноте.

Тем временем наш авангард вступил в бой с неприятельскими истребителями миноносцев. В 6 ч. 58 мин. легкий крейсер «Гамбург» сообщил, что он уничтожил неприятельский истребитель миноносцев{36}. В 7 ч. 10 мин. флот повернул еще более к Ost-y на курс ОSО½O и направился в базу.

Конечно, флот уже значительно вышел за пределы пространства, ограниченного дугой окружности, которая проходила от Тершелинга на Хорнс-риф. Но если он вышел наконец в море, чтобы оказать поддержку нашим крейсерам, то при большом расстоянии, которое разделяло теперь обе группы, едва ли можно было об этом говорить. Кроме того, успех предпринятой крейсерами операции ставился при этих условиях в полную зависимость от того, насколько им удалось бы добиться внезапности, при которой превосходящие неприятельские силы не смогли бы им помешать.

К утру, когда наши крейсера приблизились к берегам, ветер и волнение значительно усилились, и в 7 ч. легкий крейсер «Страсбург» сообщил, что под берегом шла большая крутая волна; поэтому артиллерия не могла больше действовать и корабль вынужден был повернуть на курс Ost. Ввиду того, что легкие крейсера и миноносцы при этих условиях могли явиться для линейных крейсеров только обузой, адмирал Хиппер [113] решил отослать эти корабли в направлении на главные силы, за исключением легкого крейсера «Кольберг», которому надлежало поставить в назначенном месте принятые им мины.

Затем большие крейсера для обстрела прибрежных пунктов разделились на две группы. Северная, состоявшая из «Зейдлица», «Мольтке» и «Блюхера», направилась к Хартлпулу. При опознании берегов хорошую услугу оказал офицер, командированный с подводной лодки, которая произвела ранее разведку в районе операции. Близ Хартлпула группа крейсеров была атакована четырьмя подошедшими с моря истребителями миноносцев типа «рек», взятыми под обстрел с расстояния около 27 кабельтовых. Наблюдалось потопление одного истребителя миноносцев и тяжелое повреждение на другом миноносце{37}. «Зейдлиц» направил огонь по батарее у кладбища, которая спустя короткое время замолчала. Крейсер получил 3 попадания. «Мольтке» обстрелял другую береговую батарею и добился многих попаданий, так что под конец с этой батареи ответный огонь поддерживался лишь из одного 15-см и одного легкого орудия. «Мольтке» получил одну надводную пробоину; в средней палубе были произведены различные разрушения, но потерь в людях не было. Прежде всех под огонь береговой батареи попал «Блюхер»; в результате одного тяжелого попадания на нем было 9 убитых и 3 раненых. С берега стреляли 15-см гаубицы и легкая артиллерия. «Блюхер» получил в общем 6 попаданий.

Южная группа, «Фон дер Танн» и «Дерфлингер», без труда свела счеты со Скарборо. Береговой наблюдательный пост Скарборо, сигнальная станция и береговой наблюдательный пост Уитби были разрушены. На последнем после второго [114] залпа исчезла сигнальная мачта с английским боевым флагом вместе со всей станционной постройкой. «Дерфлингер» обстрелял, кроме того, у Скарборо окопы и бараки. С берега никто не отвечал, поэтому надо было полагать, что либо показанная в Скарборо батарея не могла быть своевременно приведена в действие, либо она была покинута своей командой{38}. Легкий крейсер «Кольберг» поставил свои мины в назначенном ему месте без особых затруднений, хотя крен при этом достигал 12° и бортовые площадки, с которых ставились мины, черпали воду. В 9 ч. 45 мин. крейсера присоединились к «Зейдлицу» и направились к условленному с главными силами месту рандеву. Часом позже, в 10 ч. 45 мин., на флоте было получено радио от адмирала Хиппера о том, что задание выполнено и место группы находится в широте 54°45' N и долготе 0°30' W. В 12 ч. 30 мин. «Штральзунд» (из состава II разведывательной группы), при котором находилась также II флотилия миноносцев, заметил некоторое число неприятельских крейсеров, от которых он повернул на SW, чтобы войти в связь с линейными крейсерами. Английские крейсера скрылись из виду, так как погода была очень пасмурная. Зато вскоре после этого «Штральзунд» натолкнулся на шесть больших неприятельских кораблей, в которых были опознаны линейные корабли типа «Орион», т.е. это была II британская эскадра линейных кораблей. «Штральзунд» установил за ней наблюдение и присылал дальнейшие донесения о курсе и скорости противника. Место этой группы в 13 ч. было в широте 54°20' N и долготе 2°00' Ost. Это известие побудило наши линейные крейсера повернуть в северном направлении, так как при незначительной видимости они могли нечаянно столкнуться с линейными кораблями, значительно превосходившими их по боевой мощи. Взаимное расположение отдельных соединений в это время показано на схеме 5. Если наши линейные крейсера [115] попали в клещи между неприятельской эскадрой линейных кораблей и уже обнаруженными или, во всяком случае, находившимися где-то поблизости крейсерами, то помощь с нашей стороны опаздывала. Кроме того, не было больше никакой возможности еще засветло сблизиться с неприятельской эскадрой линейных кораблей, которая в 13 ч. находилась от нас уже в 130 милях. Из-за нашего преждевременного поворота на OSO мы упустили случай разбить неприятеля по частям, как это уже давно было положено в основу нашего плана, правильность которого была бы этим доказана. Во всяком случае, смелый план, суливший успех, при отсутствии последовательности в его выполнении не мог дать никакого результата, и единственной тому причиной являлись ограничения, с которыми должен был считаться командующий флотом. Как мы теперь знаем из английских источников, истребители миноносцев, которые были обстреляны с «Гамбурга», шли примерно в 10 милях впереди II эскадры линейных кораблей, авангард которой между 6 и 7 часами вошел, следовательно, в соприкосновение с нашим авангардом; что же касается места, о котором в 13 ч. донес «Штральзунд», то оно в точности совпало с английскими данными, следовательно, главные силы обеих враждующих сторон в 7 ч. разделяло расстояние не более 50 миль. Весьма вероятно, что если бы мы продолжали идти первоначальным курсом, то произошла бы встреча.

В бою, который должен был после этого разыграться, преимущества были бы явно на нашей стороне. Англичане располагали на месте II эскадрой, состоявшей из шести линейных кораблей, в непосредственной близости держалась I эскадра линейных крейсеров в составе четырех кораблей, и сюда же надо было бы причислить несколько легких крейсеров и III эскадру легких крейсеров, шедшую совместно со II эскадрой линейных кораблей.

По данным, которые исходят от командующего английским флотом, он вышел с остальными кораблями из Скапа-Флоу [116] лишь в полдень, после того как получил в 9 ч. известие об обстреле побережья. Он ни в коем случае не мог бы поспеть вовремя, между тем прибытие III английской эскадры, уже в 10 ч. приблизившейся к тому месту, где были усмотрены наши боевые силы, не могло бы больше изменить соотношение сил в пользу неприятеля{39}.

Англичан также постигло разочарование, выразившееся в том, что прибрежные города вновь были обстреляны нашими крейсерами, причем их не удалось перехватить, хотя необходимые для этого силы случайно находились в море и вступили даже в соприкосновение с нашими легкими крейсерами{40}. Это могло произойти по той причине, что, по описанию адмирала Джеллико, эскадры, находившиеся в море, хотя и получили от него указания относительно способа действий, с помощью которого неприятель мог бы быть отрезан, но в то же время они имели непосредственные распоряжения от английского Адмиралтейства, которые звучали иначе и были выполнены командующим II эскадрой сэром Георгом Уорендером{41}. [118]

Заслуживают внимания условия наблюдавшейся в этот день погоды. В восточной части Северного моря, в районе, который пересекал наш флот, при легком восточном ветре не было никакой волны и видимость была лучше. На меридиане 3° Ost произошел разрыв облачности. Под английским берегом дул штормовой NW и развилось волнение, затруднявшее обслуживание артиллерии даже на больших крейсерах. На обратном пути нашего флота наблюдалось необыкновенно большое число (свыше 70) плавающих мин. Очевидно, это были мины, сорванные с большого минного поля, которое стояло у входа в Канал. По счастливой случайности они не принесли никакого вреда накануне ночью, когда наши корабли пересекали тот же район и когда мины нельзя было заметить. В 20 ч. 16 декабря II эскадра возвратилась в Эльбу, а прочие эскадры повернули по направлению к Яде.

Действия английского флота показывают, что наше нападение явилось для англичан полной неожиданностью, и они совершенно не считались с возможностью продвижения нашего флота вплоть до Доггер-банки. В противном случае, вместо одной лишь эскадры линейных кораблей, одной эскадры линейных крейсеров и легких сил, для предпринятого англичанами поиска были бы сосредоточены более крупные соединения. К тому же англичане ожидали с нашей стороны любого выступления крейсеров, но отнюдь не нападения нашего флота. О том, что кроме кораблей, появившихся у наших берегов, в море находилось еще несколько большее число кораблей, командующий английским флотом в 14 ч. узнал от английского Адмиралтейства.

Англичане получили эти сведения с помощью своих «directional stations», которыми они уже в это время пользовались, между тем как мы получили это оборудование лишь значительно позднее. Это радиотелеграфные станции, позволяющие определить направление на передающую радиостанцию, которая передает перехваченную радиограмму; другими словами, [119] это дает возможность запеленговать место корабля, передающего радиограмму. Если пеленгование производится одновременно с нескольких далеко отстоящих одна от другой станций, то точка пересечения этих радиопеленгов дает точное место корабля, с которого передается радио. Значительное протяжение восточного английского побережья облегчало возможность выгодного расположения подобных радиопеленгаторных станций. Это давало англичанам значительное оперативное преимущество, так как благодаря радиопеленгованию они могли получать вполне надежные данные о присутствии противника, если он передавал какую бы то ни было радиограмму. При управлении большим флотом, отдельные соединения которого держатся в море раздельно и нуждаются во взаимной передаче сообщений, трудно добиться полного молчания радиотелеграфа.

В конце декабря произошли перемены в составе командующих эскадрами. За время, прошедшее со дня объявления войны, III эскадра усилилась тремя кораблями, «Кениг», «Гроссер Курфюрст» и «Маркграф», закончившими пробные испытания. «Кронпринц» заканчивал испытания последним и 2 января вступил в состав эскадры как восьмой корабль. Мне было передано командование этой эскадрой. Нелегко было расставаться со II эскадрой, которой я командовал почти полных два года. Однако личные чувства должны были отступить на второй план, и я должен был считать для себя отличием то обстоятельство, что мне было доверено командование нашей сильнейшей боевой эскадрой. Передача командования II эскадрой контр-адмиралу Функе состоялась 26 декабря, после чего я направился в Вильгельмсгафен, чтобы перейти на «Принц-регент Луитпольд».

В последующий период главное мое внимание было обращено на изучение особенностей нового типа кораблей и состояния боевой готовности отдельных кораблей, а также на ознакомление с личными качествами офицерского состава. [120]

Конечно, по условиям военного времени это ознакомление не могло быть таким же глубоким, каким оно было в период длительной подготовки мирного времени. Прежде всего мне необходимо было так натренировать эскадру, чтобы можно было управлять ею с полной уверенностью. Для этого я испросил у командующего флотом разрешение перейти на время подготовки в Балтийское море, что должно было осуществиться в конце января. Это практическое обучение было тем необходимее, что четыре корабля типа «Кениг» со времени своего вступления в строй еще не упражнялись в торпедной стрельбе. Линейный корабль «Кайзер» также еще не проходил учебной стрельбы только что принятыми новыми торпедами.

С военной точки зрения практические торпедные стрельбы, имеющие целью обучение и усовершенствование офицеров, старшин торпедных аппаратов и прочего персонала, крайне необходимы для надежного обеспечения решительного успеха, который может быть достигнут с помощью торпедного оружия. В особенности необходимо обучать стрельбе на дальних дистанциях и под углом, и в этом отношении, при проведении практических занятий, к офицерам надо предъявлять повышенные требования. Практические стрельбы совершенно необходимы также и с технической точки зрения. Многие корабли получили новейшие усовершенствованные торпеды лишь во время войны, но личный состав до сих пор не имел возможности стрелять этими торпедами и ознакомиться со сложным обращением с ними. Из опыта было известно, что каждая торпеда, которая не выпускалась из аппарата долее пяти месяцев, требовала пробного выстрела, чтобы в решительный момент можно было быть уверенным в ее действии.

Внутренние бухты Северного моря, поскольку в них держались неприятельские подводные лодки, не были подходящим местом для практических артиллерийских стрельб. Лодки не могли бы найти более удобного случая для выстрела торпедой. В устьях рек хотя и можно было вести текущие [121] занятия с комендорами, но для практических боевых стрельб на дальних дистанциях там не было никакого простора.

Прежде чем посылать III эскадру в назначенный ей поход в Балтийском море, решено было выполнить в Северном море еще одну операцию; однако она со дня на день откладывалась из-за дурной погоды. В январе 1915 г. стояла крайне неблагоприятная погода, и сильные штормы следовали один за другим с короткими промежутками. Когда при обследовании выходного курса минопрорывателями были обнаружены многочисленные новые минные поля как на севере, у банки Амрум, так и на западе у Боркума, а также в проходе между заграждением у Нордерней и поставленным нами оборонительным заграждением, - от намеченного плана операции флота пришлось отказаться. Сперва надо было вытралить эти минные поля; но из-за дурной погоды дело подвигалось вперед не слишком быстро. Взамен операции флота два легких крейсера выполнили заградительную операцию, поставив минное заграждение в 50 милях от английского берега, поблизости от устья Хамбера, на вероятном пути приближения противника.

В середине месяца флот был приведен в состояние усиленной готовности ввиду возникшего предположения о намеченной англичанами закупорке устьев наших рек. Мысль эта сама по себе казалась весьма вероятной, и для осуществления подобной операции наиболее благоприятным периодом являлись именно темные зимние месяцы. Особенно узким и неглубоким был фарватер для больших кораблей в заливе Яде, и если бы сюда было удачно направлено хотя бы небольшое число пароходов, то для плавания больших кораблей были бы созданы огромные затруднения. Попытка предотвратить подобное нападение с помощью береговых батарей была бы безуспешна, так как на острове Вангероог еще не было никакого вооружения. Не следовало, конечно, преуменьшать значения трудностей, которые надо было преодолеть при осуществлении подобной операции. [122]

Английский флот должен был принять непосредственное участие в доведении операции до устьев наших рек, и это была главная причина, мешавшая предпринять попытку, которая могла бы значительно повредить нам при ведении подводной и минной войны.

После того, как 19 января в первой половине дня с одного из гидропланов были усмотрены шедшие на Ost многочисленные английские суда и среди них много линейных крейсеров и до сотни пароходов, с нашей стороны определенно было решено, что это и есть осуществление подобного плана. Нет ничего невозможного в том, что на гидроплане ошиблись при определении числа и типа судов, хотя подтверждение этого донесения поступило также и со стороны шедших с моря двух подводных лодок. Однако миноносцы, высланные для наблюдения и для ночных атак, ничего относящегося к неприятельскому флоту не обнаружили, так что, по всей вероятности, он уже до этого повернул обратно. Мы не могли разгадать цель, которую преследовали англичане при этом появлении, но, во всяком случае, можно было полагать, что прежде всего отпала грозившая нам опасность закупорки{42}.

21 января III эскадра направилась на Эльбу. Во время перехода свирепствовала сильная метель, затруднившая опознание устья Эльбы. Обнаруженное лотом быстрое убывание глубин вынудило стать на якорь. На следующее утро установилась тихая и ясная погода, так что переход по каналу кайзера Вильгельма был совершен без всяких происшествий. Путь длиной в 100 км от входного шлюза у Брунсбюттеля до входа в Кильскую гавань через выходной шлюз у Хольтенау потребовал всего лишь 10 часов времени. [124]

Пока III эскадра занималась в Балтийском море практическими упражнениями, в Северном море впервые произошло правильное эскадренное сражение (схема 6).

23 января, когда после долгого промежутка времени, казалось, установилась наконец благоприятная погода, командующий боевыми разведывательными силами получил задание с крейсерами I и II разведывательных групп и II флотилией произвести разведку в районе Доггер-банки и, в случае обнаружения там неприятельских легких сил, уничтожить их. Выход должен был произойти вечером, в темноте, а возвращение ожидалось на следующий вечер, также в темноте. Скорость хода была рассчитана так, чтобы с рассветом 24-го крейсера могли подойти к SO-й границе банки. Входить в пределы банки еще в темноте было нежелательно, так как могло случиться, что неприятельским боевым силам, находившимся в районе между крейсерами и Гельголандом, удалось бы остаться незамеченными. На пути к банке надлежало по возможности воздерживаться от осмотра торговых и рыболовных судов, чтобы не оставлять для этого позади ни одного миноносца; на обратном же пути все встреченные рыболовные суда следовало осматривать и в надлежащих случаях приводить в порт.

В крейсерских группах недоставало линейного крейсера «Фон дер Танн», находившегося в длительном ремонте на заводе, и по той же причине - легкого крейсера «Страсбург». Таким образом, в состав отряда входили: линейные крейсера «Зейдлиц» (флагманский корабль вице-адмирала Хиппера), «Дерфлингер», «Мольтке» и «Блюхер», легкие крейсера «Грауденц», «Штральзунд», «Кольберг» и «Росток», 15 миноносцев (II флотилии) и 2-я и 18-я полуфлотилии. В сторожевом охранении впереди шли «Грауденц» и «Штральзунд», справа - «Росток» и слева - «Кольберг». При каждом легком крейсере состояла одна полуфлотилия.

В 8¼ ч. 24 января «Кольберг» встретился с неприятельскими легким крейсером и истребителем. В ответ на сделанный [126] неприятелем опознавательный сигнал «Кольберг» открыл прожектор и вскоре после этого огонь, на который через несколько минут последовал ответ. «Кольберг» получил при этом два попадания, причем два человека были убиты. Одновременно с «Кольберга» в WSW-м направлении были усмотрены сильные клубы дыма, а со «Штральзунда» донесли о многочисленных дымах, замеченных в NNW-м направлении (схема 7). Отсюда следовало, что на Доггер-банке находились многочисленные боевые корабли.

После того, как Хиппер принял «Кольберг» под свою защиту, он собрал свою группу на курсе SO, так как было еще недостаточно светло для того, чтобы установить тип и число неприятельских кораблей. При выполнении этого маневра в районе к N от наших броненосных крейсеров, примерно на параллельном курсе, но вне дальности выстрела, были усмотрены четыре крейсера типа «городов», три крейсера типа «Аретьюза» и большое число истребителей; с «Блюхера» их насчитали свыше двадцати. За этими боевыми силами видны были еще и другие дымы, и «Штральзунд» донес, что на NNW видны по меньшей мере восемь больших кораблей (схема 8).

Хиппер должен был сделать отсюда заключение о том, что позади этих легких боевых сил находились еще и иные отряды более мощных кораблей, и так как он не мог рассчитывать на скорую поддержку со стороны собственных главных сил, то он решил с большой скоростью продолжать путь на SO. Миноносцы были высланы вперед. «Блюхер», как концевой корабль, получил разрешение открыть огонь по своему усмотрению, так как из числа находившихся к N истребителей миноносцев некоторые очень сильно сблизились, в то время как шедшие с ними легкие крейсера держались далее к N.

Тем временем в 9 ч. 35 мин. справа за кормой в направлении от W до WNW в пределах видимости показалось 5 больших дымов, и вскоре после этого была опознана I английская эскадра линейных крейсеров. Они шли большим ходом и [128] открыли огонь с расстояния около 20 км (108 кабельтовых); во всяком случае, первое время огонь не достигал наших крейсеров.

Первые сведения о столкновении крейсеров с неприятелем командование флота получило в Вильгельмсгафене в 8 ч. 50 мин., причем «Зейдлиц» показывал свое место в 8 ч. 45 мин. в широте 54°53' N и долготе 3°30' Ost, курс SO, скорость 20 узлов и далее сообщил, что обнаружено восемь больших кораблей, один легкий крейсер и двенадцать истребителей. После этого командование флота приказало всем кораблям и флотилиям миноносцев быть в усиленной готовности и сосредоточиться на рейде Шиллиг. Поскольку путь на Ost, в Германскую бухту, был для наших крейсеров открыт, а неприятельские боевые силы, поддерживавшие с ними соприкосновение, держались у них за кормой, было сочтено, что нашим кораблям опасности пока не грозило. К 10½ ч. эскадры линейных кораблей сосредоточились на рейде Шиллинг и в И ч. 10 мин. вышли в море после того, как адмирал Хиппер сообщил в 11 ч. по радио, что он нуждается в немедленной поддержке. Крейсера находились в это время в широте 54°30' N и долготе 4°35' Ost.

Вступать в бой линейным кораблям не пришлось, и по ходу сражения к тому времени, когда они могли бы принять в нем участие, надобность в этом уже миновала.

Тем временем у крейсеров сложилась следующая обстановка. В 10 ч. наши линейные крейсера легли на курс SO, перестроившись в строй пеленга на S{43}, так что все корабли смогли открыть правым бортом огонь по приближавшимся с кормы английским линейным крейсерам{44}. Наши легкие крейсера и обе [130] флотилии держались впереди наших линейных крейсеров, несколько выдвинувшись к их правому борту (схема 9). Неприятельские крейсера быстро сближались и должны были развивать по меньшей мере 26 узлов хода{45}.

Дул ONO-й ветер, и наша I разведывательная группа занимала наветренное, т.е. неблагоприятное положение{46}. Однако ничего не оставалось делать, как придерживаться во время боя курса SO, который вел в Германскую бухту. Вероятность получить с этой стороны поддержку в лице наших линейных кораблей с каждой минутой возрастала, и чем ближе к Германской бухте удавалось завлечь неприятеля, тем больше было надежды атаковать его миноносцами с наступлением ночи. Всякий иной курс, проложенный ближе к S или еще далее к W, не повлек бы за собой существенного улучшения в отношении дымовой помехи, но прежде всего позволил бы неприятельским линейным крейсерам выйти нам в голову. Наоборот, курс NO, проложенный с расчетом идти против ветра, привел бы наши корабли прямо навстречу неприятельским истребителям миноносцев, причем им представилась бы возможность произвести атаку.

Вскоре после 10 ч. наши линейные крейсера открыли огонь с расстояния 97 кабельтовых. Противник начал пристрелку уже с расстояния 108 - 97 кабельтовых и делал после этого повороты, чтобы уклониться от нашего огня. Подобным же образом и наши линейные крейсера меняли курсы в пределах от OSO через SO до S каждый раз после того, как неприятелю удавалось пристреляться. Дальность огня для нашего головного корабля «Зейдлиц» менялась в пределах от 97 до 78 кабельтовых. Противник разделился на две группы: головная состояла [131] из трех кораблей, а за ней шла группа из двух кораблей{47}. Они старались держаться на дистанции дальнего огня. В 10 ч. 43 мин. на «Зейдлице» попаданием крупного снаряда были выведены из действия обе кормовые башни. В них в результате возгорания зарядов вспыхнул сильный пожар. Команда башен погибла, сами же башни уцелели, но их нельзя было больше использовать. Кормовые погреба из-за пожара пришлось затопить. Для тушения пожара потребовалось много времени.

Тем временем легкие крейсера и истребители подходили отдельными соединениями с левого борта, так что концевые корабли временами могли открывать по ним огонь. При этом тяжелый снаряд с концевого корабля «Блюхер» попал в эскадренный миноносец{48}. В 11 ч. 30 мин. неприятель, казалось, пошел на сближение. Около этого же времени с «Блюхера» сообщили об аварии в машине. Он медленно садился кормой. Командующий миноносцами получил теперь приказ: «Флотилиям приготовиться к атаке». В 11 ч. 55 мин. неприятельский головной корабль с сильным креном отвернул и вышел из строя{49}. Следующий за ним корабль занял место головного, чтобы продолжать бой на параллельных курсах. Остальные неприятельские линейные крейсера последовали за ним, не соблюдая правильного расстояния между мателотами. В 12 ч. наши крейсера повернули на несколько румбов в сторону неприятеля, и миноносцы были посланы в атаку. Вскоре после этого неприятельские линейные крейсера повернули на N, чтобы уклониться от миноносцев и направиться к оставшемуся позади «Блюхеру». После этого маневра миноносцы были отозваны. [132]

Наши крейсера выстроились в кильватерную колонну и легли на курс S с намерением кружить вокруг неприятеля и оказать этим возможную поддержку «Блюхеру». Но ввиду того, что на «Зейдлице» обе башни и вместе с ними 2/5 боевого запаса окончательно вышли из действия и крейсер принял в корму много воды, которая при затоплении погребов проникла и в другие отделения, адмирал Хиппер решил использовать увеличение расстояния, вызванное маневром неприятеля, с тем, чтобы вновь лечь на SO и прекратить бой. В 13 ч. 45 мин. неприятель скрылся из виду; «Зейдлиц» находился в это время в 25 милях севернее устья Эмса.

Линейные корабли, вышедшие из Яде, в 15 ч. 30 мин. встретились с возвращавшимися крейсерами и повернули с ними обратно к устьям рек.

Кроме крена и взрыва на флагманском корабле, наблюдались еще многочисленные попадания в корабли противника и сильный пожар на втором корабле. Многие офицеры склонны были утверждать, что ими наблюдалось потопление большого неприятельского крейсера, так что отсюда возникло мнение о гибели линейного крейсера «Тайгер». Позднее по этому поводу англичанами были опубликованы противоречивые сведения, создавшие впечатление, что англичане хотели это обстоятельство скрыть. С воздушного корабля L-5, который прилетел к месту боя, также было видно возвращение оттуда лишь четырех больших кораблей. С миноносца V-5, который после отмененной минной атаки оказался зажатым между обеими сражающимися колоннами, были выпущены с расстояния в 38 кабельтовых 2 торпеды, и наблюдался выход из строя линейного крейсера. Английские крейсера очень скоро после выхода из строя их флагманского корабля также прекратили бой, хотя за вычетом оставшегося «Блюхера» число наших крейсеров сократилось до трех. Причина этого неясна и, быть может, заключается в том, что в результате артиллерийского [134] огня наших кораблей англичане чувствовали себя уже слишком ослабленными{50}.

Мы со своей стороны потеряли крейсер «Блюхер». Очень скоро после происшедшей на нем аварии в машине, попадание снаряда вызвало сильный взрыв и пожар в средней части корабля; по-видимому, это произошло в большом боевом погребе, который был расположен на «Блюхере» посередине корабля. До самого конца можно было видеть, что корабль поддерживал огонь из всех орудий в обоих направлениях как по линейным крейсерам, так и по многочисленным неприятельским легким крейсерам и миноносцам, для которых этот поврежденный корабль представлял благодатную мишень вплоть до 13 ч. 07 мин., когда он перевернулся. Английские истребители миноносцев и находившиеся поблизости корабли подобрали остатки экипажа. Из числа остальных кораблей незначительные повреждения получили лишь «Дерфлингер» и «Кольберг». На «Зейдлице» было еще одно попадание крупного снаряда, на этот раз в броневой пояс, который он не пробил, но несколько вдавил броневую плиту внутрь корабля, что вызвало течь; зато первое попадание произвело очень сильное действие. Снаряд проник сзади, непосредственно сквозь верхнюю палубу, пробил барбетную броню кормовой башни и при этом разорвался. Кормовые помещения, каюты и кают-компания, расположенные поблизости от места разрыва снаряда, были совершенно разрушены. В перегрузочном отделении башни, куда проник снаряд, загорелась часть поданных туда зарядов. Вспыхнувшее пламя устремилось наверх в броневую башню и вниз в боевой погреб башни; отсюда через закрытую обычно дверь, которая вела в соседний погреб (и через которую команда [136] боевого погреба пыталась спастись), огонь проник в соседний артиллерийский погреб, расположенный впереди верхней башни. Пламя проникло через этот погреб в верхнюю часть второй башни, так что весь обслуживающий персонал обеих башен был мгновенно уничтожен. Над обеими башнями поднялись высокие столбы пламени.

Вплоть до 12 часов флотилиям миноносцев не представлялось никакой надежды на производство успешной атаки. Для этого дистанция, на которой велся бой, была слишком велика. Миноносцам пришлось бы пройти в сторону неприятеля около 54 кабельтовых, прежде чем им удалось бы выпустить торпеды. Когда после этого расстояние сократилось и обстоятельство это было использовано для производства атаки, то неприятель отвернул и прекратил бой. В это время командующий английскими линейными крейсерами адмирал Битти ими не управлял. Как об этом стало впоследствии известно, он отстал с «Лайоном», перешел затем на миноносец, чтобы догнать свои корабли, и встретил их уже на обратном пути{51}. [137]

Место, в котором затонул «Блюхер», находится в широте 54°25' N и долготе 5 25' Ost. Адмирал Хиппер в своем донесении сообщил, что, решая прекратить бой, он руководствовался тем соображением, что ничем больше не мог помочь сильно пострадавшему «Блюхеру»; при превосходстве же в силах противника попытка оказать поддержку привела бы, вероятно, к новым тяжелым потерям. Бой продолжался уже свыше трех часов, и на «Зейдлице» оставалось всего лишь 200 снарядов крупного калибра. Руководство боем и представленные тактические соображения, а также принятое тяжелое решение о предоставлении поврежденного «Блюхера» собственной участи со стороны командования флота были признаны совершенно неопровержимыми и, при данных условиях, вполне правильными.

Если бы три оставшихся у нас линейных крейсера пошли на полный риск, повернули и приблизились к выведенному из строя «Блюхеру», то в тактическом отношении они оказались бы в самом невыгодном положении, какое только можно себе представить, потому что их собственные миноносцы остались бы при этом у них позади, в то время как неприятельские легкие крейсера и истребители миноносцев, державшиеся впереди противника, могли быть непосредственно посланы в атаку. Успех был поэтому более чем сомнителен, тяжелые и вместе с тем напрасные потери были вероятными, а спасти «Блюхер» все равно было бы невозможно.

Поведение противника свидетельствовало об общеизвестном стремлении вести бой на основе использования преимущества в большей дальности действия крупнокалиберной артиллерии с тем, чтобы парализовать среднюю артиллерию наших кораблей (15-см) и во всяком случае, держаться вне дальности действия нашего торпедного вооружения. Ему нетрудно было бы сблизиться, что он доказал, быстро догнав наши крейсера. Его превосходство в скорости хода позволяло ему избирать расстояние для боя по своему усмотрению. Несмотря на [138] значительное преобладание в силе артиллерии и на более благоприятное положение боевой линии англичан, успех их артиллерии никак нельзя считать очень большим, если принять во внимание, что три из их кораблей имели каждый по восемь 34-см, а остальные два по восемь 30,5-см орудий. С нашей стороны им противостояли два корабля, каждый с десятью 23-ем, «Блюхер» с двенадцатью 21-см и «Дерфлингер» с восемью 30,5-см орудиями. При слабости бронирования «Блюхера», по которому, как по концевому кораблю нашей линии, преимущественно и сосредоточился огонь неприятеля, - не приходится удивляться его уничтожению артиллерийским огнем{52}.

Произошли также крупные потери в людях, вызванные проникновением огня в боевые погреба двух башен; отсюда на будущее время были выработаны ценные правила относительно порядка подачи зарядов, что принесло нам пользу в следующем бою.

Неожиданное появление утром 24 января эскадр линейных крейсеров с несколькими группами легких крейсеров и с многочисленными миноносцами позволяет заключить, что столкновение произошло вовсе не случайно, а, наоборот, англичанам неведомыми путями стало известно о наших намерениях{53}. При этом командующий нашими крейсерами имел все основания предполагать, что помимо обнаруженных английских кораблей поблизости могли находиться и иные неприятельские силы. Существовала ли какая-либо причина подобного сосредоточения боевых сил, об этом, конечно, ничего нельзя сказать с уверенностью. Возможно, что она находилась в связи с выступлением [139] англичан 19 января или же с подготовкой новой операции, которая стала теперь невозможной из-за выхода из строя «Лайона».

Как нам известно из английских извещений, «Лайон» не мог собственными силами дойти до гавани, и так как все его машины вышли из действия, то днем «Индомитэбл» взял его на буксир и довел до Ферт-оф-Форта. На вопрос о том, могли ли состоявшие при наших крейсерах флотилии поддерживать соприкосновение с противником (после того как он около полудня повернул обратно), чтобы атаковать его в течение ночи, - надо дать отрицательный ответ, так как для этого у них не хватило бы топлива. Для флотилий, в момент получения известия о происшедшем столкновении сосредоточенных в Яде, расстояние, которое надо было пройти, чтобы настичь противника, было слишком велико для того, чтобы у них оставалась еще надежда произвести успешную ночную атаку.

Этот первый серьезный бой больших кораблей, который пришлось вести флоту, показал, что боевая подготовка кораблей в отношении обученности личного состава полностью была на высоте; управление кораблями велось точно и уверенно, обслуживание всех видов вооружения, сигнальная служба, передача в бою приказаний с корабля на корабль, а также обслуживание трюмной системы выполнялись отлично. В особенности следует упомянуть о «Зейдлице», который спокойно продолжал вести за собой все соединение, несмотря на свирепствовавший на этом корабле пожар.

Дальше