Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Глава третья.

В большой излучине Дона и на подступах к Волге

Сталинград - прифронтовой город

За годы Советской власти Сталинград превратился в один из крупнейших промышленных центров страны. Накануне войны в нем насчитывалось свыше 445 тыс. жителей и имелось 126 промышленных предприятий, в том числе 29 предприятий союзного и два республиканского значения. Сталинградский тракторный завод - первенец социалистической индустрии-дал стране свыше 50% имевшихся тогда в СССР тракторов (300 тыс.). Завод «Красный Октябрь» производил ежегодно 775,8 тыс. т стали и 584,3 тыс. т проката. Крупными предприятиями были завод «Баррикады», судоверфь, Сталгрэс. В Сталинграде и области трудилось более 325 тыс. рабочих и служащих. Здесь было 125 школ, ряд высших учебных заведений, театры, картинная галерея, спортивные сооружения и пр.

Сталинград являлся крупным транспортным узлом с магистралями в Среднюю Азию и на Урал. Особое значение имела пролегающая здесь коммуникация, связывающая центральные районы СССР с Кавказом, по которой проходила транспортировка бакинской нефти. В условиях войны. Сталинград приобрел исключительно большое стратегическое значение.

Когда в середине июля 1942 г. передовые части крупных вражеских сил вышли в большую излучину Дона, то войска Юго-Западного фронта, ослабленные в предыдущих тяжелых боях, не в состоянии были своими силами остановить дальнейшее продвижение гитлеровцев. Возникла реальная угроза прорыва противника в район Сталинграда.

Советское Верховное Главнокомандование правильно оценивая важность сталинградского направления, в первой половине июля приняло меры к усилению действовавших на этом направлении войск. На дальние подступы к Сталинграду, на рубеж Дона, выдвигались и развертывались в 500-километровой полосе от Павловска до Верхне-Курмоярской резервные армии.

4 июля 1942 г. Ставка в директиве на имя А. М. Василевского (через начальника штаба Брянского фронта) и командующего 5-й резервной армией{1} приказала:

«Незамедлительно выдвинуть главные силы армии на восточный берег р. Дон с задачей прочно оборонять восточный берег р. Дон и ни в коем случае не допустить переправы противника через р. Дон. Исполнение донести»{2}.

11 июля в 00 час. 20 мин. на имя командующего 62-й армией генерала В. Я. Колпакчи также была передана директива Ставки с требованном немедленно выдвинуть стрелковые дивизии армии, расположенные в районе Сталинграда, и занять ими рубеж обороны на подступах к городу.

12 июля на базе полевого управления и войск Юго-Западного фронта был создан Сталинградский фронт, объединивший резервные 63, 62-ю и 64-ю армии, а также отошедшую за Дон 21-ю армию и 8-ю воздушную армию Юго-Западного фронта{3}. Командующим Сталинградским фронтом был назначен Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко, членом Военного совета фронта - Н. С. Хрущев, начальником штаба - генерал-лейтенант П. И. Бодин. С 23 июля в командование фронтом вступил генерал-лейтенант В. Н. Гордов, а начальником штаба фронта стал генерал-майор Д. Н. Никишев.

Перед вновь созданным фронтом была поставлена задача остановить противника, не допустить его выхода к Волге. Поскольку гитлеровцы уже развертывали наступление в большой излучине Дона, войска Сталинградского фронта должны были прочно оборонять рубеж по р. Дон: от Павловска до Клетской и далее на юг, от Клетской на Суровикино, Суворовский, Верхне-Курмоярскую.

Ставка Верховного Главнокомандования, внимательно наблюдая за развитием событий, продолжала наращивать силы фронта. Во второй половине июля в него были включены разрозненные войска 28, 38-й и 57-й армий, отошедшие с юго-западного направления, а также Волжская военная флотилия{4}. 38-я армия заняла оборону на левом берегу Дона, между 63-й и 62-й армиями, 28-я армия, отойдя за Дон, сосредоточилась юго-западнее Кругловский. 28, 38-я и 57-я армии в районе Сталинграда должны были получить пополнение.

В полосу Сталинградского фронта отходили и также включались в его состав подвижные соединения. Переправились через Дон и сосредоточились остатками своих сил к северу и югу от Калача, за 63-й армией, 22-й и 23-й танковые и 3-й гвардейский кавалерийский корпуса. Части 13-го танкового корпуса сосредоточились северо-восточнее Суровикино, в полосе обороны 62-й армии.

Как уже отмечалось, вражеское командование передало 4-ю танковую армию в состав группы армий «А» и к середине июля ее соединения вышли к Дону на рубеже Цимлянская-Константиновская. Кроме того, не сомневаясь в том, что Сталинград будет быстро взят, противник передал ряд соединений 6-й армии армиям, действующим на других направлениях, или вывел их в резерв. Таким образом, с 1 по 16 июля состав 6-й армии сократился до 14 дивизий.

Соотношение сил противоборствующих сторон на сталинградском направлении по-прежнему складывалось в пользу врага. В наступавших соединениях 6-й армии имелось около 270 тыс. солдат и офицеров, 3 тыс. орудий и минометов, 500 танков. С воздуха эти силы поддерживались 1200 самолетами 4-го воздушного флота. К 16-17 июля советские войска на сталинградском направлении реально могли противостоять врагу лишь силами 63-й и 62-й армий, в которых имелось 12 дивизий: около 160 тыс. человек личного состава, 2200 орудий и минометов, до 400 танков. В составе 8-й воздушной армии было всего 454 самолета{5}.

Противник превосходил советские войска по численности людей в 1,7 раза, по артиллерии и танкам в 1,3 раза, по авиации более чем в 2 раза. Напряженность обстановки на сталинградском направлении обуславливалась не только превосходством противника в силах и средствах. Его войска наступали, прочно владея инициативой действий, обладая боевым опытом - 6-я армия являлась одной из лучших в гитлеровских сухопутных войсках, ее солдаты были воодушевлены новыми успехами на Восточном фронте.

Подавляющее господство в воздухе немецкой авиации вызывало у гитлеровских войск чувство безнаказанности. Иное положение было в противостоящих противнику войсках Сталинградского фронта. Соединения и части резервных армий, выдвигавшиеся из глубины, спешно занимали оборону на слабо или совсем не подготовленных для этого рубежах, сразу же попадая под удары вражеской авиации и передовых частей наземных войск противника. Как правило, личный состав резервных армий не имел боевого опыта. Оснащенность войск противотанковой и зенитной артиллерией была весьма низкой, и немецкая авиация почти беспрепятственно поражала места сосредоточения советских войск, нанося им большой урон и изнуряя постоянной угрозой все новых ударов с воздуха: «На отдельных участках передвижение войск и подвоз грузов к переднему краю в дневное время из-за сильного воздействия вражеской авиации буквально были парализованы. Отсутствие лесов и укрытий затрудняло маскировку войск»{6}.

Обстановка на сталинградском направлении в середине июля была трудной и сложной. На соседнем, кавказском направлении события также развивались неблагоприятно для советских войск, что создавало общее крайне опасное для Советского Союза положение на всем южном участке борьбы. «Оборонительным действиям наших войск Генштаб и Ставка стремились придать характер стратегической обороны, чтобы тем самым сорвать новое 'генеральное" наступление гитлеровской армии»{7}.

Командование и штаб Сталинградского фронта, еще не располагая полностью выделенными в его состав войсками, должны были решительными и срочными действиями обеспечить срыв планов врага.

Ставка Верховного Главнокомандования требовала от командования фронтом безусловного выполнения войсками боевой задачи. Необходимо было не допустить рассечения противником стратегической обороны, удержать Сталинград и Волгу, обеспечить непрерывную связь Центра с южными районами страны. Вместе с тем от исхода борьбы на Сталинградском фронте зависело обеспечение фланга и тыла центральной группировки советских войск, прикрывавшей Москву и весь Центральный промышленный район страны.

Борьба на сталинградском направлении с самого начала приобрела огромное военное и политическое значение.

К июлю 1942 г. Сталинград окончательно стал прифронтовым городом. 23 октября 1941 г. был создан Сталинградский городской комитет обороны в составе А. С. Чуянова (председатель), И. Ф. Зименкова, А. И. Воронина, Г. М. Кобызева (комендант города). В зону деятельности комитета входили все районы Сталинградской области, расположенные на левой стороне рек Медведицы и Дона и по Волге до границ с Астраханским округом. Комитет проводил значительную работу по организации строительства оборонительных рубежей, выпуску военной продукции на предприятиях города, подготовке боевых резервов для армии, обеспечению общественного порядка, организации МПВО и осуществлял другие мероприятия по обороне г. Сталинграда (Партархив Волгоградского обкома КПСС, ф. 171, он.1).

В течение зимы 1941/42 г. налеты проводили лишь одиночные самолеты. Первый массированный налет вражеской авиации на Сталинград, продолжавшийся 3 часа 23 мин., был совершен в ночь с 22 на 23 апреля 1942 г. В налете участвовало около 50 самолетов. Только на Тракторозаводский район противник сбросил в эту ночь около 1500 зажигательных и 15 фугасных бомб. В районе возникло 19 очагов пожара. Боец МПВО медсестра Л. И. Костина, спасая больницу, где находилось 300 больных, сбрасывала с крыши зажигательные бомбы.

С приближением лета воздушные налеты врага участились. В начале они проводились на подступах к Сталинграду, в районах области, где развертывались бои, и на коммуникациях советских войск. Однако опасность непосредственно для Сталинграда быстро возрастала. 4 июля 1942 г. Городской комитет обороны принял решение «О мерах усиления противопожарной обороны г. Сталинграда», обязав начальника МПВО Д. М. Пигалева (председателя горсовета депутатов трудящихся) в декадный срок: «а) привести в полную боевую готовность все имеющиеся противопожарные звенья групп самозащиты жилых домов, учреждений и предприятий и комсомольско-молодежные взводы и участковые команды МПВО, полностью их укомплектовать и оснастить положенным по табелю имуществом... в) установить непрерывное несение пожарной постовой службы в жилых, общественных и производственных зданиях...»{8}.

Принимались также другие дополнительные меры по усилению средств местной противовоздушной обороны. Совершенствовались линии телефонной и радиосвязи для зенитной артиллерии и прожекторных станций. Повысилась требовательность к соблюдению светомаскировки. Все формирования МПВО находились на казарменном положении. Жители города готовили противопожарное оборудование, строили убежища и щели. В Сталинграде по состоянию на 15 апреля 1942 г. имелось 66 300 погонных метров открытых и закрытых щелей для укрытия населения. В этих щелях могли разместиться 132 тыс. человек. Для газо- и бомбоубежищ предназначалось 237 подвалов на 33 500 человек. Имевшихся в городе укрытий, щелей и подвалов было тем не менее недостаточно. Во многих домах и близ них отсутствовали какие-либо укрытия. Все это заставляло принимать срочные меры для увеличения убежищ.

В июле, когда немецко-фашистские войска вторглись на территорию Сталинградской области, местные партийные и советские организации мобилизовали население на усиление помощи фронту. Сталинградский городской комитет обороны 11 июля принял постановление «О состоянии и мерах укрепления частей народного ополчения». Многие тысячи сталинградцев, ранее вступивших в народное ополчение, давно ушли на фронт и мужественно сражались с оккупантами{9}. Необходимо было укрепить оставшиеся подразделения ополченцев и создать новые формирования. Было решено сформировать танковый батальон народного ополчения в Кировском районе и дополнительно, кроме организованного раньше, два батальона на Тракторном заводе. На военные занятия в частях народного ополчения отводилось 6-8 часов в неделю, после работы, но с освобождением в дни занятий от сверхурочных работ на предприятиях. Истребительные батальоны с приближением фронта приведены были в боевую готовность.

Большие работы велись по сооружению на подступах к Сталинграду оборонительных полос - обводов. 13 октября 1941 г. Государственный Комитет Обороны принял решение о строительстве оборонительных рубежей на подступах к Сталинграду. И в то время, когда немецкие войска развертывали наступление в Донбассе, в Сталинградской области начались работы по возведению оборонительных рубежей. Они велись тогда 5-й саперной армией, 5-м и 19-м управлениями оборонительных работ НКО СССР с привлечением местного городского и сельского населения и строительных организаций области. В этих работах было занято 195 тыс. человек, 516 автомашин, 5075 подвод, 478 тракторов. Из местного населения на строительстве обводов работало 102 200 человек, в том числе 6200 рабочих, служащих и инженерно-технических работников строительных организаций города и области. Кроме того, на работах по изготовлению железобетонных конструкций и металлических изделий для сооружения огневых точек было занято 4900 человек. Всего на строительстве оборонительных рубежей и изготовлении изделий для них было занято 107 100 человек местного населения городов и районов области. За три месяца работы было вынуто 7900 тыс. кубометров земли, построено 6000 (?) огневых точек (дотов, дзотов и пр.), 3300 землянок п много других сооружений": окопов, командных пунктов, эскарпов и т. д. Строительство оборонительных рубежей проходило в напряженной военной обстановке и при неблагоприятных метеорологических условиях осени 1941 г. и зимы 1941/42 г.: были дожди, метели и сильные морозы, доходившие до 38° ниже нуля.

В январе 1942 г. оборонительные рубежи Сталинградского и Астраханского обводов в соответствии с распоряжением НКО СССР и Генерального штаба Красной Армии были переданы 5-й саперной армией и полевыми строительными управлениями Военному совету Сталинградского военного округа, который постановлением от 28 января передал принятые рубежи под охрану местным органам власти. Построенный инженерными войсками совместно с городским и сельским населением Сталинградской области внешний обвод проходил вдоль р. Иловля, севернее Сталинграда, затем по левому берегу Дона, по р. Мышкова и до Волги в районе Райгорода. Внутренний и средний обводы также были построены, но их готовность не превышала 40-50%.

Состояние оборонительных рубежей весной 1942 г. было крайне неудовлетворительным. Произведенное обследование показало, что оборонительный рубеж и огневые точки, расположенные на левом берегу Дона в Калачевском районе, во время весеннего паводка оказались целиком залитыми водой, в результате чего противотанковый ров повсеместно обвалился и заполнился илом, с огневых точек верхний слой земли был смыт, а бревна, перекрытия во многих случаях унесены водой.

Такая же картина была и в других обследованных районах. Кроме того, целый ряд дзотов и пулеметных точек оказался непригодным к использованию из-за отсутствия пространства обстрела пли крайней его ограниченности (до 100 м). Многие амбразуры были сделаны слишком низко или, наоборот, высоко. Большинство сооружений не имели необходимой глубины, а были вытянуты вдоль берегов рек в одну линию. В результате всего этого в документе, направленном 3 мая 1942 г. Сталинградскому городскому комитету обороны, отмечалось:

«1. Оборонительные рубежи и сооружения, расположенные на территории нашей области, в настоящее время требуют капитального ремонта, без чего использовать их в целях обороны и как препятствие для моточастей немецких войск невозможно.

2. Необходимо пересмотреть линии оборонительного рубежа и в ряде районов перенести их, расположив на местности, имеющей превосходство во всех отношениях»{10}.

Учитывая создавшееся положение, Генеральный штаб Красной Армии дал указание Сталинградскому военному округу восстановить оборонительные рубежи, построенные в зимних условиях и нарушенные весенним паводком. Первоначально для участия в этих работах в районах Сталинградской области было мобилизовано 13 350 человек и 2850 подвод. 13 июня в Сталинградскую область прибыло 24-е управление оборонительного строительства НКО СССР для производства работ по возведению оборонительных сооружений в Серафимовичском и Клетском районах на протяжении 160 км со строительными батальонами в составе около 10 тыс. человек{11}.

15 июля 1942 г. Сталинградский обком ВКП(б) по согласованию с Военным советом фронта принял решение о срочном строительстве четвертого оборонительного обвода, который сооружался на окраинах города целиком населением Сталинграда{12}. На строительство городского рубежа ежедневно стали выходить многие тысячи сталинградцев. Так, в Ерманском, Дзержинском и Ворошиловском районах на строительство укреплений было направлено по 10 тыс. человек{13}. Жители Краснооктябрьского, Тракторозаводского и других районов Сталинграда также активно участвовали в строительстве рубежей. Вся работа, зачастую под ударами вражеской авиации, проводилась населением с большим подъемом. Многие учреждения, работа которых могла быть без ущерба для интересов фронта приостановлена, временно закрывались с оставлением в них только дежурных, а весь коллектив мобилизовывался на строительство укреплений. Другие учреждения, а также предприятия выделяли с этой целью часть своих работников. В конце июля и первой половине августа на строительство городского обвода выходило свыше 57 тыс. человек{14}.

Все необходимое для строительства добывалось на месте. По заданиям партийных органов проводилась мобилизация инструмента, инвентаря, стройматериалов, автогужевого транспорта. Рабочие изготовляли на заводах и в мастерских стальные ежи, броневые башни, железобетонные колпаки, сборные доты.

На последнем этапе строительства оборонительных укреплений руководство и контроль за работами были возложены на штаб 57-й армии (с 17 июля 1942 г.). В документе штаба отмечается, что «готовность рубежей по огневой системе к этому времени была 5%»{15}. На устранение этого недостатка и были прежде всего обращены усилия штаба 57-й армии. Одновременно с оборонительными работами с 28 июля инженерные части армии приступили к минированию переднего края{16}. Учитывая, что оборонительные рубежи проходили по открытой и редконаселенной местности, приняты были меры к обеспечению войск водой. «Армейской ротой полевого водоснабжения произведены следующие работы: построено новых колодцев 44 с суточным дебитом воды 754 м{3}. Очищено и восстановлено 14 колодцев с общим дебитом воды 232 м{3} в сутки. Общий дебит воды увеличен с 218 м{3} до 986 м{3} в сутки. Вода подвергалась анализу и не везде оказывалась пригодной для питья»{17}.

Инженерными частями 57-й армии были проведены также работы по оперативной и войсковой маскировке на участке Красный Дон-Райгород, а в районах Рынок н Верхняя Ахтуба устроены паромные переправы.

Всего на дальних и ближних подступах к Сталинграду было построено до 2750 км окопов и ходов сообщения, до 1860 км противотанковых рвов и оборудовано до 85 тыс. различных площадок и позиций для огневых средств.

Позднее, когда внимание всего мира было приковано к великой Сталинградской битве, немецкое командование в своих военных сводках сообщало о наличии под Сталинградом мощных укреплений. Эти сообщения не соответствовали действительности, так как оборонительные обводы представляли собой сооружения полевого типа. 'К тому же инженерное оборудование местности под Сталинградом не было завершено к началу боевых действий на всех четырех обводах, а выбор и подготовка рубежей зачастую не отвечали необходимым требованиям{18}. Вместе с тем, несмотря на незавершенность и другие серьезные недостатки оборонительных обводов под Сталинградом, последние, усовершенствованные уже в ходе боев советскими войсками, несомненно сыграли существенную роль в обороне города.

Возрастала активность вражеской авиации. В мае 1942 г. служба ПВО города и области зарегистрировала 297 самолето-вылетов. На промышленные объекты было сброшено 270 фугасных бомб{19}. 14 июля Президиум Верховного Совета СССР принял решение об объявлении в Сталинградской области военного положения.

В ночь с 22 на 23 июля Сталинград вновь подвергся налету вражеской авиации. Прорвавшиеся сквозь заградительный огонь ПВО 18 самолетов противника сбросили на город около 40 фугасных бомб. Основными объектами бомбардировки явились Тракторный завод и его поселок, а также жилые кварталы Дзержинского района. Во время налета был убит 21 и ранено 85 человек, разрушено несколько жилых зданий. Возникшие пожары быстро ликвидировали. В последующие дни воздушные налеты противника систематически повторялись. В разведсводках штаба Сталинградского корпусного района ПВО отмечалось к 8 час. 24 июля 1942 г., что «за истекшие сутки в районе зафиксировано 208 самолетов противника», 25 июля - 343, 26 июля - 312, 27 июля - 332, 28 июля - 337 самолетов противника{20}.

Во второй половине июля 1942 г. возникли большие трудности со снабжением войск Сталинградского фронта, так как все железнодорожные линии, ведущие к городу, находясь под непрерывным воздействием вражеской авиации, в значительной мере были выведены из строя. Транспортная сеть в этом районе вообще была развита недостаточно и не подготовлена к большим объемам перевозок. Автомобильных дорог с твердым покрытием здесь не существовало{21}. Между тем Ставка продолжала перебрасывать к Сталинграду резервные войска и боевую технику. Необходимо было также обеспечивать доставку нефтепродуктов из Баку в центральные районы страны. «В сложившихся условиях, когда оказалась нарушенной железнодорожная связь Центра с Кавказом, а остававшиеся в строю железнодорожные линии Поволжья работали с огромной перегрузкой, резко возросла роль Волжского водного пути как для снабжения оборонной промышленности городов Поволжья, так и особенно для поддержания надежного сообщения с основным районом нефтедобычи - Баку. Решениями Транспортного комитета при ГКО от 14 и 15 июля 1942 г. и последующими его указаниями на речной транспорт Волги возлагались все возраставшие перевозки грузов для заводов, выпускавших броневую сталь, танки, артиллерийские орудия и другую важнейшую военную продукцию, а также перевозки боеприпасов. В Вольске, Саратове, Камышине и Сталинграде были созданы фронтовые базы снабжения, в Казани, Сызрани и Ульяновске срочно усиливались пункты перевалки воинских грузов с железных дорог на водный транспорт и обратно»{22}.

Однако резко осложнилось и движение по Волжскому водному пути на подходах к Сталинграду, так как фашистское командование стремилось перекрыть волжский фарватер, блокировать подходы к Сталинграду как с верхнего, так и с нижнего течения реки; В мае самолеты противника сбросили на акваторию Волги 212 магнитно-акустических мин{23}, с 25 по 31 июля - 231 мину. К концу июля Волга была заминирована на протяжении 400 км - от Камышина до Никольского{24}.

С 25 июля гитлеровская авиация подвергала ожесточенным бомбардировкам волжские суда и порты. Все это вело к большим потерям. Подорвался на мине у Горной Пролейки и затонул пароход «Смоленск», а буксируемая ,им баржа «Кондома» сгорела от сброшенной на нее с самолета бомбы,; Погибло 28 человек. 26 июля жертвами воздушных бомбардировок стали пассажирский пароход «Александр Невский», три буксирных судна, четыре сухогрузные и две нефтеналивные баржи. Всего с 25 июля по 9 августа от бомбардировок и подрыва на минах затонуло 25 самоходных и 42 несамоходных судна. При этом погибло много людей, затонуло значительное количество грузов, разлито 115 тыс. т нефтепродуктов{25}.

Несмотря на чрезвычайно трудные условия, судоходство на Нижней Волге оставалось весьма интенсивным. «В пути находились десятки судов с грузами и людьми. Только одних нефтепродуктов на 29 июля в пути от Астрахани до Камышина находилось 220 тыс. т»{26}.

По заданию ГКО в Сталинград прибыл народный комиссар речного флота 3. А. Шашков с группой работников Наркомата. Создана была оперативная группа работников Управления Нижневолжского речного пароходства НВРП для обеспечения водных перевозок на участке Сталинград - Астрахань и функционирования переправ в районе Сталинграда{27}.

Несмотря на потери от действий фашистской авиации и от мин, не прекращалось сквозное движение судов и непосредственно в районе Сталинграда. Волжские речники самоотверженно боролись за родной город, оказывая неоценимую помощь сражающимся войскам. С 23 июля по 23 августа судами НВРП было перевезено 40 тыс. т воинских грузов, не считая народнохозяйственных перевозок{28}.

Военный совет Сталинградского фронта 6 августа 1942 г. принял постановление «О мероприятиях по противовоздушному обеспечению судоходства на Волге от Астрахани до Саратова». Из Сталинградского корпусного района ПВО для вооружения речных судов было выделено 9 орудий (37 мм), 58 пулеметов, 311 винтовок. Для прикрытия судов были назначены 16 истребителей, базировавшихся во Владимировке и Дубовке. Постановление обязывало для этой же цели выделить не позже 9 августа орудий - 66, пулеметов - 171, самолетов истребителей - 30{29}.

В условиях, когда ведущие к Сталинграду железнодорожные п водные коммуникации оказались под ударами гитлеровской авиации, особенно важное значение приобрело снабжение войск непосредственно из Сталинграда. ЦК ВКП(б) потребовал от Сталинградского обкома партии обеспечить высокие темпы работы промышленности и укрепить оборону города. Собрание городского партийного актива, состоявшееся 20 июля, поставило перед каждым предприятием конкретные задачи по выполнению этого задания. Работая на заводах и фабриках в тяжелых условиях прифронтовой обстановки, испытывая недостаток сырья и материалов, сталинградцы делали все, чтобы обеспечить потребности фронта. В июле коллектив Тракторного завода{30} перевыполнил программу по выпуску танков, и ему было присуждено переходящее Красное знамя Государственного Комитета Обороны. Завод «Красный Октябрь» давал броневую сталь для танков и другую важную оборонную продукцию. Завод Наркомата вооружения СССР, награжденный в июне орденом Ленина за успешное выполнение правительственных заданий, продолжал высокими темпами выпускать пушки, минометы, боеприпасы. Тракторный завод с 23 августа до 1 сентября передал для фронта большое число танков, изготовил 24 тягача, 55 дизель-моторов, ремонтировал танки. В сентябре тракторозаводцы продолжали выпускать танки и ремонтировать подбитые в боях. Судоремонтные предприятия строили понтоны для переправ, переоборудовали пассажирские катера в тральщики, судоремонтный завод в Красноармейском районе стал изготовлять бронекатера. Напряженно жил сталинградский порт, обрабатывая на всех своих участках суда с воинскими грузами, обеспечивая выгрузку прибывающих частей, эвакуацию раненых.

В связи с общей военной обстановкой на фронте возникла проблема эвакуации. С 29 июня 1941 г. по март 1942 г. через Сталинградский пункт эвакуирования прошли 441 тыс. человек. Почти половина была направлена в районы области{31}. Среди них были и дети, вывезенные из блокированного Ленинграда. Непосредственно из Сталинграда эвакуация к лету 1942 г., по существу, еще не начиналась, если не считать отдельных незначительных мер по разгрузке города. Так, 10 ноября 1941 г. Управлением государственных материальных резервов (УТР) было принято решение о вывозе из Сталинграда некоторых ценных цветных металлов, ферросплавов, сахара, бумаги{32}.

Летом 1942 г. началась вторая волна эвакуации. Первый секретарь обкома и горкома партии А. С. Чуянов 12 июля записал v. своем дневнике: «С фронта приходят тягостные вести. Все чаще в Сталинград прибывают переполненные поезда с эвакуированным населением»{33}. Приближение фронта вызвало необходимость организовать переброску через Волгу прибывающего из угрожаемых районов населения и материальных ценностей. Срочно наводились дополнительные переправы через Доп.

В тыловые районы страны своим ходом двинулся тракторный парк МТС и совхозов задонских районов. Двигались гурты колхозного скота и подводы с семьями и домашним имуществом колхозников. По решению Государственного Комитета Обороны на левый берег Волги эвакуировалось также имущество колхозов, МТС и совхозов Ростовской области и Калмыцкой АССР{34}. Размеры эвакуации возрастали с каждым днем. В соответствии с указанием Государственного Комитета Обороны бюро Сталинградского обкома ВКП(б) и исполком областного Совета депутатов трудящихся 13 июля 1942 г. приняли постановление об организации переправ на Волге для перегона скота и тракторов в Камышине, Аптиповке, Горном Балыклее, Горной Пролейке, Дубовке, Каменном Яре с общей суточной пропускной способностью 30 тыс. голов. На секретарей ряда райкомов партии был возложен контроль за выполнением этого постановления{35}.

В последующие дни бюро Сталинградского обкома ВКП(б) приняло еще ряд постановлений по вопросам эвакуации: 16 июля - о передислокации эвакогоспиталей Наркомздрава из города Сталинграда и области и об эвакуации из пределов Сталинградской области всесоюзного пионерского лагеря «Артек», 22 июля рассмотрело и приняло к неуклонному исполнению постановление Государственного Комитета Обороны от 20 июля 1942 г. об отгрузке и вывозе хлеба из Сталинградской области. Необходимо было до 20 августа дополнительно отгрузить 540 тыс. т.- 27 тыс. вагонов хлеба, из них с перевалкой за Волгу 225 тыс. т{36}; в тот же день принято постановление о практических мероприятиях по скорейшему сбору и вывозу всего лома цветных металлов с доставкой своим транспортом к железной дороге и пристаням: 23 июля решением бюро обкома ВКП(б) создан штаб по руководству вывозом хлеба с пристанционных и глубинных пунктов Заготзерно{37}.

27 июля бюро Сталинградского обкома ВКП(б) и исполком облсовета депутатов трудящихся приняли постановление «Об эвакуации скота, имущества, средств производства колхозов, МТС, совхозов и материальных ценностей государственных, кооперативных и общественных организаций левобережных районов Дона». В этом постановлении говорилось:

«В связи с приближением линии фронта и указанием военного командования предложить секретарям РК ВКП(б) и председателям исполкомов райсоветов Кулымженского, Иловлинского, Логовского, Фрунзенского, В.-Курмоярского, Н.-Чирского, Калачевского и Котельниковского районов эвакуировать весь продуктивный скот (коров, весь молодняк крупного рогатого скота и лошадей, свинопоголовье, овец), а из 15-20-километровой зоны от левого берега Дона в этих районах эвакуировать средства производства, имущество колхозов, МТС и совхозов, материальные ценности государственных, кооперативных и общественных организаций.

Эвакуировать также скот личного пользования колхозов, рабочих и служащих, который должен быть сдан в гурты колхозов и совхозов»{38}.

Постановление определило меры по его реализации.

Практическое осуществление намеченных мероприятий столкнулось с большими трудностями. Имеющиеся переправы использовались главным образом для перевозки военных частей. На правом берегу Волги скапливалась большая масса скота, машин и тракторов, ожидающих переброски на левый берег. Говоря словами официального документа, для их эвакуации «создалось угрожающее положение»{39}. На 4 августа на правом берегу Волги в районе Дубовки скопилось 50 тыс. голов скота, 18 МТС с машинами и 500 тракторов, в районе Горного Балыклея - 25 тыс. голов скота, 10 МТС с сельскохозяйственными машинами и 350 тракторов, в районе Каменного Яра - 60 тыс. голов скота, 14 МТС с машинами и 400 тракторов, в районе Камышина на подходе было 60 тыс. голов скота, 11 МТС и 400 тракторов. Учитывая, что в ближайшие дни ожидалось к переправе около 1400 тыс. голов скота{40} и большое число тракторов. а также другой сельскохозяйственной техники, необходимы были неотложные меры к обеспечению переправы имущества колхозов, МТС и совхозов. Секретарь Сталинградского обкома ВКП(б) А. С. Чуянов и заместитель заведующего Сельскохозяйственным отделом ЦК ВКП(б) А. И. Козлов 5 августа 1942 г. писали народному комиссару речного флота Союза ССР З. А. Шашкову:

«Во избежание массовой гибели скота и для быстрой переправы через Волгу скота и имущества колхозов и совхозов считаем необходимым, чтобы Вы дали указание о немедленной организации переправы с суточной пропускной способностью 90 тыс. голов, в том числе:

Камышин - 7 тыс. голов
Старица - 4 тыс. голов
Антиповка - 3 тыс. голов
Чёрный Яр - 4 тыс. голов
г. Балыклей - 7 тыс. голов
Никольское - 10 тыс. голов
г. Пролейка - 7 тыс. голов
Ветлянка - 10 тыс. голов
Дубовка - 12 тыс. голов
Енотаевка - 10 тыс. голов
Красный Яр - 10 тыс. голов
Сероглазка - 6 тыс. голов

Все эти переправы должны быть использованы только для переправы скота и имущества совхозов, МТС и колхозов и людей, переправляющих этот скот и имущество»{41}.

Поставленная задача в существенной мере была решена. На переправах через Волгу на участке Астрахань-Камышин в навигацию 1942 г. было перевезено: скота - 1560,6 тыс. голов, в том числе крупного - 338 тыс. голов, повозок - 6,7 тыс. штук, тракторов - 996{42}.

Еще более ответственной являлась задача эвакуации в Заволжье гражданского населения. К решению ее в широких масштабах тогда еще не приступили. Принятые в июле меры не полностью соответствовали складывавшейся обстановке. В городе еще оставалось свыше 400 тыс. человек{43}. Это отрицательно сказалось на обеспечении безопасности той части населения Сталинграда и области, которая без ущерба для обороны города могла быть эвакуирована на восток заблаговременно.

Несмотря на участившиеся воздушные налеты и выход противника на дальние подступы к Сталинграду, его жители не хотели покидать город. Они верили, что Сталинград не будет сдан противнику, и стремились оказать максимальную помощь фронту.

Оборона на дальних подступах

В июльские дни 1942 г. Гитлер и его генералы пристально наблюдали за развитием событий на южном участке Восточного фронта. Начальник генерального штаба сухопутных войск генерал Ф. Гальдер 13 июля в своем служебном дневнике записал: «Операция на юге развивается безостановочно»{44}. Главные силы наступающих немецко-фашистских войск были повернуты на кавказское направление, а 6-я армия, поддерживаемая мощными силами авиации, быстро продвигалась к Сталинграду. Темп движения этой армии составлял примерно 30 км в сутки.

Сталинград с этого времени все чаще упоминается в «Военном дневнике» Гальдера, что свидетельствовало о возраставшем внимании к нему в германском генштабе. 16 июля: «По вполне надежным сведениям, следует рассчитывать, что противник использует все силы и средства для удержания Сталинграда...

Совещание с Геленом и Хойзингером: 'Обсуждение замысла предстоящего сражения у Сталинграда"»{45}.

18 июля: «По данным агентуры, Сталин использует все, чтобы отстоять Сталинград, переправить свои войска через Дон и удержать этот рубеж.

...На докладе у фюрера сегодня... отдан 'высочайший приказ", требующий форсирования Дона на широком фронте (на юг, к востоку от устья Донца) и начала сражения за Сталинград»{46}.

20 июля: «6-я армия успешно продвигается на юго-восток»{47}.

21 июля: «Войска Паулюса (6-я армия) очень быстро и энергично продвигаются вперед к Сталинграду, куда противник пытается перебросить свои войска по железной дороге, идущей с северо-запада, и автотранспортом. Смена войск на фронте по Дону и подтягивание сил протекают хорошо»{48}".

22 июля: «Продвижение 6-й армии обеспечено, успешно организуется сторожевое охранение Дона»{49}.

Замысел врага становился ясным и для советской стороны. Сокрушив сопротивление войск Юго-Западного фронта и продолжая развивать наступление на юг в общем направлении Миллерово, Каменск, противник стремился нанести поражение армиям Южного фронта, а с выходом к Волге и захватом Сталинграда рассечь советский стратегический фронт на две изолированные части. С решением этой задачи, по мысли гитлеровских стратегов, приближалась и конечная цель: разгром Красной Армии, завоевание Советской России. «Советский Союз в те дни переживал тяжелый кризис,- писал Ганс Дёрр.- По всей видимости, русские, хотя и осуществили планомерный отход на Дон, под дение в знаменательном с различных точек зрения приказе Сталина, изданном в конце июля»{50}.

Обстановка на южном участке советско-германского фронта складывалась крайне неблагоприятно для ведущих здесь борьбу войск. Противник полностью владел инициативой .боевых действий, а советские войска отходили все дальше в глубь своей территории. Утверждение Дёрра о том, что Советский Союз летом 1942 г. переживал «тяжелый кризис», а отступление Красной Армии к Волге и Кавказу было заранее намечено к какому-то определенному сроку, конечно, неверно. Но военное положение Советской страны в то время снова резко ухудшилось.

Необходимо было остановить дальнейшее продвижение гитлеровских войск, а затем создать перелом в ходе событий на фронте. Это стремление, охватившее всех советских людей, было моральным фактором огромной силы.

Командующие Сталинградским фронтом Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко, а с 23 июля - генерал-лейтенант В. Н. Гордов выполняли директиву Ставки о принятии срочных мер к защите Сталинграда. Решение этой задачи приходилось проводить в крайне сложной и опасной обстановке, которая возникла в районе Сталинграда.

В то время, когда крупные силы немецко-фашистских войск с каждым днем приближались к рубежу Дона, где намечалось остановить врага, командование Сталинградского фронта располагало весьма ограниченными силами и средствами для решения этой задачи. Как отмечалось выше, при образовании Сталинградского фронта в его состав были включены три резервные армии (63, 62-я и 64-я) и две армии бывшего Юго-Западного фронта (21-я и 8-я воздушная). Во второй половине июля в Сталинградский фронт вошли и отошедшие в его полосу 28, 38-я и 57-я армии. Однако простой перечень этого ряда армий не отражает реальных сил фронта, которые имелись к началу оборонительного сражения. Резервные армии, помимо того, что не все они были полностью укомплектованы к моменту передислокации из тыла страны на фронт (62-я армия, например, имела некомплект в людях и вооружении), из-за большого пути растягивали время прибытия в район Сталинграда и сосредоточение на рубежах обороны. Что касается армий бывших Юго-Западного и Южного фронтов, обескровленных в тяжелых боях при отступлении к Сталинграду, то остатки их соединений насчитывали очень немного людей и особенно боевой техники. Значительная их часть сразу же отводилась во фронтовой тыл на укомплектование на их основе новых соединений. 13, 22 и 23-й танковые корпуса, отошедшие из-под Харькова, поступив в распоряжение командующего Сталинградским фронтом, были отведены в тыл на укомплектование людьми и материальной частью. Из остатков девяти стрелковых дивизий 38-й армии управления четырех дивизий были отведены в тыл для создания на их основе новых соединений. Управление 57-й армии во второй половине июля было выведено в район Сталинграда.

Ставка ВГК продолжала посылать в район Сталинграда новые силы. К 22 июля были направлены в распоряжение командующего Сталинградским фронтом 18-я и 131-я стрелковые дивизии, 28-й танковый корпус, а также другие танковые и артиллерийские соединения и части. Еще через несколько дней (26-27 июля) в район Сталинграда стали прибывать с Дальнего Востока 126, 204, 205, 321, 399-я и 422-я стрелковые дивизии. Часть из них направлялась на формирование новых армий, другие с ходу вступали в тяжелые бои, развернувшиеся на дальних подступах к Сталинграду.

Таким образом, Сталинградский фронт лишь постепенно наращивал силы, начиная с очень ограниченных возможностей при организации борьбы с противником. Вот почему первые дни оборонительного сражения от носились к числу критических. Полоса обороны от Павловска до Верхне-Курмоярской, где надлежало организовать сопротивление наступающему врагу, составляла 500 км. К началу боев не на всех ее участках находились войска, и командованию фронта приходилось принимать действительно срочные меры, чтобы в наиболее опасных местах своевременно создать противовес наступающему противнику. В этой обстановке требовалось возможно быстрее подтянуть силы и средства, чтобы организовать стойкую оборону.

17 июля командующий Сталинградским фронтом получил директиву:

«Ставка Верховного Главнокомандования,- говорилось в ней,- приказывает под Вашу личную ответственность немедленно организовать сильные передовые отряды и выслать их на рубеж р. Цимла от Чернышевская и до ее устья, особенно прочно занять Цимлянская, войдя в связь здесь с войсками Северо-Кавказского фронта»{51}.

К этому времени имелась не только четкая оценка сложившейся обстановки, но и основная идея организации обороны. В оперативной директиве штаба Сталинградского фронта, датированной 17 июля, указывалось, что противник ставит перед собой задачу перерезать железную дорогу Сталинград-Тихорецк, изолировать Южный и Сталинградский фронты, а с подходом оперативных резервов выйти к Волге и овладеть Сталинградом. Командующий С. К. Тимошенко приказал войскам фронта удержать район Сталинграда и подготовить силы для контрудара в западном и юго-западном направлениях.

На пути противника, наступающего с запада от Сталинграда, по р. Дон и в излучине реки занимали оборону войска Сталинградского фронта, 62-я армия под командованием генерал-майора В. Я. Колпакчи{52} с 11 по 17 июля совершила марш в назначенный ей район и развернулась на фронте от Клетской до Суровикино. Подходящие части сразу же приступали к оборонительным работам, организации системы огня, наблюдения, вели разведку перед своим передним краем. Передовые отряды армии выдвинулись на линию рек Цуцкан, Чир, Цимла.

В составе войск армии находилась 192-я стрелковая дивизия. Костяком ее были черноморские моряки - 102-я курсантско-морская бригада, которая весной 1942 г. была выведена из боев на таганрогском направлении. На формировании в Сталинградской области в состав дивизии вошли курсанты военно-пехотных училищ| Нальчикского, Урюпинского. 3-го Орджоникидзевского, 3-го Грозненского, Житомирского, 192-я сд имела три стрелковых полка (676, 427-й и 753-й), артполк (298-й), отдельный истребительно-противотанковый дивизион (417-й), саперный батальон, медсанбат, разведроту, отдельный батальон связи{53}. Командир дивизии полковник А. С. Захарченко - участник первой мировой и гражданской войн, человек с большим военным опытом и знаниями - фашистскую агрессию встретил, командуя 25-й чапаевской дивизией. Вместе с пограничниками и моряками Дунайской флотилии дивизия почти месяц удерживала советскую границу в стокилометровой полосе вдоль Дуная.

10 июля 192-я сд была поднята по боевой тревоге, и совершив 100-кплометровый марш в пешем строю, вышла к ст-це Сиротпнской. Здесь переправилась на правый берег Дона и заняла полосу обороны от ст-пы Клетской до Калмыкова протяженностью 42 км. Штаб дивизии разместился в хуторе Верхне-Бузиновка.

В оперативной сводке штаба 62-й армии, составленной в 21 час 00 мин. 15 июля 1942 г., говорилось: «62-я армия, за исключением 184-й сд, производит оборонительные работы на занимаемом рубеже. Части производят разведку. Боевого соприкосновения органов разведки с противников не было»{54}. 16 июля, ровно через сутки, в донесении штаба 62-й армии по состоянию на 21 час 00 мин. фиксируется уже новый важный момент:

«1. Части армии продолжали совершенствование оборонительного рубежа и проводили разведку противника.

2. а) В 20.00 16.7.42 имело место столкновение нашего разведотряда с противником в Морозовский, подбито 3 танка и 3 орудия ПТО противника, после чего РО отошел в район Верхне-Гнутов. б) В районе Чернышевская захвачен пленный.

3. Наземной разведкой подтверждаются данные о наличии противника: в Чернышевская (мотопехота с танками), в птицесовхозе 25 км северо-западнее Чернышевской (мотопехота и танки противника).

4. Разведывательные части армии ведут разведку на рубеже Серафимович, Пронин, Малахов, Русаков, Чернышевский, Тормосин.

5. На остальных участках фронта наземной разведкой противник не установлен.

Заместитель начальника штаба армии полковник Журавлев

Военный комиссар штаба старший батальонный комиссар Клинцов»{55}

Передовые части противника вышли к р. Чир и вступили в боевое соприкосновение с частями 62-й армии. На дальних подступах к Сталинграду, в большой излучине Дона, начиналась великая битва{56}. Гитлеровцы сразу же встретили организованное сопротивление советских войск. Этого противник не ожидал, но завязавшемуся сражению еще не придавал особого значения.

В первые же дни боев важно было выиграть время для подтягивания войск из резерва и развертывания их на рубежах обороны. Время необходимо было и для того, чтобы восстановить боеспособность частей и соединений, проделавших тяжелый путь отступления. Наконец, без учета фактора времени невозможно было осуществить другие мероприятия по организации обороны, а также эвакуировать население и имущество из районов, оказавшихся под непосредственной угрозой вторжения фашистских войск. Эта ответственная задача в значительной мере была решена.

Темп наступления противника снизился с 30 км (12-17 июля) до 12- 15 км (18-22 июля) в сутки. Советские войска на дальних подступах к Сталинграду стремились не допустить форсирования противником Дона и выхода его к Волге. Решающим в сохранении устойчивости обороны являлось удержание района Клетская, Калач, Верхне-Курмоярская, через который пролегали основные коммуникации, ведущие к Сталинграду с запада. Учитывая, что оборону следовало организовать на широком участке при ограниченных силах, командование Сталинградского фронта решило иметь одноэшелонное оперативное построение войск с выделением резервов.

В директиве Военного совета фронта от 17 июля излагался не только общий замысел операции на дальних подступах к Сталинграду, но и ста вились конкретные боевые задачи войскам фронта. Приведем здесь некоторые данные из этой директивы и решений, принятых на ее основе командующими армиями{57}.

Войска фронта получили боевые задачи:

63-я армия - занять и прочно оборонять левый берег Дона от Бабки до устья р. Медведицы (приблизительно от Павловска до Серафимовича) на 250 километровом фронте. В составе армии было шесть стрелковых дивизий, три танковые бригады, два отдельных танковых батальона. Этими силами следовало не допустить прорыва противника за Дон, а специально выделенными частями и разведкой войти в огневое соприкосновение с противником на правом берегу реки. Командарм генерал-лейтенант В. И. Кузнецов решил главные усилия войск сосредоточить в центре обороны, преграждая движение противника к железной дороге, идущей к Сталинграду с северо-запада.

38-я армия - к исходу 18 июля принять оборону от 62-й армии от устья р. Медведицы до Клетской. На этом 60-километровом участке следовало не допустить переправы гитлеровцев на левый берег Дона, а ва правом берегу создать предмостные укрепления. Войска армии заняли оборону по восточному берегу, на рубеже Серафимович, Клетская. Наиболее истощенные дивизии армии (162, 199-я и 277-я) были выведены для получения пополнения и вооружения. Командарм генерал-майор артиллерии К. С. Москаленко сосредоточил главные силы армии на ее правом фланге.

62-я армия - главными силами занять оборону на западном берегу Дона, в его большой излучине, на рубеже Клетская, Суровикино (протяженность до 90 км), а передовыми отрядами выйти на рубеж рек Цуцкан и Чир, к Чернышковскому и Тормосину. В составе армии было шесть стрелковых дивизий, четыре полка курсантов военных училищ, шесть отдельных танковых батальонов. Командарм генерал-майор В. Я. Колпакчи решил в наибольшей мере укрепить участок на левом фланге своих войск, расположенный на кратчайшем пути к Сталинграду с запада. На правом фланге участок обороны заняли лишь два стрелковых полка 192-й стрелковой дивизии.

64-я армия - в ночь на 19 июля занять рубеж обороны Суровцкнно, Верхне-Курмоярская (протяженность до 120 км), передовым отрядом выйти на р. Цимла. В составе армии было четыре стрелковые дивизии, две стрелковые бригады, четыре полка курсантов военных училищ. Исполнявший в то время обязанности командарма 64-й генерал-лейтенант В. И. Чуйков больше всего сил сосредоточил на правом фланге, чтобы обеспечить удержание дорог, ведущих к Сталинграду с запада.

Войска указанных армий должны были не допустить прорыва противника на восток, к Сталинграду.

Инженерным войскам предписывалось оборудовать две отсечные позиции{58}: первую - по рекам Медведице и Иловле фронтом на северо-запад и вторую - на рубеже р. Мышкова, Абганерово, оз. Барманцак фронтом на юго-запад. Намечалось также построить ряд паромных в мостовых переправ.

Перед 8-й воздушной армией генерала Т. Т. Хрюкина ставилась задача вести воздушную разведку противника, прикрывать районы сосредоточения и развертывания войск фронта и его резервов, не допустить пере правы противника через Дон в полосе обороны 63-й армии и подхода немецких соединений к рубежу Нижне-Астахов-Морозовск.

Командующие общевойсковыми армиями своими решениями определяли построение войск в два эшелона с выделением сильных резервов. Так, в первый эшелон 63-й армии выдвигались 127, 1, 153-я и 1'97-я стрелковые дивизии с шириной полос обороны для каждой дивизии от 40 до 102 км. Во втором эшелоне (30 км от переднего края обороны) была 203-я стрелковая дивизия. В 100 км от линии фронта располагался армейский резерв: 14-я гвардейская стрелковая дивизия, два танковых батальона и один полк истребительно-противотанковой артиллерии. В 62-й армии первый эшелон составляли 192-я, 33-я гвардейская, 181-я, 147-я стрелковые дивизии (ширина полос обороны этих дивизий от 14 до 42 км), 196-я дивизия заняла оборону на левом фланге армии на рубеже Суровикино - Нижне-Солоновский. 184-я дивизия была во втором эшелоне (30 км от переднего края главной полосы). Резервы армии располагались за ее левым флангом.

Оборонительные бои советских войск в излучине Дона развертывались с нарастающей силой. Передовой отряд 192-й стрелковой дивизии - 676-й стрелковый полк, 1-й дивизион 293-го артполка, 644-й танковый батальон - 17 июля у хутора Пронин вошел в соприкосновение с врагом. «Сдерживая противника, полк с тяжелыми боями в полуокружении отходил к полосе основной обороны дивизии»{59}.

К исходу дня 21 июля части 62-й армии укрепляли оборонительный рубеж и передовыми отрядами вели бой с передовыми частями противника. В течение дня передовой отряд 33-й гвардейской стрелковой дивизия отразил три атаки противника. Некоторые подробности о боях в этот день сообщаются в «Кратком очерке боевого пути 62-й армии»: «88-й (стрелковый) полк 33-й гвардейской (стрелковой дивизии) 21 июля вел бой с противником на рубеже 5 километров западнее Петровка. В течение дня гвардейцы отбили три яростные атаки врага, уничтожив до батальона пехоты и 20 танков. Утром следующего дня противник бросил на эту часть до двух пехотных полков. Бой возобновился с новой силой. Откатившись под сокрушительным ударом гвардейцев, немцы днем повторили атаку. И ее отразили наши воины, нанеся фашистам большие потери»{60}. Передовые отряды 62-й армии, оказав упорное сопротивление танковым частям 6-й германской армии на рубеже р. Чир, к исходу 22 июля отошли на основной рубеж обороны.

Вступили в бои с противником и соединения 64-й армии{61}. В боевом приказе по 64-й армии 19 июля говорилось:

«I. Противник продолжает наступление на юг в общем направлении Миллерово, Каменск, передовыми танковыми частями 17.7.42 овладел Морозовскии. С подходом его оперативных резервов в ближайшее время возможно наступление противника на Сталинград.

2. Задачи 64-й армии - не допустить прорыва противника в направлении Сталинград: занять и прочно оборонять рубеж (искл.) Суровикино, Ниж. Солоновский, Пещерский, Пристеновский, Суворовский и далее по р. Дон (восточному берегу), сменив части 147-й и 196-й сд{62} и выдвинув передовые отряды на р. Цимла»{63}.

В «Плане оборонительной операции 64 А» 20 июля указывались имеющиеся в распоряжении армии силы: 29, 112, 214-я и 229-я стрелковые дивизии, 137-я и 40-я танковые бригады, 66-я и 154-я морские стрелковые бригады, четыре стрелковых полка - военные училища{64}, два артиллерийских полка РГК, два истребительно-противотанковых артиллерийских полка РГК, один минометный полк, 26-й и 40-й дивизионы БЕЛО, один саперный батальон{65}.

В ночь на 21 июля боевое распоряжение на имя командиров 229, 214-й и 29-й стрелковых дивизий и 154-й бригады морской пехоты предлагало принять срочные меры для охраны переправ через Дон{66}

«Командующий армией приказал:

1. В полосе стрелковых дивизий и стрелковых бригад взять под охрану все переправы через р. Дон.

2. Для охраны переправ выделить специальные гарнизоны силою одного стрелкового взвода во главе с лучшими командирами.

3. Организовать систематическую проверку несения службы охраны переправ.

4. Охрану моста восточнее Пятппзбянскнй возложить на 229-ю сд,. охрану жел.-дор. моста сев. 1 км Логовскпй и моста юго-восточнее Верхне-Чирский возложить на 214-ю сд.

Паромную переправу 4,5 км сев.-восточнее Суворовский возложить на 154-ю мор. стр. бр.

Паромную переправу Потемкинская - на 29-ю сд.

5. Исполнение донести 12.00. 21.7.42»{67}".

По мере подхода 64-й армии ее войска занимали оборону южнее 62-й армии, по линии Суровикино - Пристеновский - Верхне-Курмоярская (120-140 км юго-западнее Сталинграда). Еще южнее, прикрывая кавказское направление, по левому берегу реки от Верхне-Курмоярской до Азова сосредоточилась 51-я армия Северо-Кавказского фронта.

На дальних- подступах к Сталинграду развертывалась ожесточенная борьба. С 16-17 по 22 июля боевые действия вели передовые отряды советских, войск. Противник вынужден был ввести в бои часть главных сил, и советское командование вскрыло группировку немецко-фашнстских войск. 21 июля выяснилось, что наиболее сильная группировка противника наступает на правый фланг 62-й армии. Тогда командование 62-й армии выдвинуло в полосу обороны 192-й стрелковой дивизии из второго эшелона армии 262-й стрелковый полк 184-й стрелковой дивизии, 40-ю танковую бригаду из резерва армии и 649-й отдельный танковый батальон из состава 196-й стрелковой дивизии. Шесть-семь суток потребовалось противнику, чтобы сломить сопротивление передовых отрядов и выйти, преодолев расстояние в 70 км, к главной полосе обороны на дальних подступах к Сталинграду.

По мере продвижения 6-й немецкой армии к Сталинграду ее левый фланг сильно растягивался вдоль правого берега Дона фронтом на северо-восток. Гитлеровское командование вынуждено было усилить армию включением в нее 14-го танкового корпуса (16-я танковая и 60-я моторизованная дивизии) и возвращением 51-го армейского корпуса (44, 71-я и 297-я пехотные дивизии). Из резерва ОКХ в распоряжение командующего 6-й немецкой армией поступила 403-я охранная дивизия. В то же время действовавшая на левом фланге 6-й армии 75-я пехотная дивизия была передана в соседнюю слева 2-ю венгерскую армию. В результате перегруппировок 6-я армия к исходу 22 июля имела 18 дивизий, а все го вместе сластями усиления - около 250 тыс. человек, 7500 орудий а минометов, 740 танков. Ее поддерживали мощные силы авиации.

В войсках Сталинградского фронта к началу борьбы за главную полису обороны в большой излучине Дона имелось немало соединений и частей, однако превосходство сил было у противника.

К 22 июля на оборонительный рубеж успели выдвинуться только б2-я и 63-я армии, а из соединений 64-й армии прибыли и заняли оборону лишь 214-я и 229 -я стрелковые дивизии. Остальные войска этой армии еще не завершили передислокацию из района Тулы. Заняли оборону также 18-я и 131-я стрелковые дивизии.

Многие дивизии выводились в тыловые районы на доукомплектование личным составом и вооружением. 13, 22-й и 23-й танковые корпуса, как уже отмечалось, а также 3-й гвардейский кавалерийский корпус были отведены на доукомплектование. 28-й танковый корпус в район Сталинграда еще не прибыл.

8-я воздушная армия генерала Т. Т. Хрюкина была укомплектована самолетами всего лишь на 50%. Из 337 исправных боевых самолетов истребителей было 85, штурмовиков - 48, дневных бомбардировщиков - 88 и ночных (По-2)-116. Многие самолеты были устаревшего типа.

Соотношение сил и средств на сталинградском направлении к 22 июля 1942 г. было следующим (табл. 2).

Таблица 2
Силы и средства Противник Советские войска Соотношение
Дивизии (расчетные) 18 16 1,2 : 1
Люди 250 000 7 900 1: 1
Танки 740 360 2
Самолеты 1200 337 3,6

На усиление 8-й воздушной армии Ставка направила (с 20 июля по 17 августа) 23 авиационных полка - около 450 самолетов. Кроме того, на аэродромы, расположенные ближе к Сталинграду, были перебазированы пять дивизий авиации дальнего действия{68}. В составе войск Сталинградского фронта к 4 сентября была сформирована 16-я воздушная армия под командованием генерала П. С. Степанова, члена Военного совета ВВС. С 28 сентября в командование этой армией вступил генерал С. И. Руденко{69}. Превосходство в воздухе продолжала сохранять авиация противника{70}.

Группировка гитлеровцев, противостоящая 62-й и правому крылу 64-й армии, численно преобладала: в пехоте-в 1,5 раза, в артиллерии - в 2,6 раза и в танках - в 2 раза. На боеспособности советских войск отрицательно сказывался и недостаток боеприпасов. «К тому же большинство дивизий, прибывших из резерва Ставки, н имели боевого опыта. Оборонительные рубежи в инженерном отношении были оборудованы слабо, а участок от Пещерского до Верхне-Курмоярской протяженностью около 50 км из-за запоздания с выдвижением дивизий 64-й армии вообще не был занят войсками»{71}.

Немецко-фашистские войска пытались нанести охватывающий удар по флангам советских войск, оборонявших подступы к Дону, прорвать их позиции и выйти в район г. Калач, чтобы затем стремительным ударом с ходу овладеть Сталинградом. С этой целью командование 6-й германской армии, не дожидаясь полного сосредоточения войск, выделило две ударные группировки: северную, в районе Перелазовского, в составе 14-го танкового и 8-го армейского корпусов (позже также и 17-го корпуса), и южную, в районе Обливской, в составе 51-го армейского и 24-го танкового корпусов. «Обе эти группировки,- пишет Ганс Дёрр,- имели своей задачей продвинуться вдоль берега Дона внутри его большой излучины до Калача и в этом районе соединиться для форсирования Дона и наступления на Сталинград. Таким образом, немецкое командование надеялось еще окружить войска противника в большой излучине Дона»{72}.

На рассвете 23 июля северная группировка врага перешла в наступление превосходящими силами в направлении Верхне-Бузиновка, Манойлин, Каменский, атакуя правофланговые дивизии 62-й армии.- 33-ю гвардейскую, 192-ю и 184-ю стрелковые дивизии. На этих участках гитлеровцы обладали многократным превосходством в количестве людей, орудий, минометов и танков. Активно действовала вражеская авиация, которая наносила массированные удары по боевым порядкам советских войск.

Обстановка перед фронтом 62-й армии становилась все более трудной. «Армия продолжает упорную оборону подготовленного рубежа. Передовые отряды, под натиском превосходящих сил, отходят за передний край оборонительной полосы»,- так сообщалось в боевом донесении штаба ар-мп11 23 июля в 19 час. 30 мин.{73} В этот день особенно стойкое сопротивление врагу оказали воины 33-й гвардейской стрелковой дивизии, которые оборонялись юго-западнее Манойлипа. На правом фланге дивизии сражался 84-й гвардейский стрелковый полк под командованием подполковника Г. П. Барладяна. Противник атаковал позиции полка силами 113-ii пехотной и 16-й танковой дивизий 14-го танкового корпуса. Атаки наземных войск гитлеровцев поддерживала авиация. Враг прорвал оборону полка, но гвардейцы продолжали вести бой. Именно здесь совершили свой легендарный подвиг четыре бронебойщика - Петр Болото, Петр Самойлов, Константин Беликов, Иван Алейников. Оставшись одни на высотке южнее Клетской, бронебойщики, вооруженные двумя противотанковыми ружьями, отражали атаки 30 немецких танков. Пятнадцать танков были ими уничтожены, а остальные отошли. Всего в этот день воины 84-го гвардейского стрелкового полка истребили 45 вражеских танков. Ночью гвардейцы-бронебойщики отошли на новые позиции своего полка. 23 июля противник прорвал оборону 192-й стрелковой дивизии на участке Клетская, Евстратовский и вышел к населенному пункту Платонов. В полосе обороны 33-й гвардейской стрелковой дивизии враг продвинулся на 15 км и овладел районом совхоза «1 Мая».

В этот день при разговоре по прямому проводу со Ставкой генерал В. Н. Гордов доложил, что против правого фланга 62-й армии противник сосредоточил крупные силы и с утра начал активные действия. До 30 танков вклинились в линию обороны 33-й гвардейской стрелковой дивизии.

Сталин сказал: «Противник выброской своих частей в район Цимлы отвлек наше внимание на юг, и в это самое время он подводил потихоньку главные силы к правому флангу армии. Эта военная хитрость противнику удалась благодаря отсутствию у нас надежной разведки. Это дело надо учесть, и нужно всемерно усилить правый фланг фронта»{74}.

В ночь на 24 июля противник подтягивал силы, готовясь развить успех. С утра сильные удары обрушились на Верхне-Бузиновку, где находились штабы 192-й и 184-й стрелковых дивизий. Немецкие тапки с десантом автоматчиков ворвались туда, ведя с ходу огонь и отрезая пути отхода. Началась спешная эвакуация раненых и средств связи.

«Штабисты отбивались от фашистов автоматным и пулеметным огнем. Появились самолеты противника... Один из самолетов был сбит из крупнокалиберного пулемета». Последним уходил полковник Афанасий Степанович Захарченко. «Машина комдива выехала за село, проскочила мостик и была в упор расстреляна снарядами из танков... Так погиб комдив 192 сд полковник Захарченко А. С. и шофер... Двое в машине чудом остались живы. Выскочили из развалившейся и уже горевшей машины адъютант Рогачев и старший политрук Смирнов»{75}. Штаб дивизии отошел к ст-це Сиротинской.

В это же утро враг вышел к хутору Оськинский, где у высоты «Маяк» размещался медсанбат. «В операционной шли перевязки... Под огнем противника эвакуировали раненых. Врачи-мужчины с курсантами «учбата» залегли с оружием в руках, не подпуская фашистов. В этом бою погибли наши юные санитарки, старший политрук, ранены были многие: врачи, нач. штаба санбата. В/врач Влайкова М. Д. была ранена тремя пулями. Чудом она осталась жива. Но не все машины пробились через немецкую преграду. Фашисты - танкисты и автоматчики - жгли и убивали раненых и медработников... Этот бой я очень хорошо помню, так как была тогда в медсанбате медсестрой в операционно-перевязочной»{76}.

В итоге двухдневных боев враг окружил в районе Евстратовский, Майоровский, Калмыков 192-ю, 184-ю стрелковые дивизии, 40-ю танковую бригаду и,.захватил Верхне-Бузиновку, Осиновку, Сухановский. Части немецких 3-й и 60-й моторизованных дивизий прорвались в районы Скворина и Голубинского, выйдя к р. Дону и обойдя правофланговые соединения 62-й армии., В то же время 16-я танковая и 113-я пехотная дивизии прорвались к р. Лиска в районе Качалинской.

К 22 час. 00 мин. 24 июля, согласно оперативной сводке ? 54, положение 62-й армии было следующим:

«1. Части армии ведут упорные бои за удержание рубежа обороны. Особенно ожесточенные - на правом фланге и в центре. Одновременно ведут борьбу с прорвавшимися в глубину обороны группами танков и моточастей противника.

Боевые порядки войск систематически бомбились авиацией противника, слабо прикрываемые истребителями.

2. 192-я сд с 40-й тбр и 184-я сд с рассвета 24.7 вели тяжелые бои с атакующими танками и мотопехотой противника...

Командир 192-й сд полковник А. С. Захарченко убит. О командире 184-й сд полковнике Т. С. Койда сведений нет. Управление в дивизиях потеряно. Для организации управления дивизиями выслан на самолете начальник оперативного отдела штарма полковник Журавлев и группы командиров на автомашинах с прикрытием.

Наземная и авиационная разведка отхода пехоты не наблюдала. Есть основания считать, что части продолжают сопротивляться на рубеже»{77}.

В ночь на 25 июля соединения 62-й армии вели борьбу с прорвавшимися в глубину обороны группами танков и мотопехотой противника. Немецко-фашистская авиация бомбила боевые порядки армии. На правом фланге в окружении оказались: 184-я и 192-я стрелковые дивизии, 84-й и 88-й гвардейские стрелковые полки 33-й гвардейской стрелковой дивизии, 40-я танковая бригада, 644-й танковый батальон, три артполка усиления. Высадившийся на самолете, пилотируемом летчиком А. М. Решетовым, в районе Майоровского полковник К. А. Журавлев объединил окруженные части в оперативную группу и организовал сопротивление на рубеже Платонов-Евстратовский-Калмыков-Майоровский. Войска испытывали недостаток в боеприпасах, медикаментах, продовольствии. Скопилось около 500 раненых. Несмотря на все это, окруженная группа войск держала оборону.

Войска Сталинградского фронта продолжали вести борьбу в излучине Дона на западном берегу, но их положение становилось все более сложным. В результате ожесточенных боев противнику удалось силами своей северной группировки прорвать фронт 62-й армии и к исходу 24 июля его передовые части вышли к правому берегу Дона в районе Каменский (20 км севернее Калача). Это привело к тому, что левый фланг 62-й армии был глубоко охвачен с севера немецко-фашистскими войсками. Ее правофланговые соединения, как отмечалось, еще раньше попали в тяжелое положение. Гитлеровское командование стремилось полностью окружить 62-ю армию, с тем чтобы затем уничтожить.

В этих условиях 62-я армия выполняла поставленную перед ней задачу. Для ликвидации прорыва противника и удержания переправы через Дон в районе Калача-: туда была брошена 196-я стрелковая дивизия с 649-м танковым батальоном.

В боевом донесении на 24 часа 00 мин. 25 июля, отправленном Военному совету Сталинградского фронта, командующий 62-й армией генерал-майор В. Я. Колпакчи сообщал:

«1. Противник 25.7 активизировал наступление пехоты перед центром и левым флангом армии и продолжал подтягивать мотомехвойска для действий против правого крыла. Одновременно прорвавшиеся группы продолжали попытки дезорганизовать работу управления и выйти на Калач.

2. С правого фланга от 184-й и 192-й сд данных нет. Выслан еще один отряд связи в танках, 33-я гв., 181-я и 147-я сд удерживают занимаемые рубежи и отражают атаки.

3. Решил продолжать оборонять занимаемые рубежи, обеспечивать правый фланг 13-го тк и ликвидировать группы противника, прорвавшиеся в глубину обороны, 196-й сд - удерживать узел дорог у Остров»{78}.

Бои 64-й армии на подступах к Сталинграду также развертывались в трудной обстановке. Армия вступила в соприкосновение с противником, еще полностью не закончив сосредоточение{79}. Тылы армии в значительной части еще следовали в эшелонах от Тулы к Сталинграду, подвоз боеприпасов и продовольствия осуществлялся с перебоями. К началу третьей декады июля соединения и части 64-й армии развертывались левее 62-й армии в полосе от Суровикино до Верхне-Курмоярской. На рубеже Суровккино-Пристеновский оборону заняли 229-я и 214-я стрелковые дивизии полковника Ф. Ф. Сажина и генерал-майора Н. И. Бирюкова, южнее - 154-я бригада морской пехоты и другие соединения. Передовые отряды к 24 июля вышли к р. Цимле, где на следующий день были атакованы подошедшими частями 51-го армейского корпуса противника и стали отходить к главной полосе обороны. На рубеже р. Чир противник встретил сопротивление, которое сразу же замедлило его продвижение.

В этих первых боях войск 64-й армии стойко отражала удары врага 214-я. стрелковая дивизия. «В двадцатых числах июля вражеские войска, тесня передовые отряды, подошли к переднему краю нашей обороны,- вспоминал Н. И. Бирюков.- Почти трое суток враг пытался взломать ее с помощью бомбовых, артиллерийских и танковых ударов. Ни одному фашистскому танку не удалось прорваться в глубину нашей обороны. Всем вражеским танкам, выходившим на передний край, не удалое i> вернуться назад. Ожесточенную бомбежку и артиллерийские обстрелы воины дивизии выдержали стойко. Здесь сказалось хорошее качество боевой и политической подготовки»{80}. Севернее, на правом фланге армии, оборону держала 229-я стрелковая дивизия, вступившая в соприкосновение с противником, когда ее артиллерия еще находилась на марше. С 22 июля на участке этой дивизии (около 15 км по фронту) велись небольшие бои, но вскоре здесь возникло наиболее угрожаемое положение.

25 июля началось наступление южной группировки 6-й германской армии, наносившей удар из района Обливская, Верхне-Аксеновская на Калач против 64-й армии. Противник силами 51-го армейского и 24-го танкового корпусов стремился прорваться к переправам через р. Чир. Враг атаковал превосходящими силами 229-ю стрелковую дивизию, нанося здесь главный удар по обороне 64-й армии, и уже на следующий день немецкие танки прорвались через боевые порядки дивизии и устремились к р. Чир, выходя встык 62-й и 64-й армиям.

Полковник Смольянов Матвей Петрович, начальник политотдела 64-й армии, вспоминая события этого дня, отмечает, что это был «самый тяжелый момент нашей первой операции на правом берегу Дона, когда вся громада авиации, танков навалилась»{81}. Член Военного совета 64-й армии генерал-майор К. К. Абрамов рассказывает, что противник, войдя в соприкосновение с 229-й дивизией, после двухдневных боев прорвал ее оборону и вдоль р. Чир вышел к Нижне-Чирской переправе, отрезав от переправы 214-ю дивизию и 154-ю морскую бригаду, 66-я бригада морской пехоты отошла на левый берег Дона. «Войска 229-й дивизии разрозненно отошли на реку Чир и частью отошли тоже на левый берег»{82}. В условиях этого вынужденного отступления под натиском превосходящих сил врага командир дивизии полковник Ф. Ф. Сажин, «человек железной воли, спокойный, уравновешенный, бесстрашный»{83}, комиссар дивизии - старший батальонный комиссар Т. Н. Бандурин, а также другие командиры и политработники сделали все возможное, чтобы сохранить боеспособность дивизии. Эта задача была выполнена, и части 229-й дивизии в дальнейших боях сыграли значительную роль. В этих двухдневных ожесточенных боях 154-я морская бригада истребила западнее Нижне-Чирской большое число солдат и офицеров 71-й немецкой дивизии{84}. Отличилась в боях и 214-я стрелковая дивизия. Обстановка, однако, оставалась тяжелой. Войска отходили за Дон. Немецкая авиация бомбила скопления людей у переправы. Смертью храбрых погибли здесь наводившие порядок на переправе начальник артиллерии армии генерал-майор артиллерии Я. И. Броуд, начальник оперативного отдела подполковник Т. М. Сидорин, начальник инженерной службы армии полковник Бурилов и ряд других офицеров штаба армии. К вечеру 26 июля железнодорожный мост через Дон у Нижне-Чирской был разбит немецкой авиацией.

Заместитель командующего 64-й армией генерал-лейтенант В. И. Чуйков, исполнявший обязанности командующего, принял решение отвести на левый берег Дона 214-ю стрелковую дивизию и 154-ю морскую бригаду. «Для подготовки переправы,- рассказывает генерал-лейтенант Н. И. Бирюков,- части дивизии у Нижне-Чирской завязали бой с противником. Но офицер связи доставил на самолете новое распоряжение командования армии о том, что дивизия должна переправляться южнее, в районе дома отдыха, так как переправа у Нижне-Чирской взорвана.

В районе дома отдыха готовой переправы не было, и дивизия, обеспечив себе плацдарм, начала переправляться через Дон на подручных средствах. Четверо суток шла переправа при напряженной работе всего личного состава, в борьбе с наседавшим врагом и с водной стихией, ломавшей наши плоты и паромы, под артиллерийско-минометным обстрелом и бомбежками авиации врага. Все трудности стойко преодолели воины дивизии на переправе. Только с 122-миллиметровыми гаубицами и автотранспортом положение было безвыходное - неначем было перевозить их через реку. Трудно сказать, чем бы это кончилось, если бы член Военного совета армии тов. К. К. Абрамов не прислал нам моторный полупонтон. На нем гаубицы и автомашины перевезли на левый берег Дона за одну ночь»{85}. Переправу прикрывал, ведя жестокий бой на правом берегу, один полк 214-й стрелковой дивизии. Командир 214-й стрелковой дивизии генерал Бирюков и комиссар Трунин, руководя отходом дивизии, в тяжелой обстановке проявили большое личное мужество. 214-я стрелковая дивизия, переправившись через Дон, заняла оборону по его восточному берегу, имея командный пункт в районе Рубежного.

Противник создал реальную угрозу захвата переправ через Дон в районе Калача и окружения сражавшихся в большой излучине Дона войск 62-й и 64-й армий. В этой обстановке советское командование срочно организовало контрудары по группировкам 6-й германской армии. Они были нанесены 25 и 27 июля. События развивались так:

23 июля на Сталинградский фронт в качестве представителя Ставки прибыл начальник Генерального штаба генерал-полковник А. М. Василевский. По его инициативе и было принято решение о нанесении контрударов силами формирующихся двух танковых армий. Еще 22 июля Ставка преобразовала управления 38-й и 28-й армий в управления 1-й танковой и 4-й танковой армий. Вызванный в тот же день к командующему Сталинградским фронтом командарм 38-й армии генерал-майор артиллерии К. С. Москаленко получил приказ передать все дивизии 38-й армии и ее оборону 21-й армии, а самому направиться в район Калача и срочно приступить к формированию 1-й танковой армии. Утром следующего дня генерал К. С. Москаленко и член Военного совета армии бригадный комиссар В. М. Лайок находились уже на новом командном пункте, а вслед за ними прибыл и штаб, возглавляемый полковником С. П. Ивановым. Формирование 1-й танковой армии проходило в районе Качалин, Рычковский, Калач. Первоначально в ее состав вошли 13-й и 28-й танковые корпуса, 131-я стрелковая дивизия, два артиллерийских полка противовоздушной обороны и один противотанковый. Армии была придана 158-я тяжелая танковая бригада.

В 4-ю танковую армию (командующий - генерал-майор В. Д. Крюченкин, член Военного совета - бригадный комиссар Ф. П. Лучко, начальник штаба - полковник Е. С. Полозов) вошли 22-й танковый корпус, 18-я стрелковая дивизия, 133-я танковая бригада, 5-я истребительно-противотанковая артиллерийская бригада, полк реактивной артиллерии и два полка ПВО.

Обстановка на фронте сложилась так, что 1-й танковой армии предстояло начать боевые действия, так и не успев закончить формирование. Ее соединения и части были разбросаны на значительном пространстве. 13-й танковый корпус был уже втянут в бои на правом фланге 62-й армии, в 60 км северо-западнее Калача; 131-я стрелковая дивизия оборонялась на восточном берегу Дона, от Голубииской до Калача, 158-я танковая бригада еще находилась на марше. Ни одна из частей усиления еще не прибыла. Отсутствовало и многое другое. Так, в армии имелось лишь около 40% средств связи, не хватало транспорта, не прибыл разведывательный батальон.

В этих условиях 1-я танковая армия должна была утром 25 июля, менее чем через двое суток, нанести контрудар по превосходящим силам противника. «Получив приказ, я сразу же собрал офицеров штаба армии, - пишет К. С. Москаленко.- Ознакомив их с полученной задачей и приняв предварительное решение, приказал немедленно отправиться на железнодорожные станции, встретить прибывающие части и вывести их в исходные районы для наступления. Начальник штаба с группой офицеров приступил к разработке плана наступательной операции, а я с начальниками родов войск уехал для рекогносцировки местности и выбора наблюдательных пунктов.

...24 июля мною было отдано боевое распоряжение, в котором ставились задачи войскам армии»{86}. Передовые части 28-го танкового корпуса подошли к Калачу и начали переправу на западный берег Дона Противник вел артиллерийский и минометный огонь.

4-я танковая армия была еще в меньшей готовности, не успевая сосредоточиться в районе Трехостровской, поэтому она вводилась в действие позже, чем 1-я танковая армия.

В своих мемуарах А.М. Василевский пишет: «Все мы были преисполнены решимости отстоять город на Волге. Изучение сложившейся на фронте обстановки показало, что единственная возможность ликвидировать угрозу окружения 62-й армии и захвата противником переправ через Дон в районе Калача и к северу от него заключалась в безотлагательном нанесении по врагу контрударов наличными силами 1-й и 4-й танковых армий, 4-я танковая смогла сделать это только через двое суток, но ждать ее не было возможности, иначе мы потеряли бы переправы и фашистские войска вышли бы в тыл 62-й и 64-й армиям. Поэтому пришлось пойти на немедленный удар 1-й танковой армии, а затем уж и 4-й»{87}.

К рассвету 25 июля вражеские войска почти достигли переправы у Калача. «Неприятелю оставалось преодолеть последние два-три километра. Но это ему не удалось, так как именно в этот момент по наступающему противнику нанесла контрудар 1-я танковая армия. Завязалось встречное сражение с танками и мотопехотой»{88}. В воздухе господствовала вражеская авиация, которая в этот день совершила более 1000 самолето-вылетов на боевые порядки армии генерала К. С. Москаленко.

Войска 28-го танкового корпуса (командир - полковник Г. С. Родин, комиссар-А. Ф. Андреев), действуя на правом фланге 62-й армии, в упорных боях отбросили противника на 6-8 км от Калача, 13-й танковый корпус, наступая в северном направлении, вышел на подступы к Манойлину и прорвался к окруженным 192-й и 184-й стрелковым дивизиям{89}. 196-я стрелковая дивизия 62-й армии, взаимодействуя с войсками 1-й танковой армии, также продвинулась вперед.

4-я танковая армия генерала В. Д. Крюченкина, запаздывая с наступлением, переправляла через Дон части 22-го и 23-го танковых корпусов и вступала в сражение.

Фашистские войска были втянуты в затяжные и кровопролитные бои в 150 км от Сталинграда, на западном берегу Дона. Первым из контрударов, нанесенным по врагу из района Калача в северо-западном направлении, было остановлено дальнейшее наступление гитлеровцев на юг вдоль правого берега Дона. Второй контрудар, нанесенный в западном направлении, разорвал фронт окружения вокруг двух дивизий и других частей 62-й армии, оборонявшихся в районе Верхне-Бузиновка. Летчик А. М. Решетов доставил туда приказ на выход из окружения. К 31 июля полковник К. А. Журавлев вывел в расположение 4-й танковой армии около пяти тысяч человек. И тут же он был назначен командиром 192-стрелковой дивизии. Но ее силы были уже значительно ослаблены. Дальнейшее продвижение противника на восток временно было приостановлено.

Бои в районе Верхне-Бузиновка, Манойлин, длившиеся до первых чисел августа, носили исключительно ожесточенный характер. Противник бросил здесь в наступление 14-танковый и 8-й армейский корпуса, поддерживая их действия массированными ударами авиации. Контрудары сорвали замысел противника окружить и уничтожить сражавшиеся здесь советские войска, захватить в намеченный срок переправы через Дон и осуществить стремительный марш на Сталинград. В штабе 6-й армии, по свидетельству В. Адама, бывшего 1-го адъютанта этой армии (начальника управления кадров), контрудар произвел впечатление. До столкновения с танковыми частями советских 1-й и 4-й танковых армий Паулюс, Шмидт и другие высшие офицеры 6-й армии полагали, что движение на Сталинград будет безостановочным и город будет взят так же легко, как все другие населенные пункты на пути от Харькова к Дону{90}.

Эхо контрударов, нанесенных 1-й и 4-й танковыми армиями, тревожно прозвучало и в ставке Гитлера{91}. Однако борьба продолжалась.

28 июля в 16 час. 45 мин. Ставка Верховного Главнокомандования передала командующему Сталинградским фронтом генералу В. Н. Гордову: «В связи с отходом 214-й стрелковой дивизии 64-й армии южнее устья р. Чир за Дон и выходом здесь противника на западный берег р. Дона, направление Нижне-Чирская - Сталинград в данный момент является для фронта наиболее опасным, а следовательно, и основным. Опасность эта состоит в том, что противник, переправившись через р. Дон, может обойти Сталинград с юга и выйти в тыл Сталинградскому фронту»{92}. Ставка требовала активных действий, чтобы устранить возникшую угрозу: «Основная задача фронта на ближайшие дни - активными действиями частей 64-й армии с использованием подошедших в район Калача и южнее 204-й и 321-й стрелковых дивизий и 23-го танкового корпуса - не позднее 30 июля разбить противника, вышедшего южнее Нижне-Чирская на западный берег р. Дон, и полностью восстановить здесь оборону по сталинградскому рубежу»{93}.

Маршал К. С. Москаленко в своих мемуарах пишет, что в осуществлении этой директивы активно участвовала 1-я танковая армия{94}. Для этого в ее состав были переданы 23-й танковый корпус, 204-я стрелковая дивизия, 397-й и 398-й легкие артиллерийские полки. Но все они были еще на подходе, поэтому командарм вначале направил в район Суровикино 163-ю танковую бригаду, поставив перед ней задачу совместно с 229-й стрелковой дивизией 64-й армии задержать противника. Прибывшие вскоре 23-й танковый корпус и 204-я стрелковая дивизия вступили в сражение на стыке 62-й и 64-й армий. «Они сыграли решающую роль в отражении удара противника с юго-запада на Калач. Вражеские дивизии понесли большие потери и были отброшены из района Новомаксимовского за р. Чир»{95}

Выполнила поставленную перед ней командованием фронта задачу и 64-я армия. Для прикрытия левого фланга 62-й армии, сражающейся за Доном, генерал В. И. Чуйков принял решение: 112-ю стрелковую дивизию переправить в районе Логовский на правый берег Дона, занять оборону на рубеже Осиновская - Верхне-Чирская, а на рубеж Суровикино - Б. Осиновка вывести части 229-й стрелковой дивизии. Выйдя на указанный им рубеж, части 112-й дивизии отбросили здесь немцев с первой их позиции и дошли до станицы Верхне-Чирскон. На правом фланге находилась 229-я стрелковая дивизия. Обстановка несколько улучшилась, что дало выигрыш во времени и способствовало организации дальнейшей обороны.

Таким образом, и на фронте 64-й армии немецко-фашистские войска не достигли поставленной перед ними цели. Прорвав первую полосу обороны этой армии, враг не смог развить наступление дальше и вынужден был отказаться от попытки форсировать здесь Дон. Войска армии были полны решимости остановить и разбить врага. «В многодневных ожесточенных боях части армии нанесли противнику большой урон в живой силе и технике»{96}.

Южная группировка 6-й германской армии была остановлена на заранее подготовленном рубеже на участке Суровикино, Рычковский и дальше по левому берегу Дона на пути к Нижне-Чирской. На этом рубеже фронт стабилизировался.

Правофланговые соединения 64-й армии продолжали держать оборону на западном берегу Дона, а центр и левый фланг армии занимали рубеж на левом берегу. Кроме того, часть сил 64-й армии была развернута в юго-восточном направлении в связи с тем, что передовые части противника появились в районе Цимлянской.

Враг не смог захватить Сталинград, как это было намечено немецким командованием, 25 июля. Однако обстановка на сталинградском направлении продолжала оставаться напряженной. Немецкие войска глубоко охватили оба фланга 62-й армии, вышли к Дону в районе Нижне-Чирской, где оборону держала 64-я армия, и создали угрозу прорыва на Сталинград с юго-запада.

Советское командование принимало срочные меры для усиления юго-западных подступов к Дону, которые были наиболее уязвимыми. Прорыв южной группировки противника мог привести к выходу последней в тыл Сталинградскому фронту. По приказу Ставки Верховного Главнокомандования к 1 августа здесь были развернуты, от Красного Дона до Райгорода{97}, войска 57-й армии под командованием генерал-майора Ф. И. Толбухина. В состав Сталинградского фронта 31 июля была передана из Северо-Кавказского фронта 51-я армия. В последующем для обороны Сталинграда продолжали прибывать войска из резерва.

Противник должен был убедиться в срыве своего плана захвата Сталинграда ударом с запада силами только 6-й армии. Наступление здесь было приостановлено впредь до подхода к 6-й армии двух армейских корпусов - 17 и 11-го.

Гитлеровское командование решило перегруппировать свои войска. 4-я танковая армия, которая действовала против войск Южного фронта на кавказском направлении, в конце июля была снопа передана в группу армий «Б». В состав этой армии входили 48-й танковый корпус (14-я танковая и 29-я моторизованная дивизии), 4-й немецкий армейский корпус (94-я и 371-я пехотные дивизии) и 6-й румынский корпус{98}. Усиленная таким образом сталинградская группировка противника была вновь брошена в наступление, 4-я танковая армия под командованием генерала Гота 31 июля начала наступление главными силами вдоль железной дороги Тихорецк - Котельниково, устремляясь к Сталинграду с юга.

На пути продвижения немецко-фашистских войск оборонялась 51-я армия, имевшая четыре стрелковые и две кавалерийские дивизии на 200-километровом фронте от Верхне-Курмоярской до района в 45 км юго-западнее Зимовников. Пользуясь превосходством сил. противник прорвал оборону 51-й армии и 1 августа захватил Ремонтную, а на следующий день Котольниково. Вечером 3 августа передовые части 4-й немецкой танковой армии вышли к р. Аксай, а затем стали развивать наступление на Абганерово и Плодовитое.

Прорыв обороны 51-й армии создал тяжелую обстановку и для 64-й армии, так как немецкие войска выходили на ее левый фланг и коммуникации. За несколько дней до этих событий в армию прибыл (28 июля) командующий генерал-майор Михаил Степанович Шумилов. В юности он готовился стать учителем и закончил учительскую семинарию. Но был призван в царскую армию, оказался на фронте. После демобилизации в конце 1917 г. вернулся в родное село Верхотеченское. Вступил в партию. Во время чехословацкого мятежа М. С. Шумилов организовал отряд, затем стал командиром полка. Участвовал в разгроме Колчака, в боях под Перекопом. был дважды ранен. Выздоровев, снова возвратился в строй, сражался против банд Махно. После окончания гражданской войны М. С. Шумилов остался в армии. В Великой Отечественной войне участвовал с первого ее дня, командуя корпусом, который находился в Литве, а затем был заместителем командующего армией на Ленинградском фронте, откуда его перевели в Москву, а затем на Юго-Западный фронт. В конце июля 1942 г. генерал-майор М. С. Шумилов получил назначение на пост командующего 64-й армией. В лице ближайших своих помощников М. С. Шумилов имел мужественных и волевых командиров, обладавших стойкостью и воинским мастерством.

Начальником штаба 64-й армии был полковник Н. И. Новиков, а с 11 августа- полковник И. А. Ласкин, «молодой, способный, хладнокровный командир, с большими организаторскими способностями»{99}. В боях под Севастополем он командовал дивизией.

В 64-й армии членами Военного совета были: бригадный комиссар 3. Т. Сердюк (до войны первый секретарь Киевского обкома КП(б)У) и дивизионный комиссар К. К. Абрамов. Первый из них руководил партийно-политической работой. Он быстро научился определять узловые проблемы этой работы в войсках, «ставил перед политотделом армии, комиссарами и политорганами соединений четкие и конкретные задачи. Будучи ответственным за оперативную деятельность армии, он стремился постоянно быть вместе с командующим, участвовал в рассмотрении всех важнейших оперативных мероприятий»{100}. К. К. Абрамов отвечал за материально-техническое обеспечение армии. «Всегда живой и жизнерадостный, прямой и искренний во всем, он был очень смелым и необыкновенно находчивым человеком»{101}. За мужество, проявленное в боях под Сталинградом, ему присвоили звание Героя Советского Союза.

Войска 64-й армии занимали оборону на южном фасе внешнего обвода от Дона до Плодовитое. Одновременно спешно организовывалось сопротивление- по р. Аксай из отошедших к ней ослабленных войск 51-й армии и резервных частей 64-й армии в 40 километрах от основного рубежа обороны. Созданная здесь отдельная оперативная группа войск была подчинена генерал-лейтенанту В. И. Чуйкову, заместителю командующего 64-й армией. В состав группы вошли 29, 138-я и 157-й стрелковые дивизии полковников А. И. Колобутина. И. И. Людиикова и Д. С. Куропатенко, 6-я гвардейская танковая бригада, 154-я бригада морской пехоты, два полка гвардейских минометов, а также вновь прибывшая под Сталинград из Сибири 208-я стрелковая дивизия полковника К. М. Воскобойникова. Четыре эшелона этой дивизии, выгрузившиеся 3 августа на станции Котельниково, сразу же подверглись удару фашистской авиации и танков. Потери были большими.

Выполняя приказ командования фронта, М. С. Шумилов передислоцировал свой командный пункт из Логовского в Верхне-Царицынский. Соединения и части армии находились на разных участках фронта, что затрудняло управление. На правом берегу Дона оборонялись 229-я, 112-я стрелковые дивизии, другие соединения и части армии. Командир 112 стрелковой дивизии полковник Иван Петрович Сологуб был смелым и одаренным человеком, обладавшим большим боевым опытом. В 1917г., восемнадцати лет, он стал бойцом Красной гвардии. Участвовал в гражданской войне. За отличия в боях против франкистов в Испании награжден орденом Боевого Красного Знамени. Член партии с 1921 г.{102} Перед Великой Отечественной войной командовал 194-й стрелковой дивизией, затем был начальником Ташкентского военного училища им. В. И. Ленина. В Сталинградской битве в сложной боевой обстановке, возникшей у станции Нижне-Чирской (разъезд Рычковский), проявил стойкость, организуя отпор гитлеровцам. 9 августа при обороне железнодорожного моста через Дон И. П. Сологуб был смертельно ранен. В командование 112-й дивизией вступил подполковник И. Е. Ермолкин.

В силу реально сложившихся обстоятельств 229-я и 112-я стрелковые дивизии были включены в состав 62-й армии. В то же время 64-й армии придали ряд новых соединений.

Армия заняла оборону на рубеже Логовский, Верхне-Курмоярская по восточному берегу Дона и дальше по южному фасу обвода по р. Аксай, Абганерово, Плодовитое, Тингута.

Крупные силы противника двигались в район Абгаперово, Плодовитое, Тингута, стремясь прорваться к Сталинграду. Необходимы были срочные меры, чтобы преградить путь немецким войскам на Сталинград с юга, с направления Котельниково. При этом противник наступал не только вдоль железной дороги Котельниково - Сталинград, с юго-запада, но и наносил удар с юго-востока. Военный совет 64-й армии находился непосредственно в районе боевых действий.

Положение было тяжелое: части армии разбросаны, связь не установлена, противник своими подвижными средствами стремился к Абганерово, охватывая левый фланг 64-й армии, группу Чуйкова. На обводе находилась 38-я стрелковая дивизия, очень малочисленная, занимавшая фронт до 20-25 км, которая не могла, конечно, своими силами остановить наступающего с юга противника. Подходили танковые и мотомеханизированные части немцев. Авиация неприятеля господствовала в воздухе{103}.

В это время в распоряжение командарма 64-й генерала М. С. Шумилова поступила только что прибывшая 126-я стрелковая дивизия. «Оценив обстановку, что правому крылу противник почти не угрожал, так как 62-я армия еще вела бои за Доном, а наибольшая угроза была центру армии,- рассказывал генерал М. С. Шумилов,- я принял решение все свои резервы и вновь прибывшую 126-ю дивизию направить в центр и занять прочную оборону. На основном направлении Громославка, Ивановка, Абганерово, Тингута у меня были всего одна полнокровная дивизия, две танковые бригады и малочисленная 38-я стрелковая дивизия»{104}.

126-я стрелковая дивизия успела своевременно занять оборонительный рубеж на фронте Тебектенерово - ст. Абгаперово - пос. Абганерово{105}. В ожесточенных боях противник был остановлен. На остальных участках фронта, занимаемого 64-й армией, враг также не смог продвинуться. Командиром дивизии был полковник В. Е. Сорокин, военачальник незаурядных способностей, большого мужества и сильной воли. По мере того как противник подтягивал свои главные силы, подходили в район Абганерово и соединения 64-й армии.

Ставка ВГК, стремясь облегчить управление растянувшегося на 800 км Сталинградского фронта, 5 августа разделила его на два самостоятельных фронта - Сталинградский и Юго-Восточный. В состав Юго-Восточного фронта вошли войска левого крыла прежнего Сталинградского фронта - 64, 57-я и 51-я. армии, 13-й танковый корпус, 8-я воздушная армия. Включалась в пего и 1-я гвардейская армия, войска которой только еще перебрасывались в район Сталинграда из резерва Ставки. Командующим Юго-Восточным фронтом был назначен генерал-полковник А. И. Еременко, членом Военного совета - бригадный комиссар В. М. Лайок, начальником штаба - генерал-майор Г. Ф. Захаров{106}. В Сталинградский фронт включились войска 63, 21, 62-й и 4-й танковой армий, 28-го танкового корпуса, формируемая 16-я воздушная армия. Командующим фронтом оставался генерал-лейтенант В. Н. Гордов. Всего лишь через несколько дней Ставка подчинила Сталинградский фронт генерал-полковнику А. И. Еременко. Членом Военного совета обоих фронтов с 13 августа стал Н. С. Хрущев.

Волжская военная флотилия под командованием контр-адмирала Д. Д. Рогачева перешла в оперативное подчинение командующего Юго-Восточным фронтом.

Командующим формирующейся 1-й гвардейской армией вместо генерал-лейтенанта Ф. И. Голикова, ставшего заместителем А. И. Еременко по Юго-Восточному фронту, был назначен генерал-майор К. С. Москаленко. Командир 10-й стрелковой дивизии войск НКВД полковник А. А. Сараев назначался начальником гарнизона г. Сталинграда.

Директива Ставки от 9 августа заканчивалась следующими словами:

«Иметь в виду как т. Еременко, так и т. Гордову, что оборона Сталинграда и разгром врага, идущего с запада и юга на Сталинград, имеет решающее значение для всего нашего советского фронта.

Верховный Главнокомандующий обязывает как генерал-полковника Еременко, так и генерал-лейтенанта Гордова не щадить сил и не останавливаться ни перед какими жертвами для того, чтобы отстоять Сталинград и разбить врага»{107}.

Директива Ставки от 5 августа ставила фронтам самостоятельные задачи.

Сталинградскому фронту предстояло разгромить противника, прорвавшего внешний оборонительный обвод в стыке 62-й и 21-й армий, восстановить здесь прежнее положение, а затем надежно прикрыть город с северо-запада и запада. В дальнейшем войска фронта должны были подготовить контрудар в направлении на Морозовск.

Юго-Восточный фронт{108} должен был приостановить дальнейшее продвижение противника на южном участке внешнего оборонительного обвода, всеми средствами воспрепятствовать противнику в прорыве здесь обороны. В дальнейшем войскам фронта предстояло нанести удар в направлении ст. Жутов, г. Котельниково, с тем чтобы отбросить противника на р. Сал.

Тем временем с юго-запада на Сталинград продолжала развивать наступление 4-я танковая армия Гота. Главные силы 48-го танкового корпуса противника 6 августа сосредоточились у р. Аксай и начали атаки левого фланга 64-й армии между Абганерово и Тингута. Враг действовал здесь частями 94-й пехотной, 29-й моторизованной, 14-й и 24-й танковых дивизий при поддержке крупных сил авиации. В ходе ожесточенных боев 7-8 августа немецкие войска заняли разъезд 74-й км и продвинулись к ст. Тингута. Таким образом, врагу удалось пробить оборону советских войск на одном участке южного сектора внешнего Сталинградского обвода. Немецко-фашистские войска находились всего в 30 км от Сталинграда.

Командование Юго-восточного фронта приняло срочные меры для укрепления обороны на юго-западных подступах к Сталинграду, где опасность прорыва противника к городу серьезно возросла.

«За один день 7 августа,- пишет А. И. Еременко,- были собраны все имевшиеся резервы и средства. Пришлось забрать танковые и артиллерийские подразделения даже с пунктов формирования, пополнить ими части левого фланга 64-й армии, чтобы иметь возможность организовать контрудар против вражеских сил, прорвавшихся через внешний обвод в районе разъезда 74-й км»{109}.

Войска 64-й армии вели упорные оборонительные бои. Немецко-фашистское командование бросало в атаку по 150-200 танков, поддерживаемых пехотой, с воздуха наносили одновременные удары 200-300 вражеских самолетов. Возрастающий натиск врага героически отражали 126-я и 38-я стрелковые дивизии под командованием полковников В. Е. Сорокина и Г. Б. Сафиулина, 29-я дивизия полковника А. И. Колобутина, а также другие соединения и части. Когда немецкие войска, совершив прорыв встык 126-й и 38-й дивизий, овладели разъездом 74-км между станциями Абганерово и Тингута, советские дивизии загнули свои фланги, но не отступили. С правого фланга армии в район наступления противника спешно перебрасывались 204-я стрелковая дивизия полковника А. В. Скворцова, три курсантских полка (Краснодарский, 1-й и 3-й Орджоникидзевские), 133-я танковая бригада. Армия была усилена 13-м танковым корпусом под командованием полковника Т. И. Танасчишина, артиллерийскими полками, 254-я танковая бригада, находившаяся за 250 км от фронта, также была брошена к месту боев своим ходом. В районе прорыва противник располагал силами, в четыре раза большими, чем советские войска{110}.

Воины 64-й армии проявляли исключительное мужество и стойкость. Для отражения вражеских атак применялось закапывание в землю танков. «Были случаи, когда отдельные танки расстреливали все снаряды, но экипажи машин не хотели уходить с поля боя, а на руках подтаскивали снаряды к танкам, продолжая громить противника»{111}.

Быстро перегруппировав свои войска, командование 64-й армии подготовило контрудар по противнику, который наносили 204-я стрелковая дивизия полковника Скворцова, курсантские полки и части 38-й стрелковой дивизии при поддержке танковых бригад. Начальник политотдела 133-й танковой бригады старший батальонный комиссар Наконечный в политдонесении начальнику политотдела 64-й армии об этих боях сообщал следующее:

«Доношу, что части 133-й танковой бригады 8 августа 1942 г. в 23.00 получили боевую задачу: во взаимодействии с частями 38-й стрелковой дивизии уничтожить прорвавшегося противника с танками и мотопехотой и обеспечить выход курсантских училищ в район УРа.

9 августа 1942 г. в 5.00 части бригады во взаимодействии с другими частями армии вступили в неравный бой с танками и мотопехотой противника.

К моменту вступления бригады в бой имелось:

а) личного состава:

комначсостава - 231 чел.

мл. командиров - 509 чел

красноармейцев - 522 чел

б) танков «KB» - 43

из которых 8 танков не боеспособны и требуют текущего ремонта.

...В результате боя противник выбит из района разъезда 74-й км и с большими потерями отброшен на юго-запад»{112}.

В оборонительных боях и при нанесении контрудара значительную роль сыграла артиллерия. Недостаток орудий в известной мере компенсировался их централизацией. Действия наземных войск поддерживала 8-я воздушная армия и авиация дальнего действия. Самолеты «Илы», числом до 50, особенно хорошо взаимодействовали с частями 64-й армии в районе ст. Тингута. За время боев с 5 по 10 августа в районе Абганерово войска противника понесли крупные потери и были отброшены с разъезда 74-й км. Оборона по внешнему сталинградскому обводу была восстановлена. На левом фланге Юго-Восточного фронта советские войска закрепились на рубеже Красный Дон - Абганерово - Тингута и от оз. Цаца на юг по линии озер до оз. Сарпа. В этих боях 64-й армии особенно отличились 126, 29, 204, 38-я стрелковые дивизии, 133-я танковая бригада, 13-й танковый корпус{113}. Многие из командиров 64-й армии были убиты или ранены, выбыла из строя значительная часть рядового состава. Преграждая путь врагу на подступах к Сталинграду, советские воины жертвовали своей жизнью и кровью во имя спасения Родины.

Несомненный интерес представляют свидетельства вражеской стороны об этих ожесточенных боях.

14-я танковая дивизия, находившаяся в авангарде 4-й танковой армии, до 30 июля входила в состав 3-го танкового корпуса Макензена и действовала в районе Новочеркасска. Затем она вошла в состав 48-го танкового корпуса 4-й танковой армии Гота и проделала марш из Новочеркасска в Ремонтную. Автор истории 14-й танковой дивизии Рольф Грамс пишет: «3 августа, как обычно, имея впереди 64-й мотоциклетный батальон, дивизия выступила из района Ремонтной в свой последний большой марш, в результате которого ей предстояло оказаться в непосредственной близости от Сталинграда. Тропическая жара в открытой со всех сторон степи, плотные клубы нескончаемой пыли вновь потребовали предельного напряжения от людей и машин. Лишь короткий обеденный отдых - и новый бросок через знойную степь. Когда быстро надвинулась ночь, авангарды дивизии, направляясь через Жутов 2-й, достигли поставленной цели - моста через р. Аксай. С трудом был найден маршрут дальнейшего продвижения, на картах не оказалось данных, пришлось двигаться по компасу»{114}.

5 августа, вновь имея в авангарде 36-й танковый полк, 14-я дивизия продолжала движение вдоль железной дороги, ведущей к Сталинграду, стремясь обойти с востока советские укрепления в районе Абганка внезапного прорыва дивизии к Сталинграду потерпела неудачу.

«Это были тяжелые дни для танкового и артиллерийского полков,- признает Грамс,- положение усугублялось недостатком горючего и боеприпасов. Открытые степные пространства давали заметные преимущества вражеским танкам с их более обширным радиусом действий». Во время происшедших здесь танковых боев, продолжавшихся до 17 августа, обе стороны понесли значительные потери. Из 200 танков, с которыми 36-й танковый полк начал бои в районе разъезда 74-й км, к 10 августа в строю осталось лишь 24 машины. «Основная масса техники находилась в мастерских в Аксае. Не лучше обстояло дело и в остальных частях дивизии»{115}.

Наступление немецкой 4-й танковой армии на Сталинград было, таким образом, остановлено, и войска противника вынуждены были временно перейти к обороне.

Военная обстановка под Сталинградом оставалась напряженной.

С утра 7 августа возобновили наступление войска 6-й немецко-фашистской армии под командованием Паулюса, усиленные подошедшими 17-м и 11-м армейскими корпусами. Нанося удары с севера и юга по флангам 62-й армии, оборонявшейся западнее Сталинграда, противник стремился окружить и уничтожить ее войска, полностью овладеть правым берегом Дона и затем, форсировав реку, прорваться к городу. Под натиском превосходящих сил часть и соединения 62-й армии начиная с 9 августа с боями отходили на левый берег Дона, чтобы занять там оборону{116}. В это время перед фронтом армии действовали четыре пехотные, четыре моторизованные и одна танковая дивизии противника.

После выхода немецких войск к внешнему оборонительному обводу закончился первый этап наступательной операции врага - ликвидация плацдарма советских войск на правом берегу Дона в районе Калача. Вместе с тем у советского командования уже имелись данные о том, что противник сосредоточил ударные группировки на двух направлениях: Калач, Сталинград (10-11 дивизии) и Плодовитое, Сталинград (5-7 дивизий) . Замысел противника был ясен: овладеть Сталинградом путем нанесения концентрического удара с севера и юга.

Борьба принимала все более острый характер при явном преобладании в ней сил противника. Ставка Верховного Главнокомандования, как отмечалось выше, обязала командование Сталинградского и Юго-Восточного фронтов не щадить сил и не останавливаться ни перед какими жертвами для того, чтобы отстоять Сталинград и разбить врага.

ГКО и Ставка продолжали пристально наблюдать за развитием событий на сталинградском направлении и оказывали помощь защитникам города. В Сталинград 12 августа были командированы член Государственного Комитета Обороны, секретарь ЦК партии Г. М. Маленков и представитель Ставки, начальник Генерального штаба генерал А. М. Василевский (вторично), командующий Военно-воздушными Силами генерал А. А. Новиков. 19 августа прибыл заместитель Председателя СНК СССР, нарком танковой промышленности В. А. Малышев. Для обеспечения бесперебойной работы сталинградских промышленных предприятий, железнодорожного узла и волжского речного транспорта в Сталинграде находились руководящие деятели наркоматов. Они на месте занимались организацией снабжения сражающихся войск.

Ставка и командование фронтов принимали дополнительные меры, чтобы усилить оборону на подступах к Сталинграду. При возросшей угрозе прорыва гитлеровцев к Волге укреплялся плацдарм в большой излучине Дона, занимаемый 4-й танковой армией. На ее усиление из резерва Ставки направлялись танковые и артиллерийские части. В полосах 4-й танковой и 62-й армий минировалась местность, укреплялась противотанковая оборона. Войска 1-й гвардейской армии (38, 40, 39 и 41-я гвардейские стрелковые дивизии), первоначально предназначавшиеся для Юго-Восточного фронта, передавались в Сталинградский фронт для усиления его левого крыла. Первые эшелоны с войсками этой армии стали прибывать из-под Москвы на станции Иловля и Фролове.

Укреплялась оборона и на подступах к Сталинграду с юга. В состав войск 64-й и 57-й армий Юго-Восточного фронта Ставка выделила из своего резерва три стрелковые дивизии (35-ю, 36-ю гвардейские и 422-ю) и три артиллерийско-пулеметных батальона 77-го укрепленного района.

Сталинградский корпусной район ПВО (командующий - полковник Е. А. Райнин), в составе которого к началу битвы имелось 532 орудия, 471 зенитный пулемет и 85 самолетов истребителей, находился в подчинении командующего войск ПВО территории страны. С 16 августа он был передан в оперативное подчинение командующего Юго-Восточным фронтом.

Поддерживающие сухопутные войска 8-я и 16-я воздушные армии и 102-я истребительная авиационная дивизия ПВО имели 738 самолетов, в том числе 113 дневных бомбардировщиков, 71 ночной бомбардировщик, 241 штурмовик и 313 истребителей. Кроме того, на сталинградском направлении систематически использовались 150-200 бомбардировщиков авиации дальнего действия{117}.

На командующего Юго-Восточным и Сталинградским фронтами была возложена ответственность и за оборону астраханского направления, подступов к Волге на участке Сталинград-Астрахань и Астраханского района. В связи с этим Сталинградский военный округ и находящиеся в его распоряжении войска{118} были подчинены генерал-полковнику А. И. Еременко.

Выполняя директиву Ставки от 9 августа, генерал А. И. Еременко приказал войскам Сталинградского фронта оборонять левый берег Дона на рубеже Бабка-Клетская- Большенабатовский, преграждая противнику путь к Сталинграду с запада. При этом особое значение придавалось удержанию 4-й танковой армией правобережного донского плацдарма на рубеже Клетская-Большенабатовский и обороне правого фланга 62-й армии на участке Песковатка, Калач. Войска обоих фронтов должны были иметь вторые эшелоны и резервы армий на направлениях вероятных главных ударов противника. На среднем и внутреннем обводах было решено организовать оборону силами соединений, прибывающих из резерва Ставки.

Армиям были поставлены боевые задачи: 63-й армии{119} - прочно оборонять левый берег Дона на фронте Бабка, устье р. Хопер. Полоса обороны - 200 км (до 40 км на дивизию). Резерв - две стрелковые дивизии.

21-й армии{120} - оборонять полосу от устья р. Хопер до Мело-Клетского. Полоса обороны - 140 км. Резерв - две стрелковые дивизии.

4-й танковой армии{121} - удерживать плацдарм на правом берегу Дона на фронте Мело-Клетский, Голубая. Прикрывать подступы к Сталинграду с северо-запада и участок железной дороги Поворино - Сталинград. Полоса обороны - 50 км (10 км на дивизию). Резерв- 22-й танковый корпус. 1-й гвардейской армии{122} (выдвигавшейся в район ст. Иловлинская) -к утру 14 августа сосредоточить 39-ю гвардейскую стрелковую дивизию в районе Трехостровской, а к исходу дня три стрелковые дивизии сосредоточить по одной в районах: Хохлачев, Перекопская, Перекопка, Ново-Григорьевская.

62-й армии{123} - занять и прочно оборонять полосу от оз. Песчаное до устья р. Донская Царица, прикрывая кратчайшие пути к Сталинграду с запада. Деблокировать находившиеся в окружении на правом берегу Дона соединения армии (33-ю гвардейскую, 196, 399, 147, 181-ю и 229-ю стрелковые дивизии). Фронт обороны - 90 км. 28-й танковый корпус выводился в резерв армии на укомплектование матчастью и личным составом. В тактической глубине обороны 62-й армии сосредоточивались находившиеся в резерве фронта 98-я и 87-я стрелковые дивизии.

Войска Юго-Восточного фронта должны были держать оборону на рубеже р. Мышкова - Абганерово - совхоз «Приволжский» - Райгород, не допуская продвижения противника к Сталинграду с юга. Для сокращения линии фронта и усиления обороны южного фаса правое крыло фронта с р. Аксай отводилось на укрепления внешнего обвода, 51-я армия с открытого левого крыла фронта отводилась на участок оз. Цаца, оз. Сарпа.

Войскам Юго-Восточного фронта предлагалось:

64-й армии{124} к 12 августа отвести группу генерал-лейтенанта В. И. Чуйкова на внешний оборонительный обвод, заняв оборону в полосе от Логовского до ст. Типгута, т. е. на юго-западных подступах к городу. Основные силы сосредоточить на рубеже Тебектенерово, ст. Абгаперово, Типгута. Армейский резерв сосредоточить в районах:

29-я стрелковая дивизия - Верхне-Царицинскпй, Зеты; 138-я стрелковая дивизия - Ерико-Крепинский, совхоз «Крепь»; 13-й танковый корпус (52 танка) - юго-восточнее ст. Тип-гута. Полоса обороны - шириной до 120 км.

57-й армии{125} - удерживать рубеж ферма ? 4 (4 км восточнее Тингута), совхоз «Приволжский», Райгород, на подступах к Сталинграду с юга. На участке Варваровка, Ивановка, Чапурники удерживать средний оборонительный обвод силами четырех дивизий. Одним стрелковым полком оборонять дефиле между озерами Сарпа, Цаца, Барманцак, Малые Дербеты. Полоса обороны - до 70 км. Левый фланг 57-й армии, упираясь в западный берег Волги, обеспечивался Волжской военной флотилией. Справа находились части 64-й армии, которые вели бои с противником на линии Тингута, ферма ? 3, разъезд 74-й км.

51-й армии{126} - продолжая вести сдерживающие бои, отходить на северо-восток в направлении Заветное, Обильное и к 16 августа занять оборону южнее Сталинграда на рубеже Малые Дербеты, оз. Сарпа, удерживая межозерное дефиле и не допуская выхода противника к Волге. Полоса обороны - около 150 км.

Войскам обоих фронтов было приказано форсировать строительство оборонительных рубежей на среднем и внутреннем обводах, минировать местность перед их передним краем, создавать предполье. Каждая армия должна была иметь подвижные резервы.

8-й воздушной армии{127} - содействовать окруженным на правом берегу Дона соединениям 62-й армии при их выходе из окружения и переправе на левый берег. Прикрывать перегруппировку войск и сосредоточение резервов в обоих фронтах.

Волжской военной флотилии{128} предписывалось главными силами во взаимодействии с 57-й армией не допустить подхода противника к переднему краю внешнего обвода в районе Райгорода, а также просачивания его отдельных групп к Волге на участке от Райгорода до Калгановки. Тральщики должны были вытравливать мины в Волге от Сталинграда до Астрахани. Борьба с минами, сбрасываемыми немецкой авиацией на фарватеры Волги, проходила в исключительно сложных условиях.

В оперативное подчинение Волжской военной флотилии с 8 августа была передана Астраханская военно-морская база Каспийской флотилии.

На пути продвижения немецко-фашистских войск к Сталинграду с юга в начале августа заняли оборону и войска 57-й армии под командованием генерал-майора Ф. И. Толбухина. До 14 августа противник перед фронтом армии активных действий не предпринимал, вел разведку и сосредоточивал свои войска. Воинам 57-й армии в дальнейшем предстояло сыграть большую роль в защите Сталинграда на южных подступах.

Командарм 57-й Федор Иванович Толбухин обладал качествами выдающегося полководца. Боевой опыт он приобрел еще в первую мировую войну и в гражданскую. В послевоенные годы, окончив Академию им. М. В. Фрунзе, командовал дивизией, был начальником штаба военного округа. Великую Отечественную войну он начал начальником штаба фронта, а с 27 июля 1942 г. вступил в командование 57-й армией. В Сталинградской битве Ф. И. Толбухин умело организовал прочную оборону в сочетании с нанесением смелых контрударов по врагу. Одной из замечательных особенностей его деятельности являлось бережное отношение к личному составу руководимых им войск.

Противник продолжал сосредоточивать войска перед фронтом 57-ii армии. По скоплениям его мотопехоты и танков проводились огневые налеты артиллерией и минометами. Районы сосредоточения вражеских войск бомбила фронтовая авиация, по ее удары не обладали достаточной силой.

..С запада от Сталинграда обороняла восточный берег Дона 62-я армия. 11 и 12 августа ее войска продолжали вести бои и на западном берегу реки, где противник встал на пути отхода 33-й гвардейской, 181, 147-й и 229-й стрелковых дивизий. Положение соединений, оставшихся на западном берегу, становилось все более трудным. 13 августа они вели бои в окружении, пробиваясь к переправам через Дон{129}.

В оперативной сводке ? 90 штаба 62-й армии к 18 час. 00 мин. 14 августа говорилось: «Новых сведений о положении 33 гв., 181, 147, 229-й сд не поступило. Отдельные мелкие группы переправлялись на восточный берег р. Дон в полосе 131-й и 112-й сд»{130}.

Ставка Верховного Главнокомандования 15 августа в 4 часа 20 мин. потребовала от генерал-полковника А. И. Еременко, чтобы была оказана помощь окруженным дивизиям, и сообщала, что по донесениям штаба Сталинградского фронта 181, 147-я и 229-я стрелковые дивизии 62-й армии продолжают вести бои в обстановке окружения в районе Евсеев, Майоровский, Плесистовский. Ставка подчеркивала, что считает делом чести сталинградского командования спасение окруженных частей и что у командования имеется достаточно сил и средств, чтобы пробиться к своим окруженным дивизиям и вывести их.

Ставка приказала немедленно организовать прорыв фронта противника, пробиться к своим окруженным дивизиям и организованно вывести их. О принятых мерах командованию фронта предложено было донести Ставке Верховного Главнокомандования.

Однако выполнить это требование в организовать встречный удар в сложившейся обстановке было очень трудно.

В 6 час. утра 16 августа в штабе 62-й армии отметили: «Связи с 33 гв., 181, 147, 229 сд установить не удалось. На вызовы по радио не отвечают, при работе на прием не появляются»{131}. Воины окруженных дивизий продолжали пробиваться к главным силам.

К 18 час. 17 августа в оперативной сводке ? 96 штаба 62-й армии записано: «Из опроса командиров из состава 33-й гв. сд и 147-й сд установлено, что воздействием противника дивизии расколоты на мелкие группы, которые выходят на восточный берег р. Дон» "{132}.

Раненый командир 33-й гвардейской стрелковой дивизии полковник А. И. Утвенко вывел из окружения сто двадцать человек. Выбирались на левый берег Дона бойцы и командиры и из других соединений.

В этих трудных боях на дальних подступах к Сталинграду следует отметить в ряду других боевые действия 20-й мотострелковой бригады под командованием полковника П. С. Ильина, бывшего политработника. В его распоряжении на пятикилометровом участке фронта в районе Калача-на-Дону имелось всего 1800 человек. Незначительны были и артиллерийские средства. Но, умело зарывшись в землю, надежно укрываясь от бомбежек и артобстрела, ее подразделения и части не допускали гитлеровцев к реке. 15 августа саперы бригады взорвали мост через Дон, а когда враг навел переправу, то и она была взорвана. В боях с противником бригада (вместе с приданным ей артиллерийско-пулеметньм батальоном укрепрайона) противостояла превосходящим силам гитлеровцев и нанесла им значительный урон. Только в ночь на 1 сентября по приказу командующего 62-й армией 20-я мотострелковая бригада и присоединившиеся к ней части сняли оборону н стали отходить на Сталинград. На рассвете у хутора Старый Рогачнк под командование полковника П. С. Ильина поступили части, окруженные в районе Карповки. После ожесточенного боя окруженная группировка вышла по Дубовой Балке в район Дар-Горы, где заняла оборону севернее Пионерских лагерей. Здесь ослабленная в жестоких боях бригада в течение 10 суток продолжала сражаться с превосходящими силами противника{133}.

В своих воспоминаниях бывший НШ 62-й армии Маршал Советского Союза Н. И. Крылов особо выделяет и сражавшиеся в 62-й армии курсантские полки Краснодарского, Грозненского, Винницкого, 2-го Орджоникидзевского училищ. «Некоторые из этих полков прибыли в донскую степь раньше самой армии и становились ее передовыми отрядами, боевым охранением, а потом нередко использовались в качестве надежных отрядов прикрытия. Придаваемые различным дивизиям, они везде дрались доблестно, но день ото дня редели. 'Это полки героев",- сказал Лопатин. К середине августа реально существовал только полк Орджоникидзевского училища, находившийся в армейском резерве»{134}.

Упорное сопротивление советских войск в большой излучине Дона надолго задержало противника и помешало ему одним решительным ударом овладеть Сталинградом. За месяц тяжелых боев враг продвинулся всего на 60-80 км. Все же инициативу в борьбе продолжал удерживать враг. 62-я армия в середине августа отошла на левый берег Дона, заняв оборону по внешнему обводу Сталинграда от Вертячего до Ляпичева.

Перегруппировав свои главные силы на левый фланг, 6-я немецкая армия 15 августа развернула наступление против 4-й танковой армии генерала В. Д. Крюченкина, оборонявшейся в малой излучине Дона северо-западнее Сталинграда.

Происходившие здесь события отражены в воспоминаниях В. Д. Громовой, ветерана 192-й стрелковой дивизии: «Начало августа принесло временное затишье в обороне 4-й танковой армии. Противник выдохся. Наступление приостановлено, хотя идет перестрелка. Выходят из окружения малочисленные группы воинов. Исхудавшие, бледные, суровые.

Природные условия донских степей. Отсутствие лесов. Изредка мелколесье. Открытая степь, изрезанная балками, оврагами. Холмистость большая и малая. Хутор от хутора 10-15 км. Жара под сорок градусов в тени. Но, что самое главное,- вода. Ее постоянное отсутствие... Полноводен Дон, но далеко был от нас. Поэтому воду очень берегли...

Грунтовых дорог мало. Противник с утра до ночи вел наблюдение самолетом 'рама" и, если что замечал, вызывал авиацию. Базы боеприпасов, снабжения были за Доном в 25-30 км, что очень затрудняло подвозку на передний край. Обычно все доставлялось ночью. Пищу на передовую привозили раз в сутки - тоже ночью».

Противник пробил «коридор» с выходом к р. Дону. Войска 62-й и 4-й танковой армии не имели локтевой связи, 192-я дивизия занимала оборону: хутора Венцы, Оськинский, Верхне-Голубая. Справа держала оборону 205-я стрелковая дивизия, дальневосточная. Дальше до самого Дона сражалась 18-я стрелковая дивизия.

15 августа рано утром противник перешел в наступление. «В 5-м часу рее вдруг загудело. Исчезла ночная тишина. Гул моторов заполнил все от земли до неба. Взрывы снарядов, бомб... Началась интенсивная дуэль артиллерийская, минометная, пулеметная. Двинулись фашистские танки. Сколько их? Очень много! Самолеты буквально висят в воздухе и при бомбежке спускаются чуть не до земли»{135}.

Противник нанес сильные удары по центру 4-й танковой армии на Сиротипскую и Трехостровскую. Позиции 192-й сд проходили от них в 25 и 15 км. Гитлеровцы протаранили оборону соединений генерала Крюченкина и танковыми клиньями вышли к Дону. Части 192-й и 205-й сд не отходили на левый берег, а стояли насмерть. Вместе с подразделениями и частями до последнего дыхания сражались командиры, политработники. Окруженные гитлеровцами вступили в бой работники штаба 192-й сд. Начштаба подполковник Н. А. Таланцев был тяжело ранен. Его пытались эвакуировать, но во время бомбежки он погиб. Убит был начальник связи дивизии майор В. Овивьян.

16 августа ожесточенные бои продолжались. Штаб дивизии оставался на месте в Верхне-Голубой, окруженный гитлеровцами. Комдив полковник К. А. Журавлев был тяжело ранен; его вынесли из окружения и спасли. Командование дивизией принял начальник политотдела Серебрянников, но он вскоре погиб.

17 августа немцы окружили командный пункт 753-го стрелкового полка. Работники штаба вступили в бой. Гитлеровцы забросали КП гранатами и перебили охрану. В этом бою погибли командир полка майор А. И. Волков и начальник штаба капитан А. И. Запорожцев.

Артиллеристы 417-го ИПТАП под командованием старшего лейтенанта Д. А. Шекуна и комиссара Зайцева вели огонь по танкам врага прямой наводкой и под бомбежкой меняли позиции. В рукопашных схватках отбрасывали гитлеровцев, когда те пытались захватить пушки. А когда кончались снаряды, уничтожали технику, чтобы не досталась врагу. Комиссар Зайцев героически погиб.

Остатки 676-го и 427-го полков отошли к Сиротинской, где накануне оборону заняла 40-я гвардейская стрелковая дивизия 1-й гвардейской армии.

Последующие несколько дней, будучи в полном окружении на донском правобережье, остатки 192, 205-й и 184-й стрелковых дивизий более 30 км пробивались по тылам противника к Дону. Выходили из окружения с оружием и документами, а при невозможности - уничтожали технику. «Только тяжелая участь постигла там раненых... Многих спасали мирные жители».

«На левый берег Дона 192-я сд не вышла как дивизия. Выходили большими и малыми группами в направлении Голубинский, Качалинская, Сиротинская. Большая часть вышла к Сиротинской и вошла в состав 1-й гвардейской армии»{136}. Многие воины, вырвавшиеся из окружения, включались в 200-й запасной полк, а оттуда маршевыми ротами направлялись в район Тракторного завода Сталинграда для борьбы непосредственно на территории города.

Ослабленная в предшествующих боях, 4-я танковая армия своим левым флангом 17 августа отошла за Дон, заняв оборону по внешнему обводу от устья р. Иловля до Вертячего, а частью сил (правофланговыми соединениями) - на северо-восток. На рубеже Кременская-Сиротинская-устье р. Иловля оборону занимали дивизии 1-й гвардейской армии, прибывшей из резерва.

Маршал К. С. Москаленко пишет, что вначале выгрузились 39-я и 40-я гвардейские дивизии под командованием генерал-майоров С. С. Гурьева и А. И. Пастревича. Затем стали прибывать 37-я и 38-я гвардейские стрелковые дивизии. Все они еще не успели закончить формирование, но должны были сразу же вступить в бои. 41-я гвардейская дивизия была на марше.

Командующий фронтом перед 1-й гвардейской армией поставил боевую задачу,- удержать плацдарм в малой излучине Дона. Его решением 37-я и 39-я дивизии включались в состав 4-й танковой армии, а остатки ее правофланговых 321, 205-й и 343-й стрелковых дивизий, насчитывавшие по 700-800 человек, передавались в 1-ю гвардейскую армию. Через несколько дней прибыли также 4-я гвардейская и 23-я стрелковые дивизии взамен двух соединений, переданных танковой армии.

40-я гвардейская стрелковая дивизия первой из соединений генерала К. С. Москаленко вступила в сражение на плацдарме в малой излучине Дона. В жестоком бою к северо-западу от ст-цы Сиротинской, вблизи населенного пункта Дубовый, совершили подвиг 16 гвардейцев под командованием младшего лейтенанта В. Д. Кочетова. Защищая высоту 180,9, гвардейцы отразили атаку передового отряда противника. Не смогла взять высоту и рота гитлеровцев. На рассвете 17 августа враг атаковал уже силами до батальона пехоты с 12 танками. Только ценой больших потерь враг овладел высоткой. Вся группа гвардейцев погибла, но не отступила. Склоны высоты были покрыты трупами фашистских солдат и офицеров, горели шесть вражеских танков...

На правобережный плацдарм переправилась 38-я гвардейская стрелковая дивизия под командованием полковника А. А. Онуфриева и с ходу включилась в бои. «В последующие дни противник непрерывно атаковал наши позиции по всему переднему краю. Однако успеха нигде не имел. Не помогла ему на этот раз и поддержка авиации, которая ожесточенно бомбила боевые порядки обороняющихся и переправы через Дон»{137}-{139}. В полосе 1-й гвардейской армии противник не смог форсировать Дон. Однако общая обстановка на подступах к Сталинграду была крайне опасной.

В итоге напряженных боев на дальних подступах к Сталинграду с 17 июля по 17 августа 6-я немецкая армия оттеснила советские войска на левый берег Дона, сначала на участке от Вертячего до Ляпичева, а затем в районе Трехостровская. Отойдя на восточный берег к внешне му оборонительному обводу, советские части и соединения продолжали оказывать упорное сопротивление, не позволяя противнику форсировать Дон.

В неблагоприятно складывающейся на сталинградском направлении военной обстановке все более осложнялась задача обеспечения войск боеприпасами и другими видами фронтового снабжения. Железнодорожные линии Сталинград-Тихорецк и Сталинград-Лихая были выведены противником из строя. На правом берегу Волги действовала лишь одна линия Сталинград-Поворино.

Подвоз грузов к Сталинграду по железной дороге и грунтовым путям был затруднен. Однако советские части и соединения получали все необходимое для продолжения борьбы.

«Машинисты, кондуктора, вагонные мастера неделями не сходили с паровозов, тормозных площадок. Раненые не покидали постов. Бессменно находились на своих местах путейцы, связисты, движенцы. В те дни родились знаменитые боелетучки, состоявшие из 3-5 вагонов и паровоза, доставлявшие боеприпасы к передовым рубежам обороны, и дерзкие рейсы машинистов, прорывавшихся сквозь артиллерийский и минометный огонь противника, и одностороннее движение, пакетный график, живая сигнализация, оперативные группы и многое другое»{140}.

При возросшей угрозе Сталинграду началась частичная эвакуация его гражданского населения. В соответствии с указанием председателя Комитета по эвакуации СНК СССР Н. М. Шверника 15 августа бюро Сталинградского обкома ВКП(б) совместно с исполкомом областного Совета депутатов трудящихся вынесли постановление «О частичной разгрузке г. Сталинграда»{141}. Этим постановлением намечалось вывезти из г. Сталинграда в Куйбышевскую область 15 тыс. неработающих женщин с детьми и 8-10 тыс. разместить в заволжских районах. На следующий день принято было постановление «Об эвакуации гражданского населения из районов боевых действий Красной Армии». В пункте первом этого документа говорилось: «На основании постановления Военного совета 62-й армии до 22 августа с. г. эвакуировать все гражданское население из населенных пунктов районов боевых действий в полосе от станицы Паншино, Дмитриевки, Мариновки, Ср.-Царицынского, Н.-Царицынского и левого берега Дона»{142}. 18 августа бюро обкома ВКП(б) совместно с исполкомом облсовета депутатов трудящихся приняли постановление в соответствии с распоряжением СНК РСФСР об эвакуации детских домов за пределы Сталинградской области{143}. Но нависшая над Сталинградом угроза еще не приобрела тогда полностью своих реальных страшных проявлений. Характерным показателем этого является тот факт, что в тот же день, когда местными партийными и советскими органами было принято решение об эвакуации детских домов, состоялось также и постановление о работе средних школ в 1942/43 учебному году в городах Сталинград, Астрахань.

В течение июля и 20 дней августа из города было эвакуировано до 100 тыс. человек, из них местных жителей не более 35-40 тыс.{144} Основная масса жителей Сталинграда оставалась в городе и активно помогала своим войскам. В трудных условиях, порожденных близостью фронта, в городе продолжали работать заводы, выпускавшие вооружение и боеприпасы для частей, ведущих борьбу с немецко-фашистскими войсками. «Несмотря на сильные бомбежки Сталинграда,- говорил М. С. Шумилов,- рабочие Сталинграда не прекращали работы и продолжали давать военную продукцию армии. Например, 64-я армия почти ежедневно получала роту танков, когда дралась на дальних подступах к Сталинграду»{145}. В условиях усиливающихся налетов немецкой авиации десятки тысяч сталинградцов продолжали строить оборонительные рубежи на окраинах и ближних подступах к городу.

Сталинград жил напряженной боевой жизнью. 22 августа Городской комитет обороны принял постановление «Об усилении охраны заводов гор. Сталинграда». Это постановление обязывало директоров заводов, секретарей райкомов ВКП(б) и парторгов ЦК ВКП(б) немедленно принять меры к усилению охраны заводов, к созданию с этой целью дополнительных военизированных команд. В момент непосредственной опасности заводам эти команды должны были действовать как оперативные военизированные группы под общим руководством командиров частей действующей армии{146}.

Городской комитет обороны обязал командование Сталинградской дивизии народного ополчения «усилить учебно-воспитательную работу в дивизии народного ополчения, отобрав и сколотив наиболее боевую часть, могущую по первому приказанию участвовать в боевых операциях»{147}.

22 августа бюро обкома ВКП(б) и исполком облсовета депутатов трудящихся в соответствии с распоряжением заместителя наркома обороны СССР генерал-лейтенанта А. А. Новикова приняли постановление «О строительстве укрытий для самолетов»{148}. Для решения этой задачи мобилизовывалось население и транспорт{149}. Население привлекалось к решению н такой важной задачи, как строительство аэродромов и взлетно-посадочных площадок. Эта работа была развернута еще с весны 1942.Г.{150}

В ходе первого этапа оборонительного периода битвы под Сталинградом войска Сталинградского и Юго-Восточного фронтов не только на значительное время задержали 6 и 4-ю танковую армии противника, но и нанесли им существенный урон в живой силе и технике.

Ведя упорную борьбу в донских степях, на дальних подступах к Сталинграду, советские воины в сложной обстановке проявили мужество и самопожертвование. Большое значение имел приказ ? 227 народного комиссара обороны Союза ССР от 28 июля 1942 г., который с суровой прямотой показывал нависшую над страной смертельную опасность и требовал от воинов прекратить дальнейшее отступление, остановить наступление врага. В этом приказе говорилось:

«Враг бросает на фронт все новые силы и, не считаясь с большими для него потерями, лезет вперед, рвется в глубь Советского Союза, захватывает новые районы, опустошает и разоряет наши города и села, насилует, грабит и убивает советское население. Бои идут в районе Воронежа, на Дону, на юге у ворот Северного Кавказа. Немецкие оккупанты рвутся к Сталинграду, к Волге и хотят любой ценой захватить Кубань, Северный Кавказ с их нефтяными и хлебными богатствами. Враг уже захватил Ворошиловград, Старобельск, Россошь, Купянск, Валуйки, Новочеркасск, Ростов-на-Дону, половину Воронежа. Часть войск Южного фронта, идя за паникерами, оставила Ростов и Новочеркасск без серьезного сопротивления и без приказа Москвы, покрыв свои знамена позором.

Население нашей страны, с любовью и уважением относящееся к Красной Армии, начинает разочаровываться в ней, теряет веру в Красную Армию, а многие из них проклинают Красную Армию за то, что она отдает наш народ под ярмо немецких угнетателей, а сама утекает на восток.

Некоторые неумные люди на фронте утешают себя разговорами о том, что мы можем и дальше отступать на восток, так как у нас много территории, много земли, много населения и что хлеба у нас всегда будет в избытке, этим они хотят оправдать свое позорное поведение на фронтах. Но такие разговоры являются насквозь фальшивыми и лживыми, выгодными лишь нашим врагам.

После потери Украины, Белоруссии, Прибалтики, Донбасса и других областей у нас стало намного меньше территории. Стало быть, стало намного меньше людей, хлеба, металла, заводов, фабрик. Мы потеряли более 70 миллионов населения, более 800 миллионов пудов хлеба в год и более 10 миллионов тонн металла в год. У нас нет уже теперь преобладания над немцами ни в людских резервах, ни в запасах хлеба. Отступать дальше-значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину. Из этого следует, что пора кончать отступление. Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв.

Наша Родина переживает тяжелые дни. Мы должны остановить, а затем отбросить и разгромить врага, чего бы это нам ни стоило. Немцы не так сильны, как это кажется паникерам, они напрягают последние силы; выдержать их удар сейчас, в ближайшие несколько месяцев - это значит обеспечить за нами победу...

Чего же у нас не хватает? Не хватает порядка и дисциплины в ротах, батальонах, полках, дивизиях, в танковых частях, в авиаэскадрильях. В этом теперь наш главный недостаток. Мы должны установить в нашей армии строжайший порядок и железную дисциплину, если хотим спасти положение и отстоять нашу Родину. Нельзя терпеть дальше командиров, комиссаров, политработников, части и соединения которых самовольно оставляют боевые позиции, нельзя терпеть дальше, когда командиры, комиссары, политработники допускают, чтобы несколько паникеров определяли положение на поле боя, чтобы они увлекали в отступление других бойцов и открывали фронт врагу. Паникеры и трусы должны истребляться на месте.

Отныне железным законом дисциплины для каждого командира, красноармейца, политработника должно являться требование: ни шагу назад без приказа высшего командования. Командиры роты, батальона, полка, дивизии, соответствующие комиссары и политработники, отступающие с боевой позиции без приказа свыше, являются предателями Родины. С такими командирами и политработниками и поступать надо, как с предателями Родины. Таков приказ нашей Родины.

Верховное Главнокомандование Красной Армии приказывает:

1. Военным советам фронтов и прежде всего командующим фронтами:

а) безусловно ликвидировать отступательные настроения в войсках и железной рукой пресекать пропаганду о том, что мы можем и должны отступать и дальше на восток, что от такого отступления не будет якобы вреда;

б) безусловно снимать с поста и направлять в Ставку для привлечения к военному суду командующих армиями, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций без приказа командования фронта;

в) сформировать в пределах фронта от одного до трех (смотря по обстановке) штрафных батальонов (по 800 человек), куда направлять средних и старших командиров и соответствующих политработников всех родов войск, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на более трудные участки фронта, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления против Родины...

Приказ прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях, командах, штабах.

Народный Комиссар Обороны Союза CСР И. Сталин»{151}.

Военные неудачи лета 1942 г. объяснялись совокупностью целого ряда серьезных причин. Каковы бы ни были, однако, эти причины, они не могли служить оправданием дальнейшего отступления. Резко возросшая опасность для Родины требовала от советских войск новых усилий и самопожертвования, соединенных с высокой организованностью. Именно поэтому приказ ? 227 с особой силой сконцентрировал внимание на этих вопросах, доведя до сознания каждого воина отчетливое понимание исключительной тяжести сложившейся на фронте обстановки.

Моральное воздействие на войска приказа ? 227 было огромным. Партийные и комсомольские организации разъясняли его воинам применительно к текущим боевым задачам. «Когда этот приказ был получен,- рассказывал генерал М. С. Шумилов,- он быстро был доведен до каждого бойца и командира и правильно понят войсками». В результате этого «части армии ни одного раза не оставили без приказа ни одного метра советской земли, и, например, 126-я дивизия во главе с командиром дивизии легла костьми на оборонительном рубеже, но без приказа не отошла».

Большое значение для советских войск приказа ? 227 вынужден был признать и противник. В 64-й армии перехвачен был приказ командира немецкого танкового корпуса, где говорилось, что большевики разбиты и что приказ ? 227 не может уже восстановить ни дисциплины, ни упорства войск. А через несколько дней захвачен был новый приказ, подписанный тем же командиром корпуса. На этот раз в нем содержалось предупреждение господам офицерам, что на подступах к Сталинграду им придется столкнуться с сильной и организованной обороной{152}. Это несомненно было связано с возросшим отпором советских войск вражескому наступлению.

Это обстоятельство отмечается и в послевоенной западногерманской литературе о второй мировой войне. Так, Г. Дёрр пишет, что приказ ? 227 оказал воздействие на развитие борьбы. «Примерно с 10 августа на всех участках фронта было отмечено усиление сопротивления противника»{153}.

Большую роль в срыве планов германского командования сыграло тесное взаимодействие родов войск. Так, советская авиация, несмотря на численное превосходство противника в воздухе, прикрывала наземные войска от ударов его авиации, бомбила переправы там, где фашисты пытались форсировать Дон, изматывала силы неприятеля и снижала темпы продвижения его группировки.. В ходе борьбы на дальних подступах к Сталинграду советские летчики произвели 16 тыс. боевых вылетов и уничтожили не менее 20% самолетов 4-го воздушного флота Рихтгофена, действовавшего на Сталинградском направлении.

Советская авиаразведка заранее установила сосредоточение к югу от Сталинграда танковой группировки противника, что значительно помогли войскам 64-й армии в срыве вражеского наступления.

Бомбардировщики обрушили бомбовый удар на колонны гитлеровских машин. В то же время открыли массированный огонь стоявшие в укрытиях артиллерия и танки. Только за три дня в район танковой группы было совершено более 5 тыс. самолето-вылетов. Атаки противника были сорваны. К месту боев подошли новые советские соединения. Выход 6-й и 4-й танковой армий противника к внешнему обводу на подступах к Сталинграду и переход здесь советских армий к жесткой обороне знаменовали окончание оборонительного сражения Красной Армии в большой излучине Дона. Его главным итогом был срыв замысла врага с ходу овладеть Сталинградом. В итоге этого сражения гитлеровское командование вынуждено было пересмотреть свои первоначальные представления о Сталинграде как объекте вспомогательного удара и перебросить на сталинградское направление значительные силы, предназначавшиеся вначале для овладения Кавказом.

На ближних подступах

Во второй половине августа немецко-фашистское командование вынуждено было снова менять план наступления своих войск на Сталинград.

На этот раз противник решил нанести одновременно два удара по сходящимся направлениям - с северо-запада и юго-запада от Сталинграда. Северная группировка (6-я армия) должна была захватить плацдармы в малой излучине Дона и наступать в направлении Сталинграда с северо-запада. Южная группировка (4-я танковая армия) наносила удар из района Плодовитое, Абганерово вдоль железной дороги на север, где на пути противника к Сталинграду оборону держали войска 64-й и 57-й армий.

Левый фланг 4-й танковой армии немцев обеспечивался двумя румынскими дивизиями. В состав этой армии 12 августа были переданы 24-я танковая и 297-я пехотная дивизии из 6-й армии{154}. Противник также усилил северную группировку за счет прибывшей на сталинградское направление 8-й итальянской армии. Последняя выдвинулась к Дону на участок от Павловска до устья р. Хопер, сменив находившиеся здесь дивизии 29-го армейского корпуса. Впрочем, не очень доверяя войскам своих союзников, гитлеровское командование из трех дивизий 29-го армейского корпуса две включило в состав итальянской армии (62-ю и 294-ю пехотные дивизии) и одну (336-ю пехотную дивизию) передало в состав 2-й венгерской армии.

Типпельскирх говорит по этому поводу следующее: «В течение августа 8-я итальянская армия в составе шести пехотных и одной кавалерийской дивизии подошла к Дону и сменила немецкие войска на фронте между западным флангом 6-й армии и Новой Калитвой. Итальянцы примыкали ко 2-й венгерской армии, располагавшейся выше по течению Дона до 2-й немецкой полевой армии»{155}. Опасность для Сталинграда ко второй половине августа значительно возросла и потому, что враг находился в 60-70 км от города с запада и всего в 20 км с юга.

В ходе боев на подступах к Сталинграду немецкое командование все более ощутимо убеждалось в возрастающем сопротивлении защитников волжской твердыни, но противник в то время еще не сомневался в успешном достижении стоящей перед ним цели. 19 августа 1942 г. Паулюс подписал приказ «О наступлении на Сталинград»{156}. Перед 6-й армией ставилась задача форсировать Дон между Песковаткои и Трехостровской и нанести удар главными силами в район севернее Сталинграда до Волги. Этот удар должен был сопровождаться на южном фланге продвижением части сил через р. Россошку в ее среднем течении, с тем чтобы юго-западнее Сталинграда «соединиться с продвигающимися с юга подвижными соединениями соседней армии», т. е. 4-й танковой. В приказе указывались задачи соединениям армии по овладению центральной, южной и северной частями Сталинграда.

В западногерманской историографии план овладения Сталинградом, изложенный в приказе Паулюса, оценивается как порочный в своей оперативной основе. Так, Ганс Дёрр считает главным его недостатком планирование одновременно двух ударов. Основной просчет германского командования заключался, конечно, не в этом, а в общей недооценке им силы советского сопротивления.

Однако к рассматриваемому времени на сталинградском направлении гитлеровцы еще обладали значительным превосходством в средствах вооруженной борьбы. К середине августа Сталинградскому и Юго-Восточному фронтам противостояли 8-я итальянская, 6-я и 4-я танковая немецкие армии, всего около 39 дивизий. На фронте от Бабки до оз. Сарпа войска имели следующие силы и средства (табл. 3).

Таблица 3 *
Силы и средства Противник Советские войска Соотношение
Дивизии 39 42 1:1
Люди 586 тыс. тыс. 580 1:1
Орудия и минометы (всех калибров) 7400 3400. 2,2:1
Танки 1040 270 4:1
Самолеты 1200 600 2:1
* Великая победа на Волге.

Войска Сталинградского фронта, развернутые в 480-километровой полосе (от Бабки до Ляпичева), были серьезно ослаблены в прошедших боях. Только 63, 21-я и 1-я гвардейская армии были удовлетворительно укомплектованы личным составом. Вышедшие из окружения 33-я гвардейская и 96-я стрелковые дивизии находились на переформировании, укомплектовывался 23-й танковый корпус. Оперативная плотность обороны в армиях была недостаточной (от 15 до 40 км на дивизию){157}.

Войска Юго-Восточного фронта, оборонявшие полосу (320 км по фронту) от Логовского до оз. Сарпа, также имели недостаточно сил и средств. Особенно большой некомплект в личном составе и вооружении был в 64-й и 51-й армиях. Оперативная плотность обороны в армиях составляла от 20 до 50 км на дивизию.

Сталинградский и Юго-Восточный фронты располагали меньшими силами и средствами для борьбы, чем противник{158}. Наличие у гитлеровцев большого количества автомашин создавало преимущество и в маневре.

19 августа ударные группировки 6-и и 4-й танковой армий противника, выполняя приказ своего командования, начали одновременно наступление на Сталинград. В этом наступлении участвовало 18 дивизий. Как и раньше, враг обладал большим превосходством в артиллерии, авиации и особенно в танках{159}.

В полосе Юго-Восточного фронта 64-я армия отразила наступление 4-й немецкой танковой армии в боях 18 и 19 августа. Только на отдельных участках противник потеснил части 204-й и 38-й дивизий. Однако оборона армии оставалась нерушимой. Не сумев прорваться вдоль железной дороги Абганерово-Сталинград, враг перенес направление главного удара восточнее, пытаясь достигнуть Сталинграда через Красноармейск, вдоль Волги. К исходу 21 августа враг прорвал оборону на правом фланге 57-й армии, на участках 15-й гвардейской и 422-й стрелковых дивизий. Здесь противник вклинился в расположение советских войск на 10-12 км. «Это значило, что танки врага могли вскоре выйти к Волге в район Красноармейска»{160}.

Командующий армией генерал Ф. И. Толбухин немедленно бросил к участку прорыва подкрепления. Тогда гитлеровский генерал Гот нанес удар сильной группировкой (24-я и 14-я танковые дивизии) по левому флангу 64-й армии. Разведка сразу же обнаружила этот маневр, и навстречу немецким танкам были выдвинуты 20-я истребительная противотанковая артиллерийская бригада, 186-й и 665-й истребительные противотанковые артиллерийские полки, 133-я тяжелая танковая бригада{161}.

Яростно прорывалась к Сталинграду и 6-я армия Паулюса. При поддержке крупных сил авиации ее войска форсировали Дон в районе Вертячего и Песковатки. Захватив плацдарм силами 14-го танкового корпуса, за которым следовали пехотные дивизии, противник развивал успех. Внешний обвод обороны города был прорван. Начались бои на оборонительных обводах ближних подступов к городу.

Командование войсками Сталинградского фронта пыталось изменить развитие событий контрударами по флангам рвущейся к Сталинграду 6-й немецкой армии. 20 августа войска 63-й и 21-й армий частью сил перешли в наступление. Форсировав Дон, они вступили в ожесточенную борьбу за расширение плацдарма. К исходу 22 августа 197-я, 14-я гвардейская стрелковые дивизии 63-й армии и 304-я стрелковая дивизия 21-й армии прорвали оборонительную полосу врага на правом берегу Дона и заставили гитлеровцев отойти на рубеж Рыбный-Верхне-Кривский- Ягодный- Девяткин- Усть-Хоперский. Второй эшелон 63-й армии - 203-я стрелковая дивизия переправилась через реку к исходу 24 августа. Наступавшие дивизии, встретив упорное противодействие, не имели сил для развития успеха. К тому же не хватало боеприпасов, доставлявшихся через Дон. На правый берег переправился 3-й гвардейский кавалерийский корпус, но это не изменило обстановки.

В центре Сталинградского фронта 22 августа перешла в наступление 1-я гвардейская армия. Но ей недоставало сил и средств, чтобы достичь решительных результатов.

«Обещанные фронтом танки, а также реактивные установки - 12 дивизионов М-8 и три полка М-13 - не прибыли»{162}. Однако наступление велось. Удары наносили в северной части малой излучины Дона три гвардейские дивизии - 38, 41-я и 40-я. На левом берегу Дона (от ст-цы Стародонской до устья р. Иловли) держала оборону 4-я гвардейская стрелковая дивизия, а в районе Ново-Григорьевской в резерве находилась 23-я стрелковая дивизия.

Противник силами 11-го немецкого армейского корпуса, 22-й танковой дивизии и другими частями оказывал упорное сопротивление, наносил контрудары. Но гвардейцы не только удержали, но и расширили плацдарм в малой излучине Дона. «11-му немецкому армейскому корпусу было нанесено такое поражение, что он вынужден был перейти к обороне и уже больше не смог активизировать свои действия в этом районе. Линия фронта на участке 1-й гвардейской армии так и не менялась вплоть до перехода советских войск в контрнаступление в ноябре 1942 г.»{163}

Северо-западнее Сталинграда на ж.-д. станцию Лог прибыли эшелоны 2-го танкового корпуса под командованием генерал-майора танковых войск А. Г. Кравченко. В составе этого соединения были 26, 27, 148-я танковые и 2-я мотострелковая бригады. Выгрузка производилась под ударами вражеской авиации{164}.

Противник продолжал удерживать инициативу. На захваченном им плацдарме на левом берегу Дона в районе Песковатки и Вертячего ему противостояли части 98-й стрелковой дивизии полковника И. Ф. Баринова, один полк 87-й стрелковой дивизии, курсанты Орджоникидзевского училища, артиллерийская группа генерал-майора Н. М. Пожарского. Они вели упорные бои, но не в состоянии были ликвидировать плацдарм, захваченный 14-м танковым корпусом фон Виттерсгейма. К исходу 22 августа он был расширен до 45 км по фронту.

Командующий фронтом разрешил ввести в бои на внешнем обводе основные силы 87-й дивизии, чтобы уничтожить захватившего плацдарм противника, а участок, ранее занимавшийся частями Казарцева на среднем обводе, приказал занять 35-й гвардейской дивизии. «Однако, предвидеть, что полки Казарцева не смогут дойти до своих новых позиций, а 35-я гвардейская дивизия не успеет вовремя сменить их на прежних, мы не могли. Никто не знал, каким днем станет наступавшее 23 августа, когда общее положение под Сталинградом изменилось резко и грозно»{165}.

Сосредоточившийся на плацдарме левого берега Дона немецкий 14-й танковый корпус 23 августа перешел в наступление. Свой главный удар враг наносил встык 4-й танковой и 62-й армий, развивая наступление в общем направлении на Рынок. «Мощный удар своих войск противник сопровождал чудовищными ударами авиации и артиллерии. У нас не хватало ни сил, ни средств парировать таранный удар противника»{166}.

Сломив сопротивление 98-й дивизии И. Ф. Баринова и других войск, готовившихся нанести контрудар по плацдарму, противник устремился от Дона к Волге. На пути его танков оказались двигавшиеся на марше полки 87-й дивизии полковника А. И. Казарцева. На них уже совершили массированный налет фашистские бомбардировщики, а теперь обрушилось до сотни танков. Бой завязался вне какого-либо оборонительного рубежа, на открытой местности. Погиб, подрывая гранатами немецкий танк, командир полка Зайцев. Приняли смерть в неравном бою многие воины. «По коридору, пробитому фашистскими танками, двинулась мотопехота. Противник рассек дивизию Казарцева надвое. Сколько его людей находится по ту сторону коридора, сколько пало в бою, комдив не знал. Но было уже известно, что ни артиллерии, ни 120-миллиметровых минометов дивизия больше не имеет, как и батальона связи со всеми его рациями. Тяжелые потери понесли стрелковые полки и приданный курсантский. А если бы не марш в расчлененных порядках, потери наверняка были бы еще большими»{167}.

Войска ударной группировки 6-й немецкой армии пересекли все междуречье и к 16 часам 23 августа вырвались к Волге близ северной окраины Сталинграда, в районе поселков Латошинка, Акатовка, Рынок. Вслед за 16-й танковой дивизией корпуса фон Виттерсгейма к Волге вышли и моторизованные войска врага.

Десятки немецких танков 14-го танкового корпуса появились в районе Тракторного завода, в 1-1,5 км от заводских цехов, и начали методически его обстреливать. Вслед за танками в образовавшийся 8-километровый коридор противник бросил две моторизованные и несколько пехотных дивизий. Гитлеровцам удалось вбить клин в боевые порядки войск Сталинградского фронта, рассекая его на две части. Войска, действовавшие севернее города (части Сталинградского фронта), оказались отрезанными от города и остальных войск, оборонявших Сталинград (частей Юго-восточного фронта){168}.

Стремясь усилить удар и вызвать панику среди жителей города, противник во второй половине, дня 23 августа провел первый массированный налет на Сталинград авиацией 4-го воздушного флота{169}. Начав бомбардировку города в 16 час. 18 мин. по московскому времени, вражеские самолеты - несколько сот - произвели в этот день свыше 2 тыс. самолето-вылетов. Немецкие бомбардировщики летали эшелон за эшелоном, сбрасывая тысячи фугасных и зажигательных бомб. Столбы дыма, пыли и огня поднялись над городом. Пламя, раздуваемое сильным ветром, охватывало дома, перебрасываясь с улицы на улицу. Самолеты противника ожесточенными бомбардировками беспощадно разрушали жилые здания, школы, больницы, музеи, театры, пытаясь смести с лица земли Сталинград, На берегу Волги чернели пробитые осколками бомб нефтехранилища, и пылающая нефть разливалась по реке. Горели пристани, на сталинградском рейде огонь уничтожал пароходы. В этот день городу были причинены значительные разрушения. В огне пожаров и под обломками зданий погибли сотни мирных жителей. Однако противник ошибся, рассчитывая вызвать панику среди защитников Сталинграда. Орудия зенитной артиллерии вели огонь по вражеским самолетам. Смело отражали воздушное нападение 105 советских истребителей, ведя воздушные бон. За один только день 23 августа в воздушных боях и зенитной артиллерией было сбито в районе Сталинграда 120 фашистских бомбардировщиков. Гражданское население вело самоотверженную борьбу с пожарами. Налёты вражеской авиации на город повторялись и в последующие дни непрестанно. Сталинград стал фронтом.

Прорыв немецких войск к Волге северо-западнее Сталинграда создал непосредственную угрозу захвата ими города. Военная обстановка еще более осложнялась тем, что соединения и части 62-й армии, прикрывавшие северные окраины Сталинграда, продолжали в нескольких десятках километров от города вести бои на левом берегу Дона. Они должны были в трудных боевых условиях перегруппироваться и занять новью оборонительные рубежи.

Подходившие к Сталинграду с севера и северо-запада железнодорожные линии были перерезаны противником. Нарушен был и водный путь по Волге{170}. Таким образом, еще более осложнилось положение с коммуникациями, по которым шло снабжение фронтов и города всем необходимым для организации обороны.

Возникшее положение, несомненно, было критическим для защитников Сталинграда, но никто из них не помышлял о сдаче города врагу. 23 августа, когда немецкие войска прорвали оборону внешнего обвода и, совершив 60-километровый бросок, оказались у северных окраин города, в Сталинграде была получена директива Ставки Верховного Главнокомандования, которая предлагала имеющимися силами ликвидировать прорвавшуюся группировку противника. Заканчивалась она словами: «Самое главное - не поддаваться панике, не бояться нахального врага и сохранить уверенность в нашем успехе»{171}.

В предместьях северной части города удар прорвавшихся немецких танков принял на себя 23-й танковый корпус совместно со 2-м дивизионом 1077-го зенитного артиллерийского полка, стоявшего на огневых позициях для прикрытия с воздуха Тракторного завода. Одновременно они подверглись ожесточенной бомбардировке фашистских самолетов.

Защитники Сталинграда самоотверженно и бесстрашно отражали натиск врага. Борьба развертывалась в тяжелой и сложной обстановке. Следует отметить значительную роль, которую сыграли в этих боях 23-й и 2-й танковые корпуса под командованием генералов А. М. Хасина и А. Г. Кравченко{172}. Руководство действиями всех бронетанковых войск в оборонительных боях под Сталинградом осуществлял исполняющий обязанности командующего бронетанковыми и механизированными войсками фронта генерал-майор танковых войск Е. Г. Пушкин{173}.

Генерал-майор танковых войск в отставке А. М. Овчаров, участник событий, выступая в 1980 г. с докладом на конференции Военно-научного общества при Волгоградском гарнизонном доме офицеров, говорил: «Я не боюсь заявить здесь, что если бы не было на рубеже Городище, Разгуляевка, Гумрак, Садовая полноценных бригад 23-го танкового корпуса, то противник мог бы с ходу овладеть Сталинградом, во всяком случае, его северной частью...

Всю северо-западную окраину города, с первого же дня прорыва противником нашей обороны на Дону, оборонял наш корпус в полном составе (137, 189, 27, 6-я и 6-я гвардейская танковые бригады.- А. С.). Правда, не все одновременно они были подчинены корпусу, но первые три к тому времени уже пополнились материальной частью и личным составом в Сталинградском АБТ - Центре»{174}. Докладчик отметил, что к рассматриваемому времени 27, 137-я и 189-я танковые бригады получили полностью танки Т-34 и в корпусе их было 195. Это позволило сдержать яростный натиск врага и продержаться до того времени, когда из-за Волги подошли стрелковые дивизии.

Мужественно сражалась на окраине города 10-я стрелковая дивизия войск НКВД под командованием полковника А. А. Сараева{175}. Части этой дивизии были рассредоточены на широком фронте и совсем не имели артиллерии.

Руководители обороны принимали все необходимые меры, чтобы сорвать дальнейшее продвижение фашистских войск.

Маршал Советского Союза А. М. Василевский рассказывал:

«Утро незабываемого трагического 23 августа застало меня в войсках 62-й армии. В этот день фашистским войскам удалось своими танковыми частями выйти к Волге и отрезать 62-ю армию от основных сил Сталинградского фронта. Одновременно с прорывом нашей обороны противник предпринял 23 и 24 августа ожесточеннейшую массовую бомбардировку города, для которой были привлечены почти все силы его 4-го воздушного флота. Город превратился в развалины. Телефонная и телеграфная связь нарушилась, и мне в течение 23 августа пришлось дважды вести короткие переговоры с Верховным Главнокомандующим открыто по радио. Подробный же доклад ему об обстановке и о наших просьбах я мог сделать поздно ночью на 24 августа, после того как телефонная связь ВЧ через Волгу была восстановлена»{176}. А. М. Василевский доложил при этом, что Сталинград останется в наших руках, что командование фронта, Городской комитет обороны, В. А. Малышев и он сам не только находятся в центре города, но и продолжают принимать все меры к тому, чтобы отстоять его от врага. Представитель Ставки сообщил, что требуется для выполнения этой задачи.

Прорвавшиеся немецкие танки и мотопехота были встречены войсками, а также вооруженными отрядами трудящихся Сталинграда. Действия частей 10-й стрелковой дивизии войск НКВД поддерживались артиллерийскими дивизионами ПВО, занимавшими огневые позиции в непосредственной близости от города.

Два стрелковых полка 10-й дивизии войск НКВД - 269-й и 272-й - держали оборону западнее Сталинграда, на участках обвода укреплений и нескольких километрах от города. Резервный полк этой дивизии, находящийся в районе пригорода Верхняя Ельшапка, по приказу командующего фронтом был переброшен в район пос. Баррикады. Навстречу врагу в ночь на 24 августа выступили курсанты военно-политического училища, сведенные в два батальона по три стрелковых роты в каждом. «В ту же ночь батальоны заняли рубеж обороны в 8 км западнее Сталинграда близ сельскохозяйственной артели 'Добрый крестьянин". Правее и левее нас держали оборону полки 10-й сд войск НКВД: справа - 269-й сп, слева (в районе совхоза им. Микояна) - 272-й сп. Боевые действия проходили в 3-5 км впереди нас»{177}. 3 сентября, когда приблизилась линия фронта, курсанты вступили в бой с врагом.

На наиболее угрожаемом участке, в районе Тракторного завода, к утру 23 августа сосредоточилась 99-я танковая бригада{178}. Сюда же был переброшен 738-й истребительный противотанковый артиллерийский полк, снятый с фронта 57-й армии, и сводный батальон морской пехоты Волжской военной флотилии. Корабли Волжской военной флотилии ночью перебросили батальон к Спартановке, и моряки заняли позиции на правом фланге, рядом с отрядами рабочих. Расположившись на краю глубокой балки, морские пехотинцы отрыли окопы. На противоположной стороне балки, в пос. Рынок, находились фашисты{179}. Приказом командующего фронтом на Трактором заводе был создан боевой участок под командованием генерал-майора Н. В. Фекленко (начальника учебно-автобронетанкового центра Сталинграда). Положение несколько облегчалось тем, что на территории СТЗ находился учебный центр, где проводились занятия с курсантами 21-го и 28-го учебных танковых батальонов{180}.

В связи с возникшей непосредственной угрозой Тракторному заводу и городу Сталинградский городской комитет обороны 23 августа решил немедленно направить на фронт части народного ополчения и истребительные батальоны СТЗ, завода «Красный Октябрь», завода «Баррикады», отряды Дзержинского, Ворошиловского, Ерманского и частично Кировского районов.

«В первую очередь немедленно направить на фронт,- говорилось в постановлении Городского комитета обороны,- все действующие на Сталинградском тракторном заводе танки в количестве не менее 50-60 штук, а также 1200 человек автоматчиков, вооружив их за счет наличия автоматов на заводе»{181}.

Рабочие Тракторного завода, состоявшие в истребительном батальоне и подразделениях народного ополчения, в 17 час. 40 мин. но боевой тревоге собрались на заводской территории и в ночь на 24 августа заняли оборону на рубеже р. Мечетка{182}. Командиром танковой бригады народного ополчения был инженер-технолог Н. Л. Вычугов, комиссаром -бывший заведующий военным отделом РК ВКП(б) А. В. Степанов, начальником штаба - Врублевский, инженер-конструктор СТЗ. Ополченцы были вооружены винтовками, гранатами, пулеметами и другим оружием{183}. К. А. Костюченко, являвшийся в период обороны Сталинграда начальником Тракторозаводского отделения милиции и командовавший 1-м истребительным батальоном, впоследствии так рассказывал об этих событиях:

«Наступил момент решительных действий. Штаб 1-го истребительного батальона объявил боевую тревогу. Буквально через 30 минут батальон был в сборе. Многие явились прямо с работы, из заводских цехов, не успев снять спецовки и смыть машинное масло с рук. Все с волнением спешили узнать, почему объявлена тревога. Узнав об опасности, сурово хмурили брови и молча брали оружие.

Батальон вскоре выступил на позицию - к Мокрой Мечетке. Шли не на учебное занятие, как это было вчера, а в сражение. За спиной оставался родной города любимый завод.

На северном скате Мечетки батальон по боевому расчету занял оборону. Бойцы установили пулеметы, окопались и приготовились к бою»{184}.

К тракторозаводцам присоединились рабочие заводов «Баррикады», «Красный Октябрь» и других предприятий города. Таким образом, в критический для Сталинграда момент его население - и прежде всего рабочие - с оружием в руках выступило на защиту города, подкрепляя воинов Красной Армии. Лаконично и сурово повествуют об этих героических делах документы тех дней. В донесении Красноктябрьского РК ВКП(б) г. Сталинграда секретарю Сталинградского обкома ВКП(б) А. С. Чуянову сообщалось: 23 августа 1942 г. в момент бомбардировки завода «Красный Октябрь» и центра города Сталинграда при РК BKП(б) был сформирован истребительный батальон преимущественно из кадровых рабочих завода, таких, как И. М. Орлов - рабочий мартена, А. П. Кузьмин - пом. мастера мартена, Г. П. Позднышев - вальцовщик листопрокатного цеха, Юшин - токарь, О. Ковалева, А. Соколов - сталевары мартена и др. В батальоне - все коммунисты и один комсомолец. Так, командиром был назначен рабочий Г. П. Позднышев, комиссаром - К. М. Сазыкип, заместитель секретаря партийной организации завода.

Батальон был вооружен и отправлен на передовую линию Тракторного завода. Выполняя поставленную задачу - занять хутор, расположенный между аэродромом и Латошанским садом, батальон совместно с пехотным полком пошел в атаку, и хутор был занят. В этом бою сражались и Сталинградские рабочие. Отдали свои жизни за родной город Ольга Ковалева - сталевар, Г. П. Позднышев - командир батальона, А. П. Кузьмин - сталевар, а всего батальон потерял в бою 23 человека убитыми и 30 человек ранеными{185}.

Руководство боями в районе Тракторного завода осуществлял 23- 28 августа представитель Ставки Верховного Главнокомандования, начальник Автобронетанкового управления Красной Армии Я. Н. Федоренко. Ему были непосредственно подчинены начальник Сталинградского учебного автобронетанкового центра генерал-майор танковых войск Н. В. Фекленко, командующий бронетанковыми и механизированными войсками Юго-восточного фронта генерал-майор танковых войск Е. Г. Пушкин.

Сталинградская партийная организация продолжала мобилизовывать силы гражданской обороны, содействуя командованию в укрепления положения на фронте.

Документы рассказывают об участии в этих первых боях с прорвавшимся к Сталинграду врагом рабочих завода «Баррикады», Дзержинского -района и др.{186} 23 и 24 августа в заводских районах были созданы рабочие батальоны для защиты подступов к городу, охраны предприятий, обеспечения революционного порядка в городе{187}.

В исключительно ответственный для обороны Сталинграда момент вооруженные отряды рабочих вместе с танкистами 99-й танковой бригады сумели оказать отпор противнику. «В районе завода первыми приняли бой сводный отряд двух учебных танковых батальонов, находившихся на территории танкодрома Тракторного завода, и рабочий истребительный батальон заводов СТЗ, 'Красный Октябрь" и 'Баррикады", собранный по тревоге и вооруженный танковыми пулеметами и винтовками. На танки, сходившие с конвейера завода, сели рабочие и также двинулись в бой»{188}.

Ожесточенные бои развертывались с нарастающей силой. Противник наступал на город как с севера, нанося удар на СТЗ, так и с юго-запада, из района Тундутово. В ночь на 25 августа на рубеж р. Мечетки прибыл 282-й стрелковый полк 10-й дивизии войск НКВД, что сразу же укрепило силы обороняющихся. Во второй половине дня успешно проведенной контратакой неприятель был отброшен здесь на 3 км. Положение на наиболее угрожаемом участке было упрочено. Попытка противника молниеносным ударом на СТЗ с ходу прорваться в город была сорвала.

24 августа северо-западнее Сталинграда сосредоточились войска, направленные из других фронтов или из резерва ВГК: в район" Вол. Ивановки - 16-й танковый корпус, в районе Заварыкина - 4-й танковый корпус и в районе Мал. Ивановки - 64-я стрелковая дивизия. На ст. Арчеда, выгружались 173, 221, 116, 24-я и 308-я стрелковые дивизии.

Еще до окончательного прибытия этих войск, 23 августа, командующий фронтом создал в районе Самофаловки (22 км восточнее Вертячего) ударную группу, в которую вошли 35-я, 27-я гвардейские и 298-я стрелковые дивизии, 28-й танковый корпус и 169-я танковая бригада. Эти войска во главе с заместителем командующего Сталинградским фронтом генерал-майором К. А. Коваленко получили задачу нанести контрудар в юго-западном направлении и во взаимодействии с войсками 62-й армии разгромить соединения 14-го танкового корпуса противника, прорвавшегося к Волге. При нанесении контрудара войска должны были закрыть прорыв на участке ст. Котлубапь, Бол. Россошка и восстановить положение на правом фланге 62-й армии путем выхода на рубеж р. Дона. 13 то же время командующему 62-й армией ставилась задача нанести удар из района Мал. Россошки на север частями 87-й стрелковой дивизии и во взаимодействии с группой генерал-майора Коваленко уничтожить прорвавшуюся группировку врага{189}.

2-й и 23-й танковые корпуса, под общим командованием начальника БТ н MB Сталинградского фронта генерал-лейтенанта А. Д. Штевнева, должны были с утра 24 августа нанести удар из района Орловки в общем направлении на Ерзовку, чтобы окружить и уничтожить противника, прорвавшегося к Волге севернее Сталинграда. Напряженная обстановка, сложившаяся на фронте, требовала незамедлительных действий, и на подготовку контрудара отводилось очень мало времени.

Группа генерала К. А. Коваленко перешла в наступление через пять часов после получения приказа, во второй половине дня 23 августа. Противник оказывал упорное противодействие, 27-я гвардейская и 298-я стрелковые дивизии не смогли преодолеть сильный огневой заслон врага. Удачнее действовала 35-я гвардейская стрелковая дивизия под командованием генерал-майора В. А. Глазкова. Поддержанная 169-й танковой бригадой, она разгромила противостоящие части противника и к 2 часам ночи 24 августа прорвалась в район Бол. Россошки, где в жестоких боях держала оборону 87-я стрелковая дивизия 62-й армии. Однако тылы 35-й гвардейской стрелковой дивизии остались в районе Самофаловки, что сразу же привело к затруднениям с боеприпасами. Противник скоро восстановил сообщение по коридору, получив подкрепление из резерва.

27-я гвардейская и 298-я стрелковые дивизии продолжали вести бои н направлении Вертячего, а 35-я гвардейская стрелковая дивизия - в направлении Песковатки, стремясь ликвидировать прорыв врага на стыке 4-й танковой и 62-й армий, отрезать прорвавшиеся к Волге немецко-фашистские войска.

Наблюдая за ходом борьбы в районе Сталинграда, Верховный Главнокомандующий И. В. Сталин рано утром (в 4 часа 50 мин.) 24 августа в директиве на имя представителя Ставки ВГК генерал-полковника А. М. Василевского, командующего фронтом генерал-полковника А. И. Еременко и представителя Государственного Комитета Обороны Г. М. Маленкова указал:

«Первое.- Обязательно и прочно закрыть нашими войсками дыру, через которую прорвался противник к Сталинграду, окружить прорвавшегося противника и истребить его. У вас есть силы для этого, вы это можете и должны сделать.

Второе.- На фронте западнее и южнее Сталинграда безусловно удерживать свои позиции, частей с фронта не снимать для ликвидации прорвавшегося противника и безусловно продолжать контратаки и наступление наших войск с целью отбросить противника за пределы внешнего Сталинградского обвода»{190}.

Войска Сталинградского фронта в течение 24 августа сдерживали натиск противника, наступавшего на Сталинград с северо-запада. В то же время часть сил фронта пыталась активными действиями отбросить неприятеля.

4-я танковая армия на правом фланге удерживала занимаемые позиции; на ее левом фланге 27-я гвардейская и 298-я стрелковые дивизии наступали на Вертячий, по успеха не добились, 62-я армия вела ожесточенные оборонительные бои, продолжая удерживать на левом фланге рубеж по левому берегу Допа. 35-я гвардейская стрелковая дивизия{191} со 169-й танковой бригадой поело прорыва в район Бол. Россошка во взаимодействии с 87-й стрелковой дивизией овладела Мал. Россошкой. В ночь на 25 августа подразделения 101-го стрелкового полка внезапной и стремительной атакой выбили врага из д. Власовка, а затем заняли рубеж на высоте 137,2. В бою за эту высоту погиб командир 2-го батальона капитан Тельцов и военком политрук Орловский. С большой отвагой и мастерством выполнял боевые задачи 1-й батальон этого же полка (командир батальона - капитан Лизуков, военком - политрук Игнатьев). При первом же столкновении с противником 23 августа батальон подавил минометную батарею и истребил 50 вражеских солдат и офицеров.

В те дни страна узнала о подвиге группы воинов одной из частей 87-й стрелковой дивизии. Это было 24 августа в районе Малой Россошки. Вражеские танки прорвались к высоте, где оборону держали 33 воина 1379-го стрелкового полка. Вслед за танками, укрываясь их броней и завесой сильного огня, двигались немецкие автоматчики. Завязался бой, и ходе которого советские подразделения оказались в полном окружении. Под командованием младшего политрука роты связи А. Г. Евтифеева, младшего лейтенанта роты связи Г. А. Стрелкова, зам. политрука взвода разведчиков Л. И. Ковалева и старшины Д. И. Пуказова окруженные продолжали стойко держать оборону. Борьба эта с небольшими промежутками продолжалась почти два дня. Несмотря на неравенство сил, 33 советских воина вышли из нее победителями. Стреляя из противотанкового ружья, бросая бутылки с горючей жидкостью и противотанковые гранаты, обороняющиеся вывели из строя 27 немецких танков. В этих боях было уничтожено также много гитлеровских солдат и офицеров.

Группа генерала А. Д. Штевнева в течение 24 августа продвинулась на 6 км и вела бои в районе Орловки.

О событиях, касающихся прорыва гитлеровцев к северным окраинам Сталинграда, рассказывает в своих воспоминаниях 1-й адъютант 6-й армии В. Адам. Он пишет:

«23 августа 16-я танковая дивизия, а также 3-я пехотная и 60-я моторизованная дивизии перешли в наступление с донского плацдарма. Ранним утром они прорвали оборонительную линию русских и через цепь холмов севернее рубежа Малая Россошка- высота 137 - разъезд Конпьш пробились к Волге, которую они достигли к вечеру того же дня у Рынка севернее Сталинграда. В результате этого наступления образовался коридор длиной в 60 километров и шириной в 8 километров. Это произошло так быстро, что пехотные дивизии не могли поспеть за ними, не смогли помешать советским частям отсечь 14-й танковый корпус. В результате ожесточенных контратак, особенно на неприкрытых флангах, корпус оказался в крайне тяжелом положении. Его пришлось снабжать с помощью самолетов и колонн грузовиков, охраняемых танками. Нагруженные ранеными машины под прикрытием танков прорвались через боевые порядки русских в направлении Дона. На плацдарме раненых сдавали и там же получали продовольствие. Конвоируемые танками машины возвращались в корпус. Однако 14-му танковому корпусу не удалось с ходу захватить северную часть города. Много дней, изолированный от основных сил 6-й армии, он вел тяжелые оборонительные бои, заняв круговую оборону. Только через неделю после переброски на плацдарм новых пехотных дивизий удалось в упорных кровопролитных боях сломить сопротивление противника и восстановить связь с танковым корпусом, 8-й армейский корпус прикрыл северный фланг в районе между Волгой н Доном. В приказе по армии этот участок был назван 'сухопутным мостом".

Полевой штаб 8-го армейского корпуса следовал непосредственно за наступающими дивизиями. Квартирмейстер, со своим штабом тоже переправился через Дон и разместился в палатках невдалеке от только что наведенного моста у Песковатки. Мост ночью являлся мишенью советской авиации. Это привело к роковым последствиям для штаба снабжения. В конце августа, поздно ночью, адъютант 8-го армейского корпуса доложил мне по телефону, что час назад авиабомба попала в палатку, в которой квартирмейстер собрал на совещание офицеров своего штаба. Квартирмейстер и несколько офицеров убиты, остальные тяжело или легко ранены. Корпус просит срочно дать замену, так как иначе снабжение окажется под угрозой...

Но этим дело не ограничилось. Русские без передышки атаковали 8-й армейский корпус. Большие потери были понесены в боях южнее Котлубани. 51-й армейский корпус также доносил о возраставших потерях. Он должен был прикрывать правый фланг 14-го танкового корпуса, атаковать Сталинград в направлении Россошка - Гумрак. Однако корпус медленно продвигался вперед. Контратаки Красной Армии со стороны долины реки Россошки заставили корпус на много дней перейти к обороне. То же самое происходило и с 71-й пехотной дивизией; она, правда, 25 августа форсировала Дон у Калача, но тут же застряла. Не достигла своей цели и 4-я танковая армия, которая должна была овладеть южной частью Сталинграда»{192}.

В разделе, озаглавленном «Генерал фон Виттерсгейм смещен», Адам сообщает:

«Советские войска сражались за каждую пядь земли. Почти неправдоподобным показалось нам донесение генерала танковых войск фон Виттерсгейма, командира 14-го танкового корпуса. Пока его корпус вынужден был драться в окружении, оттуда поступали скудные известия. Теперь же генерал сообщил, что соединения Красной Армии контратакуют, опираясь на поддержку всего населения Сталинграда, проявляющего исключительное мужество. Это выражается не только в строительстве оборонительных укреплений и не только в том, что заводы и большие здания превращены в крепости. Население взялось за оружие. На поле битвы лежат убитые рабочие в своей спецодежде, нередко сжимая в окоченевших руках винтовку или пистолет. Мертвецы в рабочей одежде застыли, склонившись над рулем разбитого танка. Ничего подобного мы никогда не видели.

Генерал фон Виттерсгейм предложил командующему 6-й армией отойти от Волги. Он не верил, что удастся взять этот гигантский город. Паулюс отверг его предложение, так как оно находилось в противоречии с приказом группы армий «Б» и верховного командования. Между обоими генералами возникли серьезные разногласия. Паулюс считал, что генерал, который сомневается в окончательном успехе, не пригоден для того, чтобы командовать в этой сложной обстановке. Он предложил Главному командованию сухопутных сил сместить генерала фон Виттерсгейма и позвал в качестве его преемника генерал-лейтенанта Хубе, который командовал 16-й танковой дивизией. Это предложение было принято»{193}.

Стойкое сопротивление советских войск и мужество населения Сталинграда, как это показывают, в частности, свидетельства Адама, оказывали сильное воздействие на моральное состояние войск противника. Характерно, что и среди гитлеровского генералитета уже в эту пору были люди, которые увидели бесперспективность борьбы в условиях, когда все население страны поддерживало Красную Армию.

Бои велись с нарастающим напряжением и переменным успехом. Советским контратакующим частям несколько раз удавалось перерубить узкий коридор от Дона к Волге, образованный противником с северо-запада от города, что, несомненно, ослабило наносимый врагом главный удар. Однако восстановить положение на этом участке так и не удалось.

В то время как 62-я и 4-я танковая армии сдерживали натиск противника на стыке Сталинградского и Юго-восточного фронтов, войска 63-й и 21-и армий стремились развить наступление.

Борьба продолжалась с большим упорством. Наступающие войска несколько продвинулись вперед, по решительного успеха не достигли. К 27 августа немецко-фашистское командование ввело в бой части 22-й немецкой танковой дивизии, которые до этого действовали в полосе 1-й гвардейской армии. Советские соединения отражали многочисленные контратаки трех вражеских дивизий. Наступление 63-й и 21-й армий с утра 28 августа, по приказу командующего фронтом, было приостановлено, и они перешли к обороне. Захваченный ими на правом берегу Дона (юго-западнее Серафимовичей) плацдарм имел по фронту до 50 км и в глубину до 25 км.

Войска 1-й гвардейской армии к этому времени расширили плацдарм и вышли на рубеж М. Ярки-Осинки-Ближняя Перекопка-Хохлачев- Сиротинская. Здесь дивизии армии также перешли к обороне.

Выполняя распоряжение командующего фронтом, 1-я гвардейская армия в ночь на 31 августа передала 21-й армии свой участок обороны и действующие на правом берегу свои три дивизии. Полевое управление 1-й гвардейской армии к утру 1 сентября сосредоточилось в районе Садки. В состав армии были включены 4-я и 37-я гвардейские, 23 и 116-я стрелковые дивизии, 7-й танковый корпус.

В результате наступательных боев 63, 21-я и 1-я гвардейская армии не только захватили плацдармы на правом берегу Дона, но и расширили их. При этом скованы были значительные силы противника. Гитлеровское командование не смогло перебросить отсюда ни одного соединения на усиление 6-й армии, которая испытывала в этом большую нужду.

Контратаки частей и соединений, направленные главным образом против северного фланга 6-й немецкой армии, вынудили противника рассредоточить свои усилия на широком фронте и ослабили его натиск непосредственно на Сталинград. Германское командование вынуждено было для отражения контрударов советских войск с севера от Сталинграда использовать не только 8-ю итальянскую армию, по и часть сил 6-й немецкой армии. Анализируя значение активных действий Красной Армии, Г. Дёрр пишет, что удар 14-го танкового корпуса не мог быть использован, так как следовавшие за ним пехотные дивизии едва успевали отражать мощные контратаки русских на его флангах, от Вертячий до Бородкин и дальше до района южнее Рынок. В результате этих контратак 8-й армейский корпус, наступавший на участке южнее Котлубань, оказался в тяжелом положении. «В течение недели дивизии 14-го танкового корпуса находились в критической обстановке на берегу Волги, 51-й армейский корпус, наступавший через Россошка на Гумрак, частью своих сил отражал контратаки из долины р. Россошка и очень медленно продвигался к городу. В таком же положении находились части 24-го танкового корпуса, продвигавшиеся севернее Карловна (71-я пехотная дивизия) »{194}.

6-я германская армия 28 августа была остановлена на северо-западных подступах к городу. В эти дни 4-я танковая армия противника наступала в направлении на южную окраину Сталинграда. Войска 64-й и 57-й армий стойко отражали атаки врага. Только на отдельных участках он продвинулся вперед. 21 августа после мощной авиационной и артиллерийской подготовки противник вынудил правофланговые части 15-й гвардейской стрелковой дивизии отойти от совхоза «Приволжский»){195}.

«К вечеру танковые подразделения противника появились на стыке с соседом справа (38-й стрелковой дивизией 64-й армии.- А. С. ). В результате этого курсантский полк Винницкого ПУ оказался в полном окружении»{196}. В течение трех дней, заняв круговую оборону, полк отражал непрерывные атаки врага, удерживая занимаемые рубежи. «И только после того, как были израсходованы боеприпасы и продовольствие, командованием полка, при отсутствии связи со штабом армии, было принято решение на выход из окружения. В ночь на 24.8.42, прорвав вражеское кольцо, полк 12 км двигался в боевых порядках врага, уничтожая на пути встречавшихся фашистских солдат, офицеров и его линии связи. Перед выходом из окружения полк был построен тремя колоннами. Впереди этих колонн в развернутом боевом порядке двигалась рота автоматчиков»{197}.

Полк вышел из окружения без серьезных потерь, сохранив всю боевую технику.

Стремясь охватить левый фланг 64-й армии, противник продолжал наносить удары в направлении ст. Тингута, разъезд 74-й км, ст. Абганерово. В то же время он пытался прорвать оборону 57-й армии на участке Дубовый Овраг, разъезд 55-й км и овладеть районом Красноармейск, ст. Сарепта, Сталгрэс. В безводной степи, под палящими лучами солнца, советские воины отбивали вражеские атаки. Несмотря на все усилия противника, ему не удалось прорваться в южную часть Сталинграда - Красноармейск и Кировский район. «Семь суток пробивалась армия генерала Рота, семь суток шли невероятно ожесточенные бои,- пишет И. К. Морозов, командовавший тогда 422-й стрелковой дивизией,- тысячи солдат и офицеров, сотни танков и другой боевой техники потеряли немцы и румыны в этом наступлении.

Воины 64-й и 57-й армий проявили исключительную стойкость в этих неравных боях. За противотанковые орудия, заменяя выбывшие расчеты, становился каждый, кто был способен заменить,- лишь бы не пропустить лавину танков и пехоты врага в южную часть города»{198}.

На юго-западных подступах к Сталинграду обстановка становилась все более сложной для обороняющихся здесь советских войск.

В итоге упорных семидневных боев с 21 по 27 августа войска 4-й танковой армии Гота ценой значительных потерь овладели ст. Абганерово, Тингута, разъездом 55-й км и оттеснили левый фланг 64-й армии на рубеж высоты 174,0, Зеты, Кашары (15 км северо-западнее ст. Абганорово). Противнику удалось также занять с. Тундутово, юго-восточнее ст. Абганерово{199}. Однако прорвать фронт войск 64-й и 57-й армий противнику не удалось.

Командование 4-й танковой армии вынуждено было произвести перегруппировку своих сил, чтобы продолжать дальнейшее наступление. Ганс Дёрр в своей книге «Поход на Сталинград» признает крупную неудачу немецко-фашистских войск на южных подступах к городу. «Армия,- пишет он,- остановилась всего в 20 км от Волги: снова наступил решающий момент не только для действий 4-й танковой армии, но и для всей битвы за Сталинград.

Когда 4-я танковая армия 20 августа перешла к обороне у станции Тундутово, она находилась в непосредственной близости от важного участка местности, возможно имевшего решающее значение для всего оперативного района Сталинграда,- приволжских возвышенностей между Красноармейск и Бекетовка...

Здесь, если смотреть вниз по течению реки, расположена последняя возвышенность у берега. Она господствует над всем изгибом Волги с островом Сарпинский. Если вообще можно было взломать оборону Сталинграда, то удар следовало наносить именно отсюда.

Красноармейск был южным краеугольным камнем обороны Сталинграда и одновременно конечным пунктом единственной коммуникации, связывавшей по суше западный берег Волги с Астраханью. Ни в каком другом пункте появление немецких войск не было бы так неблагоприятно для русских, как здесь.

Кроме того, любой вид боя, который немецкие войска вели за город, будь то наступление или оборона, с самого начала был связан с большими трудностями, пока Красноармейск и Бекетовка оставались в руках русских, так как эта возвышенная местность господствовала над Волгой, представляла прекрасные возможности для ведения наблюдения за калмыцкими степями, могла быть использована как место сосредоточения и как трамплин для контрудара русских по южному флангу войск, наступавших на Сталинград или занимавших там оборону.

Для 4-й танковой армии принятие решения о прекращении наступления в непосредственной близости от цели, с тем чтобы попытаться другим путем пробиться к Сталинграду и организовать взаимодействие с 6-й армией, было тяжелым ударом. Командующий армией отдал приказ об отводе с фронта в ночное время по частям 48-го танкового корпуса и о скрытном сосредоточении его за левым, отогнутым назад флангом армии в районе северо-западнее станции Абганерово для нанесения внезапного удара в северном направлении в районе западнее Сталинграда. Это означало отказ от овладения группой высот в районе Красноармейск, отказ от намеченных группой армий 'Б" сходящихся ударов по противнику.

Очевидно, что для 4-й танковой армии не было другого выхода»{200}.

Следует отметить, что советское командование учло важность рубежа Красноармейск - Бекетовка, укрепило его и пристально следило здесь за действиями врага. Например, 22 августа был отдан приказ по Юго-восточному фронту о всестороннем укреплении этого участка.

29 августа противник осуществил прорыв северо-западнее Абганерово в районе Капкинский, Тебектенерово. «С рассветом 29-го,- вспоминает Маршал Советского Союза А. И. Еременко,- большие группы пикирующих бомбардировщиков начали бомбежку нашего переднего края в этом районе. В 6.30 утра танки и мотопехота атаковали позиции 64-й армии на участке 126-й дивизии, однако в результате двухчасового ожесточенного боя, в ходе которого оборонявшиеся неоднократно переходили в контратаки, противник был отброшен. После этого бомбардировщики вновь 'пробомбили" нашу оборону, а вслед за тем опять началась танковая атака, но и она была отбита.

И только при третьем ударе, в 14.30 дня, до 100 вражеских танков прорвались через наш передний край. Однако мотопехота противника, следовавшая за танками, была отсечена воинами 126-й дивизии, оставшимися на своих позициях»{201}.

Об этих боях рассказывает и их участник с немецкой стороны Р. Грамс. Он пишет, что с подходом главных сил началось планомерное наступление 4-й танковой армии на южный участок обороны Сталинградского укрепленного района, 14-я танковая дивизия, не добившись успеха при наступлении вдоль железной дороги на Тингуту, теперь была передвинута далее на восток, чтобы совместно с 24-й танковой дивизией, действовавшей в районе оз. Цаца, нанести удар на север. После артиллерийской подготовки дивизия 20 августа устремилась в наступление через совхоз «Приволжский». «Впереди шел 103-й полк. В итоге двухдневных боев, когда в конце концов на чашу весов была брошена вся дивизия и впервые успешно взаимодействовали с нами пикирующие бомбардировщики, удалось овладеть ударом с востока станцией Тингута. Там вновь завязались тяжелые танковые бои. Глубокие балки сильно ограничивали возможность маневра для танков. Наступление опять приостановилось. Попытка пробить брешь в районе Морозовск на север также не удалась.

Командование армии вновь прибегло к перегруппировке. На этот раз нашей дивизии предстояло действовать совместно с 29-й моторизованной дивизией из района, который занимали румыны, западнее железнодорожной линии. Ночью дивизия переправилась через Аксай и заняла исходное положение в новом районе. Снова при сильной поддержке артиллерии на рассвете 29 августа началась атака. Танки с мотопехотой прорвались через вражеские укрепления и сильным рывком достигли русских артиллерийских позиций. Не обращая внимания на то, что в тылу враг 'ожил", дивизия, используя частный успех, 30 августа вышла на рубеж реки Червленая. Там она вновь натолкнулась на готового к отпору врага, который имел в своих руках господствующие над этой местностью высоты»{202}.

С выходом 30 августа войск 4-й танковой армии (48-го танкового корпуса) в район Гавриловки возникла угроза разгрома 62ш: армии, оборонявшейся на внешнем обводе по р. Дону в районе Калачами 64-й армии, оборонявшейся юго-западнее Сталинграда. Положение осложнялось тем, что 23 августа противник (16-я танковая, 3-я и 60-я моторизованные дивизии) прорвал фронт 62-й армии, вышел к Волге на фронте Акатовка, Рынок и сосредоточивался в районах балка Сухая Мечетка, Перевальный, Рынок и Кузьмичи, Бородин, разъезд Конный{203}.

Дальнейшее ухудшение обстановки заставило командование Юго-восточного фронта принять решение отвести 62-ю и 64-ю армии на средний Сталинградский обвод. Войска должны были в ночь на 31 августа совершить 40-километровый переход и к утру занять оборону на среднем обводе, 62-я армия отходила на участок Западновка, Новый Рогачик, а 64-я армия - по р. Червленой на участок Новый Рогачик, Ивановка. Некоторое опоздание с отводом войск на средний обвод создало дополнительные трудности, так как левофланговые соединения 62-й армии сразу же оказались в оперативно невыгодном положении.

Между тем рубежи северных окраин Сталинграда продолжали укрепляться. Прибывшая из резерва 124-я отдельная стрелковая бригада в ночь с 27 на 28 августа стала переправляться на правый берег Волги и сосредоточивалась на южной окраине Сталинграда. Командир бригады полковник С. Ф. Ророхов получил приказ ускорить переправу бригады и перебросить ее на север города, в район Тракторного завода, где она поступала в распоряжение генерал-майора Н. В. Фекленко. В связи с подходом регулярных частей 28 августа вооруженные отряды рабочих были выведены из боя.

«Бригада совершила переход через горящий город,- пишет в своих воспоминаниях С. Ф. Ророхов.- Меня познакомили с полковником Сараевым, командиром 10-й дивизии войск НКВД, и мы поехали на участок, который обороняла его дивизия северо-западнее Тракторного завода, на реке Мечетке. Там полковник Сараев сдал мне участок.

Приказом фронта от 28 августа была создана 'Северная группа полковника Ророхова". В нее вошел ряд частей и подразделений{204}.

29 августа в 10 часов утра войска нашей группы пошли в наступление. К вечеру мы выбили гитлеровцев из Спартановки и Рынка, до высот Латошанки, и отогнали от Мокрой Мечетки за птицеферму. В общем, противника отбросили на 8 километров. Наше наступление было неожиданным для фашистов. Противник подтянул резервы, н нам пришлось остановиться. На новом рубеже мы закрепились и от Латошанки и Мокрой Мечетки не отошли до последнего дня сражения»{205}.

Враг продолжал рваться в Сталинград и одновременно подвергал город варварским бомбардировкам. С 23 по 29 августа налеты вражеской авиации совершались непрерывно{206}. Немецкие самолеты бомбили жилью кварталы, заводы, железную дорогу, Волгу и волжские переправы. Сильный ветер, дувший с запада на восток, быстро распространял огонь. Только за 24, 25 и 26 августа в результате налетов вражеской авиации на г. Сталинград имелись следующие разрушения и жертвы.

По Тракторозаводскому району. На территории СТЗ фугасными бомбами повреждена южная часть моторного цеха, прессовый цех, сгорели частично бытовые помещения, на 50% сгорели три бака заводской нефтебазы, повреждены инструментальный и тарный цехи, разрушен сталефасонный цех и склад красок. Полностью разрушены детские ясли, расположенные на территории завода. В рабочем поселке завода разрушены пять жилых домов и возник 31 очаг пожаров. Сгорело 19 домов, в том числе восемь жилых. В Тракторозаводском районе в эти дни было убито 68 человек и 247 человек ранено{207}. В ликвидации последствий бомбардировки самоотверженно участвовали подразделения МПВО.

По Баррикадному району. Трижды подвергался бомбардировке завод «Баррикады,). Пожары возникли во всех цехах. Прямыми попаданиями фугасных бомб разрушены основные цехи. Сильно пострадали жилые поселки. Всего по Баррикадному району в эти три дня было разрушено 50 жилых домов и 29 повреждено. Убито в поселках 200 человек и 120 человек ранено{208}.

По Краснооктябрьскому району. На заводе «Красный Октябрь» разрушены и сгорели цехи механический, кузнечный и цех ? 1. По поселкам района разрушены 14 жилых каменных одноэтажных домов, 73 деревянных жилых дома, 11 служебных зданий. Возникшие пожары локализованы командами МПВО. В результате бомбардировок убито 62 человека и 126 человек ранено{209}.

По Дзержинскому району разрушены 165 жилых домов и сгорело 250 домов. Пожарами уничтожены целые кварталы и мелкие промышленные предприятия. На район сброшено свыше 790 авиационных бомб. Убито 70 человек и 68 ранено{210}.

По Ерманскому району. Бомбардировкой и возникшими пожарами уничтожены завод им. Ильича, макаронная фабрика, пивзавод, Дом обороны, местная пристань, типография «Сталинградская правда», здания Госбанка, горсберкассы, облисполкома, швейной фабрики им. 8 Марта, Физиотерапевтического института (ФТИ), Дома Красной Армии, управления НКВД, почтамта, АТС, горисполкома и все жилые здания за небольшим исключением в центральной и набережной частях города. Всего в районе уничтожено 90% всех зданий. Убито 302 человека и 257 человек ранено{211}.

По Ворошиловскому району. Бомбардировкой разрушены 406 домов, сгорело 664 дома. В том числе сгорели и разрушены завод им. Куйбышева, три номерных завода, маслозавод «Заря», завод «Сакко и Ванцетти» (частично), консервный завод (частично), ватная и кроватная фабрики, хлебозавод ? 5, булочная ? 2, мелькомбинат, артель «Пильщик» и ряд других мелких предприятий. В центральной части района сгорело 90% всех строений. Убито 315 человек и 463 человека ранено{212}.

В результате бомбардировки были выведены из строя городской водопровод, вся передаточная энергетическая сеть Сталинграда, городская АТС, местные телефонные станции, разбиты вокзалы и пристани. Паровозное и вагонное хозяйство Сталинградского железнодорожного узла сильно пострадало. Были уничтожены или повреждены несколько десятков паровозов, особенно пострадал вагонный парк. Депо станции Сарепта и Сталинград разбиты, повреждены железнодорожные пути{213}.

В горящем Сталинграде самоотверженно действовали по оказанию первой помощи пострадавшему населению подразделения МПВО, рабочие отряды, медико-санитарные взводы, пожарные команды. 24 августа Городской комитет обороны принял постановление об эвакуации женщин, детей и раненых на левый берег Волги{214}. Эвакуация проходила в труднейших условиях. «Город и переправы все время подвергались вражеской бомбежке с воздуха. Огонь пожирал квартал за кварталом. Улицы центра города и Ворошиловского района, идущие к Волге, представляли собой огненные коридоры. Сплошь горел берег Волги. Все причалы и мостки были уничтожены. Население выводилось к берегу небольшими группами. В ожидании переправы оно укрывалось в 100-200 метрах от берега в щелях, блиндажах, водосточных трубах. Когда ослабевал налет вражеской авиации, а это бывало ночами, быстро производилась загрузка катеров. В первую очередь отправляли раненых и женщин с детьми»{215}.

Переправа населения на левый берег производилась судами Сталинградского речного флота{216} и Волжской военной флотилии. 23-24 августа, после того как все причалы были уничтожены вражеской авиацией{217}, сталинградские речники организовали переправу катерами и баркасами из города:

1) от Соляного участка в Красную Слободу катерами «Тринадцатый» и «Четвертый»;

2)от памятника Хользунова до Красной Слободы катерами «2-я пятилетка» и «Лейтенант Здоровцев»;

3) от пристани Камлесосплава в Красную Слободу баркасом «Пожарский» и пароходом «Гаситель»;

4) от памятника Хользунова в Бобыли катерами «Второй» и «Павел Морозов»{218}.

Речники действовали в исключительно сложной боевой обстановке{219}. Так, 24 августа, выполняя боевое задание по спасению ценных грузов, пожарный пароход «Гаситель» под командованием капитана П. В. Воробьева подвергся вражеской бомбежке. Корпус судна получил множество пробоин. Осколками были убиты механик и кочегар судна, ранены четыре члена команды. Капитан Воробьев, несмотря на продолжающуюся бомбежку, на ходу организовал заделку пробоин и довел судно с ценным грузом к месту назначения. В последующие дни, несмотря на предложение поставить пароход в затон на ремонт, капитан Воробьев и команда продолжали в тяжелых условиях бомбежки и минометного обстрела выполнять ответственные задания по тушению пожаров и спасению людей, а затем по переброске войск и боеприпасов{220}.

В районе Сталинград - Астрахань в рассматриваемое время имелось в наличии судов речного транзитного флота: самоходных - 53, несамоходных - 108{221}. Большинство из этих судов работало на переправах, обеспечивая самые неотложные нужды фронтов{222}.

В исключительно трудных условиях происходила эвакуация из Сталинграда госпиталей{223}. Приведем выдержки из документа, который раскрывает трагические картины этой эвакуации в течение 23-27 августа.

«Весь город был объят пламенем и представлял собою колоссальный пылающий костер. Местами даже горел асфальт. Автотранспорт крайне ограничен, и доставка раненых к переправам сквозь огонь и под градом бомб производилась в основном конными подводами, а зачастую и просто на руках.

Фашистские летчики особенно жестоко бомбили переправы и набережную, где сосредоточивались группы раненых для отправки 24 августа к 6 часам весь берег был объят морем огня, горели пристани, складские помещения, пароходы, баржи и причалы. В момент этого налета на базе им. Шверника, служившей местом сбора раненых, находилось около 500-600 тяжелораненых, из коих погибло в огне из-за абсолютной невозможности их выноса свыше 100 человек и громадное число получило вторичное ранение или ожоги.

Гибель причалов и сплошной пожар на берегу на несколько часов задержали дальнейшую переправу раненых, но уже ночью небольшие баркасы и пароходы вновь подходили к берегу, и под бомбами вновь возобновилась переправа: многие баркасы, отвалив от берега, на середине Волги подвергались нападению с воздуха и гибли вместе с людьми. Санитарный пароход 'Бородино" с 700 ранеными был расстрелян прямой наводкой в районе с. Рынок и затонул, спаслось всего лишь около 300 человек. Такая же участь постигла и пароход 'Иосиф Сталин" с эвакуированным гражданским населением, причем из 1200 человек спаслось вплавь всего около 150 человек{224}. На левом берегу Волги, куда причаливали баркасы с ранеными, последние грузились на машины и направлялись в ближайший ЭП 55, расположенный в Средней Ахтубе в 30 км от пристани. Эвакогоспитали 1584 и 4417 имели выделенные свои оперативные группы на левом берегу, которые организовывали и перевязки, и питание переотправляемых своих раненых»{225}.

Приказом Военного совета фронта в 24 часа 00 мин. 25 августа в Сталинграде было введено осадное положение{226}. Принимались суровые меры к сохранению в городе строжайшего порядка и дисциплины. В постановлении Городского комитета обороны, принятом в ночь с 24 на 25 августа, предлагалось «лиц, занимающихся мародерством и грабежами, расстреливать на место преступления без суда и следствия», а всех других злостных нарушителей общественного порядка и безопасности в городе немедленно предавать суду военного трибунала{227}.

26 августа Городской комитет обороны заслушал сообщение А. С. Чуянова о положении в Сталинграде. В принятом постановлении указывалось на крайнюю необходимость дальнейшего форсированного строительства баррикад, особенно по улицам Дзержинского и Ерманского районов, заводов «Красный Октябрь», «Баррикады» и СТЗ{228}. Назначены были особоуполномоченные по строительству баррикад на улицах города и для мобилизации жителей на выполнение строительных работ. Устанавливалось, что работы по возведению баррикад должны вестись круглосуточно с использованием всех материалов и строений, независимо от их принадлежности той или иной организации или ведомству{229}.

Городской комитет обороны обратился к сталинградцам с призывом отстоять Сталинград.

«Дорогие товарищи!

Родные сталинградцы!

Остервенелые банды врага подкатились к стенам нашего родного города.

Снова, как и 24 года тому назад, наш город переживает тяжелые дни.

Кровавые гитлеровцы рвутся в солнечный Сталинград, к великой русской реке - Волге.

Воины Красной Армии самоотверженно защищают Сталинград. Все подступы к городу усеяны трупами немецко-фашистских захватчиков.

Обер-бандит Гитлер бросает в бой все новые и новые банды своих головорезов, стремясь любой ценой захватить Сталинград.

Товарищи сталинградцы!

Не отдадим родного города, родного дома, родной семьи. Покроем все улицы города непроходимыми баррикадами. Сделаем каждый дом, каждый квартал, каждую улицу неприступной крепостью.

Выходите все на строительство баррикад. Организуйте бригады. Баррикадируйте каждую улицу. Для строительства баррикад используйте все, что имеется под руками,- камень, бревно, железо, вагоны трамвая и т. д.

Построим баррикады быстро и так, чтобы боец - защитник Сталинграда беспощадно громил врага с баррикад, построенных нами.

Бойцы Красной Армии! Защитники Сталинграда!

Мы сделаем для вас все, чтобы отстоять город. Ни шагу назад. Бейте беспощадно врага. Отомстите немцам за все учиненные ими зверства, за разрушенные очаги, за пролитые слезы и кровь наших детей, матерей и жен.

Защитники Сталинграда! В грозный 1918 год наши отцы отстояли Красный Царицын от банд немецких наемников. Отстоим и мы в 1942 году Краснознаменный Сталинград. Отстоим, чтобы отбросить, а затем разгромить кровавую банду немецких захватчиков.

Все на строительство баррикад!

Все, кто способен носить оружие, на баррикады, на защиту родного города, родного дома»{230}.

В ответ на этот горячий призыв 5600 сталинградцев вышли на строительство баррикад{231} в черте города. На уцелевших предприятиях рабочие ремонтировали боевые машины и оружие. Проводились работы по расчистке улиц от мусора и камней рухнувших зданий. Осуществлялись аварийно-восстановительные работы. Рабочие завода «Красный Октябрь» 27 августа восстановили городской водопровод. Бригады рабочих Сталгрэс ликвидировали повреждения и восстановили линию электропередачи. Восстанавливались разрушенные мосты, дороги. В Тракторозаводском районе на аварийно-восстановительных работах в цехах завода и на территории рабочих поселков, а также на строительстве рубежей самоотверженно трудились 3 тыс. рабочих, объединенных в 52 команды{232}. Такая же работа проводилась и в других районах города. 26 августа военкоматы получили ряд заданий от командования Сталинградского фронта по укомплектованию боевых частей, а также по мобилизации людей для работ в городе. Несмотря на то что работа облвоенкомата, горвоенкомата и райвоенкоматов Сталинграда проходила при непрерывной бомбежке, все задания командования фронта были выполнены. В период до 10 сентября была проделана большая работа по укомплектованию боевых отрядов рабочих, фронтовых и тыловых частей. Всего было призвано 11080 человек{233}.

Ввиду разрушения всех зданий областных организаций Сталинградский обком ВКП(б) и исполком облсовета депутатов трудящихся 24 августа вынесли постановление о нецелесообразности в сложившейся обстановке держать аппараты организаций в городе и необходимости в течение суток переправить сотрудников учреждений за Волгу, оставив в городе оперативные группы в составе 3-5 человек. Вместе с тем в этом постановлении было сказано: «Запретить выезд из Сталинграда медработникам и специалистам-строителям без разрешения обкома ВКП(б) и исполкома облсовета»{234}. Областные и городские руководящие организации-Городской комитет обороны, обком и горком ВКП (б), облисполком и горисполком, а также городской штаб МПВО разместились в помещении командного пункта в Комсомольском саду.

Под руководством Сталинградской партийной организации население города в труднейших условиях продолжало оказывать помощь сражавшимся у стен Сталинграда советским воинам. 29 августа Военный совет фронта обратился к обкому ВКП (б) с просьбой мобилизовать 1000 коммунистов, чтобы пополнить ими войсковые части, сдерживающие усиливающийся натиск противника по р. Царице и в направлении авиаучилища. В тот же день Городской комитет обороны вынес постановление о немедленной мобилизации указанного числа коммунистов, комсомольцев и рабочих Сталинграда.

В этом постановлении Городской комитет обороны просил Военный совет фронта о выдаче автоматического оружия и винтовок мобилизованным коммунистам, комсомольцам и рабочим г. Сталинграда и о приеме их командованием фронта{235}. Райкомы ВКП (б) выполнили задание в срок и с превышением. На сборный пункт в городском саду явилось 1245 человек из частей народного ополчения и рабочих батальонов, которые тут же получили оружие и, принятые представителями воинских частей, ушли на фронт{236}. Мобилизация людских ресурсов для фронта продолжалась. В постановлении Городского комитета обороны ? 416а от 30 августа 1942 г. говорилось:

«ГКО устанавливает, что собранные по г. Сталинграду 1900 человек стрелков, 150 человек минометчиков, 170 человек автоматчиков должны срочно пройти подготовку и явиться резервом командования фронта для помощи частям Красной Армии на решающих участках сражений»{237}.

Городской комитет обороны обязал райкомы партии и своих особоуполномоченных продолжать работу по мобилизации.

Население Сталинграда являлось важным источником пополнения рядов защитников города. Тысячи его жителей вливались в части 62-й и 64-й армий, а также других объединений Красной Армии и с оружием в руках отстаивали родной город. Работа по мобилизации проводилась через военкоматы{238} под руководством Городского комитета обороны и при активном участии партийных организаций. По данным на 22 августа, в г. Сталинграде было 61114 человек призывного возраста{239}. В конце августа (с 29-го) по приказу Военного совета фронта начался отвод из города военнообязанных на левый берег Волги в район г. Ленинска. По состоянию на 9 сентября, из г. Сталинграда было выведено и передано военным частям 52 926 человек в возрасте до 50 лет, в том числе передано райсоветам на строительство баррикад 1836 человек, в рабочие отряды - 1617 человек, для комплектования ПВО - 1809 человек{240}».

Городской комитет обороны 9 сентября утвердил предложения облвоенкомата и директоров заводов об оставлении на предприятиях рабочих и служащих{241}.

На Тракторном заводе - 2141 человек

На заводе «Красноармейская судоверфь» - 427

На заводе «Баррикады» - 1200

На заводе «Красный Октябрь» - 600

На заводе Сталгрэс - 102

По другим заводам - 1950

Всего - 6420

Такое решение было продиктовано острой необходимостью обеспечивать нужды сражающихся войск в ремонте и производстве боевой техники.

В постановлении также указывалось:

«Обязать облвоенкома и директоров заводов все высококвалифицированные кадры по первому требованию наркоматов отправлять в места нового назначения, оказывая необходимую помощь в переезде рабочих»{242}.

К 5 сентября подавляющее число военнообязанных было выведено из города, первоочередные команды были сформированы и в указанный срок переданы боевым частям фронта{243}.

30 августа Городской комитет обороны вынес постановление о снабжении г. Сталинграда продуктами питания{244}. Утверждены были пункты снабжения и питания жителей города. Решение этих вопросов требовало преодоления больших трудностей. Остающееся в Сталинграде население находилось в исключительно трудном положении. Многие жители лишились своих жилищ и ютились в подвалах зданий. 8 сентября заместитель начальника управления НКВД по Сталинградской области майор милиции Бирюков доносил секретарю обкома ВКП(б) Чуянову:

«Установлено:

а) на Республиканской ? 69 в убежище находятся с 24-25 августа около 1000 человек, преимущественно женщин, детей и незначительное количество мужчин. Убежище переполнено, освещения нет, пользуются лучиной. Для питания выдается по 250 гр. муки. Воду берут из Волги. Медобслуживание отсутствует;

б) в бомбоубежище под Драмтеатром им. М. Горького живут с 24- 25 августа около 400 человек, в том числе около 200 детей и 40- 50 человек престарелых. Для питания организована общая кухня. Один раз в сутки выдается горячая пища и по 200 гр. хлеба. Руководит обслуживанием населения убежища выделенный из них комендант... Проживающие в убежищах и укрытиях граждане не имеют своего крова»{245}.

В тяжелой боевой обстановке, сложившейся в г. Сталинграде, необходимо было обеспечить питанием не только население города, но и оказать помощь в снабжении продовольствием защищающих Сталинград войск. 10 сентября бюро обкома ВКП(б) и исполком облсовета депутатов трудящихся вынесли постановление «Об обеспечении мукой и крупой населения г. Сталинграда и воинских частей»{246}. В целях бесперебойного снабжения зерном мельниц решено было обеспечить складывание зерна в бурты у каждой мельницы в размере месячной потребности. К каждой мельнице прикреплялись колхозы для непосредственной сдачи ими туда зерна. Управляющему трестом Главмука предложено было довести производительность Николаевской мельницы до 90 т в сутки, а секретарю Николаевского РК ВКП(б) т. Ушакову -обеспечить ежесуточный подвоз зерна из колхозов на эту мельницу не менее 100 т. В постановлении говорилось: «...всю ежесуточную выработку муки на мельницах: Николаевской (Главмука), Быковской и Пролейской (Треста сельхозмукомолья) с 10 сентября с. г. забронировать и отгружать любыми средствами городу Сталинграду для снабжения воинских частей и населения. Причем подвоз этой муки сконцентрировать на левом берегу реки Волги в районе Красной Слободы и Средней Ахтубы, рассредоточив муку в нескольких местах, и организовать там нужный аппарат для приемки, отпуска и переотправки муки, крупы через Волгу в Сталинград»{247}. Приняты были также меры для бесперебойной работы других мельниц и обеспечения ими переработки зерна для воинских частей{248}.

Со 2 сентября противник снова стал подвергать город непрерывным бомбардировкам{249}. В этот день обкомом ВКП(б) и исполкомом облсовета депутатов трудящихся вновь было принято решение «О работе областных аппаратов», где говорилось:

«1. В связи с создавшейся обстановкой разместить временно областные аппараты: обком ВКП(б), исполком облсовета, облзо, уполнарком-заг, облсвязь, облфо, госбанк, облплан, сельхозбанк, облпотребсоюз в слободе Николаевке и в близ расположенных населенных пунктах Николаевского района.

2. Выделить из указанных аппаратов оперативные группы и разместить их в следующих районах: в Паласовке, Елани, Березовке, Леппнске с подчинением областному аппарату в Николаевке»{250}.

Этим же решением была создана оперативная группа для размещения эвакуированного населения и оказания необходимой помощи эвакогоспиталям.

Деятельность партийных и советских органов в г. Сталинграде, направленная на мобилизацию усилий трудящихся для оказания помощи фронту, не прекращалась в течение всего периода Сталинградской битвы. В зависимости от конкретно складывающейся военной обстановки она приобретала различные формы в отдельных районах города и области. Городской комитет ВКП(б), разместившийся с 14 сентября в блиндажах заволжского леса в Краснослободском районе, осуществлял руководство через свои оперативные группы, находящиеся в районах города. По-прежнему крайне трудной являлась задача снабжения продовольствием населения, оставшегося в городе, необходимо было направлять деятельность предприятий. Самоотверженно проводилась работа по эвакуации за Волгу женщин, детей, раненых и вь1воз в тыл цепных материалов и оборудования заводов.

Выполняя указания Ставки Верховного Главнокомандования, Военный совет фронта при содействии местных партийных и советских организаций делал все возможное для защиты города и отражения прорвавшихся к его стенам вражеских войск.

В тот день, когда 62-я и 64-я армии отошли на средний обвод укреплений, слабо подготовленный к обороне, противник вновь перешел в наступление с задачей 1 сентября овладеть Сталинградом. Главный удар наносился врагом в направлении на разъезд Басаргино, ст. Воропоново. В это наступление германское командование бросило большое число самолетов, танков и самоходной артиллерии. Не достигнув главной цели, немецко-фашистские войска продвинулись на отдельных участках и 1 сентября заняли Басаргино.

В этот день Городской комитет обороны вновь принял решение о дополнительном сооружении баррикад:

«1. Считать важнейшей задачей парторганизаций и каждого руководителя предприятия, района создание дополнительных сооружений по обороне города. Обязать секретарей РК ВКП(б), председателей исполкомов райсоветов депутатов трудящихся и руководителей предприятий СТЗ..., ЗКО (завод «Красный Октябрь».-А. С. )..., Сталгрэс..., Мелькомбинат и др. немедленно приступить к строительству баррикад вокруг каждого предприятия с тем, чтобы превратить это предприятие в неприступную крепость для врага»{251}.

1 сентября Военный совет Сталинградского и Юго-восточного фронтов обратился с приказом к бойцам, командирам и политработникам - защитникам Сталинграда, призывая их не допустить врага к Волге, защитить город Сталинград. «Защита Сталинграда имеет решающее значение для всего советского фронта»,-говорилось в этом приказе{252}. С приказами подобного содержания Военный совет Сталинградского и Юго-восточного фронтов обращался к воинам неоднократно, и сила их морального воздействия была большой.

Положение защитников Сталинграда становилось все более тяжелым. Противник прорвал фронт на рубеже Цыбенко - Ивановка. Войска 62-й и 64-ii армий 2 сентября вынуждены были отойти на внутренний обвод сталинградских укреплений, 62-я армия заняла оборону на участке Рынок, Орловка, Гумрак, Песчанка (2 км южнее ст. Воропоново) и на этом рубеже сдерживала натиск вражеских войск. Оперативная группа полковника Горохова получила задачу: опираясь на противотанковые районы Спартановка, поселок СТЗ, не допустить продвижения противника к Сталинграду с севера{253}. 64-я армия отошла на рубеж Старо-Дубовка - Елхи - Ивановка, прикрывая Сталинград с юго-запада. Войска 57-й и 51-й армий обороняли Сталинград с юга и юго-востока.

Во время отхода на новые рубежи советские войска продолжали наносить большой урон противнику и проявляли упорство, стойкость и высокую организованность. «Не было случаев хотя бы малейшей паники. В войсках все время поддерживалась железная дисциплина и твердая вера в свои силы»{254}.

В боевом приказе по 64-й армии 2 сентября в 3 часа 10 мин. говорилось:

«1. Противник группами танков с мотопехотой, форсировав р. Червленая на участке Варваровка, Гавриловка, Нариман, Андреевка, стремится прорваться в г. Сталинград, нанося главный удар вдоль железной дороги на Воропоново.

2. Я решил: в течение ночи на 2.9.42 вывести войска армии на заранее подготовленные рубежи: Песчанка, Елхи (иск.), Ивановка, остановить наступление противника и, уничтожая его живую силу и боевую технику, прочно удерживать этот рубеж, не допустив прорыва противника к Волге и к Сталинграду»{255}. Дальше указывались рубежи обороны для дивизий, бригад и полков. Приказ заканчивался так: «Разъяснить всем частям и подразделениям, до каждого командира и бойца, что указанный рубеж является линией, дальше которой противник не должен быть допущен ни в коем случае. Отступать некуда. За нами Волга и Родина. Ни шагу назад! Лучше славная смерть, чем позор отхода.

Командарм 64 генерал-майор Шумилов

Член Военного совета бригадный комиссар Сердюк

Начальник штаба 64-й армии полковник Ласкин»{256}

В связи с ухудшением обстановки под Сталинградом Ставка Верховного Главнокомандования продолжала принимать меры для упрочения его обороны. Войска 62-й армии, предоставленные самим себе, не смогли бы выдержать длительного натиска всей громады вражеских сил и средств, брошенных на штурм города. И здесь наряду с легендарной стойкостью воинов 62-й армии, большую роль сыграли войска, действовавшие южнее и севернее города. Именно это единство действий срывало все попытки противника сломить оборону защитников Сталинграда, а затем и переправиться через Волгу.

26 августа состоялось решение ГКО о назначении генерала Г. К. Жукова заместителем Верховного Главнокомандующего с освобождением от должности командующего войсками Западного фронта. На следующий день поздно вечером он был уже в Кремле, где его принял у себя в кабинете И. В. Сталин. Там же были некоторые члены ГКО. «В связи с тяжелой обстановкой в Сталинграде,- сказал Верховный,- мы приказали срочно перебросить 1-ю гвардейскую армию, которой командует Москаленко, в район Лозное и с утра 2 сентября нанести ею и другими частями Сталинградского фронта контрудар по прорвавшейся к Волге группировке противника и соединиться с 62-й армией. Одновременно в состав Сталинградского фронта перебрасываются 66-я армия генерала Малиновского и 24-я армия генерала Козлова»{257}.

Прилетев срочно в Сталинград 29 августа, Г. К. Жуков ознакомился на месте с обстановкой и доложил по ВЧ Верховному Главнокомандующему свои соображения. Однако 2 сентября 1-я гвардейская армия еще не была готова к контрудару, и представитель Ставки согласился с генералом К. С. Москаленко, который просил перенести на сутки срок начала наступления. Г. К. Жуков доносил Ставке:

«1-я гвардейская армия 2 сентября перейти в наступление не смогла, так как ее части не сумели выйти в исходное положение, подвезти боеприпасы, горючее и организовать бой. Чтобы не допустить неорганизованного ввода войск в бой и не понести от этого напрасных потерь, после личной проверки на месте перенес наступление на 5 часов 3 сентября.

Наступление 24-й и 66-й армий назначено на 5-6 сентября. Сейчас идет детальная отработка задач всем командным составом, а также принимаем меры материального обеспечения операции...»{258}.

3 сентября рано утром соединения 1-й гвардейской армии перешли в наступление и, отбрасывая противника, продвинулись на пять-шесть километров в направлении Сталинграда. Однако развить успех дальше не удалось. Противник оказывал упорное и активное сопротивление. К концу дня на имя Г. К. Жукова поступила директива Ставки Верховного Главнокомандования, в которой проявлялась нескрываемая тревога за судьбу города и содержалось требование принять срочные меры к его защите:

«Положение со Сталинградом ухудшилось. Противник находится в трех верстах от Сталинграда. Сталинград могут взять сегодня или завтра, если северная группа войск не окажет немедленной помощи.

Потребуйте от командующих войсками, стоящих к северу и северо-западу от Сталинграда, немедленно ударить по противнику и прийти на помощь к сталинградцам. Недопустимо никакое промедление. Промедление теперь равносильно преступлению. Всю авиацию бросьте на помощь Сталинграду. В самом Сталинграде авиации осталось мало»{259}.

Верховный Главнокомандующий предлагал незамедлительно сообщить о принятых мерах.

Г. К. Жуков тут же позвонил И. В. Сталину и попросил разрешения начать наступление силами всех трех армий не немедленно, а через день, так как необходимо было подготовить к этому войска. Требовалось обеспечить наступление материальными ресурсами, увязать взаимодействие между родами войск.

Несмотря на отсутствие времени, необходимого для подготовки контрудара, а также недостаток боеприпасов, с утра 5 сентября перешли в наступление также 24 и 66-я армии. При этом преследовалась цель уничтожить 14-танковый корпус, прорвавшийся к Волге. Поставленная перед наступающими войсками задача не была полностью выполнена - противник располагал здесь большим числом самолетов и танков и использовал открытую местность, невыгодную для наступающих. В результате контрудар, поддержанный и со стороны Сталинграда, не принес территориальных успехов.

Однако активные действия советских войск, проводимые в критической для защитников города обстановке, заняли существенное место в развитии борьбы под Сталинградом. Противник в ходе этих боев не только нес большие потери в живой силе и технике, но, что особенно важно, ощущал постоянную угрозу на флангах. Это ослабило главный удар гитлеровцев непосредственно на город и заставило их значительную часть своих сил повернуть на север от Сталинграда; сюда стягивались немецкие дивизии из района города и Среднего Дона.

Заместитель Верховного Главнокомандующего генерал армии Г. К. Жуков и член Государственного Комитета Обороны Г. М. Маленков доносили 12 сентября об этих боях следующее:

«Москва, тов. Сталину.

Начатое наступление 1, 24 и 66-й армий мы не прекращаем и проводим его настойчиво. В проводимом наступлении, как об этом мы Вам доносили, участвуют все наличные силы и средства.

Соединение со сталинградцами не удалось осуществить потому, что мы оказались слабее противника в артиллерийском и авиационном отношении. Наша 1-я гв. армия, начавшая наступление первой, не имела ни одного артиллерийского полка усиления, ни одного полка НТО и ПВО.

Обстановка под Сталинградом заставила нас ввести в дело 24-ю и 66-ю армии 5.9, не ожидая их полного сосредоточения и подхода артиллерии усиления. Стрелковые дивизии вступали в бой прямо с пятидесятикилометрового марша.

Такое вступление в бой армий по частям и без средств усиления по дало нам возможности прорвать оборону противника и соединиться со сталинградцами, но зато наш быстрый удар заставил противника повернуть от Сталинграда его главные силы против нашей группировки, чем облегчилось положение защитников города, который без этого удара был бы взят противником. Никаких других и неизвестных Ставке задач мы перед собой не ставили.

Новую операцию мы имеем в виду готовить на 17.9, о чем Вам должен был доложить тов. Василевский. Эта операция и сроки ее проведения связаны с подходом новых дивизий, приведением в порядок танковых частей, усилением артиллерией и подвозом боеприпасов.

Сегодняшний день наши наступающие части, так же как и в предыдущие дни, продвинулись незначительно и имеют большие потери от артиллерийского огня и авиации противника, но мы не считаем возможным останавливать наступление, так как это развяжет руки противнику для действий против Сталинграда.

Мы считаем обязательным для себя даже в тяжелых условиях продолжать наступление, перемалывать противника, который не меньше нас несет потери, и одновременно будем готовить более организованный и сильный удар.

Боем установлено, что против северной группы в первой линии действуют шесть дивизий: три пехотные, две мотодивизии и одна танковая.

Во второй линии против северной группы сосредоточено в резерве не менее двух пехотных дивизий и до 150-200 танков»{260}.

С 4 сентября в составе Сталинградского фронта стала действовать вновь созданная 16-я воздушная армия под командованием генерал-майора авиации С. И. Руденко. Ставка 6 сентября в 2 часа 35 мин. информировала генерала армии Г. К. Жукова, что в район Сталинграда направляются два полка истребителей: один из Поволжья, один с Воронежского фронта. Тут же было сообщено, что через два дня прибудет новая группа истребителей. Представителю Ставки - командующему ВВС Красной Армии генерал-лейтенанту авиации А. А. Новикову предоставлялось право временно сосредоточить всю истребительную авиацию Сталинградского и Юго-Восточного фронтов в том районе, где этого требует обстановка. Генералы Т. Т. Хрюкин и Н. Л. Степанов в части использования авиации были подчинены А. А. Новикову. Кроме этого, Г. К. Жукову в директиве указывалось, что его «права неограниченны насчет переброски сил авиационных и всяких других со Сталинградского, Юго-Восточного фронтов на север и наоборот. Вы имеете все права маневрировать по части сосредоточения сил. Три тысячи снарядов М-20 направлены к Вам»{261}.

Советские военно-воздушные силы усиливали помощь наземным войскам. Однако общая обстановка оставалась тяжелой. В первых числах сентября 4-я танковая армия противника своим левым флангом сомкнулась у Яблочного с войсками 6-й армии, выйдя к приволжским возвышенностям у западной окраины города. Вражеские войска вели наступление по всему фронту - на северных, западных и южных подступах к городу.

Р. Грамс излагает детали этих событий: «Снова началась напряженная борьба, в ходе которой 14-я танковая дивизия, охватывая Нариман и Цыбенко, с запада, прогрызая оборону врага, подошла к Песчанке и к Трехглавому Кургану. Все упорнее становился враг, все действенней оказывалась его противотанковая оборона.

Армейское командование снова произвело перегруппировку в район Воропоново, где войскам 6-й армии, наступавшим с запада, удалось вплотную подойти к южных окраинам Сталинграда. Смененная румынами на своем прежнем участке и усиленная танковым батальоном 29-й моторизованной дивизии, а также тяжелыми и легкими минометами 14-я дивизия приготовилась к нанесению удара восточнее Воропопово. Нашей целью, предписанной командованием, было, двигаясь на юго-восток, достичь Бекетовки на Волге и тем самым выбить врага ударом с севера из укрепленного им района, который безуспешно атаковался перед этим с юга и запада. В итоге обеспечивался бы выход к Волге ниже Сталинграда. После мощной артиллерийской подготовки, какой нам еще никогда не приходилось наблюдать, 8 сентября, в предрассветных сумерках (осенний день обещал быть солнечным) дивизия устремилась в атаку. Вражеская оборона была прорвана, первоначальный успех был значителен, однако поставленная цель все же не могла быть достигнута. Левый фланг наносящих удар войск достиг Волги в районе Купоросное и соединился там с южным флангом 6-й армии, но правый фланг и центр достигли лишь высот в районе радиовышки и санатория.

Далеко внизу расстилалась широкая серебристая лента Волги, а в Бекетовке на берегу реки дымились заводские трубы. Крупнейший населенный пункт и транспортный фарватер Волги оставались лишь объектами артиллерийского огня 14-й танковой дивизии, которая повернулась фронтом на юг.

В те дни советские ВВС усилились за счет бомбардировщиков, которые стали появляться днем и ночью. Наши собственные авиационные и зенитные силы оказались недостаточными для действенного отпора воздушному врагу...»{262}.

Насчет недостатка средств борьбы Грамс неточен. Силы противника все время нарастали. Войскам 62-й и правого фланга 64-й армий противостояла группировка противника в составе 18 дивизий. Всего на сталинградском направлении враг имел в это время около 50 дивизий. Наступление непосредственно на Сталинград вели немецкие дивизии, располагавшие мощной техникой. Гитлеровская авиация по-прежнему господствовала в воздухе, совершая каждый день от 1500 до 2000 самолето-вылетов.

Методически разрушая Сталинград, враг пытался подорвать моральное состояние войск и населения города. В то же время непрерывными бомбардировками оборонительных рубежей противник стремился сломить сопротивление советских войск.

На всех участках борьбы под Сталинградом шли упорные сдерживающие бои против превосходящих сил врага. В приказе войскам 64-й армии, изданном командованием 9 сентября 1942 г., давалась оценка боевых действий войск армии в боях за Сталинград: «...все попытки фашистских захватчиков пробиться к берегам Волги на участке 64-й армии и захватить Сталинград разбивались на рубежах, занимаемых частями армии.

Военный совет Юго-Восточного фронта отмечает проявление непоколебимой стойкости, отваги и мужества всего личного состава армии v борьбе за индустриальный центр Волги - город Сталинград и высоко оценивает боевые действия войск армии.

Военный совет 64-й армии объявляет благодарность бойцам, командирам и политработникам армии за стойкость, упорство в обороне и умелые действия по уничтожению фашистских танков и пехоты и выражает твердую уверенность, что в будущих боях войска 64-й армии проявят еще более высокие подвиги в борьбе с врагом, угрожающим нашей Родине»{263}.

И все же противник продолжал удерживать в своих руках инициативу. К исходу 11 сентября он захватил Песчанку и Зеленую Поляну на южных подступах к Сталинграду. На фронте 62-й армии немецкие войска 7 сентября прорвали оборону на участке Гумрак и вышли здесь на подступы к Волге. Однако 62-я армия, произведя перегруппировку, продолжала сдерживать натиск противника.

Крайней на левом фланге армии оборонялась 35-я гвардейская стрелковая дивизия, отбивая ожесточенные атаки врага. 8 сентября в районе Верхней Ельшанки был смертельно ранен комдив генерал-майор В. А. Глазков. «Он пал в ту пору Сталинградской битвы, когда все складывалось для нас крайне неблагоприятно. Но гвардейцы 35-й дивизии всем тем, что они сделали под командованием генерала Василия Андреевича Глазкова, уже внесли в нашу грядущую победу у Волги свой весомый вклад»{264}.

Полки дивизии, которые возглавил замкомдив полковник В. П. Дубянский, к исходу дня находились в трех-четырех километрах от Волги; они понесли большие потери, но стойко сражались. Гвардейцы преграждали путь гитлеровцам в Сталинград через Купоросное, Ельшанку, пригород Минина.

Оперативная группа полковника Горохова в составе 124-й и 149-й стрелковых бригад, 282-го стрелкового полка 10-й дивизии и отряда морской пехоты продолжала оборонять рубеж Рынок - высота 93,2 (иск.) - Орловка{265}. Обстановка заставляла принимать срочные меры для подготовки к уличным боям:

«Командирам опергрупп тов.: Горохову, Пожарскому, Попову, Князеву.

Боевое распоряжение ? 137

Штарм 62

10.9.42. 21.00

Карта 100.000.

В пределах Ваших границ проверьте специально выделенными командирами приведение в оборонительное состояние зданий в городе. И учтите все военные части и подразделения, могущие быть использованными для их обороны.

Согласуйте свои действия с командиром 10-й дивизии НКВД полковником Сараевым и управлением 115-го УР полковником Пичугиным.

Командующий 62-й армией генерал-майор Крылов

Член Военного совета армии дивизионный комиссар Гуров

Начальник штаба армии полковник Камынин»{266}.

Приведенный документ иллюстрирует обстановку тех дней. Враг продолжал рваться к Волге у Сталинграда. Однако каждый шаг его продвижения дорого ему обходился. В течение первых десяти дней сентября противник потерял на подступах к Сталинграду 24 тыс. человек убитыми, 185 орудий и свыше 500 танков. С 18 августа по 12 сентября, за время боев на ближних подступах к Сталинграду, было уничтожено свыше 600 самолетов противника.

13 сентября яростными схватками на окраинах и в центре города начался последний этап оборонительного периода Сталинградской битвы, который завершился 18 ноября, накануне перехода советских войск в историческое контрнаступление. Бои в черте города велись с исключительным упорством, отличались стойкостью и массовым героизмом защитников Сталинграда, остановивших наступление немецко-фашистских войск на волжском рубеже.

* * *

В советской исторической литературе все полнее освещаются события Сталинградской битвы, ее факты и закономерности, раскрывается совершенный в ее ходе великий подвиг армии и народа. Путь к победе был непростым, и это подчеркивает легендарную отвагу участников борьбы против гитлеровских агрессоров. Анализируя действия войск в битве на Волге, исследователь неизбежно обращается и к проблемам руководства боевыми операциями.

Главные события вооруженной борьбы весной и летом 1942 г. происходили на южном крыле советско-германского фронта. ГКО и Ставка ВГК все больше внимания уделяли организации здесь сопротивления советских войск, противостоящих наступлению гитлеровского вермахта. В условиях быстро менявшейся военной обстановки создавались новые и реорганизовывались существующие фронтовые объединения, производились назначения и перемещения военачальников, отдавались приказы о боевых задачах и действиях войск. Напряженно работали службы тыла Красной Армии, в глубоком тылу страны формировались стратегические резервы. Вся эта огромная и сложная деятельность проводилась преимущественно через Генеральный штаб и другие звенья военного аппарата страны. В Генштабе и центральных управлениях Наркомата обороны пристально изучались события на фронте, обобщался опыт, готовились директивы для войск с анализом боевых действий, разъяснениями, требованиями и выводами. Люди, работавшие в Генеральном штабе, отбирались туда из наиболее профессионально подготовленных офицеров и генералов, сочетавших знания, приобретенные в военных академиях, с достаточным стажем службы в войсках. Маршал Советского Союза Б. М. Шапошников, человек большой эрудиции, наряду со многими талантами обладал и способностью находить ценных людей. И когда по болезни в мае 1942 г. он уходил с занимаемого поста начальника Генерального штаба, то рекомендовал назначить вместо себя генерала А. М. Василевского - начальника Оперативного управления.

И. В. Сталин, как Верховный Главнокомандующий, был прежде всего диктатором. Великим полководцем он не был. Его грубые просчеты накануне войны, некомпетентность руководства войсками в 1941-1942 гг., обернулись огромными жертвами для страны. В дальнейшем порочный стиль единоличного управления вооруженной борьбой был исправлен коллегиальным методом военного руководства. Маршал Г. К. Жуков в беседе с писателем К.М. Симоновым отмечал, что Сталин «в вопросах оперативного искусства в начале войны разбирался плохо. Ощущение, что он владеет оперативными вопросами, у меня лично начало складываться в последний период Сталинградской битвы»{267}. Такого же мнения был и маршал И. С. Конев{268}.

Непререкаемый авторитет и сосредоточенная в руках И. В. Сталина власть придавали особую категоричность всем его указаниям и требованиям. Однако уверенность в непогрешимости собственных позиций, нетерпимость к любым возражениям приносили вред в тех случаях, когда его понимание вопросов было неправильным. Ограничивалась и инициатива командиров в быстро менявшейся фронтовой обстановке. Сурово наказывая тех, кто по его мнению должен был отвечать за неудачи на фронте, И. В. Сталин не всегда считался с объективными причинами этих неудач. Только с конца оборонительного периода Сталинградской битвы он стал учитывать мнения военных советников.

Возросла роль в руководстве вооруженной борьбой крупных военачальников, полководцев, центральных и фронтовых учреждений, творчески участвовавших в разработке и подготовке решений Ставки, а во многом и претворявших их в жизнь. Помимо А. М. Василевского И. В. Сталин имел и других военных советников, а с конца августа 1942 г. его заместителем стал генерал армии Г. К. Жуков. Уровень руководства войсками в Сталинградской битве возрос. Этому способствовали ответственные политические, государственные и военные представители, направлявшиеся ГКО в Сталинград для непосредственной и всесторонней помощи защитникам города.

В сложной обстановке, возникшей на фронте в первых числах июля, Ставка укрепила резервными армиями Брянский фронт, создала Воронежский фронт, решила, хотя и с опозданием, отвести войска Юго-Западного и Южного фронтов, когда возникла угроза их окружения противником. Сразу же стали приниматься меры к организации обороны на сталинградском направлении. 12 июля создается Сталинградский фронт. Что касается времени, необходимого для сосредоточения свежих сил, то оно лимитировалось уже не расчетами Ставки, а быстро развивающимся наступлением противника.

В июле 1942 г. необходимо было сосредоточить и развернуть силы перед фронтом наступающего противника. В район Сталинграда посылались войска, техника, все необходимое для срыва гитлеровского наступления. Только с 17 июля по 5 августа на усиление фронтов было направлено под Сталинград 18 стрелковых дивизий, один танковый корпус, одна мотострелковая бригада, шесть отдельных танковых бригад, одна истребительная бригада, большое число отдельных артиллерийских и минометных частей{269}. Важным критерием успешного решения задачи организации обороны Сталинграда были сжатые сроки, быстрота. Прибывающие войска с ходу вводились в бои. Это было проявлением необходимости.

Первым командующим Сталинградским фронтом был Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко (12-22 июля 1942 г.). В те дни новый фронт создавался в тылу отходивших к Дону и Волге армий Юго-Западного фронта в значительной мере за счет этих сил, а также войск, выдвигавшихся из резерва. Необходимо было прекратить отступление и организовать прочную оборону на дальних подступах к Сталинграду.

Приказ Верховного Главнокомандующего ? 227 от 28 июля с предельной остротой и требовательностью запрещал дальнейший отход войск. Действовали заградительные отряды и штрафные роты. Категорическое требование приказа: «Ни шагу назад!» - способствовало укреплению железной воинской дисциплины, а политическая и воспитательная работа в войсках получила предельную целенаправленность.

Выполняя указания Ставки Верховного Главнокомандования, войска Сталинградского фронта, которыми тогда командовали С. К. Тимошенко, а затем В. Н. Гордов в исключительно трудных условиях вели ожесточенные оборонительные бои на дальних подступах к городу. В то же время осуществлялось строительство оборонительных рубежей между Волгой и Доном. 5-7 августа был создан Юго-Восточный фронт, а с 13 августа командование обоих фронтов было объединено и осуществлялось генерал-полковником А. И. Еременко. Командование фронтов - при всех трех командующих - быстро оценивало весьма сложную, а подчас критическую обстановку на подступах к Сталинграду и принимало решения, которые вызывались требованиями обороны города.

В ожесточенных, боях на подступах к Сталинграду руководство вооруженной борьбой со стороны командующих армиями и командиров корпусов, дивизий, бригад и отдельных частей показало, что советские военачальники многое усвоили в трудной школе современной войны.

В Я Колпакчи, А. И. Лопатин, В. И. Чуйков, М. С. Шумилов, К. С. Москаленко, В. Д. Крюченкин, Ф. И. Толбухин, В. И. Кузнецов и другие командармы проявили возросшее искусство управления войсками в боях с опасным и сильным противником. Непосредственные руководители обороны решали поставленные перед ними задачи в оборонительном сражении, ощущая изменения боевой обстановки и сразу на них реагируя.

Маршал Советского Союза Г. К. Жуков был безусловно прав, когда писал в своих мемуарах, что «наши высшие военные кадры за первый период войны многому научились, многое переосмыслили и, пройдя тяжелую школу борьбы с сильным врагом, стали мастерами оперативного и тактического искусства. Командно-политический состав и воины Красной Армии на опыте многочисленных ожесточенных схваток с вражескими войсками закалились и в полной мере освоили способы и методы боевых действий в любой обстановке»{270}

Дальше