Содержание
«Военная Литература»
Военная история

«Предать суду военного трибунала...»

В период 8–10 июня 1943 г. по решению Ставки ВГК была проведена еще одна крупная воздушная операция по уничтожению авиации противника на аэродромах.

Поводом для проведения операции послужили ночные налеты бомбардировщиков люфтваффе на г. Горький, В результате трех мощных бомбовых ударов в период с 4 по 7 июня был полностью разрушен автомобильный завод им. Молотова. Серьезно пострадали и другие предприятия города.

Было решено с целью срыва дальнейших налетов разгромить авиационную группировку немецкой бомбардировочной авиации.

К участию в операции привлекались авиасилы 1-й, 2-й и 15-й воздушных армий и часть сил АДД. Особое внимание было уделено уничтожению самолетов на аэродромах Сещинского, Брянского, Орловского и Харьковского аэроузлов. На этих аэродромах воздушная разведка обнаружила наибольшее скопление немецких бомбардировщиков. Учитывая итоги майской операции, командующий ВВС КА маршал А. А. Новиков в своих директивах командующим воздушными армиями указал на необходимость выделения в эшелон подавления зенитных средств значительно больших сил, чем прежде. Истребителям была поставлена задача — сковать боем в воздухе [198] немецкие истребители и заблокировать все передовые аэродромы противника.

По плану 1-я и 15-я ВА должны были 7 июня нанести удар по двум аэродромам в районе Сещи и Брянска и трем аэродромам Орловского аэроузла. Время первого удара устанавливалось в период с 20.30 по 21.00. Удары фронтовой авиации предполагалось «подкрепить» налетами дальних бомбардировщиков, которые действовали по аэродромам противника в течение всей ночи с 7 на 8 июня начиная с 22.00. Соответствующие шифровки штабы армий получили ранним утром 7 июня.

Однако в связи со сложными метеоусловиями в районе целей вылет 7 июня был отменен и перенесен на следующий день. При этом 1-я ВА наносила удары только по аэродрому Сеща, так как Брянск был «закрыт» по метеоусловиям, а 15-я ВА — по аэродромам Орел-ГВФ и Хомуты.

В результате запланированная последовательность ударов фронтовой авиации и авиации дальнего действия была нарушена.

Как показали дальнейшие события, перенос сроков нанесения ударов крайне неблагоприятно сказался на их результатах. Анализ документов показывает, что для внезапного удара по немецким аэродромам время было упущено, и готовящиеся налеты для противника никакой тайны не составляли.

Дело в том, что в течение 7 июня проводилась активная разведка аэродромов базирования немецкой авиации, а 8 июня пришлось проводить еще и доразведку целей. При этом один разведчик 1-й ВА был сбит, а другой — подбит.

Кроме этого, в ночь с 7 на 8 июня по аэродрому Сеща «отработала» авиация дальнего действия. По [199] официальным данным, от налетов дальних бомбардировщиков противник недосчитался восьми самолетов.

Очевидно, что возросшая активность советской авиации на участках 1-й и 15-й ВА не могла не навести противника на мысль о готовящемся ударе. Об этом свидетельствовали и донесения авиаразведчиков армий, которые докладывали, что противник основательно усилил воздушные патрули и зенитное прикрытие на ближних подступах к аэродромам. По агентурным данным штаба партизанского движения Западного фронта, немцы дополнительно подтянули к наиболее крупным аэродромам радиолокационные станции с целью создания сплошного радиолокационного поля обнаружения самолетов. Были расширены сети постов ВНОС, радиоразведки и радиоперехвата.

Благодаря этим мерам противник получил возможность оперативно отслеживать все действия нашей авиации и в кратчайшие сроки стягивать в район атакованных аэродромов крупные силы истребителей. Чтобы «продавить» такую мощную противовоздушную оборону, требовалось значительно увеличить ударные силы и истребительное обеспечение.

Однако в предыдущие несколько дней прошли ливневые дожди. Грунтовые площадки, на которых «сидели» авиаполки воздушных армий, раскисли. С некоторых аэродромов взлетать было просто невозможно. Поэтому ряд истребительных дивизий не мог участвовать в операции всеми своими силами. А это означало, что блокировка большинства аэродромов будет проведена лишь частично, а группы непосредственного сопровождения будут не столь сильны, как этого требовала обстановка.

Тем не менее, несмотря на столь неблагоприятные [200] обстоятельства, командующий 1-й ВА генерал-лейтенант М. М. Громов и командующий 15-й ВА генерал-лейтенант Н. Ф. Науменко принимают решения на нанесение 8 июня ударов по аэродромам противника.

Штаб 15-й ВА запланировал нанести бомбоштурмовой удар в период 20.00–20.05 8 июня по трем аэродромам Орловского аэроузла. Для этого предполагалось задействовать 42 Ил-2, из них: три группы по 6 Ил-2 от 948-го шап 308-й шад — по аэродрому Хомуты или Орел-Военный (Центральный), 18 Ил-2 в трех группах от 614-го шап 225-й шад — по аэродрому Орел-ГВФ и 6 Ил-2 от 810-го шап этой же дивизии — по аэродрому Мезенка.

От командиров штурмовых авиадивизий требовалось в составе каждой шестерки Ил-2 выделить не менее одной пары штурмовиков для подавления зенитного огня в районе цели. Уточнение по целям для атаки предполагалось дать не позже 18.00 8 июня. При облачности с высотой по нижней кромке менее 400 м и видимости до 2 км ведущим групп штурмовиков разрешалось прекратить выполнение боевой задачи и возвратиться на свои аэродромы.

Штурмовиков должны были сопровождать 42 истребителя от 315-й иад — из расчета один истребитель прикрытия на каждый Ил-2.

Истребителям 1-го гиак была поставлена задача — в период 19.58–20.10 блокировать аэродромы Орловского аэроузла, чем обеспечить действия штурмовиков в районе целей. Всего выделялось 56 самолетов: 20 Як-1 от 65-го гиап блокируют аэродромы Орел-ГВФ и Мезенка, 8 Як-7б от 64-го гиап — аэродром Леженки (Прокуровка), 20 Ла-5 от 63-го гиап — [201] аэродромы Орел-Центральный и Кулики, 8 Ла-5 от 160-го иап — аэродром Хомуты.

Кроме этого, 8 Ла-5 от 32-го гиап должны были отсекать истребители противника в районе выхода наших самолетов на свою территорию после выполнения боевого задания.

Время вылета всех групп штурмовиков назначалось с таким расчетом, чтобы у цели Ил-2 были через 2–3 минуты, после того как аэродромы будут заблокированы истребителями 1-го гиак.

Встреча истребителей и штурмовиков планировалась над аэродромами базирования истребителей. О месте и времени встречи, порядке прикрытия и взаимодействия в бою в случае атаки истребителей противника командирам 3-го шак, 225-й шад и 315-й иад предписывалось договориться самим. При этом командир 315-й иад полковник В. Я. Литвинов лично отвечал «за организацию встречи и сопровождение» штурмовиков. Готовность к вылету выделенных для удара авиаполков истребителей и штурмовиков определялась с 18.00.

Ровно в 18.00 командующий 15-й ВА генерал Н. Ф. Науменко по телефону уточнил поставленную задачу. Ударам подвергались только два аэродрома: Орел-ГВФ и Хомуты. По первому аэродрому должны были «отработать» две шестерки Ил-2 от 614-го шап (ведущие капитан Смирнов и стажер капитан Ковган), по второму — две шестерки Ил-2 от 948-го шап (ведущие командир полка майор Храбрых и капитан Афанасьев).

Как следует из документов 315-й иад, выделенные для выполнения боевого задания группы истребителей прикрытия в 18.30 вырулили на старт, дозаправились и ожидали подхода Ил-2. [202]

Для понимания дальнейших событий необходимо остановиться на серьезных недочетах и ошибках, которые были допущены командованием выделенных для удара соединений и частей.

Вместо того чтобы собрать всех командиров истребительных и штурмовых авиаполков на командном пункте 315-й иад для проработки боевого задания, было решено вызвать их на командные пункты своих соединений. При этом полковник В. Я. Литвинов совместным с командирами 225-й шад полковником А. Ф. Обуховым и 3-го шак генералом М. И. Горлаченко решением переложил на командиров полков согласование всех вопросов взаимодействия истребителей и штурмовиков в полете и в бою. В дальнейшем ни он сам, ни командиры штурмовых авиасоединений не проконтролировали своевременность выполнения подчиненными этого распоряжения.

В свою очередь, штабы соединений настолько подробно спланировали удар, что командирам авиаполков оставалось лишь узаконить назначение ведущих групп и отдать необходимые распоряжения по подготовке самолетов к боевому вылету. В боевых документах штабов дивизий указывались не только цель, время удара, количество и численность групп, но также и боевые порядки на маршруте и при атаке цели, маршрут полета до цели и обратно, высота полета, количество и направление заходов на цель, количество самолетов для подавления зенитного огня и т.д. Всякая инициатива со стороны командиров полков была полностью исключена.

При таком подходе командиры полков фактически превращались в простые передаточные инстанции команд вышестоящего штаба, практически никак не влиявшие на руководство боевыми действиями. Штабы [203] утрачивали инициативу и чувство ответственности за результаты боевой работы вверенных им полков. В итоге — недостатки при организации боевого вылета и трагические последствия, к которым они привели.

По не установленным причинам представитель от 614-го шап прибыл на аэродром базирования 50-го иап Молочные Дворы для согласования вопросов совместного выполнения боевого задания лишь за 5 минут до вылета истребителей, хотя командир полка подполковник В. Н. Верещинский получил «исчерпывающие указания» о подготовке к вылету еще в 12.00. Естественно, ни о какой договоренности между группами штурмовиков и истребителей о порядке сопровождения на маршруте и в районе цели, а также взаимодействия в бою при встрече с истребителями противника не могло быть и речи. То есть штурмовики и истребители вылетели на боевое задание, не проработав обязательный элемент полета — взаимодействие групп в бою.

Кроме этого, штабом 614-го шап не все было учтено при организации боевого вылета. Временной расчет взлета группы Ил-2 был выполнен без учета состояния аэродрома Жадомо-Ефремово, который имел плохое травяное покрытие. В результате 12 экипажей взлетали 17 минут. Как следствие, штурмовики опоздали на встречу с истребителями сопровождения.

Дальнейшие события развивались примерно следующим образом. С проходом штурмовиков над аэродромом Молочные Дворы взлет истребителей 50-го иап был выполнен в течение одной минуты, и в 19.53 группы встали на курс.

При построении в общий боевой порядок младшие [204] лейтенанты Гаврилов и Куварзин от 50-го иап оторвались от основной группы и возвратились на свой аэродром. Вскоре на самолете младшего лейтенанта Добровольского забарахлил мотор, и он потянул на свой аэродром. Таким образом, штурмовиков прикрывали только 9 Ла-5 вместо 12 истребителей по плану.

В дальнейшем все три возвратившихся пилота в оперативных документах 15-й воздушной армии были указаны как не выполнившие боевую задачу «из-за неисправностей матчасти».

Взлет и сбор групп от 948-го шап и 431-го иап над аэродромом Проходное прошел в полном соответствии с планом и расчетом времени. Ровно в 19.30 группы встали на маршрут к цели — аэродром Хомуты. Согласно отчетным документам штабов 308-й шад, 3-го шак и 15-й воздушной армии при пересечении линии фронта в районе Шашкино (18 км северо-западнее Мценска) штурмовики и истребители встретили сплошную фронтальную облачность 8–10 баллов, высотой нижней кромки до 200–400 м с ливневым дождем при видимости до 1 км. По этой причине группы вернулись, не выполнив боевой задачи. При этом четыре экипажа, не имеющие опыта посадки с бомбами, сбросили их на полигоне по собственной инициативе.

Если следовать этим данным, то решение командира 948-го шап майора Храбрых (ведущий первой шестерки) прекратить в сложившихся погодных условиях выполнение боевого задания представляется вполне обоснованным, так как полностью соответствует требованиям боевого распоряжения штаба 15-й ВА и реальной выучки полка.

Действительно, для всех без исключения экипажей [205] штурмовиков этот вылет был первым боевым вылетом на самолете Ил-2. Никто из 12 экипажей 948-го шап до этого дня боевой работы на Ил-2 не выполнял. Опыт войны имели только четыре летчика в полку, но на самолетах СБ, ССС и Су-2. Это командир полка майор А. Д. Храбрых, командир эскадрильи капитан М. С. Афанасьев, старший пилот младший лейтенант Герасимов и заместитель командира эскадрильи лейтенант Г. Ф. Козлов. Остальные летчики были молодыми. Их средний налет на самолете Ил-2 составлял 22 часа при минимальном налете на молодого летчика без боевого опыта всего 9 часов. Согласно акту от 3 июня 1943 г. полк считался подготовленным к боевым действиям в составе шестерок днем в простых метеоусловиях. В то же время заявленная погода на маршруте была хуже разрешенного штабом армии для выполнения боевого задания метеоминимума.

Однако при более тщательном рассмотрении документов того времени картина событий этого дня вырисовывается несколько иная.

Как следует из боевого донесения командира 431-го иап майора А. А. Кукушкина за 8 июня (на 21.00), группы истребителей и штурмовиков, дойдя до района Шашкино, встретили слабый дождь на высоте 800–1000 м. Штурмовики повернули обратно. Ведущий первой группы истребителей командир эскадрильи капитан З. В. Циркунов выходил вперед общего строя, подавая знаки ведущему группы Ил-2 идти на цель, «но штурмовики, боясь плохой погоды, решительно вернулись обратным курсом». Из опроса ведущих групп истребителей (вторую шестерку Як-7б вел командир звена лейтенант В. М. Савоськин) и ведомых получалось, что задание выполнять [206] при такой погоде было можно. Истребителей противника никто из летчиков не наблюдал.

Очевидно, командование 15-й ВА, готовя итоговые документы по результатам боевых действий частей и авиасоединений армии за 8 июня, решило не заострять внимание на обстоятельствах невыполнения боевого задания штурмовиками 3-го шак. Но это не главное. Хуже было другое. Ведущий истребителей капитан Циркунов в самом начале маршрута к цели занялся перестроением Ил-2 в боевой порядок, удобный для сопровождения и прикрытия в случае воздушного боя. Циркунов связался по радио с майором Храбрых и стал давать тому указания, как улучшить строй штурмовиков. Тем самым Циркунов «расшифровал» боевой вылет советских самолетов примерно за 8–10 минут до подхода к линии фронта групп от 948-го шап и 431-го иап и как минимум за полчаса до подхода групп от 614-го шап и 50-го иап. Как показали последующие события, выход в радиоэфир Циркунова не остался незамеченным для немецкой службы радиоперехвата. Ни о какой внезапности удара речи быть не могло.

Удивляет еще и то обстоятельство, что командование 15-й воздушной армии решило дать боевое крещение частям 3-го шак именно над аэродромами противника, хотя их реальная боевая готовность совершенно не соответствовала уровню сложности боевого задания. И об этом все знали. Во всяком случае, и генерал Н. Ф. Науменко, и начальник штаба армии генерал-майор А. А. Саковнин, несомненно, были ознакомлены с актами боевой готовности полков 3-го шак, составленными 3 июня при приемке корпуса в оперативное подчинение 15-й воздушной армии. Да и командир 3-го шак генерал-майор М. И. Горлаченко [207] при получении боевой задачи, надо полагать, доложил об истинном положении дел в частях корпуса, поскольку прекрасно понимал, чем может закончиться для его подчиненных этот вылет.

Не вызывает сомнения, что в случае массированного применения противником зенитной артиллерии и истребительной авиации в районе своих аэродромов, что было более чем реально, 948-й шап понес бы огромные потери. Очевидно, авиаполки с экипажами, не имеющими ни одного боевого вылета, ни при каких обстоятельствах не должны были вылетать для удара по аэродрому.

Тем временем истребители 1-го гиак действовали строго по плану. Ровно в 19.58 аэродромы противника были блокированы. Все группы обстреливались сильным огнем малокалиберной зенитной артиллерии и зенитно-пулеметных установок.

Группа 6 Як-1 от 65-го гиап (ведущий старший лейтенант Головин), «работавшая» по аэродрому Мезенка, обнаружив на аэродроме Мезенка выруливавшие два самолета противника и около 30 бомбардировщиков и пять-шесть истребителей на стоянках в северной части аэродрома, тремя экипажами произвела штурмовые атаки. Отличились старший лейтенант Головин, сержант Ходос и лейтенанты Сычев и Жуков, которые в двух заходах зажгли пять двухмоторных самолетов. После окончания штурмовки по самолетам группы Головина был открыт сильный зенитный огонь. Экипажи рассыпались. На обратном маршруте пару в составе старшего лейтенанта Ковенцова и старшего сержанта Божко неожиданно атаковали два Fw190. В завязавшемся воздушном бою Ковенцов сбил один «фоккер», который упал у Б. Крицыно, к юго-востоку от Мценска. Божко при маневрировании [208] оторвался и на свой аэродром не вернулся. Впоследствии выяснилось, что его самолет был подбит и он совершил вынужденную посадку в районе Б. Крицыно. При посадке его Як-1 был разбит, а сам летчик получил ранения.

В течение примерно 6–12 минут с момента прихода наших истребителей в район заблокированных аэродромов подтянулись многочисленные группы истребителей противника, поднятых с дальних аэродромов, которые не были заблокированы. В воздухе над аэродромами завязались воздушные бои.

Группа в составе 8 Ла-5 от 63-го гиап (ведущий комполка подполковник Иванов) была атакована парой Fw190 уже на подходе к аэродрому Кулики. В ходе скоротечного воздушного боя сержант Судошкин сбил «фокке-вульф», который упал в районе аэродрома. Оставшийся без напарника «фоккер» вышел из боя, но вскоре к аэродрому одиночно и парами подошли еще около 8–12 Fw190 и Bf109. Гвардейцы вели с ними тяжелый воздушный бой. Был подбит и на свой аэродром не вернулся младший лейтенант Кудряшов. Пропал без вести и его ведомый младший лейтенант Валентей, который прикрывал выход из боя и отход своего командира.

Командир 65-го гиап подполковник Зворыгин доложил, что «после второго круга в районе аэродрома Орел-ГВФ» сильным огнем малокалиберной артиллерии и зенитно-пулеметных установок наши летчики были рассеяны. Почти сразу же в районе аэродрома появились один Fw190 и два Bf109. Ведущий первой группы капитан Кубарев на высоте 800 м был вынужден вступить с ними в воздушный бой. Неожиданным маневром Кубареву удалось с дистанции около 100 м под ракурсом 2/4 зажечь один «фокке-вульф». Горящий [209] истребитель противника упал в 10 км к западу от аэродрома Орел-ГВФ, В это время к месту боя подошли еще три Fw190. Кубареву пришлось бы очень туго, если бы не помощь подоспевших младшего лейтенанта Попова и сержантов Хитрова и Пономарева. Взаимодействуя друг с другом, двумя парами они продолжали вести бой. Нашим летчикам удалось затянуть пилотов люфтваффе на виражи, где преимущество «Яков» перед немецкими машинами было явным. В итоге младший лейтенант Попов зашел в хвост Fw190 и короткой очередью сбил его. Истребитель врезался в землю в районе Южная Слобода. Падение «фокке-вульфа» подтвердили Кубарев и сержант Хитров.

Оторвавшаяся от группы при обстреле немецких зениток пара Килаберидзе и Лапшенков на высоте 1500 м провела воздушный бой с тремя Fw190. В ходе боя на самолете лейтенанта Килаберидзе стал греться мотор. Он вышел из боя. Его отход прикрывал Лапшенков. В районе Болхова летчики попали в облачность и потерялись. На аэродром Козельск сел только Килаберидзе. Куда делся младший лейтенант Лапшенков — неизвестно. При осмотре самолета Килаберидзе выяснилось, что в бою была перебита водяная труба. После ремонта самолета Килаберидзе вернулся в свой полк.

От группы подполковника Зворыгина при обстреле зенитным огнем оторвались капитан Караштин и младший лейтенант Кулиев. В районе боя их больше никто не видел.

Как оказалось, капитан Караштин провел безрезультатный бой с одним «фокке-вульфом» в 10 км к западу от Орла, но из-за отказа оружия к аэродрому Мезенка не вернулся. Ушел на свою территорию, потерял [210] детальную ориентировку, прошел между Белевом и Козельском, вышел на Калугу, где и выполнил посадку. На свой аэродром Караштин перелетел на следующий день.

Младший лейтенант Кулиев потерял ориентировку и произвел вынужденную посадку из-за недостатка горючего в районе Пруды, юго-восточнее Мценска.

Таким образом, в районе аэродромов Орел-ГВФ и Мезенка остались только четверка капитана Кубарева и шестерка подполковника Зворыгина.

Группа 8 Як-7б от 64-го гиап (ведущий старший лейтенант Маношин) вступила в воздушный бой задолго до подхода к аэродрому Леженки (Прокуровка). Наших летчиков атаковали 4 Bf109, которые прикрывали аэродром. После одной атаки «мессершмитты» вдруг вышли из боя. И сразу же противник открыл сильный огонь из малокалиберных зенитных автоматов и крупнокалиберных зенитных пулеметов. Группа Маношина распалась. Одновременно к району боя подошли четыре Fw190. В то же время четверка Як-7б Вострухина ушла вверх за облака. В результате у немецких пилотов оказалось двойное превосходство в силах. Пара Маношин — Мацина вела бой с четверкой «мессеров», а пара Заикин — Алексеев — с четверкой «фоккеров».

В ходе боя Маношину удалось подловить один Bf109 и сбить его недалеко от аэродрома Леженки, а младшему лейтенанту Алексееву — в районе Селихово зажечь в воздухе Fw190. По докладам экипажей, оба немецких истребителя упали на землю и взорвались.

Силы, однако, были неравные, и вскоре обе пары [211] советских истребителей под натиском пилотов люфтваффе рассыпались.

Так, маневрируя на вертикали и «парируя атаки противника заходом в облачность», старший лейтенант Маношин потерял своего ведомого Мацину. На свой аэродром после боя младший лейтенант Мацина не вернулся.

Заикин и Алексеев также выходили из-под атаки противника заходом в облачность. Когда Алексеев на высоте порядка 4000 м вышел из облачности, то своего ведущего не обнаружил. В этот момент он был атакован парой «фокке-вульфов». Алексеев нырнул в облачность. Пробив облачность на высоте 1000 м, Алексеев вновь оказался под ударом немецких пилотов и снова ушел в облачность.

Тем временем противник последовательно наращивал свои силы за счет подходивших в район воздушного боя отдельных пар и четверок своих истребителей, создавая численное превосходство над советскими истребителями. Бой перешел в основном на вертикальный маневр. Сдерживать натиск противника с каждой минутой становилось все труднее, но штурмовиков в районе цели все еще не было.

Несмотря на неважную погоду на маршруте (облачность 8–10 баллов, высота по нижней кромке 800–1000 м, местами слабый дождь с видимостью до 4 км, западнее линии Орел — Болхов ливневые дожди), штурмовики 614-го шап сократили отставание от графика, но все равно подошли к аэродрому Орел-ГВФ с опозданием на 13–15 минут от запланированного срока.

К моменту их подхода истребители 1-го гиак уже были «на исходе времени» и постепенно одиночно и парами выходили из боя. [212]

Надо сказать, маршрут полета штурмовиков к цели был выбран крайне неудачно. Группы 614-го шап и 50-го иап летели вдоль ж.д. дороги в направлении Мценск-Орел, что исключало внезапность удара, так как противник, имея вдоль нее многочисленные посты оповещения, своевременно получил информацию о пролете большой группы советских самолетов в направлении на аэродром Орел-ГВФ, привел в готовность все зенитные средства и сосредоточил в район аэродрома большое количество своих истребителей.

«Из беседы с летчиками-истребителями сопровождения штурмовиков установлено», что после перелета линии фронта штурмовики 614-го шап все время обстреливались зенитной артиллерией и были атакованы отдельными парами и звеньями истребителей противника. Атаки пилотов люфтваффе успешно отражались истребителями прикрытия и воздушными стрелками. В районе аэродрома сопровождающие истребители были атакованы сразу 10 Fw190 с «последующим наращиванием сил». Пилотам люфтваффе удалось отсечь истребителей 50-го иап от прикрываемых групп Ил-2. Штурмовики остались без защиты, но развернуться в боевой порядок для атаки экипажам все же удалось.

После нанесения удара по целям на аэродроме Ил-2 перешли на бреющий полет и начали выходить на свою территорию. Связанные воздушным боем, истребители сопровождения потеряли штурмовиков из виду. В результате «...вся группа 12 Ил-2 с задания не возвратилась». Никаких следов экипажей на нашей территории не обнаружено. Точной причины не установлено. По всей видимости, все экипажи были [213] сбиты огнем зенитной артиллерии и истребителями противника.

Как следует из акта расследования причин летных боевых потерь 614-го шап при ударе по аэродрому Орел-ГВФ 8 июня, на случай встречи с истребительной авиацией противника штурмовики должны были «встать в круг с оттяжкой на свою территорию, ведя оборонительный огонь летчиками и воздушными стрелками». Однако штурмовики организованного воздушного боя с истребителями противника не вели. При этом «оповещение» в радиоэфире капитаном Циркуновым о боевом вылете советских самолетов и возвращение штурмовиков 3-го шак из района Шашкино позволило противнику своевременно сосредоточить в районе аэродрома Орел-ГВФ все силы своих истребителей в воздухе, которые могли массированно «работать» по группе Ил-2 от 614-го шап.

По докладу ведущего, группы истребителей прикрытия, он был связан воздушным боем истребителями противника, последний раз видел штурмовиков в момент атаки ими аэродрома. Один из ведомых младший лейтенант Димитрук показал, что он после отражения атак истребителей противника нагнал 4 Ил-2, которые шли на бреющем полете вдоль р. Ока, и сопровождал их до Мценска, В районе лесного массива западнее ст. Думчино, в 15–20 км южнее Мценска, один Ил-2, подбитый зенитным огнем, загорелся и упал. Оставшиеся три штурмовика стали разворачиваться вправо для выхода на свою территорию. В этот момент Димитрук потерял штурмовиков на фоне леса и больше их не видел.

С боевого задания не возвратились: штурман полка капитан А. Н. Смирнов, воздушный стрелок старший сержант В. М. Евсеенко, помощник командира [214] полка по воздушно-стрелковой службе капитан П. Е. Астапенко, воздушный стрелок младший сержант Н. Н. Кропотов, старший летчик младший лейтенант П. В. Варапаев, воздушный стрелок младший сержант Я. П. Кузнецов, командир звена младший лейтенант А. Ф. Гамынин, воздушный стрелок младший сержант М. Я. Ламцов, стажер в должности командира эскадрильи капитан А. С, Ковган, воздушный стрелок старший сержант М. В. Пойманов, командир звена лейтенант И. А. Космачев, воздушный стрелок младший сержант И. И. Лейман, младший лейтенант В. И. Крамар, воздушный стрелок младший сержант Б. И. Кислицин, младший лейтенант Н. С. Чеботарев, воздушный стрелок сержант М. М. Хавлин, старший сержант Е. Л. Сабуров, воздушный стрелок сержант Н. И. Гаврилин, сержант Г. С. Сорокин, воздушный стрелок сержант И. И. Елисеев, младший лейтенант Г. Г. Мальцев, воздушный стрелок сержант Н. Ф. Ковалев, младший лейтенант А. В. Резинкин, воздушный стрелок сержант М. И. Баклань.

По наблюдению большинства летчиков-истребителей из группы сопровождения и блокирующей группы, штурмовики свою задачу выполнили: удар по аэродрому нанесли, в результате чего на аэродроме «было создано 7–10 очагов пожара».

Характерно, что при докладе наверх эти данные штабом 15-й ВА были подкорректированы. В оперативной сводке штаба армии за 8 июня официально было учтено восемь уничтоженных самолетов противника.

В ходе воздушного боя истребители прикрытия от 50-го иап сбили 4 Fw190, но и сами потеряли трех летчиков: на свой аэродром не вернулись младший лейтенант Коротких, младший лейтенант Михайлов и старший сержант Журавлев. Кроме этого, младший [215] лейтенант Жучков из этого же полка был ранен, а его самолет — подбит. Летчик сумел дотянуть до аэродрома Выползово, но при посадке (в 20.40) потерпел катастрофу и погиб. Вынужденные посадки на свой аэродром на подбитых самолетах совершили также младшие лейтенанты Голяк и Кравцов.

Истребителями 1-го гиак в общей сложности было проведено пять групповых воздушных боев с группами по четыре-восемь самолетов Bf109 и Fw190, в ходе которых противник недосчитался пять «фокке-вульфов» и одного «мессера». Потери корпуса составили девять самолетов и семь летчиков. Считаются пропавшими без вести: младшие лейтенанты Кудряшов и Валентей — от 63-го гиап, лейтенант Заикин и младшие лейтенанты Мацина и Дрозд — от 64-го гиап, лейтенант Жуков и младший лейтенант Лапшенков — от 65-го гиап.

В довершение всех бед возвращавшиеся с боевого задания на малой высоте истребители 1-го гиак в районе Б. Каменка были обстреляны нашими войсками ружейно-пулеметным огнем. По счастью, ни один самолет серьезно не пострадал.

Командир 315-й иад полковник В. Я. Литвинов в отчете о боевой работе дивизии за 8 июня в качестве основной причины больших потерь штурмовиков и истребителей считал отсутствие опыта у летного состава как истребителей, так и штурмовиков в ведении воздушного боя в сложных метеоусловиях и с численно превосходящим противником.

Этой же точки зрения придерживался и командир 1-го гиак генерал-лейтенант Е. И. Белецкий, который доложил, что: «...несмотря на сложные метеоусловия, сильный зенитный огонь, бои с истребителями противника и отсутствие опыта у всего летного состава по блокированию аэродромов, задача, поставленная [216] частям корпуса, была выполнена полностью, с блокированных аэродромов ни один самолет не взлетел».

Штаб 15-й воздушной армии большие потери в истребителях объяснил тем, «что молодой летный состав, попав в зону сильного зенитного огня, потерял боевой порядок и рассеялся одиночно, что позволило противнику атаковать наших истребителей превосходящими силами».

Отметим, что при блокировании аэродромов Орловского аэроузла 8 июня наши летчики впервые наблюдали характерное построение групп истребителей противника: перед вступлением в бой пары были однородными, а в ходе боя очень быстро перестраивались в смешанные пары — Fw190 и Bf109. При этом «мессершмитты» вели бои на вертикали, а «фоккеры» — в горизонтали. Несмотря на некоторую сложность маневрирования при таком перестроении, применение смешанных пар позволяло противнику несколько лучше использовать летно-тактические данные их самолетов. Конечно же, такой маневр был возможен в основном благодаря традиционно хорошей слетанности немецких летчиков и широкому использованию радиосвязи в бою. В то же время, по мнению наших летчиков, «на ход боя такое перестроение резкого влияния не оказывает».

Основной причиной больших потерь штурмовиков считалось опоздание с вылетом штурмовиков, что, по мнению штаба 15-й ВА, явилось следствием слабой организации удара командованием 225-й шад. По непонятным причинам в штабе армии не обратили внимания на то, что группы штурмовиков и истребителей вылетели на боевое задание, не проработав обязательный элемент полета — взаимодействие [217] групп в бою. Во всяком случае, этот факт не нашел отражения ни в одном документе штаба армии. Ни словом не обмолвился штаб армии и о выходе в радиоэфир капитана Циркунова из 431-го иап, хотя скрытность удара была грубейшим образом нарушена, что в конечном итоге и привело к весьма печальным последствиям.

Отсутствует в отчетных документах штаба 15-й ВА и оценка действий командира 315-й иад полковника В. Я. Литвинова, который нес полную ответственность за организацию боевого вылета и не только лично не проконтролировал решение вопросов взаимодействия истребителей и штурмовиков, но даже не отдал соответствующих распоряжений своим подчиненным. В документах же 315-й иад об этом факте не упоминается вовсе.

В свою очередь, штаб 225-й шап в своих отчетных документах даже намеком не затронул вопрос организации взаимодействия с истребителями, сделав основной акцент на запаздывание с вылетом групп Ил-2. Очевидно, это позволяло штабу дивизии «перевести стрелку» на командира 614-го шап подполковника В. Н. Верещинского и его штаб. В отчете по боевым действиям частей дивизии начальник штаба 225-й шад полковник Богданов особо указывал: «...Штабом дивизии были даны исчерпывающие указания командирам полков об организации и порядке выполнения удара. Кроме того, в 12.00 8.06 командиры полков, вызванные к командиру дивизии, получили дополнительные указания по организации всей системы подготовки, выполнения и проведения самого вылета. ...Командование 614-го шап, имея вполне достаточно времени для выполнения поставленной задачи, не учло, что аэродром пыльный и потребуется [218] больше времени для вырулирования и взлета, нежели с аэродрома с травяным покрытием».

Несомненно, часть вины следует возложить и на подполковника Верещинского, и на его штаб. Отдав необходимые распоряжения, Верещинский не проконтролировал их выполнение, а начальник штаба полка с офицерами штаба не смогли должным образом обеспечить выполнение боевого приказа.

Обращает внимание также и то обстоятельство, что из 12 экипажей 614-го шап, вылетавших для удара по аэродрому Орел-ГВФ, только пять воздушных стрелков и четыре летчика имели боевой опыт. При этом опыт войны летчиков выражался в 5, 16, 24 и 25 боевых вылетах на самолете Ил-2 и проведении двух воздушных боев на каждого. Опыт воздушных стрелков характеризовался 9–15 боевыми вылетами и 1–4 воздушными боями. Ни один из них официально не имел сбитых самолетов противника. Все остальные летчики и воздушные стрелки, кроме старшего сержанта Пойманова, который летел вместе с капитаном Ковганом, составлявшие восемь полных экипажей, выполняли в этот день свой первый боевой вылет — он же, как оказалось, и последний.

Следует признать, подобная «разнарядка на вылет» является грубейшей ошибкой командира 614-го шап и начальника штаба полка, непосредственно назначавших экипажи на вылет. Очевидно, что экипажи, не имеющие ни одного боевого вылета, ни под каким предлогом не должны были вылетать для удара по аэродрому. Из имевшихся в полку к концу мая 15 экипажей, уже успевших «понюхать пороху», вполне можно было сформировать боеспособную группу для удара по аэродрому, включив в нее не более двух-трех «молодых» летчиков с большим налетом на Ил-2 (например, [219] младшего лейтенанта Мальцева — 81 ч 06 мин, капитана Астапенко — 39 ч, и летчика-инструктора капитана Ковгана).

Налицо явное нарушение принципа последовательности при вводе в бой молодых летчиков, когда в первый бой молодежь должна уходить по мере готовности к бою и только в паре с опытным ведущим. При этом цель должна быть простой, а прикрытие своими истребителями — обязательным.

В дальнейшем оба штаба — дивизии и полка — попытались снять всю вину с себя, доказывая, что «уровень подготовки экипажей для выполнения поставленной боевой задачи вполне соответствовал», «в учебно-тренировочных групповых полетах группы сколочены хорошо», «в распоряжении экипажей с момента получения задачи на подготовку к вылету ... времени было 1 час 50 минут» и т.д.

Как следует из документов 225-й шад, дивизия к началу июня еще находилась в небоеготовом состоянии. В течение мая одна часть полков доукомплектовывалась матчастью и летным составом, а другая часть, получив Ил-2, только к концу месяца приступила к вводу в строй молодого пополнения согласно курсу боевой подготовки штурмовой авиации 1943 г.

Проведенное 29 мая летно-тактическое учение выявило серьезные недостатки в подготовке летного состава дивизии. Так, при учебных атаках истребителей оказалось, что во всех полках «не отработано ведение воздушного боя». При построении оборонительного круга штурмовики держали большие дистанции — до 1500–1800 м, нарушая тем самым огневое взаимодействие между экипажами. От цели уходили «...по одному, далеко друг от друга, что дает истребителям противника возможность пристроиться [220] под хвост и безнаказанно атаковать». Ясно, что в реальном воздушном бою с истребителями люфтваффе действия экипажей штурмовиков не могли отличаться в лучшую сторону. Летный состав требовал «кропотливой тренировки по вводу в строй».

Действительно, в 614-м шап на отработку воздушного боя было выполнено всего 24 учебных самолето-вылета с напетом 5 ч 30 мин. То есть менее одного вылета на летчика. В 810-м шап и того меньше — 12 вылетов (2 ч налета). В лучшую сторону отличался 783-й шап, летчики которого имели в своем активе 62 вылета (20 ч 42 мин) на воздушный бой. В то же время ни в одном полку не было выполнено ни одного вылета на отработку групповой слетанности, хотя в материалах учения этот элемент подготовки оценивается удовлетворительно.

Командир 225-й шад полковник А. Ф. Обухов в отчете о боевой работе дивизии за июнь месяц особо отмечал, что: «Ощущается крайняя необходимость в отработке противозенитного и противоистребительного маневра в группе, быстрого замыкания круга над целью...»

Для налета на аэродром Сеща 8 июня командующий 1-й ВА генерал М. М. Громов выделил 36 Пе-2 от 204-й бад, 36 Ил-2 от 233-й шад, 6 Як-1 от 122-го иап 233-й шад, 30 истребителей Як-1, Як-7 и Ла-5 от 309-й иад и 54 Ла-5 от 215-й иад 2-го иак.

Истребителей явно не хватало для надежного решения всех задач по обеспечению действий ударной авиации армии. Однако из-за раскисших аэродромов задействовать большие силы оказалось невозможным. От блокирования аэродромов противника и патрулирования в районах выхода на свою территорию [221] штурмовиков и бомбардировщиков, как это планировалось ранее, пришлось отказаться.

Последовательность ударов по аэродромам предполагалась следующей. Первыми в 20.15 по аэродрому Сеща наносят удар бомбардировщики. Следом за ними в 20.20 на аэродром «выходят» штурмовики.

Во всех случаях бомбардировщики наносят так называемый «звездный» удар с горизонтального полета, то есть с разных направлений и высот, а штурмовики действуют с пикирования в одном заходе.

Для удобства управления и организации удара по аэродрому Сеща была создана оперативная группа штаба 1-й ВА во главе с заместителем командующего армией генерал-майором И. Г. Пятыхиным. Эта группа еще 7 июня выехала на аэродром Зубово.

Учитывая сложность боевой задачи (большие группы, значительная дальность), выделенные для удара группы истребителей от 309-й иад вечером 7 июня перелетели на аэродромы подскока: 7 Як-1 и 5 Як-7 от 172-го иап — на аэродром Умиленка и 6 Ла-5 от 49-го иап — на аэродром Васильевское. Кроме этого, командир 233-й шад полковник В. В. Смирнов собрал всех командиров полков, ведущих групп штурмовиков и истребителей, где было тщательно проработано задание и достигнута полная договоренность по всем вопросам взаимодействия.

От каждого полка 233-й шад выделялось по две шестерки Ил-2. Ведущим сводной группы штурмовиков, он же ведущий первой группы Ил-2 от 198-го шап, был назначен Герой Советского Союза майор М. З. Бондаренко.

Порядок и очередность взлета устанавливались следующим образом. За 30 минут до вылета все самолеты [222] должны были находиться на линии предварительного старта. Взлет выполняется парами с последующим сбором в группы по шесть самолетов на большом кругу на высоте 400 м. Боевой порядок каждой группы — правый пеленг пар. После взлета и сбора штурмовики перестраиваются в колонну шестерок с дистанцией 300–400 м.

Первыми взлетают две группы от 198-го шап (ведущие майор Бондаренко, капитан Малинкин), затем две шестерки от 312-го шап (ведущие капитан Зырянов, старший лейтенант Алферов) и следом за ними две группы от 62-го шап (ведущие капитан Губанов и старший лейтенант Панфилов).

Встреча штурмовиков и истребителей прикрытия планировалась над аэродромом Зубово. При этом истребители пристраивались к штурмовикам на «петле» вдоль линейного ориентира — дорога Зубово, Гаврики. Каждая шестерка Ил-2 имела свое истребительное прикрытие. Единого управления всеми группами истребителей не предполагалось.

Несмотря на длительную подготовку — почти два дня, — вылет штурмовиков и истребителей 1-й воздушной армии для удара по аэродрому Сеща вечером 8 июня прошел далеко не по плану и далеко не с теми результатами, на которые рассчитывали.

Взлет парами, как предусматривалось заданием, обеспечил довольно быстрый взлет всех шести групп Ил-2 с аэродромного узла дивизии — всего за 13 минут (в период с 19.30 до 19.43). Однако при построении групп в боевой порядок ведущие слегка запутались, вследствие чего группы от 312-го и 62-го шап своевременно не пристроились к группам от 198-го шап, потеряв их из виду.

Путаница произошла отчасти из-за отказов матчасти. [223] Так, у ведущего первой группы от 312-го шап капитана Зырянова после взлета отказал мотор, и он совершил вынужденную посадку на свой аэродром. Оставшиеся пять экипажей его группы на выполнение боевой задачи повел младший лейтенант Михайлов.

На самолете ведущего группы капитана Губанова (воздушный стрелок младший сержант Карпов) из 62-го шап не убралось шасси. В боевой порядок группы Губанов не встал, решив идти на посадку. Группу повел на задание его заместитель старший лейтенант Ф. А. Башкиров. В дальнейшем, сделав полкруга над аэродромом, Губанову удалось убрать шасси от аварийной системы, после чего он пошел в район исходного пункта маршрута Серпейск и там пристроился к группе капитана Малинкина от 198-го шап, в составе которой и выполнял боевое задание.

Остальные 23 экипажа от 312-го и 62-го шап боевую задачу не выполняли, так как на аэродром истребителей для встречи с ними пришли уже после их ухода с первыми группами штурмовиков. Сделав несколько кругов над аэродромом, штурмовики потеряли на этом 15 минут и, не дождавшись истребителей, ушли в район Серпейска в надежде встретить их там.

Дальнейшие события имеют весьма неоднозначную трактовку в документах различного уровня — армии, дивизии, полков.

Как следует из доклада старшего лейтенанта Н. Д. Алферова, его группа дошла до Серпейска, где он наблюдал две группы штурмовиков и одну девятку Пе-2. Истребителей не было. Алферов со своей группой дошел до района Фаянская, поближе к линии фронта, но и там истребителей сопровождения не [224] встретил. После этого он принял решение возвратиться на свой аэродром Зубово.

Ведущий другой группы младший лейтенант Михайлов докладывал, что в районе Серпейска он встретил истребители прикрытия, которые ходили по кругу. После того как к нему пристроились 4 Як-1, он повел группу для выполнения боевой задачи. Дойдя до железной дороги Спас-Деменск-Сухиничи, истребители ушли, оставив штурмовиков одних. Михайлов принял решение прекратить выполнение боевой задачи. Побоявшись потерять ориентировку при возвращении на свой аэродром в условиях надвигающихся вечерних сумерек, Михайлов повел группу на Сухиничи вдоль железной дороги. В 21.15 вся группа благополучно выполнила посадку на аэродроме Сухиничи и на следующий день перелетела на аэродром Зубово.

Оба ведущие групп от 62-го шап доложили, что истребителей прикрытия в районе встречи не обнаружили и приняли решение возвратиться на свой аэродром Гаврики.

Отсутствие истребителей прикрытия в районе сбора стало официальной точкой зрения и штаба 233-й шад на причины невыполнения боевой задачи штурмовиками.

В противовес мнению штурмовиков в оперативных документах штаба 309-й иад организация взаимодействия штурмовиков и истребителей, а также их встреча над аэродромами Гаврики, Васильевское и Умиленка оцениваются как вполне удовлетворительные.

Штаб 1-й воздушной армии, естественно, считал иначе. В качестве главной причины невыполнения боевой задачи штурмовиками и истребителями указывалась [225] «плохая организация сбора на круге и маршруте и потеря на этом времени».

Тем временем, пока штурмовики и истребители искали друг друга, высланная вперед пара Ил-2 от 198-го шап (лейтенант А. Н. Ефимов и младший лейтенант М. Н. Бабкин) для разведки погоды условным кодом доложила, что метеоусловия на маршруте Кожухово-Серпейск-Фаянская обеспечивают выполнение боевой задачи. Отбоя налета не последовало.

Таким образом, удар по аэродрому Сеща выполняли 13 экипажей Ил-2 в двух группах: 6 Ил-2 вел майор М. З. Бондаренко и 7 Ил-2 — капитан В. А. Малинкин. Их прикрывали 6 Як-1 от 122-го иап 233-й шад, 5 Ла-5 от 49-го иап, 6 Як-1 от 162-го иап, 5 Як-1 и 5 Як-7 от 172-го иап 309-й иад.

Истребительное прикрытие состояло из трех групп: группы непосредственного сопровождения, ударной группы и группы свободного боя. Группы истребителей эшелонировались по высоте. При заходе штурмовиков на цель истребители снижались вместе с ними с последующим доворотом на 10–15° во внешнюю сторону с уходом в район выхода из атаки штурмовиков.

Выход на аэродром строился с запада со стороны населенного пункта Новый Свет с таким расчетом, чтобы экипажи групп имели возможность атаковать самолеты на стоянках и летном поле с последующим выходом в юго-восточном направлении.

При подходе штурмовиков к аэродрому противник открыл сильный зенитный огонь среднекалиберной и малокалиберной артиллерии. Обстрел велся из населенных пунктов Б. Островня, Холмовка, Плетневка, ст. Сещинская и непосредственно с аэродрома. Экипажами было отмечено до 600 разрывов снарядов [226] среднекалиберной зенитной артиллерии преимущественно на высоте 800 м, а с северной стороны аэродрома отмечался «обстрел термитными снарядами или фосфорными, имеющими вид огненных шаров».

После прохождения населенного пункта Долгое в 20.17 штурмовиков пытались атаковать шесть «фокке-вульфов». Истребители ударной группы от 122-го иап вступили с ними в бой. Пара штурман полка майор Михайлов и младший лейтенант Непокрытов связала боем два Fw190, а пара капитан Гугнин и младший лейтенант Бушков — четверку истребителей противника. Воздушные бои велись на высотах 1600–1800 м преимущественно на вертикали и в лобовых атаках. По докладам летчиков, капитану Н. П. Гугнину удалось сбить один Fw190.

Самоотверженные действия пилотов 122-го иап обеспечили штурмовикам свободу маневра на подходе к аэродрому.

На цель штурмовики 198-го шап вышли на 2–3 минуты раньше расчетного времени — в 20.24–20.25. К этому времени на аэродроме по наблюдению экипажей находилось до 87 самолетов различного типа. На северо-западной окраине имелось до 22 двухмоторных самолетов, на северной окраине — до 30 двух — и одномоторных самолетов, на восточной окраине — до 20 одномоторных и на южной окраине — до 15 двухмоторных самолетов в капонирах.

Обе группы штурмовиков нанесли удар почти одновременно. Атака выполнялась с высоты 800–900 м с пикирования под углом 25–30°. Первая группа «била» звеньями по самолетам на северо-восточной окраине и на летном поле, а вторая группа, также звеньями, — по стоянкам на южной и западной окраинах аэродрома. Сброс бомб осуществлялся с высоты 300 м [227] с последующим переходом на бреющий полет для продолжения атаки пушками и пулеметами. Выход из атаки выполнялся на бреющем полете в юго-восточном направлении.

В результате прямых попаданий бомб и PC экипажи наблюдали три горящих самолета на северо-западной окраине и три — в середине летного поля. На северной окраине отмечены два взрыва большой силы с высотой пламени и дыма до 250–300 м: «...один взрыв черного цвета, а другой — красного». На северо-восточной окраине была обстреляна группа до 50 человек летно-технического состава, выбежавших из здания (предположительно из столовой).

По мнению экипажей, в результате удара на аэродроме в общей сложности было уничтожено до 20 и повреждено до 15 самолетов противника.

В свою очередь, истребители прикрытия от 309-го иап доложили, что после удара штурмовиков на аэродроме они наблюдали 18 очагов пожара в районе стоянок самолетов и ангаров, а также сильные взрывы.

Как следует из документов 198-го шап, «...ночники У-2, базирующиеся на аэродроме Красный Гай, подтвердили, что при действии в ночь с 8 на 9.06 они наблюдали целую ночь пожары в районе аэродрома Сеща».

Аэродром прикрывался истребителями противника, которые парами и четверками атаковали штурмовиков во время их разворота на цель в районе Чекалина Слобода в 3–4 км до аэродрома. Из них одна часть связала боем истребители прикрытия, а другая — атаковала штурмовики со стороны нижней полусферы.

В первую очередь немецкие пилоты старались сбить ведущих групп. Например, когда ведущий первой [228] шестерки майор Бондаренко вышел на боевой курс, его атаковали на встречных курсах два истребителя противника — Fw190 и Bf109. После атаки цели при пересечении железной дороги курсом 70° майор Бондаренко был вторично атакован парой «фокке-вульфов». Атака проводилась снизу сзади с бреющего полета. В результате на самолете Бондаренко был отбит киль. Отбивая атаку, воздушному стрелку капитану Бессмертнову удалось сбить ведомого пары Fw190. Истребитель «перевернулся на низкой высоте и упал в районе Загорье (6 км северо-восточнее ст. Рековичи)». Ведущий «фоккер» резким набором высоты ушел влево и больше атак не производил. Сам Бессмертнов получил тяжелые ранения в голову и в обе ноги.

После атаки Fw190 майор Бондаренко был атакован одиночным «мессершмиттом». В общей сложности «мессер» выполнил семь атак, преследуя штурмовик до самого Людиново. Все атаки выполнялись сзади снизу. Огонь противником открывался с дистанции 100–200 м. В результате атак Bf109 на самолете Бондаренко был поврежден мотор и заклинены рули. Бондаренко удалось дотянуть до аэродрома Красный Гай и произвести вынужденную посадку с убранным шасси.

Идущая за Бондаренко пара его ведомых атакам истребителей люфтваффе не подвергалась, но огневой поддержки своему командиру они не оказали. Ведомые вообще не видели, как атакуют их ведущего, так как на выходе из атаки отстали от него на 800 м и затем шли на высоте 150–250 м, а Бондаренко «после повреждения самолета отошел вправо и снизился до предельно малой высоты». [229]

Вторая группа штурмовиков была атакована немецкими истребителями, не доходя 2–3 км до западной окраины аэродрома. Пара Fw190 с высоты 1000 м безуспешно атаковала самолет ведущего группы капитана Малинкина под ракурсом почти 3/4–4/4. После атаки один «фокке-вульф» прошел прямо перед носом Ил-2 и развернулся вправо для занятия исходной позиции для повторной атаки. В этот момент Малинкин довернул свой самолет немного вправо и с дистанции 70–100 м огнем из пушек сбил «фоккер», который «упал в болото перед аэродромом». Падение истребителя подтвердили замполит полка капитан Пицхелаури и старший лейтенант Волков.

Как отмечалось в боевом донесении 198-го шап, истребители прикрытия «сопровождали хорошо, ходили на высоте 1000–1500 м, но атаку штурмовиков истребителями противника, идущими на низких высотах, очевидно, не наблюдали...»

На самом деле, пока Ил-2 штурмовали аэродром и отбивались от пилотов люфтваффе, истребители прикрытия вели ожесточенные воздушные бои с превосходящими силами немецких истребителей.

Так, пилоты 122-го иап в районе аэродрома провели два воздушных боя с 6–8 самолетами противника. В результате два Fw190 были сбиты и один подбит. Отличились капитан Гугнин и младший лейтенант Бушков.

Из числа истребителей группы непосредственного сопровождения воздушный бой вели только капитан Сибирцев и младший лейтенант Щедрин из 172-го иап, которые в паре отражали атаку двух Fw190 на штурмовики ведущей шестерки во время их разворота на цель. В воздушном бою капитану Сибирцеву [230] удалось сбить один «фокке-вульф», после чего второй немецкий пилот вышел из боя.

Надо сказать: штурмовикам 233-й шад в определенной степени повезло, так как в момент их отхода от аэродрома к нему подошли 26 Пе-2 в трех группах от 204-й бад в сопровождении 42 Ла-5 от 215-й иад 2-го иак. Все внимание немецких зенитчиков и истребителей было направлено на них.

На подходе к аэродрому младшие лейтенанты Майоров и Чехонин из 2-го гиап завязали бой с парой Fw190, пытавшихся атаковать замыкающие Пе-2 от второй группы 2-го бап, которая шла последней в колонне девяток. Бой длился примерно 5 минут и закончился безрезультатно. После трех атак Майорова на ведущий «фоккер» он со снижением вышел из боя. Таким же маневром вывернулся из-под атаки Чехонина и ведомый «фокке-вульф». После боя наши летчики наблюдали, как из облачности слева сзади за пределами зоны обстрела зенитной артиллерии противника появились еще четыре Fw190, «которые сразу же рассредоточились, но к самолетам Пе-2 не подходили».

На отходе «пешек» от аэродрома в 20.25 командир 263-го иап майор Алифанов в паре с заместителем командира эскадрильи младшим лейтенантом Сапегиным на высоте 3000 м вступили в бой с парой Fw190, которые пытались атаковать Пе-2 от 261-го бап. В ходе воздушного боя оба самолета противника были сбиты. Истребитель, сбитый Алифановым, упал в 8 км, а Сапегиным — в 12 км северо-западнее Сещи. Подтверждение на сбитые самолеты дали все летчики группы полка и капитан Гугнин из 122-го иап.

Еще через две минуты при отражении атаки двух «фокке-вульфов» на Пе-2 командир звена 263-го иап [231] капитан Попов сбил один из них. Самолет упал в районе Вороново (25 км северо-восточнее Сеща). Победу Попова подтвердили летчики 2-го гвардейского и 263-го иап.

Командир 522-го иап майор Грибок в 20.30 вышел на отсечение одиночного Fw190, который атаковал замыкающее звено Пе-2 первой группы 2-го бап. Пилот люфтваффе боевым разворотом в облачность уклонился от боя и больше не появлялся, а майор Грибок вновь занял свое место в боевом порядке группы.

В 20.35 в районе 5–6 км юго-восточнее Сельцо при отходе от цели два Fw190 атаковали Пе-2 из состава второй группы 2-го бап. Ведущий группы прикрытия от 2-го гиап командир эскадрильи лейтенант Косолапов в паре с младшим лейтенантом Левченко вступили с ними в воздушный бой. После первой неудачной атаки с дистанции 200–250 м по ведущему «фокке-вульфу» Косолапов перешел на преследование и при повторных атаках, сблизившись на 100–80 м, после 5–6 очередей сбил его. Второй «фоккер» пытался атаковать Косолапова, но был контратакован Левченко и вышел из боя. Падение Fw190 подтвердили младшие лейтенанты Майоров и Филиппов.

Таким образом, основная масса немецких истребителей оказалась связанной воздушным боем с истребителями 215-й иад. Если бы они не подошли, то отход штурмовиков от аэродрома, учитывая, что истребители сопровождения от 309-й иад находились на большой высоте, вряд ли бы обошелся без серьезных потерь.

Помимо самолета майора Бондаренко, от огня зенитной артиллерии и истребителей противника повреждения получили еще четыре Ил-2.

Так, на аэродром Красный Гай вынужденно сел [232] младший лейтенант Петров. В крыло его самолета попал зенитный снаряд, «разбита одна нога шасси». Посадка на одно колесо шасси прошла успешно.

Вынужденную посадку на аэродром Железинки совершил младший лейтенант Зиновский (воздушный стрелок старшина Редозубов). На самолете было пробито колесо, перебиты тяги элеронов, в левой плоскости зияла дыра площадью около одного квадратного метра.

На аэродром Острова «на одну ногу» сел младший лейтенант Захаров — «правая нога вырвана, сорван маслорадиатор, помята левая плоскость ... самолет требует ремонта ПАРМ»

В 15 км юго-западнее Медынь, в поле около Алексеевки, с убранными шасси сел лейтенант Дроздов. Воздушный стрелок сержант Дружинин был ранен, летчик цел.

Кроме этого, из числа истребителей, сопровождавших штурмовики, с боевого задания не вернулись старший лейтенант Винокуров из 122-го иап и младший лейтенант Минарский из 162-го иап. Вынужденные посадки на аэродромы Острова и Двоевка совершили старшина Смоляков из 49-го иап и старший лейтенант Сычев из 162-го иап соответственно.

Безвозвратные потери 215-й иад составили один Ла-5. Летчик 522-го иап младший лейтенант Стадничук на поврежденном самолете совершил вынужденную посадку на лес в районе Брынь. Истребитель был полностью разбит, а летчик отделался ушибами.

Командир 233-й шад Герой Советского Союза полковник В. В. Смирнов в боевом донесении особо указывал: «По отзывам экипажей 309-й иад и летчиков 2-го иак, 198-й шап действовал смело и дерзко, нанеся значительный ущерб матчасти противника». [233]

По докладу штаба 233-й шад в результате удара штурмовиков на аэродроме Сеща было уничтожено до 20 и повреждено до 15 немецких самолетов, создано два взрыва большой силы (предположительно склады горючего). В воздушных боях сбито пять Fw190, из них два штурмовиками.

Что касается действий «пешек» от 204-й бад, то можно сказать следующее. Атака аэродрома была проведена по уже отлаженной в предыдущих налетах схеме. Группы заходили на аэродром с разных направлений и на разных высотах с минимальным интервалом между группами — 1–1,5 минуты (в период 20.23–20.26). Бомбометание выполнялось с горизонтального полета. Сброс бомб осуществлялся по ведущему в каждом звене. Первой бомбила девятка от 2-го бап и ушла от цели с правым разворотом, второй — девятка от 261-го бап, уход с левым разворотом, третьей — восьмерка от 2-го бап, уход от цели с левым разворотом.

Экипажи наблюдали пять прямых попаданий в самолеты, сопровождавшиеся мощными очагами пожара, разрывы авиабомб в расположении стоянок самолетов, на взлетно-посадочной полосе и позициях зенитных батарей в западной части аэродрома. В северо-западной части аэродрома отмечены два сильных взрыва и пожар (предположительно взорвался склад боеприпасов).

При подходе к точке начала боевого пути ведущий девятки Пе-2 от 261-го бап замполит полка майор И. Г. Петров допустил ошибку, сделав резкий разворот на цель. В результате левое звено налезло на ведущее звено и затем вышло с ним на одну линию. В таком положении группа шла на боевом курсе.

На подходе к аэродрому по бомбардировщикам [234] был открыт сильный огонь зенитной артиллерии. Здесь майор Петров сделал вторую ошибку — опоздал с выполнением противозенитного маневра. Как следствие, вторым залпом был сбит правый ведомый ведущего звена. Через несколько секунд самолет ведущего группы оказался в облаке разрывов. Майор И. Г. Петров был убит осколками зенитного снаряда. Неуправляемая машина начала терять высоту. Командование группой принял комэск капитан Ф. Т. Андреев.

Тем временем штурман полка майор Г. И. Армашов Герой Советского Союза с 24.08.43 г.) успел отодвинуть тело убитого майора Петрова и взять управление в свои руки, благо что он имел некоторые навыки управления самолетом. Затем Армашов зашел на аэродром и сбросил бомбы. На отходе от цели после разворота в сторону линии фронта экипаж был атакован двумя Fw190. Атака отбивалась стрелком-радистом сержантом Пуховым. Помогли подоспевшие на помощь истребители прикрытия. От противника удалось отбиться. Однако самое трудное оказалось впереди. Армашов никогда не выполнял посадку на Пе-2. Поэтому, учитывая наступившие вечерние сумерки, а также особенности самолета Пе-2, который на посадке был очень сложен в пилотировании, Армашов принял решение покинуть самолет на парашютах, предварительно отведя машину подальше от аэродрома.

На следующий день летный и технический состав 261-го бап прощались с майором И. Г. Петровым. Его похоронили около д. Муковнино.

Оставшаяся восьмерка Пе-2 от 261-го бап на отходе от аэродрома была атакована тремя Fw190. Один «фоккер», используя облачность, неожиданно [235] атаковал снизу левого ведомого левого звена. Благодаря осмотрительности стрелка-радиста младшего лейтенанта Воробьева противник был своевременно замечен и обстрелян с дистанции 400 м. Огонь велся до 200–250 м, когда истребитель загорелся и упал недалеко от аэродрома Сеща. Одновременно это же звено было атаковано из-за облачности еще двумя «фокке-вульфами». При появлении этой пары немецких самолетов истребители сопровождения от 263-го иап вступили в воздушный бой и отбили атаку.

Согласно журналу учета боевых потерь из состава 261-го бал с боевого задания 8 июня не вернулись в полном составе два молодых экипажа: летчик сержант Д. П. Стручков, штурман сержант Б. Д. Косиков, воздушный стрелок-радист сержант А. С. Чураков, летчик сержант Н. А. Ероцкий, штурман младший лейтенант И. А. Серегин, воздушный стрелок-радист сержант Н. В. Колосенко.

Экипажи девятки от 2-го бал, бомбившие аэродром первыми, при развороте на цель в районе Бехово заметили истребители люфтваффе, которые сосредоточивались правее позади строя со стороны солнца для последующих атак. Истребители сопровождения от 522-го иап находились справа от группы со стороны солнца и охраняли бомбардировщиков. После бомбометания на развороте одиночный Fw190 атаковал ведущего группы слева сверху. Одновременно справа сверху со стороны солнца на бомбардировщики вышли в атаку еще два-три «фокке-вульфа». Надо полагать, эта группа истребителей люфтваффе отвлекала наших истребителей сопровождения на себя, а роль «охотника» выполнял одиночный «фоккер». Отчасти это им удалось. Истребители сопровождения вступили с ними в воздушный бой. [236]

В это время «фокке-вульф» произвел вторую атаку на ведущий Пе-2. Этот Fw190 пытался выполнить и третью атаку, но был замечен нашими истребителями и отсечен от бомбардировщиков.

После выполнения боевого задания самолет Пе-2 (зав. № 14/75) заместителя командира эскадрильи капитана Н. И. Федченко при посадке на аэродром Фатьяново потерпел катастрофу.

На первом заходе капитан Федченко посадку не произвел, так как ему помешал впереди идущий самолет. Второй заход был выполнен точно. Во время выравнивания самолет взмыл вверх до 5 м. Стараясь поддержать самолет, Федченко дал газ, но «самолет посыпался вниз». После этого летчик дал газ полностью с уходом на второй круг. Его «пешка» с трехточечного положения с правым креном резко пошла вверх. Правый крен Федченко выровнял дачей левой ноги. Самолет перешел в левый крен с кабрированием до 15–18 и далее с переходом в штопор. Пе-2 ударился левой плоскостью о землю и перевернулся вверх колесами. Самолет ремонту не подлежал. Штурман экипажа старший сержант Погребенко был тяжело ранен, а летчик и стрелок-радист старший сержант Я. И. Гопкало погибли. Их похоронили на кладбище гарнизона Фатьяново.

По показаниям вылетавших на боевое задание экипажей полка, самолет Федченко на отходе от аэродрома примерно в 8–10 км был атакован немецким истребителем, но остался в строю. Предположительно, капитан Федченко был ранен в бою и при посадке в сложных метеоусловиях — сгустившиеся сумерки, облачность с высотой нижней кромки 200–400 м, слабые кратковременные дожди — не справился с управлением. [237]

Потерпел аварию на посадке и летчик 2-го бал младший лейтенант Захарченко. Его самолет (зав. № 16/184) был разбит, но экипаж остался цел, отделавшись лишь ссадинами и ушибами. Оказалось, что при атаке аэродрома осколками зенитных снарядов была разбита гидросистема уборки и выпуска шасси. В результате шасси над целью вывалились. Скорость упала, и самолет стал отставать от общего строя. А это верная гибель. Пытаясь нагнать свою группу, Захарченко пережег мотор, который весь обратный маршрут работал на пределе возможного. Температура воды и масла зашкаливала. На подходе к своему аэродрому из правого мотора появился дым и огонь. Летчик принял решение — садиться на аэродром с хода. Заход на посадку был сделан под углом к посадочной полосе. При выравнивании Захарченко аварийно выключил моторы, но все равно получился промаз. Летчик был вынужден произвести посадку вне аэродрома на опушке леса.

Таким образом, 204-я бад в этом налете на аэродром Сеща безвозвратно потеряла четырех летчиков, двух штурманов, трех стрелков-радистов и четыре самолета Пе-2.

Из числа истребителей 215-й иад, вылетавших на боевое задание, на свои аэродромы не возвратились 12 Ла-5. Самолет младшего лейтенанта Стадничука из 522-го иап был подбит над целью зенитным огнем, и летчик в районе Брынь вынужденно сел на лес. Самолет разбит, летчик получил ушибы. Еще 11 Ла-5 — два от 2-го гиап, восемь от 263-го иап и один от 522-го иап — из-за наступивших вечерних сумерек выполнили посадку на аэродром Гаврики.

После «обобщения» донесений вылетавших частей и соединений штаб 1-й ВА доложил руководству [238] ВВС КА, что при налете 8 июня «на аэродроме Сеща уничтожено и повреждено, и частично подтверждено фотоконтролем, до 35 самолетов противника из 60–70 находившихся на нем самолетов. Истребители наблюдали 18 очагов пожаров в районе стоянок после удара Ил-2, а в районе ангаров — 2 сильных взрыва с высотой пламени до 300 м».

Экипажами воздушной армии было проведено в общей сложности девять воздушных боев, в которых сбито 8 самолетов противника, том числе пять самолетов истребителями — 1 Bf109, 2 Bf110, 2 Fw190, и три самолета бомбардировщиками — 2 Bf109 и 1 Fw190. О немецких истребителях, сбитых пилотами 122-го иап и штурмовиками 198-го шап, ничего не говорилось. Из своих потерь указаны были только две «пешки», сбитые зенитной артиллерией противника.

Таким образом, согласно официальным данным штаба 1-й ВА, 8 июня противник потерял 51 самолет, в том числе: 43 самолета, уничтоженных и поврежденных на земле, и восемь самолетов, сбитых в воздушных боях.

Несколько позже штаб партизанского движения Западного фронта сообщил, что в результате удара по аэродрому Сеща 8 июня авиацией 1-й ВА был уничтожен и поврежден 31 самолет противника, разрушено 3 барака, уничтожены продовольственный склад, 21 автомашина, 14 бочек с бензином, до 150 человек обслуживающего персонала базы были ранены и убиты.

Следует отметить, что, помимо 23 штурмовиков, не выполнивших боевое задание, на аэродром Сеща не ходила группа в составе 9 Пе-2 от 130-го бап 204-й бад. По официальным данным штаба армии, эта [239] группа Пе-2 и 8 Ла-5 от 215-й иад оторвались от общего боевого порядка и, «не догнав бомбардировщики других групп», до цели не дошли, отбомбились по запасной цели ст. Бетлица, а затем «возвратились на свой аэродром».

На самом же деле все было несколько иначе. Как следует из документов 130-го бап, группа бомбардировщиков полка (ведущий старший лейтенант П. В. Кузнецов) взлетела строго по расчету времени и подошла к аэродрому встречи с истребителями сопровождения от 522-го иап Умиленки на 45 секунд ранее назначенного срока. Над аэродромом группа Пе-2 ходила 17 минут, ведущим и ведомыми было дано несколько сигнальных ракет, но истребители не взлетели. Тогда старший лейтенант Кузнецов принял решение бомбить запасную цель ж.д. ст. Бетлица.

Как с иронией отметил в «Журнале боевых действий 130-го бап» заместитель начальника штаба полка майор Ефимцев: «8.06.43 г. 9 Пе-2 бомбили запасную цель из-за отсутствия присутствия истребителей, бомбы упали по цели».

По докладам экипажей, при переходе линии фронта к их девятке «пристроились два Ла-5 не нашей группы и сопровождали бомбардировщики до цели и обратно». После удара по станции истребители довели «пешки» до аэродрома Умиленка, где затем и произвели посадку.

Из девяти экипажей бомбовый удар нанесли только шесть. Левое звено цель не бомбило, так как ведущий звена заместитель командира 2-й эскадрильи лейтенант М. С. Демахин «прозевал» момент сброса бомб ведущим группой.

Экипажи наблюдали прямые попадания в станционные строения, что подтверждается контролером [240] штурманом Вачинчичем. Фотоснимки результатов бомбометания у Вачинчича не получились, так как фотографирование производилось при закрытых лючках фотоустановки. Стрелок-радист забыл их открыть. В свою очередь, штурман правого звена Валетов с включением командного прибора фотоустановки опоздал. Спохватился, когда цель уже осталась позади группы. Штурман левого звена Беляев фотографирование не производил вовсе, так как его звено бомб не бросало.

Командование 130-го бап особо отмечало в отчете о боевых действиях полка за 8 июня, что накануне боевого вылета «от истребителей прикрытия с аэродрома Умиленки прилетали два представителя на самолетах Ла-5 и договорились о порядке прикрытия и сигналах встречи».

Каких-либо объяснений обстоятельств невыхода истребителей на прикрытие группы Пе-2 от 130-го бап в документах 215-й иад обнаружить не удалось. Надо полагать, выделенные для сопровождения «пешек» 12 Ла-5 взлетели и пристроились к группе Пе-2 от 2-го бап, которая подошла к аэродрому Умиленки в 19.48 — на 5 минут раньше назначенного срока.

Исходя из результатов ударов 8 июня, прогноза погоды и состояния аэродромной сети на последующие дни было решено повторные удары по аэродромам противника нанести не 9 июня, как планировалось ранее, а днем позже. Ввиду недостаточной готовности к бою ударных соединений 15-й воздушной армии боевую задачу ей отменили. Одновременно 2-я воздушная армия должна была отработать по аэродромам Харьковского аэроузла, где, по данным разведки, отмечено базирование большой группы немецких бомбардировщиков. [241]

Здесь стоит сказать, что, несмотря на доклады штабов воздушных армий о значительных успехах 8 июня, бомбардировщики люфтваффе в течение двух следующих ночей продолжали бомбить Горький. Кроме этого, в ночь с 9 на 10 июня бомбовому удару подверглись промышленные объекты Ярославля. В результате практически полностью был уничтожен шинный комбинат, имевший важное оборонное значение.

Боевые действия 10 июня начались с ударов штурмовиков 1-го штурмового авиакорпуса 2-й ВА по аэродромам Харьков-Сокольники и Микояновка. В период 4.15–4.19 утра по целям на аэродромах почти одновременно «отработали» четыре группы Ил-2 по 12 самолетов в каждой под прикрытием 48 истребителей от 4-го иак. За несколько минут до расчетного времени подхода штурмовиков к аэродромам 29 Ла-5 блокировали аэродром Рогань.

По аэродрому Харьков-Сокольники действовали две группы от 66-го и 673-го шап 266-й шад — ведущие Янкин и Козленко. Экипажи из группы Козленко атаковали матчасть на аэродроме, а группа Янкина, которая шла следом за ней на удалении двух минут полета, помимо уничтожения самолетов на аэродроме подавляла огонь зенитной артиллерии в районе Алексеевка, Сокольники, Шевчики, Бражники.

По докладам летчиков и воздушных стрелков, на аэродроме Харьков-Сокольники уничтожено до 35 самолетов, подавлен огонь четырех точек зенитно-пулеметных установок и малокалиберной артиллерии, разбит один ангар, разрушено одно служебное здание, создано семь очагов пожара, а также наблюдались 10 взрывов, в том числе четыре взрыва, «сопровождавшихся большим пламенем». [242]

На аэродром Микояновка вылетали группа Степанова от 800-го шап и группа командира 820-го шап Чернецова от 292-й шад. Группы атаковали аэродром с интервалом в три минуты. Удару подверглись до 14 самолетов в капонирах, до 20 автомашин и два склада горючего и боеприпасов.

По докладам экипажей штурмовиков 820-го и 800-го шап, на аэродроме Микояновка были уничтожены и повреждены 5 Bf109 и девять автомашин, отмечались два взрыва большой силы (предположительно взорваны склады боеприпасов), подавлен огонь трех зенитных батарей.

В результате сильного зенитного огня 5 Ил-2 от 820-го шап получили повреждения, но их экипажи с честью выдержали воздушный бой с истребителями противника и в дальнейшем благополучно совершили посадки на своем аэродроме.

На отходе от целей штурмовиками корпуса совместно с истребителями прикрытия проведено три воздушных боя с группами по 2–6 истребителей противника.

В ходе атаки двух истребителей Bf109 на группу штурмовиков от 820-го шап был сбит и упал в 1 км восточнее населенного пункта Зиборовка экипаж Ил-2 в составе младшего лейтенанта Одарченко и воздушного стрелка сержанта Сабитова. Как следует из донесения штаба 820-го шап, «...сопровождение из хозяйства «Ястреб» 12 Ла-5 своей задачи не выполнило. К моменту атаки цели истребители (ведущий старший лейтенант Глаголев) вырвались вперед и увеличили высоту. В результате ...самолет замыкающей пары второй шестерки, оставшись без прикрытия, был сбит».

Кроме них, с боевого задания не вернулись экипажи [243] младшего лейтенанта Левченко (воздушный стрелок сержант Парамонов) и младшего лейтенанта Киндарьяна (воздушный стрелок сержант Тимофеев) от 66-го шап.

Несмотря на потерю двух экипажей штурмовиков, прикрывающие их истребители от 297-го иап 302-й иад в составе 12 Ла-5 (ведущий капитан Матвиенко) заслужили отличную оценку командования 66-го шап. В отзыве штаба полка на работу истребителей (исх. 0162 от 15 июня 1943 г.) указывалось, что «12 Ла-5 до педантичности выполнили план взаимодействия, обеспечив высокую эффективность удара с минимальными потерями своих Илов от истребителей противника». Особо отмечались действия группы непосредственного сопровождения, которая, «невзирая на сильный огонь МЗА в районе Харьковского аэроузла (особенно на окраине Сокольники)», прикрывала штурмовиков как на высоте, так и при снижении Ил-2 до бреющего полета и принимала участие в штурмовке аэродрома.

В районе Большие Бабки ударная группа на высоте 1000 м вела воздушный бой с превосходящими силами истребителей противника, в ходе которого командир эскадрильи капитан Корольков сбил «мессершмитт». Удачные в целом действия истребителей прикрытия обеспечили выход из атаки штурмовиков и в дальнейшем благополучную посадку на свой аэродром.

По возвращении штурмовиков на свои аэродромы сразу же начался поиск экипажей, не вернувшихся с боевого задания. Так, на поиск Киндарьяна и Левченко вылетал ведущий группы Янкин, но их самолеты не обнаружил. Только на следующий день поиск увенчался успехом. При повторном вылете на поиск пропавших [244] в районе Котовка, в 10 км южнее Белый Колодезь, был обнаружен Ил-2 младшего лейтенанта Киндарьяна. Оказалось, что от зенитного огня и истребителей противника самолет получил повреждения маслорадиатора и фюзеляжа. Летчик произвел вынужденную посадку на одно колесо. При пробеге самолет колесом шасси наехал на окоп, в результате чего «снесена нога шасси с узлами, снесен маслорадиатор с бронекорзиной, поломан задний лонжерон правой плоскости, погнуты лопасти воздушного винта». Экипаж остался цел и, сдав самолет под охрану расположенного неподалеку артполка, в 11.00 10 июня убыл в свою часть.

Как следует из боевого донесения штаба 1-го шак, потери противника на аэродромах в результате ударов штурмовиков корпуса составили 40 уничтоженных и поврежденных самолетов. Был подавлен огонь 22 зенитных точек, взорваны два склада боеприпасов и горючего, созданы 32 очага пожаров и 15 взрывов большой силы, из них шесть взрывов — в ангарах, уничтожен один ангар и одно здание, а также девять автомашин.

Оценка потерь противника на аэродромах Микояновка и Харьков-Сокольники штабом 2-й воздушной армии в целом совпала с данными донесения 1-го шак.

Весьма трагично завершился 10 июня налет авиации 1-й воздушной армии на аэродромы противника Сеща, Брянск и Озерская.

Для выполнения боевой задачи было задействовано 44 Пе-2, 54 Ил-2 и 135 истребителей. Из этого числа на аэродром Сеща выделялось 36 Пе-2 от 204-й бад, 23 Ил-2 и 6 Як-1 от 233-й шад, 20 Як-1 и Як-7 и 4 Ла-5 309-й иад, 55 Ла-5 от 215-й иад 2-го иак. По [245] аэродрому Брянск «работали» 9 Пе-2 от 204-й бад, 23 Ил-2 от 224-й шад, 42 Як-7 от 303-й иад, а по аэродрому Озерская — 8 Ил-2 от 224-й шад, В Як-1 от эскадрильи «Нормандия».

В документах штаба 1-й ВА и некоторых соединений отмечается, что при подготовке к боевому вылету каждый штурмовой авиаполк имел последние данные и фотосхему аэродрома удара «с наличием и расположением матчасти на аэродроме и системы ПВО аэродрома за 10.06». Однако это не совсем так. Анализ боевых распоряжений ряда авиаполков на удар по аэродромам 10 июня позволяет сделать вывод, что в полках имелись точные данные о наличии и расположении самолетов на аэродромах — фотопланшеты только на 7 июня. Фотоданные авиаразведки 8 и 9 июня в части не спускались. Поэтому летный состав в полках при постановке боевых задач пользовался во многом устаревшими сведениями.

План удара фактически повторял план, составленный 7 июня. Каких-либо серьезных изменений не вносилось. В то же время ни о какой внезапности удара речи быть не могло.

Удар по аэродрому Сеща 8 июня довольно крупными силами и пролеты разведчиков армии над аэродромами в течение всего дня 9 и утром 10 июня укрепили противника в мысли, что советское командование готовится нанести еще более сильный налет на аэродромы базирования его бомбардировочной авиации. Тем более что после отмены боевого задания 9 июня перелет выделенных для удара групп штурмовиков и истребителей на свои аэродромы сопровождался разного рода «разговорами» в эфире, а 10 июня они вновь «подсели» на аэродромы подскока. Перелет в оба конца такой большой массы самолетов, [246] очевидно, не мог остаться незамеченным для немецкой авиаразведки и службы радиоперехвата.

К этому следует добавить, что командование немецких авиагрупп в полосе Западного, Брянского и других фронтов, несомненно, было тотчас же оповещено о налете авиации 2-й воздушной армии на рассвете 10 июня на Харьковский аэроузел. Соответственно вся система ПВО и силы истребителей в прифронтовой зоне были приведены в повышенную боевую готовность.

Из докладов «следопытов» 1-й ВА, вылетавших на доразведку немецких аэродромов, следовало, что ПВО аэродромов Сеща и Брянск к этому времени были еще более усилены за счет сосредоточения в районах аэродромов и на подступах к ним дополнительных сил малокалиберной и среднекалиберной зенитной артиллерии и истребительного прикрытия.

Было ясно, что одновременный удар несколькими группами по аэродромам неизбежно будет сопровождаться большими потерями с нашей стороны при значительно более низкой эффективности удара.

Забегая вперед, укажем, что сам вылет на боевое задание в ряде соединений прошел без соблюдения элементарных мер по обеспечению скрытности. В частности, как следует из документов 309-й иад, командир дивизии подполковник И. И. Гейбо во время взлета своих истребителей и их пристраивания к штурмовикам находился «...на вышке с микрофоном от РСБ ...и лично командовал истребителями после взлета при сборе». Причем происходило это безобразие в присутствии заместителя командующего 1-й ВА генерал-майора И. Г. Пятыхина, который прибыл на командный пункт дивизии «для удобства управления и организации удара». О какой внезапности [247] налета можно говорить, если в радиоэфире фактически шла прямая трансляция взлета 32 истребителей и 23 штурмовиков.

Кроме этого, нельзя сбрасывать со счетов психологическую усталость летного состава выделенных для удара полков, накопившуюся в результате трехдневного ожидания боевого вылета. Как следует из донесения замполита 571-го шап капитана Н. И. Генералова, в разговоре с летчиками полка капитаном И. Г. Выхором, старшим лейтенантом И. С. Старченковым и младшим лейтенантом Н. Н. Сканцевым он выяснил, что «отмена боевого вылета и перенесение его на другие дни очень болезненно переносится летчиками». Например, Сканцев «выразил мысль: лучше слетать два раза, чем в течение трех дней находиться под напряжением ожидания боевого вылета». В таком же духе высказывались и другие летчики. Очевидно, такое психологическое состояние летчиков отрицательно отразилось и на боеспособности полков.

Последующие события показали, что наших летчиков в районе немецких аэродромов действительно ждали — и ждали, хорошо подготовившись. И зенитная артиллерия всех калибров, и истребительная авиация противника оказали советским летчикам 10 июня значительно более сильное противодействие, чем в предыдущих ударах. Теперь немецкие истребители контролировали не только ближние, но и дальние подходы к аэродромам. Командиры штурмовых авиаполков в отчетах о боевой работе своих частей в проведенной операции в один голос указывали, что немецкие «посты ВНОС работают неплохо, так как наши самолеты еще до подхода к цели на расстоянии 25–30 км до нее были атакованы истребителями [248] противника». Атаки истребителей продолжались и в районе аэродромов — и особенно на отходе от них. Исключение составил лишь аэродром Озерская, где противодействие зенитной артиллерии было незначительным, а истребителей противника не было вовсе. Однако и боевых самолетов на нем практически не было.

Надо сказать, некоторые командиры, понимая всю безнадежность этого удара, пытались возражать и предлагали провести налет позднее, когда противник немного успокоится, а аэродромы подсохнут. Однако перенести сроки удара еще раз штаб 1-й ВА, по-видимому, уже не мог, поэтому решили действовать ограниченным составом. Естественно, это только усугубило ситуацию.

После возвращения разведчиков от 168-го иап и 130-го бап (к 17.30), которые доложили, что погода на маршруте до Брянска и Сещи вполне благоприятная, а на аэродромах находятся в общей сложности до 100–120 самолетов, командующий 1-й ВА генерал М. М. Громов принял окончательное решение атаковать оба аэродрома согласно плановой таблице. Вылет бомбардировщиков был назначен на 19.20, а штурмовиков — на 19.35. Истребители прикрытия пристраивались к своим подопечным в соответствии с планами взаимодействия.

Удар по аэродрому Сеща предполагалось нанести экипажами от 312-го шап (12 Ил-2) и 62-го шап (11 Ил-2), которые должны были «работать» двумя группами. Для удара по аэродрому Брянск планировалось задействовать четыре группы от 566-го и 571-го шап, по две шестерки Ил-2 от каждого полка.

На командные пункты 303-й и 309-й иад выехали оперативные группы офицеров штаба 1-й ВА во главе [249] с заместителями командующего армией генералами А. Г. Богородецким и И. Г. Пятыхиным соответственно. В задачу штабистов армии входила помощь штабам дивизий в подготовке удара.

Плановые таблицы вылетов групп штурмовиков и истребителей были разработаны совместно штабами 303-й иад и 224-й шад, а также 309-й иад и 224-й шад. «Порядок сбора групп сопровождения и обеспечения прикрытия» прорабатывался и утверждался в присутствии командиров выделенных для удара полков и ведущих групп.

Для лучшей организации боевого вылета на аэродром базирования истребителей 303-й иад Вязовая «подсели» 14 Ил-2 566-го шап, а на аэродром базирования 571-го шап Полошково перелетели 7 Як-7б 168-го иап и 8 Як-7б 18-го гиап. Перелет всех групп был выполнен к 16.00 10 июня.

С этой же целью 5 Ла-5 от 49-го иап 309-й иад к 17.00 перелетели на аэродром базирования 62-го шап и 162-го иап Гаврики.

Предполетная подготовка экипажей проводилась совместным проигрышем полета. К 18.00 все группы проработали боевое задание и находились в готовности № 2 к вылету.

Несмотря на общую схожесть разработанных планов ударов по аэродрому Сеща и Брянск, они имели серьезные отличия с далеко идущими последствиями.

Так, истребители прикрытия от 309-й иад, обеспечивавшие действия штурмовиков 233-й шад по аэродрому Сеща, подразделялись на две группы непосредственного сопровождения (10 Як-1 и 8 Як-1, Як-7б) — по числу групп штурмовиков, ударную (7 Як-1) и группу свободного боя (4 Ла-5). Последние две группы [250] истребителей составляли единое прикрытие общего боевого порядка штурмовиков.

Несколько иначе было организовано взаимодействие истребителей и штурмовиков при налете на аэродром Брянск.

Помимо непосредственного истребительного сопровождения (4 Як-7б), каждая шестерка Ил-2 224-й шад имела свою ударную группу в составе 2–4 Як-7б. Единого управления всеми группами истребителей 303-й иад не предусматривалось. То есть, несмотря на довольно значительные силы прикрытия (27 Як-7б), все группы истребителей с точки зрения управления и взаимодействия в бою могли действовать лишь изолированно друг от друга. Последнее обстоятельство самым негативным образом сказалось на результатах боевого вылета.

По воспоминаниям Ф. С. Гнездилова, в то время майор и начальник штаба 168-го иап, примерно за час до вылета из штаба 303-й иад поступило устное распоряжение о назначении командира 168-го иап подполковника К. А. Пильщикова старшим всех четырех групп истребителей прикрытия. Очевидно, это была простая формальность, поскольку у Пильщикова не было никакой возможности изменить организацию взаимодействия между истребителями и штурмовиками — к этому времени экипажи полков уже находились на разных аэродромах (Вязовая и Полошково) в полной готовности к вылету. Учитывая эти обстоятельства, Пильщиков принял решение в планах ничего не менять.

Отметим, что назначение подполковника Пильщикова старшим группы истребителей сопровождения никакими официальными документами 303-й иад или 168-го иап закреплено не было. Согласно боевому [251] приказу по полку № 08 от 9 июня 1943 г. Пильщиков вылетал на боевое задание в качестве рядового летчика в составе группы командира 3-й эскадрильи капитана Бородича.

Взлет и построение общего боевого порядка штурмовиков и истребителей 233-й шад и 309-й иад прошли строго по плану. В установленное время 19.35 с аэродромов Гаврики и Зубово осуществили взлет группы Ил-2 от 62-го и 312-го шап. Следом взлетели истребители непосредственного сопровождения: 6 Як-1 от 122-го иап (ведущий майор Н. В. Цагойко), 8 Як-1 и Як-7 от 172-го иап (ведущий капитан Сибирцев) и 4 Як-1 от 162-го иап (ведущий старший лейтенант Р. С. Сероглазов). На первой половине круга они пристроились к общей колонне штурмовиков. Ударная группа от 172-го иап (ведущий старший лейтенант Н. С. Киселев) и группа свободного боя от 49-го иап (ведущий капитан Н. К. Спириденко) вылетели с интервалом 4–5 минут после взлета Ил-2 и заняли свои места в боевом строю. При этом ударная группа шла позади штурмовиков с превышением 400–600 м, а за ними на удалении 400–600 и с превышением 600–800 м над штурмовиками располагалась группа воздушного боя.

Ровно в 20.20 к аэродрому Сеща подошла группа 12 Ил-2 от 312-го шап (ведущий капитан В. М. Рубцов). Следом за ней через одну минуту на аэродром вышла вторая группа 11 Ил-2 от 62-го шап (ведущий Герой Советского Союза капитан К. В. Брехов).

При заходе штурмовиков на цель истребители прикрытия снижались вместе с ними с разворотом на 10–15° во внешнюю сторону круга с последующим уходом в район выхода штурмовиков из атаки, «...не теряя штурмовиков из виду». [252]

На подходе к аэродрому по штурмовикам велся сильный зенитный огонь из района Холмовка, Петлевка, Краснополье, Дмитриевка, свх. Трехбратский, ст. Сещинская и Сеща. Только среднекалиберной зенитной артиллерии, не считая зенитных автоматов, в пределах 1–1,5 км зоны от аэродрома экипажи насчитали до шесть-восемь батарей. Непосредственно в районе аэродрома по штурмовикам «работали» преимущественно зенитные автоматы и крупнокалиберные пулеметы, которые располагались «на границах летного поля и стоянок». Сколько их было натыкано, сосчитать не удалось. Экипажи отмечали, что: «...в районе Сеща сплошной зенитно-пулеметный огонь», «...зенитный огонь при подходе к цели велся заградительный тремя ярусами, на аэродроме Сеща огонь велся круговой двумя ярусами, ... особенно сильный с северной стороны».

В районе аэродрома в воздухе находилось до 15 истребителей Fw190 и Bf109, которые пытались атаковать штурмовики. Истребители прикрытия вступили с ними в бой. Атаку пять-шесть «фокке-вульфов» на штурмовики 312-го шап отражали четыре «Яка» ударной группы и пара от 122-го иап. Нашим истребителям удалось связать боем противника и отсечь их от штурмовиков. После первых атак истребители противника вышли из боя.

Это позволило штурмовикам развернуться в боевой порядок и выполнить атаку. Правда, пара Fw190 все же прорвалась сквозь истребительный заслон и сделала попытку атаковать Ил-2 в момент их разворота в атаку, но была удачно обстреляна ведущим группы капитаном Рубцовым и его ведомым старшим лейтенантом Алферовым. Пилоты люфтваффе с [253] резким снижением ушли вниз и больше не показывались.

Перед разворотом в атаку штурмовики перестроились в правый пеленг. Атака выполнялась с пикирования под углом 25–30° с высоты 850 м до 150 м. Заход в атаку выполнялся с юго-западного направления с последующим выходом на северо-восток и уходом с набором высоты и выполнением противозенитного маневра.

Удар наносился по самолетам на стоянках на южной, северо-западной и северной окраинах аэродрома. Экипажи наблюдали до 15 очагов пожаров. Капитаны Рубцов и Захаров отмечали большой взрыв и пожар на ст. Сещинская (предположительно взорвались цистерны с горючим). Кроме того, пулеметно-пушечным огнем и РСами были обстреляны две батареи зенитной артиллерии в районе свх. Трехбратский и в 1 км севернее Сеща.

На выходе из атаки над аэродромом зенитным огнем был сбит Ил-2 младшего лейтенанта А. Г. Кузнецова (воздушный стрелок сержант М. А. Ефремов). Кузнецов выполнял свой первый боевой вылет и, естественно, вследствие «отсутствия достаточного опыта» совершенно не знал, каким должен быть энергичный противозенитный маневр, в то время как «...штурмовка аэродрома является ответственной и сложной задачей». По докладу экипажей, у его самолета «прямым попаданием зенитного снаряда среднего калибра была отбита правая плоскость...» Из документов полка следует, что экипаж не вернулся с боевого задания и судьба его неизвестна.

От огня малокалиберной зенитной артиллерии получили повреждения самолеты старшего лейтенанта Алферова и младшего лейтенанта Мочалова, но летчики [254] смогли дотянуть до своего аэродрома и совершить благополучные посадки.

На отходе от аэродрома два Fw190 пытались «...выходом из облачности» неожиданно атаковать штурмовики, но им помешали старший лейтенант Нагорный и старшина Шалуха из 162-го иап, которые обеспечивали непосредственное сопровождение Ил-2. Пара «Яков» боевым разворотом вышла «фокке-вульфам» в лоб, но те вызов не приняли и нырнули в облачность.

Атаку на штурмовиков другой пары Fw190 удачным маневром сумел отбить капитан В. С. Мовчан из 122-го иап. Пилоты люфтваффе длительного боя не приняли и ушли в облачность. Однако в ходе боя Мовчан оторвался от своей группы. Попытка догнать ее успехом не увенчалась. В районе ст. Дубровка капитан Мовчан атаковал одиночный «фокке-вульф», который, также, не принимая боя, вошел в облачность и скрылся.

Воздушный бой вели лейтенанты Рыбалка и Вернигора из 122-го иап, которые в паре отбили атаку двух «фоккеров» на наши истребители Ла-5 от 49-го иап. Но и в этом случае истребители противника вызов не приняли и вышли из боя.

Подобное поведение пилотов люфтваффе позволило нашим истребителям прикрытия в своих донесениях о боевой работе за 10 июня сделать вывод, что «...ввиду большого преимущества нашей авиации истребители противника активности не проявляли и при атаке нашими истребителями уклонялись от воздушного боя». Однако, думается, это не так. Подобной имитацией атак немецкие пилоты пытались оттянуть наших истребителей от прикрываемых штурмовиков. [255] Как оказалось, в определенной мере это им удалось.

Тем временем, пока истребители непосредственного сопровождения отражали атаки пилотов люфтваффе и выполняли маневрирование, оставшийся без прикрытия командир звена младший лейтенант Ю. Д. Ивлиев от 312-го шап на высоте 400 м был дважды атакован парой Fw190. Первая атака справа снизу была сорвана воздушным стрелком Берещенко, который удачно обстрелял истребители противника и вынудил их прекратить атаку. Для второй атаки немецкие пилоты зашли снизу сзади под хвост самолета. Воздушный стрелок обстрелять истребители из УБТ уже не мог. От длинной очереди из всех стволов ведущего «фокке-вульфа» Ил-2 «...получил большие повреждения — перебито управление элерона правой плоскости, в плоскости образовалась дыра размером 0,2x0,75 м, разбит руль высоты, в трех местах поврежден фюзеляж, перебита броня у стрелка, разбит патронный ящик в кабине стрелка». Самолет перешел в беспорядочное падение. Примерно на высоте 35–50 м Ивлиеву удалось перевести штурмовик в горизонтальный полет. В это время воздушный стрелок самоотверженно боролся с огнем в своей кабине — горел патронный ящик. Берещенко удалось потушить пожар, но он получил сильные ожоги рук.

Пилоты люфтваффе сделали третью попытку атаковать советский штурмовик, но их атака была отбита одиночным Як-1 из группы прикрытия. На помощь экипажу штурмовика пришел старший лейтенант Нагорный, который к этому времени потерял своего ведомого. На плохо управляемом самолете младший лейтенант Ивлиев набрал высоту 200–300 м и в сопровождении Як-1 пошел на свою территорию. Наш [256] истребитель довел штурмовик в район Серпейска и ушел на свой аэродром. Ивлиев восстановил ориентировку и выполнил посадку на первом же ближайшем аэродроме Умиленка. При заходе на посадку оказалось, что правая стойка шасси не вышла. Летчику пришлось садиться на одно левое колесо шасси. Все обошлось, экипаж не пострадал.

На аэродром Умиленка сел и младший лейтенант Комаровский, который отбился от основной группы и потерял ориентировку. Его самолет имел незначительные повреждения от огня истребителей.

В боевом донесении 312-го шап комполка майор В. С. Слюнкин отмечал: «Истребители сопровождения прикрывали хорошо, особенно группа майора Цагойко. После атаки цели истребителей сопровождения не видели, вероятно, вели воздушный бой, и штурмовики возвращались без прикрытия».

На подходе к аэродрому в районе Снопоть 6 немецких истребителей Fw190 пытались атаковать штурмовиков второй группы от 62-го шап, но воздушные стрелки и истребители прикрытия атаку отбили.

Группа Ил-2 перестроилась в боевой порядок фронт. Атака выполнялась с пикирования с высоты 900 м до 400 м и последующим переходом на бреющий полет.

К моменту подхода штурмовиков к аэродрому вся его восточная окраина была закрыта дымом и плохо просматривалась. На северной окраине находилось до 10 двухмоторных самолетов, а на южной окраине под маскировочными сетями стояло до 12–14 двухмоторных самолетов. Четверки капитана Брехова и старшего лейтенанта Башкирова ударили по самолетам на стоянках на западной и северной окраинах [257] аэродрома, а звено старшего лейтенанта Панфилова — по стоянкам на южной стороне.

Отмечались прямые попадания бомб и PC по стоянкам самолетов. На южной окраине наблюдались два очага пожара и три очага на северной окраине. По докладам экипажей, в результате удара было уничтожено до 10 и повреждено до пяти-семи самолетов, подавлен огонь двух зенитных орудий, зажжен один жилой дом в городке.

На отходе от аэродрома и штурмовики, и сопровождающие их истребители допустили непростительную оплошность — прозевали атаку четверки «фокке-вульфов».

Примерно в 20.23 группа свободного боя от 49-го иап, находясь на высоте 1800 м, была внезапно атакована сверху из облачности 4 Fw190. Удар противника был нацелен на ведущих пар — капитана Спириденко и старшего лейтенанта Разина. Их ведомые младшие лейтенанты Ольховский и Куликов боевым разворотом вышли в лобовую атаку, но противник, не принимая боя, ушел в облачность.

Одновременно была атакована и пара старший лейтенант Бурцев и старший лейтенант В. С. Киселев из группы непосредственного сопровождения, которые также оказались оттянутыми в сторону от прикрываемых штурмовиков.

В это время другая четверка «фоккеров» атаковала штурмовики, которые шли крайними во второй и третьей группах. Оставшееся около штурмовиков на левом фланге звено старшего лейтенанта Гонченко из ударной группы среагировало на атаку противника слишком поздно. В результате на Ил-2 младшего лейтенанта Ануфриева были «...перебиты лонжерон руля поворота, 4-я, 5-я, 14 и 16-я рамы фюзеляжа, [258] троса управления», а на самолете младшего лейтенанта Попова — «разбита консоль левой плоскости и разбита левая сторона стабилизатора». Однако оба самолета остались на лету и благополучно долетели до своего аэродрома.

Из боевого донесения штаба 233-й шад, составленного к исходу дня 10 июня, следует, что в результате удара по аэродрому Сеща «уничтожено до 25 и повреждено до 12 самолетов противника, ...экипажи наблюдали ...большое количество очагов пожара, только на южной окраине 12 очагов, горели самолеты, из-за сильного дыма точное количество горящих самолетов не установлено...»

В свою очередь, истребители сопровождения «отмечали большое количество пожаров на аэродроме Сеща и в районе аэродрома». Только на южной окраине экипажи 172-го и 49-го иап наблюдали до 10 пожаров, а на северной окраине — «сплошной огонь на всех стоянках».

Как следует из документов 309-й иад, из числа прикрывающих истребителей с боевого задания не вернулся старшина Шалуха из 162-го иап. Его судьба осталась неизвестной. Кроме того, четыре экипажа «из-за недостатка горючего» вынужденно сели на аэродром Железинки, а три экипажа, потеряв ориентировку, совершили посадки на аэродромы Вязовая, Голодское и Васильевское.

С боевого задания не вернулись ведущий группы истребителей непосредственного сопровождения от 122-го иап майор Н. В. Цагойко и младший лейтенант А. В. Непокрытов.

Позже выяснилось, что майор Цагойко в бою с «фоккерами» был ранен, а его самолет — подбит. Его ведомый младший лейтенант Непокрытов до конца [259] прикрывал вынужденную посадку командира в тылу противника...

Наиболее пострадавшими в этом налете оказались бомбардировщики 204-й бад. Как и прежде, «пешки» наносили «звездный» удар с горизонтального полета группами по 8–9 самолетов, летящих на разных высотах. Интервал между группами не превышал 1–1,5 км. Каждая группа имела боевой порядок «клин» звеньев. Бомбы сбрасывались серией с высоты 3250–4200 м с одного захода по сигналу ведущего.

Действия бомбардировщиков обеспечивались истребителями от 215-й иад (55 Ла-5). Непосредственное сопровождение каждой группы бомбардировщиков состояло из 6 Ла-5. Общее прикрытие Пе-2 включало 15 Ла-5 в двух группах. Для отсечения истребителей противника при отходе бомбардировщиков от цели выделялось 8 Ла-5, которые патрулировали на линии фронта в районе выхода Пе-2 на свою территорию. Посадка бомбардировщиков прикрывалась специальной группой в составе 8 Ла-5.

В отличие от предыдущего вылета 8 июня встреча всех групп бомбардировщиков с истребителями прикрытия происходила на высоте 700–1000 м над аэродромом истребителей Умиленка, куда группы Пе-2 должны были приходить с интервалом в одну минуту. Командир 215-й иад полковник М. Н. Якушин на совещании пытался возражать, но его предложение оставить порядок сбора прежним, как это было 8 июня, командир 204-й бад полковник С. П. Андреев, отвечающий за организацию боевого вылета, отклонил. В результате все группы бомбардировщиков для встречи с истребителями пришли почти одновременно и встали в общий круг. Сигналы давались экипажами [260] Пе-2 ракетами других цветов вместо установленного цвета для каждой группы. Произошла путаница. Взлетевшие с трех аэродромов истребители, «...приходя на аэродром Умиленка, сразу не могли найти свою группу и пристраивались к первой свободной группе бомбардировщиков». При этом ведущие групп Пе-2 после подхода к ним истребителей «не установив, те ли это группы, становились на курс и шли на боевое задание».

На этой неразберихе потеряли время. Общий боевой порядок и очередность подхода групп Пе-2 к цели были нарушены. К аэродрому Сеща «пешки» подошли с опозданием от расчетного времени на 5 минут, в момент, когда по аэродрому уже начали «работать» штурмовики первой группы от 312-го шап. По этой причине бомбардировщики почти не обстреливались зенитным огнем.

Третьей по счету наносила бомбовый удар группа в составе 9 Пе-2 от 6-го бап (ведущий командир эскадрильи майор И. Г. Агеев) под прикрытием 6 Ла-5 от 522-го иап. Результат не установлен, так как группа с боевого задания не вернулась в полном составе. На нашей территории никаких следов этой девятки Пе-2 обнаружить не удалось. По наблюдению ведущего группы Пе-2 от 130-го бап старшего лейтенанта Кузнецова и экипажей, которые атаковали цель следом за группой 6-го бап, последняя после бомбометания по целям на аэродроме Сеща пошла курсом 110–120° вместо 40–50°. Этим был нарушен боевой порядок возвращающихся групп бомбардировщиков от цели. Группа вышла из района общего прикрытия своими истребителями, была встречена превосходящими силами истребителей противника — до 10–12 Fw190 и Bf109 и, не имея достаточных сил истребителей [261] сопровождения, полностью уничтожена. Как следует из отчета 204-й бад о проведенной операции 8 и 10 июня, «истребители 2-го иак бросили 9 Пе-2, кроме 2 Ла-5, которые также не вернулись с боевого задания».

Таким образом, с боевого задания не возвратились: командир эскадрильи майор И. Г. Агеев, штурман полка майор П. В. Голубев, воздушный стрелок младший лейтенант Н. Я. Никитин, командир звена младший лейтенант В. Н. Волков, командир звена младший лейтенант А. И. Шпагин, летчик младший лейтенант!. С. Стапчак, летчик младший лейтенант Ю. А. Емельянов, летчик младший лейтенант Ф. И. Шибанов, летчик младший лейтенант В. А. Игнатьев, летчик младший лейтенант А. С. Никитин, летчик младший лейтенант Н. Т. Смольский, штурман звена младший лейтенант П. Т. Зайко, штурман звена младший лейтенант Н. Г. Горан, штурман младший лейтенант Н. И. Гришин, штурман младший лейтенант A. И. Рогозников, штурман младший лейтенант B. П. Аликин, штурман младший лейтенант П. Н. Кукушкин, штурман младший лейтенант П. П. Поркачев, штурман младший лейтенант А. В. Вовженяк, стрелок-радист сержант В. Н. Джулен, стрелок-радист младший лейтенант Н. И. Маракулин, стрелок-радист старшина В. В. Некрасов, стрелок-радист старший сержант И. Ф. Суховерхов, стрелок-радист сержант Г. П. Дегтярев, стрелок-радист сержант О. М. Миронов, стрелок-радист сержант В. И. Евдокимов, стрелок-радист старший сержант В. И. Мосоха.

По воспоминаниям оставшегося в живых участника этого боевого вылета младшего лейтенанта Н. Т. Смольского, действия командира эскадрильи майора И. Г. Агеева при отходе группы от аэродрома [262] после бомбометания оказались тактически безграмотными. При нападении немецких истребителей Агеев, летавший до этого на ночных бомбардировщиках У-2 и не имевший опыта вождения больших групп Пе-2 («пешку» Агеев освоил только в мае), резко увеличил скорость в надежде оторваться от противника. В результате ведомые звенья за ним не успели и боевой порядок группы «разорвался». Экипажи потеряли огневую связь между собой и были сбиты противником поодиночке.

На самолете Смольского были разбиты правый мотор и приборная доска. Штурман младший лейтенант П. Н. Кукушкин получил тяжелые ранения. Однако пожара не было. Летчику удалось посадить Пе-2 на фюзеляж на территории противника в 30–35 км от линии фронта. При посадке Пе-2 ударился крылом о дерево. Из разбитого самолета Смольского и штурмана вытащил стрелок-радист сержант В. И. Мосоха. Он был цел и невредим. Штурман имел несколько серьезных ранений в ногу и плечо. Один глаз у него был выбит, а другой не открывался. Затем была перестрелка с полицаями, в которой Смольский и Мосоха были тяжело ранены. Весь экипаж попал в плен...

Вместе с бомбардировщиками пропали без вести командир звена лейтенант Опарин и летчик младший лейтенант Ишимский из 522-го иап, которые своих подопечных не бросили и защищали их до конца. Кроме них, на свой аэродром не вернулся старший лейтенант Панкин из 2-го гиап. О его судьбе ничего не известно.

По показаниям ведущего группы от 522-го иап командира эскадрильи капитана Каширкина и ведомых летчиков, сопровождавших Пе-2 от 38-го бап, на отходе от аэродрома в 20.26 они вступили в воздушный [263] бой с группой немецких истребителей 2–4 Fw190. В районе Жуково один Fw190 пытался атаковать замыкающий Пе-2, но был отсечен младшим лейтенантом Черниговским. Там же на высоте около 4000 м младший лейтенант Канищев был атакован парой Fw190. Боевым разворотом в облака Канищев вышел из-под атаки. На выходе из облачности он увидел, как одиночный немецкий истребитель заходит в атаку на группу Пе-2. Используя преимущество в высоте, Канищев сверху атаковал противника под ракурсом 2/4 и с дистанции 200–250 м обстрелял заградительным огнем. Пилот люфтваффе прекратил атаку, резким переворотом ушел вниз и больше не появлялся.

Из состава группы командира 522-го иап майора Грибка, которая сопровождала «пешки» от 6-го бал, младший лейтенант Иванов вынужденно сел в 2 км к северо-западу от аэродрома базирования полка Умиленки. При посадке самолет был разбит, а летчик получил ушибы и ссадины.

Как следует из документов 130-го бап, на отходе от аэродрома после бомбометания к группе полка пристроилась еще одна четверка Ла-5 и вместе с ними дошла до аэродрома Умиленки, где выполнила посадку. Надо полагать, это была четверка майора Грибка, оставившая Пе-2 от 6-го бап без прикрытия.

На высоте оказались истребители от 263-го иап, обеспечившие надежную защиту бомбардировщиков 2-го и 130-го бап, когда на отходе от цели их пытались атаковать большие группы немецких истребителей.

Капитан Ракитин и его ведомый младший лейтенант Орлов в воздушном бою в районе Красный Октябрь сбили по одному Fw190. [264]

В 20.18 добились победы командир полка майор Алифанов и его ведомый лейтенант Сапегин, которые на пару завалили «фоккер», пытавшийся атаковать левое ведомое звено Пе-2 от 2-го бал.

Почти одновременно капитан Попов и младший лейтенант Чернушевич в паре сбили еще один Fw190, пытавшийся атаковать наш отставший от строя Ла-5. Горящий самолет противника упал в районе Жабово.

Фотографирование результатов бомбометания по аэродрому Сеща не получилось, так как мешала облачность и дымка. Экипажи наблюдали многочисленные очаги пожара в районе стоянок самолетов и взрывы большой силы в северо-западной части аэродрома.

События при ударе по аэродрому Брянск развивались следующим образом. В 19.21 над аэродромом Вязовая появились бомбардировщики 261-го бап, которые встали в круг и вызвали ракетой истребители прикрытия. Одновременно с аэродрома Хатенки взлетели две группы истребителей от 18-го гиап по 8 и 7 Як-7б в каждой (ведущие капитан С. А. Сибирин, старший лейтенант И. А. Заморин), которые должны были блокировать аэродром Брянск и сопровождать «пешки». После сбора сводная группа в составе 8 Пе-2 и 15 истребителей взяла курс на исходный пункт маршрута Сухиничи и далее на Брянск.

В 19.35–19.36 с аэродрома Полошково последовательно взлетели две группы штурмовиков по 6 Ил-2 в каждой от 571-го шап (ведущие капитан И. Г. Выхор и старший лейтенант Ф. Ф. Ермолин). Следом за ними взлетели и пристроились на круге 15 истребителей сопровождения в двух группах: 8 Як-7б от 18-го [265] гиап (ведущий старший лейтенант Н. В. Семенов) и 7 Як-7б от 168-го иап (ведущий капитан В. Г. Серегин).

Через одну-две минуты с аэродрома Вязовая поднялись две шестерки Ил-2 от 566-го шап (ведущие старшие лейтенанты А. Г. Мачнев и Ф. И. Рябов). За ними взлетели 14 Як-7б от 168-го иап в двух группах по 8 и 6 самолетов в каждой (ведущие капитан Бородич и старший лейтенант Н. Н. Яковлев).

Взлет групп штурмовиков и истребителей осуществлялся парами, что снизило время сбора каждой группы до 1–2 минут. При этом ускорении сбора всех групп в общий боевой порядок «всем шестеркам было дано указание пристраиваться за любой идущей впереди шестеркой Ил-2 и следовать на дистанции зрительной связи». Уже в 19.38 все четыре группы Ил-2 легли на курс исходного пункта маршрута Сухиничи.

Боевой порядок штурмовиков на маршруте следования к цели был колонна шестерок. Построение в общую колонну штурмовиков и истребителей достигнуто одновременным прохождением через Сухиничи.

К сожалению, боевой порядок групп получился совершенно не таким, как его планировали. Штурмовики шли в пеленге с увеличенными дистанциями и интервалами: в глубину строй достигал 1000–1200 м, по фронту — 500–600 м.

Истребители из группы непосредственного сопровождения попарно заняли место на флангах в 200 м от штурмовиков с превышением 100–200 м, а ударные пары истребителей на свое место вовсе не встали — шли следом за непосредственным прикрытием с превышением над ними 200–300 м.

В результате пары истребителей сопровождения каждой группы штурмовиков оказались друг от друга [266] на дистанции 1000–1500 м и 800–1000 м по фронту. Дистанции между группами получились очень большими — от 2 до 4–5 км.

Такой порядок исключал всякую возможность взаимодействия истребителей сопровождения между собой, и в случае встречи с истребителями противника были обречены на ведение боя в одиночку и парами. При этом противник получал хорошую возможность небольшими силами «затянуть» в воздушный бой не только истребители ударной группы, но и группы непосредственного сопровождения.

Отметим, что по плану дистанция между группами не должна была превышать 600–700 м, а ширина строя каждой группы — 400–500 м.

На первом этапе маршрута техник-лейтенант Смольский из 566-го шап возвратился на аэродром подскока Вязовая по причине неисправности матчасти — раскрутка винта.

«Сошла с дистанции» и пара истребителей от 168-го иап из состава группы прикрытия замыкающей шестерки штурмовиков от 566-го шап. На самолете ведущего ударной пары младшего лейтенанта Яскевича забарахлил мотор, и он в сопровождении своего ведомого младшего лейтенанта Сержантова вышел из строя и затем выполнил вынужденную посадку на аэродром Васильевское.

Высота полета над своей территорией не превышала 300–600 м. Перелет линии фронта группы выполнили в районе Букань на высоте 800–1200 м. Над территорией противника высота выдерживалась 400–600 м вплоть «до точки расхождения Меркульево».

По плану экипажи Пе-2 от 261-го бап (ведущий командир эскадрильи капитан М. Ф. Гришин) должны были нанести удар за две минуты до подлета Ил-2, [267] но на аэродром Брянск не вышли, «уклонились на юг и за собой увели истребителей-блокировщиков». Как следует из доклада экипажей от 18-го гиап, бомбардировщики потеряли ориентировку и вместо Брянска вышли сначала на Сещу, а затем, пытаясь исправить ошибку, на Почеп, «где сбросили часть бомб и только после этого вышли на аэродром Брянск».

Таким образом, находясь в районе Брянска 10–12 минут (отыскивая цель), группа Пе-2 «всполошила противника» и «дала возможность поднять истребители противника не только с аэродрома Брянск, но и с соседних площадок». По этой причине штурмовики были обстреляны интенсивным зенитным огнем и атакованы немецкими истребителями задолго до подхода к аэродрому.

Примерно в 40–50 км до аэродрома часть истребителей прикрытия ввязалась в воздушный бой на высоте 1200–1800 м с одиночными истребителями противника общим числом до 7–8 Fw190. Одновременно штурмовики были обстреляны зенитной артиллерией.

В районе Дядьково на встречных курсах появились 4–6 истребителей противника Fw190, которые стали заходить в атаку на первую группу штурмовиков в колонне (ведущий капитан Выхор от 571-го шап). Ведущий группы истребительного сопровождения от 18-го гиап командир эскадрильи старший лейтенант Семенов и его ведомый младший лейтенант Осипенко с доворотом влево и набором высоты вышли им в лоб. После первых очередей наших истребителей пилоты люфтваффе, не принимая боя, «с пологим снижением ушли в глубь колонны». Вдогонку за ними бросилась вся ударная четверка Як-7б, оголив, тем самым, оборону штурмовиков. На развороте [268] и в завязавшемся воздушном бою молодые ведомые младший лейтенант Архипов и младший лейтенант Бородавка оторвались от своих ведущих. Оставшись одни и не найдя свои самолеты, Архипов и Бородавка вернулись на свой аэродром. Судьба ведущих — старшего лейтенанта С. Е. Соколова и младшего лейтенанта А. В. Шумского — осталась неизвестной, так как с боевого задания они не вернулись.

Шестерку Ил-2 капитана Выхора продолжала сопровождать только одна пара истребителей из группы непосредственного прикрытия в составе капитана Терентьева и младшего лейтенанта Сироткина. Вскоре и этой паре пришлось вступить в бой. Группу Ил-2 пытался атаковать одиночный «фоккер», но «после доворота на него наших «Яков» он боя не принял и ушел».

Примерно в 15 км юго-западнее Дятьково командир звена 168-го иап лейтенант М. А. Ануфриев провел скоротечный воздушный бой с парой Fw190, которые выходили в атаку на штурмовики третьей группы от головы колонны (ведущий старший лейтенант Мачнев от 566-го шап). Быстро осознав, что на вираже им не одолеть советского пилота, немецкие летчики вышли из боя, а Ануфриев вновь пристроился к штурмовикам.

В районе г. Старь была атакована замыкающая шестерка штурмовиков (ведущий старший лейтенант Рябов от 566-го шап). Атаку четверки Fw190 отражали ведущий группы истребителей сопровождения от 168-го иап комэск-2 старший лейтенант Яковлев и его ведомый младший лейтенант Шагаев. В ходе воздушного боя Яковлеву удалось сбить один «фокке-вульф», который «загорелся и стал падать». В этот [269] момент от пулеметно-пушечной очереди другого «фоккера» на самолете Яковлева была повреждена система охлаждения мотора, который стал давать перебои. Передав командование группой своему заместителю старшему лейтенанту Петрову, Яковлев под прикрытием Шагаева потянул на свою территорию.

В районе Дорожево, в 8 км севернее ст. Сельцо (20–25 км от цели), истребители прикрытия от 168-го шап начали последовательно уходить от прикрываемых групп штурмовиков в район ожидания (лесной массив западнее ст. Батогово): «непосредственное сопровождение отвалило влево и с набором высоты ушло вверх, оставив штурмовиков без всякого прикрытия». Штурмовики стали сокращать дистанции между группами.

Первыми без прикрытия остались экипажи группы старшего лейтенанта Рябова, которые замыкали общую колонну. Экипажи этой группы начали нагонять группу старшего лейтенанта Мачнева, которую еще некоторое время прикрывали 8 Як-7б группы командира эскадрильи 168-го иап капитана Бородича.

Командир 168-го иап подполковник Пильщиков, вылетавший на боевое задание в качестве рядового летчика в составе группы капитана Бородича, сделал попытку вернуть к штурмовикам истребители группы вышедшего из боя старшего лейтенанта Яковлева, но она успехом не увенчалась. Пильщиков дал по радио приказание: «Истребителям вернуться к штурмовикам», но никто этого приказа не выполнил. Тогда Пильщиков сам стал снижаться за штурмовиками, считая, что своим примером он заставит своих подчиненных выполнить его приказ, но этому примеру никто не последовал. Более того, при выполнении [270] всех этих маневров Пильщиков сам остался без своего ведомого штурмана полка капитана Г. И. Титарева, который остался в боевом строю группы.

Оставшись один, подполковник Пильщиков на высоте 1600 м был атакован 3 Fw190, которые неожиданно выскочили из облаков. Пильщиков резким разворотом влево «вышел из зоны обстрела». Истребители противника проскочили мимо него и ушли. Пильщиков взял курс в район ожидания ст. Батогово и вошел в облачность. Выскочив из нее, он увидел воздушный бой двух Як-7б с парой Fw190 на высоте 1500 м, а также один горящий Fw190, который шел со снижением. Имея превышение в высоте 200 м, Пильщиков, выполнив левый переворот, с пикирования атаковал Fw190, который «повис» на хвосте нашего «Яка». Попав под обстрел, «фоккер» вышел из атаки, а «Як» ушел в облачность. Пильщиков продолжал атаковать самолеты противника, которые встали в правый вираж. Ему удалось зайти одному из них в хвост на дистанцию открытия огня, но в этот момент второй Fw190, выполнив с виража переворот и оказавшись ниже и сзади Пильщикова, обстрелял его самолет с кабрирования. Уклоняясь от пулеметно-пушечной очереди, Пильщиков ушел в облачность. Выйдя из нее, он увидел, как пара «фокке-вульфов» атакует одиночный «Як». Пильщиков имел высоту 2000 м и находился выше противника на 200 м и сзади. Идеальная позиция для атаки. Спикировав на ближайший к нему Fw190, Пильщиков с дистанции 50–60 м одной очередью сбил его и затем атаковал ведущего Fw190, который вел огонь по маневрирующему «Яку». Попав под удар, «фокке-вульф» прекратил атаку и попытался уйти из-под огня, но после шестой очереди загорелся и упал. Атакованный противником, [271] «Як» был подбит и со снижением ушел в северном направлении. На фоне леса Пильщиков потерял его из виду. Не обнаружив своих самолетов в районе боя, Пильщиков взял курс на свой аэродром.

На подходе к ж.д. ст. Сельцо штурмовики были атакованы 7 Fw190. Под удар попала группа старшего лейтенанта Ермолина от 566-го шап, которая шла второй от головы колонны. Две пары «фоккеров» связали боем ударную группу 168-го иап (3 Як-7б), а три Fw190 пытались атаковать группу Мачнева, но были отсечены парой из группы непосредственного сопровождения.

Атаку трех «фокке-вульфов» отражал лейтенант А. С. Петров в паре с младшим лейтенантом Кочновым. В завязавшемся на высоте 1600–1800 м воздушном бою двум пилотам люфтваффе удалось затянуть наших летчиков на виражи, в то время как третий «фоккер» незаметно «подобрался» к Кочнову на дистанцию стрельбы и сбил его. Однако его самого атаковал А. С. Петров, очередь которого была точной — Fw190 перешел в беспорядочное падение и врезался в землю. Оставшись один, лейтенант Петров посчитал за благо уйти в облачность. Выйдя из облачности и не найдя свои самолеты, он взял курс на свою территорию.

Группа капитана В. Г. Серегина провела безрезультатный бой, но от штурмовиков благополучно оторвалась, потеряла их из виду и затем взяла курс на свою территорию.

Тем временем истребители противника атаковали группу старшего лейтенанта Рябова, которая шла без прикрытия. В результате «2 Ил-2 из этой группы были потеряны, не доходя до цели».

К моменту выхода штурмовиков в район р. Десна, [272] западнее Орджоникидзеград (Бежица), их прикрывали только 4 Як-7б от 18-го гиап во главе с ведущим группы командиром эскадрильи старшим лейтенантом Н. В. Семеновым. Но и они вскоре «отвалили от штурмовиков, ... и ушли на восток с набором высоты».

Оставшиеся без прикрытия, две группы 571-го шап подошли «к точке расхождения Меркульево» вместе и, развернувшись влево на Елисевичи и затем на Крыловка, вышли на аэродром общим строем правый клин 12 Ил-2. Группа Рябова нагнала шестерку Мачнева уже на подходе к Меркульево, и на цель обе группы вышли общим строем правый пеленг 9 Ил-2. Первые две группы шли на высоте 100–150 м, а две замыкающие — на высоте 450–500 м.

В 20.20 экипажи первых групп увидели аэродром и самолеты на нем. Зенитная артиллерия открыла сильный заградительный огонь, причем наиболее интенсивному обстрелу подверглись группы 566-го шап. Характерно, что малокалиберная зенитная артиллерия не применяла трассирующих снарядов, что затруднило их обнаружение экипажами. Атаки выполнялись с пикирования.

По наблюдению экипажей на северной окраине аэродрома, «в 5 рядах стояли двухмоторные самолеты до 40 шт.», которые «были подготовлены к вылету». Около самолетов находился технический состав и заправочные средства. На восточной окраине аэродрома у ангаров стояли отдельные рассредоточенные самолеты различного типа «с общим количеством около 20 шт.». На южной окраине находилось до 30 бензозаправщиков.

В первую очередь с дальних дистанций был открыт огонь из PC и пушек по огневым точкам зенитных [273] автоматов. Непосредственно по самолетам, «стоявшим плотной группой на северной и восточной окраине аэродрома, были открыты кассеты и сброшены осколочные бомбы». Каждый экипаж прицеливался самостоятельно. После сброса бомб цели обстреливались из пушек и пулеметов.

Экипажи отметили «в районе группы самолетов на северной окраине аэродрома 4 громадных взрыва с пламенем, выброшенным на высоту до 200 м, и на восточной окраине 2 громадных пожара в группе самолетов».

После атаки экипажи перешли на бреющий полет с выходом под «обрывистый берег р. Десна на северо-восточной окраине аэродрома Брянск для укрытия от огня МЗА».

На отходе от аэродрома после пересечения р. Десна в районе Самара-Радица — поселок им. Урицкого штурмовики в 20.21 были атакованы 15 Fw190. На высоте 50–100 м завязался ожесточенный воздушный бой.

Позже в оперативных документах штаба 224-й шад количество немецких истребителей будет увеличено до 30–40 самолетов Fw190 и Bf109. Начальник штаба дивизии полковник Карякин в отчете о боевых действиях частей дивизии в июне 1943 г. особо отмечал, что «...в ходе боя противник наращивал силы истребителей, видимо, поднимая их с других аэродромов».

Однако немецкие летчики, участвовавшие в этом бое и попавшие впоследствии в плен, на допросах показали, что с их стороны против штурмовиков действовало только 15 истребителей.

«Растянутость боевого строя и отрыв отдельных Ил-2 не дали возможности штурмовикам организовать [274] боевой маневр в строю». Пилотам люфтваффе удалось «разбить» штурмовики на небольшие группы, огневое взаимодействие между экипажами нарушилось. Организовать оборону штурмовики не сумели. Экипажи уходили, «прижимаясь к земле до высоты 100 м, ...маневрируя змейкой и производя ответные атаки по самолетам противника, выходящим из атаки».

Замыкающий второй группы 571-го шап младший лейтенант Старченков, который фотографировал результаты удара, наблюдал, как после первой же атаки один Ил-2 загорелся и упал в 1 км севернее ст. Велья. Воздушный стрелок старший сержант Ворожейкин из экипажа заместителя ведущего первой группы лейтенанта Коломникова видел, как загорелся и упал в 3 км восточнее р. Десна в районе Брянска второй Ил-2.

Отбивая атаки истребителей противника, штурмовики стали отклоняться к югу от утвержденного маршрута возвращения на свою территорию, который проходил через ст. Батогово — район встречи с истребителями прикрытия. При этом одна из групп в составе 6 Ил-2 пошла курсом 60°. Младший лейтенант Старченков сделал попытку вернуть их в общий боевой порядок. Он передал по радио: «Горбатые, берите влево», но в это время сам был атакован парой «фокке-вульфов» и дальнейшее наблюдение за группой вести не мог.

«При отсутствии наших истребителей немцы вели себя дерзко, настойчиво атаковали штурмовиков» на протяжении 20–30 км от аэродрома. «Истребители противника принимали все возможные методы атаки: с двух сторон, сверху, зажимая отдельные самолеты в клещи», выпускали щитки для погашения скорости [275] и расстреливали штурмовики почти в упор с дистанций 50–70 м и менее. Выход из атаки производился резким отворотом вверх с набором высоты над атакуемым самолетом.

В воздушном бою кинооператор капитан Шер, который вылетал на боевое задание в качестве воздушного стрелка с младшим лейтенантом Старченковым, сбил один Fw190. Истребитель упал в 3 км восточнее ст. Батогово. Второй «фоккер» на выходе из атаки короткой очередью из пушек «завалил» младший лейтенант Рязанцев. Самолет упал в 12 км северо-восточнее ст. Батогово. Воздушному стрелку старшему сержанту Ворожейкину удалось «подловить» на выходе из атаки еще один Fw190: «самолет задымил и ушел со снижением в район Подбужье».

Надо сказать, определенное влияние на тактику боя штурмовиков с истребителями противника оказали и такие факторы, как «малый остаток горючего и ограничение светлого времени» — расстояние до аэродрома Брянск соответствовало почти предельному радиусу действия Ил-2. Поэтому, как указывал в своем отчете командир 571-го шап майор Ф. П. Макаров, «встать в круг было невозможно...»

Преследование штурмовиков истребителями противника продолжалось на протяжении 20–30 км от цели.

Если верить документам истребительных авиаполков, то получается, что под защиту своих истребителей в район ст. Батогово удалось прорваться только 7 Ил-2.

Штурмовиков ожидали 4 Як-7б от 18-го гиап и пара от 168-го иап, которые барражировали на высотах 800–1200 м. Остальные вели воздушные бои с небольшими [276] группами истребителей противника в других районах или уже «встали» на обратный маршрут.

В момент выхода Ил-2 в зону ожидания их пытался атаковать одиночный Fw190. Ведущий группы от 18-го гиап старший лейтенант Семенов и его ведомый младший лейтенант Осипенко активными действиями сорвали атаку и попытались навязать пилоту люфтваффе бой, но тот вызов не принял и ушел в сторону Брянска.

В это время пара Як-7б от 168-го иап в составе лейтенанта Проценко и младшего лейтенанта Куприенкова вступили в бой с двумя Fw190, которые также пытались атаковать Ил-2. В завязавшемся воздушном бою на виражах Проценко удалось зайти в хвост ведомому Fw190 и сбить его. Однако второй «фоккер» зашел в хвост Куприенкову. Пытаясь оторваться от преследования, Куприенков вошел в облачность. Следом за ним в облака вошел и немецкий пилот. На свой аэродром младший лейтенант Н. Я. Куприенков не вернулся. Судьба его осталась неизвестной.

Пока две пары «Яков» отбивали атаки истребителей противника, вторая пара от 18-го гиап — капитан Терентьев и младший лейтенант Сироткин «подхватили ... четверку Ил-2 с цели и привели на аэродром». Остальные три Ил-2 взял под свою опеку и довел до аэродрома лейтенант Проценко от 168-го иап.

Согласно документам штурмовых авиаполков 224-й шад с боевого задания вернулось только пять экипажей: капитана А. Г. Мачнева и младшего лейтенанта Л. П. Корчагина — от 566-го шап, а также лейтенанта А. С. Коломникова и младших лейтенантов И. С. Старченкова и И. Я. Рязанцева — от 571-го шап. Все воины были целыми и невредимыми, но их самолеты требовали серьезного ремонта. При этом все возвратившиеся [277] летчики и воздушные стрелки в один голос утверждали, что на обратном маршруте от цели истребителей сопровождения около себя не наблюдали.

Как удалось установить по документам (маршрутная карта полета групп Ил-2 от 571-го и 566-го шап, подписанная начальником оперативно-разведывательного отдела штаба 224-й шад майором Мазуром, отчеты штабов, доклады и донесения командиров полков), ни один из возвратившихся экипажей штурмовиков вообще не проходил через район ст. Батогово. Звено Ил-2 от 571-го шап прошло примерно в 6–8 км южнее ст. Батогово в направлении населенных пунктов Рессета и Дуброва. Пара от 566-го шап уклонилась к югу от утвержденного маршрута еще дальше. В районе поселка им. Урицкого экипажи взяли курс на Бежань, а затем пошли в направлении на Михайловку, Нехочи. При этом обе группы Ил-2 на всем маршруте полета подвергались почти непрерывным атакам истребителей люфтваффе. Штурмовики 571-го шап отразили последнюю атаку противника в районе Подбужье, а экипажи 566-го шап — в районе Шалымово.

Получается, что сопровождать до аэродрома посадки «соколам» 18-го гиап и 168-го иап было просто некого. С учетом высоты барражирования истребителей и полета штурмовиков и погодных условий «ястребки» не могли обнаружить Ил-2 ни при каком «раскладе»...

В результате боевого вылета для удара по аэродрому Брянск на свои аэродромы не вернулись 18 летчиков и 13 воздушных стрелков: от 571-го шап — командир эскадрильи капитан И. Г. Выхор, воздушный стрелок сержант Е. Н. Ильин, младший лейтенант В. И. Большаков, воздушный стрелок сержант Л. Ф. Блинов, [278] заместитель командира эскадрильи старший лейтенант И. Н. Бараненко, воздушный стрелок сержант А. И. Ханин, старший летчик лейтенант М. К. Борисюк, воздушный стрелок сержант Ф. Г. Павлов, заместитель командира эскадрильи В. Д. Привалов, воздушный стрелок сержант П. Г. Макушенко, командир эскадрильи старший лейтенант Ф. Ф. Ермолин, воздушный стрелок сержант А. Т. Жданов, старший летчик младший лейтенант Н. Н. Сканцев, воздушный стрелок сержант М. И. Михайлов, старший летчик младший лейтенант В. Ф. Муравьев, воздушный стрелок сержант М. И. Лаптев, командир звена старший лейтенант В. В. Бубнов, воздушный стрелок сержант И. Ф. Кулдышев; от 566-го шап — заместитель командира эскадрильи старший лейтенант Г. И. Пепеляев, командир звена младший лейтенант В. Г. Сильченко, заместитель командира эскадрильи старший лейтенант В. А. Трофимов, летчик лейтенант Н. П. Засыпкин, воздушный стрелок сержант А. А. Базаркин, заместитель командира эскадрильи старший лейтенант Ф. И. Рябов, воздушный стрелок сержант Ф. М. Виноградов, командир эскадрильи капитан И. М. Скареднов, воздушный стрелок сержант Т. Т. Воронин, летчик сержант М. А. Никишин, летчик младший лейтенант И. Г. Канаев, воздушный стрелок старшина К. И. Шульга, летчик старший лейтенант Е. Н. Шулешко.

В отчетных документах штаба 224-й шад указывается, что в воздушном бою летчики и воздушные стрелки сбили три Fw190 и один «фокке-вульф» подбили. Непосредственно на аэродроме Брянск было уничтожено до 17 и повреждено до 12 самолетов противника, наблюдалось «...4 больших взрыва с пламенем высотой до 80–100 м (предположительно взорвано [279] 4 автобензоцистерны или мелких бензохранилища), PC-82 подавлен огонь одной батареи ЗА».

Что касается судьбы злосчастной группы Пе-2 от 261-го бап, которую обвинили во всех бедах штурмовиков, то можно сказать следующее.

Обнаружив, наконец, аэродром Брянск, Пе-2 подошли к нему на приглушенных моторах и с высоты 3500 м нанесли бомбовый удар из-за облачности. Результатов бомбометания экипажи не наблюдали.

При отходе от цели на развороте три «фокке-вульфа» сделали попытку атаковать бомбардировщики, но истребители 18-го гиап были начеку. Лейтенант Замковский сбил один Fw190, который упал в районе Бежица. Остальные «фоккеры» «...после непродолжительного боя ушли в южном направлении».

Обходя грозовую облачность, Пе-2 вышли в район Жиздра-Зикеево, где были встречены интенсивным зенитным огнем. Первым же залпом был подбит ведущий группы капитан Гришин, который, «уходя со снижением в направлении нашей территории, был атакован истребителями противника неустановленного типа». По наблюдению наших наземных войск, из горящего самолета, идущего со снижением, выпрыгнул сначала стрелок-радист старший сержант Т. К. Ильюшенко, который был убит огнем с земли, и затем на высоте примерно 100 м — капитан Гришин. Однако парашют не раскрылся, и Гришин разбился при ударе о землю. Штурман старший лейтенант Г. В. Кирпичев погиб вместе самолетом, который упал недалеко от с. Маклаки и взорвался.

Оставшаяся группа бомбардировщиков в районе Жиздра была атакована одной парой Fw190. При отражении атаки истребителей противника штурман капитан Шеремет сбил один «фокке-вульф».

В дальнейшем командиру звена капитану Мохину [280] удалось вывести группу в район аэродромов Глодское и Песочинский, где экипажи «из-за ограниченности горючего произвели вынужденные посадки».

В общей сложности из 232 самолетов, участвовавших в ударах по аэродромам Брянск и Сеща днем 10 июня, не вернулось: 19 Ил-2, 11 Пе-2 от 204-й бад, 4 Ла-5 от 2-го иак, 2 Як-1 от 122-го иап, 4 Як-7 от 303-й иад и 1 Як-1 от 309-й иад.

При этом, несмотря на значительные силы истребительной авиации, выделенные в обеспечение действий штурмовиков и бомбардировщиков, подавляющее большинство потерь воздушной армии — 95% всех потерь — пришлось на действия истребительной авиации люфтваффе. То есть истребители 1-й ВА своей задачи не выполнили.

В то же время командование 1-й воздушной армии считало, что цель налетов — аэродромы противника достигнута: авиация противника подавлена. По данным штаба армии, на всех аэродромах было уничтожено и повреждено до 76 самолетов противника, восемь-девять точек малокалиберной зенитной артиллерии, четыре зенитно-пулеметные точки, четыре бензозаправщика и 14 самолетов сбито в воздушных боях. Из этого числа на аэродроме Сеща уничтожено и повреждено до 30–37 самолетов, на аэродроме Брянск — 30–32 самолета и аэродроме Озерская — 10 самолетов.

Расследование случившегося штабом 1-й ВА показало, что столь большие потери частей армии обусловлены главным образом ошибками, допущенными при организации боевых вылетов и взаимодействия штурмовиков с прикрывающими их истребителями.

Группы штурмовиков и истребителей прикрытия, взлетая с разных аэродромов, не были собраны вместе [281] и боевую задачу выполняли фактически независимо друг от друга, хотя полет выполняли совместно.

Сопровождающие истребители ввязывались в воздушные бои с первыми же попавшимися на пути небольшими группами и одиночными истребителями противника, «дали возможность сковать себя» и оставили штурмовиков одних.

По заданию истребители сопровождения не должны были идти на цель вместе с Ил-2, а должны были встречать их после атаки в районе сбора (лесной массив около ст. Батогово). Это «дало повод истребителям оторваться от штурмовиков и не искать с ними встречи после атаки аэродрома».

Истребители-блокировщики проявили недисциплинированность, не выполнив поставленную задачу — прикрыть район действия штурмовиков, устремились за группой Пе-2, которая должна была нанести упреждающий удар по аэродрому, но на цель не вышла, а лишь всполошила противника, и он привел в полную готовность все силы ПВО.

Сами же штурмовики в момент первой атаки немецких истребителей на отходе от аэродрома не сумели организовать групповой оборонительный бой.

Для полноты картины остается только добавить, что радиосвязь в полете между группами штурмовиков и истребителей налажена не была.

Были найдены и виновники. Если в отношении потери 9 Пе-2 от 6-го бап штаб 1-й ВА наряду с «плохим» сопровождением прикрывающих истребителей допускал «тактическую ошибку» ведущего группы бомбардировщиков майора Агеева, который «после бомбометания уклонился от маршрута и вышел из зоны общего прикрытия», то в отношении гибели штурмовиков 224-й шад мнение было однозначным. Штаб 1-й ВА считал, что «...невозвращение 18 Ил-2 [282] является прямым следствием преступных действий истребителей прикрытия. Ввязавшись в воздушный бой с одиночными истребителями противника, наши истребители попросту бросили штурмовиков, а потом потеряли их из виду и не встретили на обратном маршруте в указанном месте сбора». Исходя из этого главным виновником произошедшего был «назначен» командир 168-го иап: «...Подполковник Пильщиков не проявил настойчивости и командирской воли, не заставил подчиненных выполнить боевой приказ, а вместо этого сам ушел к своей группе и вернулся на аэродром, не интересуясь судьбой штурмовиков».

Мнение специальной комиссии ВВС КА, которая также расследовала произошедшее, было совершенно иным.

По свидетельству участвовавшего в работе комиссии генерала Б. В. Стерлигова, в то время главного штурмана ВВС КА, большие потери штурмовиков и бомбардировщиков частей 1-й ВА произошли по вине штаба 1-й ВА, не сумевшего обеспечить правильное в основном решение командующего армией генерала М. М. Громова. Начальник штаба 1-й воздушной армии генерал-майор А. С. Пронин не только не поставил задачу по штурманской подготовке операции главному штурману армии полковнику К. Ф. Олехновичу, но даже не известил его о ней. В результате никакого штурманского расчета операции проведено не было. Директива и плановая таблица взаимодействия, подготовленные оперативным отделом штаба армии, не содержали четких данных о порядке взаимодействия и сборе бомбардировщиков и штурмовиков в группы после удара и о встрече со своими истребителями.

Например, в приказах истребительных авиаполков [283] 303-й иад на выполнение боевой задачи по сопровождению штурмовиков 224-й шад 10 июня четко указаны маршруты полета к цели и обратно: Сухиничи-Старь-Меркульево-Цель и Цель-Козельск. Личной договоренностью ведущих групп истребителей и штурмовиков разрешалось определить порядок взлета и сбора, боевой порядок на маршруте и взаимодействие групп при отражении атак истребителей противника. То есть истребители должны были сопровождать штурмовиков до цели и обратно. Однако как следует из отчетов истребительных авиаполков, у ведущих групп штурмовиков и истребителей перед вылетом имелась договоренность о том, что истребители доводят штурмовиков до р. Десна западнее Орджоникидзеград, а затем уходят в район ст. Батогово для встречи Ил-2 после атаки. При этом документами 571-го и 566-го штурмовых авиаполков и штаба 224-й шад эта информация не подтверждается.

Кроме того, прикрытие четырех групп штурмовиков отдельными группами истребителей, которые не имели единого управления и в бою могли действовать лишь обособленно друг от друга, только усугубило ситуацию. Несомненно, выбор подобного способа сопровождения Ил-2 в сложившейся обстановке является серьезной ошибкой командира 303-й иад генерал-майора Г. Н. Захарова и его штаба. Поскольку именно командир 303-й иад лично отвечал за организацию взаимодействия истребителей и штурмовиков. Назначение же за час до вылета старшим всех групп истребителей дивизии командира 168-го иап подполковника К. А. Пильщикова эту ошибку не устраняло, поскольку у того совершенно не было времени для исправления ситуации. Частично вину необходимо возложить и на командира 224-й шад полковника [284] М. В. Котельникова и его штаб. Причастна к этому и оперативная группа штаба 1-й ВА во главе с заместителем командующего армией генералом А. Г. Богородецким, которая принимала непосредственное участие в организации боевого вылета.

Именно эти выводы легли в основу доклада комиссии штаба ВВС КА прибывшему в армию для разбора полетов заместителю командующего ВВС генералу Г. А. Ворожейкину.

По воспоминаниям командира 303-й иад генерала Г. Н. Захарова, поначалу всю вину за общую неудачу в операции комиссия ВВС КА хотела возложить на него лично. Но после того как в штабе 1-й ВА вспомнили, что накануне от Захарова поступила телеграмма, в которой он предлагал отложить налет на аэродромы противника ввиду сложившейся крайне неблагоприятной обстановки (перенос сроков, потеря разведчиков и т.д.), вина с него была снята.

В то же время наказывать командование 1-й ВА как недавно назначенного на должность командующего армией генерал-лейтенанта М. М. Громова, так и начальника штаба армии генерал-майора А. С. Пронина было не с руки.

Возможно, по этим причинам, а также, возможно, и в воспитательных целях (в назидание другим командирам и всему летному составу) виновным был «назначен» командир 168-го иап подполковник К. А. Пильщиков. «...За отсутствие воли командира в воздухе» и оставление прикрывающих штурмовиков Пильщиков приказом генерала Громова был отстранен от командования полком и предан суду Военного трибунала.

Конечно же, подполковник К. А. Пильщиков со своим штабом защищался, объясняя случившееся большим количеством немецких истребителей, с которыми [285] летчикам полка пришлось вести воздушный бой: «...истребителей противника было до 27, только тех, с которыми вели воздушный бой летчики 168 иап». По их мнению, печальный исход воздушного боя был предопределен имевшими место серьезными недостатками боевого порядка групп штурмовиков, в чем были виноваты как ведущие групп штурмовиков, так и ведущие групп истребителей. У пилотов люфтваффе в этом бою было одно главное преимущество — «свободный маневр ...и то, что противник вступил в бой четверками против наших изолированных пар». Именно по этим причинам почти всем истребителям прикрытия — группам сопровождения и ударной группе — пришлось вступить в воздушный бой, оставив штурмовиков одних.

Командир 18-го гиап подполковник А. Е. Голубов обосновывал неудачные действия своих подчиненных несколько иначе, четко перекладывая большую часть вины на штаб 1-й ВА: «...отсутствие боевой работы и систематической тренировки вследствие отсутствия горючего приводит к тому, что летный состав не только не совершенствует свою выучку, но даже несколько деквалифицируется. Поэтому необходимо дать такой лимит, чтобы хотя бы через два дня на третий, но давать тренировочный полет». При этом Голубов особо указывал, что «...при подготовке непосредственных налетов на тот или иной объект нужно строго хранить военную тайну, все делать без шума, строго выдерживать указанное время в плановой таблице».

Мнение командира 303-й иад генерал-майора Г. Н. Захарова и штаба дивизии было ближе к официальной точке зрения штаба 1-й ВА. В качестве основных причин больших потерь штурмовиков при сопровождении их истребителями дивизии в директиве [286] генерала Захарова от 18 июня 1943 г. указывались следующие: «...невнимательность и слабая осмотрительность истребителей в воздухе, пассивность и ротозейство при отражении атак истребителей противника. ...Зная, что штурмовики после атаки цели будут возвращаться на малой высоте, находясь в зоне ожидания, патрулировали на высоте 1000–1500 м и не могли видеть возвращавшиеся штурмовики. ...Командиры групп при встрече с противником, как правило, не руководят боем и своими подчиненными, воздушная обстановка не учитывается, и в бой иногда вступают все группы истребителей, оставляя без прикрытия штурмовики и бомбардировщики. ...Летчики, допустившие при сопровождении потери бомбардировщиков и штурмовиков от истребителей противника, не наказываются, привыкли к этому, ослабили дисциплину и не болеют душой за сохранение прикрываемых ими групп».

Генерал Захаров потребовал от командного состава полков «все случаи невыполнения боевой задачи (потеря штурмовиков или бомбардировщиков, отрыв ведомого от ведущего, возвращение поодиночке и т.д.) тщательно разбирать со всем летным составом, а виновных строго наказывать вплоть до отдачи под суд». В тех случаях, когда на выполнение боевой задачи вылетала основная масса полка, командиры полков обязывались вылетать в качестве ведущего одной из групп, а своим заместителем назначать одного из командиров эскадрильи.

В выводах отчета по боевым действиям 1-й ВА за июнь 1943 г. отмечалось, что «...в операции по удару по аэродромам противника мы понесли чрезвычайно большие потери, особенно 10.06, которых можно было бы избежать при лучшей организации боевой работы. ...Необходимо под страхом самого сурового [287] наказания потребовать от истребителей честного выполнения своего воинского долга. Ни при каких обстоятельствах не бросать штурмовиков и бомбардировщиков, а всюду следовать за ними в установленном боевом порядке от взлета до посадки. Надо отказаться от района встречи истребителей со штурмовиками после их атаки.... Когда штурмовики атакуют, истребители должны быть также над целью».

По результатам работы комиссии штаба ВВС КА 20 июня 1943 г. был издан приказ командующего ВВС, в котором была поставлена задача обучения штабов подготовке и проведению массированных ударов с привлечением нескольких соединений. Таким образом, если до сих пор штурманское обеспечение боевых действий проводилось в масштабе авиачасти и отдельного соединения, то теперь оно принимало оперативный характер.

Что касается дальнейшей судьбы командира 168-го иап подполковника К. А. Пильщикова, то можно сказать следующее. 11 июля 1943 г. Пильщиков «...командование полком сдал и убыл в распоряжение командира 303-й иад». Вместо него приказом командующего 1-й ВА № 0366 от 6 июля 1943 г. командиром полка был назначен подполковник А. С. Данилов.

«Ходил» ли подполковник Пильщиков в штрафниках, из документов не ясно. Однако достоверно известно, что Пильщиков в последующие три месяца без работы не сидел и водил группы истребителей на боевые задания. В частности, 14 сентября он в качестве ведущего ударной группы Ла-5 от 523-го иап 303-й иад выполнял задачу по блокированию аэродромов Шаталово и Боровское и в воздушном бою сбил один «фокке-вульф». В дальнейшем 19 ноября 1943 г. подполковник К. А. Пильщиков был назначен на должность командира 523-го иап. По воспоминаниям [288] Ф. С. Гнездилова, в то время начальника штаба 168-го иап, Пильщиков с июля по ноябрь находился в резерве командующего 1-й воздушной армией.

Отметим, что действия командира 522-го иап майора Грибка и его группы, которые бросили девятку Пе-2 от 6-го бап и она вся погибла, должного отражения и должной оценки в документах штаба армии, 2-го иак и 215-й иад не получили. Как будто 27 авиаторов и 9 самолетов Пе-2 — потери незначительные.

Обобщенные данные штаба ВВС Красной Армии действий нашей авиации по немецким аэродромам 8–10 июня выглядят вполне внушительно. В течение трех суток экипажами фронтовой и авиации дальнего действия было выполнено 1805 самолето-вылетов, в которых уничтожено и повреждено 249 самолетов противника.

К сожалению, это не совсем так. Общий итог воздушной операции по уничтожению немецкой бомбардировочной авиации оказался все же не в пользу ВВС КА: при собственных безвозвратных потерях в 76 самолетов реальный урон, нанесенный противнику на аэродромах, можно оценить лишь в 10–15 уничтоженных самолетов. Кроме них, по докладам наших летчиков, люфтваффе лишились еще 36 самолетов, сбитых в воздушных боях.

Ощутимые потери противник понес главным образом в материальных средствах специально-технического обеспечения и противовоздушной обороны. Серьезно пострадала и инфраструктура аэродромов.

Как следует из оперативных документов частей и соединений воздушных армий, штурмовики, бомбардировщики и истребители в течение 8 и 10 июня выполнили 560 самолето-вылетов для ударов по аэродромам противника, в том числе: Ил-2–127, бомбардировщики [289] Пе-2–69 и истребители — 380 самолетовылетов. Безвозвратные потери воздушных армий составили 33 самолета Ил-2, 15 Пе-2 и 28 истребителей.

Примерно в 87% боевых вылетов штурмовики и бомбардировщики вели воздушные бои с немецкими истребителями, и каждый их боевой вылет сопровождался обстрелом зенитной артиллерии противника.

При этом из 33 потерянных самолетов Ил-2 31 был сбит истребителями люфтваффе, а остальные два штурмовика — зенитным огнем. То есть потери от истребителей оказались почти в 15 раз выше, чем от зенитной артиллерии. В среднем одна боевая потеря самолета Ил-2 пришлась на 3,9 самолето-вылета.

Для сравнения: одна безвозвратная потеря бомбардировщиков и истребителей в среднем приходилась соответственно на 4,6 и 13,6 самолето-вылета. Истребителями противника было сбито 12 Пе-2 и только 3 бомбардировщика — немецкими зенитчиками.

Эффективность работы истребителей по сопровождению штурмовиков и бомбардировщиков характеризуется следующими цифрами.

Потери каждой атакованной немецкими истребителями группы штурмовиков и бомбардировщиков в среднем составили: 8 июня — 2,3, а 10 июня — 2,5 самолета. И это при условии, что 8 июня на каждый вылет Ил-2 и Пе-2 прикрывающие их истребители выполнили три самолето-вылета, а двумя днями позже — 1,6 самолето-вылета. То есть 8 июня истребители своей задачи не выполнили вовсе, а 10 июня — лишь отчасти.

В общей сложности с боевого задания не возвратились 33 летчика-штурмовика и 28 воздушных [290] стрелков. При этом основная масса боевых потерь — 58% — пришлась на летчиков с хорошей и выше летно-боевой подготовкой: 45% — на командный состав полков (командиры полков, штурманы полков, командиры эскадрилий и звеньев), то есть на очень опытных летчиков, и 13% — на старших летчиков, имеющих вполне достаточный боевой опыт. Остальные 42% потерь составили молодые летчики.

Бомбардировщики потеряли 14 летчиков, 12 штурманов и 13 воздушных стрелков-радистов. Из этого числа опытные экипажи составляли около 40%.

Указанное обстоятельство с учетом потерь в командном составе в мае месяце имело негативные последствия для ряда наших авиаполков (например, 41-го, 571-го, 614-го и 566-го шап, а также 79-го и 58-го гшап). Дело в том, что на место погибших командиров пришли летчики, которым требовалось время для ввода в строй как командиров подразделений (наработать инструкторскую и методическую базу, навыки командования подразделениями и т.д.). К началу июля 1943 г. этими качествами они еще не обладали. Более того, некоторые авиаполки пришлось в очередной раз фактически заново готовить к бою и сколачивать как боевую единицу.

С учетом сказанного следует признать: воздушная операция советских ВВС по разгрому бомбардировочной авиации люфтваффе на аэродромах базирования 8–10 июня 1943 г. завершилась неудачно. В последующие десять суток противник крупными силами бомбил промышленные объекты Горького, Ярославля и Саратова. [291]

Дальше