Содержание
«Военная Литература»
Военная история

«Основную массу авиации противника подавить в первый же день...»

Как следует из документов воздушных армий, скрытность и тщательность подготовки воздушной операции обеспечили довольно высокую эффективность первого удара, нанесенного на рассвете 6 мая по 15 аэродромам. В результате противник не смог оказать организованного сопротивления и, по официальным данным штабов воздушных армий, потерял до 205 самолетов на аэродромах и 10 машин в воздушных боях. Наши потери составили 30 самолетов: 13 Ил-2, 2 Пе-2, один «Бостон» и 15 истребителей.

Последовавшие днем и вечером 6 мая повторные удары по 14 аэродромам сопровождались серьезным противодействием со стороны противника. Как только советские самолеты перелетали линию фронта, их встречали истребители люфтваффе, а в районе целей — мощный зенитный огонь. Поэтому, несмотря на выделение дополнительных сил для борьбы с зенитной артиллерией и истребительной авиацией противника, большего успеха, чем в первом ударе, ВВС КА достичь не удалось.

Наиболее активно из всех воздушных армий действовала по аэродромам противника 1-я воздушная армия Западного фронта.

По данным авиационной и агентурной разведки, на ближайших аэродромах в полосе ответственности [40] армии отмечалось базирование около 320–350 самолетов различного типа, в основном на аэродромах Сеща и Брянск. Эти аэродромы являлись как бы распределительными между южным и северным направлением. Исходя из этого командующий 1-й ВА генерал-лейтенант С. А. Худяков принял решение нанести по ним комбинированные удары: первыми по цели «работают» бомбардировщики, а следом за ними с интервалом 2–3 минуты — штурмовики. При этом атаки должны были производиться с разных направлений и высот, а из состава штурмовиков выделялись специальные группы подавления огневых средств ПВО аэродрома.

Удары по аэродромам Шаталово и Боровское предполагалось выполнить силами только штурмовиков и истребителей.

Для первого удара выделялось 45 бомбардировщиков Пе-2, 54 Ил-2 и 102 истребителя, которые должны были атаковать аэродромы в период с 4.30–5.00.

Повторный удар предполагалось нанести в период с 15.00 по 20.00 силами 18 Пе-2, 54 Ил-2 и 78 истребителей.

Боевыми действиями 204-й бомбардировочной, 224-й штурмовой и 303-й истребительной авиадивизий по аэродромам Сеща и Брянск руководил лично командующий 1-й ВА, а 233-й шад и 309-й иад по аэродромам Шаталово и Боровское — его заместитель генерал-майор А. Г. Богородецкий.

В целях обеспечения внезапности нанесения ударов все распоряжения передавались только устно. Писать и тем более печатать отдаваемые распоряжения запрещалось. Об отданных первых боевых распоряжениях знали: командующий, его заместители, [41] начальники штабов и оперативных отделов армии и дивизий. Для постановки боевой задачи командиры авиадивизий были вызваны на командный пункт командующего армией. При повторных налетах боевые задачи ставились шифрованными телеграммами. Использование радиосвязи на взлете и при сборе ударных групп и истребителей, а также на маршруте к цели категорически запрещалось.

Для улучшения организации вылетов были «спарены» штурмовые и истребительные авиационные дивизии: 233-я шад взаимодействовала с 309-й иад, 224-я шад — с 303-й иад. С этой же целью штаб 224-й шад перебазировался из Калуги в Полошково, поближе к штабу 303-й иад.

Кроме этого, выделенные для выполнения боевого задания группы штурмовиков 233-й шад к вечеру 5 мая перелетели на аэродромы базирования истребительных полков 309-й иад. На аэродром Двоевка, где располагались 49-й и 162-й иап, были «посажены» 14 экипажей 312-го шап, а на аэродром 172-го иап Новое Село — 13 экипажей 198-го и 6 экипажей 62-го шап. На аэродром Новое Село «подсели» и 5 Як-1 от 122-го иап «с задачей прикрыть аэродромы Новое Село и Двоевка».

Одновременно на аэродромы подскока выехали и группы технического обслуживания (механики и вооруженцы) во главе с начальниками штабов полков.

Перелет штурмовиков и истребителей осуществлялся с таким расчетом, чтобы у экипажей имелось как минимум два часа времени для совместной проработки задания и согласования всех вопросов взаимодействия в бою.

В соответствии с замыслом командующего армией штурмовики должны были атаковать аэродромы с [42] бреющего полета последовательно с разных направлений группами по 6 Ил-2 в каждой. Временной интервал подхода групп к цели устанавливался в 5 минут. Для подавления расчетов зенитных батарей аэродрома из состава каждой шестерки выделялись два экипажа. Перелет линии фронта планировалось выполнить на высоте 800–900 м с последующим переходом на бреющий полет, не доходя 25–30 км до цели.

Предполагалось, что каждая группа штурмовиков будет иметь свой истребительный эскорт в составе непосредственного сопровождения и ударной группы. Группа непосредственного сопровождения до линии фронта идет на одной высоте с Ил-2 сзади на фланге на дистанции 250–300 м, а после перелета линии фронта, когда штурмовики снижались до 50 м, остается на высоте 600–1000 м. Ударная группа истребителей на всем маршруте находится выше непосредственного сопровождения на 600–1000 м.

Для обеспечения действий экипажей 312-го шап выделялись 8 Ла-5 и два Як-7 от 49-го и 162-го иап, а штурмовиков двух других полков — 5 Як-1 от 122-го иап 233-й шад и 11 истребителей Як-1 и Як-7 от 172-го иап.

Несомненным достоинством разработанного штабами дивизий плана является его относительная простота и легкость исполнения в организационном плане. Однако он имел и серьезные недостатки: критичность к фактору внезапности и низкие ударные и оборонительные возможности групп.

Действительно, на внезапность удара могла рассчитывать только головная шестерка Ил-2. Экипажи остальных групп могли рассчитывать на относительную свободу действий над аэродромом только в том [43] случае, если каждая впереди идущая шестерка работала по целям в течение 4–5 минут. В противном случае им предстояло преодолевать сильный зенитный огонь. В то же время огневой мощи двух Ил-2 для эффективного подавления зенитных средств было явно недостаточно, а ударные возможности самой группы оказывались существенно сниженными, так как по матчасти противника работала только четверка штурмовиков.

Кроме того, при появлении хотя бы 6–8 немецких истребителей, что было вполне реально, истребители прикрытия атакованной группы штурмовиков сразу же оказывались в крайне тяжелом положении, так как были вынуждены вести бой в невыгодных для себя условиях. Истребители сопровождения других групп ничем помочь не могли, поскольку удаление до ближайшей группы составляло 20–25 км. Если учесть действительный уровень боевой подготовки основной массы советских и немецких летчиков-истребителей в то время, то реалии такого боя сомнений не вызывают — нашим летчикам пришлось бы не столько защищать штурмовиков от истребителей противника, сколько самим отбиваться от их атак.

Одновременно большое удаление между группами наших штурмовиков и истребителей позволяло противнику последовательно сосредотачивать усилия своей истребительной авиации для действий против каждой группы в отдельности. Например, те же самые 6–8 истребителей могли последовательно атаковать группы штурмовиков по мере их подхода к аэродрому. Как известно, самой результативной была первая атака немецких пилотов, как правило неожиданная, — летом 1943 г. в ней было сбито 75% всех наших ударных самолетов. [44]

Судя по всему, офицеры штабов возможные варианты противодействия противника не рассматривали вовсе. Не провели они и оценку результативности предполагаемого налета. Тем не менее план действий был утвержден и летный состав полков с рассветом 6 мая приступил к его реализации.

Отступления от плана начались сразу же после взлета ударных групп. На самолете младшего лейтенанта Минина из 312-го шап не убралось шасси, и летчик был вынужден произвести посадку на аэродром Новое Село. Из-за потери ориентировки отстал от группы и «совершил вынужденную посадку в районе д. Подопхай, в 40 км северо-восточнее Ельня» младший лейтенант Васильев из 198-го шап. Кроме этого, младший лейтенант Дроздов из этого же полка «из-за отказа матчасти мотора (дымил) ... боевую задачу не выполнил и вернулся».

При взлете девятки Пе-2 от 38-го бал произошла катастрофа. После сбора на круге и отхода от аэродрома молодой летчик старший сержант С. М. Калмыков «при пристроении налез на самолет командира звена старшего лейтенанта Седова, ударил левой плоскостью по левому рулю поворота». В результате столкновения «пешка» Калмыкова сначала пошла с креном вправо, затем с потерей высоты влево, и в 3 км восточнее Большие Горки ударилась о землю и загорелась. Самолет сгорел. Вместе с командиром погибли штурман экипажа младший лейтенант А. Ф, Костевич и стрелок-радист младший лейтенант В. И. Карельсон.

В дальнейшем 5 экипажей 312-го шап (ведущий старший лейтенант М. П. Ступишин) в сопровождении двух Ла-5 от 49-го иап на аэродром Боровское не вышли и боевую задачу не выполнили. По показаниям [45] истребителей прикрытия, штурмовики прошли в 1 км к западу от аэродрома и, не обнаружив цель, развернулись на свою территорию. На обратном маршруте в районе Ельни группа была атакована шестеркой истребителей противника Fw190 и Bf109. Прикрывающая штурмовиков пара «лавочкиных» оказалась на высоте. Наши летчики вовремя заметили опасность и, несмотря на численное превосходство противника, смело бросились в бой, пытаясь отсечь пилотов люфтваффе от Ил-2. Однако перевес противника в силах был велик — полностью защитить своих подопечных они не смогли. К штурмовикам прорвались два «фокке-вульфа». В результате в первой же атаке был сбит младший лейтенант И. А. Пастухов (воздушный стрелок В. Е. Старцев): «самолет упал на территории противника северо-восточнее Ельни 10 км и загорелся...» Наши истребители в долгу не остались — «завалили» один Fw190.

Отбиваясь от истребителей противника, штурмовики потеряли детальную ориентировку, восстановить которую уже не смогли. Поблуждав немного, вышли на аэродром базирования 523-го иап Острова, где и произвели посадку.

Помимо экипажа Пастухова, с боевого задания не возвратился младший лейтенант Л. З. Комаровский. По наблюдению воздушных стрелков, его самолет вроде бы был подбит огнем зенитной артиллерии в районе Шаталово, но место его посадки или падения никто не видел.

Впоследствии выяснилось, что младший лейтенант Пастухов был подбит истребителями люфтваффе и совершил вынужденную посадку на территории противника. Затем попал в партизанский отряд, где воевал в течение месяца. В июне был вывезен самолетом [46] на «большую землю» и возвратился в свой полк. Воздушный стрелок Старцев погиб.

Таким образом, удары по аэродромам Шаталово и Боровское выполняли только 20 экипажей штурмовиков: 10 — от 198-го, 6 — от 62-го и 4 — от 312-го шап.

Аэродром Шаталово был атакован в 6.07 шестеркой командира 198-го шап Героя Советского Союза майора В. Г. Карякина. Следом за ней в 6.12 на цель вышла четверка штурмана полка капитана Е. И. Селиванова. Еще через 8 минут «по матчасти самолетов на аэродроме» отработала группа младшего лейтенанта Егорова от 62-го шап.

Как и планировалось, атаки выполнялись с бреющего полета с разных направлений. Боевой порядок штурмовиков при атаке левый пеленг пар. Это давало свободу маневра экипажам при выборе цели и ее атаки.

К этому времени на аэродроме находилось до 30–40 самолетов противника — около 9–12 Fw190, 17 Bf109, 15 Ju88 и He111. Все самолеты располагались вдоль взлетной полосы в шахматном порядке с восточной и южной сторон. В конце полосы находилось 6 больших ангаров.

В результате удара экипажи группы Карякина наблюдали один большой взрыв с дымом черного цвета (предположительно взорвался склад горючего), два горящих бензозаправщика, около 12 уничтоженных и поврежденных самолетов, два из которых горели. Экипажи четверки Селиванова доложили, что им удалось уничтожить и повредить до 6 самолетов на стоянках и полностью разрушить один ангар на юго-западной стороне аэродрома. Замыкающая пара Ил-2 в составе младших лейтенантов А. Н. Ефимова [47] и М. Н. Бабкина фотографировала результаты удара.

Как следует из боевого донесения штаба 198-го шап (к 7.30 6 мая), «прикрывающие истребители при переходе штурмовиков на бреющий полет отстали и над целью не были».

Однако в итоговых отчетах 233-й шад и 309-й иад о боевой работе за период операции эта информация не подтверждается. По мнению штабов дивизий, истребители 172-го иап во время атаки штурмовиками аэродрома Шаталово находились на высоте 600–1000 м, все время «держа штурмовики в поле зрения» и «наблюдая за возможным взлетом истребителей противника». Причем командир 233-й шад Герой Советского Союза полковник В. В. Смирнов особо указывал, «что взаимодействие с истребителями отработано хорошо... истребители 309 иад действовали хорошо».

Подтверждение докладам экипажей штурмовиков, вылетавших на боевое задание, можно найти в документах штаба 122-го иап, пять летчиков которого во главе с командиром полка подполковником Г. И. Черепановым обеспечивали сопровождение группы от 62-го шап.

В боевом донесении штаба полка за 6 мая (к 20.00) отмечается «...плохое взаимодействие истребителей 172 иап со штурмовиками, которые на маршруте попали в зону сильного зенитного огня, разошлись по одному и потеряли штурмовиков».

Между тем истребители 122-го иап, невзирая на зенитную «завесу», продолжали выполнять боевую задачу.

По счастью, ни в районе аэродрома, ни на подходе к нему пилотов люфтваффе не оказалось. Штурмовиков [48] только обстреливали зенитные автоматы и крупнокалиберные пулеметы. От их огня два самолета из первой группы получили повреждения: «в плоскостях пробоины от МЗА».

Шестерка 62-го шап после атаки аэродрома Шаталово нанесла удар по аэродрому Боровское, на южной окраине которого находилось до 20 самолетов. Самолеты обстреливались из пушек и пулеметов. О потерях противника экипажи ничего не докладывали.

Во время разворота и подхода к аэродрому примерно в 6.25 штурмовики неожиданно были атакованы одиночным немецким истребителем Bf110, который, по всей видимости, успел взлететь с аэродрома Боровское. Атака проводилась снизу сзади на замыкающие экипажи в группе. Воздушные стрелки оказались на высоте. От их сосредоточенного огня «мессершмитт» задымил. Пилот люфтваффе немедленно вышел из атаки, но его тут же атаковал капитан Мовчан из группы непосредственного сопровождения. Атакой сверху короткой очередью с дистанции около 100 м Мовчан добил немецкий самолет. По наблюдению экипажей, «мессер» упал в лес в районе Балтунино и взорвался. В дальнейшем по согласованию с истребителями 122-го иап сбитый Bf110 был записан на счет воздушного стрелка младшего сержанта Зубарева, который при отражении атаки «сто десятого» был ранен.

От пулеметно-пушечного огня немецкого истребителя получили повреждения три Ил-2 и легко ранен младший лейтенант Кузнецов.

В 15 км севернее Ельни сопровождающие истребители наблюдали два Fw190, которые пытались атаковать истребителей, но «при довороте на них нашей [49] пары они ушли». Как отмечал в своем донесении командир 122-го иап подполковник Г. И. Черепанов, «активность истребителей противника средняя — встречались поодиночке и парами».

Следом за экипажами 62-го шап аэродром Боровское в 6.32 был атакован четверкой старшего лейтенанта Н. Д. Алферова от 312-го шап. Группу сопровождали 4 Ла-5 от 49-го иап.

По наблюдению экипажей штурмовиков и истребителей, на аэродроме к этому времени находилось до 15 самолетов типа Bf110 и Ju88 и три Hs126 на юго-западной окраине, до 10 самолетов на восточной и северо-восточной окраине и до 15 макетов (предположительно) двухмоторных самолетов на северо-западной окраине.

Удар наносился с бреющего полета одним заходом по стоянкам самолетов на юго-западной окраине аэродрома. В результате «по наблюдению воздушных стрелков Пусва, Берещенко и летчиков, на аэродроме возникли четыре пожара самолетов, уничтожено до 7 самолетов, прямым попаданием разрушено двухэтажное здание на юго-западной окраине». Было отмечено «одно прямое попадание бомбы ФАБ-100 в нишу, откуда повалил черный дым».

В районе аэродрома штурмовики обстреливались сильным огнем малокалиберной зенитной артиллерии и зенитно-пулеметных установок. Огонь среднекалиберной артиллерии был слабым. Зенитным огнем экипажи интенсивно обстреливались и на обратном маршруте — из района ст. Стодолище и д. Семешня в 12 км восточнее Ельни.

По докладу штурмовиков, на отходе от аэродрома одиночный Fw190 сделал попытку атаковать группу, но был отогнан огнем воздушных стрелков. На выходе [50] из атаки «фоккер» попал под удар истребителей прикрытия и был сбит: «...упал и сгорел в районе аэродрома».

Истребители сопровождения уточнили доклад штурмовиков. По их версии, группу штурмовиков от 312-го шап пытались атаковать 4 Fw190 и 2 Bf109. Прикрывающие истребители вовремя заметили атаку и сумели успешно ее отразить. При этом ведущий группы истребителей капитан Чалбаш сбил один Fw190, который упал в районе Жары.

После неудачной атаки штурмовиков два «фокке-вульфа» пытались атаковать пару «яков» от 162-го иап, которая фотографировала результаты удара штурмовиков по аэродрому. Но и здесь их ждала неудача. В ходе воздушного боя старший лейтенант Сероглазое сбил один Fw190, после чего оставшийся «фоккер» немедленно вышел из боя.

В ходе боевого вылета самолеты трех экипажей получили повреждения. На Ил-2 ведущего группы старшего лейтенанта Алферова было разбито переднее бронестекло фонаря кабины пилота и выведена из строя воздушная система, а штурмовики капитана Захарова и младшего лейтенанта Якунина имели многочисленные пулевые пробоины фюзеляжа и плоскостей.

Фотоконтроль результатов удара штурмовиков подтвердил только девять самолетов, поврежденных на аэродроме Шаталово, и пять машин — на аэродроме Боровское.

Повторный налет на аэродромы Шаталово и Боровское в целом повторял предыдущий удар. Все также действовали небольшие группы штурмовиков: первая — 8 Ил-2 от 198-го шап, вторая — 4 Ил-2 от 62-го и третья — 4 Ил-2 от 312-го шап. Усиления истребительного [51] прикрытия с учетом возможного повышения активности немецких истребителей сделано не было. Для прикрытия штурмовиков выделялось 4 Як-1 от 122-го иап, 11 Як-1 от 172-го иап и 5 Ла-5 от 49-го иап.

Предполагалось, что группы сначала ударят по аэродрому Шаталово «с последующим выходом для атаки аэродрома Боровское», вследствие чего всем группам предписывалось «заход для атаки Шаталово производить с юго-запада или с западной стороны». По всей видимости, рассчитывали усилить эффект непрерывности налета, хотя было очевидно, что после атаки первого аэродрома наших штурмовиков обязательно будут ждать на втором аэродроме со всеми вытекающими из этого последствиями.

И в этот раз не обошлось без отказа матчасти. После взлета майор Рыжков из 312-го шап совершил вынужденную посадку на аэродром Двоевка.

От 172-го иап на боевое задание смогли вылететь только 6 Як-1, которые сопровождали 8 Ил-2 от 198-го шап.

Как следует из документов полков, полностью выполнить план штаба дивизии экипажам не удалось. Группы от 62-го (ведущий младший лейтенант Егоров) и 312-го шап (ведущий старший лейтенант Алферов) нанесли удар только по аэродрому Боровское, а восьмерка от 198-го шап (ведущий капитан Селиванов) вообще не вышла на аэродром Шаталово, так как потеряла ориентировку. В 17.25 экипажи 198-го шап «отработали» по ж.д. станции Стодолище и скоплению автомашин у станции, а на отходе в 17.30–17.33 атаковали подводы и скопление автомашин у населенного пункта Болтутино.

Для экипажей, атаковавших аэродром Боровское, [52] этот вылет сложился весьма и весьма непросто, так как активное противодействие истребительной авиации и зенитной артиллерии противника началось почти сразу же после перелета линии фронта и особенно в районе аэродрома.

Истребители 122-го иап, сопровождавшие штурмовиков 62-го шап, уже в 30–40 км до аэродрома Боровское в районе Сельцо вступили в воздушный бой с группой 4–6 Fw190. В ходе воздушного боя замполит полка майор Любимов, командир эскадрильи капитан Цагойко и младший лейтенант Непокрытов сбили по одному «фокке-вульфу».

Самоотверженные действия истребителей прикрытия позволили четверке младшего лейтенанта Егорова развернуться в боевой порядок. В 19.20 в одном заходе группа Ил-2 атаковала самолеты противника (преимущественно Bf110) на открытых стоянках на южной, северной и западной окраинах аэродрома Боровское. По наблюдению воздушных стрелков «...весь груз высыпали на стоянки». Отмечались прямые попадания авиабомб и PC в самолеты. Всего было уничтожено и повреждено до 18–20 самолетов и 3 крупнокалиберные зенитные установки.

Через пять минут на аэродром Боровское вышло звено 312-го шап (старший лейтенант Алферов, капитан Захаров и младший лейтенант Якунин). Штурмовики «разгрузились» по стоянкам на юго-восточной окраине аэродрома, где находилось до 8 самолетов, ангарам и жилым постройкам. В результате удара удалось повредить три самолета противника, уничтожить одну зенитную установку и разрушить одно двухэтажное здание.

Фотоконтроль результатов повторного налета на [53] аэродром Боровское «не производился по метеоусловиям в районе целей».

На отходе от аэродрома экипажи обнаружили два Fw190 и один Bf109, которые патрулировали на высоте 70 м. Они атаковали штурмовиков. Всего было проведено до пяти атак. В ходе боя воздушный стрелок Берещенко подбил один «мессершмитт», а истребители прикрытия завалили «фоккер», который «упал и сгорел в районе аэродрома».

Воздушный бой на отходе от аэродрома вели и экипажи 62-го шап, но им пришлось значительно тяжелее, так как истребители 122-го иап были связаны воздушным боем истребителями противника. Из этой группы на аэродром вылета Новое Село вернулся только младший лейтенант Севастьянов.

Огнем истребителей люфтваффе был подбит Ил-2 младшего лейтенанта Шаповалова. Несмотря на тяжелые повреждения самолета, летчику удалось перетянуть за линию фронта и совершить вынужденную посадку в 2 км севернее ст. Алферово (район Издешково). При посадке самолет был разбит, но экипаж остался цел и вскоре прибыл в свой полк.

Ведущий группы командир звена младший лейтенант Егоров и старший лейтенант Панфилов совершили вынужденные посадки на аэродром Двоевка. Их самолеты имели значительные повреждения от огня истребителей и зенитных средств. На Ил-2 Егорова было «перебито правое колесо шасси», разбит обтекатель левого шасси, повреждена воздушная система, пробита лопасть винта, в плоскостях насчитывалось до 8–10 пулевых и снарядных пробоин. У самолета Панфилова были пробиты масляный бак и воздушная система, разбит снарядный ящик левой пушки, в плоскостях имелось до 20–25 пробоин. Воздушный [54] стрелок старший сержант Масленников в бою получил тяжелое ранение и сразу же после посадки отправлен в госпиталь при БАО аэродрома Двоевка.

Экипажам 198-го шап в этот день повезло больше, чем другим группам. Истребители прикрытия их бросили — «... 6 Як-1 от 172-го иап сопровождали до Рославля, при сильном огне из Рославля отвалили влево и далее их экипажи не видели», но истребители люфтваффе на обратном маршруте не встретились. Обошлось. Только от огня малокалиберной зенитной артиллерии два штурмовика получили незначительные повреждения.

Несмотря на явное завышение экипажами потерь противника, штаб 233-й шад доложил наверх, что в течение 6 мая на аэродромах Шаталово и Боровское было уничтожено и повреждено до 45 самолетов, взорван склад с горючим, сожжены два бензозаправщика, разрушен один ангар, убиты и ранены до 60 человек летно-технического состава. Правда, при этом была сделана оговорка: «...результат работы по аэродромам Шаталово и Боровское 6.05.43 г. требует проверки».

Кроме этого, на станции Стодолище экипажами 198-го шап было разбито восемь вагонов, сожжен один склад с горючим, уничтожено до 28 автомашин и пять подвод.

В воздушных боях истребителями и штурмовиками дивизии в течение дня были сбиты два Fw190, один Bf109 и один Bf110. Истребители прикрытия потеряли один «Як». Безвозвратные потери дивизии в штурмовиках составили три самолета Ил-2, один летчик и один воздушный стрелок.

Отметим, что в условиях скоротечности ударов и [55] массированного зенитного огня завышение потерь противника летчиками и воздушными стрелками вполне естественно.

Несколько иначе был организован налет штурмовиков 224-й шад на аэродромы Сеща и Брянск. По аэродрому Сеща должны были действовать экипажи 565-го и 996-го шап, а по аэродрому Брянск — 571-го шап. По каждому аэродрому предполагалось задействовать три группы по 6 Ил-2 в каждой: две — ударные и одна — подавления огневых средств ПВО. На маршруте к цели штурмовики следовали в боевом порядке колонна шестерок. Истребители прикрытия от 303-й иад выделялись в соотношении один к одному и составляли три группы непосредственного сопровождения — по числу групп Ил-2. Встреча штурмовиков с истребительным эскортом и построение общего боевого порядка предполагалось над аэродромами базирования истребителей.

Положительной стороной плана является выделение отдельных шестерок Ил-2 для уничтожения матчасти и подавления зенитных средств, действовавших по целям на аэродроме почти одновременно. Несомненно, он был несколько сложен в исполнении, но в принципе позволял обеспечить лучшее соотношение потерь противника к своим потерям при ударе по аэродрому и в случае нападения истребителей люфтваффе.

Предполетная подготовка экипажей проводилась совместно с ведущими групп истребителей прикрытия. Особое внимание обращалось на изучение маршрута, условных сигналов взаимодействия на маршруте, над целью и на обратном пути. Использовались ящики с песком и макетами аэродромов, схемы боевого строя на маршруте, схемы атаки аэродромов [56] и фотопланшеты аэродромов. В заключение был проведен проигрыш полета.

К 18.00 5 мая 15 Ил-2 565-го шап перебазировались с аэродрома Зубово на аэродром подскока Вязовая. На аэродром Вязовая перелетели и шесть экипажей от 996-го шап, «приданных для совместных действий с 565 шап».

Порядок нанесения удара по аэродрому Сеща предполагался следующий. После взлета в 4.00– 4.10 штурмовики идут к аэродрому базирования 168-го иап Железинки, где происходит встреча с прикрывающими группами истребителей. Затем группы выходят к исходному пункту маршрута Сухиничи и далее по маршруту ст. Баррикадная, аэродром Сеща.

Во главе колонны идет первая ударная шестерка от 565-го шап (ведущий штурман полка капитан Г. Д. Корниенко). В ее задачу входило уничтожение самолетов на юго-западной окраине аэродрома. Следом за ней идет группа в составе 6 Ил-2 от 996-го шап (ведущий командир эскадрильи старший лейтенант А. И. Маринкин), которая перед аэродромом «расходится в стороны и подавляет МЗА, чем обеспечивает безопасность работы ударных групп». Замыкает колонну вторая ударная шестерка от 565-го шап (ведущий командир эскадрильи старший лейтенант Н. В. Демидов). Ее целями являлись самолеты на северо-западной окраине аэродрома.

Выход на аэродром планировался с таким расчетом, чтобы первый заход выполнить с северо-восточной стороны аэродрома, а повторный — с юго-западной стороны.

По плану накануне удара в период с 18.00 до 19.00 6 Ил-2 от 566-го шап и 6 Як-7 от 18-го гиап должны были произвести разведку боем аэродрома Олсуфьево [57] с задачей установить наличие на нем самолетов и попутно произвести его штурмовку.

Вылетевшие на задание экипажи самолетов противника на аэродроме не обнаружили — только три ж.д. цистерны в тупике да на южной окраине аэродрома до 20 ящиков в штабелях (предположительно с боеприпасами). По нашим штурмовикам и истребителям вели сильный огонь 3–4 батареи малокалиберной зенитной артиллерии: с платформы у ж.д. моста через р. Десна и с юго-восточной окраины аэродрома. Одна пара Ил-2 подавляла зенитный огонь, а остальные — бомбили и штурмовали ангары и склад с боеприпасами. В результате прямых попаданий в два ангара возникли пожары. По характеру дыма и пламени можно предположить, что в ангарах находились самолеты. В районе, где располагались ящики, наблюдался взрыв большой силы. На отходе от аэродрома «...экипажи наблюдали пожар и клубы черного дыма на расстоянии 30–40 км».

От зенитного огня Ил-2 младшего лейтенанта Г. М. Суворова (воздушный стрелок старшина Лихтина) получил повреждения и на обратном маршруте пилот сел на вынужденную посадку в районе ст. Баррикадная. Остальные экипажи благополучно произвели посадку на своем аэродроме.

Утро 6 мая оказалось для командования и экипажей 224-й шад в целом неудачным. План ударов по аэродромам противника «развалился» уже в первые минуты его реализации.

На взлете группы капитана Корниенко произошла авария. После пробега 50–75 м на Ил-2 (зав. № 1876342) командира звена лейтенанта А. А. Варникова (воздушный стрелок Артемов) лопнула камера левого колеса шасси. Машина резко развернулась [58] влево. После разворота на 180° надломилась стойка шасси, и самолет упал на фюзеляж.

Вместо Варникова оперативно взлетел молодой летчик младший лейтенант Ю. Ф. Симонов, который был включен в боевой расчет в качестве запасного. Это был его первый боевой вылет и, как оказалось, последний.

Пока заменяли летчика и оттаскивали в сторону разбитый самолет, взлетевшие экипажи первой группы кружили над аэродромом, расходуя горючее. Остальные группы с вылетом задерживались. Поэтому, как только в воздух поднялась вся группа, капитан Корниенко не стал дожидаться взлета остальных групп и в 4.12 ушел на аэродром Железинки. Истребители сопровождения от 168-го иап с вылетом замешкались, хотя штурмовики на встречу опоздали, — по сигналу две красные ракеты взлетели только два Як-7б (ведущий старший лейтенант Яковлев). Сделав один круг над аэродромом Железинки, Ил-2 легли на маршрут в надежде, что остальные истребители их догонят. В районе исходного пункта маршрута Сухиничи штурмовики в ожидании истребителей встали в круг.

К этому времени взлетела группа от 996-го шап в составе 5 Ил-2 (вместо шести по плану), но полностью собраться не смогла. Три экипажа во главе с ведущим группы старшим лейтенантом Маринкиным ушли на аэродром встречи с истребителями, а пара встать в строй не успела и оторвалась. В дальнейшем один из двух отбившихся экипажей вернулся и произвел посадку на аэродром Вязовая, а второй ушел в район Сухиничи, где пристроился к группе капитана Корниенко и «принимал участие в атаке аэродрома». [59]

После подхода отставшей пары «Яков» капитан Корниенко повел свою группу к цели. На отходе от Сухиничей к ним, помимо экипажа от 996-го шап, пристроились еще 5 Як-7б (ведущий капитан Бородин). «Яки» по плану должны были прикрывать группу старшего лейтенанта Маринкина, но взлетели до ее появления над аэродромом.

Вторая ударная группа от 565-го шап, которая взлетала третьей по счету, собралась хорошо, но, придя на аэродром Железинки, истребителей прикрытия не встретила. Ведущий группы старший лейтенант Демидов после одного круга над аэродромом дал две ракеты белого цвета вместо двух ракет зеленого цвета и «лег на курс, думая, что за ним пристроятся истребители прикрытия». Однако оставшаяся на аэродроме группа истребителей не взлетела, так как по плану сигналом к подъему в воздух для них были две зеленые ракеты. Штурмовики ушли в район Сухиничи, где в ожидании истребителей сделали два круга. Убедившись, что истребителей прикрытия нет и не будет, старший лейтенант Демидов решил возвратиться на аэродром вылета. Уже на обратном маршруте показались истребители прикрытия — 5 Як-7б (ведущий капитан Ноздрин), которые развернулись и пристроились к штурмовикам. Ввиду большого непланового расхода горючего и потери времени Демидов решил боевую задачу не выполнять и посадил свою группу на аэродром Вязовая. Вместе с ней на аэродром Вязовая выполнила посадку и группа Маринкина, которая пристроилась в районе Сухиничей и шла следом «на удалении зрительной связи».

Штурмовики первой ударной группы на подходе к аэродрому Сеща были встречены таким шквальным [60] зенитным огнем, что капитан Корниенко в условиях отсутствия группы подавления ПВО и недостатка ударных сил принял решение выполнить только один заход. Кроме большого количества зенитно-пулеметных установок, огонь вели восемь батарей малокалиберной и среднекалиберной зенитной артиллерии.

Экипажи с ходу атаковали цели на аэродроме и с разворотом на северо-запад ушли обратным курсом. Зенитным огнем был сбит младший лейтенант Ю. Ф. Симонов. Его самолет загорелся в воздухе, затем врезался в землю в районе аэродрома и взорвался. Очевидно, неопытность летчика не позволила выполнить эффективный противозенитный маневр.

По докладам экипажей штурмовиков и истребителей сопровождения, в результате удара было уничтожено и повреждено до 25–30 двухмоторных самолетов: «...Экипажи наблюдали прямые попадания бомб в группу самолетов на стоянках, где вспыхнули сильные пожары. Вся юго-западная окраина аэродрома охвачена пламенем огня, самолеты и ангары горели».

Следом за штурмовиками аэродром Сеща был атакован тремя группами по 9 Пе-2 от 204-й бад, которые в период 5.42–5.44 последовательно с интервалом между девятками в одну минуту отбомбились «по матчасти и аэродромным строениям». Каждая группа бомбардировщиков прикрывалась 8 Як-1 от 303-й иад.

Бомбометание выполнялось с горизонтального полета серийно. Первая девятка от 261-го бап сбрасывала бомбы с высоты 2750 м и уходила от цели с правым разворотом, вторая от 130-го бап — с высоты 3350 м, уход с левым разворотом, и третья от 2-го бап — с высоты 3100 м, уход с правым разворотом. [61]

Экипажи отметили два прямых попадания в самолеты, разрывы авиабомб в местах расположения матчасти и на летном поле. Результаты бомбометания фотографировались, но снимки получились нечеткими — мешала дымка.

Бомбардировщиков обстреливали до восьми батарей среднекалиберной зенитной артиллерии. Пять «пешек» получили по две-три осколочные пробоины в плоскостях и фюзеляжах и небольшие повреждения. Совершенно целыми возвратились лишь экипажи головной девятки от 261-го бап.

Тем временем экипажам штурмовиков, не выполнившим боевое задание и севшим на аэродром Вязовая, была предоставлена возможность «исправить ошибку». После дозаправки в 7.00–7.15 «обе группы были вторично выпущены на аэродром Сеща».

Надо сказать, этот удар был обречен на неудачу. И это понимали все — и летный состав, и командный. В условиях, когда противник находится настороже, привел в полную готовность все свои средства ПВО и истребители, большие потери неминуемы. Но приказ есть приказ, его надо выполнять.

Согласно официальной версии штабов, обе группы Ил-2 после встречи с истребителями прикрытия дошли до населенного пункта Новоселки и, приняв его за ст. Баррикадная, повернули влево. Долетев до Людиново, штурмовики были обстреляны сильным огнем среднекалиберной и малокалиберной зенитной артиллерии противника. Выйдя затем в район ст. Рековичи, группы развернулись влево и пошли на аэродром Олсуфьево, который атаковали, приняв за Сещу. Командир 565-го шап майор В. И. Сериков в боевом донесении указывал: «Ошибка ведущего была [62] в том, что он полностью доверился показаниям компаса и не контролировал свой полет по карте».

По докладам экипажей 565-го шап и «контролирующих, ...на аэродроме Олсуфьево уничтожено до трех двухмоторных самолетов, создано 3 взрыва (предположительно взорван склад с боеприпасами), 2 цистерны с горючим, уничтожено до 15 солдат, один крытый фургон». На обратном маршруте штурмовики атаковали два ж.д. эшелона без паровозов по 20 вагонов каждый: «один — с сеном, а второй — платформы, накрытые брезентом». Результатов атаки экипажи не наблюдали.

Экипажи 996-го шап доложили, что им удалось сбросить бомбы точно «на штабеля с боеприпасами и ангары (экипажи наблюдали 5 взрывов в районе штабелей)», а также взорвать одну ж.д. цистерну в результате обстрела при возвращении домой ж.д. состава на ст. Бетлица.

Здесь стоит отметить, что вечером 5 мая на аэродроме Олсуфьево ни одного самолета противника обнаружено не было...

Таким образом, боевая задача по уничтожению матчасти на аэродроме Сеща полностью выполнена не была.

Для налета на аэродром Брянск предполагалось задействовать три группы по 6 Ил-2 в каждой от 571-го шап.

Вечером накануне удара полностью подготовленные к боевому вылету самолеты были выведены тракторами на старт. Взлет с аэродрома Полошково в 4.35 был проведен организованно и быстро.

К сожалению, без «потерь» не обошлось. Ведущий второй шестерки майор Большаков «на задание не ходил». На его самолете не убралась левая стойка [63] шасси. Выпустив с помощью аварийной системы правую стойку шасси, Большаков сел на аэродром. Вместо него группу повел на задание его заместитель в воздухе старший лейтенант Зацепа.

Взлетевшие экипажи, несмотря на сильную дымку с видимостью 1–1,5 км, уже через 4 минуты собрались в общий боевой порядок. В 4.46 над аэродромом Хатенки к штурмовикам пристроились 18 истребителей прикрытия от 18-го гиап: три группы по 6 самолетов в каждой.

Ведущий первой шестерки майор Глуховцев, он же ведущий всей группы, уже в самом начале полета к цели «сошел» с маршрута, «утвержденного командиром полка». Выйдя к промежуточному пункту маршрута — г. Козельск, Глуховцев вместо направления ст. Зикеево, ст. Самара-Радица повел группу в направлении на ст. Белые Берега. Поэтому, чтобы выйти на аэродром с северо-восточной стороны, как это было определено планом, группе пришлось сделать небольшой крюк и пройти через ж.д. станцию Брянск, которая прикрывалась большим количеством зенитной артиллерии всех калибров. В результате еще задолго до подхода к аэродрому штурмовики попали под сильный зенитный огонь. Внезапность налета обеспечить не удалось.

На подходе к аэродрому и над ним Ил-2 обстреливались огнем трех-четырех батарей малокалиберной зенитной артиллерии и большого числа крупнокалиберных зенитных пулеметов. Тем не менее штурмовикам удалось сохранить целостность боевого порядка и выполнить два захода для бомбометания и штурмовки матчасти на аэродроме. Выход из атаки выполнялся с левым разворотом. Группа старшего [64] лейтенанта Зацепы подавляла огневые точки зенитных автоматов.

По докладам экипажей и контролеров, к моменту выхода штурмовиков в атаку (5.17) на старте находилось шесть истребителей Bf109 с работающими моторами. Один из них пытался взлететь, но «на выдерживании ...прямым попаданием PC был разбит». На южной окраине аэродрома в районе ангаров было уничтожено 6 Bf109 и подожжено два ангара, а в западной части — уничтожено 5 Ju88. Кроме того, подавлен огонь двух зенитных батарей, разбито до пяти автомашин, стоявших у ангаров. На восточной окраине наблюдался большой взрыв — предположительно взорвался склад боеприпасов.

На отходе от цели на высоте 100 м штурмовики попали под удар шести истребителей противника Bf109 и Fw190. Атака отражалась огнем воздушных стрелков. Истребители прикрытия в это время «находились на высоте 1000 м и не видели атаку» пилотов люфтваффе, но, получив по радио сигнал о нападении, снизились и встретили немецкие истребители на выходе из атаки. В ходе завязавшегося воздушного боя два «фокке-вульфа» были сбиты.

При возвращении домой на участке железной дороги Брянск, Стеклянная Радица экипажи штурмовиков по ходу дела обстреляли ж.д. эшелон. В результате было уничтожено до четырех вагонов.

С боевого задания не вернулись четыре экипажа: младший лейтенант М. Ф. Дядичев (воздушный стрелок сержант Н. Г. Салата) — самолет зав. № 1873250, младший лейтенант Б. И. Новиков (воздушный стрелок красноармеец Р. М. Семаков) — самолет зав. № 1874647, младший лейтенант Ф. Г. Лапшин (воздушный стрелок младший сержант Е. А. Гаврилов) — самолет [65] зав. № 1878250, младший лейтенант Д. 3, Лаптев (воздушный стрелок сержант П. К. Деркач) — самолет № 1875950.

По докладам возвратившихся летчиков и воздушных стрелков, Дядичев и Новиков «были потеряны из виду над целью», самолет Лапшина «задымил в районе цели», а Лаптев «предположительно ушел от цели курсом 25°».

Кроме этого, младший лейтенант В. Ф. Муравьев (воздушный стрелок сержант М. Г. Клемин) на поврежденном зенитным огнем самолете сел на вынужденную посадку в районе Бряньково. Штурмовик имел 10 пулевых и четыре снарядные пробоины в центроплане и плоскостях крыла. При посадке подломилась правая стойка шасси, поврежденная снарядом малокалиберной зенитной артиллерии. Ил-2 (зав. № 1876350) был разбит и в дальнейшем списан. Экипаж не пострадал.

Налет штурмовиков на аэродром Брянск был дополнен бомбовым ударом двух восьмерок Пе-2 от 6-го и 38-го бал 204-й бад. Бомбардировщики прикрывались 12 Як-1 в двух группах от 303-й иад.

Бомбометание выполнялось в период 5.37–5.40 с горизонтального полета с высот 2750–3500 м. По докладам экипажей, бомбы рвались в расположении ангаров и стоянок самолетов. Наблюдение затруднялось дымкой и перистой облачностью на высоте 2000 м. Результаты бомбометания фотографировались, однако снимки получились нечеткими.

Экипажи насчитали около 200 разрывов зенитных снарядов «в районе полета групп». Четыре самолета получили по две-три пробоины, но остались на лету и в дальнейшем совершили благополучные посадки на свои аэродромы. [66]

Для летчиков 6-го бап этот вылет закончился трагедией. Беда пришла откуда ее не ждали. При зарулировании на стоянку после посадки на аэродром базирования полка Инютино взорвалась зависшая в бомбоотсеке осколочная авиабомба АО-25. Самолет Пе-2 (зав. № 13/165) загорелся и в дальнейшем сгорел. Взрывом были убиты и ранены 20 человек.

Как показало расследование, самолет после посадки подрулил к стоянке и развернулся для закатки в капонир. К самолету подбежал летный и технический состав эскадрильи и взялся закатывать его в капонир. Бомболюк был приоткрыт. Когда к нему прикоснулся сержант Омаров, он открылся и выпала бомба. Раздался взрыв.

Из состава экипажа погиб начальник связи эскадрильи старший лейтенант Г. Ф. Гвоздин, вылетавший на боевое задание за воздушного стрелка-радиста. Штурман эскадрильи капитан А. И. Болгачев получил тяжелые ранения, а командир экипажа комэск капитан В. С. Епанчин был легко ранен.

Из числа помогавших были убиты на месте: заместитель начальника штаба капитан А. Е. Васечник, слушатель-стажер ВВА им. Н. Е. Жуковского старший техник-лейтенант Ф. И. Бугорчиков, техник-лейтенант Ф. В. Егоров, техник-лейтенант А. С. Шарапов, техник-лейтенант М. С. Манаенков, техник-лейтенант И. М. Ивашечкин, младший воентехник Б. А. Бредихин, сержант М. М. Ломакин, старший сержант В. И. Парфененко, сержант М. Омаров, курсант-стажер Челябинской военно-авиационной школы В. П. Воеводин. От полученных ран скончались в лазарете механик по вооружению старший сержант Г. В. Конаков и мастер по электрооборудованию сержант Г. И. Артеменко. После проведенной операции в госпитале умер заместитель [67] старшего техника эскадрильи старший техник-лейтенант В. Г. Шлейн.

Легкие ранения получили техник-лейтенант П. Г. Кузаков, техник-лейтенант К. В. Зотов и младший лейтенант Н. Т. Смольский.

Все легкораненые были размещены в лазарете 664-го БАО, а тяжелораненый капитан Болгачев отправлен на самолете У-2 в Москву в госпиталь. В полку объявили траур. Всех погибших похоронили в братской могиле недалеко от Ворсино (ст. Балабаново).

В ходе утренних налетов «следопыты» армии вскрыли базирование до 20 истребителей Fw190 и Bf109 на полевом аэродроме Лубинка. Эта группа немецких истребителей перехватывала наши самолеты, производя взлет «по-зрячему». И хотя «массовых встреч с истребителями противника при первых ударах не было», было решено нанести удары по этой площадке. Во второй половине дня штурмовики и истребители трижды штурмовали и бомбили этот аэродром.

Первыми открыли счет истребители — 6 Як-7б от 20-го иап под прикрытием 7 Як-1 от эскадрильи «Нормандия» в 12.00–12.05 атаковали аэродром Лубинка и, по докладам экипажей, уничтожили на нем около 13 самолетов противника.

Второй удар по площадке Лубинка должны были нанести 6 Ил-2 от 571-го шап (ведущий майор Глуховцев) в сопровождении 6 Як-7б от 18-го гиап. Как следует из документов, Ил-2 взлетели в 16.20, через 5 минут к ним пристроились «Яки» прикрытия и группы взяли курс на аэродром Лубинка. Начиная с этого момента, описание дальнейших событий штурмовиками и истребителями отличается кардинально. [68]

По версии штурмовиков, на аэродроме Лубинка самолетов не оказалось, поэтому экипажи атаковали в двух заходах на Варшавском шоссе немецкую автоколонну, которая двигалась в направлении на Лубинку. Первый заход выполнялся с высоты 400–500 м с пикирования 25–30°, а второй — с бреющего полета. В результате удара было уничтожено до 25 автомашин с грузами.

Истребители 303-й иад эту информацию не подтверждают. По докладам вылетавших на сопровождение Ил-2 летчиков, самолеты на площадке Лубинка все же были, но штурмовики на цель не вышли, так как потеряли ориентировку. Группа Ил-2 обошла аэродром Лубинка справа и ушла на восток. «Несмотря на то, что ведущий группы истребителей эволюциями показывал им цель, требуя штурмовки аэродрома, штурмовики упорно шли на восток, так и не выполнив своей боевой задачи», — отмечал по этому поводу начальник штаба 303-й иад подполковник П. Я. Аристов в отчете о боевой работе дивизии. Истребители довели штурмовиков до линии фронта, а затем вернулись к аэродрому Лубинка и атаковали стрелково-пушечным огнем находившиеся на нем самолеты противника. Всего выполнено до 15 атак.

Отчасти это подтверждается документами штаба 1-й воздушной армии. В отчете о проведенной операции за период 6–14 мая есть упоминание, что семь истребителей Як-7б от 303-й иад (вылет в 16.25) атаковали полевой аэродром Лубинка и уничтожили на нем до 6 самолетов противника на земле и один Fw190 в воздушном бою.

Повторные налеты на аэродромы Сеща, Брянск и третий удар по полевой площадке Лубинка были выполнены в период 19.17–19.56. Штурмовики в этих [69] ударах не участвовали. Боевое задание «отработали» 27 Пе-2 от 204-й бад и 27 истребителей от 303-й иад.

Еще одна «восьмерка» Пе-2 от 38-го бал в сопровождении 8 Як-7б от 168-го иап на аэродром не ходила, а бомбила запасную цель — ж.д. станцию Зикеево. Над аэродромом встречи с истребителями прикрытия Железинки на самолете ведущего группы капитана Вдовина вырвало шестерню редуктора правого мотора. Вдовин пошел на вынужденную посадку. Молодые экипажи растерялись и рассыпались. Командование группой взял на себя командир 2-й эскадрильи старший лейтенант Плаксин. На сбор и построение в боевой порядок ушло много времени и горючего, поэтому Плаксин принял решение бомбить запасную цель.

В 19.25 8 Пе-2 с высоты 1300 м сбросили весь свой боезапас на два эшелона, стоявшие в это время на путях ж.д. ст. Зикеево. Разрывы бомб отмечались на самой станции и на железнодорожных путях в непосредственной близости от эшелонов. Было много взрывов и клубов черного дыма.

Как только со станции по бомбардировщикам был открыт зенитный огонь, прикрывающие истребители ушли на высоту. Больше их никто из экипажей Пе-2 не видел. Только стрелки-радисты слышали по радио, как ведущий группы истребителей подал своим подчиненным команду: «Вступить в бой».

На обратном маршруте при подходе к Малоярославцу на самолете младшего сержанта Ерофеева отказал правый мотор, в котором пробило крышку левого бока цилиндров. Летчик совершил вынужденную посадку.

Все удары по аэродромам сопровождались активным [70] противодействием истребителей и зенитной артиллерии противника.

Так, вылетевшая на штурмовку аэродрома Лубинка группа в составе 5 Ла-5 от 523-го иап (ведущий старший лейтенант Толмачев) на подходе к цели в 19.26 была встречена 5–6 Fw190. В то же время на самом аэродроме самолетов противника уже не было. Немцы успели вывести их из-под удара. Экипажи штурмовали позиции зенитной артиллерии и скопление автомашин на окраине аэродрома. В ходе воздушного боя с пилотами люфтваффе лейтенант Мишенков подбил один «фокке-вульф». На свой аэродром после боя не вернулся сержант Безбородов (Ла-5 зав. № 1079). Как оказалось, его самолет был поврежден в бою, он вышел из боя и в дальнейшем совершил вынужденную посадку на аэродром свх. Дугино.

При ударе по аэродрому Сеща бомбардировщики потеряли два самолета вместе с экипажами. Первой подошла девятка «пешек» от 2-го бап и в 19.35 с высоты 3100 м осуществила сброс бомб. Следом за ней с интервалом в две минуты на цель вышла девятка от 130-го бап, которая бомбила аэродром с высоты 3200 м.

На отходе от цели ведомый левого звена младший лейтенант Плачинда отстал от группы на 200–250 м. Вероятно, фотографировал результаты бомбометания. В этот момент весь зенитный огонь сосредоточился на самолете Плачинды. Его Пе-2 временами совершенно покрывался разрывами. Экипажи из состава правого звена видели, что моторы на самолете Плачинды «задымили», а за самолетом потянулся белый шлейф. Предположительно была повреждена система охлаждения одного из моторов. При удалении [71] от цели на 8–10 км правое звено было атаковано сверху сзади одним Bf109. Атака отбивалась сосредоточенным огнем штурманов и стрелков-радистов, так как истребители сопровождения шли на удалении 600 м от строя и появление «мессера» прозевали. В это время Пе-2 Плачинды пошел со снижением и стал сильно отставать от строя. Вышедший из атаки «мессер» заметил подбитый бомбардировщик, выскочил впереди него, резко пошел со снижением и снизу вверх атаковал. В этот момент он сам был атакован одним Як-7б из группы сопровождения. Почти сразу же к самолету Плачинды для его прикрытия пристроилась пара Як-1. Тем временем в район боя подошли около 4–6 Fw190. Завязался воздушный бой. Ход боя экипажи Пе-2 не наблюдали, так как мешала облачность.

По документам 20-го иап в этом бою капитан Бутузов и младший лейтенант Машкин на пару сбили один «фоккер». С боевого задания не вернулись командир звена старший лейтенант Коробков (Як-1 зав. № 1595) и младший лейтенант Сулимов (Як-1 зав. № 1774).

Согласно журналу учета безвозвратных потерь 204-й бад экипаж подбитого Пе-2 в составе младшего лейтенанта А. Р. Плачинды, штурмана экипажа старшего сержанта В. С. Попова и стрелка-радиста старшины Н. С. Пешикова считается без вести пропавшим.

Из состава девятки 130-го бап прямым попаданием зенитного снаряда над аэродромом был зажжен Пе-2 младшего лейтенанта Л. А. Федорова. На горящем самолете он пошел в северо-восточном направлении и в 4–5 км от аэродрома Сеща исчез из виду. Вместе с командиром погибли штурман экипажа [72] младший лейтенант А. П. Кожемякин и стрелок-радист младший лейтенант И. П. Мележик.

В ходе этого налета еще четыре Пе-2 от 2-го бап получили повреждения от зенитного огня, но благополучно долетели до своего аэродрома и произвели посадку.

Очевидной ошибкой бомбардировщиков является заход на цель девяток с небольшим превышением по высоте — всего 100 м, хотя и с разных направлений.

Командир 2-го бап майор Марков отмечал также «плохое качество прикрытия истребителями, которые шли на большом удалении — 500–600 м, иногда совершенно теряясь из виду».

В свою очередь, командование 204-й бад результаты действий частей дивизии оценило вполне положительно: «Несмотря на значительный процент молодого летного состава, впервые идущего в бой, свои потери незначительны, сказался эффект неожиданности».

Фотоконтроль результатов бомбометания проводился только при налете на аэродром Сеща. Считался подтвержденным факт сожжения двух ангаров и разрушения двух-трех аэродромных строений. В остальных случаях экипажи результатов своих действий не наблюдали.

Обобщенные данные штаба 1-й воздушной армии выглядят весьма внушительно. Потери противника в течение 6 мая оценивались в 104 самолета, уничтоженных и поврежденных на земле, и восемь самолетов (6 Fw190, 1 Bf109 и 1 Bf110), сбитых в воздушных боях. Из этого числа на долю штурмовиков Ил-2 приходится 87 самолетов противника.

Из своих потерь в отчетные документы вошли только две «пешки», два Ил-2 и пара Як-1, сбитых зенитным [73] огнем противника, два «Ила», не вернувшихся на свои аэродромы, и один «Як», потерпевший катастрофу при возвращении с боевого задания. То есть штаб 1-й ВА «забыл» включить в список потерь еще 5 самолетов Ил-2, трех летчиков и двух воздушных стрелков. Отсутствуют в документах и сведения о трагедии 6-го бап.

Несколько лучше обстояли дела с планированием и организацией ударов по немецким аэродромам во 2-й воздушной армии. Однако и здесь у командующего армией генерал-лейтенанта С. А. Красовского и его штаба получилось далеко не все из того, что было задумано.

Имея точные данные о сосредоточении самолетов противника на аэродромах Харьковского аэроузла (до 150 истребителей и 200 бомбардировщиков), генерал С. А. Красовский принял решение нанести первый удар по аэродромам Рогань, Харьков-Сокольники, Харьков-Алешки, Основа и Полтава в период 5.05–5.15 6 мая.

В налете предполагалось задействовать 30 Ил-2 от 1-го шак, 38 истребителей от 4-го иак и 10 бомбардировщиков А-20В «Бостон» от 454-го бап. При этом 12 Ил-2 под прикрытием 12 Як-1б «работали» по аэродрому Харьков-Алешки, 12 Ил-2 под прикрытием 18 Ла-5 от 302-й иад — по аэродрому Рогань, и 6 Ил-2 под прикрытием 8 Як-7б от 294-й иад — по аэродрому Харьков-Сокольники. «Бостоны» наносили удар двумя группами по пять самолетов по аэродромам Полтава и Основа с высоты 5500–6000 м без прикрытия истребителей.

Выбор времени удара был выбран исходя из того, что в последние трое суток летный день на немецких аэродромах начинался в 6.00, а личный состав прибывал [74] на аэродром к 5.00. Это обстоятельство определило и трудность выполнения боевого вылета, так как взлет и сбор групп штурмовиков должен был происходить почти в темноте.

Чтобы не всполошить противника раньше времени, было решено против обыкновения отказаться от предварительного блокирования аэродромов своими истребителями.

Штурмовики действовали в составе шестерок, которые следовали друг за другом на удалении не более 200–300 м. Специальной группы или экипажей для подавления огневых средств ПВО аэродромов не выделялось. Предполагалось, что летчики будут выполнять эту задачу попутно со штурмовкой матчасти на аэродроме в зависимости от обстановки в районе цели.

Встреча штурмовиков с истребителями прикрытия и построение в общий боевой порядок планировались над аэродромами базирования истребителей.

Истребители подразделялись на группу непосредственного сопровождения и ударную группу. Группа сопровождения шла непосредственно со штурмовиками в двух эшелонах, а ударная группа — с превышением и сзади группы непосредственного сопровождения.

Как видно, планом предусматривалось единое истребительное прикрытие всех групп Ил-2, что обеспечивало лучшую обороноспособность при отражении нападения истребителей противника и, несомненно, является его достоинством. Однако отсутствие в составе штурмовиков специально выделенной группы подавления зенитных средств все же следует отнести к его недостаткам. [75]

Наиболее показательным оказался удар штурмовиков 673-го шап 266-й шад по аэродрому Рогань.

Ведущими двух шестерок были назначены капитан Елисеев и младший лейтенант Александров, которые ранее летали с аэродрома Рогань и поэтому хорошо знали как сам аэродром, так и подходы к нему.

Экипажи получили фотопланшет аэродрома по состоянию на 17.55 5 мая. К этому времени на аэродроме находилось 107 самолетов-истребителей типа Bf109 и Fw190. Основываясь на этих данных, командир полка капитан Матнаков провел проигрыш полета и подробно указал маневр каждого экипажа, порядок выхода из атаки и сбор группы после атаки.

Маршрут полета был выбран таким образом, чтобы пересечь линию фронта в районе без густой сети дорог, без населенных пунктов и аэродромов противника. Это исключало наличие большого количества постов ВНОС и огневых точек зенитной артиллерии.

Первая группа Ил-2 (ведущий капитан Н. Т. Елисеев) взлетела в 4.43 и следом за ней через две минуты поднялась в воздух вторая группа (ведущий младший лейтенант Г. П. Александров). Несмотря на предрассветные сумерки, местный туман и дымку, взлет и сбор групп прошел, можно сказать, образцово. Над аэродромом базирования истребителей Уразово к штурмовикам пристроились 18 Ла-5 от 240-го и 193-го иап 302-й иад. Ударная группа истребителей (примерно одна треть сил) занимала положение со стороны солнца, чтобы прикрыть Ил-2 от внезапной атаки истребителей противника с этого направления.

Полет до линии фронта выполнялся на высоте 400 м, а пролет линии фронта — на высоте 1500 м. Каждая шестерка шла в правом «пеленге».

Не доходя до аэродрома 10–12 км, экипажи Ил-2 [76] сбавили газ и на приглушенных моторах планировали к цели до высоты 1150 м со стороны солнца. К аэродрому штурмовики подошли в 5.20 и с ходу парами атаковали скопления немецких самолетов на его западной и южной окраинах. Каждая пара вначале обстреляла цели из PC и пушек, и затем с высоты 600–400 м сбросили бомбы. После бомбометания экипажи расстреливали из пушек и пулеметов самолеты и позиции немецких зенитчиков.

Отработав по цели, штурмовики собрались над лесным массивом Мохначи и плотной группой проследовали на свой аэродром.

На подходе к аэродрому Рогань в ходе атаки и на отходе от него немцы вели довольно слабый зенитный огонь, который был к тому же неорганизованным и неточным (расчетам пришлось вести огонь против солнца). Тем не менее от огня зенитной артиллерии три Ил-2 получили повреждения. На самолете старшего сержанта Курочкина осколком зенитного снаряда пробит кок винта, на самолете старшего сержанта Стрельцова снарядом малокалиберной зенитной артиллерии пробита левая плоскость крыла и на самолете старшего сержанта Рогожина пробит стабилизатор.

К сожалению, радость успешного выполнения задания и возвращения домой была омрачена тяжелой утратой. Прикрывая в составе звена посадку всей группы, потерпел катастрофу молодой летчик старший сержант Смирнов (воздушный стрелок старший сержант Ступников). При выполнении третьего разворота на его самолете»рассыпалась левая плоскость крыла». Штурмовик потерял управление и вошел в штопор. Воздушный стрелок пытался выпрыгнуть с парашютом, но неудачно. Самолет врезался в [77] землю в 3 км к юго-востоку от аэродрома базирования полка свх. Валуйский (500 м южнее д. Нехаевка). Экипаж погиб.

Как выяснилось позже, крыло разрушилось по причине производственного дефекта. Однако комиссия, расследовавшая обстоятельства катастрофы, приняла решение списать самолет как боевую потерю. Надо полагать, это было сделано для того, чтобы родственники погибших авиаторов могли получать более высокую пенсию.

По докладам экипажей штурмовиков и истребителей прикрытия, на аэродроме Рогань было уничтожено и повреждено до 30 самолетов люфтваффе, создано 18 очагов пожаров, подавлен огонь восьми точек зенитной артиллерии. Из отчета штаба 673-го шап о боевой работе полка за май месяц следует, что «данные подтверждаются экипажами... и фотоконтролем 2 ВА». Однако это не совсем так. По данным штаба 2-й ВА, фотоконтроль результатов удара штурмовиков самолетом-фоторазведчиком, следовавшим за Ил-2 с интервалом в 10 минут, ничего не дал, так как ввиду раннего утра над аэродромом была дымка и местный туман: все снимки оказались нечеткими. Более поздняя фоторазведка аэродрома Рогань (на 9.30) показала наличие на нем 104 самолетов противника, из них — 101 Bf109 и Fw190. Если сопоставить эти данные с результатами фоторазведки на 17.55 5 мая, то потери люфтваффе могли составить около 6 истребителей. В целом это неплохой результат удара, если учесть, что с нашей стороны не было ни одной боевой потери Ил-2.

Вполне удачным оказался и бомбоштурмовой удар 12 Ил-2 от 800-го шап 292-й шад по аэродрому Харьков-Алешки. [78]

Две группы по 6 самолетов в каждой (ведущий первой группы старший лейтенант М. И. Степанов, ведущий второй группы лейтенант М. П. Одинцов) в 4.25 утра взлетели с аэродрома базирования полка Солонец-Поляна. Сразу же после взлета из-за неисправности матчасти два экипажа произвели посадку на свой аэродром. Встреча с 12 истребителями прикрытия Як-1б и Як-7б от 183-го иап 294-й иад произошла в 4.43 над аэродромом Яблоново.

Шестерка Ил-2 старшего лейтенанта Степанова шла впереди в строю клин звеньев. Следом за ней парами шла четверка лейтенанта Одинцова. Прикрытие осуществляли восемь «Яков» непосредственного сопровождения в двух эшелонах и четыре «Яка» ударной группы.

Полет до линии фронта осуществлялся в плотном строю с набором высоты до 1300 м. После перелета линии фронта на удалении 15–20 км штурмовики пошли со снижением, и истребители непосредственного прикрытия второго эшелона отстали на 500 м от Ил-2. В это время со стороны солнца неожиданно выскочили два немецких истребителя Bf109 и сзади атаковали ближайшую к ним пару Як-1б из группы непосредственного прикрытия второго эшелона. Несмотря на предупредительные очереди воздушных стрелков Ил-2, пилоты «Яков» не заметили атаки «мессершмиттов» и один за другим были сбиты. Стрелки «Илов», хотя и вели огонь, не смогли помешать пилотам люфтваффе, так как дистанция стрельбы была слишком большой. После успешной атаки Bf109 со снижением вышли из боя и больше атак не повторяли. Оставшаяся пара «Яков» пристроилась к группе непосредственного прикрытия первого эшелона.

К аэродрому Харьков-Алешки штурмовики подошли [79] на высоте 900 м и после доворота вправо на 20° с пикирования атаковали цели на аэродроме. В момент атаки на северной окраине аэродрома находилось восемь самолетов Ju88, из них четыре на старте, и 31 Bf109 стояли замаскированные на южной и западной опушке леса.

Зенитная артиллерия, расположенная на аэродроме, открыла сильный огонь по штурмовикам первой группы, но после перехода ее в атаку огонь практически прекратила, так как по ней начала «работать» пушками, пулеметами и РСами идущая следом вторая группа Ил-2. Интенсивный зенитный огонь велся лишь с восточной опушки леса.

Шестерка Степанова атаковала немецкие самолеты на западной и северо-западной окраинах аэродрома, а четверка Одинцова — на восточной и южной окраинах. Уход от цели выполнялся с правым разворотом всем строем над лесом. По договоренности группа Одинцова должна была во время разворота перейти в правый пеленг, но из-за сильного зенитного огня перешла в левый пеленг.

Пока Ил-2 бомбили и штурмовали матчасть на аэродроме, «Яки» из состава ударной группы на высоте 1400 м вели воздушный бой с пилотами люфтваффе. Истребители непосредственного сопровождения снизились до высоты выхода штурмовиков из атаки и пристроились к ним. В дальнейшем обе группы без особых происшествий перелетели линию фронта и произвели посадку на свои аэродромы.

По данным штаба 1-го шак, на аэродроме Харьков-Алешки было уничтожено два бомбардировщика Ju88 и девять истребителей Bf109, одна радиостанция на автомашине, создано 10 очагов пожара и взрывов, [80] подавлен огонь двух зенитных батарей, а также повреждено около 14 «мессершмиттов».

По всей видимости, наименее результативным из всех оказался удар шестерки Ил-2 от 820-го шап 292-й шад (ведущий старший лейтенант Костырко) по аэродрому Харьков-Сокольники.

Уже на взлете с аэродрома Гринев потерпел катастрофу старший лейтенант Мареев (воздушный стрелок сержант Кулик). От тряски на разбеге сорвалась с держателя авиабомба и разорвалась под самолетом: Ил-2 сгорел, летчик погиб, а воздушный стрелок тяжело ранен.

К моменту удара (5.30–5.32) в северной части аэродрома находилось примерно 30 самолетов противника, рассредоточенных в шахматном порядке. По ним «разгрузили» боекомплект все экипажи. В результате наблюдались три мощных взрыва. По возвращении на свой аэродром экипажи не смогли назвать типы атакованных ими самолетов, но и о потерях противника ничего не докладывалось.

Этот боевой вылет характерен еще и тем, что в ходе его произошел единственный в это утро воздушный бой штурмовиков 2-й ВА. Несмотря на то, что группу Ил-2 прикрывали 8 Як-1 от 6-го иап 294-й иад, на отходе от цели в районе Русские Тишки самолет старшего лейтенанта Нютина был дважды атакован одиночным «мессером». Сопровождающие «Яки» в воздушный бой с противником не вступили, хотя ведущий группы старший лейтенант Костырко подавал команды по радио. При отражении второй атаки Bf109 воздушному стрелку сержанту Бутову удалось меткой очередью его подбить: «Me-109 с дымящимся следом ушел к земле...»

Воздушными боями сопровождались и налеты бомбардировщиков [81] от 454-го бап на аэродромы Полтава и Основа. Сбросив свой бомбовый груз — 23 «сотки» и 80 штук «пятидесяток», экипажи доложили, что они наблюдали многочисленные разрывы бомб на летном поле и стоянках самолетов на аэродромах. На отходе от цели истребителями противника был подбит «Бостон» младшего лейтенанта Шумихина (штурман старший сержант Маврутейко, сержанты Станчиков и Евсеев). В районе Волчанск экипаж покинул горящий самолет на парашютах. Ранения получили Н. А. Шумихин и В. С. Евсеев.

Проведенные в середине дня повторные удары по немецким аэродромам Харьковского аэроузла были плохо организованы и не так тщательно подготовлены. Поэтому положительных результатов достигнуто не было.

Поначалу штаб 2-й ВА планировал выполнить повторные налеты на аэродромы в 14.30 силами бомбардировщиков 1-го бак и штурмовиков 1-го шак. Однако ближе к полудню «пешкам» была поставлена задача — нанести бомбовый удар по войскам противника в районе Томаровка, Драгунская. По аэродромам было решено задействовать только Ил-2. По всей видимости, генерал Красовский принял во внимание невысокую боевую подготовку экипажей 1-го бак, большинство из которых (свыше 70%) еще только вводились в строй «или имеют низкую подготовку». Очевидно, что при выполнении столь сложной боевой задачи, как удар по аэродрому, корпус обязательно понесет большие потери. В то время как бомбардировщики в ВВС КА всегда были в дефиците.

Согласно распоряжению штаба армии штурмовики 820-го шап должны были атаковать аэродром Харьков-Сокольники в 15.00, а экипажи 673-го шап — [82] аэродром Рогань в 16.30. С чем связано разнесение штабом воздушной армии ударов штурмовиков по времени почти на полтора часа — совершенно непонятно, поскольку неодновременность ударов позволяла противнику сосредоточивать всю свою истребительную авиацию в районе действия штурмовиков и массированно действовать по ним со всеми вытекающими из этого последствиями. Тем более если учесть, что к этому времени противник привел систему ПВО в повышенную готовность и рассредоточил свои истребители по полевым площадкам вблизи основных аэродромов. А эта информация уже имелась в штабе армии от «следопытов», вылетавших на доразведку аэродромов. В итоге несмотря на то, что 7 «лавочкиных» от 193-го иап блокировали аэродромы Померки и Харьков-Сокольники, все группы Ил-2 встретили организованное противодействие не только зенитной артиллерии, но и со стороны истребителей противника.

Так, уже на подлете к аэродрому Харьков-Сокольники 5 Ил-2 от 820-го шап (ведущий старший лейтенант Забненков) и 8 Як-7б от 6-го иап были встречены сплошной стеной зенитного огня. Тем не менее Ил-2 и 4 Як-7б из группы непосредственного сопровождения смогли перейти в атаку (время налета 14.59–15.03). Под удар попало около 46 самолетов типа Ju88, Bf109 и Bf110. В результате, по докладам экипажей штурмовиков и истребителей сопровождения, было уничтожено и повреждено до 10 самолетов люфтваффе.

В ходе атаки Ил-2 (зав. № 301740) лейтенанта Острова получил серьезные повреждения в результате прямого попадания малокалиберного зенитного снаряда — разорвана верхняя обшивка левой консоли [83] крыла и перебит триммер элерона. Однако штурмовик «остался на лету» и в дальнейшем Острову удалось довести и посадить самолет на свой аэродром.

На отходе от цели штурмовики были атакованы большой группой немецких истребителей — около 10–12 Bf109. «Яки» прикрытия вступили с противником в бой, но полностью защитить штурмовиков не смогли — силы были неравными. Одна пара «мессершмиттов» прорвалась к Ил-2 и атаковала крайний в группе самолет сержанта Захарова. В результате атаки штурмовик получил повреждения, а сержант Захаров и воздушный стрелок сержант Белоконный легко ранены. Не остался в долгу и сержант Белоконный — меткой очередью из УБТ сбил один Bf109. Горящий истребитель упал в лес около аэродрома. Оставшийся без напарника пилот люфтваффе немедленно вышел из боя и больше атак не повторял. Пока истребители прикрытия «разбирались» с превосходящими силами противника, штурмовики благополучно проскочили линию фронта и произвели посадку на свой аэродром.

Вылетавшие для удара по аэродрому Харьков-Алешки шесть Ил-2 от 800-го шап (ведущий лейтенант Одинцов) под прикрытием восьми истребителей Як-1 и Як-7б от 183-го иап к своей цели прорваться не смогли. В районе Веселое, Липцы группы были обстреляны сильным зенитным огнем и затем сразу же атакованы 12 истребителями противника Bf109. Восемь «мессершмиттов» связали боем сопровождающие «Яки», а две пары — атаковали Ил-2.

В первой же атаке практически одновременно были подбиты Ил-2 сержанта Чепелюка (воздушный стрелок сержант Дмитриев) и старшего сержанта [84] Бегельдинова (воздушный стрелок старший сержант Яковенко). Воздушному стрелку сержанту Дмитриеву удалось подбить один немецкий истребитель, который, сильно дымя, вышел из боя.

При отражении второй атаки пилотов люфтваффе воздушные стрелки Никонов и Белоусов сосредоточенным огнем сбили еще один «мессершмитт», который упал в районе Липцы.

Истребители прикрытия в воздушном бою на виражах и вертикали «завалили» пару Bf109. Отличились младший лейтенант Петрушкин и старший сержант Юрченко, на счет которых была записана одна групповая победа, и старший сержант Новиков, лично сбивший один Bf109. По наблюдениям экипажей штурмовиков, оба «мессера» упали в районе Веселое.

После ожесточенного воздушного боя оставшаяся четверка Ил-2, ввиду большого расхода горючего и отклонения от маршрута, под прикрытием истребителей возвратилась на свой аэродром.

Как следует из документов штаба 1-го шак, «...6 Ил-2 вследствие встречи с большой группой истребителей противника по заданной цели не действовали, а атаковали колонну автомашин и бензозаправщиков на южной окраине Липцы». Однако о потерях противника в отчете ничего не указывается.

Подбитым в воздушном бою экипажам Ил-2 удалось посадить свои самолеты на территории противника в 5 км северо-западнее Веселое, пробраться через линию фронта и 18 мая возвратиться в свою часть. При переходе линии фронта подорвался на мине и погиб старший сержант Яковенко.

Потери 4-го иак при обеспечении второго бомбоштурмового удара штурмовиков по аэродромам [85] противника составили 8 машин. Из этого числа 4 Як-7б и 3 Ла-5 не вернулись с боевого задания по неизвестным причинам и 1 Ла-5 был сбит в районе Липцы.

К этому следует добавить, что повторный удар по аэродрому Рогань вообще не состоялся, так как 6 Ил-2 от 673-го шап «из-за отсутствия истребителей сопровождения боевой задачи не выполнили и возвратились на свой аэродром». Подойдя после взлета в 16.05 к аэродрому встречи с истребителями сопровождения Уразово, группа Ил-2 сделала пять кругов, но истребители не взлетали. Ведущий группы младший лейтенант Александров, несмотря на строжайший запрет, запросил по радио прикрывающую группу истребителей. Однако и после этого никто не взлетел. С командного пункта 302-й иад ответили: «Вернитесь обратно, прикрытия не будет». После этого, учитывая большой неплановый расход горючего и потерю времени на ожидание истребителей, Александров принял решение на аэродром противника не «ходить»...

По данным штаба 2-й ВА, в результате бомбоштурмовых ударов 6 мая экипажи армии уничтожили до 51 одно — и двухмоторных немецких самолетов, повредили до 14 самолетов Bf109, подавили огонь четырех батарей зенитной артиллерии, создали 26 очагов пожаров и три больших взрыва. Частично данные экипажей подтверждены фотоснимками разведчиков-контролеров.

Официальные безвозвратные потери воздушной армии в этот день составили два самолета Ил-2 и один «Бостон», сбитые в воздушных боях в районе целей, 5 Як-7б и 3 Ла-5, не вернувшихся с боевого задания. Кроме этого, были учтены также и два штурмовика, [86] из которых один потерпел катастрофу, а другой сел на вынужденную посадку на своей территории.

Неудачными в этот день оказались действия 17-й ВА генерал-лейтенанта В. А. Судца, хотя его штабу и штабу 3-го смешанного авиакорпуса удалось разработать весьма оригинальный план боевого использования авиации по аэродрому Краматорская.

По данным авиационной разведки, на этом аэродроме к вечеру 5 мая отмечалось около 100 самолетов люфтваффе различного типа.

Оценив обстановку и наличные силы боеготовых экипажей, было принято решение выполнить налет на аэродром Краматорская силами 18 Ил-2 от 290-й шад. При этом по плану 10 Ил-2 от 775-го шап наносят удар в период 5.03–5.10, а 8 Ил-2 от 299-го шап — в период 5.10–5.17. Высота подлета к аэродрому — от 500 м до бреющего полета. За три минуты до подхода экипажей 775-го шап к цели 10 Ла-5 от 5-го гиап блокируют аэродром, уничтожая дежурные силы истребителей, а с приходом штурмовиков — частью сил (6 Ла-5) подавляют огневые средства ПВО и частью сил (4 Ла-5) прикрывают штурмовиков над целью и на обратном маршруте. Группа в составе 6 Як-1 от 814-го иап выделялась для непосредственного сопровождения на маршруте до цели и обратно группы от 299-го шап.

При выполнении задания предусматривались меры скрытности. Радиосвязь на прием и передачу могли вести только ведущие групп истребителей и штурмовиков, которым разрешалось устанавливать связь между собой только после пролета линии фронта, а над своей территорией — лишь в исключительных [87] случаях (появление самолетов противника, вынужденная посадка и т.д.).

Учитывая сложность поставленной боевой задачи, подготовка к вылету велась самым тщательным образом. В полки были переданы схемы и фотопланшеты с последними данными воздушной разведки аэродрома Краматорская. Боевая задача экипажам ставилась лично командиром 290-й шад подполковником П. И. Мироненко.

Повторный удар по аэродрому Краматорская предполагалось нанести в 19.00 одной группой 8 Ил-2 под прикрытием 12 Як-1 от 867-го иап.

Таким образом, в первом налете цели на аэродроме подвергались непрерывному огневому воздействию штурмовиков в течение 14 минут с наращиванием сил истребителей прикрытия в ходе удара. Учитывая довольно ограниченные ударные и обеспечивающие силы, выделенные для выполнения боевой задачи, этот результат является очень хорошим. Однако успех удара в сильной степени зависел от мастерства ведущих групп штурмовиков и истребителей и уровня подготовки командного состава дивизии и корпуса. Первые должны были выдержать время выхода на цель с точностью до минуты и выполнить не менее трех заходов на цель, а вторые — организовать своевременность вылета всех задействованных в ударе групп. В противном случае налет обрекался на неудачу и сулил большие потери, особенно для 775-го штурмового полка, экипажи которого выполняли полет к цели без истребительного прикрытия. Никаких дополнительных мер по обеспечению их безопасности на подходе к аэродрому и на отходе от него, а также свободы действий над ним офицеры штаба не предусмотрели. Не были рассмотрены варианты действий [88] штурмовиков и истребителей в случае, если на маршруте к цели немецкими истребителями будет перехвачена либо группа истребителей-блокировщиков, либо группа 775-го шап, либо и та и другая. То есть расчет строился только исходя из предположения, что внезапность удара обеспечена.

Не содержал план и «реперных» точек контроля хода подготовки к боевому вылету с целью его своевременной корректировки. Судя по документам, штабы корпуса и дивизии, обеспечив полкам качественную постановку боевой задачи, совершенно упустили мелочи, которых, как известно, в авиации не бывает. Во всяком случае, никто из штабных офицеров не контролировал материальную сторону обеспечения боевого вылета, ограничившись лишь дачей необходимых распоряжений.

В общем, несмотря на всю привлекательность идеи, разработанный план удара оказался нежизненным, поскольку был сложным в организационном отношении и до конца не проработанным.

Собственно, все так и получилось. Штабы корпуса и дивизии не смогли учесть все нюансы подготовки боевого вылета и затем организовать его должным образом. В результате налет прошел далеко не по плану, и потерь избежать не удалось.

Дело в том, что вечером накануне вылета 775-й шап перелетел с аэродрома Покровское на аэродром Новая Дуванка, и подготовка матчасти и летного состава к боевому вылету проводилась в ночь с 5 на 6 мая. Это обстоятельство, а главное, плохая организация подготовки боеприпасов и вылета на новом аэродроме (несвоевременная доставка бомб и взрывателей), привели к тому, что группа от 775-го шап взлетела на 16 минут позже запланированного срока. [89] Командир полка и его штаб проконтролировать работу БАО не могли, так как полностью были заняты обеспечением перелета полка на новый аэродром. В то же время истребители 5-го гиап (ведущие капитан Дмитриев и лейтенант Сытов) вылетели на семь минут раньше, чем положено. В результате первой к аэродрому подошла группа в составе 8 Ил-2 от 299-го шап, а восемь экипажей 775-го шап над целью и на отходе «работали» без истребительного прикрытия, так как Ла-5 от 5-го гиап ушли после отхода первой группы штурмовиков.

Еще на маршруте к цели «лавочкины» 5-го гиап в районе Александровки на высоте 2000 м встретили пять немецких бомбардировщиков Ju87 в сопровождении истребителей. Ни советские, ни немецкие летчики в бой не вступили. Каждая группа выполняла свои задачи. Очевидно, что внезапного налета на аэродром не получится. Немцы не могли не сообщить по радио о большой группе советских истребителей, идущей в направлении на аэродром Краматорская. Когда советские истребители подошли к аэродрому, в воздухе уже находились 4 Bf109G и 2 Fw190, с которыми 4 Ла-5 прикрывающей группы (ведущий лейтенант Сытов) вступили в бой.

Тем временем шестерка Ла-5 капитана Дмитриева подавила огонь четырех огневых точек малокалиберной артиллерии и обстреляла на аэродроме пункт управления с радиостанцией. Отличились лейтенант Кильдюшев и младший лейтенант Глинкин. После выхода из атаки наших самолетов примерно в 5.07 с аэродрома смогли взлететь два «мессершмитта». Следом за ними в район воздушного боя со стороны Константиновки парами и звеньями подошли еще 6–7 Bf109G. Капитан Дмитриев в паре с лейтенантом [90] Остапчуком, набрав высоту 1800–2000 м, вступили с ними в бой. Четверка лейтенанта Сытова вела бой на высоте 1000–1200 м. Ниже них дрались с противником пары Лавренко — Потехин и Кильдюшев — Глинкин.

Отражая атаку двух Bf109G на самолет своего ведущего, младший лейтенант Глинкин атакой сверху сбил один «мессер», который упал на окраине аэродрома.

К моменту подхода штурмовиков 299-го шап (в 5.10) истребители 5-го гиап полностью «увязли» в тяжелом воздушном бою с превосходящими силами противника. Штурмовики сразу же были атакованы двумя парами немецких истребителей, но их атаки были отбиты «Яками» непосредственного сопровождения из 814-го иап (ведущий капитан Лебедев). Отличился лейтенант Селифанов, который сорвал атаку двух Bf109G, удачно обстреляв одного из них. С дымным шлейфом черного цвета «мессершмитт» ушел в юго-восточном направлении. Оставшиеся пилоты люфтваффе вышли из боя и атак больше не производили. Это дало возможность штурмовикам перестроиться из клина в правый пеленг пар и перейти в атаку.

Заход на цель строился со стороны солнца. Первой нанесла удар четверка младшего лейтенанта П. Ф Железнякова, которая атаковала до 30–35 самолетов на стоянках. Огонь велся сначала из PC, затем из пушек и на выходе из пикирования с высоты 250–150 м были сброшены бомбы. Следом за ней в атаку вышла четверка капитана Мальцева, открывшая огонь по батареям малокалиберной зенитной артиллерии, которые обнаружили себя, ведя огонь по первой группе. Затем обе четверки встали в круг и выполнили еще два захода, снижаясь до высоты 50 м.

В общей сложности группа Железнякова выполнила [91] три захода, непрерывно штурмуя цели на аэродроме в течение восьми минут.

Выход из атаки (в 5.19) и отход от цели был организованным и хорошо прикрывался истребителями. Когда четыре немецких истребителя атаковали выходящие из атаки штурмовики снизу сзади, их удачно контратаковали Ла-5 из состава ударной группы 5-го гиап. Младший лейтенант Лавренко в лобовой атаке сбил один Bf109G, который упал в районе аэродрома. Второй паре «мессершмиттов» все же удалось обстрелять Ил-2, но на выходе из атаки они сами попали под удар пары Кильдюшев — Глинкин. После первой атаки Глинкина у ведомого «мессера» вывалилась нога шасси, а после второй — он горящим упал на северной окраине аэродрома.

В результате атаки пилотов люфтваффе получил повреждения Ил-2 младшего лейтенанта Шилова. На самолете оказались «поврежденными рули высоты и поворота, отбита верхняя часть киля и левый элерон, пробита воздушная система». Несмотря на полученное ранение, Шилов благополучно посадил подбитый самолет на свой аэродром.

После ухода штурмовиков 299-го шап «лавочкины» с боем стали отходить на свою территорию. Воздушный бой велся вплоть до района Красного Лимана. В ходе боя был подбит Ла-5 младшего лейтенанта Лавренко, а сам летчик ранен осколками снаряда в правую руку и бок. Под прикрытием Потехина он потянул на свою территорию. Сопровождая Лавренко, Потехин вел неравный бой с тремя-четырьмя истребителями противника. Его самолет получил повреждения, но остался на лету и сохранил способность маневрировать. Потехин самоотверженно защищал своего товарища, пока пилоты люфтваффе не отстали. В дальнейшем оба летчика совершили благополучные [92] вынужденные посадки на границе летного поля своего аэродрома Половинкино.

Опоздавшая группа от 775-го шап встретила отходившие штурмовики 299-го шап и 814-го иап в районе Красный Лиман и подошла к аэродрому Краматорская, когда «лавочкины» 5-го гиап уже «отработали».

Обнаружив аэродром противника, ведущий группы лейтенант А. Я. Суворов подал команду к перестроению группы в правый пеленг пар и развернулся влево на 20° для атаки цели. При перестроении ведомые замешкались. В результате группа «разорвалась». Впереди оказались пять экипажей во главе с Суворовым и следом за ними еще три экипажа. Из-за сильного зенитного огня каждая группа шла в растянутом пеленге.

Заход выполнялся с северо-востока с расчетом выйти из атаки на юго-западном направлении, атака — с пикирования с высоты 700 м до 200 м.

Под удар попало около 19 самолетов на северозападной и западной окраинах аэродрома. Огонь из PC и пушек велся до 300–200 м, после чего на выходе из пикирования были сброшены бомбы серией вдоль стоянок самолетов. Экипажи наблюдали четыре горящих двухмоторных самолета.

На выходе из атаки дистанции между Ил-2 в группах оказались настолько большими, что фактически боевого строя уже не было. Огневое взаимодействие между экипажами нарушилось. Этим сразу же воспользовались немецкие истребители. Штурмовики были атакованы четверкой «мессершмиттов». Атаки производились главным образом на замыкающие самолеты. Экипажи отбивались огнем воздушных стрелков. После атаки «мессершмиттов» «потерялся» младший лейтенант Худяков (воздушный стрелок Кенжибаев), [93] который шел в группе крайним. Никто из вернувшихся экипажей не смог сказать, куда он подевался.

Собравшись в одну группу, штурмовики вновь атаковали аэродром. Второй заход выполнялся с севера вдоль стоянок самолетов на западной и юго-западной окраинах аэродрома и по бензохранилищу (три больших емкости) на его южной окраине. Экипажи сбросили оставшиеся бомбы и обстреляли цели из стрелково-пушечного вооружения.

По докладам экипажей штурмовиков, в результате двух заходов было уничтожено до пяти и повреждено до четырех самолетов противника, а также взорвано бензохранилище.

На выходе из второй атаки Ил-2 были вновь атакованы четверкой Bf109G. Группа перешла на бреющий полет, маневрируя и отражая атаки огнем воздушных стрелков. На самолете младшего лейтенанта Алексионова (воздушный стрелок старший сержант Андреев) был пробит водорадиатор, а экипаж получил тяжелые ранения. Мотор встал. Летчик потянул на вынужденную и сел на огороды восточнее населенного пункта Торская. При посадке Алексионов погиб. Воздушный стрелок Андреев выжил и был направлен в госпиталь.

Оставшаяся шестерка Ил-2 над Торская встала в круг, постепенно оттягивая его в район Красного Лимана. Сделав несколько безрезультатных атак и потеряв подбитым один «мессершмитт» (отличился воздушный стрелок Макшанев из экипажа младшего лейтенанта Чернобаева), истребители противника прекратили преследование группы и вышли из боя. Штурмовики благополучно произвели посадку на своем аэродроме. Самолет старшего лейтенанта Удовенко был сильно поврежден огнем малокалиберной [94] зенитной артиллерии и истребителями и требовал ремонта в ПАРМ. Еще 3 Ил-2 имели большие и малые повреждения. Кроме этого, младший лейтенант Чернобаев был ранен осколками разбитого бронестекла.

Несомненно, только по счастливой случайности удалось избежать еще больших потерь. Если бы пилоты люфтваффе не увязались своими основными силами за истребителями 5-го гиап, а остались в районе аэродрома, то экипажам 775-го шап пришлось бы вести воздушный бой с 10–12 Bf109 и Fw190. Исход же такого боя очевиден.

В общей сложности, по докладам экипажей полков, на аэродроме Краматорская было уничтожено 13 самолетов, повреждено 8 самолетов, взорвано и сожжено два склада горючего, уничтожено до трех батарей малокалиберной зенитной артиллерии. Истребители прикрытия в воздушном бою сбили 3 Bf109G.

При подготовке повторного удара по аэродрому Краматорская с учетом результатов предыдущего налета был усилен истребительный эскорт. Шестерку Ил-2 от 775-го шап должны были прикрывать 16 истребителей (6 Ла-5 и 10 Як-1) от 5-го гвардейского (ведущий лейтенант Кильдюшев) и 867-го (капитан Вертелецкий) истребительных авиаполков.

Ведущим группы штурмовиков был назначен младший лейтенант П. А. Сибиркин. Экипажи начали готовиться к заданию за 7 часов до вылета. Казалось бы, ведущими и экипажами были учтены все недостатки вылета группы лейтенанта Суворова, но на поверку оказалось, что не все.

При выходе на цель (в 19.16) экипажи обнаружили около 10–12 истребителей противника Bf109 и Fw190, которые уже взлетели и уходили от аэродрома на бреющем полете в северо-восточном направлении. [95]

Ведущий группы истребителей непосредственного сопровождения капитан Вертелецкий немедленно оповестил по радио все группы. На самом аэродроме в разных местах было «разбросано» до 20 двухмоторных самолетов и три Bf109G находились на старте.

В первую очередь были атакованы взлетающие «мессершмитты». Из их числа один истребитель был сбит на взлете штурмовиками и один младшим лейтенантом Анцыревым из 5-го гиап. Одновременно с ударом по самолетам были сброшены бомбы на летное поле и по зданиям на западной окраине аэродрома.

После атаки группа развернулась в 3–4 км от аэродрома и произвела второй заход по самолетам, стоявшим на стоянках на северо-восточной окраине аэродрома. Бомбы сбрасывались только тремя экипажами, остальные вели обстрел из пушек и пулеметов.

В результате двух заходов штурмовиков на аэродроме Краматорская было уничтожено до восьми самолетов противника. Истребители сопровождения наблюдали три больших очага пожара и дым в районе стоянок самолетов.

На отходе от цели шестерка Ил-2 попала под удар истребителей противника — до 8 Bf109G и Fw190, которые подошли на выручку атакованному аэродрому. К этому времени истребители прикрытия уже «увлеклись» воздушным боем с другой группой истребителей люфтваффе на высоте 1000–1500 м и в воздушном бою штурмовиков не участвовали.

Как отмечается в боевом донесении штаба 775-го шап за 6 мая (на 20.30), «...истребители прикрытия 14 штук ходили на 1400–1500 м и не защищали «Илов» от истребителей противника».

Оставшись без прикрытия, штурмовики подверглись [96] беспрерывным атакам немецких истребителей вплоть до р. Сев. Донец. Если над территорией противника экипажи хоть как-то старались отбиваться сообща, то после перелета линии фронта организованной обороны уже не было. Летчикам не удалось сохранить целостность боевого порядка. В результате, уже находясь над своей территорией, штурмовики «были рассеяны истребителями противника, вследствие чего понесли потери в количестве 4 Ил-2». После первой же атаки пилотов люфтваффе за линией фронта «3 Ил-2 откололись от общего строя и были поодиночке атакованы истребителями противника». Остальные три экипажа во главе с ведущим группы младшим лейтенантом Сибиркиным в районе Николаевска перешли к боевому порядку змейка, отражая атаки противника маневром и огнем.

На свой аэродром возвратились только два экипажа — младший лейтенант Рыжов и младший лейтенант Моисеев, которые толком сказать ничего не могли.

Так, Моисеев доложил, что самолет ведущего группы он потерял из виду еще над целью. На отходе от аэродрома за ним «шли два Ил-2 с дымящимися моторами, которые отстали у Сев. Донца». Больше он их не видел.

Позже выяснилось, что над целью зенитным огнем был сбит и погиб экипаж в составе младшего лейтенанта Самойленко и воздушного стрелка сержанта Данильченко. В районе Торская сели на вынужденную подбитые истребителями противника экипажи младшего лейтенанта Удовенко (воздушный стрелок сержант Терло) и младшего лейтенанта Клюева (воздушный стрелок сержант Коженков). В этом же районе сел на вынужденную и ведущий группы младший лейтенант Сибиркин, самолет которого имел большие и малые повреждения от огня малокалиберной [97] зенитной артиллерии и истребителей. Удовенко и Терло были ранены в воздушном бою, остальные отделались ушибами и ссадинами при посадке.

По докладам истребителей сопровождения, они вели тяжелый воздушный бой с превосходящими силами противника, начиная от аэродрома Краматорская и вплоть до района Торская. Количество истребителей противника не установлено, «но пилоты люфтваффе имели численное превосходство». По мнению начальника штаба 207-й иад подполковника Шевякова, истребители дивизии не смогли «полностью обеспечить прикрытием Ил-2, которые нарушили свой строй для повторного захода». В то же время утверждалось, что прикрывающие истребители, ведя воздушный бой, неоднократно отбивали атаки истребителей противника от штурмовиков. При этом в воздушном бою участвовали все истребители, за исключением 4 Ла-5, не принявших команды капитана Вертелецкого о взлете истребителей противника с аэродрома Краматорская.

В ходе боя младший лейтенант Варфоломеев сбил 1 Fw190, пытавшийся атаковать Ил-2, и 1 Bf109 подбил. «Мессершмитт» совершил вынужденную посадку в районе Славянск и был добит уже на земле.

Непосредственно над аэродромом противника огнем малокалиберной зенитной артиллерии был подбит Ла-5 младшего лейтенанта Анцырева из 5-го гиап. На высоте 200 м Анцырев выпрыгнул на парашюте из горящего самолета и под прикрытием младшего лейтенанта Кальсина приземлился в 5 км к северо-востоку от аэродрома Краматорская. С боевого задания не вернулся лейтенант Сивцов из 867-го иап, самолет которого был подбит. Предположительно [98] летчик совершил вынужденную посадку в районе Торская. Других потерь 207-я иад не понесла.

По наблюдению истребителей, во время первого захода зенитным огнем был сбит один Ил-2, который упал на окраине аэродрома. Один штурмовик сел на вынужденную посадку в районе в 8–6 км юго-западнее Кременная. Два штурмовика были доведены до района Сватово, а два — «были потеряны из виду на обратном маршруте в силу воздушного боя».

По донесениям штабов полков, потери немецкой стороны на аэродроме Краматорская 6 мая оценивались в 29 самолетов: 21 самолет уничтожен и восемь повреждены. Кроме этого, взорвано два склада ГСМ, подавлен огонь трех батарей средне — и малокалиберной зенитной артиллерии, 1 Bf109 сбит на взлете и 1 Bf109 подбит в воздушном бою.

Безвозвратные потери 290-й шад в ходе налетов на аэродром Краматорская составили три самолета Ил-2, три летчика и два воздушных стрелка.

В штабе 290-й шад эти данные «слегка» подкорректировали: «В результате троекратного удара групп штурмовиков в течение 6.05 на аэродроме Краматорская уничтожено до 23 самолетов разного типа и повреждено до 8 самолетов, в воздушном бою уничтожен 1 и подбит 1 истребитель, взорван склад ГСМ».

В свою очередь, «обобщив» данные дивизий корпуса, начальник штаба 3-го сак полковник Назаров доложил наверх, что в ходе ударов по аэродрому Краматорская «было уничтожено и повреждено до 49 самолетов противника, из них 23 самолета сожжено на аэродроме, 12 самолетов сильно повреждено пулеметно-пушечным огнем при штурмовых атаках, 11 истребителей сбито и 3 самолета подбито в воздушном бою». Кроме этого, на аэродроме взорван [99] один склад с горючим, подавлен огонь двух орудий зенитной артиллерии и нескольких точек зенитных пулеметов.

По всей видимости, в штабе 17-й ВА усомнились в достоверности донесения штаба 3-го сак, так как в итоговом докладе командующему ВВС КА потери противника при ударе по аэродрому Краматорская 6 мая были уменьшены до шести самолетов, сбитых в воздушном бою, 21 уничтоженного и 12 поврежденных самолетов на аэродроме. Свои потери армия также уменьшила, отметив только два самолета Ил-2, сбитых зенитной артиллерией и истребителями, и 1 Ла-5 — в воздушном бою.

Отметим, что бомбардировщики 244-й бад отметились в этот день одним ударом по аэродрому Днепропетровск-Южный. В 6.10 аэродром бомбили 16 самолетов «Бостон», которые с высоты 5500 м сбросили 152 трофейные фугасные авиабомбы калибра 50 кг (толстостенные). Бомбы рвались на стоянках самолетов, на летном поле и бетонированной полосе. Экипажи наблюдали два прямых попадания в ангары, которые загорелись, шесть очагов пожара в расположении стоянок самолетов и два очага в северо-западной части аэродрома, один из них с пламенем высотой до 300 м (предположительно взорвался склад горючего). По докладам экипажей и штаба дивизии, «точное количество уничтоженного не установлено». Своих потерь нет. На обратном маршруте три экипажа из-за полного расхода горючего совершили вынужденные посадки на запасной аэродром Купянск. В этот же день экипажи перелетели на свой аэродром Рогово.

Весьма успешными 6 мая были действия 15-й воздушной армии по аэродрому Орел-Центральный, на котором накануне авиаразведкой было установлено [100] базирование до 90–100 самолетов. Из-за неготовности ударных сил к боевым действиям — штурмовые и бомбардировочные части и соединения армии в это время еще доукомплектовывались, получали матчасть, занимались вводом в строй молодого летного состава — командующий 15-й ВА генерал-майор И. Г. Пятыхин принял решение выполнить поставленную Ставкой задачу истребителями. Выбор пал на наиболее подготовленное соединение — 315-ю истребительную авиадивизию.

В соответствии с замыслом командующего командир 315-й иад полковник В. Я. Литвинов решил задействовать в ударе 12 Ла-5 от 50-го иап и 24 Як-7б от 431-го иап. Ударную группу составляли самолеты Ла-5 и 6 Як-7б. Бомбовая зарядка включала 60% осколочных, 30% зажигательных и 10% фугасных авиабомб. Их действия обеспечивались тремя группами «Яков»: одна шестерка составляла непосредственное сопровождение ударных групп, вторая шестерка блокировала аэродром Орел-ГВФ и своими действиями препятствовала подходу истребителей противника с других аэродромов, четверка подавляла зенитные средства в районе аэродрома Орел-Центральный. Удар требовалось нанести в 6.30 утра.

Боевая задача командирам полков ставилась лично комдивом на командном пункте дивизии, а экипажам — непосредственно на командных пунктах полков за два часа до вылета. При постановке задачи присутствовали командиры эскадрилий и все ведущие групп. Особое внимание обращалось на тщательное изучение летным составом расположения целей на аэродроме и маршрута полета, а также на соблюдение мер скрытности при полете до цели и условных сигналов взаимодействия на маршруте, над целью и на обратном пути. Использовались схемы [101] боевого строя, схемы атаки аэродрома и фотопланшеты с последними данными авиаразведки. В заключение был проведен проигрыш полета.

На рассвете 6 мая выделенные для удара группы истребителей взлетели со своих аэродромов, в 6.10 собрались на высоте 1200 м над Выползово, взяв курс на Черни и затем на аэродром Орел-Центральный. По ряду причин на боевое задание вылетело только 11 Ла-5 в трех группах и 16 Як-7б, также в трех группах.

Летчикам удалось успешно выполнить боевую задачу. Весь состав групп, ведомый в общей группе штурманом 50-го иап старшим лейтенантом Силкиным, точно вышел на аэродром противника. Полет к цели выполнялся на низкой высоте, а звено Силкина шло на высоте 1000–1200 м. При подходе к аэродрому группы увеличили высоту до 1500–2000 м и перестроились в кильватер звеньев с дистанцией 200–300 м. Заход в атаку строился с северо-запада. На аэродроме находилось около 80 самолетов типа Ju88 и He111 и истребителей, рассредоточенных на летном поле в шахматном порядке. Первым атаковало ведущее звено во главе с Силкиным, которое с пикирования с высоты 1500 м до 700–800 м сбросило бомбы по наиболее скученным группам самолетов противника. После выхода из пикирования экипажи с правым разворотом пошли на второй заход. В это время на аэродром вышла четверка Ла-5 старшего лейтенанта Игнатьева, которая бомбила заправочные средства и самолеты на границе аэродрома. Выход из атаки выполнялся левым разворотом. Третьей по счету на цель вышла четверка старшего лейтенанта Назарова, которая после сброса бомб на летное поле и самолеты на стоянках вышла из атаки левым [102] разворотом. Сброс выполнялся одиночными экипажами с индивидуальным прицеливанием.

Через 1–2 мин после сброса бомб третьей четверкой на высоте 600 м подошло звено Силкина и проштурмовало одиночные самолеты на стоянках. Следом за ним цели на аэродроме штурмовали две другие четверки. Все группы выходили из повторной атаки правым разворотом в сторону шоссе Орел-Болхов.

Появление советских истребителей над аэродромом оказалось внезапным, поэтому зенитные расчеты противника в первые минуты противодействия не оказали. Лишь на втором заходе, когда началась штурмовка, был открыт довольно сильный огонь. В дело вступила четверка лейтенанта В. Ф. Гришкова, которая с высоты 800–1000 м атаковала позиции зенитных батарей. Зенитный огонь ослаб. Примерно в это же время в районе аэродрома показались четыре «мессершмитта» и три «фоккера». С ними завязала воздушный бой шестерка командира эскадрильи капитана З. В. Циркунова, дав возможность экипажам Ла-5 спокойно отработать над целью и отойти. В ходе боя нашим летчикам удалось «завалить» один «фокке-вульф», который упал в районе аэродрома.

Работа летчиков дивизии продолжалась над аэродромом не более 6–10 минут. Все это время блокирующая группа — 6 Як-7б во главе с командиром эскадрильи старшим лейтенантом А. С. Суравешкиным на высоте 1200–1500 м осуществляла блокировку аэродрома Орел-ГВФ, не дав противнику поднять в воздух свои истребители.

По возвращении экипажи доложили, что в ходе налета наблюдали девять самолетов горящих и пять-шесть уничтоженных прямыми попаданиями бомб. Еще около 15–20 самолетов считались поврежденными пушечным огнем и осколками бомб. Был подавлен [103] огонь 11 точек зенитных автоматов и крупнокалиберных зенитно-пулеметных установок. Свои потери составили три Як-7б и два Ла-5. С боевого задания не вернулись командир 2-й эскадрильи лейтенант В. Ф. Гришков, старший пилот 2-й эскадрильи старший сержант А. А. Морозов и сержант А. В. Пожидаев от 431-го иап, а также сержант Морозов и старший сержант Свинолуков от 50-го иап. Кроме этого, при посадке потерпел катастрофу Ла-5 старшего сержанта Совкова. Самолет загорелся и затем полностью сгорел. Летчик погиб.

В качестве основных недостатков удара начальник штаба 15-й ВА генерал-майор А. А. Саковнин отмечал отсутствие доразведки целей на аэродроме, что усложнило действия ударных Ла-5, «так как экипажи были не уверены, где же будет находиться основная группа самолетов противника». Кроме этого, «возвращение групп было разобщенным, не в составе общей группы, что, несомненно, привело к ослаблению обороноспособности групп и излишним потерям».

Совершенно неудачными 6 мая оказались действия 16-й ВА генерал-лейтенанта С. И. Руденко, которая в середине дня силами 192 самолетов (23 Пе-2, 62 Ил-2 и 107 истребителей) нанесла несколько ударов по аэродромам Орловского аэроузла.

В период с 14.27 по 14.30 по аэродромам Орел-ГВФ и Б. Куликовка должны были «отработать» экипажи 299-й шад, а по аэродромам Орел-Центральный, Кнубрь и Лаврово — 2-й гвардейской шад. На этих аэродромах авиаразведкой армии было вскрыто базирование в общей сложности до 220 боевых самолетов люфтваффе.

По плану за три минуты до удара штурмовиков бомбардировщики 241-й бад 3-го бак бомбовым [104] ударом с высоты 2000–3000 м блокируют аэродромы Орел-ГВФ (9 Пе-2), Орел-Центральный ( 9 Пе-2) и Хмелевая (9 Пе-2). Их действия прикрывались 16 истребителями Ла-5 от 165-го иап 286-й иад.

Экипажам «пешек» ставилась задача «воспрепятствовать вылету самолетов противника путем вывода из строя летного поля серией воронок крестообразно по летному полю». Предполагалось, что тем самым Ил-2 получат свободу действий в районе своих целей.

Кроме этого, гвардейцы 1-й гиад в период 14.27–14.50 «одним полком Аэрокобр в свободном полете в районе Орловского аэроузла» должны были «обеспечить боевую работу штурмовиков и бомбардировщиков от истребительной авиации противника».

Выходные «ворота» на свою территорию для штурмовиков 2-й гшад определялись в районе между Самодуровка и ст. 1-е Поныри, а для экипажей 299-й шап — в районе между М. Севрюково и Чулково (30 км юго-восточнее Мценска). Эти же районы являлись и рубежами отсечения истребителей противника. Истребители 283-й иад (6 Як-1 от 56-го гиап) прикрывали выход штурмовиков 2-й гшад, а истребители 1-й гиад (10 Як-1 от 54-го гиап) — штурмовиков 299-й шад.

К сожалению, уже на этапе планирования удара штабом воздушной армии была допущена грубейшая ошибка. При выборе времени налета не было принято во внимание то обстоятельство, что 315-я иад 15-й ВА в 6.38 утра 6 мая нанесла удар по аэродрому Орел-Центральный.

Несомненно, после налета на аэродром Орел-Центральный и на аэродромы других направлений немецкое командование привело в полную боевую готовность всю систему ПВО Орловского аэроузла. [105]

Службы оповещения усилили контроль воздушного пространства, особенно в районе переднего края на участках наиболее вероятного пролета советских самолетов, а истребительная авиация была оперативно рассредоточена по полевым площадкам вблизи своих основных аэродромов. Поэтому при выборе времени удара в середине дня с большой вероятностью следовало ожидать серьезное противодействие со стороны противника. Однако мероприятия противника по усилению своей воздушной обороны штаб 16-й воздушной армии обнаружить не сумел, да и не пытался этого делать — как следует из документов, никакой авиаразведки утром 6 мая с целью вскрытия текущего состояния системы ПВО противника и базирования его авиации не проводилось. В результате планирование воздушной операции штабными офицерами проводилось на основе устаревших данных. Как следствие, истребительный эскорт ударных групп оказался малочисленным для реальных условий боя, а маршруты полетов групп не соответствовали текущей обстановке. В то же время расчет на то, что истребители обеспечения сумеют надежно блокировать немецкие истребители на аэродромах базирования и отсечь их от маршрутов возвращения наших самолетов, оказался ошибочным. Не были выделены в достаточном количестве и специальные ударные силы для подавления зенитных точек аэродромов и на маршруте следования к цели. Другими словами, разработанный план имел все шансы на успех лишь в случае, когда налет для противника был неожиданным. Для иных условий проведения удара требовался и другой план действий. К сожалению, как показали события 6 мая, все оказалось именно так. Налет прошел далеко не по плану, и больших потерь избежать не удалось. [106]

Уже при взлете бомбардировщиков 24-го бап сержант Дмитриев вынужденно произвел посадку на свой аэродром по причине раскрутки винта «из-за заедания редукционного клапана». Сержант Калугин и заместитель командира эскадрильи старший лейтенант Ус на боевое задание не вышли вовсе. У первого на взлете перегрелся мотор, а у второго в систему управления рулем высоты попал карабин от парашюта, и там заклинило.

Из состава девятки от 779-го бап молодой летчик сержант Костюрин при маневрировании в районе аэродрома встречи с истребителями прикрытия оторвался от своей группы, потерял ее из виду и вернулся на свой аэродром, не выполнив боевого задания.

В дальнейшем из-за неточного выхода бомбардировщиков на встречу с истребителями прикрытия и несоблюдения ими графика полета на маршруте одновременного бомбового удара по немецким аэродромам не получилось. Группы Пе-2 выходили на свои цели последовательно во временном интервале 5–6 минут. Это позволило противнику поднять в воздух свои истребители. Как следует из документов, только одна группа Пе-2, которая бомбила аэродром Хмелевая, не была атакована истребителями люфтваффе, тогда как «все остальные группы бомбардировщиков и штурмовиков были встречены истребителями противника до цели и на отходе».

Бомбоштурмовой удар по аэродрому Б. Куликовка наносился двумя группами штурмовиков от 218-го шап в составе 10 и 9 Ил-2. Маршрут полета проходил на высоте 500 м южнее Верховье. Истребители прикрытия от 297-го иап 286-й иад в двух группах, по шесть и семь самолетов Ла-5 каждая, шли выше штурмовиков, занимая позицию со стороны солнца, с таким [107] расчетом, чтобы прикрыть Ил-2 от внезапной атаки противника с этого направления.

В качестве воздушного стрелка с ведущим первой группы штурманом полка майором П. Г. Плоховым летел проверяющий от управления 299-й шад стажер в должности начальника штаба дивизии полковник Григорьев. Из его донесения следует, что после перелета линии фронта на 4–5 км один Ил-2 из состава группы резко вышел из строя, развернулся на 180° и со снижением пошел на свою территорию. За ним последовал второй штурмовик.

Не доходя до аэродрома, обе группы Ил-2 были обстреляны зенитной артиллерией среднего калибра. В районе цели, примерно в 14.20, первая группа штурмовиков перестроилась в левый пеленг и пошла в атаку. За ней последовала вторая группа. С аэродрома велся огонь в основном малокалиберной зенитной артиллерией и крупнокалиберными зенитными пулеметами.

К моменту подхода штурмовиков к аэродрому на нем находилось не более 30 самолетов различного типа.

Обе группы Ил-2 выполнили по одному заходу. На выходе из атаки строй штурмовиков нарушился, группы растянулись: ведущие ушли вперед, а ведомые отстали. Ведущим групп пришлось сбавить газ и дать возможность ведомым подтянуться. В этот момент около шести-восьми немецких истребителей Fw190 и Bf109 пытались атаковать штурмовики, но были вовремя перехвачены истребителями сопровождения. Это дало возможность штурмовикам собраться в компактные группы и организованно продолжить полет к линии фронта.

На обратном маршруте штурмовики сопровождались всего одним-двумя Ла-5, так как остальные вели воздушный бой с истребителями люфтваффе. Своих [108] истребителей на рубеже отсечения, как это требовалось по плану, никто из экипажей штурмовиков не видел, хотя ни один из них точно не мог поручиться, что группы перелетали линию фронта в указанном районе. Пятерка «лавочкиных» из группы прикрытия догнала штурмовиков лишь на подлете к линии фронта.

По докладам экипажей штурмовиков, вся площадь аэродрома была покрыта взрывами осколочных бомб, наблюдалось до 10–15 очагов пожаров. Сброшенные одним из замыкающих экипажей первой группы ФАБ-100 упали на центр летного поля.

Согласно официальным данным штаба 299-й шад, на аэродроме Б. Куликовка было уничтожено и повреждено до 15 самолетов, два бензозаправщика, подавлен огонь двух зенитных пулеметных точек, и на ст. Стишь разбиты два вагона с грузами.

По неустановленным причинам из боевого вылета не вернулся лейтенант Данилов (воздушный стрелок лейтенант Пронин). Младший лейтенант Ромашев (воздушный стрелок сержант Герасименко) был подбит в результате внезапной атаки истребителя люфтваффе, перетянул 400 м за линию фронта и сел на фюзеляж в расположении наших частей. Самолет (зав. № 3099) при посадке был разбит и восстановлению не подлежал. Летчик и воздушный стрелок 8 мая вернулись в свой полк.

В районе цели огнем зенитной артиллерии был подбит штурмовик сержанта Кошелева. Молодой летчик сумел дотянуть до своего аэродрома, но при посадке не справился с управлением, «сел вне полосы и врезался в капонир». Сам Кошелев не пострадал, но самолет был разбит и требовал ремонта в стационарных мастерских. Как оказалось, вытекающим из пробитого маслобака «маслом забило кабину и лицо летчика...» [109]

Воздушный бой истребителей сопровождения завершился в пользу пилотов люфтваффе. С советской стороны на свой аэродром не вернулось три Ла-5: один был сбит и два подбиты (сели на вынужденные посадки). С боевого задания не вернулся младший лейтенант Н. П. Карчевский. Потери немецкой стороны составили два «фокке-вульфа» сбитыми. Отличились командиры эскадрилий капитан С. А. Матвиенко и капитан С. И. Корольков. Первый сбил немецкий истребитель в 14.35 в районе Б. Куликовка, а второй зажег Fw190 двумя минутами позже в районе ст. Золотарево. Оба немецких самолета упали в районе боя. Как указывал начальник штаба 286-й иад полковник Фельдшеров, «...о сбитых истребителях подтверждают штурмовики 218 шап».

Трагично завершился удар советских летчиков по аэродрому Орел-ГВФ. Из вылетавших на боевое задание 16 Ил-2 (две группы по 8 самолетов) от 41-го шап на свой аэродром вернулся только один экипаж — ведущий первой группы капитан Федоров с воздушным стрелком сержантом Исаевым. Их Ил-2 (зав. № 1879446) имел многочисленные пробоины от пулеметно-пушечного огня истребителей противника, в результате прямого попадания пушечного снаряда пулемет УБТ воздушного стрелка был разбит, а сами воины тяжело ранены.

Розыск пропавших позволил установить, что младший лейтенант Голубев (воздушный стрелок Плаксин) сел на вынужденную посадку в районе Замощенский Луг, недотянув до наших траншей 400 м. Сразу же после посадки Ил-2 немцы открыли сильный артиллерийско-минометный и пулеметный огонь. Голубеву удалось добраться до траншей нашей пехоты и в дальнейшем вернуться в свою часть. Воздушный стрелок [110] Плаксин пропал. Куда он делся, установить не удалось.

Ведущий второй восьмерки старший лейтенант Малыгин сел на вынужденную посадку в районе Новосиль. Самолет оказался полностью разбитым и восстановлению не подлежал. Малыгин был ранен и направлен в госпиталь. Воздушный стрелок Соломин погиб, похоронен на месте посадки самолета.

С боевого задания не вернулись: лейтенант Хурсан, лейтенант Е. Кузнецов, лейтенант Глушков (воздушный стрелок Кобелев), лейтенант Кириллов (воздушный стрелок Кудрявцев), лейтенант Чурсин (за воздушного стрелка капитан Аверьянов), лейтенант Баранов, старший лейтенант Кальчик (воздушный стрелок Малышев), старший сержант Шушканников (воздушный стрелок И. Фомина), лейтенант Носов (воздушный стрелок Капранов), лейтенант Берзин, лейтенант Шагин, лейтенант Б. Кузнецов, лейтенант Веризуб.

Капитан Федоров доложил, что на подходе к аэродрому Орел-ГВФ в 14.30 группы были обстреляны сильным огнем среднекалиберной и малокалиберной зенитной артиллерии противника, расположенной на окраине города и в районе аэродрома. На выходе из атаки группы растянулись — ведомые, в основном молодые летчики, не смогли удержаться за ведущими. Пока ведущие сбрасывали газ, а ведомые экипажи подтягивались, обе группы были атакованы немецкими истребителями. В оборонительный круг штурмовики встать не успели, так как были «расколоты» стремительной атакой пилотов люфтваффе. Огневое взаимодействие между экипажами нарушилось. Бой велся разрозненно и неорганизованно, каждый экипаж отбивался самостоятельно — кто как [111] мог. Своих истребителей прикрытия в районе боя капитан Федоров не наблюдал.

Как показало расследование, истребители сопровождения от 896-го иап 286-й иад — две группы по 8 Як-1 (ведущие капитан Захаров и капитан Галкин) вопреки инструкции находились со значительным превышением (на 1000–1200 м) над штурмовиками и сзади на 800 м, а с началом обстрела зенитной артиллерией в районе цели поднялись еще выше. В результате, когда экипажи 41-го шап пошли в атаку, истребители потеряли их из виду и найти больше не смогли. Штурмовики над целью и на отходе от цели оказались без прикрытия своими истребителями.

Начальник штаба 286-й иад полковник Фельдшеров докладывал: «Группа 16 Як-1, сопровождавшая Ил-2, над целью была обстреляна сильным огнем ЗА и МЗА и вела воздушный бой с 6 самолетами противника. В результате группа штурмовиков истребителями была потеряна и на аэродром посадки в количестве 15 Ил-2 299-й шад не вернулась. ...Прикрывающие штурмовиков над целью в 14.12 на 1500 м 4 Як-1 вели воздушный бой с группой истребителей противника. В результате воздушного боя в 14.15 ст. лейтенант Антонов сбил 1 Me-109, Бернев сбил 1 Me-109, который упал горящим в 15 км северо-восточнее Орел».

Из донесения командира 896-го иап майора Семенко следует, что его подчиненные на подходе к аэродрому Орел-ГВФ вели воздушный бой с двумя Bf109 и двумя Fw190. В ходе боя старший лейтенант Андронов и младший лейтенант Бернев сбили по одному «мессершмитту». После отражения атак противника «истребители сопровождали штурмовиков [112] до цели и после первой атаки потеряли ввиду сильного огня зенитной артиллерии».

Ни один из летчиков-истребителей из состава прикрывающих групп не смог сказать, куда делись обе группы Ил-2. Истребители наблюдали лишь падение в районе цели двух Ил-2, сбитых огнем зенитной артиллерии противника, и три-четыре пожара на аэродроме после удара штурмовиков.

С боевого задания не вернулся ведущий первой группы истребителей капитан Захаров (Як-1 зав. № 48113). Возможно, поэтому вина за потерю штурмовиков была возложена на ведущего второй группы истребителей прикрытия капитана Галкина.

По официальным данным штаба 299-й шад, на аэродроме Орел-ГВФ было уничтожено и повреждено 11 самолетов, 15 автомашин и подавлен огонь трех зенитных пулеметных точек.

Большие потери понесла и 2-я гвардейская штурмовая авиадивизия, экипажи которой наносили бомбоштурмовые удары по аэродромам Орел-Центральный, Кнубрь и Лаврово (Гать).

По аэродромам Кнубрь и Лаврово «работали» две группы по 7 Ил-2 от 58-го гшап. Первую группу вел штурман полка Герой Советского Союза капитан В. М. Голубев. Следом за ней на удалении 1–2 минуты шла вторая группа, которую вел командир полка майор Е. П. Коваль. Их сопровождали истребители от 283-й иад. Первая группа «Илов» прикрывалась 4 Як-1 от 519-го иап, а вторая — 8 Як-1 от 176-го иап.

Еще до перелета линии фронта младший лейтенант Королев из состава первой группы штурмовиков совершил вынужденную посадку «по неисправности матчасти» в районе Дурново. Самолет разбит, экипаж невредим. [113]

В районе Ржава на самолете лейтенанта Лебедева из 176-го иап «появилась течь воды», мотор стал «закипать». Лебедев вышел из строя и потянул на свою территорию.

На подходе к цели обе группы штурмовиков и истребителей были обстреляны сильным огнем зенитной артиллерии из районов Тросна, Воронец, Кромы. В результате самолет младшего лейтенанта Баканова из состава первой группы получил серьезные повреждения: «...прямые попадания в правую плоскость, центроплан, пробита воздушная система и выбит баллон сжатого воздуха». Штурмовик сорвался в штопор. У самой земли Баканову удалось все же справиться с управлением и перевести машину в горизонтальный полет. При падении воздушный стрелок сержант Смирнов выпал из кабины и погиб. Видимо, оказался не пристегнут ремнями и в момент, когда самолет стал падать, вывалился из кабины. Официальная же запись в документах полка гласит: «...6 мая в/стрелок сержант Смирнов (экипаж мл. лейтенанта Баканова) из 58-го гшап был выброшен из кабины Ил-2 во время атаки аэродрома после попадания в кабину снаряда СЗА, самолет получил сильные повреждения».

Истребители сопровождения в ходе полета не выдерживали заданных высоты и дистанции (шли с большим превышением над прикрываемыми группами и далеко сзади), особенно когда начался обстрел зенитной артиллерии, а в 8–10 км от цели встали в круг и на цель не пошли. В дальнейшем прикрывающие истребители благополучно «потеряли в районе цели» штурмовиков и вернулись на аэродромы вылета.

Оставшись без истребительного прикрытия, обе [114] группы Ил-2 продолжили полет к своим целям самостоятельно.

Подойдя к промежуточному пункту маршрута Хмелевая, ведущий первой группы Ил-2 капитан Голубев в отсутствие истребителей сопровождения решил не рисковать, на аэродром Кнубрь не идти и атаковать ближайший к группе аэродром — Хмелевая. Командир полка майор Коваль пошел со своей группой на аэродром Лаврово (Гать) согласно заданию.

Удар по аэродромам наносился в период 14.28–14.36. Атаки выполнялись с пикирования попарно с высоты 950–300 м. Каждая пара выполнила по 4 атаки в одном заходе.

Аэродром Хмелевая встретил штурмовиков стеной зенитного огня. Первым же залпом был «снят» Ил-2 лейтенанта Андрюшина (за воздушного стрелка заместитель командира эскадрильи старший лейтенант Новожилов). Горящий самолет упал в районе цели.

При выполнении противозенитного маневра и на выходе из атаки группа фактически распалась на одиночные экипажи и пары с дистанцией между самолетами 300–400 м и более.

На отходе от цели штурмовики попали под сильный огонь малокалиберной зенитной артиллерии с полевого аэродрома в 1,5–2 км северо-западнее населенного пункта Хомуты и затем были атакованы взлетевшими с него 10–12 Fw190.

Как отмечается в документах 2-й гшад, «...аэродром Хомуты в разведсводках штаба 16 ВА не значился до 14.30 6.05.43 г.». Поэтому о его существовании в полках не знали, и обратный маршрут был проложен прямо через него.

Атаки истребителей противника производились [115] группами по 2–3–4 самолета с разных направлений. В воздушном бою отличился воздушный стрелок старший сержант Пугачев, подбивший с дистанции 50 м «фоккер», «который задымил и ушел со снижением». Однако это помогло мало — ведомый истребитель немецкой пары после «отворота» ведущего атаковал и нанес штурмовику серьезные повреждения. Младшему лейтенанту Соколову стоило большого труда перетянуть на подбитой машине через линию фронта и в районе Протасово сесть на вынужденную посадку. Самолет был разбит полностью, а сам экипаж получил легкие ранения.

Тем временем, обнаружив идущую позади вторую группу Ил-2, которая возвращалась тем же маршрутом, пилоты люфтваффе бросили первую группу штурмовиков и атаковали вторую. К моменту выхода из атаки по матчасти на аэродроме Лаврово от этой группы осталось 5 Ил-2: зенитным огнем были сбиты и упали в районе цели ведущий группы командир полка майор Коваль и его ведомый младший лейтенант Ермаков. Оставшиеся экипажи в компактную группу не собрались и отходили от цели поодиночке на высоте 150–300 м с дистанцией между самолетами 200–300 м.

На каждый Ил-2 одновременно выходили в атаку 2–3 истребителя противника. Атаки продолжались вплоть до линии фронта. Огонь велся с дистанций 100–200 м. Всего было выполнено до 10–12 атак.

Экипажи штурмовиков отбивались от истребителей в основном маневром и пулеметами воздушных стрелков. Это был очень тяжелый бой. От летчиков и воздушных стрелков потребовалось предельное напряжение моральных и физических сил. Дело дошло до того, что заместитель начальника штаба 58-го [116] гшап капитан Таран, летевший за воздушного стрелка в экипаже лейтенанта Мингалева, «отбив несколько атак ФВ-190 из УБТ, имел задержку пулемета, прибегнул к хитрости и отбил еще три атаки 23-мм сигнальными ракетами». Со слов капитана Тарана, моральный эффект от стрельбы сигнальными ракетами оказался сильным — истребители не выдерживали и отваливали в сторону. Устранив задержку, капитан Таран сбил один «фокке-вульф».

С большим трудом гвардейцам удалось отразить атаки пилотов люфтваффе и благополучно вернуться на свой аэродром. Все самолеты группы были изрядно «побиты» снарядами и пулями немецких истребителей.

В отношении действий истребителей 176-го иап мнения возвратившихся экипажей Ил-2 разделились. Часть из них утверждала, что истребители сопровождения «атак истребителей противника не отбивали, а находились на высоте 1200–1800 м». Большинство же летчиков и воздушных стрелков своих истребителей вообще не видели до прихода на свой аэродром. Как следует из доклада капитана Тарана, «истребители сопровождения 176-го иап до цели держались на высоте до 2000 м и в стороне с превышением 1000–1300 м», но на отходе от цели он их не наблюдал, лишь у самой линии фронта к ним пристроилась пара «Яков».

Здесь уместно отметить, что поскольку экипажи Ил-2 возвращались на свой аэродром разрозненно, то ни один из них не смог точно доложить все обстоятельства боевого вылета: где и при каких условиях был потерян тот или иной самолет, маршрут возвращения на свою территорию и т.д.

В то же время временно исполняющий должность [117] командира 176-го иап старший лейтенант Макаревич в донесении по итогам боевой работы полка за день доложил, что штурмовики приходили на свой аэродром «...по одному и парами под прикрытием истребителей». При этом истребители полка над целью все же были, а ведущий группы старший лейтенант Стрельцов даже штурмовал на аэродроме одну зенитную пулеметную точку и подавил ее. Кроме этого, Стрельцов и старший сержант Трошин видели два горящих Ил-2, «предположительно подожженных огнем зенитной артиллерии». Истребителей противника в районе аэродрома летчики 176-го иап не наблюдали...

Не менее трудным и трагичным оказался налет двух групп штурмовиков 79-го гшап на аэродром Орел-Центральный. Первую группу в составе 8 Ил-2 вел временно исполняющий должность командира полка майор А. П. Чухаев. Следом за ней шла вторая группа — 7 Ил-2, которую вел командир эскадрильи капитан С. И. Винник. Штурмовиков прикрывали 16 Як-1 в двух группах по восемь самолетов каждая от 563-го и 519-го иап.

Удар наносился в период 14.30–14.35. На подходе к цели штурмовики обстреливались сильным огнем зенитной артиллерии среднего и малого калибров (до 10 батарей). Обе группы выполнили по одному заходу, в которых произвели по три атаки каждая.

Группа майора Чухаева на выходе из атаки была перехвачена двумя тройками Fw190, которые проводили одновременные атаки с разных направлений. Три «фоккера» атаковали Ил-2 сверху сзади и три — снизу сзади. Огонь открывался из всех точек с дистанций от 300–500 м и велся длинными очередями до 50–100 м. [118]

Встать в оборонительный круг штурмовики не успели и отражали атаку сосредоточенным огнем воздушных стрелков. При отражении первой атаки стрелкам удалось завалить ведущий самолет первой тройки противника. По наблюдению экипажей, истребитель упал в районе Кулики. Оставшаяся пара «фокке-вульфов» после потери ведущего вышла из атаки правым разворотом и вновь атаковала штурмовиков, также сверху. Воздушные стрелки отбили и эту атаку. Пока воздушные стрелки отбивались от верхнего «этажа» Fw190, вторая тройка «фокке-вульфов» атакой снизу сбила один Ил-2. В последующих атаках, вплоть до района Лаврово, истребителям противника удалось сбить еще один штурмовик.

Своих истребителей прикрытия в районе боя экипажи не наблюдали, так как с началом обстрела зенитной артиллерией истребители «ушли с набором высоты, достигнув превышения над Ил-2 900–1000 м...»

Как следует из доклада командира 563-го иап подполковника Ненашева, штурмовики на выходе из атаки растянулись настолько, что у его подчиненных не было никакой возможности защитить их от атак пилотов люфтваффе. При этом утверждается, что истребителями прикрытия был уничтожен «фоккер», сбивший наш Ил-2. Никаких сведений о втором сбитом истребителями противника штурмовике в отчетах полка и дивизии не содержится.

Группа Винника была атакована двумя парами истребителей Fw190 еще до подхода к цели в районе Хмелевая. Пилоты люфтваффе провели одновременные атаки справа сзади и слева снизу сзади на замыкающие в группе штурмовики. Огонь велся с дистанции 150–200 м, что оказалось небезопасно для немецких летчиков. При отражении второй атаки воздушные стрелки старший сержант Радченко и [119] старшина Ульянов на пару «завалили» один «фоккер», который вовремя не вышел из атаки. Трасса Радченко легла по передней, а трасса Ульянова — по хвостовой части истребителя. Самолет загорелся и упал в районе Хмелевая.

Истребители прикрытия от 519-го иап, находившиеся сзади и значительно выше Ил-2, заметив атаку противника, пытались защитить своих подопечных. В бой с противником вступила пара Як-7б из ударной группы в составе младших лейтенантов Строева и Голосова. Молодые летчики, выполнявшие свой первый боевой вылет, смело пошли в лобовую атаку на ближайшую пару «фокке-вульфов». Пилоты люфтваффе вызов приняли. Атака на встречных курсах ни для одной из сторон успехом не увенчалась. Проскочив мимо наших истребителей, «фокке-вульфы» с боевым разворотом ушли вверх. Ведущий нашей пары младший лейтенант Строев также с набором высоты ушел вверх. К несчастью, его ведомый младший лейтенант Голосов оторвался при маневрировании. Этим сразу же воспользовался противник. Одиночный «Як» был атакован парой «фоккеров». Голосов встал в вираж. Один Fw190 атаковал сверху справа, а второй — сверху слева. Заметив грозящую Голосову опасность, Строев энергично развернулся и вышел в атаку на ведущего немецкой пары. Сблизившись на дистанцию огня, Строев длинной очередью сбил противника. Однако второй «фокке-вульф», «имея преимущество в высоте над Голосовым», успел сделать одну точную длинную очередь, после чего вышел из боя пикированием на предельно малую высоту. Строев «достать» его не сумел. Самолет Голосова упал недалеко от места падения «фокке-вульфа» в районе Никольское. Подтверждение на сбитый Строевым [120] немецкий истребитель дал ведущий группы командир эскадрильи капитан Михалев.

Самоотверженные действия истребителей прикрытия дали возможность штурмовикам перестроиться в левый пеленг для атаки аэродрома.

Как только группы вошли в зону действия зенитной артиллерии в районе аэродрома, сопровождающие истребители сразу же отвернули в сторону и ушли с набором высоты: «Больше их экипажи штурмовиков не наблюдали».

На выходе из атаки штурмовики были атакованы до 12 Fw190. Атаки истребителей противника проводились группами по 3–4 самолета одновременно с разных сторон и направлений. В первой же атаке был сбит четвертый ведомый в группе. Объятый пламенем, Ил-2 упал в районе Знаменка.

При отражении второй атаки удача вновь сопутствовала воздушному стрелку старшему сержанту Радченко, который двумя длинными очередями со 100 м сбил еще один Fw 190. Истребитель упал в районе Знаменка.

В дальнейшем пилотам люфтваффе удалось «расколоть» группу штурмовиков на пары, которые отбивались самостоятельно и с боем отходили на свою территорию. В ходе крайне тяжелого воздушного боя были подбиты и упали по маршруту возвращения три Ил-2. Воздушному стрелку старшему сержанту Панкову удалось подбить атаковавший их пару истребитель противника. «Фоккер» резко отвернул в сторону и со снижением вышел из боя.

Как следует из документов 519-го иап, летчики полка в районе Дубовик вели воздушный бой с 6 Fw190 противника, из которых два «фокке-вульфа» пытались атаковать ведущую пару Ил-2, а четверка «фоккеров» связала боем «Яки» прикрытия. [121]

В воздушном бою отличился ведущий ударной группы заместитель командира эскадрильи младший лейтенант Колесниченко, который, отсекая немецкие истребители от штурмовиков, умудрился сбить оба «фокке-вульфа». Пилот первого Fw190 на поврежденном самолете пытался выйти из-под атаки правым разворотом, «но задел правой плоскостью о землю, перевернулся и сгорел». Второй немецкий летчик, «заметив трассу огня, боевым разворотом вышел на Колесниченко и атаковал его», но наш летчик оказался проворнее и с дистанции 30–40 м двумя очередями сбил «фокке-вульф».

Подтверждение на сбитые дали все летчики ударной группы: младший лейтенант Орлов, младший лейтенант Овчинников и сержант Обухов.

Нельзя умолчать и о факте безответственного отношения командования 79-го гшап в лице временно исполняющего должность командира полка майора Чухаева и начальника штаба полка майора Скрипнюка к подготовке и организации боевого вылета.

Как показало расследование, на самолете ведущего второй группы Ил-2 капитана Винника не был установлен радиопередатчик. По этой причине Винник в ходе боевого вылета не мог ни управлять своими подчиненными по радио, ни давать необходимые указания истребителям прикрытия.

Командир 283-й иад дважды Герой Советского Союза генерал-лейтенант С. П. Денисов на «разборе полетов» справедливо указывал, что при наличии двусторонней радиосвязи в группах результаты воздушного боя могли бы быть совершенно иными.

Безвозвратные потери 79-го гшап при ударе по аэродрому Орел-Центральный составили 5 летчиков и 4 воздушных стрелка. С боевого задания не вернулись: заместитель командира эскадрильи старший [122] лейтенант Н. П. Кириллов, воздушный стрелок старший сержант И. И. Барабаш, командир звена лейтенант М. П. Ушаков, воздушный стрелок сержант В. М. Голев, летчик младший лейтенант Н. У. Кувардин, летчик младший лейтенант В. С. Рябухин, летчик младший лейтенант А. И. Пацук, воздушный стрелок красноармеец А. Я. Степанов. В воздушном бою убит воздушный стрелок старшина А. П. Ульянов (похоронен 7 мая на аэродроме Курск-Южный со всеми воинскими почестями).

Кроме этого, младший лейтенант Савинский на поврежденном самолете произвел вынужденную посадку в районе Льгов.

К сказанному следует добавить, что налет бомбардировщиков от 24-го бап 241-й бад на аэродром Орел-Центральный завершился так же неудачно, как и удар штурмовиков.

Группа в составе 7 Пе-2 (ведущий капитан Клейменов), первой наносившая удар, подверглась почти полному разгрому истребителями противника. На свой аэродром на «битых» машинах вернулись только старший сержант Гусарин и старший сержант Калачиков. Три Пе-2 (зав. №№ 16/107, 16/115, 16/117) были потеряны безвозвратно вместе с экипажами и две «пешки» требовали ремонта, из них одна разбита на вынужденной посадке.

В 14.20 бомбардировщики вышли на цель и с высоты 1500 м отбомбились по летному полю и стоянкам самолетов. Экипажи наблюдали прямые попадания в самолеты и большой взрыв с черным дымом. Результат бомбометания фотографировался одним экипажем.

Один Пе-2 был подбит над целью огнем зенитной артиллерии. При этом летчик младший лейтенант Ф. М. Коломенский был тяжело ранен в ногу. Он вышел [123] из общего строя и потянул на свою территорию. К нему сразу же пристроился один Ла-5 из состава прикрытия и сопровождал до аэродрома Выползово, где Коломинский благополучно произвел посадку. Его Пе-2 (зав. № 2/133) требовал замены мотора.

Оставшиеся бомбардировщики в районе аэродрома и на отходе от него были атакованы 10–14 Fw190. Истребители прикрытия — 5 Ла-5 от 165-го иап (ведущий капитан Иванов) полностью не смогли защитить своих подопечных от атак пилотов люфтваффе. Силы были явно неравными. Звено Ла-5 вело воздушный бой с четверкой «фоккеров» в районе аэродрома, а пара — пыталась отражать атаки 10 Fw190 на «пешки» на подходе к ж.д. ст. Ивановская. Но ничего из этого не получилось. К группе Пе-2 прорвались 6 немецких истребителей и последовательно атаковали сначала ведущее звено Пе-2, а затем ведомое. Атаки производились одиночными самолетами одновременно с разных сторон — снизу, сверху и сбоку. Экипажи «пешек» отбивались групповым огнем штурманов и стрелков-радистов, а также сбрасывали авиационные гранаты АГ-2.

По заявлению командира 24-го бап подполковника Соловьева, истребители 165-го иап, ввязавшись в бой с пилотами люфтваффе, бросили бомбардировщиков без прикрытия, «этим самым дали возможность безнаказанно атаковать и сбивать наши самолеты».

В ходе воздушного боя были подожжены два Пе-2 из состава ведомого звена. Экипаж одной из «пешек» выбросился на парашютах, но, по докладу возвратившихся летчиков 24-го бап, был расстрелян немецкими истребителями в воздухе. Ведущий звена старший лейтенант Морычев с резким разворотом вышел из общего строя и ушел со снижением в район [124] 15–20 км восточнее Орла. На свой аэродром экипаж не вернулся. О его судьбе ничего не известно.

Вскоре на помощь подошли «аэрокобры» от 30-го гиап 1-й гиад и свои «лавочкины». Силы сторон уравнялись. В воздушном бою были сбиты один Ла-5 и одна «кобра» с нашей стороны и два «фоккера» с немецкой. Истребители противника стали парами выходить из боя.

Ведущий группы капитан Клейменов на сильно поврежденной машине сел на вынужденную посадку с убранными шасси у деревни Косарево, в 15 км к северу от Верховые Ноги. Летчик и штурман лейтенант Тензин не пострадали, а начальник связи 1-й эскадрильи старшина А. П. Афанасьев, вылетавший за стрелка-радиста, был легко ранен. Самолет Пе-2 (зав. № 18/119) требовал серьезного ремонта.

На посадке самолет сержанта Калачикова развернуло на 90°, но обошлось без серьезных последствий. Оказалось, что осколком зенитного снаряда было пробито колесо шасси. Всего же на машине Калачикова насчитали 20 пробоин. В воздушном бою тяжелое ранение получил стрелок-радист сержант Г. К. Липчак. На «пешке» сержанта Гусарина были три большие пробоины.

С боевого задания не возвратились: командир 3-й эскадрильи старший лейтенант В. Г. Морычев, штурман 3-й эскадрильи старший лейтенант И. А. Трапезников, начальник связи 3-й эскадрильи лейтенант М. А. Соловьев, командир звена младший лейтенант Г. Е. Симанов, штурман звена младший лейтенант М. И. Лештаев, стрелок-радист старший сержант С. А. Кузьмин, пилот младший лейтенант М. М. Кружков, штурман младший лейтенант П. С. Тодоров, стрелок-радист старший сержант В. И. Хома.

Из группы прикрытия от 165-го иап на свой аэродром [125] не вернулся лейтенант Булгаков (Ла-5 зав. № 1531). О его судьбе ничего не известно.

Налеты двух восьмерок Пе-2 от 24-го (ведущий капитан Лабин) и 779-го (ведущий майор Хохолин) бомбардировочных авиаполков 241-й бал на аэродромы Орел-ГВФ и Хмелевая обошлись без потерь с нашей стороны. Бомбометание выполнялось в период 14.25–14.26 с высоты 3700–3800 м в разрывы облачности.

Дешифровка фотоснимков показала, что в результате удара «пешек» по аэродрому Орел-Центральный было взорвано пять штабелей бомб, два самолета уничтожено и два повреждено. Летчики наблюдали на аэродроме до пяти очагов пожара и на опушке леса «большой взрыв с высотой столба до 400 м черного цвета».

Результаты бомбометания по аэродромам Орел-ГВФ и Хмелевая точно установить не удалось, так как фотоснимки цели из-за облачности и дымки оказались нечеткими. По наблюдениям экипажей, на этих двух аэродромах 7–8 самолетов считались поврежденными и два-три уничтоженными.

Возвратившиеся с боевого задания экипажи штурмовиков 79-го гшап доложили, что им удалось уничтожить на аэродроме Орел-Центральный три самолета типа Ju88, взорвать склад боеприпасов и подавить огонь двух орудий зенитной артиллерии.

По докладам 58-го гшап, на аэродромах Лаврово и Хмелевая ими было «уничтожено и повреждено до 7–8 самолетов и создано 5 очагов пожаров, один из них сопровождался черным дымом». По оценке экипажей летчиков 176-го и 519-го иап, на каждом атакованном штурмовиками аэродроме «наблюдались по 4–5 очагов пожара» и не более.

Потери противника отчасти подтверждаются и немецкими [126] данными. Пленный немецкий пилот 4-го отряда 11-й разведывательной группы 6-го ВФ оберфельдфебель Г. Мекс, сбитый 24 мая 1943 г. в районе Поныри, на допросе показал: «В результате бомбардировочного удара советской авиации по аэродрому Орел-Центральный 6 мая было сожжено и повреждено много самолетов. Только наш отряд потерял три самолета Ju88».

Как водится, при подготовке отчетных документов по результатам налетов на аэродромы Орловского аэроузла штабы дивизий и 16-й воздушной армии довольно сильно подкорректировали доклады экипажей в части оценки нанесенного противнику ущерба.

В итоговом докладе штаба 2-й гшад от 21 мая потери противника на аэродромах Хмелевая и Лаврове 6 мая оценивались в 17 самолетов типа Ju88, Fw190 и Bf109, одну цистерну с горючим, два склада боеприпасов и один склад горюче-смазочных материалов. Кроме этого, отмечались 13 очагов пожаров. Начальник штаба 2-й гшад полковник И. А. Трушин особо отмечал: «Из полученной справки (подтверждение) штаба 283-й иад видно, что экипажи-штурмовики неполно освещают результаты работы штурмовиков. Так, по данным истребителей, на аэродроме Хмелевая наблюдали до 20–30 горящих двухмоторных самолетов, на аэродроме Орел-Центральный — до 40–60 горящих самолетов, один взрыв большой силы, на аэродроме Лаврово — до 20 горящих самолетов и 8–10 очагов пожаров. На обратном пути экипажи атаковали ж. д. эшелон на ст. Еропкино, в результате возникли два мощных взрыва».

Самой справки истребителей найти не удалось, но в отчете штаба 283-й иад о боевых действиях дивизии за май месяц потери люфтваффе «устанавливались» на уровне «15–20 горящих самолетов противника» [127] — на аэродроме Лаврово и «до 4–5 очагов пожара» — на аэродроме Хмелевая.

Интересно, что могли подтвердить истребители, если они, как это следует из докладов штурмовиков, да и самих истребителей, над аэродромами не были, а «болтались» в стороне. Вполне возможно, появление подтверждений истребителями высоких потерь противника явилось следствием желания командного состава дивизии и воздушной армии хоть как-то оправдать на их фоне большие потери экипажей штурмовиков и несколько сгладить свои собственные просчеты в организации боевых вылетов.

Штаб 16-й воздушной армии в стороне от «магистральной» линии не остался и доложил наверх, что на всех атакованных аэродромах 6 мая было уничтожено и повреждено до 54 самолетов противника различного типа, 15 автомашин, два бензозаправщика, три склада горючего и два склада боеприпасов. Наши летчики подавили огонь девяти огневых точек малокалиберной зенитной артиллерии и создали 23 очага пожаров. Кроме этого, в воздушных боях сбито 16 Fw190 и три Bf109 и подбито два Fw190.

За этот результат пришлось заплатить дорогую цену. При выполнении налетов на аэродромы противника 16-я ВА безвозвратно потеряла три Пе-2 вместе с экипажами, 28 Ил-2, 22 летчика-штурмовика и 17 воздушных стрелков. Потери в истребителях составили 8 самолетов (5 Як-1, 2 Ла-5, 1 Р-39) и 8 летчиков. Две подбитые «пешки», 1 Як-1 и пара Ла-5 выполнили вынужденные посадки на своей территории и требовали ремонта.

Расследование причин столь больших потерь штурмовиков и бомбардировщиков показало, что командованию 16-й ВА не удалось достичь внезапности ударов. Время первых ударов по аэродромам было [128] выбрано без учета ударов других воздушных армий утром 6 мая. Противник подготовил свои истребители и зенитную артиллерию к отражению возможного налета. Кроме того, не были в достаточной мере подавлены зенитные точки аэродромов (выделенные для этой цели силы были совершенно недостаточными). Соседние аэродромы противника не были своевременно заблокированы истребителями 1-й гиад (экипажи 30-го гиап прибыли к цели с опозданием). Как следствие, Ил-2 и истребители прикрытия подверглись над целью ожесточенным атакам немецких истребителей и сильному обстрелу огневых средств ПВО аэродромов. В то же время советские штурмовики, бомбардировщики и истребители оказались не готовыми действовать в условиях массированного применения противником зенитных средств и истребителей: плохо отработано взаимодействие между штурмовиками, бомбардировщиками и истребителями, не отработаны групповая слетанность, воздушный бой и т.д.

Наименьшую активность в уничтожении немецких самолетов 6 мая продемонстрировала 8-я воздушная армия, части и соединения которой действовали по аэродромам Сталино, Кутейниково, Иловайск. По данным воздушной разведки, на этих аэродромах к исходу 5 мая отмечалось базирование до 100–150 самолетов различного типа.

По плану штурмовики должны были подавить авиацию противника на аэродроме Кутейниково, а бомбардировщики — на аэродромах Сталино и Иловайск. Первые удары предполагалось нанести в 5.00. Готовность к повторным ударам намечалась к 12.00 этого же дня.

Для выполнения поставленных задач по приказу командующего армией генерал-лейтенанта Т. Т. Хрюкина [129] три полка от 1-й гшад, один полк от 6-й гиад и один полк от 270-й бад к исходу 5 мая перебазировались на передовые аэродромы. В частности, 75-й гшап перелетел на аэродром Чуево, 76-й гшап — на аэродром Должанская, 86-й бал — на аэродром шахта им. Володарского, а 9-й гиап — на аэродром Чуево. Перебазирование 74-го гшап на аэродром шахта им. Володарского ввиду задержки с вылетом и наступивших сумерек был перенесен на утро следующего дня.

Как обычно, на новом месте не все оказалось подготовленным к приему самолетов и обеспечению боевых вылетов. Не были завезены в достаточном количестве горючее и боеприпасы. С большим трудом удалось «наскрести» горючего и боеприпасов для подготовки к первому боевому вылету по плану только одного звена от 75-го гшап, которое возглавил лично командир полка майор Н. Ф. Ляховский. Штурмовиков прикрывали восемь истребителей Як-1 от 73-го гиап.

Удар по аэродрому Кутейниково был нанесен с опозданием — в 5.50. К этому времени на аэродроме находилось до 20 самолетов различного типа. Атака производилась одним заходом с пикирования с высоты 1700 м. По докладам экипажей, все бомбы упали с недолетом 100 м до стоянок немецких самолетов.

К середине дня более-менее «разобрались» и, несмотря на неполную обеспеченность горючим и недостаточно четкую организацию подготовки к боевым вылетам со стороны штаба дивизии и полка, к повторному налету на аэродром Кутейниково сумели полностью снарядить семь самолетов. Ведущим семерки 75-го гшап был назначен штурман полка капитан И. Г. Суклышкин. Штурмовиков прикрывали 7 Як-1 от 73-го и 6 Як-1 от 9-го гиап. [130]

В 13.00 группа в двух заходах с пикирования с высоты от 700 до 200 м атаковала аэродром Кутейниково. По наблюдению истребителей сопровождения, «разрывы авиабомб и PC ложились между капонирами и в самих капонирах, создано 3 очага пожара непосредственно в капонирах». Дешифровка фотоснимков аэродрома после удара позволила установить, что штурмовикам удалось уничтожить три самолета противника.

В обоих случаях над целью отсутствовали истребители люфтваффе и интенсивный огонь зенитной артиллерии противника.

Давая оценку действиям обеих групп штурмовиков 75-го гшап, начальник штаба 1-й гшад подполковник Алейников в отчетных документах дивизии указывал: «Надо прямо сказать, что результаты действий были бы лучшими, если бы ведущие групп, пользуясь слабостью противодействия противника, проявили необходимую в этих случаях инициативу — атаковать самолеты противника не в одном-двух заходах, как это было, а уничтожать до полного израсходования боекомплекта, оставив только положенный процент на обратный путь. Такая инициатива, подсказанная обстановкой, ни ведущим звена майором Ляховским, ни ведущим семерки штурманом полка капитаном Суклышкиным проявлена не была...»

Налет экипажей 270-й бад на аэродром Сталино можно считать вполне удачным, хотя без трагических и ничем не оправданных потерь обойтись все же не удалось.

Ровно в 5.45 утра 6 мая две шестерки Пе-2 от 86-го бап (ведущие командир полка подполковник Белый и капитан Палий) с высоты 4000 м в одном заходе отбомбились по стоянкам немецких самолетов на аэродроме Сталино. В момент атаки, по докладам экипажей и контрольным фотоснимкам, на аэродроме [131] находилось до 40 двухмоторных самолетов и около 10 истребителей. По наблюдениям экипажей бомбардировщиков, разрывы бомб были в районе стоянок самолетов, возникли три очага пожара, а также создан взрыв большой силы. Позже штаб 270-й бад «уточнил», что на аэродроме было уничтожено три самолета противника. Надо полагать, по числу очагов пожара. Между тем истребители сопровождения от 9-го гиап в своем донесении отметили, что все бомбы «пешек» упали «вне цели по северо-западной окраине аэродрома».

Фотоконтроль результатов удара подтвердил уничтожение только одного самолета. Еще 16 немецких бомбардировщиков считались поврежденными.

По показанию пленного немецкого летчика, в результате удара Пе-2 6 мая на аэродроме Сталино прямым попаданием бомб был взорван склад боеприпасов, осколками поражались бомбардировщики He111, которые располагались на северной окраине аэродрома.

Для сопровождения бомбардировщиков от 270-й бад командование 8-й ВА выделило 18 истребителей Як-1 от 6-й гиад в двух группах: 12 самолетов от 73-го гиап составляли непосредственное прикрытие (ведущий комполка подполковник Баранов) и шесть машин от 9-го гиап — ударную группу (ведущий комполка подполковник Морозов).

К сожалению, на отходе от цели был сбит «мессершмиттами» и погиб командир 73-го гиап подполковник Н. И. Баранов. Еще два летчика этого полка совершили вынужденные посадки.

Как следует из материалов расследования, накануне вылета, 5 мая, подполковник Н. И. Баранов организовал торжественный вечер в честь командира эскадрильи старшего лейтенанта А. Ф. Соломатина, [132] которому 1 мая 1943 г. было присвоено звание Героя Советского Союза. Застолье началось в 21.00 и продолжалось до 2.00 уже 6 мая. С посиделок подполковник Баранов ушел на командный пункт полка вместе со своим ведомым капитаном Верблюдовым. Почти сразу же Баранов был вызван командиром дивизии генерал-майором Б. А. Сидневым на командный пункт дивизии, где ему была поставлена боевая задача — прикрыть непосредственным сопровождением две шестерки Пе-2 от 270-й бад, которые должны нанести бомбовый удар по аэродрому Сталино. После дачи необходимых распоряжений своему штабу Баранов поспал около получаса прямо на командном пункте полка. В 3.30 Баранов был разбужен, так как в 4.00 планировался выезд летного состава на аэродром, и в 5.05 вылетел ведущим первой шестерки Як-1. Его ведомым был капитан Верблюдов, который спал не более часа.

На отходе от аэродрома Сталино подполковник Баранов неожиданно развернулся влево, ушел в сторону от своей группы истребителей и потерял ее из виду. По радио он несколько раз передавал своему ведомому: «Пе-2 не вижу. Верблюдов, идите ко мне, укажите группу». Верблюдов, вместо того чтобы следовать за Барановым, со снижением пошел совсем в другую сторону, вследствие чего также потерял свою группу из виду. Видя, что командир полка остался один, старший сержант Левшенко резким разворотом в сторону цели вышел из общего строя и пошел за Барановым. Пролетев курсом 360°, он обнаружил одинокий Як-1 с хвостовым номером «2». Это был самолет Баранова. Тот опознал самолет Левшенко и передал по радио: «Вижу, четверка, хорошо. Укажите Пе-2». К сожалению, на самолете Левшенко не было передатчика, а только приемник. Пришлось «разговаривать» [133] эволюциями самолета. Левшенко дал сигнал «внимание» и направлением своего «Яка» указал на группу Пе-2. Баранов несколько раз повторил по радио: «Не вижу». После этого Левшенко покачиванием крыльев показал направление на группу «пешек» и пошел в их сторону.

Пока наши летчики пытались изъясниться друг с другом, их обнаружили два пилота люфтваффе. Когда Левшенко заметил опасность, было уже поздно. И он и Баранов уже были в прицеле «мессершмиттов». Единственное, что смог сделать Левшенко, так это развернуться в сторону Bf109, который атаковал самолет Баранова, и с дистанции порядка 600 м открыть заградительный огонь в надежде сорвать прицельную атаку. Но ничего из этого не получилось. В момент разворота он сам был обстрелян вторым «мессером». Самолет получил повреждения, а сам Левшенко ранен осколком снаряда в руку. Левшенко удалось сделать всего одну очередь, как оружие замолчало. Баранов летел по прямой, совершенно не маневрируя. Пилот люфтваффе сблизился с самолетом Баранова на предельно малую дистанцию — 50–60 м — и короткой пушечно-пулеметной очередью из всех стволов отбил у него хвост. «Як» перешел в беспорядочное падение и врезался в землю в 30–40 км юго-восточнее Сталино. Левшенко сделал круг над местом падения своего командира полка. В это время его атаковали «мессершмитты». Отчаянно маневрируя, Левшенко удалось оторваться от противника, перетянуть линию фронта и совершить вынужденную посадку в Кутейниково, в 30 км юго-западнее Новочеркасска. После дозаправки самолета Левшенко к вечеру самостоятельно перелетел на аэродром базирования своего полка Чуево.

По докладу капитана Верблюдова, он потерял командира [134] полка в районе Чистяково в момент, когда тот подал команду всей группе набирать высоту. На запросы «Баранов, где находишься» ответа не получал. Верблюдов пытался его разыскать. Верблюдов снизился с высоты 4000 м до 2500 м, где встретил пару «мессершмиттов» и вступил с ними в бой. Пилоты люфтваффе вели бой неактивно и вскоре ушли. После израсходования горючего капитан Верблюдов вынужденно сел в районе Кошары, в 6 км к северо-западу от Ровеньки, перелетел на свой аэродром только на следующий день.

Осмотр Як-1 (зав. № 04102) старшего сержанта Левшенко специальной комиссией показал, что огнем противника на самолете была перебита воздушная система, вследствие чего произошел отказ в работе пулемета, а в патроннике пушки находился снаряд, который дал осечку. После извлечения снаряда и перезарядки из пушки было сделано восемь очередей. В двух случаях стрельба прекращалась по причине неотражения стреляных гильз. В качестве возможной причины отказа указывалось загрязнение автоматики пушки. Члены комиссии рекомендовали «произвести расследование по действительному выявлению причины отказа пушки». Для этого предлагалось «опросить» старшего оружейника эскадрильи младшего сержанта Романова, механика эскадрильи старшего сержанта Ежова и старшего техника по вооружению старшину Мишук и «сделать по ним выводы».

Кроме того, на самолете Левшенко был перебит лонжерон стабилизатора, разорвана обшивка стабилизатора, перебита воздушная проводка. В плоскостях насчитали до 30 пробоин.

Самолет Верблюдова оказался полностью исправным, пробоин и повреждений не имел. [135]

В донесении от 7 мая 1943 г. командующему 8-й воздушной армией генералу Хрюкину командир 6-й гвардейской истребительной авиадивизии генерал-майор Сиднев в качестве виновника гибели подполковника Баранова указал его ведомого капитана Верблюдова, который за совершенный проступок «предается суду Военного Трибунала».

Как ни странно, но особисты и политотдел дивизии придерживались иного мнения. Они считали, что основным виновником произошедшего является командир дивизии генерал-майор Сиднев, который отдал Баранову распоряжение на его вылет, прекрасно зная, что тот более суток не спал. Отсюда и потеря Барановым ориентировки в полете.

«Разбор полетов» завершился вполне в духе того времени. Приказом генерал-майора Сиднева № 0130 от 10 мая 1943 г. старшему сержанту Левшенко за смелые и решительные действия по спасению своего командира была объявлена благодарность. Самому Сидневу приказом командующего войсками Южного фронта генерал-полковника Толбухина № 0024 от 6 июня 1943 г. объявлялся выговор за ...высокую аварийность в частях 6-й гиад. Приказами по полкам дивизии «запретили организовывать банкеты по поводу и без повода». Политсоставу полков рекомендовали «контролировать отдых летного состава». Оружейников предупредили, что «если будут случаи отказа вооружения, то виновные будут привлекаться к ответственности».

Более никаких выводов сделано не было, хотя налицо вопиющие факты безответственности командного состава всех уровней при подготовке и организации ударов по аэродромам противника. [136]

Дальше