Содержание
«Военная Литература»
Военная история

«В эти дни от авиации надо выжать все...»

К весне 1943 г. центр тяжести борьбы на советско-германском фронте переместился на его центральный участок. Воспользовавшись ошибками Ставки ВГК, Генерального штаба и командующих Воронежским и Юго-Западным фронтами, немцы провели мощное контрнаступление из района Люботина против войск Воронежского фронта и 16 марта вновь овладели Харьковом. 18 марта пал Белгород. Прорваться дальше на север противник не смог — 20–21 марта войска 21-й армии генерала И. М. Чистякова и 1-й танковой армии генерала М. Е. Катукова организовали крепкую оборону севернее Белгорода и в районе южнее Обояни. С этого момента положение на фронте в районе Курска стабилизировалось. Обе стороны стали готовиться к решающей схватке.

Немецкое командование, рассчитывая воспользоваться выгодным начертанием линии фронта, приступило к подготовке двух встречных ударов из районов южнее Орла и севернее Харькова в общем направлении на Курск. Целью этой операции являлось окружение и уничтожение войск Центрального и Воронежского фронтов, занимавших Курский выступ, и получение свободы маневра для обхода Москвы по кратчайшему направлению. Предполагалось создать на главных направлениях удара решающее превосходство в силах над войсками Красной Армии, чем [20] обеспечить их быстрый разгром до подхода советских резервов из глубины. План наступления получил кодовое название «Цитадель».

Ставка Верховного Главного командования Красной Армии своевременно раскрыла план летнего наступления противника. 12 апреля 1943 г. было принято решение о преднамеренной обороне, имеющей целью измотать противника активной глубокоэшелонированной обороной, обескровить его ударные группировки и резервы, а затем, перейдя в контрнаступление, разгромить их.

Делался вывод, что поскольку немецкая пехота в сравнении с прошлыми годами значительно ослабла и не обладает прежними боевыми качествами, противник основную ставку сделает на массированное совместное применение танков и авиации.

С учетом этого было решено в период с 6 по 16 мая включительно активными действиями авиации на всем протяжении центрального и смежных с ним участках фронта уничтожить немецкую авиацию на аэродромах и в воздухе, сорвать железнодорожные перевозки и дезорганизовать автодвижение. Предполагалось, что в результате удастся нарушить планомерную подготовку противника к предстоящим боям и облегчить завоевание господства в воздухе в первый день немецкого наступления.

К операции намечалось привлечь фронтовую авиацию Западного, Брянского, Центрального, Воронежского, Юго-Западного и Южного фронтов.

Задачи на проведение операции перед Военными советами фронтов и командованием ВВС КА были поставлены директивой Ставки ВГК от 4 мая.

Первый массированный удар по аэродромам требовалось нанести между 4.30 и 5.00 6 мая. Планировалось [21] держать авиацию противника под боевым воздействием на протяжении трех суток, затем после двухсуточного перерыва вновь трое суток действовать по аэродромам.

На проведение операции командующему ВВС КА разрешалось израсходовать до 1500 самолето-вылетов штурмовой, истребительной и бомбардировочной авиации и до 400 самолето-вылетов ночных бомбардировщиков из состава каждой воздушной армии, задействованной в операции.

Одновременно Ставка ВГК в своей директиве от 5 мая 1943 г., помимо укрепления обороны и усиления бдительности войск, потребовала от командующих Брянским, Центральным, Воронежским и Юго-Западным фронтами обеспечить полное выполнение плана использования фронтовой авиации в пределах своего фронта для уничтожения авиасил противника и срыва всех видов его перевозок: «В эти дни от авиации надо выжать все, чтобы выполнить эту задачу и тем самым сорвать подготовку противника к наступлению».

В соответствии с директивой Ставки ВГК штаб ВВС КА дал конкретные указания командующим воздушными армиями по выполнению поставленных задач.

Действия воздушных армий направлялись против основных авиационных группировок 4-го воздушного флота и авиагруппы «Ост-Митте» (с июня 6-й воздушный флот). От командующих воздушными армиями требовалось: «6.05.43 г. в период 4.30–5.00 подвергнуть одновременному нападению все основные аэродромы противника (на которых установлено скопление самолетов) с таким расчетом, чтобы основную массу авиации противника подавить в первый [22] же день». Для этого ставилась задача нанести повторные удары по всем атакованным аэродромам и разрушения поддерживать действиями ночной бомбардировочной авиации.

В течение следующих двух суток требовалось, «...не снижая упорства и настойчивости, продолжать поражение авиации противника как на основных аэродромах, так и на вновь обнаруженных воздушной разведкой в отведенном районе».

После двухсуточного перерыва авиационные удары по немецким аэродромам возобновлялись и продолжались также в течение трех суток.

«Удар по аэродромам наносить крупными группами, выделяя из их состава необходимое количество авиационных средств для подавления зенитной обороны противника. Штурмовикам, бомбардировщикам при нападении на аэродромы в составе бомбозаправок иметь: 60% осколочных, 30% зажигательных и 10% фугасных бомб...» — требовал в директиве исполняющий обязанности командующего ВВС КА генерал-полковник Г. А. Ворожейкин.

Выбор конкретных аэродромов, а также распределение сил и средств для действий по ним оставалось за командующими воздушными армиями.

По данным авиационной и агентурной разведки на 1 мая 1943 г., только на Смоленском, Орловском, Шаталовском, Брянском, Харьковском и Сталинском аэроузлах в общей сложности находилось свыше 1100–1200 боевых самолетов люфтваффе различного типа.

Поскольку к лету 1943 г. тактика действий ВВС КА по аэродромам в целом уже сформировалась, то эффективность ударов по ним зависела в основном от умения командного состава грамотно планировать и [23] организовать удар и от умения летного состава реализовать задуманное в реальных условиях боя.

Формы и способы нанесения ударов по аэродромам определялись многими факторами, в частности, удаленностью их от аэродромов базирования, временем удара, количеством и расположением самолетов на аэродроме, степенью маскировки, наличием скрытых подступов к аэродрому, а также системой ПВО аэродрома. Эти данные являлись основой для расчета выделяемого состава ударных самолетов и истребителей прикрытия, выбора боевых порядков и метода истребительного сопровождения, направления и количества заходов по целям на аэродроме, высоты подхода к аэродрому и отхода от него, а также необходимых сил для подавления системы ПВО аэродрома.

Для выделенных экипажей и ведущих групп штурмовиков, бомбардировщиков и истребителей разрабатывалось боевое задание, которое определяло порядок взлета и сбора групп, маршрут и профиль полета, строй на маршруте, действия при встрече с истребителями противника, действия в районе цели, порядок отхода от цели и следования на свой аэродром, а также организацию контроля результатов удара.

При планировании ударов по аэродромам достаточным считалось прикрытие из расчета 1:1, то есть один истребитель на один ударный самолет, а в случае сильного противодействия истребительной авиации противника — 1,5:1. Экипажи штурмовиков и бомбардировщиков действовали самостоятельно лишь в исключительных случаях.

Состав групп обуславливался удобством управления и маневрирования на маршруте и над целью. [24]

Обычно состав одной группы штурмовиков не превышал 8–12 Ил-2 — две четверки или шестерки, а бомбардировщиков — одна девятка или две шестерки самолетов. Если для удара выделялся больший наряд сил, то группы эшелонировались по времени.

Для уничтожения самолетов на аэродромах применялись осколочные авиабомбы калибра от 10 до 50 кг, пушечно-пулеметный огонь, реактивные снаряды и зажигательные средства. Кроме самолетов, основными объектами на аэродромах являлись склады горючего, боеприпасов и заправочные средства. Склады уничтожались фугасными и зажигательными авиабомбами средних калибров, а заправочные средства — огнем пушек, пулеметов и PC. Разрушение летных полей и крупных аэродромных сооружений достигалось фугасными авиабомбами калибра 100–500 кг с различным замедлением взрыва.

Во всех случаях в первую очередь уничтожались самолеты на летном поле, стоянках и в ангарах. Действия по летному полю с целью его разрушения требовали большого расхода сил. Поэтому применялись преимущественно в период распутицы и в местности, бедной аэродромами, а также в том случае, если вслед за ними наносились удары по самолетам.

Рассредоточенное расположение самолетов на оперативных аэродромах и широкое применение маскировки делали бомбометание по ним с горизонтального полета с высот более 1500 м малоэффективным. Поэтому во всех случаях общей тенденцией было стремление бомбардировать аэродром с возможно меньшей высоты, а при наличии подготовленных экипажей — и с пикирования.

Для штурмовиков наилучшими считались высоты 600–700 м. С этих высот экипажам было легче обнаруживать [25] цели на аэродроме и, следовательно, с большей эффективностью применять оружие. Атака обнаруженной цели обычно выполнялась с высоты 450–600 м обстрелом из PC и пулеметно-пушечным огнем. Бомбы сбрасывались с высоты 150–350 м.

Необходимо учитывать и то обстоятельство, что немцы на всех базовых аэродромах оборудовали укрытия для личного состава, аэродромной техники, боеприпасов и т.д., а также капониры для самолетов, которые имели обваловку.

Количество заходов по целям определялось степенью защищенности аэродрома средствами ПВО. Обычно ПВО немецкого аэродрома состояла из 2–4 батарей среднекалиберной артиллерии (каждая батарея имела 4х88-мм и 2х20-мм зенитных орудия), 6–8 батарей малокалиберной зенитной артиллерии (по 9–12 20-мм или 37-мм автоматов каждая), до 10 крупнокалиберных зенитно-пулеметных установок, трех звукоулавливателей и двух прожекторов.

Все огневые средства ПВО немцы тщательно маскировали (можно сказать, образцово) и располагали таким образом, чтобы прикрыть места стоянок самолетов и в то же время иметь возможность вести огонь в любом направлении. Малокалиберная зенитная артиллерия и крупнокалиберные зенитные пулеметы ставились обычно «в линеечку», 5–6 установок с расстоянием по 20–25 м между ними.

Как следует из документов, на направлениях вероятного захода штурмовиков и бомбардировщиков в атаку и выхода из атаки пристреливались целые квадраты. При этом плотность зенитного огня, не считая орудий среднего калибра и зенитно-пулеметных установок, достигала трех-пятислойного огня. Крупнокалиберные зенитные пулеметы «работали» на высотах [26] от предельно малых до 500–600 м. Трассы малокалиберной зенитной артиллерии «сходились» на высотах 150–200 м, 300–400 м, 500–600 м, 800–900 м и далее. Зенитные орудия среднего калибра «закрывали» высоты от 1000–1500 м и выше.

Интенсивный зенитный огонь на поражение (всеми стволами) открывался, как правило, только тогда, когда самолеты «втягивались» всей группой или ее большей частью в пристрелянные квадраты и выходили на боевой курс. А до этого момента немецкие зенитчики выжидали, ничем не проявляя себя. Обнаружить огневые точки было очень сложно.

Помимо зенитных батарей аэродромной зоны, штурмовиков «встречали» батареи второй зоны ПВО, которые располагались на удалении 6–8 км от границ аэродрома. В систему ПВО аэродрома в обязательном порядке включались зенитные батареи, прикрывающие населенные пункты или ж.д. станции, около которых обычно располагались аэродромы. То есть ударные группы попадали под обстрел зенитной артиллерии противника уже за 8–12 км до подхода к цели.

Одним из основных способов обеспечения защиты бомбардировщиков и штурмовиков от огня зенитных средств являлся противозенитный маневр. Он применялся не только в районе цели, но и при подходе к ней, а также на маршруте полета, если ожидался зенитный обстрел. Он производился изменением направления полета путем резких доворотов на 15–20° по отношению к курсу, изменением высоты путем набора ее до входа в зону зенитного огня и снижением ступеньками после первых залпов, а также изменением скорости полета за счет снижения и оборотов моторов. Наиболее эффективный противозенитный [27] маневр обеспечивался лишь в случае резкого и одновременного изменения курса, высоты и скорости.

Наилучший же результат достигался сочетанием всех видов противозенитного маневра в разных комбинациях, исключавших повторяемость и однообразие в приемах и способах, и огневого подавления зенитных средств силами самих экипажей. Обычно для подавления зенитного огня из состава ударных групп выделялись отдельные экипажи или специальная группа. Кроме того, для подавления зенитных точек противника могли привлекаться истребители из состава прикрытия.

При особенно сильной зенитной обороне аэродрома удары по нему наносились несколькими группами с разных направлений и высот при минимальном временном интервале между группами. Таким образом, распылялись силы зенитных батарей противника и снижалась эффективность зенитного огня.

Необходимо, конечно, учитывать, что основной задачей экипажей штурмовиков и бомбардировщиков являлось все же уничтожение материальной части самолетов противника на аэродроме, а не его зенитной артиллерии. Кроме этого, для устойчивого подавления зенитных точек на аэродроме требовался весьма значительный наряд ударных самолетов, что не всегда было возможным из-за ограниченности выделяемых для удара сил. Поэтому успех удара по аэродрому заключался в грамотном сочетании всех способов противодействия зенитной артиллерии противника: обеспечение неожиданности удара, выбор направления захода со стороны солнца или из-за естественных укрытий, мешающих зенитчикам вести прицельный огонь, а также построение эффективного [28] противозенитного маневра и огневое подавление ПВО аэродрома.

Помимо зенитных огневых средств, ПВО немецкого аэродрома в обязательном порядке обеспечивалась дежурными силами истребителей — обычно 4–6 самолетами. Иногда дежурные силы истребителей базировались на полевых площадках вблизи своих аэродромов, крупных станций выгрузки и на направлениях наиболее вероятного пролета советских самолетов. Эти группы перехватывали наши штурмовики и бомбардировщики, производя взлет «по-зрячему». При этом в случае атаки аэродрома вызывались истребители с других аэродромов. Система взаимного оповещения о нападении противника у немцев работала без сбоев и весьма оперативно.

Истребители, задействованные в системе ПВО аэродромов, как правило, проводили свои атаки на отходе от цели, когда группы растягивались и нарушался компактный боевой порядок, а иногда и на подходе к аэродромам. Атаки строились по классике: одна группа сковывала истребители сопровождения, другая — атаковала ударные самолеты, стараясь сначала сбить ведущего и разбить группу на небольшие части или отдельные самолеты (начиная с крайних и замыкающих в группе), а затем уничтожить их по отдельности. При этом расчет строился на внезапность атаки (со стороны солнца, из облачности, со стороны не просматриваемых секторов), большую скорость, высокую точность и мощь огня. Огонь велся из всех огневых точек со средних дистанций короткими очередями и при сближении на близкие дистанции — длинными очередями. Обычно один самолет атаковывался одновременно двумя-тремя истребителями люфтваффе. Атаки выполнялись с разных [29] сторон и направлений. Выход из атаки выполнялся на большой скорости.

Атаки всегда проводились целеустремленно и в высоком темпе. При этом если истребительное прикрытие ударных самолетов отсутствовало или сильно уступало по численности, то пилоты люфтваффе настойчиво повторяли свои атаки, добиваясь полного разгрома группы. В противном случае выходили из боя после одной атаки. В затяжной воздушный бой с истребителями прикрытия старались не ввязываться.

Залогом успешной борьбы бомбардировщиков и штурмовиков с воздушным противником являлся компактный боевой строй и точное соблюдение его всеми экипажами. Необходимо было выдерживать в полете такую скорость, интервалы и дистанции, которые обеспечивали всем ведомым маневр в воздушном бою. Немаловажное значение имело своевременное обнаружение самолетов противника и оповещение об их появлении, а также организация круговой системы оборонительного огня, основанной на взаимодействии между экипажами в группе.

Постоянное сохранение своего места в боевом порядке являлось первейшей обязанностью всего летного состава, так как самолет, летящий вне боевого порядка, становился легкой добычей пилотов люфтваффе. Отрыв от группы был опасен не только для оторвавшегося экипажа, но и для других экипажей из состава группы, рассчитывавших на его поддержку в бою. Особенно опасными являлись моменты перестроения самолетов в боевой порядок при заходе на цель и при сборе группы на выходе из атаки. «Группа, нарушившая свой боевой порядок, как правило, несет большие потери», — подчеркивалось [30] в наставлении по боевым действиям штурмовой авиации 1944 г. Именно поэтому выход экипажа из общего боевого строя без уважительных причин рассматривался в наставлении как преступление.

Анализ материалов воздушных боев показывает, что около 31% потерь бомбардировщиков и 6% штурмовиков ВВС КА были понесены вследствие плохой осмотрительности экипажей в полете и слабого огневого взаимодействия в группе. При этом атаки истребителей противника производились главным образом по отставшим отдельным звеньям и самолетам. Так, при следовании бомбардировщиков в колонне девяток атакам немецких истребителей в 60% случаев подвергались ведомые девятки, а основные потери падали на замыкающую девятку — 75% всех случаев. Примерно такая же ситуация была и в штурмовой авиации. На отрыв отдельных экипажей и групп от общего строя, растянутость строя, неорганизованность и нарушение боевого порядка в среднем приходилось свыше 40% всех потерь Ил-2.

Очевидно, что успех боевого вылета во многом зависел от командира группы, от его умения и навыков управлять своими подчиненными в бою. Недостаточная подготовленность командира и нечеткая постановка задачи экипажам группы влекли за собой неорганизованность, беспорядок и, как следствие, неуспех действий и неоправданные потери.

В то же время опыт войны показал, что хорошо слетанная группа штурмовиков или бомбардировщиков, своевременно обнаружившая истребителей противника и сохранившая сомкнутый боевой порядок, способна, сочетая сосредоточенный групповой огонь и правильный маневр, не только отразить все [31] атаки истребителей, но и нанести им определенный урон.

В этой связи огромное значение приобретало сколачивание звеньев и эскадрилий, способных быстро принимать и сохранять эффективный оборонительный порядок, особенно на выходе из атаки цели и ведении воздушного боя. Это достигалось только систематической отработкой групповой слетанности в ходе учебно-боевой подготовки, а также комплектованием групп постоянным составом экипажей. Выпуск на боевое задание сборных групп, состоящих из экипажей различных подразделений, запрещался. К сожалению, это правило нарушалось нашими командирами с завидным постоянством.

Успешность действий штурмовиков и бомбардировщиков в значительной мере ограничивалась успехами или неуспехами своих истребителей прикрытия в воздушных боях с истребителями люфтваффе. Экипажам ударных самолетов в условиях активного противодействия истребительной авиации противника требовалось надежное истребительное прикрытие. В действиях же последних еще имелись серьезные недостатки.

К лету 1943 г. большинство летчиков-истребителей все еще имели слабую осмотрительность в воздухе, слетанность в парах и группах. Навыки ведения воздушного боя в составе звена и эскадрильи были недостаточно устойчивые. Как правило, после начала воздушного боя ведомые отрывались от своего ведущего со всеми вытекающими из этого последствиями. Стрелковая подготовка также оставляла желать лучшего.

При сопровождении штурмовиков и бомбардировщиков истребители зачастую не делились на прикрывающую [32] и ударную группы, эшелонирования по высоте не применяли, а при встрече с истребителями люфтваффе оставляли своих подопечных без защиты, легко увлекаясь воздушным боем, а то и просто уклонялись от боя, позволяя противнику безнаказанно сбивать наши самолеты.

Недостаточная отработка противозенитного маневра приводила к тому, что истребители сопровождения в условиях массированного применения противником зенитной артиллерии нарушали боевой порядок, рассыпались по одному и парами, уходили на высоту и в облачность, оставляя прикрываемые самолеты одних.

Все это приводило к большим потерям штурмовиков и бомбардировщиков. К примеру, удельный вес потерь штурмовиков по этим причинам летом 1943 г. достигал 26,5%.

Следует признать, что несмотря на всю серьезность и остроту проблемы обеспечения надежного взаимодействия ударных самолетов и истребителей прикрытия на всех этапах боевого вылета, начиная с момента сбора групп, ее решению уделялось совершенно недостаточно внимания со стороны командного состава всех уровней.

Как следует из документов воздушных армий, в частях и соединениях весной 1943 г. совершенно недостаточно проводились совместные учебные полеты штурмовиков, бомбардировщиков и истребителей с целью отработки наилучших способов сопровождения и действий при отражении атак истребителей противника. Одна из основных причин, помимо организационных трудностей, оказалась до банальности простой. Выделяемого лимита горючего в полках едва хватало для выполнения полетов по плану ввода в [33] строй молодых летчиков. Топлива не хватало даже для выполнения текущих боевых задач. Так, из-за недостатка горючего в частях 215-й иад были вынуждены в конце мая «приостановить работу по перехвату разведчиков противника», а 130-й бап 204-й бад в течение четырех суток с 7 по 10 мая включительно не мог выполнить поставленную командующим 1-й ВА боевую задачу — нанести удар по аэродрому Смоленск-Северный.

В то же время вести воздушный бой с противником и одновременно не оторваться от прикрываемых самолетов и не потерять огневой и зрительной связи с ними практически было очень сложно. Ведь даже при скорости полета прикрываемых самолетов 360–400 км/ч истребитель за время выполнения виража (22–25 с) мог отстать от общей группы на 2–2,5 км и при плохой видимости вообще потерять ее из виду.

Как показал опыт войны, успех действий истребителей сопровождения зависел главным образом от правильного построения групп прикрытия и организации управления ими в воздухе.

В случае сопровождения больших групп штурмовиков и бомбардировщиков требовались и значительные по составу группы истребителей. Это серьезно осложняло задачу прикрытия, так как командир всей группы истребителей оказывался не в состоянии один управлять своими подчиненными. Поэтому в каждой группе истребителей назначался свой командир с самостоятельной задачей. Взаимодействие между группами истребителей должно было осуществляться на основе разработанного перед вылетом плана, взаимной информации о действиях групп в полете и оценки командирами обстановки в воздухе. [34] К сожалению, это не всегда получалось. Зачастую взаимодействие между группами истребителей не организовывалось вовсе, а когда организовывалось, то не всегда четко и должным образом.

Особую сложность представлял сбор группы после атаки. Как правило, бомбардировщики и штурмовики на выходе из атаки растягивались, строй нарушался. Летчики пытались уйти от опасности за счет скорости. Появлялись разрывы в системе огневой поддержки экипажей. В этих условиях истребители прикрытия, если не были связаны воздушным боем противником, не всегда успевали защитить каждый экипаж. К тому же штурмовики при уходе от цели стремились уйти на низкую высоту и расходились в разные стороны. Это серьезно затрудняло их обнаружение на фоне земли и обеспечение надежной защиты. Сопровождающим истребителям приходилось решать непростую задачу — за кем идти, кого прикрывать. Необходимо учитывать и то обстоятельство, что истребители прикрытия, «обеспечивая безопасность и сохранность штурмовиков, вынуждены вести воздушный бой в невыгодных для себя условиях рассредоточения по фронту, в глубину и по высоте». Все это позволяло пилотам люфтваффе атаковать штурмовиков и бомбардировщиков и наносить им потери. Несли потери и сопровождающие их истребители.

Хотя к лету 1943 г. все тактические приемы и способы прикрытия ударных самолетов в целом были известны, но в практику боевых действий повсеместно внедрены еще не были. Даже при полностью правильных действиях истребителей и прикрываемых самолетов полной гарантии от ударов воздушного противника не было. [35]

Кроме того, надо признать, что у немцев на протяжении всей войны прекрасно работала система взаимодействия между истребителями и зенитной артиллерией. Как правило, противник зенитным огнем пытался «разбить» строй группы штурмовиков и бомбардировщиков или отсечь от них истребители сопровождения, с тем чтобы свои истребители имели возможность атаковать отдельные самолеты и небольшие их группы. И наоборот, истребители имитировали атаки на наши самолеты, заставляя последних принимать более компактные строи, что, в свою очередь, облегчало зенитным расчетам ведение огня.

Конечно же, при планировании ударов эти обстоятельства учитывались и выделялись специальные группы истребителей для расчистки от воздушных патрулей противника подступов к аэродрому и блокировки его на время действия бомбардировщиков и штурмовиков. Однако это была очень сложная задача. Даже при самой тщательной подготовке блокировать аэродром и обеспечить штурмовикам и бомбардировщикам относительную безопасность зачастую удавалось в течение всего лишь 4–6 минут. За это время противник успевал вызвать помощь с соседних аэродромов и полевых площадок. Это время было минимальным сроком, и то лишь при условии, если самолеты противника быстро обнаруживались и без промедления атаковывались. Именно в течение этого интервала времени и должны были успеть «отработать» экипажи ударных групп по целям на аэродроме. При более позднем появлении немцы успевали за счет наращивания сил своих истребителей организовать такое противодействие, что нашим экипажам не всегда удавалось его преодолеть.

Наибольший же успех достигался при одновременном [36] блокировании всех ближайших аэродромов истребителей противника, что исключало возможность оказания взаимной поддержки. Но для этого требовалось выделять значительный наряд своих истребителей.

Очевидно, что в таких условиях боя над немецкими аэродромами все повторные заходы были сопряжены с риском больших потерь. Поэтому ведущие групп старались выполнять удары по аэродромам с одного захода, а сама атака строилась на внезапности появления над целью. Однако при первой же возможности число заходов на цель увеличивалось до двух (обычно) и более (очень и очень редко).

Наиболее сложными удары по аэродромам были для штурмовой авиации. Дело в том, что удаление немецких аэродромов в среднем почти всегда было близким к предельному радиусу действия группы из 6 Ил-2 при нормальной боевой нагрузке каждого самолета (полная заправка горючим 525 кг, 400 кг бомб, 4 РС-82, боекомплект к пушкам и пулеметам) — до 150–160 км. Это предъявляло жесткие требования к организации боевого вылета и соблюдению экипажами маршрута и профиля полета.

Как правило, на взлет и сбор группы штурмовиков планировалось не более 10 минут, полет к аэродрому истребителей и встречу с ними — 10 минут, полет к цели — 30 минут, выполнение удара по целям на аэродроме (из расчета двух заходов) — 12–16 минут, полет на обратном маршруте — 30 минут, роспуск группы и посадка — 10–12 минут. Итого на выполнение боевого задания по расчету отводилось до 1 часа 50 минут. При этом остатка горючего хватало еще на 15–20 минут полета, что, в свою очередь, накладывало ограничения на выбор штурмовиками тактики [37] ведения воздушного боя при встрече с истребителями противника и «на неточное выдерживание маршрута полета» экипажами.

Отметим, что недостаточный радиус действия Ил-2 вынуждал экипажи строить маршрут полета к аэродрому и обратно с наименьшим количеством изломов. Это приводило к тому, что при выполнении повторных ударов штурмовики летели почти по старому маршруту. Как следствие, противник получал возможность устраивать засады, сажая свои истребители на небольшие полевые площадки и сосредоточивая батареи зенитной артиллерии. Более того, зная летно-тактические данные Ил-2, немцы могли сравнительно легко прогнозировать наиболее вероятные маршруты полета штурмовиков к своим аэродромам. Для успеха было необходимо только проводить регулярную авиа — и радиоразведку с целью вскрытия фактической дислокации нашей авиации. Собственно говоря, что немцы и делали.

Боевой опыт показал, что внезапный выход штурмовиков и бомбардировщиков на цель и эффективность их действий обеспечивались только тогда, когда летный состав группы был хорошо слетан, отлично знал маршрут и характер цели, командир группы хотя бы один раз «ходил» на аэродром, а остальной состав тщательно изучил цель по картам, планам или фотосхемам. По этим причинам при повторных ударах по аэродромам командиры полков старались не менять ведущих групп и по возможности сохраняли тот же состав групп.

Считалось, что наибольшей эффективностью обладали удары по аэродромам в вечерние или в предрассветные сумерки. В этом случае значительно легче можно было обеспечить внезапность налета. При [38] этом в сравнении с вечерними ударами действия в предрассветные сумерки были более простыми в организации и выполнении. Основными преимуществами являлись относительная легкость ориентирования, особенно на обратном маршруте, выполнение посадки в обычных условиях и наибольшая внезапность действий по аэродромам.

В дополнение к сказанному следует добавить, что посты системы ВНОС у немцев имели отличную организацию, вследствие чего работали чрезвычайно эффективно. Немецкие посты глубоко эшелонировались в глубину своей территории и располагались довольно плотно. Расстояние между ними на линии боевого соприкосновения редко превышало 10 км. Долететь советским экипажам до немецкого аэродрома незамеченными удавалось далеко не всегда... [39]

Дальше