Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Глава 2.

США

Воздушно-десантные войска

Американцы в лице командующего Авиационным корпусом армии США полковника Уильяма Митчелла (William Mitchell) пришли к пониманию возможности и целесообразности высадки крупных парашютных десантов. Произошло это еще во время первой мировой войны - «позиционный кошмар» Западного фронта дал толчок небывало быстрому внедрению ряда технических и тактических новинок. Все знают о появлении танков, однако планы выброски в немецком тылу при проведении ожидавшегося общего наступления армий Антанты значительного по своим масштабам воздушного десанта известны немногим.

Митчелл, являвшийся убежденным новатором и сторонником нетрадиционных форм ведения войны, в 1918 году высказал идею о преобразовании пехотного соединения в парашютно-десантное. Средством его доставки в район десантирования должны [195] были стать новые английские четырехмоторные бомбардировщики Hendley Page V/l 500, способные поднимать в воздух до 40 вооруженных солдат и перевозить их на расстояние двух тысяч километров. Согласно плану Митчелла, для транспортировки полнокровной пехотной дивизии требовалось около 250 таких машин, причем вместе с десантниками на грузовых парашютах должны были сбрасываться горные пушки, минометы, пулеметы, а также различные военные грузы. Армаду самолетов в воздухе должен был сопровождать истребительный эскорт. Зону выброски непосредственно перед началом операции предписывалось подвергнуть интенсивной бомбардировке, кроме того, на бомбардировщики возлагалась задача непосредственной поддержки действий высаженных частей. Даже на таком, достаточно примитивном уровне уже угадываются основные принципиальные черты будущих поражающих воображение десантных операций второй мировой войны.

Планы Митчелла пришлись по душе командующему американскими войсками в Европе генералу Дж. Першингу (J. Pershing), и с октября 1918-го началась активная деятельность по преобразованию 1-й пехотной дивизии в парашютно-десантную. Ее подготовка должна была завершиться в начале следующего года, к этому же времени англичане обязались поставить требуемое количество транспортных самолетов. Был разработан и план операции - массированный десант предполагалось высадить на северном участке фронта, на франко-бельгийской границе (в районе городов Менен и Лилль). Но до реализации этих намерений так и не дошло - в ноябре немцы запросили мира, а операция была свернута.

Митчелл продолжал активнейшую пропаганду создания воздушно-десантных сил и после завершения [196] мировой войны. Его стараниями в Америке был накоплен большой опыт по десантированию с принудительным раскрытием парашюта, а сами парашюты достигли высокой степени совершенства. «Отец» советских ВДВ комбриг Л. Г. Минов стал горячим сторонником организации десантных частей именно после знакомства с воззрениями Митчелла. К сожалению, отличавшийся радикальностью взглядов Митчелл в 20-е годы в результате интриг был смещен со своего поста и даже предстал перед военным судом по обвинению в превышении власти и нанесении ущерба обороноспособности Соединенных Штатов. Уход со сцены молодого генерала надолго затормозил создание воздушно-десантных войск, чему не способствовала и общая ситуация в стране - к началу 30-х годов американские вооруженные силы занимали шестнадцатое место в мире! Довольно сильная авиация (созданная стараниями того же Митчелла) организационно входила в состав сухопутных войск, сильно проигрывая в этом отношении британским Королевским ВВС.

По этим и иным причинам американцы начали формировать собственные парашютные части только в 1940 году, после впечатляющего разгрома немцами Франции. Армейское командование с энтузиазмом взялось за формирование воздушно-десантных подразделений: на базе 29-го пехотного полка в казармах форта Беннинг (штат Джорджия) с 25 июня 1940 года началась организация учебного центра для подготовки кадров ВДВ. 1 июля состоялись первые тренировочные прыжки, которые осуществили 2 офицера и 48 солдат из состава 29-го полка.

Интенсивная подготовка (американцы к тому времени уже располагали хорошими парашютами с принудительным раскрытием и отличными военно-транспортными самолетами DC 3/С 47) позволила уже осенью совершить показательное десантирование [197] роты солдат. Проведенные маневры показали высокую эффективность нового рода войск, что подтвердил и опыт войны в Европе. Правда, когда впечатления от немецких десантов в Бельгии и Нидерландах потеряли свежесть, военное руководство США несколько охладело к идее создания ВДВ. Все поставила на свои места высадка на Крит - с этого момента американская военно-бюрократическая машина заработала на полную мощность, а наращивание воздушно-десантных сил было объявлено фактором обеспечения национальной безопасности. В парашютные школы («сухопутные» парашютисты проходили специальную подготовку в Беннинге, а их коллеги из морской пехоты - в форте Бельвуар) потоком пошли добровольцы и предметы обеспечения. Обучение и тренировки проходили по-американски основательно и с размахом - за короткий срок количество подготовленных десантников превысило три тысячи человек. Первоначально существовавший опытный парашютный батальон (Parachute Battalion) состоял из штаба со штабной ротой, трех парашютных пехотных рот и роты поддержки (пехотная рота в его составе включала в себя четыре взвода: три парашютных и взвод оружия).

Вслед за 501-м парашютным батальоном в течение 1941 года последовали еще с 502-го по 504-й. Три из них в январе 1942 года сведены в отдельный полк - на его базе готовились кадры для укомплектования нескольких воздушно-десантных дивизий, предусмотренных в планах развертывания армии военного времени.

Вскоре батальоны были развернуты в парашютные бригады, а после завершения разработки концепции применения воздушно-десантных войск и обучения необходимого количества инструкторов начался бурный рост численности ВДВ, получивших официальное наименование Воздушно-десантных войск армии США (US Army Airborne Forces). Согласно принятому плану строительства вооруженных сил на период войны сформированы четыре воздушно-десантные дивизии (Airborne Division). О начале формирования двух из них (82-й и 101-й) объявлено 16 августа 1942 года. Основой для их создания послужил штаб 82-й пехотной дивизии (по этой причине американские соединения ВДВ не имели собственной нумерации, как в Европе), а личный состав укомплектован исключительно добровольцами. [198]

Три дивизии готовились для Европы: две укомплектованы в 1943 году (82-я и 101-я), одна в следующем (17-я) и еще одна сформирована для Тихоокеанского театра (11-я). Впоследствии к ним присоединилась 13-я вдд, также направленная в Европу.

В парашютные части набирали элиту изъявивших желание служить в них военнослужащих, чьи физические и психические кондиции были значительно выше, нежели у обычных солдат. Особые условия, в которых предстояло служить парашютистам, щедро оплачивались: они получали очень высокое по армейским меркам, так называемое «прыжковое» денежное содержание («Jump» pay). Планерная же пехота, комплектовавшаяся призывниками, по своим доходам вначале не отличалась от общевойсковых частей, что не вполне отвечало действительному риску при полете на десантном планере в тыл противника - это частенько приводило к взаимной неприязни между двумя ветвями ВДВ. Только весной 1944 года, непосредственно перед вторжением в Нормандию, «планеристы» с одобрения Конгресса США получили так называемое «полетное» содержание («Flight» pay), практически приравненное к «прыжковому».

Ночной прыжок на занимаемую противником территорию был испытанием не для слабонервных: [199] рядовой Фэйерт Ричардсон (Richardson) из группы передового наведения 508-го парашютного полка 82-й дивизии так описывал свой прыжок в Нормандию ночью 6 июня 1944 года: «Оказавшись стиснутым в утробе самолета, каждый десантник мог разговаривать только с ближайшим соседом при неимоверном гуле двигателей самолета, а посмотреть в иллюминатор - лишь с усилием повернувшись со всем своим громоздким грузом... Затем командир экипажа из своей кабины пробрался в хвостовую часть самолета и открыл люк. Через открытый люк Ричардсон увидел в небе, несколько в стороне, огненные всполохи и почти сразу же догадался: это разрывы зенитных снарядов. Громко прозвучала команда, парашютисты неуклюже соскочили со своих скамеек и каждый прицепил вытяжной фал к натянутому над головой тросу. Теперь они могли видеть траектории светящихся точек, взлетавших с земли по направлению к ним и производивших безобидные хлопки вокруг них, подобно праздничному фейерверку в небе. Каждый десантник чувствовал, что на него опирается другой, стоящий за ним. Вспыхнула зеленая лампочка, и все они друг за другом начали выполнять знакомую процедуру прыжка из парашютного люка. Эту процедуру они проделывали уже много раз, чтобы, покувыркавшись в воздухе, зависнуть и затем постепенно снижаться в скользящем потоке». [200]

В соответствии с принятой в армии США традицией им были присвоены и особые наименования: 82-й - «All American» («Вся американская нация») - в дивизии служили выходцы из всех штатов, что было весьма уникальным явлением (кстати, этим объясняется секрет шифровки «АА» на нарукавных нашивках 82-й вдд), 101-я вдд получила наименование «Screaming Eagles» («Клекочущие орлы»), 11-я - «The Angels» («Ангелы»), 13-я - «Black

Cats» («Черные кошки»), 17-я - «The Talon» («Коготь»). Девизом всех вновь созданных соединений стал лозунг «All the way» - «Пройти всюду».

Концепция использования воздушно-десантной дивизии предусматривала создание небольшого высокомобильного аэротранспортабельного соединения, включающего в себя один парашютный пехотный полк (Parachute Infantry Regiment - PIR) и два планерных пехотных полка (Infantry Glider Regiment) с обычными дивизионными средствами усиления и поддержки общей численностью до 8505 человек. Несмотря на неоднократно высказывавшиеся предложения создать дивизии нового рода войск на бригадной основе (подобно британским), американские ВДВ вплоть до недавнего времени сохраняли полковую структуру. Парашютные полки были развернуты из созданных ранее батальонов и по своей численности и организации почти не отличались от пехотных.

В сентябре 1944-го штат дивизии был расширен и их численность достигла 12 979 человек. Организация соединения была модифицирована по следующему образцу:

- два пехотных парашютных полка, каждый в составе трех батальонов с полковым штабом и ротой обслуживания численностью до 2364 человек;

- пехотный планерный полк, разделенный на три батальона, полковой штаб, противотанковую роту и роту поддержки; численность полка - 2978 солдат и офицеров;

- зенитно-противотанковый батальон в составе трех пулеметных батарей (в каждой 12 12,7-мм зенитных пулеметов М2НВ) и трех пушечных (по 8 57-мм противотанковых орудий M1);

- дивизионная артиллерия, включающая три батареи 75-мм легких гаубиц (впоследствии расширена [201] до двух парашютных и двух планерных артиллерийских дивизионов);

- техническая, инженерная роты и рота связи, а также разведывательный взвод.

Для базирования авиации, выделенной для десантирования одной такой дивизии, по американским нормативам требовалось 12-15 полевых аэродромов, что несколько превышало потребности соответствующих немецких или советских соединений. По этой причине вплоть до конца войны в Европе американские воздушно-десантные части выбрасывались в тыл противника из районов Лондона или Парижа, обладающих развитой аэродромной сетью.

На протяжении всей второй мировой армия США сохраняла тенденцию разделять свои соединения дивизионного уровня на полуавтономные «боевые группы», в изобилии обеспеченные всеми необходимыми средствами ведения боя и снабжения. Это объяснялось существующими традициями, а также определенной очаговостью боевых действий как в Западной Европе (где часто не было сплошной линии фронта, а сражения велись за обладание конкретным городом или районом), так и в густых джунглях и на маленьких островах Тихого океана. Поэтому концепция, заложенная в основу создания воздушно-десантных войск, предусматривала наличие возможности ведения таких боевых действий в полковом звене для решения поставленной задачи даже при условии почти полной изоляции от штаба и тылов дивизии. С этой целью воздушно-десантные соединения могли выделять из своего состава полковые боевые группы (Airborne Regimental Combat Team). Эти группы в соответствии с принятой в США практикой обозначались первыми буквами алфавита: «А», «В» и «С» («С» в основном выделялась в качестве дивизионного резерва). [202]

В составе парашютных частей имелись передовые группы наведения, получившие название «следопытов» («Pathfinders»). В них зачисляли специально обученных солдат, обычно первыми прыгавших в район цели и обозначавших кострами или сигнальными дымами точные места высадки основного десанта. К моменту высадки в Нормандии группы получили радиомаяки типа EURECA («Эврика»), служившие для передачи сигналов самолетам-лидерам, летящим впереди соединений военно-транспортной авиации. Рядовые патфайндеры имели ряд льгот: укомплектованные добровольцами группы жили «более самостоятельной и спокойной жизнью, нежели солдаты воздушно-десантных рот, которых регулярно назначали в наряд на кухню и в караул. После того как была закончена их специальная подготовка по обслуживанию наземного радиомаяка-ответчика «Эврика», их группа имела возможность значительно чаще получать увольнение из лагеря» (16, с. 116).

Необходимо отметить, что в кругах военных теоретиков США и Англии эффективность использования ВДВ всегда была под вопросом, так как десантники располагали очень ограниченными средствами борьбы с танками и после приземления были совершенно немобильны. Сторонником этой теории был, в частности, будущий главнокомандующий объединенными экспедиционными войсками союзников в Европе генерал Дуайт Эйзенхауэр (Dwight Eisenhower). Личный состав американских десантных соединений не разделял этого мнения, так как солдаты и офицеры были воспитаны в духе суперменства и пренебрежения к противнику и рвались в бой. «Мы знали, что являемся самыми крутыми парнями в мире», - вспоминал настроения тех лет один из ветеранов 101-й дивизии. Все это, умноженное на типичную американскую браваду, стало причиной [203] явной нелюбви к парашютистам со стороны военнослужащих других родов войск.

Боевой путь

Едва сформировав относительно крупные части ВДВ, американцы направили их в Англию для возможного использования в боевых действиях. В июне 1942 года в расположение 1-й британской парашютной бригады (Чилтон-Фолиайт, графство Уилтшир) прибыл личный состав 509-го парашютного батальона под командованием подполковника Эдсона Д. Раффа (Adson D. Ruff). В задачи десантников входила совместная боевая подготовка с англичанами и тренировка в выполнении общих боевых задач. До использования парашютистов (как английских, так и американских) едва не дошло в августе 1942 года, во время неудачного рейда на Дьепп. Но, к счастью для десантников, их участие было отменено.

В первый раз парашютисты Раффа пошли в бой не на побережье Ла-Манша, а в Северной Африке, где приняли участие в обеспечении проведения операции «Torch». 8 ноября 1942 года 509-й батальон на сорока «дакотах» вылетел в район алжирского города Оран - французской военно-морской базы и одного из главных объектов начинавшегося англо-американского вторжения. Высадка должна была осуществиться не с помощью парашютов, а посадочным способом на ВПП крупного аэродрома Эль-Сения, занимаемого частями французских вишистов. От последних не ожидалось никакого сопротивления, но при подлете к цели американские самолеты внезапно попали под массированный обстрел средств ПВО и вынуждены были отказаться от посадки на аэродром, В связи с отсутствием парашютов высадка оказалась сорванной; поскольку С 47 [204]

действовали на пределе своего радиуса действия, горючего для возвращения на базу не осталось и все машины были вынуждены сесть на высохшее солевое озеро, находящееся на значительном удалении от Эль-Сении. Там парашютисты и прохлаждались, пока город и аэродром не были захвачены частями, высаженными с моря. Однако применение им все же нашлось - уже 11 ноября десантники были переброшены на другую французскую авиабазу - Тебес, расположенную на алжирско-тунисской границе. В этом пункте батальону Раффа удалось без помех приземлиться на ВПП, разоружить местный гарнизон, не оказавший сопротивления, и установить контроль над важным в тактическом отношении объектом.

В самом конце 1942 года 509-й батальон привлекли к выполнению специальн-ого задания - подрыву железнодорожного моста близ местечка Эль-Джем (юг Туниса, уже оккупированного к тому времени немцами и итальянцами). Усиленный взвод (44 человека) был выброшен с парашютами в темные утренние часы, быстро справился с не ожидавшей нападения малочисленной охраной, уничтожил мост, но на обратном пути почти полностью погиб. Причиной этому послужил почти 200-километровый переход по скалистой пустыне в расположение своих войск. Во время этого рейда по тылам противника погибло 36 человек.

Боевое крещение 82-й дивизии под командованием генерал-майора Мэтью Б. Риджуэя (Matthew В. Ridgeway){16} состоялось при высадке союзников на [205]

Сицилии (операция «Husky»). Операция проводилась в качестве первого шага по вторжению в Италию с целью ее вывода из войны и перенесения боевых действий на европейский континент. Остров, а также прилегающие территории Сардинии и южной части Апеннин в течение двух месяцев перед высадкой подвергались интенсивным бомбежкам (подробнее см. раздел «Великобритания»).

Для обеспечения наступательных действий морского десанта (до 66 тысяч человек в первой волне) парашютисты на рассвете 10 июля 1943 года были сброшены в секторе американского II корпуса - авангарда 7-й армии генерал-лейтенанта Джорджа Паттона (George Patton), между Ликатой и Скольитти. Плохая организация высадки воздушного десанта, которой вообще отличалась операция «Huski», сказалась и здесь. Все началось с того, что соединение транспортных «дугласов», на которых летел авангард 82-й дивизии - 505-й парашютный полк полковника Джеймса М. Гэвина (James M. Gavin), [206]

при пересечении береговой линии было встречено шквальным зенитным огнем{17}. Строй самолетов нарушился, а необстрелянные летчики сбросили своих «подопечных» куда попало, в результате чего около двух тысяч парашютистов оказались рассеянными по всему острову. Часть из них попала даже на его противоположный берег, в зону высадки английских войск (в полутора тысячах километров от назначенного района десантирования). Разумеется, ни о каком выполнении боевой задачи в этих условиях говорить уже не приходилось.

Оценив ситуацию, союзное командование направило вслед за полком Гэвина и главные силы 82-й дивизии - 504-й парашютный полк вместе с артиллерийским дивизионом, которые вначале планировалось оставить в резерве для последующего вторжения в Южную Италию. Эти силы попали в еще худшую переделку: при перелете над Средиземным морем на самолеты

С 47 обрушился огонь не в меру бдительной ПВО соединения английских кораблей, прикрывавшего высадку морского десанта. «Дакоты» приняли за вражеские бомбардировщики, в результате чего 12 самолетов было сбито, а еще 37 вернулись на базу ввиду сильных повреждений. Общие потери 504-го полка при этом составили свыше 300 человек. Остальные транспортники, прорвавшись через свой и вражеский зенитный огонь, все же сумели провести выброску парашютистов.

Часть сил высажена в район Джелы, в центре захваченных на побережье плацдармов, часть - на [207] правом фланге, у населенного пункта Санта-Кроче-Камерина. К последнему сухопутные войска подошли уже на следующий день, а вот у Джелы дела с самого начала пошли трудно. Почти сразу после приземления парашютистов и высадки на берег сил вторжения американцы были встречены здесь контратакой легких итальянских танков, а затем и германских танковых частей дивизии «Hermann Goering» из района Кальтаджироне, с которыми вступили в бой (за неимением у высаженных войск достаточного количества противотанковых средств) крейсера и эсминцы сил поддержки. Войска стран «оси» нанесли удар и в направлении Ликаты. Бои на побережье продолжались до 12 июля, когда противник под градом снарядов корабельной артиллерии и непрерывными бомбежками с воздуха начал отход в горы.

Решительные действия немецких войск по изолированию воздушных десантов ввиду общего неравенства сил успехом полностью не увенчались, но все же «первый блин» американцев оказался комом: целый батальон «самых крутых парней в мире» из состава 82-й дивизии попал в окружение и был пленен противником. Тем не менее десантники выполнили задачу и в дальнейшем продвигались вглубь острова вместе с сухопутными войсками. После завершения боев и последовавшей за этим эвакуацией немецко-итальянских частей на континентальную часть Италии началась подготовка к вторжению через Мессинский пролив. Для выполнения операции «Avalanche» («Лавина») 7-ю армию сменила 5-я, проходившая до этого подготовку в Северной Африке. Наиболее обстрелянные части Паттона (в том числе и пополненная 82-я дивизия) были сведены в VI армейский корпус и включены в состав 5-й армии. Далее последовала кровопролитная- и не вполне удачная высадка под Салерно, где 82-я дивизия вновь оказалась сильно потрепанной. [208] Наконец, 501-й парашютно-десантный полк в составе VI армейского корпуса

5-й армии принял участие в неудачной десантной операции в районе Анцио (план «Shingle» - «Морская галька»). Высаживающиеся части были призваны обойти с фланга немецкую «Готическую линию» (находилась в 150 километрах южнее) и стоящих насмерть у монастыря Монте-Кассино солдат германского парашютного корпуса. Полк был высажен в окрестностях порта в первой волне десанта (совместно с частями рейнджеров) на плавающих бронетранспортерах LVT и автомобилях DUKW-353 с задачей захватить плацдарм для высадки морского десанта, следующего из Неаполитанского залива. Операция началась 22 января 1944 года в два часа ночи - стоящие на якоре вблизи берега транспорты с войсками ожидали сообщений от первой волны десанта. Побережье обороняли только два немецких батальона ослабленного состава и несколько береговых батарей, поэтому парашютисты и подразделения рэйнджеров, используя эффект внезапности, сразу же захватили городской порт и начали прием судов с основными силами десанта. Высадка прошла без сучка, без задоринки, но развить успех союзники не смогли: вместо того чтобы стремительно наступать в тыл немецким частям, обороняющимся южнее, они начали закрепляться на плацдарме. Уинстон Черчилль впоследствии с горечью заметил по этому поводу: «Мы ожидали, что высадим на берег дикую кошку, а это оказался издыхающий кит». Ответные меры немцев не заставили себя ждать: десант был наглухо заблокирован контратаками на небольшом прибрежном пятачке и несколько месяцев вел тяжелые оборонительные бои против танковых соединений вермахта, практически не облегчив положение частей, штурмующих «Готическую линию». В этих боях 501-й полк понес большие потери и вскоре был эвакуирован на юг Италии для переформирования.

Итак, за время наступательных боевых действий в Средиземноморье [209] американские воздушно-десантные части понесли чувствительные потери. Поэтому после взятия Неаполя обе дивизии (82-ю и 101-ю) вывели в резерв и перебросили в Великобританию для отдыха, пополнения и подготовки к грядущим тяжелым боям во Франции. Были сделаны и определенные неутешительные выводы: по результатам сицилийской кампании союзные штабисты сочли, что в условиях активного противодействия ПВО противника не более 10 % численности воздушно-десантных сил может пробиться к району высадки и начать выполнять боевую задачу. Эти тезисы должны были учитываться при разработке вторжения в Европу, где планировалось самое широкое использование ВДВ.

* * *

В 1944 году союзники ощутили острую необходимость скорейшего открытия второго фронта. Красная Армия быстро приближалась к границам европейских государств, оккупированных немцами, поэтому в англо-американских штабах развернулась лихорадочная деятельность по окончательной подготовке Нормандской операции. На повестке дня стоял вопрос: сумеют ли союзники занять территорию «третьего рейха» раньше русских и таким образом предохранить Германию от проникновения коммунизма и ее неизбежного превращения в потенциального союзника Москвы? После нескольких месяцев тщательной доводки сроки, место и формы проведения вторжения были окончательно определены («Пушки наведены, люди готовы»). Важную роль в операции были призваны сыграть воздушно-десантные [210] войска. Дивизии ВДВ, согласно оценке комиссии сената, проводившей летом 1944 года изучение боеспособности армии, были охарактеризованы едва ли не как единственно годные к ведению активных боевых действий в Европе. Состояние подготовки большинства прочих соединений сухопутных войск оценивалось как плачевное, а выводы комиссии послужили причиной слушаний в сенате Соединенных Штатов, где вопиющая неготовность армии к единоборству с противником (по результатам североафриканской и сицилийской кампаний) расценивалась как угроза национальной безопасности страны. Поэтому десантников вновь и вновь проверяли и инспектировали командиры всех уровней, включая генералов Эйзенхауэра - главкома на Европейском ТВД и Джорджа Маршалла - начальника штаба армии США.

К этому времени германское военное руководство, исходя из опыта союзнических десантных операций в Средиземноморье, стало испытывать серьезные опасения относительно развития предполагаемых боевых действий. Боялись и парашютистов - здесь многое подсказывал даже собственный опыт. В своих «Воспоминаниях» Шпеер указывает на письмо Йодлю от 29 мая, где сообщает о возможности нанесения англо-американцами удара со стороны побережья Северного моря, в обход укрепленных позиций «Атлантического вала» по берегу Ла-Манша. По его мнению, союзникам для этого нужны две вещи - мощная бомбардировочная авиация, которая разрушит все мосты через Рейн, отрезав таким образом войскам, находящимся во Франции, дорогу на восток, и крупные силы ВДВ, способные высадиться в первой волне и захватить стратегические плацдармы: «... я всерьез опасался, что события будут развиваться в следующей последовательности: противник выбрасывает воздушные десанты на [211] аэродромы Гамбурга и Бремена, затем его небольшие по численности подразделения захватывают порты этих городов, где высаживаются мощные армейские группировки, которые, практически не встречая сопротивления, продвигаются к Берлину».

В союзных штабах, напротив, с опасением относились к идее проведения выброски крупного парашютного десанта перед началом вторжения. Командующий силами тактической авиации, выделенной для участия в операции «Overlord» маршал королевских ВВС сэр Треффорд Ли-Мэллори (Trafford Leigh-Mallory) 29 мая сообщил Эйзенхауэру о недавно полученных свежих разведданных. По его словам, немцы начали интенсивное инженерное оборудование района, в котором была намечена высадка парашютистов. Проанализировав силу противодесантных заграждений в этих пунктах, маршал пришел к выводу, что лишь «30 процентов воздушных грузов будут пригодны для использования против врага». Ссылаясь на опыт Крита, Ли-Мэллори заявил, что воздушно-десантная операция «принесет результат, если она восполнит что-то, в чем вы нуждаетесь, если же успех высадки с моря... зависит от воздушного десанта, то боюсь, что тем самым она ставится в опасное положение». Британский военачальник высказался за полную отмену выброски парашютистов. Направив свои соображения главкому в письменном виде, Ли-Мэллори решил довести дело до конца и 30 мая сам выехал к Эйзенхауэру. В состоявшемся совещании он доложил о возможности «бессмысленного уничтожения двух прекрасных дивизий (82-й и 101-й), предупреждая, что потери могут достичь 70 процентов» (1, стр. 113).

Генерал-лейтенант Омар Брэдли, командовавший 1-й армией, напротив, постоянно требовал высадки в тылу немцев перед своим фронтом крупного воздушного десанта, уделяя взаимодействию с парашютистами [212] приоритетное место в своих оперативных планах. Поэтому после некоторого раздумья (генерал Эйзенхауэр впоследствии сказал об этом эпизоде: «Трудно придумать более душераздирающую проблему») главнокомандующий сообщил Ли-Мэллори, что план операции остается без изменений, предписав ему «разрабатывать до последней детали все, что способно уменьшить опасность». В воздушно-десантных соединениях необходимо было поддерживать высокий боевой дух. «Как и всем солдатам, им следует понимать, что предстоит тяжелая работа, но они должны уходить на задание с решимостью ее выполнить», - строки из обращения Эйзенхауэра к командному составу ВДВ.

Для осуществления высадки на побережье Ла-Манша все союзные парашютные части были собраны в кулак. Две (затем к ним присоединилась третья) американские дивизии образовали XVIII воздушно-десантный корпус. Его командирам был назначен новоиспеченный генерал-лейтенант Мэтью Б. Риджуэй. Кадровые перестановки были осуществлены и в командовании обеих дивизий: на посту командира 101-й генерал-майора Уильяма Ли (William Lee) сменил генерал-майор Максуэлл Д.Тейлор (Maxwell D. Taylor), а 82-ю от самого Риджуэя принял уже упоминавшийся ранее генерал-майор Джеймс М. Гэвин, оставивший, кстати, любопытные мемуары, в 50-е годы переведенные на русский язык.

XVIII корпус в качестве составной части вошел в Первую союзную воздушно-десантную армию, возглавить которую было поручено американскому генерал-лейтенанту Льюису Г. Бриртону (Lewis H. Brereton). Отныне штаб армии планировал все крупномасштабные десантные операции на европейском ТВД. Вообще, согласно бытовавшим в то время взглядам, любые соединения и объединения, [213] превосходящие по силе дивизию, могли создаваться только на временной основе на определенный период для облегчения совместной боевой деятельности разных частей ВДВ и руководства ими. Всего в состав 1-й ВДА вошло пять дивизий - три американские (82, 101 и 17-я) и две британские, а также несколько штатных соединений военно-транспортной авиации.

Для обеспечения десантирования союзных войск (в общей сложности 35 тысяч солдат и офицеров) в Нормандии командованием было выделено свыше 2300 транспортных самолетов и 2600 планеров. Особое внимание при подготовке высадки уделялось обеспечению надежной связи с авиацией и флотом, которые должны были оказывать поддержку частям парашютистов по их первому требованию. Проводилась тщательная разведка прибрежных районов Франции, причем одной из основных задач было обнаружение немецких противодесантных заграждений - «спаржи Роммеля», служащих для вывода из строя приземляющихся планеров с десантом и грузами. Погрузка 82-й и 101-й дивизий, выделенных американской стороной для участия во вторжении, на самолеты и планеры была проведена на юге Англии, в районе Портленда - Ньюбери (участок сосредоточения войск, предназначенных для высадки на правофланговый участок «Utah» - «Юта»). Транспортировка соединений по воздуху осуществлялась в обход береговой черты, между полуостровом Котантен и архипелагом Нормандских островов. Делалось это для достижения максимальной скрытности и внезапности выброски парашютного десанта первой волны. Погода была штормовой, видимость - ограниченной. Это давало лишний козырь командованию союзных ВВС, ратовавшему за отсрочку начала операции (десант планировалось сбросить в темное время суток, а для успешного [214] ориентирования штурманов транспортных самолетов была необходима хотя бы половина лунного диска, к тому же не закрытая облачностью).

Обе дивизии (всего 18 тысяч человек - самый массовый доселе парашютный десант) были сброшены на французский берег перед рассветом 6 июня 1944 года, на берега реки Орн, севернее города Ка-рантан (прямо в тыл расположенной на этом участке побережья немецкой 91-й пехотной дивизии). Помимо захвата переправ, в их задачу входило прикрытие правого фланга высаживающихся на побережье в секторе «Utah» частей 1-й американской армии (в первый день операции - 4-й пехотной дивизии XV армейского корпуса) со стороны полуострова Котантен. Перед тем как транспортные «дакоты» пересекли линию французского берега, все засеченные к тому времени радиолокационные посты немцев в Нормандии подверглись опустошительному налету и были уничтожены. По этой причине ,а также в связи с началом массированных авиационных ударов по всей протяженности противодесантной обороны в зоне высадки (в ночь на 6 июня самолеты 8-й американской воздушной армии и британского бомбардировочного командования сбросили на Нормандию более 17 тысяч тонн авиабомб) проникновение в тыл группы армий «В» крупных сил вражеских парашютистов поначалу оказалось незамеченным. 82-я дивизия десантировалась в районе железной дороги у Сент-Мер-Эглиз, 101-я - несколько южнее, рядом с мостами через Дув. Высаженные подразделения, встреченные огнем немецкой ПВО, рассеялись несколько больше, чем планировалось (на площади более чем 150 квадратных километров), но сумели кое-как сосредоточиться (без особых, кстати, помех со стороны врага) и незамедлительно развернули активные действия в тылу немецких позиций, положив таким образом начало второму

]215] фронту. Единственной серьезной помехой на первых порах стало обнаруженное британской разведкой затопление немцами через шлюзы обширных низин на восточном побережье Котантена. Около 450 десантников, попав в образовавшиеся водоемы, погибли под тяжестью амуниции. Оставшиеся в живых, сбившись в разрозненные группы (командир 82-й дивизии генерал Риджуэй, в частности, возглавил отряд численностью всего в десяток человек), начали атаковать все попавшиеся на пути немецкие объекты и подразделения противника, взбудоражив всю немецкую оборону.

501, 502 и 506-й парашютные полки 101-й дивизии выброшены в Северной Франции в ночь на 6 июня, причем большое количество десантников приводнились на поверхность многочисленных озер и водохранилищ в своей зоне высадки и погибли. Прочие части дивизии доставлены на побережье Нормандии по морю, совместно с рейнджерами. Эти подразделения получили неофициальное обозначение «seaborne», то есть «морские десантные». В начале июля дивизию вывели в Англию: за это время «Кричащие орлы» потеряли 50 % убитыми и утонувшими.

Во время высадки союзников на юге Франции в районе Сен-Рафаэля вместе с британским полком был десантирован 508-й парашютный полк армии США. Сводная 1-я воздушно-десантная боевая группа «Регби» (1st Airborne Task Force), в которую он входил, была дислоцирована в районе Ла-Марморы в центральной части Сардинии и оттуда переброшена на французский континент. Захватив железнодорожную станцию Ле-Мюи, парашютисты затруднили подход немецких подкреплений в район высадки морского десанта и дезорганизовали оборону немногочисленных частей вермахта на этом участке.

]216] После высадки в Нормандии обе дивизии (82-я и 101-я) участвовали в Арнемской и Рейнской десантных операциях, оборонительных боях в Арденнах (на заключительном этапе к ним присоединилась 17-я дивизия). Затем соединения ВДВ добивали противостоящие им немецкие войска в Руре и центральной части Германии. 82-я дивизия в дальнейшем приняла участие в форсировании Эльбы (101-я в это время еще не завершила отдых и пополнение после боев в Арденнах). После капитуляции Германии 101-я вдд выведена в США, где в ноябре 1945 года зачислена в резерв сухопутных войск. Вскоре за ней последовали остальные.

Кроме этих соединений, в рядах американских ВДВ было сформировано несколько дивизий, никогда не принимавших участия в боевых действиях. Речь идет о так называемых «бумажных» соединениях, созданных для дезинформации немецкой разведки. В составе каждой такой дивизии числилась всего несколько сот человек - штабы с приданными им подразделениями связи и обеспечения. Размещенные в исходных районах предполагавшейся «высадки» на вражеское побережье, эти группы разворачивали в эфире оживленный радиообмен с использованием специальной системы позывных, который не мог остаться незамеченным германскими средствами перехвата. Личный состав штабов носил эмблемы дивизии, вся документация оформлялась со строгим соблюдением правил, установленных для настоящих войсковых частей, в места дислокации фиктивных соединений постоянно направлялись войсковые грузы и пополнение (другими маршрутами все это возвращалось в другие части). Всего армия США создала четыре «бумажных» дивизии.

18-я вдд «сформирована» в 1943 году и дислоцировалась в Англии (целью операции было создание у [217] немцев впечатления, что на Британских островах размещено значительно большее количество американских войск, чем это было на самом деле). Впоследствии «отправлена» на Тихий океан.

Аналогичные цели преследовало «создание» в Северной Африке 135-й вдд, числящейся в составе мобильного воздушно-десантного резерва союзников (в операциях не участвовала).

Перед высадкой в Нормандии англо-американское командование провело грандиозную комплексную дезинформационную акцию: с целью сковывания германских резервов в районах, удаленных от действительного места высадки, блестяще осуществлены операции «Vendetta», «Fortitude South I» и «II». План «Вендетта» предусматривал задержку некоторых немецких соединений в южной Франции, для чего в мае - июне перед противником создали видимость подготовки к крупной высадке. В составе фиктивной 7-й американской армии числилась 6-я воздушно-десантная дивизия.

Первая и вторая операции «Фортитьюд Саут» предусматривали создание на северном берегу Па-де-Кале «липовой» 1-й американской группы армий под командованием знаменитого генерала Паттона. Эффективность этого маскарада оказалась столь высокой, что даже после начала высадки в Нормандии немцы некоторое время пребывали в полной уверенности, что это - лишь отвлекающий маневр, а настоящее вторжение начнется в районе Кале. В числе шести «бумажных» дивизий группы (правда, в ней была и одна настоящая пехотная дивизия) были и три воздушно-десантные: 2-я английская, 9-я и 21-я американские. После успешного окончания операции «Фортитьюд» 21-я вдд успела принять участие в плане фиктивного десантирования на севере Германии (район Киля - Гамбурга). [218]

* *

11-я дивизия сражалась на Тихом океане, в то время как 17-я проходила подготовку, а 13-я находилась в стадии формирования. 11-я вдд совместно с 503-м отдельным парашютным полком, как правило, сражались в качестве пехоты, хотя и провели в общей сложности три воздушных десанта (в том числе на Коррехидор в феврале 1945 года).

Кроме 11 -й вдд на Дальнем Востоке сражались различные отдельные формирования ВДВ. Тихоокеанский театр военных действий зачастую вынуждал дробить силы и действовать небольшими ударными группами. Для их поддержки были созданы 457-й и 462-й парашютные артиллерийские дивизионы, вооруженные 75-мм легкими гаубицами. Их структура предусматривала наличие штаба, штабной и четырех огневых батарей, а также взвода 12,7-мм пулеметов. Другим характерным примером подразделения поддержки может служить воевавшая в 1944 году на Лусоне 161-я отдельная парашютная саперная рота. В конце войны большинство отдельных частей и подразделений ВДВ на Тихом океане были сведены в 1-ю тактическую воздушно-десантную группу (1st Tactical Airborne Group).

После окончания войны 11-я вдд приняла участие в оккупации Японских островов вооруженными силами США в соответствии с условиями капитуляции. 6-й армии Кригера, в которую по-прежнему входила дивизия, была поставлена задача занять острова Кюсю, Сикоку и юг Хонсю (операция «Blackkilts» - «Черный список»). Десантники же заняли район важнейшего японского порта Иокогама на берегу Токийского залива, близ столицы страны. Неся оккупационную службу, они оставались в Стране восходящего солнца до момента вывода оттуда американских войск. Кроме прочих функций, [219]

личный состав дивизии выполнял довольно трудные обязанности по разоружению частей императорской армии и обеспечению демонтажа японской военной промышленности.

После окончания войны численность американских ВДВ была сильно уменьшена. В их рядах остались только 17, 82 и 101-я дивизии, закаленные в сражениях в Европе, причем вначале в рядах сухопутных войск планировалось оставить лишь 101-ю. Тем не менее на волне общественного мнения 82-я дивизия осталась в неприкосновенности, а 17-я переведена в резерв вооруженных сил (затем приняла участие в войне в Корее). «Тихоокеанская» 11-я дивизия вскоре после войны была расформирована, а незадолго до вьетнамской войны за ней последовала и 17-я вдд, что негативно сказалось в ходе боевых действий в Индокитае, где остро ощущалась нехватка именно мобильных соединений. Обе оставшиеся дивизии остаются в рядах армии США и поныне, пройдя, пожалуй, все конфликты и войны, которые велись Америкой за истекшие полвека.

Экипировка и вооружение

Основным средством десантирования личного состава американских ВДВ были парашюты известной фирмы «Irvin». Американцы первыми освоили выпуск современных и надежных парашютов, в результате чего в 30-е годы компания «Irvin» стала монополистом по изготовлению парашютного инвентаря и прочего авиационного снаряжения (королевские ВВС Великобритании, а впоследствии и английские десантники были снабжены в основном американскими предметами экипировки).

Основным парашютом ВДВ США к моменту развертывания операций на Средиземном море и в [220] Северной Франции стал так называемый Т-5, который производила компания «National Automotive Fibres, Inc.» (Детройт, штат Мичиган).

Купол парашюта изготовлялся из натурального шелка и сшивался из 28 панелей треугольной формы. Каждая панель длиной 8,5 метра была разделена на четыре части, которые, сшитые вместе, могли соединяться при ремонте в случае случайного повреждения купола. В центре имелось полюсное отверстие диаметром 45 сантиметров, служившее для выхода излишков воздуха и уменьшения раскачивания купола во время прыжка. Полотнище купола было белым либо окрашивалось в камуфляжные цвета.

От купола отходили 28 строп длиной 6,7 метра. Последние по семь штук присоединялись к четырем лямкам подвесной системы с помощью металлических колец.

Подвесная система в целом была схожа с применявшейся в советских и британских ВДВ. Четыре основные лямки фиксировались в трех ключевых точках. Два ножных обхвата проходили между ногами парашютиста и присоединялись к подвесной системе с помощью защелок: правый обхват оканчивался карабином, левый - D-образным кольцом, которые скреплялись с кольцом и карабином на правой и левой боковых частях круговой лямки соответственно.

С обеих сторон круговой лямки выше запасного парашюта навстречу друг другу шли короткие отрезки грудной перемычки: левый заканчивался карабином, правый - D-образным кольцом. Еще одно кольцо часто пришивалось к правой лямке: к нему пристегивали защелку контейнера с винтовкой Garand. Нижняя часть круговой лямки образовывала матерчатую люльку, в которой парашютист буквально сидел, находясь в воздухе. Система дополнялась [221] двумя кольцами, служившим, для крепления ранца запасного парашюта.

Американцы, в отличие от своих союзников-англичан, считали наличие второго парашюта обязательным. Его купол был меньшим по размерам (7,3 метра в длину на каждую панель, в отличие от 8,5 у основного) и имел только белый цвет. Запасной парашют приводился в действие чекой, размещенной на правой части ранца (последний распахивался в виде четырех лепестков, освобождая купол). [222]

На левой плечевой лямке закреплен индивидуальный пакет, на правой видно кольцо для карабина контейнера с личным оружием; под лямками - авиационный спасательный жилет В-3 и компас на ремешке; под запасным парашютом пристегнут полевой ранец Ml926 (тыльной стороной вперед) с фамилией владельца; справа условно показано крепление мотка парашютного фала. [223]

Основа ранца основного парашюта представляла собой армированную металлической рамой и покрытую полотном прямоугольную панель длиной 56 и шириной 32 сантиметра. Углы усиливались металлическими накладками. К каждой стороне прямоугольника присоединялись трапециевидные клапаны, которые в сложенном состоянии образовывали переднюю стенку ранца. От задней стенки отходили три матерчатые петли, в которые продевалась круговая лямка подвесной системы: верхняя У-образная петля объединяла отрезки лямки, проходящие крест-накрест по спине десантника, а нижние фиксировали ее боковые части. Кроме того, в верхней левой четверти задней стенки имелся небольшой кармашек, в котором хранилась парашютная книжка. Кармашек помечался словами «Inspection and Packing Data» («Данные проверки и укладки»).

От середин обеих боковых сторон ранца отходили матерчатые трапециевидные панели. Длина правой панели достигала 92, левой, оканчивавшейся пряжкой, - 15 сантиметров. Оба конца панелей оборачивались вокруг талии и застегивались на левом боку, плотно прижимая ранец к туловищу солдата.

На нижней стороне ранца имелись шесть петель, расположенных в три ряда; последние удерживали внутри ранца свернутые стропы. На верхней поверхности предусмотрены два небольших матерчатых язычка с отверстиями на каждом конце - они фиксировали уложенные в ранец рулевые лямки. Застегивающиеся спереди боковины ранца состояли из четырех трапециевидных клапанов с отверстиями: по четыре в горизонтальных и по восемь в вертикальных. В отверстия продевались шнурки, удерживавшие вместе сложенные боковины.

К верхним законцовкам вертикальных боковин ранца пришивались две петли, расположенные одна над другой. Петли удерживали моток эластичных [224]

лент вытяжного фала, уложенный позади задней панели ранца. Последняя представляла собой прямоугольник высотой 43 и шириной 20 сантиметров с отверстиями, связывавшими панель с боковинами. В ее центре имелось отверстие, сквозь которое вытяжной фал присоединялся к куполу парашюта.

Ранец парашюта Т-5 в уложенном положении

Вытяжной фал длиной около 4 метров одним концом прицеплялся к кайме полюсного отверстия купола, а другим (за карабин) - к штанге, проходящей вдоль кабины транспортного самолета. После прыжка десантника из люка фал выдергивал из гнезд эластичные ленты, удерживавшие ранец в туго зашнурованном состоянии. Полностью вытравившись, фал вытаскивал из ранца заднюю панель, в свою очередь разворачивавшую купол парашюта. Полное раскрытие купола происходило под влиянием турбулентных потоков воздуха. Вытяжной фал и задняя панель оставались болтаться в люке самолета.

Каждому парашютисту полагался моток «вспомогательного» фала. Его предписывалось использовать [225] в различных нештатных ситуациях, например при приземлении на дерево, крышу дома или иную возвышенную точку. Фал делался из неотбеленного хлопка и сплетался в «косичку», а не скручивался - это обеспечивало ему высокую прочность на разрыв. Диаметр фала - 10 мм, длина - 10 метров. Поскольку этот фал был признан чересчур скользким, вскоре парашютисты получили модифицированный образец с более глубокой фактурой плетения и толще в диаметре. Этот вариант, поставлявшийся фирмой «Atlanta Braid Company», начал применяться только с начала 1945 года. Моток фала привязывали к поясному ремню справа; часто им обматывали ножны штыка или мачете.

В американских ВДВ прыжки с парашютом осуществлялись таким образом: после команды «Встать!» («Stand up!») выпускающего, стоящего у открытой грузовой двери, все десантники вставали со своих мест и выстраивались в две шеренги лицом друг к другу. Последующие команды хором повторялись всеми парашютистами, дабы удостовериться в том, что никто не замешкался с выполнением. По команде «Защелкнуть крючья карабинов!» («Hook up!») крючья вытяжных фалов надевались на металлическую балку или трос, идущий под потолком вдоль кабины. Следующим этапом подготовки к прыжку была проверка снаряжения: по команде «Проверить вытяжной фал!» («Check static line!») , правой рукой солдат несколько раз энергично дергал на себя фал, проверяя надежность захвата карабином потолочной балки; «Проверить подвесную систему!» («Check parachute harness and lift webs!») - левой рукой проверялась надежность замков и состояние нижних лямок подвесной системы. Затем следовала команда «Встать у двери!» («Stand near door!»), по которой десант вереницей выстраивался в затылок друг другу лицом к двери. После приказа [226] «Приготовиться!» («Ready!»), передаваемого по цепочке, передний парашютист становился на порожек люка, высовывался наружу, брался обеими руками за края проема и пригибался. Наконец, выпускающий выкрикивал «Пошел!» («Go!»), после чего десантник резко выбрасывал тело вперед, падая вниз в горизонтальном положении. При оставлении самолета каждому солдату предписывалось во все горло заорать: «Geronimo!»{18} - чтобы заглушить страх при броске в пустоту. Эта странная традиция объясняется просто - в начале формирования первых парашютных частей солдаты, выпрыгивая в люк, часто кричали от страха. Тогда один из офицеров предложил превратить нечленораздельный крик ужаса в боевой клич ВДВ. Имя Джеронимо подошло как нельзя лучше, причем этот ритуал свято соблюдается и по сей день. Вообще американцы достаточно нервно относились к прыжкам с парашютом - по воспоминаниям ветерана воздушно-десантных войск, «труднее всего было втолковать новобранцам, для чего им нужно выпрыгивать из совершенно исправного самолета». Неуверенность в благополучном исходе прыжка порождала синдром боязни, для борьбы с которым применяли вопль «Джеронимо» и другие «бодрящие» средства.

* * *

Личный состав американских ВДВ был оснащен стандартным для всей армии стрелковым оружием и боеприпасами. Исключение составлял созданный для парашютистов вариант самозарядного карабина Garand M1A1 под специальный патрон .30 M1 [227] Carbine промежуточной мощности. Разработка десантного образца началась в начале 1942 года по заказу армейского командования: считалось, что парашютистам необходимо специальное оружие, более компактное, чем базовый образец карабина M1. В техническом задании особенно подчеркивалась необходимость оснащения оружия складным плечевым упором. В марте 1942-го завод «Inland Division» представил военным образец, в целом удовлетворявший высказанным пожеланиям, который и принят на вооружение 4 мая под официальным обозначением «Carbine, caliber .30 M1 A1».

От базового образца - карабина M1 (разработан для замены пистолетов и пистолетов-пулеметов во всех, кроме пехотных, подразделениях сухопутных войск) отличался наличием складного металлического приклада и пистолетной рукоятки. Плечевой упор откидывался в горизонтальной плоскости, слева направо. К его раме прикреплялся пенал с принадлежностью. Общая длина оружия составляла 905 мм, со сложенным прикладом 458 мм. Десантный образец карабина оказался несколько тяжелее, чем M1, - 2,53 килограмма против 2,36 (в снаряженном положении).

Автоматика оружия основывалась на отводе газов, запирание осуществлялось посредством поворота затвора, имеющего в своей передней части боевые выступы. Ударный механизм - куркового типа, состоял из курка, боевой пружины с направляющим стержнем, спускового крючка с пружиной и предохранителя. Последний расположен в поперечном отверстии спусковой коробки и при включении (перемещение вправо) запирал спусковой крючок. Рукоятка заряжания расположена справа.

Газовая камора закрытого типа, в ней помещен и закреплен гайкой поршень-толкатель. Регулировка действия пороховых газов на затворную раму [228] обеспечивалась длиной хода поршня (регулировалась ввинчиванием или вывинчиванием гайки). Оружие рассчитано только на ведение одиночного огня, боевая скорострельность 25 - 30 в/мин. Карабин оснащен диоптрическим прицелом с поворотным визиром,, устанавливаемым для ведения огня на дальность 0 - 150 и 150 - 300 метров. Мушка треугольная.

Коробчатый магазин на 15 патронов примыкался снизу и удерживался защелкой, патроны размещались в шахматном порядке. Крепление для штыка не предусмотрено.

«Воздушно-десантных» образцов было выпущено сравнительно немного - около 150 000 штук (для сравнения - карабинов M1 свыше 5,5 млн. единиц). В 1944 году на вооружение принят единый модернизированный образец винтовки - М2. От складного плечевого упора на нем отказались, зато появились переводчик огня (темп автоматической стрельбы - 750 в/мин) и штык. В увеличенном магазине размещалось 30 патронов. Легкое и удобное, напоминающее по внешнему виду спортивную целевую винтовку, это оружие оставалось на вооружении армии США в течение двадцати лет, да и сейчас кое-где его можно встретить. [229]

По уставу парашютисты должны были прыгать вместе с личным оружием, уложенным в специальный контейнер. 7,62-мм карабин M1 при десантировании находился внутри напоминавшего футляр от виолончели чехла, сшитого из грубого полотна оливково-зеленого цвета. Форма чехла приблизительно повторяла обводы карабина с примкнутым магазином. Нижняя часть, в которую упирался винтовочный ствол, усиливалась дополнительной матерчатой накладкой. От верха чехла до половины его высоты шла застежка «молния», на верхнем конце имелись кожаные петельки, за которые чехол придерживали, открывая или закрывая застежку. К одной из сторон пришивалась регулируемая по длине лямка. Перед прыжком чехол с карабином засовывали за запасной парашют, накидывая лямку на шею.

Укороченный вариант карабина М1А1 укладывали в сшитый из той же материи чехол, напоминающий пистолетную кобуру. Оружие со сложенным плечевым упором помещали внутрь чехла стволом вперед (очертания сложенного приклада позволяли оставлять примкнутый магазин) и закрывали клапаном на двух кнопках типа «lift-the-dot» {19}. На верхнем конце контейнера имелся отрезок тесьмы, которым он привязывался к бедру парашютиста.

К тыльной стороне чехла крепко пришивалась широкая матерчатая петля, в которую продевался поясной ремень. Рядом с ней была предусмотрена подушка цвета светлого хаки, прикрывавшая острые углы оружия и предохранявшая десантника от травм при приземлении. Иногда карабин со сложенным прикладом наискосок затыкали за запасной парашют без чехла (стволом вверх). В этом случае его ремень надевался на шею. [230]

Однако не все десантники предпочитали легкие карабины. Например, генерал Гэвин, прыгая с парашютом в немецкий тыл во время операции «Market Garden», имел при себе 11,43-мм пистолет и обычную армейскую самозарядную винтовку М1 Garand калибра 7,62 мм. Это оружие метровой длины при десантировании укладывали в специальный чехол-контейнер, получивший название «Griswold bag». Чехол изготавливали из оливково-зеленой стеганой ткани с толстой подкладкой, размером 86 на 23 сантиметра. Толщина стенок составляла порядка 9 см. С лицевой стороны чехол во всю длину застегивался на молнию типа «Talon». Застежка потайного типа: клапан, прикрывавший «молнию», на одном конце фиксировался хомутиком с кнопкой. С тыльной стороны чехла под небольшим углом к его оси симметрии пришивался отрезок белой [231] тесьмы (обычно изготавливался из вытяжного фала) с карабином на конце. Застежка карабина прицеплялась к D-образному кольцу на правой плечевой лямке подвесной системы парашюта. Внутри чехла, разделяя его на две продольные половины, шла широкая матерчатая перегородка, пришитая к одной из стенок. Контейнер предусматривал хранение винтовки М1 в разобранном виде (неполная разборка оружия предусматривала отделение от деревянного ложа собранных ствола, ствольной и магазинной коробок и затвора). Однако на практике этот способ не прижился. Поскольку многие десантники хотели в момент приземления иметь при себе боеготовое оружие, «Griswold bag» стали наращивать с одного конца, сначала в кустарных условиях, затем фабричным способом. Длинный контейнер предполагалось сбрасывать отдельно, но гораздо чаще его все равно засовывали за ранец запасного парашюта. Так же поступали и с винтовкой без чехла (при прыжке она располагалась стволом вниз).

В Нормандии применяли контейнеры, сшитые из материи цвета светлого хаки. Вместо «молнии» они закрывались системой отверстий и пряжек, в которые продевали прочный кожаный шнур. Клапан застегивался на пять кнопок; шестая фиксировала хомутик на его конце. [232]

11,43-мм пистолеты-пулеметы M1 и МЗ, снайперские винтовки Springfield M1903A4 и другое индивидуальное стрелковое оружие во время прыжка в чехлы не укладывалось, его засовывали за запасной парашют либо сбоку, под лямки основного (магазином вперед), а то и просто держали в руках.

Стандартные пехотные гранатные подсумки парашютисты применяли редко: в ВДВ ручные осколочные гранаты, как правило, пристегивались к кольцам плечевых ремней снаряжения либо к отверстиям клапанов нагрудных карманов куртки М42.

Тяжелое стрелковое вооружение сбрасывалось в групповых грузовых контейнерах, однако во время прыжка солдаты несли на себе очень тяжелый груз. Доналд Р. Берджетт (Burgett), рядовой 506-го парашютного полка 101-й дивизии, так описывает [233] имевшееся при нем оружие и снаряжение в момент, когда в ночь на 6 июня 1944 года он поднимался по трапу самолета, направлявшегося в Нормандию: «Моя личная экипировка, отличавшаяся от обычного общевойскового набора снаряжения (носившегося во всех войсках, кроме ВДВ), включала: прыжковые ботинки, перчатки, основной и резервный парашюты, спасательный жилет, винтовку, пистолет 45-го калибра, стропорез, штурмовой нож, мачете, патронные подсумки и два наплечных патронташа для винтовки Ml, два магазина для автоматической винтовки BAR (всего 676 патронов калибра 7,62 мм и 66 калибра 11,43), противотанковую мину Хоукинса, четыре шашки ТНТ, два детонатора (прикрепленные к саперной лопатке), шесть ручных гранат, одну гранату Гаммона, две дымовые гранаты для подачи сигналов (одна с красным и одна - с оранжевым дымом), оранжевое сигнальное полотно, противогаз, три индивидуальных пакета, два шприца-тюбика с морфином, пайки «К» из расчета на три дня, пайки «D» на два дня с плитками витаминизированного шоколада «тропического» типа, флягу, шерстяное одеяло, дождевую накидку, запасные носки и белье, два блока сигарет и еще множество всякой мелочи» (16, с. 5).

Рядовой Ричардсон из группы патфайндеров имел при себе еще больший груз: «32-фунтовый блок радиомаяка крепился снизу под запасным парашютом прямо на животе; осколочные гранаты подвешивались к снаряжению. Затем нужно было найти место на себе для размещения английских ручных гранат Гаммона, сигнальных шашек, запаса шоколада, армейского ножа, фляги, противотанковой мины, шприца с дозой морфия и для армейского издания «Оливера Твиста» в мягком переплете.

... Предусматривалось пристроить винтовку поверх всей нагрузки. Но он решил обойтись без нее и [234] остановил свой выбор на 11,43-мм пистолете, который прикрепил к высокому ботинку десантника так, чтобы его легко можно было выхватить. Ощущение пистолетного ремня, врезавшегося в ногу, туго затянутых шнурков ботинок и навешанное множество самых разных предметов создавало впечатление дополнительной защиты, словно он был закован в броню. Когда за ними прибыл автотранспорт, парашютисты поднялись и нетвердой походкой двинулись к автомашинам, пошатываясь, словно водолазы, в своей громоздкой одежде. В кузова машин их подсаживали кухонный персонал и солдаты служб снабжения, которые пока что оставались на месте» (16, с. 116).

Большинство десантников носило 11,43-мм автоматический пистолет Colt М1911А1 в армейской кожаной кобуре с вытяжным ремешком, многие предпочитали наплечную кобуру М7, разработанную для экипажей танков, но прижившуюся в ВДВ и других специальных войсках. Кобура изготавливалась из добротной коричневой кожи и надевалась под левую руку на кожаном ремне, рукоятью пистолета вперед: второй ремешок опоясывал талию владельца и пристегивался карабином к кобуре, внизу которой имелась еще одна небольшая петля - для крепления к поясу. Встречались варианты только с одним ремнем

]235] и петлей, а также изготовленные из светло-желтой кожи. Подобная кобура использовалась для ношения револьвера 45-го калибра.

Патронные пачки к винтовкам Garand M1 парашютисты, как и вся армия США, носили в матерчатых подсумках, являвшихся элементом поясного ремня. Обычные пехотные ремни имели десять подсумков, но в ВДВ был введен так называемый «кавалерийский» образец - первый подсумок слева был удален, на его месте имелся застегивающийся на кнопку кармашек. Последний использовался, в частности, для носки двух дополнительных магазинов к 11,43-мм пистолету - оружию, чрезвычайно широко распространенному у американских парашютистов.

Основным холодным оружием специальных войск, удержавшимся на вооружении ВС США на долгое время после окончания войны, стал штурмовой (так называемый траншейный - trench-knife) нож, имевший официальное обозначение М3. Это отличное холодное оружие стало неразлучным спутником всех элитных частей армии. Нож разработан специально для воздушно-десантных войск (тактико-технические требования на его создание предъявлены Артиллерийско-техническим управлением сухопутных войск 30 декабря 1942 года) и предназначен для замены применявшегося ранее ножа Mk I образца 1918 года. М3 получил лезвие длиной 17 и наибольшей толщиной 0,4 сантиметра, сходящееся в копьевидное острие. С нижней стороны лезвие затачивалось почти до самой гарды, с верхней - на половину длины клинка от острия (8,5 см), переходя в массивный обух. Клинки первых серий покрывались «бронзовым» антикоррозионным покрытием, с 1944 года его сменило никелированное; после нескольких месяцев активного использования оружия

]236] покрытие неизбежно стиралось. Общая длина ножа составляла 29,5 сантиметров.

Рукоять представляла собой набор кожаных шайб различного диаметра с металлическим наконечником. Изготовление набора было по-американски добротным: после того как шайбы насаживались на стержень клинка, рукоять прокатывали на специальном стане, который прессовал кожу и выдавливал шесть-восемь круговых борозд. После этого набор шлифовался, в процессе чего удалялись неровности и излишки кожи, а очертания рукояти принимали очень удобную форму. Под конец набор полировали специальным составом и натирали до блеска.

В 1944 году рукоять была усовершенствована - для того, чтобы шайба не гнила во влажном и жарком климате, между первой кожаной шайбой и гардой был вставлен пластиковый фрагмент. Позже пластиковая вставка была помещена и перед головкой рукояти. На торцевой оконечности головки (ее диаметр равнялся диаметру средней шайбы кожаного набора рукояти), как правило, выбивалось изображение горящей гранаты - эмблема службы вооружений. В некоторых случаях, если нож был изготовлен частным производителем (например, фирмами «Camelius» или «Pal»), головка усиливалась одним или двумя пересекающимися штифтами-чеками, закреплявшими ее крепление на рукояти.

Металлическая гарда имела отогнутое примерно на 45 градусов к острию верхнее плечо, на которое [237] мог накладываться большой палец руки (подобное устройство гарды обеспечивало значительное усилие, сообщаемое оружию большим пальцем при нанесении колющего удара). Кроме того, асимметричная гарда позволяла правильно ориентировать положение ножа в полной темноте: этот способ удержания рукояти рекомендован экспертами-оружейниками Риддлом, Фибрейном и Эпплдейтом.

М3 выпускался множеством американских фирм, в частности «Case», «Pal», «Cummaster», «Imperial», «Keanfoike», «Bowker», «Camillus», «UTECA», «Aerial» и «Robinson». В 1943 году клейма фирм-производителей выбивались на пятке клинка у гарды. Индекс включал в себя литеры «US», марку ножа и название либо инициалы компании-поставщика. С конца 1943 года клеймо перенесли на обращенную к клинку часть гарды; это было вызвано частыми поломками лезвий. Ножи, выпущенные различными фирмами, отличались друг от друга незначительно, в частности, деталями устройства и отделки ножен.

Серийное производство нового холодного оружия началось в 1943 году, а всего в течение года было изготовлено свыше 2,5 миллионов М3, ставших, таким образом, основным боевым ножом всей армии и морской пехоты США (по данным государственного арсенала в Рок-Айленде, закупки «траншейных» ножей в 1943 - 1945 годах составили 2 590 240 единиц). [238]

Ножны от МЗ отличались большим разнообразием. Всего известно четыре основных их образца, не считая разновидностей, обусловленных особенностями производства.

Первый тип ножен целиком изготовлялся из коричневой высококачественной кожи, без усиления на конце. Две кожаные полосы скреплялись между собой по краям семью медными заклепками, кроме того, по обрезу проходил прочный шов. Рукоять ножа удерживалась в вертикальном положении кожаным хом утиком на кнопке. Эти ножны не прижились в войсках: отсутствие усиления в торцевой части приводило к тому, что нижний конец ножен в процессе эксплуатации мялся и загибался наружу, образуя «карман», который быстро прорезало острие клинка.

С учетом этого, 2 января 1943 года на снабжение армии приняты новые ножны, получившие обозначение М6. Их отличие от предыдущего образца заключалось в том, что к законцовке ножен с обеих сторон четырьмя заклепками были прикреплены квадратные пластинки металла, обеспечивающие ножнам необходимую прочность. По периметру полоски кожи соединялись еще восемью заклепками и обычной прошивкой. Горловина ножен, на которую опиралась гарда ножа, усилена металлическими уголками (от 8 до 10). На лицевой поверхности ножен выдавливался штамп: литеры «U.S. М6», название и/или эмблема завода-поставщика (например, «BARWOOD», «MOOSECO», «MILSCO», «L & С», «VINER BROS.» и так далее), а также дата «1943». Общая длина ножен оказалась весьма большой (37 сантиметров), а сами они - достаточно громоздкими.

Все эти образцы ножен подвешивались к поясному ремню привычным для американцев способом: два изогнутых стальных шпенька продевались в гнезда, идущие по всей длине ремня.

Не успокоившись на достигнутом, американцы разработали третий образец ножен, известный как М8. Они получились более компактными и прочными, поскольку были изготовлены из пластмассы с волокнистой структурой. Их форма копировала ножны для штыка к винтовкам Springfield и Garand; как и в этих образцах, концевая часть усиливалась металлическим вкладышем. Горловина ножен имела [239] накладку из металла, крылышки которой отгибались в стороны под углом примерно 45 градусов: это позволяло вкладывать в них нож с аналогичным изгибом одного из плеч гарды любой стороной. К пластмассовом корпусу с помощью двух заклепок присоединялась матерчатая полоска с [240] застегивающимся на кнопку тесьмяным хомутиком для удержания рукояти ножа. В полоску, образующую петлю, продевался поясной ремень. На законцовке ножен имелось небольшое гнездо, в котором завязывали моток прочного шнура, служившего для различных вспомогательных целей.

Чуть позже появился модифицированный образец этих ножен М8А1. Его главным отличием стало наличие наверху крючков для подвески к поясному ремню; таким образом, ножны можно было носить «по-уставному» - продев крючки в гнезда армейского ремня или как предыдущий образец (впрочем, «кей-бар» часто привязывался тесьмой к берцу правого ботинка).

Старый траншейный нож US Mk I (известен также под обозначением М-1918) состоял на вооружении с конца первой мировой войны. Нож выпускался в двух основных модификациях: «американской» и «французской». Первая, разработанная инженером [241] Мак-Нэри (MacNary), имела литую латунную рукоять в форме шипованного кастета и обоюдоострое копьевидное лезвие длиной 17 сантиметров. Рукоять с широким защитным диском (в 40-х годах желтая латунь покрывалась воронением) насаживалась на шестигранный стальной стержень - его заостренная торцевая часть выступала назад и служила для нанесения ударов по голове. Лезвие окрашивалось в темно-синий цвет; часть образцов имела окраску цвета хаки. На рукояти выбивался индекс оружия: U.S. 1918 и код фирмы-производителя: «L.F & С-1918» (фирма «Landers, Frary & Clark»), «H.D & S-1918» (фирма «Henry Disson & Sons») или «O.C.L-1918» («Oncida Community Ltd.»). Ножны изготавливались из листов железа, покрытого медью, и воронились химическим способом; на них с тыльной стороны также наносился код производителя.

Нож-кастет М1918 и ножны для него «американской» модификации

«Французская» модель, как следует из ее названия, выпускалась во Франции по заказу правительства США. Ее рукоять отливалась из никеля, а выступы кастета были заострены менее, чем у американского аналога. Рукоять укреплялась на квадратном стержне, на ней выбивался индекс «U.S.1918». На основании лезвия выгравировано клеймо - силуэт лежащего льва и надпись «AU LION». Длина и вес оружия аналогичны базовому образцу. Жестяные ножны не имели шифровок.

Ножи Мак-Нэри использовались в Американских экспедиционных войсках во Франции в 1918 году и в течение всей второй мировой использовались в спецчастях армии США (морской пехоте, ВДВ, частях рейнджеров и рейдеров). Ножны из прессованной жести прикреплялись к обмундированию двумя зажимами: этот способ ношения был признан неудобным и в 40-е годы ножны, вдобавок оказавшиеся еще и хрупкими, заменили на [242] стандартные кожаные от ножа МЗ (ранний тип или Мб), Часто встречались и самодельные ножны из кожи.

Нож был грозным оружием в рукопашной схватке, но имел чересчур большой вес, а латунь, из которой отливалась массивная рукоять, была дефицитным стратегическим материалом, необходимым для производства снарядных гильз - все это потребовало скорейшей замены Mk 1 на новый образец. Впрочем, отдельные его образцы встречались в ВДВ еще и во время вьетнамской войны.

Кроме ножей, парашютисты и диверсанты с удовольствием обзаводились так называемыми «боксерами» - кастетами, отлитыми из латуни.

В качестве стропореза солдаты парашютно-десантных частей применяли нож с выбрасывающимся лезвием М2. Клинок ножа откидывался автоматически, после нажатия кнопки, утопленной в рукояти. Сама рукоять изготавливалась либо из коричневой пластмассы, стилизованной под олений рог или вороненый металл, либо из натурального рога. Общая длина ножа колебалась от 18 до 22 сантиметров. Поставщиком была фирма «George Schrade Company»: на пятке лезвия выбивались клейма «SCHRADE», «SCHRADE WALDEN» или «GEO SCHRADE» и названия модели - «PRONTO» или «PRESTO». Нож снабжался прочной тесьмой, не позволявшей выронить его в воздухе, и носился в особом кармане прыжковой куртки, устроенном под горловой частью застежки (карман застегивался с обеих сторон на две вертикальные «молнии», так что достать нож можно было обеими руками).

Петля [244] свернутой в моток страховочной тесьмы, как правило, надевалась на погон.

Полевое снаряжение было обычным пехотным. В отличие от немецких и британских десантников, надевавших поверх предметов экипировки мешковатые комбинезоны, американцы просто плотно привязывали к ногам матерчатой тесьмой все, что может помешать раскрытию парашюта (лопатку, ножны кинжала или мачете, чехол ножниц для резки проволоки и т. д.). [245]

Стальной шлем, используемый десантниками - модифицированный стандартный армейский образец M1. Парашютный вариант получил обозначение М1С - его отличия от общевойскового прототипа ограничивались добавлением защитного подбородника и усиленного подшлемника-амортизатора.

Для того чтобы шлем прочно сидел на голове в момент прыжка, обычная подбородная тесьма с каждой стороны была удлинена примерно на 3 сантиметра. Концы тесьмы продевались в подкладку подшлемника и пристегивались к нему металлическими кнопками (шпенек на тесьме, гнездо на подшлемнике). Подбородная тесьма с каждой стороны дублировалась Y-образной височной тесьмой, последняя (вилка в месте соединения тесемок с каждого виска усиливалась поперечной матерчатой накладкой и заканчивалась небольшой металлической пряжкой) жестко пришивалась к подшлемнику. К пряжкам пристегивались концы защитного подбородника, изготовленного из формованной кожи или материи.

Овальный кожаный подшлемник дополнялся двумя полотняными полосами, продетыми в четыре или пять отверстий на бортах подшлемника, его подкладка делалась из материала, напоминавшего замшу. Полоска полотна имела пять отверстий на каждом конце, концы другой полоски сшивались с [246]

ней в центре, образуя амортизирующий купол. На шлем натягивалась плотная маскировочная сетка, нередко с матерчатым «лиственным» камуфляжем. Десантники, участвовавшие в операции по высадке в Провансе, снабжались оливково-зелеными матерчатыми маскировочными чехлами на шлемы с овальными пятнами различных оттенков зеленого цвета.

Шлемы окрашивались в темный оливково-зеленый цвет, сильно контрастирующий с более светлой расцветкой обмундирования десантников. Нередко шлем раскрашивали в камуфляжные цвета (по базовому фону наносили крупные травянисто-зеленые и желтые пятна). Например, в Италии парашютисты окрашивали шлемы широкими темно-коричневыми полосами, а перед высадкой на юге Франции - еще и светло-коричневыми пятнами. Кроме того, перед высадкой в Нормандии стальные шлемы многих парашютистов покрыли неправильными пятнами темно-зеленой краски, меняющей цвет при воздействии на нее отравляющих веществ и, таким образом, служившей своеобразным сигнализатором возможного применения противником ядовитых газов.

Под лямки подвесной системы парашюта, поверх всего остального снаряжения надевали надувной спасательный жилет типа В4 (известен под названием «Мае-west»). Жилет был разработан для нужд ВВС, однако широко применялся в десантных частях. Он состоял из двух вертикальных непромокаемых камер, надувавшихся либо с помощью двух маленьких баллончиков со сжатым углекислым газом, либо силой легких - через пару черных трубок с клапанами, не позволявшими воздуху свободно выходить наружу. Трубки, продетые в петлю, торчали у правой щеки.

Камеры изготавливались из прорезиненного материала ярко-желтого цвета, позволявшего издалека [247] обнаружить находящегося в нем человека в открытом море. Жилет имел форму воротника шириной 8 сантиметров, а внизу приобретал очертания детского «слюнявчика». Общая длина жилета достигала 69 см.

Через круглую пройму жилет надевали на шею - наполнившийся воздухом «воротник» удерживал голову владельца над водой, даже если последний был без сознания. «Мэй-уэст» закреплялся двумя лямками; одна из них проходила от оси симметрии жилета между ногами и прикреплялась к поясу. Вторая, перпендикулярная первой, оборачивалась слева направо вокруг талии и фиксировалась карабином. На правой нагрудной стороне жилета черным шрифтом отпечатывалась его спецификация, включая дату выпуска.

Во время десанта в Нормандии все бойцы планерных частей, как и парашютисты, получили спасательные жилеты. Некоторые планеристы, правда, носили надувные пояса типа М1926, такие же, как у рейнджеров.

Как и другие части первого эшелона вторжения в Нормандию, парашютисты получили прорезиненные «штурмовые» противогазные сумки (усовершенствованный противогаз М5). В отличие от рейнджеров, десантники привязывали их к левому боку, одну из лямок сумки оборачивая вокруг талии, а вторую - вокруг бедра. Планерная пехота в этот же период получила так называемые легкие сумки образца 1944 года с противогазом М10 (серая резина и 47-сантиметровый гофрированный шланг к фильтру). Маска, шланг и коробка с фильтром укладывались в полотняную сумку (оливково-зеленую или цвета хаки). Сумка закрывалась клапаном на трех кнопках «lift-the-dot» и имела две регулируемые по длине лямки - наплечную и дополнительную, оборачивающуюся вокруг талии; такой же способ ношения [248] принят в советских послевоенных противогазах. На клапане черной краской проставлялись литеры «US» и эмблема армейской химической службы, на сумке - надпись «ARMY LIGHTWEIGHT SERVICE MASK».

Личные вещи все парашютисты носили в облегченном образце матерчатого полевого ранца M1936, первоначально введенного в армии только для офицеров (солдаты-пехотинцы продолжали носить большие ранцы образца 1928 года). После возникновения ВДВ облегченные ранцы получил личный состав парашютных частей.

Ранец имел две регулируемые по длине лямки с карабинами на конце. Во время прыжка с парашютом ранец прикреплялся карабинами к поясу под запасным парашютом, а после приземления надевался на спину, пристегиваясь к кольцам плечевых ремней снаряжения. В случае, если солдат не имел таковых, лямки оборачивали вокруг плеч, а карабины защелкивались на два кольца под нижней поверхностью ранца. Дополнительная лямка использовалась для переноски ранца через плечо.

Внутренний объем М1936 разделялся двумя сшитыми посередине матерчатыми перегородками на четыре отсека, на левой стенке ранца снаружи был предусмотрен застегивающийся на пуговицу карман, на задней стенке - такой же, но побольше. Ранец застегивался двумя пришитыми к клапану тесемками, пропускавшимися в металлические пряжки типа «US».

Все парашютисты снабжались специальными защитными очками M1944 производства знаменитой фирмы «Polaroid». Очки имели черную эластичную резиновую оправу, плотно облегавшую лицо. Сплошная пластиковая линза закреплялась на оправе с помощью двух заклепок и регулируемой [249] по длине эластичной затылочной тесьмы, продевавшейся в сквозные отверстия по бокам линзы.

В середине верхней части оправы наносился штамп с названием фирмы-поставщика и обозначением типа продукции (GOGGLES, M1944). С правой стороны наносился год производства, с левой - литеры «U.S.». Очки комплектовались двумя типами линз: бесцветными и тонированными.

Еще один широко распространенный тип защитных очков также производился «Полароидом». Они имели светло-серую резиновую оправу и комплектовались двумя (как предыдущий тип) или четырьмя вариантами линз: бесцветные, светло-зеленые, темно-зеленые и красные (красный светофильтр облегчал глазам быструю адаптацию в темноте). [250]

Набор из четырех линз хранился в кармашках специального матерчатого чехла, складывавшегося и застегивавшегося защитными клапанами. Двухлинзовый комплект укладывался в матерчатую коробочку оливково-зеленого цвета на пластиковой основе.

В походном положении очки носили либо на каске, либо спустив их на шею. Хотя их предписывалось надвигать на глаза при совершении прыжка с парашютом, судя по сохранившимся фото, десантники, как правило, пренебрегали этим требованием.

Очень часто к маскировочной сетке на лобовой поверхности шлема привязывался индивидуальный пакет как снаружи, так и под сеткой (обтягивающая тело униформа со множеством перекрещенных ремней снаряжения могла помешать быстрому извлечению перевязочных средств). Пакет, разработанный специально для ВДВ, заключался в прямоугольную упаковку из легкой прорезиненной материи цвета хаки. На лицевой части упаковки черной краской наносилась надпись «FIRST-AID», к ней же пришивались две полоски тесьмы, свободные концы которых могли привязываться к снаряжению. [251]

Металлический пенал, кроме обычного армейского набора первой помощи, вмещал маленький шприц с морфином в цинковом защитном футляре и хирургический зажим. Надрезы на спрессованной кайме упаковки служили для облегчения быстрого извлечения содержимого.

Индивидуальные пакеты рекомендовалось привязывать к маскировочной сетке на шлеме либо к плечевым ремням снаряжения (второй вариант получил распространение в ходе операции «Market Garden»). На деле пакет носили и в других местах, например привязанным к высокому голенищу ботинка.

Десантникам и диверсантам полагался также специальный паек категории «D», включавший, например, витаминизированный «тропический» шоколад: 120-граммовая упаковка этой пищи содержала 800 калорий. [252]

Группы патфайндеров применяли в Нормандии специальный радиомаяк-ответчик - «beacon» образца RT-37 PPN-2, обозначавший караванам транспортных самолетов места для высадки основных десантов. Маяк входил в систему, известную под официальным наименованием REBECCA/EURECA и мог обслуживаться одним радистом. Принцип работы системы был следующим. Передатчик (REBECCA) устанавливался на борту самолета-лидера соединения военно-транспортной авиации и передавал в эфир радиосигналы, получаемые на земле «Эврикой». Последний, в свою очередь, возвращал сигнал на борт лидера, обеспечивая пеленгацию, а также позволял устанавливать голосовую связь между авиацией и расчетом патфайндеров. Полный комплект маяка, включая массу контейнеров и другого снаряжения, весил 12,7 килограмм. Габариты упакованной «Эврики» составляли 37 на 23,5 сантиметра. Жесткая антенна, перевозившаяся в специальном боковом гнезде контейнера, в рабочем положении достигала длины 2,85 метра. 7,5-метровый кабель-удлинитель антенны, смотанный в бухту и притороченный к чехлу маяка, увеличивал радиус передачи сигналов с 24 до 80 километров в зависимости от высоты полета самолета (от 150 до 1,5 тысяч метров).

Матерчатый контейнер, усиленный металлической рамой, имел на верхней части крюк карабина, служивший для подвески к D-образному кольцу, подвесной системы под ранцем запасного парашюта. После приземления контейнер надевали через плечо на лямке из тесьмы.

Устройство маяка RT-37 PPN-2 относилось к числу наиболее тщательно оберегаемых американцами военных секретов. К моменту высадки в Нормандии «бикон» был единственным образцом радиоаппаратуры армии США, снабженным устройством [253] самоуничтожения. Небольшой заряд ВВ помешался в середине корпуса маяка и закрывался ярко-красной крышкой.

Десантники использовали и другие специальные образцы сигнального оборудования: к последним относились панели типа AL-140-B. Его полотнище изготовлялось из пластика размером 3,6 метра в длину и 77 в ширину. Цвет полотнища был люминесцентно-красным (или оранжевым) с одной стороны и блестящим белым с другой. С каждой стороны имелось по пять тесемок, с помощью которых панель могла фиксироваться в определенном положении (привязываться к кольям или ветвям деревьев).

К одному из концов панели пришивался матерчатый контейнер цвета хаки. Полотнище сматывалось в длину вокруг штыря, вставленного в его свободный конец. Смотанное полотнище вкладывалось в чехол и покрывалось сверху двумя продольными клапанами, скреплявшимися между собой кнопкой: это обеспечивало страховку от случайного разворачивания содержимого. Широкий покровный клапан оборачивался вокруг полотнища и застегивался на три кнопки «lift-the-dot», после чего на всякий случай фиксировался двумя тесемками оливково-зеленого цвета, снабженными пряжками.

Контейнер снабжался нерегулируемой по длине лямкой, служившей для его переноски на плече. Панели использовались парашютистами по две или по несколько: выложенные на земле в виде условленной буквы, они могли служить для передачи сигналов воздушному наблюдателю в соответствии с конкретно складывающейся боевой обстановкой.

Патфайндеры располагали специальным сигнальным фонарем М227, использовавшимся для обозначения в ночных условиях зон выброски парашютистов или участков приземления десантных [254] планеров. Прибор перевозился в разобранном виде и состоял из трех частей: корпуса, треножного станка и металлического плечевого упора.

Цилиндрический корпус фонаря М227 длиной 44 сантиметра, подобно корпусу карманного фонарика, вмещал в себя пять батареек. Фонарь мог комплектоваться бесцветным или красным светофильтром. Корпус прибора снабжался видоискателем и релейной коробкой с двумя гнездами, к которым могли присоединяться штекеры электрического кабеля. На другом конце кабеля питания находился пульт источника тока J-51, подающего на лампу короткие проблесковые импульсы. Пульт мог выноситься довольно далеко от установки фонаря, обеспечивая относительную безопасность оператора во вражеском тылу в случае, если его яркие вспышки будут замечены противником.

Телескопическая тренога надевалась на вертлюг в центральной части корпуса фонаря; после его установки в нужном положении фиксировалась контргайкой.

Металлический плечевой упор М341 мог присоединяться к тыльной части корпуса и обеспечивал возможность использования сигнального фонаря с рук, для чего последний оснащался пистолетной рукояткой и спусковым крючком.

Весь комплект укладывался по отдельности в разные отсеки оливково-зеленого матерчатого чехла BG-131. Каждый карман застегивался на свой клапан с кнопкой. Регулируемая по длине лямка цвета хаки служила для переноски чехла на плече.

Помимо раций, в ВДВ использовали еще одно оригинальное средство связи и сигнализации - так называемый «cricket» («сверчок»). Последний состоял из двух соединенных вместе деталей. Одна из них штамповалась из латуни и имела форму коробочки длиной 5 сантиметров с отверстиями в боковых [255] гранях; вторая представляла собой плоскую камертонную пружину с закругленными уголками и небольшой полостью в середине. В собранном состоянии камертон вставлялся в боковины сигнализатора. В верхней поверхности коробочки имелось большое отверстие, а нижняя часть была приспособлена для нажатия большим пальцем руки. Когда коробочку сжимали между большим и указательным пальцами, спрятанный в ней камертон издавал характерное звонкое клацанье; при ослаблении давления звук повторялся.

«Крикет» планировался к использованию в ВДВ при проведении ночных десантов, когда рассеявшиеся по территории противника парашютисты в темноте могли опознавать друг друга по характерному клацанью и собираться в группы.

К коробочке, чтобы не обронить при прыжке, привязывалась страховочная тесьма. «Сверчок» не имел официального обозначения, серийного номера либо индекса. Использовались эти приспособления исключительно при высадке ночных десантов в Нормандии и Бретани перед рассветом 6 июня 1944 года.

Боевая техника

Очень широко американские воздушно-десантные войска использовали легковые 1/4-тонные автомобили Willys MB и Ford GPW - знаменитые джипы. Поистине универсальные полноприводные вездеходы, легкие и надежные, могли быть доставлены на землю на любом типе союзного планера или сброшен с грузовыми парашютами с транспортного самолета. Вдобавок они могли буксировать прицеп аналогичной грузоподъемности, что сделало эти автомобили неоценимым транспортным средством для десантников. «Виллис» начал серийно выпускаться с конца 1941 года, а «форд» - с 1942-го. Оба образца широко поставлялись армиям союзных государств, в том числе и в СССР. [256]

Американцы никогда не оснащали свои автомобили таким устрашающим набором вооружения, как их британские союзники, хотя крупнокалиберный пулемет Browning M2HB справа от водителя нередко устанавливали. Был разработан и специальный бронированный вариант автомобиля, на котором ветровое стекло защищалось листами брони с узкими смотровыми отверстиями. Дополнительная пластина прикрывала также радиатор. Эти джипы с установленными на них пулеметами должны были выполнять роль легких авиадесантных бронемашин, но их серийное производство было очень ограниченным - сказалось перетяжеление конструкции и соответственное ухудшение проходимости. Такие машины, в частности, применялись при обороне Бастони зимой 1944/45 годов.

Мотоциклы янки предпочитали тяжелые, марок «Harley Davidson» или «Indian». Впрочем, джипов в воздушно-десантной дивизии было больше, да и солдаты к ним относились с большей симпатией.

По примеру немцев для десантников был разработан комплекс артиллерийских безоткатных орудий. Работа над ними началась еще в 1943-м, появились на вооружении они в 1944 году и широко применялись также в общевойсковых частях. Наиболее распространены были 75-мм противотанковая пушка М20 (образца 1945 года) и аналогичная 57-мм пушка M18. Американская концепция создания орудий с низким давлением пороховых газов основывалась на применении боеприпасов с перфорированной гильзой. Затвор типа «Cromuskeith» удерживал гильзу за донце и шейку. Во время выстрела продукты сгорания выходили из нее через многочисленные отверстия, попадали в наружную расширительную камору и вырывались наружу через несколько сопел (диаметр последних равнялся диаметру канала ствола) между казенной частью и затвором. Для заряжания приходилось откидывать в сторону среднюю часть затворного блока.]257]

Орудия устанавливались на стандартные треноги от 7,62гмм станкового пулемета Browning М1917 - задняя длинная нога станка смотрела в сторону дульного среза ствола. 75-мм пушка могла вести огонь кумулятивными, осколочно-фугасными и дымовыми снарядами на дистанцию 6400 метров. Начальная скорость достигала 305 м/с, что позволяло 6-килограммовому кумулятивному снаряду поражать броню толщиной до 80 мм. Боевая масса - 71,6 кг; расчет переносил снятое со станка орудие на себе.

75-мм безоткатное орудие М20 (станок от 7,62-мм пулемета) [258]

Наиболее популярной у парашютистов стала специально созданная для операций в «особых условиях» 75-мм легкая полевая или горная гаубица M1/M1 A1 - основной тип артиллерийского вооружения воздушно-десантных войск, а также морской пехоты (особенно в непролазных джунглях тихоокеанских островов). Гаубица могла устанавливаться на любом, даже самом крошечном пятачке и уверенно поражала 6,2-килограммовыми фугасными снарядами цели на дистанции до 8925 метров.

Заряжание раздельное (в боекомплекте имелись и кумулятивные [259] унитарные снаряды). В горном варианте эта легкая артсистема в разобранном виде могла перевозиться на шести мулах, в воздушно-десантном (на станке М8) - сбрасываться на парашютах или доставляться грузовыми планерами Waco.

При выброске части разобранной гаубицы укладывались в несколько прямоугольных парашютных контейнеров. Гаубицы M1, в частности, широко применялись американскими десантниками в Арнемской операции.

* * *

В Соединенных Штатах еще в начале 30-х годов прорабатывался вопрос о возможности переброски по воздуху бронетанковой техники (правда, не для усиления воздушно-десантных частей, которые еще не существовали, а с целью увеличения мобильности армейских танковых соединений). Пионером этих исследований стал выдающийся конструктор Дж. У. Кристи (J. W. Christie), а плодом его работы - аэротранспортабельные танки M1932 и M1933. Первый, М1932, разрабатывался в соответствии с распространенной в то время концепцией аэротанка, то есть бронированной машины, к которой в случае надобности могли присоединяться несущие плоскости и хвостовое оперение с рулями поворота и высоты. Предусмотрен был также вспомогательный вал двигателя для привода воздушного винта. Предполагалось, что армады таких машин смогут самостоятельно подниматься в воздух, достигать назначенного района и внезапно обрушиваться на голову ошеломленного противника (идею подобной глубокой десантной операции в сочетании с мощными ударами авиации в 20-е годы пропагандировал известный итальянский военный теоретик генерал Джулио Дуэ (Douhet). После приземления крылья должны были демонтироваться, превращая таким образом самолет в танк.

Внешне М1932 выглядел достаточно необычно. Он представлял собой безбашенный танк с вооружением, установленным в передней части корпуса (на прототипе не устанавливалось, но предусматривался набор из 37-мм танковой пушки и нескольких пулеметов). Конструкция танка была максимально облегчена для обеспечения приемлемого взлетного веса системы, что и вызвало отказ от вращающейся башни. Несущие конструкции выполнялись из стали, прочие - из дюралюминия. Экипаж из трех человек размещался в рубке. Броневые листы толщиной до 12,7 мм устанавливались под большими углами наклона. Боевая масса 5 тонн. Габаритные размеры: 6,6 метра длина, 2,13 ширина, 1,73 метра высота. [260]

Машина оборудовалась «визитной карточкой» Кристи - колесно-гусеничным движителем, идея которого заключалась в возможности снятия гусениц и переходом на колеса, подобно автомобилю. Теоретически танк, снабженный этим устройством, по шоссе мог двигаться на колесном шасси с большой скоростью, а при действиях на бездорожье надевать гусеницы, которые в походном положении укладывались на гусеничных полках. В первом случае управление осуществлялось через передние поворотные колеса, во втором - через бортовые фрикционы. Подвеска индивидуальная торсионная, 8 катков большого диаметра снабжались двойными скатами и пневматиками. Ведущее колесо расположено сзади, при переходе на колесный движитель оно соединялось наружной цепной передачей с задней парой катков. Операция по смене способа движения выполнялась силами экипажа за 30 минут. Управление штурвальное. Мощный V-образный 12-цилиндровый авиационный двигатель Hispano Suiza мощностью 760 л. с. с жидкостным охлаждением по проекту мог сообщать танку фантастическую скорость в 156 - 160 (по другим данным, 193) км/ч на [261] колесах и 96 на гусеницах. При этом удельная мощность силовой установки была доведена до 152 - 169 л. с./т.

Несмотря на сложность движителя, M1932 показал хорошую проходимость: танк преодолевал подъем крутизной до 35 градусов, вертикальную стенку высотой 0,65 метра и брод глубиной 1 метр. Ров с шириной до 3,66 м танк форсировал «с разбегу», прыжком (Кристи полагал, что современные танки должны развивать высокую скорость, чтобы эффективно уклоняться от атак штурмовой авиации). При совершении взлета, кроме воздушного винта, двигатель должен был приводить в движение гусеницы либо ведущие колеса M1932. Опытный образец танка построен и испытан, а вот его крылья так и остались в проекте.

Через год Кристи разработал еще одну аэротранспортабельную машину, сходную с М1932. Она получила название «танк-бронеавтомобиль M1933». В ней идея монтажа вокруг броневого корпуса крыльев и хвостового оперения сменилась более технически осуществимым принципом подвески танка под фюзеляжем транспортного самолета. Для обеспечения такой возможности M1933 пришлось еще больше облегчить по сравнению с его предшественником. Четыре пары катков сменились тремя, причем средняя была съемной, что позволяло превращать машину в легкий разведывательный бронеавтомобиль. Двигатель тоже заменили на более легкий и маломощный, что отрицательно сказалось на расчетной скорости (90 км/ч при колесном движителе и 45 при гусеничном). В остальном машина практически идентична M1932. Ее вооружение должны были составить 37-мм пушка и пулемет в скошенном лобовом листе. Экипаж из трех человек находился в рубке, снабженной двумя колпаками с прорезями для наблюдения (правый, командирский, - повыше

]262] и просторнее, левый, механика-водителя, - пониже). Бронирование - до 14 мм, боевая масса - 2,2 т. Предполагаемый запас хода составлял 250 км.

Оба образца были доведены только до постройки прототипов, а их летные испытания так и не проводились, поскольку армия США не проявила интереса к разработкам Кристи. Понадобилось еще восемь лет, чтобы для десантных операций наконец был создан легкий аэротранспортабельный танк, получивший наименование М22. Эта, уже вполне классическая машина создавалась в соответствии с техническими требованиями, разработанными ВДВ: боевая масса танка не должна была превышать 7,5 тонны. Участие в конкурсе приняли Дж. Кристи, корпорация «General Motors» и фирма «Marmon-Herrington». Проект последней оказался наиболее подходящим и в мае 1941 года в ней размещен заказ на изготовление опытного образца Т9 (Airborne). Одновременно с этим началась разработка самолета, способного поднять новый танк в воздух.

Первый вариант Т9 весил 8 тонн. Корпус выполнен-из катаных листов, башня литая. Вооружение - 37-мм пушка и три 7,62-мм пулемета (два из них неподвижно установлены в углах корпуса в качестве курсовых).

В январе 1942 года армия заказала фирме изготовление двух улучшенных прототипов Т9Е1. Форма башни несколько изменилась, ее круговое вращение стало осуществляться с помощью сервопривода. Пушка получила гироскопический стабилизатор. Усилено лобовое бронирование, сняты курсовые пулеметы.

В апреле 1942 года военные заказали 500 танков Т9Е1, хотя к этому времени испытания машины даже еще не были начаты. Из-за технологических проблем и многочисленных изменений, вносившихся в первоначальный проект, из запланированных к [263] постройке 1900 танков к февралю 1944 года войскам передали только 830, после чего их производство прекратили. Т9Е1 начал поступать в части ВДВ в марте 1943 года. Этими машинами в ходе войны укомплектовали 38-й авиадесантный (Air-landing) танковый батальон и несколько отдельных танковых рот, предназначенных для включения в состав вновь формируемых воздушно-десантных дивизий. Танк в ограниченном количестве поставлялся по ленд-лизу и в британские ВДВ, где получил обозначение «Locust». В августе 1944 года Т9Е1 получил стандартное обозначение М22.

Основой для М22 послужила база хорошо освоенного производством разведывательного танка МЗ «Stuart»: у него почти без изменений заимствованы силовая передача, ходовая часть и вооружение. Танк характеризовался хорошей подвижностью и малым весом (боевая масса 7,7 тонны). Габаритные размеры: 3,32 метра длина, 2,23 ширина, 1,74 метра высота. [264]

Корпус сварной, его носовая часть выполнена со значительным углом наклона броневых листов. Так же установлена передняя стенка литой двухместной цилиндрической башни. По бортам корпуса имелись узлы крепления к подфюзеляжной (наружной) подвеске транспортного самолета С 54.

Башня имела развитую кормовую нишу, в которой размещалась радиостанция SCR 510. В литой маске располагались стабилизированная 37-мм пушка М6 с длиной ствола 53,2 калибра и спаренный с ней 7,62-мм пулемет Browning М1919А4. Боекомплект: 50 выстрелов к пушке и 2500 патронов. Экипаж 3 человека. Толщина брони: лоб корпуса до 13 мм, борт 10 - 13, корма и крыша 13, днище 10, башня до 25 мм.

Двигатель - 6-цилиндровый горизонтально-оппозитный [265] карбюраторный Lycoming O-435T жидкостного охлаждения. Мощность 162 л. с. при 2800 об/мин. Трансмиссия состояла из многодискового главного фрикциона сухого трения, карданного вала, дифференциала, четырехскоростной коробки передач с синхронизатором и бортовых передач. Тормоза ленточные.

Ведущий каток с двумя съемными зубчатыми венцами располагался спереди (зацепление цевочное), задний направляющий (как и на его предшественнике М3) подрессорен и опущен на землю для увеличения опорной поверхности. Четыре опорных катка на борт с резиновыми бандажами сблокированы попарно в две тележки, каждая из которых подвешена на двух вертикальных буферных пружинах. Два поддерживающих катка по борту.

Скорость по шоссе 56 км/ч, запас хода 180 км (по другим данным, 64 и 216 км соответственно). Танк мог преодолевать подъем до 26 градусов, стенку высотой до 0,46 метра, ров шириной до 1,67 и брод глубиной до 0,92 метра. [266]

Для десантных операций машина все же оказалась тяжеловатой: ни один из существовавших в то время транспортных самолетов ВВС армии США не мог поднять М22 в воздух в собранном виде. Отработанная схема транспортировки предусматривала подвеску корпуса на тросовых расчалках под фюзеляжем самолета С 54 «Skymaster»; снятая башня при этом загружалась в отсек, что серьезно затягивало приведение танка в боевую готовность во время реальной десантной операции.

Кроме того, М22 имел морально устаревшую конструкцию и слабое (по меркам 1944 года) вооружение и бронирование, поэтому использовался в основном в качестве учебного. Малый вес танка с учетом сложности его транспортировки перестал быть его преимуществом, броня пробивалась даже 12,7-мм бронебойными пулями, а пушка не могла бороться ни с одним из германских танков того времени. Конструкторы предприняли попытку усилить огневую мощь танка за счет использования фугасных боеприпасов и предложили модификацию Т9Е2, вооруженную заряжающимся с казенной части 81-мм минометом. Однако после окончания войны этот довольно интересный проект был отвергнут военными. Машины же М22 так и не участвовали в боях на стороне армии США: несколько машин были применены в бою только английскими десантниками.

Очевидная слабость и ограниченная боеспособность имеющихся авиадесантных танков заставила янки последовать примеру союзников-англичан и в 1945 году принять на вооружение ВДВ машины, значительно более добротные. Ими стали легкие танки М24. Этот танк изначально разрабатывался в качестве разведывательного, но командование армии США надеялось на возможность его транспортировки по воздуху. [267]

По устоявшейся традиции давать танкам имена известных генералов машину нарекли в честь создателя бронетанковых войск США Эдны Чеффи (Adna Chaffee). 18,4-тонная машина была вооружена 75-мм пушкой М6 (переработанное авиационное орудие с тяжелого двухмоторного бомбардировщика-штурмовика В 25D Mitchell) в цилиндрической маске и двумя 7,62-мм пулеметами М1919А4 - курсовым и спаренным с орудием. На крыше литой башни размещался зенитный 12,7-мм пулемет Browning M2HB. Боекомплект: 48 выстрелов к пушке, 440 12,7-мм и 3750 7,62-мм патронов. Танк оснащался 50,8-мм дымовым гранатометом.

Высота машины составила 2,54 метра, длина 5,49, ширина 2,84 метра. Корпус и башня сварные, броневые листы располагались под большими углами наклона. Максимальная толщина брони составила 38 мм (башня); лоб и борт корпуса 25,4, корма 19 мм.

Экипаж 4 - 5 человек. Особенностью конструкции М24 стало наличие двух постов управления (у механика-водителя и пулеметчика); кроме того, в боевом отделении установлено пятое сиденье - для командира подразделения. Все танки оборудовались радиостанцией SCR 538. [268]

Танк имел два V-образных карбюраторных 8-цилиндровых двигателя Cadillac 44T24 мощностью по 110 л.с. при 3400 об/мин и оборудовался гидравлической трансмиссией (тоже марки Cadillac). В последнюю входили две гидромуфты, две планетарные коробки передач, карданный вал, демультипликатор, двойной дифференциал и бортовые передачи. Трансмиссия обеспечивала возможность движения на шести скоростях вперед и одной назад.

Силовая установка размещена в кормовой части машины. Двигатель и трансмиссия заимствованы у легкого танка М3, а элементы подвески - у противотанковой самоходки M18 «Hellcat». Ходовая часть [269]

состояла из пяти опорных катков с резиновыми бандажами и трех поддерживающих. Подвеска (впервые в американском танкостроении) индивидуальная торсионная. Ведущее колесо переднего расположения со съемными зубчатыми венцами, зацепление цевочное. Направляющее колесо снабжалось специальным компенсатором, обеспечивающим постоянное натяжение гусеницы.

Максимальная скорость по шоссе 54 км/ч, запас хода 160 км. М24 преодолевал угол подъема до 30 градусов, стенку высотой до 0,91 метра, ров шириной до 2,4 и брод до метра глубиной.

Производство танка началось в апреле 1944 года: в основном его поставляли в разведывательные подразделения бронетанковых соединений. Машины поставлялись компаниями «Cadillac», «American Car & Foundry» и «Massey Harris». Перевозить М24 по воздуху оказалось возмржным только с появлением тяжелого транспортника С 82 с грузоподъемностью 10 тонн, однако при этом с танка, как и с его предшественника М22, пришлось демонтировать башню. Как и следовало ожидать, столь сложный способ транспортировки не позволил «Чеффи» получить широкое распространение в ВДВ - из 4070 выпущенных танков воздушно-десантные соединения получили лишь несколько сотен.

Первым новые машины получил 504-й воздушно-десантный полк, а боевое крещение «Чеффи» принял в декабре 1944 года в составе 740-го танкового батальона 82-й воздушно-десантной дивизии. Полностью танковые подразделения ВДВ перевооружились на «Чеффи» в самом конце войны.

Десантирование парашютистов осуществлялось с помощью военно-транспортных самолетов Douglas С 47 «Skytrain» (военный вариант пассажирского DC3), [270] ставших широко известными под английским наименованием «Dakota». Специально для ВДВ выпускался специальный десантный вариант С 53 «Skytrooper». Вторым по распространенности стал весьма похожий на С 47 и отчасти унифицированный с ним самолет С 46R фирмы «Curtiss-Wright», впоследствии также доработанный под стандарт С 53 и получивший наименование «Commando». Тяжелая техника (например, танки) перевозилась четырехмоторными транспортниками С 54 «Skymaster» фирмы «Дуглас».

Необходимо отметить, что американцы значительно шире использовали парашюты, чем англичане, которые делали основную ставку на высадку с планерных десантов. Союзники весьма массированно применяли авиацию в воздушных десантах. Например, в операции «Market Garden» десантирование частей двух американских и одной британской воздушно-десантных дивизий 17 сентября 1944 года задействовались 1344 транспортника и 491 десантный планер (при таком же числе буксировщиков). Вторая волна, стартовавшая на следующее утро, насчитывала 1360 «дакот» и 1203 планера с буксировщиками. Всего в тылу противника было высажено 34 876 солдат и офицеров, 568 артиллерийских орудий, 1926 единиц транспортных средств. За всю операцию в расположение трех воздушно-десантных дивизий было доставлено 5227 тонн грузов.

Кроме специальных транспортно-десантных машин, для доставки десанта в район высадки американцы использовали и хорошо вооруженные четырехмоторные бомбардировщики В 24 «Liberator» различных модификаций (особенно при полетах на большие расстояния и при отсутствии сопровождения истребителей, например, при заброске разведывательно-диверсионных групп на территорию противника). [271] Эти же машины часто привлекались к буксировке шеститонных грузовых планеров.

Американцы для проведения десантных операций широко использовали планеры Waco CG4A и CG5A (Cargo Glider - грузовой планер), как обычно, сконструированный по схеме подкосного высо-коплана. Шасси двухколесное, с хвостовым костылем. Для обеспечения приземления при его поломке, что случалось весьма часто, под плоским днищем аппарата установлены две лыжи. Под пилотской кабиной размещены две мощные посадочные фары. Планер брал на борт 15 десантников либо боевую технику с массой до 1,7 тонн (джип или 75-мм легкую полевую гаубицу). Во всех без исключения десантных операциях американцы широко использовали британские планеры «Horsa». Отцепка планеров, как правило, проводилась на высоте 500 метров.

Танки и прочее тяжелое вооружение доставлялись специальными планерами той же фирмы «Waco». Модели CG10A и CG1 ЗА грузоподъемностью 6 тонн обеспечивали возможность переброски по воздуху всех образцов оружия и боевой техники, состоявших на вооружении ВДВ армии США.

Униформа

Американские десантники организационно входили в состав пехоты и носили униформу этого рода войск. Принадлежность к пехоте определялась голубым цветом канта на солдатской пилотке и эмблемами, прикалывающимися к вороту - миниатюрным золотистым изображением двух перекрещенных винтовок (у сержантов и солдат они помещались на металлическом кружке). Артиллеристы-десантники вместо винтовок на эмблемах носили скрещенные стволы старинных орудий. Описывать [272] чрезвычайно разнообразную униформу армии США (к тому же неоднократно менявшуюся в ходе военных действий) в рамках данной публикации нет никакой возможности, поэтому мы ограничимся указанием основных отличий ВДВ от прочих родов войск.

На первых порах все парашютисты носили обычное пехотное обмундирование (в планерных частях это положение дел сохранилось вплоть до конца войны). Униформа, специальные предметы одежды и снаряжения, введенные для американских ВДВ, можно разделить на две основные группы:

1. Обмундирование и снаряжение, разработанное специально для парашютистов и носившееся всем личным составом на учениях и в бою.

2. Предметы униформы (в частности, стальные шлемы) общевойскового образца, употреблявшиеся также и в ВДВ.

Ношение специальных образцов обмундирования регулировалось приказами. Основное влияние на это оказывал один важный фактор: несмотря на то что как парашютисты, так и планерные части сражались в тылу противника, способ их доставки туда кардинально различался. Это, разумеется', сказывалось на униформе и экипировке. Обычная пехота, встретившись с противником лицом к лицу, располагала большим количеством транспортных средств, а ее резервы могли быстро подходить к полю боя по мере возникновения надобности в них. С другой стороны, ВДВ в их обычном качестве должны были выбрасываться далеко за линию фронта лишь с собственным оружием, запасом боеприпасов и прочим снаряжением. В ходе боя патроны, гранаты, продовольствие, медикаменты и одежда могли доставляться к месту событий лишь с помощью тех же парашютов, что серьезно осложняло доставку. По этой причине обмундирование десантника должно [273] было быть предельно функциональным, служить долгое время, по возможности быть водоотталкивающим и подходить для различных погодных условий. Полевая униформа также должна была обеспечивать хорошие маскировочные качества и возможность переноски во всякого рода карманах и кармашках дополнительного боекомплекта, перевязочных материалов, индивидуальных медицинских пакетов и других необходимых вещей.

Первое прыжковое обмундирование, введенное в 1940 году, состояло из «риддловского» кожаного защитного шлема (Riddle helmet), сатинового комбинезона оливкового цвета и десантных ботинок с высоким берцем и толстыми каучуковыми подошвами. Впоследствии для парашютистов было разработано специальное боевое прыжковое обмундирование, состоявшее из куртки и брюк. Эта одежда получила обозначение М1942. Обмундирование плотно прилегало к телу, на локтях и коленях имелись вставки из прочной амортизирующей материи.

Прыжковая куртка шилась из хлопкового поплина с острыми углами ворота и рукавов. Материал отвечал требованиям устойчивости к намоканию (был водоотталиквающим, хотя и не полностью водонепроницаемым) и отлично защищал от ветра.

Расцветка куртки обозначалась как «Olivedrab - Shade ? 2» (тускло-оливковый оттенок ? 2) и была несколько светлее, чем общевойсковая униформа США, что особенно усиливалось после нескольких стирок. Кроме того, различные поставщики часто допускали отклонения от ГОСТа и в результате парашютисты выглядели несколько разношерстно.

Куртка имела два боковых и два нагрудных накладных кармана типа «карго». Последние шились из нескольких деталей: лицевой, двух боковых и тыльной, пристрачивавшейся к куртке. [274]

Нагрудные карманы размещались под углом примерно 45 градусов друг к другу - это сделано с целью облегчить доступ к содержимому кармана (вспомните, как часто приходится выворачивать руку, роясь в нагрудном кармане), прижатого ремнями снаряжения.

Поверхность карманов наполовину перекрывалась большими трапециевидными клапанами на двух металлических кнопках (почти в такой же форме американские десантники ходят до сих пор). Внутри нагрудных карманов имелось по небольшому матерчатому гнезду размером примерно 5 на 12 сантиметров, вертикально пристеганному к куртке вдоль оси симметрии последних, В отверстия, проделанные в соответствующем месте карманных клапанов, можно было засовывать мелкие длинные [275] предметы, вроде карандашей, гранатных запалов и т. д. Внутри правого набедренного кармана нашивался ярлычок с данными производителя.

Иногда в частях обмундирование подвергалось доработкам - судя по имеющимся фото, на обоих рукавах могли нашиваться карманы, аналогичные боковым или набедренным. В этом случае эмблема дивизии, пришитая у плечевого шва левого рукава, могла частично накладываться на карманный клапан. «Елочки» капралов и сержантов нашивались только на клапан, благо его размеры позволяли это сделать.

Застежка потайная: примерно в 23 сантиметрах от низа куртки начиналась идущая к горлу «молния» типов «Talon», «Conmar» или «Crown». Сразу под воротом на левом борту куртки был сделан вертикальный узкий кармашек длиной 20 см, также застегивавшийся с боковых сторон на две «молнии» - в нем держали нож-стропорез М2 (наличие двух параллельных застежек позволяло доставать нож правой или левой рукой, в зависимости от конкретных обстоятельств и привычек владельца). Ворот и обшлага застегивались на две металлические кнопки, плотно, чтобы куртка не продувалась в воздухе. Такая же кнопка имелась на каждом погоне.

Куртка снабжалась несъемным матерчатым поясом шириной 4 сантиметра. Пояс фиксировался на спине небольшим клапаном и пропускался в три петли - одну на спине и две по бокам. Пряжка без шпенька изготавливалась из вороненого металла.

Брюки, шившиеся из той же материи, что и куртка, имели несколько размеров! На окончаниях штанин имелись манжеты, облегчавшие заправку в ботинки с высокими берцами. На брюках было семь карманов: два боковых врезных, один клиновидный врезной на правом бедре, сразу под поясным ремнем, и два задних врезных, которые не имели застежек [276] (только правый задний застегивался на пластмассовую пуговицу). Два больших набедренных кармана типа «карго», надежно пристроченные к каждой штанине, закрывались клапанами и застегивались на металлические кнопки подобно куртке. Часто набедренные карманы и коленная часть штанин усиливались той же материей, что и детали куртки. По поясу шло семь петель для ремня, ширинка застегивалась на четыре пластиковые пуговицы. Важной деталью стало наличие на каждой штанине двух пришитых одним концом к шву в шагу полосок тесьмы: с их помощью парашютист мог привязывать к бедру свисающие с пояса предметы снаряжения.

Бойцы отрядов патфайндеров, обычно прыгавшие на цель первыми, часто окрашивали свое обмундирование в камуфляжные цвета, нанося на него кистью или распылителем крупные пятна черного или оливково-зеленого цвета.

Брюки заправлялись в высокие прыжковые ботинки коричневой кожи. К правой голени большинство парашютистов привязывали тесьмой армейский штурмовой траншейный нож M1 или М3, выполнявший также функции стропореза.

Десантные ботинки изготовлялись из высококачественной коричневой кожи и шились на сапожной колодке фасона «Munson». Берцы ботинок имели 25 сантиметров в высоту, в них проделывалось 12 пар отверстий для шнурков. Последние также делались из коричневой кожи и достигали 1,5 метра в длину. [277]

Носок и пятка усиливались дополнительными накладками. Язычок ботинка имел клиновидную форму и являлся частью берца. Подошва и каблук изготовлялись из толстой вулканизированной резины; их центральная часть имела воздушную подушку для лучшей амортизации при прыжке. Ботинки

выпускались в 119 различных размерах (!); торговая марка производителя, дата выпуска и номер серии отпечатывались на коже в верхней части берцев. Интересно, что многие десантники шнуровали обувь особым образом «внахлест».

Несмотря на то, что ботинки были введены исключительно для прыжков с парашютом, в ВДВ их носили с любыми образцами униформы, подчеркивая таким образом свою обособленность. Брюки выходного обмундирования обязательно заправляли в берцы ботинок, оставляя последние на виду - это стало предметом гордости парашютистов, отличавшихся не только от пехоты, но и от своих коллег - планерных частей, которые носили общевойсковую обувь с крагами.

С прыжковым обмундированием все парашютисты носили перчатки, иногда форменные вязаные, но, как правило, покупали за свой счет лайковые - коричневые, бежевые или черные.

Офицеры носили знаки различия на погонах и стальных шлемах, сержанты и капралы - нашивки на обоих рукавах. На левом рукаве, у плеча, размещалась эмблема дивизии или XVIII воздушно-десантного корпуса.

Нарукавные нашивки с эмблемами дивизий в армии США были официально введены только в начале 1942 года. Все вновь формирующиеся дивизии сразу получали свою эмблему, разрабатывавшуюся в порядке личной инициативы и утверждавшуюся приказом военного министра. В воздушно-десантных войсках почти все эмблемы дополнялись дугообразной полоской с надписью «AIRBORNE». В годы войны существовали следующие образцы нарукавных нашивок:

командование воздушно-десантных войск - красный [278] щит с белыми изображениями планера и раскрытого парашюта. Желтая надпись «AIRBORNE» на черной полоске с красной каймой;

82-я дивизия - красный квадрат с вписанным в него синим кругом, окантованным белым кольцом. В круге две белые стилизованные буквы «АА» («All American»). Белая.надпись «AIRBORNE» на синей полоске;

101-я дивизия - черный щит с белой головой орла (клюв желтый, язык красный). Белая надпись «AIRBORNE» на черной полоске;

17-я дивизия - черный круг с золотисто-оранжевым изображением лапы хищной птицы. Оранжевая надпись «AIRBORNE» на черной полоске;

11-я вдд, сражавшаяся на Тихом океане, подчинялась действующим там приказам относительно нанесения специальной маркировки и эмблемы дивизии в то время не имела. В конце войны появилась нарукавная нашивка - на синем щите белые крылья и кольцо, в которое вписана белая цифра «11». Белая надпись «AIRBORNE» на синей полоске;

штаб XVIII корпуса - белый прямоугольник с синей головой дракона и такой же окантовкой. Надпись «AIRBORNE» белая на синей полоске.

«Бумажные» соединения ВДВ, фиктивно созданные в 1943-1944 годах, также получили собственные эмблемы:

6-я дивизия - синий щит с вписанным в него белым раскрытым парашютом (поле между стропами парашюта светло-синее). Окантовка щита темно-коричневая;

18-я дивизия - синий щит с белым кучевым облаком и горизонтально выходящим из него золотым изображением алебарды. Окантовка щита коричневая. Желтая надпись «AIRBORNE» на синей полоске;

21-я дивизия - синий круг с двумя белыми облаками и бьющими из них золотыми молниями;

135-я дивизия - черный паук-каракурт в золотисто-оранжевом круге. Оранжевая надпись «AIRBORNE» на черной полоске. [279]

На правом рукаве, повыше нашивок, помещалось изображение государственного флага США (с 48 звездами). Парашютисты, действующие в тылу противника, должны были быстро опознаваться дружественно настроенным местным населением и бойцами отрядов Сопротивления (традиция эта берет начало в Северо-Африканской кампании: отношения между англичанами и французами-вишистами были такими неприязненными, что американцы, высадившиеся в Алжире, делали все возможное,

чтобы их не спутали с британскими союзниками). [280]

В ВДВ существовало три типа нарукавных флажков. Первый, отпечатанный на хлопчатобумажном клапане, просто пришивался к рукаву униформы. Второй, несколько больший по размеру, изготавливался из бумажной ткани и прикреплялся к униформе таким же способом. Наконец, третий вариант представлял собой клеенчатую повязку белого цвета или цвета хаки, на которой отпечатывался флаг. [281]

Повязка застегивалась на рукаве английскими булавками. Последний тип широко применялся в Арнемской и Рейнской операциях.

На шлеме белой краской наносились изображения офицерских знаков различия. На затылочной части офицерской каски стали рисовать широкую (размером 12 на 2,5 сантиметра) белую вертикальную полосу. В неразберихе боя, когда офицер выдвигался вперед, увлекая за собой подчиненных, солдаты могли ясно видеть этот знак и следовать за ним. Противник же, как правило, мог наблюдать только небольшие знаки различия, прокрашенные по трафарету на лобной части шлема и почти скрытые маскировочной сеткой (сержанты отличались такой же полосой, но расположенной горизонтально). Наносили на шлемы также различные «тактические» знаки - эмблемы или шифровки дивизий и символику отдельных частей.

Так, в 101-й вдд к 1944 году ввели ставшую стандартной систему обозначений частей дивизии. Изображались они по обеим сторонам шлема белой краской. Подразделения в составе парашютного полка также получили свои обозначения, в основе которых было изображение белой черты. В полковом штабе черта наносилась наверху тактического знака полка, а в 1, 2 и 3-м батальонах она шла вокруг знака по часовой стрелке: справа, внизу и слева от него соответственно. Интересно, что эти обозначения также наносились на обеих сторонах шлема; кроме значка 1-го батальона - его изображали только справа.

В ходе войны эта сложная и несколько демаскирующая система применялась не везде: если во время боев в окруженной Бастони войска 101-й дивизии щеголяли полным комплектом знаков отличия на шлемах, то солдаты 11-й вдд, в конце 1945 года участвовавшие в оккупации Японии, на передней [282]

стенке каски носили только белую шифровку «11 А/В» (11th Airborne), а офицеры над ней - нарисованные по трафарету знаки различия. Почти все генералы армии США гордо носили привинченные к шлему серебристые (реже - прокрашенные по трафарету белой краской) звездочки.

Кроме прыжкового обмундирования, десантники вскоре стали носить и новую пехотную полевую форму образца 1943 года. Предполагалось, что форма для прыжков должна надеваться только при десантировании и последующих боевых действиях в тылу противника. Тем не менее Нормандская операция стала последней, где личный состав парашютных частей был на 100 % облачен в специальное обмундирование - уже в Голландии американцы носили преимущественно общевойсковую униформу M1943. Даже знаменитые десантные ботинки, судя по фотографиям, часто заменялись на новый пехотный образец с высоким берцем и оборачивающимся вокруг голени кожаным клапаном, застегивающимся на две пряжки. Это объяснялось тем, что вновь разработанная армейская полевая форма оказалась значительно удобнее, чем все, что было создано до нее. Теплые водонепроницаемые куртки-парки, вкладыши в брюки, пристегивающиеся капюшоны, свитеры и другие отличные нововведения сделали свое дело - к 1945 году на фото можно с трудом обнаружить парашютиста в старом прыжковом обмундировании.

После Арнемской операции по решению службы генерал-квартирмейстера общевойсковые брюки от обмундирования M1943 были модифицированы для нужд парашютистов. К каждой штанине пришивался большой карман фасона «карго», что делало эти брюки весьма похожими на прыжковые. К швам в шагу, как и на брюках М1942, в обязательном порядке [284] стали пришиваться фиксирующие полоски тесьмы.

Следует упомянуть интересную традицию, которой придерживались солдаты 101-й вдд во время действий на Сицилии и в Нормандии. Практически все рядовые и сержанты дивизии перед вылетом в тыл противника в подражание индейцам раскрашивали в боевые цвета лица и выбривали волосы на голове, оставляя узкую полоску вдоль черепа - «ирокез», хорошо известный отечественным панкам. Общее впечатление от вида вооруженного до зубов и украшенного таким образом парашютиста было довольно устрашающим, но немцы, видимо, отнеслись к этому без подобающего почтения. Во всяком случае, судя по фотографиям, уже в Арнемской операции «клекочущие орлы» выглядели более цивилизованно, а к концу войны эта мода исчезла полностью. Но лица английские и американские десантники, особенно патфайндеры, перед прыжком в тыл противника зачерняли всегда - это было традицией и неплохим средством маскировки при засадах и диверсиях. Как правило, для этого использовалась жженая пробка. [285]

Повседневная форма была аналогична общеармейской. Поскольку солдаты, обученные прыжкам с парашютом, пожелали иметь значок, отличающий их от других родов войск и подчеркивающий особый характер стоящих перед ними задач, в 1941 году командование ВДВ объявило конкурс на эскиз соответствующего нагрудного знака - «Parachute Badge» или «Jumpwings» (крылья парашютиста). Победил в нем первый лейтенант штаба 501-го парашютного батальона Уильям Ярборо (Yarborough). Основной деталью знака стал раскрытый парашют меж двух распростертых крыльев. Знак был официально утвержден 10 марта 1941 года; первую партию в количестве 350 штук выпустила филадельфийская ювелирная фирма «Bailey, Banks & Biddle Co». Эти знаки были вручены парашютистам на параде 501-го батальона 15 марта.

Парашютный квалификационный знак изготавливался из светло-серого металла (полированного либо патинированного «под старое серебро») и носился над левым нагрудным карманом; кроме курток, его прикалывали к бейсбольным кепочкам-подшлемникам. Во время второй мировой различные обозначения степеней квалификации - комбинации звездочек и венков еще не ввели, однако в ВДВ существовал неофициальный обычай накладывания на «крылья» небольших звездочек, обозначавших количество прыжков. Так, бронзовая звездочка обозначала 1, а золотая - 5 прыжков в боевых условиях.

Вместе с проектом нагрудного знака квалификации парашютиста Ярборо предложил ввести подкладки под него, так называемые парашютные овалы. Эти знаки отличия, по замыслу автора, должны были выполняться в цветах, соответствующих роду войск в рамках ВДВ. Первые «овалы» существовали в двух цветах: голубом для пехоты и красном для артиллерии; вначале они вытачивались из тонкого листа жести, а затем вышивались либо прокрашивались по кусочку материи.

Наконец, бойцы групп патфайндеров (разведка и обеспечение зон высадки) в некоторых частях тоже [286] носили свой, правда, неофициальный знак - pathfinder badge. Его символика (вышивка по клапану цвета обмундирования: золотисто-красный пылающий факел с наложенным на него золотым крылом) обозначала характер задач, стоявших перед разведчиками: факел символизировал указание дороги, а крыло - атаку с воздуха. Хотя этот знак был официально утвержден только 30 октября 1964 года, патфайндеры носили его еще во время второй мировой; тогда его нашивали над манжетом левого рукава.

Еще одним отличием стали специальные круглые матерчатые эмблемы, нашивавшиеся на повседневную пилотку (overseas cap). Офицеры носили эмблему на правой стороне (к левой прикалывались металлические знаки различия), сержанты и солдаты - на левой. На синей эмблеме (para-glider badge) размещались белые силуэты раскрытого парашюта и [287] десантного планера. По внешнему краю круга шла цветная кайма - голубой цвет обозначал стрелка-десантника (Infantry para-glider), красный - артиллериста ВДВ (Artillery para-glider).

В 1943 году эти эмблемы были заменены на специальные знаки: стрелка-парашютиста - белый парашют, светло-синий фон, белая кайма; артиллериста-парашютиста - белый парашют, красный фон, белая кайма; стрелка планерных частей- белый планер, темно-синий фон, голубая кайма и артиллериста-десантника - белый планер, темно-синий фон, красная кайма. Это сделано для усиления столь любимого американцами «командного духа». [288]

В 1944 году произошла очередная замена эмблем на пилотку, на сей раз только для планерных частей. Две существовавшие до этого эмблемы (для пехоты и артиллерии) заменены на единую, на ней изображались белые парашют и планер. Фон темно-синий, окантовка красная.

Во всех случаях, когда на эмблеме изображался планер (на левой или правой стороне пилотки), его кабина смотрела вперед. Офицерская и солдатская

эмблемы несколько различались по виду (у офицеров могла быть рельефно вышита серебряной нитью).

Солдаты и офицеры посадочных планерных частей вначале не получили никаких элементов униформы, отличавших их от остальной американской пехоты. Только после высадки в Нормандии участвовавшие в ней бойцы-«планеристы» получили похожую на парашютную нагрудную эмблему: «Планерный штурмовой знак» (Glider Assault Badge). Серебристо-серый патинированный «под старое серебро» значок (развернутый по

фронту планер Waco меж двух распростертых крыльев) не являлся квалифика- ционным и выдавался только за участие в боевых высадках. Как и парашютный, этот знак носили над левым карманом. Обмундирование, за исключением эмблем воздушно-десантных дивизий на левом рукаве и изображения флага США на правом, оружие и снаряжение было полностью идентичным общевойсковому. Пилоты планеров также носили обычную армейскую форму, за исключением пилотских шлемов и очков.

Чины рот военной полиции (Military Police - МР), организационно входивших в состав воздушно-десантных дивизий, носили соответствующее обмундирование: с полевой формой черные или темно-синие каски с белой шифровкой «МР», такого же цвета повязки на левом рукаве, дубинки и пистолеты, а со служебной - поясные ремни, кобуры, каски, перчатки и витые шнуры-темляки для дубинок [289] белого цвета. Белые гетры поверх ботинок, как в остальной армии, полицейские ВДВ не надевали - их часто заменяли белые шнурки ботинок. На парадных касках могла размещаться различная дивизионная символика: так, в 101-й вдд полицейские, кроме шифровки «МР», на левой стороне шлема носили черный номер «101», а справа - цветного «клекочущего орла» (все это дополнялось широкими черными горизонтальными полосами).

Части рейнджеров

До вступления США во вторую мировую войну эта страна, располагавшая едва ли не самым мощным военно-морским флотом в мире, не обладала практически никакими современными десантно-высадочными средствами. Задачи несения службы в прибрежных регионах и высадке морских десантов были возложены на Корпус морской пехоты, довольно многочисленный, но все же не способный самостоятельно решать стратегические задачи и несший в основном колониальную службу. В сухопутных же войсках после окончания первой мировой войны наблюдался полный застой. Это касалось всех аспектов боевой подготовки, в том числе и отработки навыков десантных операций, хотя надобность в них все же ощущалась: основным противником США уже давно считалась островная держава Япония.

По мнению командования Корпуса морской пехоты, «высадка морского десанта - это самая трудная операция, за исключением разве операции по эвакуации морем, которая еще труднее. В операциях такого рода возникают тысячи разных проблем: погрузка войск на суда с учетом выгрузки в полной боевой готовности, пересадка войск на десантно-высадочные [290] средства, условия погоды, высадка с боем на незнакомое побережье, не имея на нем ни одной огневой позиции, и многое-многое другое...». К операциям такого рода американские сухопутные войска были совершенно не готовы.

Энтон Майрер в своей великолепной книге «Однажды орел...» в письме американского офицера к своему коллеге наглядно описал довоенную ситуацию с навыками проведения морских десантов в армии США: «По-моему, чтобы подготовить войска к десантной операции, надо шесть-восемь недель. Грузовые сети на судах не годятся. Нужны широкие сети с квадратными ячейками и много-много часов практики подъема и спуска по ним, особенно в том, как спрыгивать на десантно-высадочное средство. А сейчас происходит следующее: баркас или катер вздымается и опускается на волне, прыгать все боятся, подолгу висят на сети, и из-за этого нарушается весь график. Радиостанция SCR 131, мягко выражаясь, для десантных операций не пригодна. Нам необходима по крайней мере станция SCR 171, а лучше даже еще более легкая, при этом она должна быть водонепроницаемой. Наши же станции все промокли.

Однако хуже всего дело обстоит с самими высадочными средствами. Моторные вельботы и баркасы просто не отвечают никаким требованиям: на них нельзя ни пристать как следует к берегу, ни отойти назад в море, высаживаться с них в каком-нибудь порядке совершенно невозможно, не говоря уже о том, чтобы вести с них прикрывающий огонь, Нам нужны плавсредства с небольшой осадкой, нечто подобное лихтерам, почти глиссер с бронированным носом и двумя пулеметами в носовой части, юоторый выползал бы на берег, удерживался бы в таком положении и сбрасывал на него два трапа. А может быть, с таким носом, который сам бы служил [291] трапом, как тот опытный корабль, который, как вы писали, строит фирма «Хиггинс»... Разумеется, нам очень нужен легкий, низкий, широкий танк с хорошей броней, 37-мм орудием и двумя пулеметами в носовой части, который мог бы передвигаться по воде с помощью винта, а затем выползал бы на берег, как огромная черепаха. Думает ли над этим кто-нибудь там, в штабе, где принимаются важнейшие решения?..»

Действительно, 40-футовые моторные баркасы - основное средство высадки пехоты на обороняемый противником берег - к 1941 году устарели как десантное средство и морально, и физически. Процесс высадки с них выглядел следующим образом: первым в воду у берега прыгает моряк из экипажа баркаса, который затем вытягивает судно за фалинь на берег. Только после этого десант может покинуть плавсредство и приступить к выполнению боевой задачи. С учетом того, что все эти операции должны были производиться под огнем противника, не нужно иметь смелое воображение, чтобы представить себе количество возможных потерь. Не на всех баркасах по борту были натянуты страховочные леера - против этого протестовал флот. Поэтому солдатам, идущим к берегу по грудь в бурном прибое, часто не за что было держаться, пока они продвигались по направлению к сидящему на мели носу баркаса. Понятно, что все это не ускоряло процесс высадки.

Даже процесс перегрузки войск с транспортов на баркасы в 1941 году выглядел зрелищем не для слабонервных: опускаемые за борт грузовые сети, как уже говорилось выше имели небольшие шестиугольные ячейки. Не имеющие опыта в таких делах солдаты, карабкаясь по сетям вниз, как правило, хватались за горизонтальные тросы, подставляя евои пальцы под каблуки находящегося сверху, застревая и тем самым срывая сроки высадки. И все же [292]

понадобилось не менее десяти лет, чтобы убедить штабы в необходимости изготовления сетей с четырехгранными ячейками большого размера (на них было уже гораздо проще показать солдатам, что во время спуска нужно держаться за вертикальные тросы). Кроме того, с каждого борта транспорта спускали только одну узенькую сеть: таким образом, к грузовой махине одновременно могли подойти только два моторных баркаса (а длина борта позволяла подвести 10- 12).

При анализе всей этой мешанины отрицательных фактов напрашивался единственный вывод: не говоря уже о необходимости создания новых десант-но-высадочных средств, выработки новой тактики и усиленных тренировок привлекаемых к морским десантам частей, войска нуждаются в специальных формированиях. В их задачу должна входить высадка в первой волне и обеспечение более-менее бесперебойной доставки главных сил десанта. К 1940 году американцы уже получили наглядный пример использования таких сил в действиях английских коммандос. Оставалось воплотить эту идею в жизнь.

Будущий герой кампании в Бирме генерал Стилуэлл в 1940 году в своем докладе на совещании в Форт-Беннинге, в частности, заявил: «Оперативной внезапности при высадке десанта, джентльмены, достичь чрезвычайно трудно, ибо противник, используя авиацию и корабли, может провести разведку на большую глубину и заблаговременно обнаружить приближающиеся экспедиционные силы. Однако тактическая внезапность, в частности, касающаяся определенного участка побережья и определенного времени начала высадки, очень часто вполне достижима и возможна. Поэтому все усилия - я повторяю, все усилия, джентльмены, - должны быть направлены на то, чтобы добиться тактической внезапности».

В мае 1942 года американский полковник (впоследствии генерал и командир дивизии) Люсиан К. Траскотт (Truscott) посетил Великобританию во главе особой миссии и заверил англичан от имени президента Рузвельта, что «американские солдаты впредь будут участвовать во всех операциях, проводимых англичанами на территории оккупированной Европы». Одновременно полковник основательно изучил британский опыт «малой войны» на береговой линии европейского континента и предложил Главному командованию армии США создать собственные части особого назначения по английскому образцу. Траскотт предложил назвать эти отборные силы рейнджерами{20}. Отдельные батальоны, в которые предполагалось организовывать эти силы, создавались по типу английских коммандос и предназначались для проведения подобных операций (морские и воздушные десанты, нейтрализация важных военных объектов и т. д.). [293]

Первый пехотный батальон рейнджеров (Ranger Infantry Battalion) сформировали на территории Северной Ирландии из добровольцев (последние рекрутировались из частей, переброшенных к тому времени американцами в Англию) к июлю 1942 года. 40 человек из его состава, прикомандированных к 4-му отряду британских коммандос, приняли участие в трагическом рейде на Дьепп в августе того же года. В операции «Jubilee» они не сумели показать себя: большинство их не сыграло в ней никакой роли и, понеся незначительные потери, отошло обратно к кораблям. В это же время на территории Соединенных Штатов формировался 2-й батальон рейнджеров.

На основе анализа операции в Дьеппе американцы постепенно вырабатывали собственную тактику проведения крупных десантных операций. Основным отличием от английских нормативов было широкомасштабное задействование уже в первой волне десанта крупных сил саперов. На них возлагалась масса задач: расчистка побережья от мин, инженерных заграждений противника и завалов от артогня и бомбежек; нейтрализация вражеских укреплений и опорных пунктов в прибрежной зоне; инженерное оборудование захваченного плацдарма; ведение боя в качестве пехоты совместно с частями, высаженными в первом эшелоне. Это ставило штурмовые саперные части на одну доску с рейнджерами. Примером может служить 36-й саперный полк, чьи подразделения задействовались таким образом во всех десантных операциях на Средиземном море, начиная от высадки в Северной Африке (ноябрь 1942-го) до Анцио (январь 1944-го). [294]

Кроме саперов, войскам первого эшелона десанта по английскому образцу придавались особые береговые батальоны военно-морского флота. На эти части возлагалась задача обеспечения наведения на заданные участки плацдарма и контроль за быстрой выгрузкой десантных барж. Непосредственное руководство десантированием осуществляли старшие высадочные офицеры (Beachmaster) и их помощники (Beachmaster Assistant), которые рекрутировались в основном в береговой охране США (U. S. Coast Guard). Личный состав этих частей был придан 1-й специальной саперной бригаде и высаживался в первой волне десанта вместе с рейнджерами и подрывниками как под Анцио, так и в Нормандии.

После усиленных тренировок (в то время британская военная мысль все еще считалась в США достойной подражания, а потому рейнджеры учились воевать по методике английских коммандос) и основательного изучения опыта Дьеппа пополненный 1-й батальон был высажен в Северной Африке в ходе операции «Torch» (ноябрь 1942 года). Впоследствии его подразделения участвовали в отражении внезапного немецкого контрудара в ущелье Кассерин.

После освобождения Северной Африки от войск стран «оси» на ее территории американцы сформировали еще два батальона рейнджеров: 3-й и 4-й. Пополненный после зимних боев 1-й батальон вместе с ними вошел в состав сформированного летом 1943 года так называемого 6615-го импровизированного соединения рейнджеров; кроме них, в него были зачислены 83-й химическо-минометный батальон и 509-й парашютный полк. Соединение задействовалось во всех основных десантных операциях союзников в Центральном Средиземноморье: на Сицилии (март) и в Салерно (ноябрь 1943 года). В обоих случаях рейнджеры привлекались в качестве штурмовых сил для обеспечения высадки первой волны десанта. [295]

Во время малоудачного десанта под Анцио (операция «Shingle» - «Галька») 22 января 1944 года и в последующих боях на плацдарме все три батальона поначалу четко выполнили свои задачи. Их передовые части сумели захватить подготовленные к взрыву портовые сооружения прежде, чем немецкие саперы успели подорвать их. Как и предусматривалось планом, вместе с рейнджерами в порту высадились штурмовые саперные части (рота Н 36-го саперного полка); в их задачи входила нейтрализация вражеской артиллерии и инженерное обеспечение захваченного плацдарма. Основные силы полка высадились позже и немедленно принялись за расчистку завалов от бомбежек. В это же время специальные саперные команды спешно снимали установленные [296]

в гавани мины и подрывные заряды, которые немцы не смогли привести в действие.

В результате успеха операции транспортные корабли, перевозящие войска VI корпуса генерала Джона П. Лукаса, смогли разгружаться непосредственно в акватории гавани Анцио. Однако после этого удача отвернулась от рейнджеров: 1-й и 3-й батальоны были истреблены практически до последнего человека, когда в ночь на 30 января при попытке прорвать немецкую оборону во время марша к Чистерне в авангарде сил вторжения они попали в засаду. Общие же потери рейнджеров составили более 60 процентов личного состава. По этой причине все три батальона вскоре пришлось расформировать.

В 1943 - 1944 годах на территории США проходили укомплектование -очередные - 2-й и 5-й - батальоны рейнджеров, предназначенные для участия в боях уже не на Средиземноморье, а на северо-западе Европы. К моменту высадки в Анцио 2-й батальон уже находился в Англии, проходя подготовку к участию в операции «Overlord».

На основе опыта использования рейнджеров в 1942 - 1943 годах американцы уверенно планировали их будущее участие в открытии второго фронта, однако, как и англичане тремя годами раньше, армия США не была вполне уверена в целесообразности их дальнейшего сохранения в рядах вооруженных сил. Считалось, что «различные подразделения рейнджеров и коммандос будут высаживаться вместе с ... соединениями, однако ни на одной другой фазе войны высшее командование не проявляло столь незначительного энтузиазма в отношении использования войск специального назначения, как в 1944 году. Существовало широко распространенное мнение, что в эти «особые войска» были взяты все высококвалифицированные кадры, а пользы от этих войск очень немного в массированном столкновении [297] на поле боя, которое теперь должно начаться. Дни рейдов уже прошли. За единственным исключением, атаки американских рейнджеров в районе мыса О к западу от плацдарма «Омаха» и заброски далеко вглубь Франции небольших групп для диверсионной работы совместно с подпольным движением Сопротивления на немецких коммуникациях, подразделения коммандос и прочие специальные войска использовались для выполнения обычных задач пехоты как в день Д, так в основном и после в ходе войны» (16, стр. 61).

Действительно, к специальным формированиям в начале сороковых предъявлялись и такого рода претензии. Дело состояло в том, что их руководителям, наравне со штабами видов вооруженных сил и авиации (особенно это было характерно для армии США), позволялось отбирать для себя в слишком большой пропорции наиболее подготовленные кадры из общей массы призванных на службу (как офицеров, так и сержантско-солдатский состав). В связи с этим пехотные части, выносившие на себе основную тяжесть войны, в момент решающих сражений 1944 - 1945 годов оказались укомплектованными откровенно слабыми кадрами.

Макс Хастингс так описывает прелюдию к этим событиям: «Важнейшей задачей пехоты всегда являлся безостановочный бросок в атаку через открытое пространство под ожесточенным огнем противника, несмотря ни на какие потери. Атака американских войск на участке «Омаха», как ни одна другая в практике союзных войск в годы второй мировой войны, по своей ожесточенности напоминала те страшные столкновения плоти и огня, которые, к сожалению, имели место в ходе сражений 30-летней давности и, к такому же сожалению, были так характерны для боев на Восточном фронте. План высадки 5-го корпуса на участке «Омаха» не [298] содержал никаких тактических хитростей и не предусматривал ни использования специальной бронетанковой техники (тральщики, огнеметные танки и танки с устройством для метания подрывных зарядов - Ю. Н.), как это делали англичане, ни попытки захвата путем маневра пяти основных проходов от побережья в глубь полуострова. Вместо этого генерал Джероу заставил своих солдат бросаться в лобовые атаки на наиболее упорно обороняемые позиции во всей полосе высадки. Это был акт высокомерного упрямства, усугубленный плохой погодой, из-за чего были нарушены все до тонкости рассчитанные графики высадки» (16, стр. 141). Основную тяжесть реализации столь «гениального» замысла приняли на себя солдаты 2-го и 5-го батальонов рейнджеров, действовавшие в авангарде 1-й и 29-й пехотных дивизий V армейского корпуса, составлявших костяк первой волны вторжения на участке «Омаха».

Единственным плюсом было наличие в рядах этих частей довольно большого процента ветеранов Североафриканской и Итальянской кампаний. Их задача была очень сложной - захватить прибрежные высоты, на вершинах которых немцы оборудовали опорные пункты, основу которых составили бетонированные доты, в изобилии насыщенные средствами поражения. Вся огневая мощь была сосредоточена против пяти узких дефиле, наиболее доступных (с учетом довольно сложного рельефа берега) для десантных сил: именно в них и планировались действия американцев. Даже если бы, как это предусматривалось планом, корабельная артиллерия подавила оборону противника, прикрыв свои войска, все равно на позициях остались бы уцелевшие немецкие орудия и пулеметы, до которых нужно было еще добраться. Поэтому рейнджеров [299] оснастили специальным штурмовым снаряжением: альпинистскими крючьями и удлиненными шестовыми зарядами. Четырехзубые крючья с прикрепленным к ним фалом могли выстреливаться с помощью пиропатрона на значительную высоту, облегчая подъем по отвесным скальным склонам. Удлиненные заряды использовались для быстрого разминирования противопехотных минных полей: наращивая их с одного конца, солдаты могли просовывать заряд на всю ширину заминированного участка, после чего с помощью бикфордова шнура подрывали его. Мощный взрыв вызывал детонацию мин, проделывая в заграждении узкий проход; попутно ударная волна разрывала и разбрасывала в стороны колючую проволоку, не исключая и «спираль Бруно». В решении этих задач рейнджерам должны были оказывать непоредственную поддержку 6000 солдат и офицеров из десяти штурмовых саперных батальонов.

Однако на практике вышло еще хуже: немецкая береговая артиллерия вначале мало пострадала от огня кораблей, а задержка с высадкой десанта (в ряде секторов из-за сильного волнения штурмовые баржи задержались на 40 - 50 минут) привела к тому, что артобстрел в соответствии с графиком был перенесен в глубь французской территории. Немцы получили передышку, чтобы оглядеться, привести в порядок оружие и изготовиться к отражению нападения.

Кроме всего прочего, американцы пересадили пехоту с транспортов на десантные баржи не в 7, как англичане, а в 12 милях от берега. Пока маленькие суденышки в условиях сильной зыби ползли 15-узловым ходом до линии прибоя, большая часть солдат невероятно укачалась.

Так, например, отделение роты С 5-го батальона рейнджеров из 11 человек, высаженное в первой волне десанта в секторе «Dog Green», [300] потеряло двоих убитыми и троих ранеными на первой же сотне метров от берега моря. Оставшиеся в живых под шквальным огнем немецких пулеметов{21} рассеялись и перемешались с десятками солдат из пехотных подразделений, прячась за стальными «ежами» противодесантного заграждения. Под этой ненадежной защитой американцы лежали несколько часов.

Хорошей иллюстрацией к описываемым событиям служит цитата из книги Хастингса. Роты А, В и С 2-го батальона рейнджеров (впоследствии, кстати, ставшие персонажами знаменитого фильма «Спасая рядового Райана») в момент начала высадки еще находились в море, ожидая от своего командира полковника Раддера радиосигнала о проходе через позиции, занятые парашютным десантом в районе мыса О, «если только парашютисты выполнили свою задачу. Однако роты, болтавшиеся на волне в десантных баржах, прождали на целых 15 минут дольше установленного времени передачи радиосигнала, но так его и не услышали. Пришлось считать, что выброска десанта в район мыса О не удалась. Ротам приказали высадиться на западном фланге участка «Омаха». При подходе к берегу одна десантно-штурмовая баржа наскочила на мину. Взрывом сорвало входной люк баржи, убило матроса, управлявшего открытием и закрытием люка, и контузило командира взвода рейнджеров. 34 солдата сумели выскочить из тонувшей баржи и стали вброд добираться до берега. Командир другого взвода лейтенант Брайс спрыгнул в воду и направился к берегу. Затем он обернулся и скомандовал «За мной!» - но через [301] мгновение упал замертво, сраженный пулей на глазах у своих солдат. В это время одна баржа роты А села на мель примерно в 75 ярдах от берега, и многие солдаты погибли в воде под пулеметным огнем, не сумев добраться до суши».

Множество людей утонуло, несмотря на наличие спасательных жилетов. Дело в том, что каждый рейнджер, как и сапер, участвовавший в первой волне высадки, нес на себе тяжелый груз, чей вес доходил до 30 килограммов: противогаз, ручные гранаты, полуфунтовые толовые шашки, шестовые саперные подрывные заряды, два патронташа с патронами, сухой паек и фляга с водой.

Таким образом, из 130 человек, пересевших перед рассветом 6 июня в десантные баржи, только 35 солдатам из роты А и 27 из роты В 2-го батальона в 7.45 утра удалось добраться до длинной береговой дамбы, частично прикрывавшей срез воды от огня пулеметов. Сразу же после этого остатки обеих рот начали штурм высот. Штаб-сержант Уильям Кортни и рядовой первого класса Уильям Брэер из 1-го взвода роты А оказались первыми американскими солдатами, которые около 8.30 забрались на гребень берегового утеса. Однако рейнджеров было слишком мало для подавления огневых точек немцев, поэтому на их сигнал небольшими группами стали подходить подразделения 116-го полка 29-й дивизии.

В это же время произошел следующий случай: в 7.30 на берег вместе со своим штабом высадился командир дивизии бригадный генерал Норман Кота по прозвищу Голландец. Увидев рядом с собой залегших под огнем противника солдат, он немедленно начал гнать их в атаку. Подбежав к лежащим у воды в течение двух часов рейнджеров 5-го батальона, «Кота грозно спросил, что это за войско. «Мы рейнджеры», - ответили ему. - «Так какого же черта вы тут разлеглись, если вы рейнджеры?! Встать и [302] немедленно заняться проходами!» - взорвался Кота. Солдаты испуганно вскочили и принялись проталкивать под проволочные заграждения четырехфутовые удлиненные заряды, наращивая их с одного конца, пока они не перекрывали заграждение на всю ширину. Впереди стояла плотная стена дыма от горевшего по всему склону кустарника. Кашляя и задыхаясь, рейнджеры поняли, что им не пробиться через эту полосу огня и дыма, пока не догадались надеть противогазы и в них броситься вперед. Примерно 35 рейнджеров достигли вершины холма, где проходила дорога с гравийным покрытием. Под прикрытием огня легких 60-мм минометов, чьи стволы смотрели вверх почти вертикально, рейнджеры медленно пробивались в западном направлении. Теперь американцы находились уже за некоторыми из самых опасных позиций, прикрывавших побережье» (16, стр. 156).

Генерал Кота не успокоился на этом: без устали бегая вдоль берегового откоса, он встретил еще одну группу рейнджеров, которые сообщили ему, что не могут продвигаться вперед, поскольку противник прижал их огнем к земле у деревушки Вьервиль (западный фланг участка «Омаха»). В ответ Кота лично повел цепи в атаку. Хотя многие солдаты вокруг него были убиты, генерал остался цел и рейнджеры понемногу пошли вперед.

Рота С 2-го батальона потеряла только при десантировании на берег около двух третей личного состава. Однако главное было еще впереди. Как уже говорилось, немецкие позиции на этом отрезке побережья находились на отвесных скальных высотах, возвышавшихся над побережьем и дополненных земляными насыпями. Хотя этот участок в принципе можно было охватить с флангов, американский план не предусматривал таких действии, поэтому рейнджерам пришлось карабкаться по склонам по-альпинистски [303] под шквальным пулеметным огнем и разрывами ручных гранат.

Ожидалась поддержка со стороны танков, оборудованных плавсредствами, однако половина машин была уничтожена, а остальные, как правило, не сумели пробиться через нерасчищенную от заграждений и мин линию прибоя. План операции в секторе «Dog Green» предусматривал высадку в первой волне 270 специально обученных саперов, которые немедленно должны были приступить к расчистке пляжа от немецких заграждений, чтобы освободить дорогу для танков и войск второго эшелона до того, как прилив скроет вражеские мины под водой. Однако огонь противника немедленно вывел из строя более 40 % подрывников, а прочие не смогли выполнить свою задачу, поскольку, как уже говорилось выше, «ежи» заграждения стали единственной защитой для залегших у самого прибоя сотен американских солдат, в том числе и для самих саперов.

«К чести рейнджеров, - пишет Хастингс, - следует отметить, что, несмотря на такие потери, которые в то утро на участке «Омаха» остановили не одно пехотное подразделение, уцелевшие солдаты роты С продолжали упорно карабкаться на скалы в заданном секторе участка высадки, прокладывая себе путь с помощью крючьев и альпийских тросов, и в ходе бесконечных рукопашных схваток очищали одну позицию за другой, орудуя автоматами и зажигательными ручными гранатами. Впоследствии выяснилось, чтр 6 июня рейнджеры роты С уничтожили в своей полосе до 60 немецких солдат. И все же у них оказалось слишком мало сил и совсем не было тяжелого оружия, чтобы в том же темпе продолжать свой натиск дальше на запад в направлении на мыс О».

Авангарды необстрелянной 29-й дивизии, в полосе которой действовал 2-й батальон, увязнув на берегу, безнадежно отстали. Поэтому американцы [304]

закрепились среди сожженных дотов на захваченной гряде в ожидании подхода резервов и контратак противника. Если бы немцы предприняли ряд быстрых контратак против удерживаемых горсткой рейнджеров прибрежных высот, последние неизбежно были бы сброшены обратно к воде и потом добиты огнем. Однако немецкие войска, имевшие слабое представление о силах противника, на первых порах ограничились пассивной обороной.

Тем не менее положение оставалось сложным: поскольку удерживаемый остатками рот 2-го батальона крошечный плацдарм у мыса О был в стороне от сектора «Омаха», рейнджеры оставались изолированными от находившегося к востоку от них правого фланга 29-й дивизии. Последняя медленно пробивалась к ним через инженерные заграждения и шквальный огонь уцелевших немецких огневых точек...

Всего 6 июня на участке «Омаха» американцы потеряли убитыми свыше 2 тысяч человек, войска первого эшелона, высаживавшиеся на западном фланге союзных плацдармов, были почти полностью истреблены. Многие участники высадки, наблюдая страшную картину десятков сгрудившихся у самой воды подбитых и горящих танков, тягачей, десантных барж, между которыми валялись сотни трупов, пребывали в полной уверенности, что вторжение провалилось. На самом же деле успех постепенно обозначался, и вскоре на захваченные плацдармы потоком хлынули подкрепления.

После завершения операции в США раздавалось множество голосов, говоривших о том, что высадку первого эшелона было необходимо проводить в темное время суток. В этом было рациональное зерно: «если бы отборная пехота вроде рейнджеров проложила путь войскам на берегу еще до рассвета, то весьма вероятно, что она смогла бы преодолеть [305] прибрежную полосу и развернуть действия против немецких позиций как при поддержке с моря и воздуха, так и без нее» (16, стр. 160). Вообще упомянутая авиационная и артиллерийская поддержка высаженных частей (на трудности с ее осуществлением ночью все время упирали летчики и моряки) в этом случае вряд ли была бы хуже, чем оказалась на самом деле. Как бы то ни было, факт остается фактом: хотя вторжение в Европу американцы могли осуществить с меньшими потерями, даже в сложившихся неблагоприятных условиях действия рейнджеров были выше всякой похвалы.

2-й и 5-й батальоны затем участвовали в качестве ударной пехоты в заключительных боях в Германии до мая 1945-го.

6-й батальон рейнджеров был сформирован и сражался на Тихом океане. В августе 1944 года его подразделения штурмовали японские береговые позиции на Новой Гвинее, затем воевали на Филиппинах, а в декабре 1945 года, уже после окончания войны, одними из первых высадились в Японии.

Вооружение и экипировка

В 1942 году части рейнджеров, находившиеся в Великобритании и действовавшие совместно с английскими коммандос, за неимением собственного спецснаряжения оснащались британскими аналогами. В основном это касалось британских спасательных поясов, пеньковых линей и некоторых мелочей (например, маскировочной сетки английского образца на стальной шлем М-1917, почти идентичный британскому «тазику для бритья»).

Кроме английских спасательных поясов, американские штурмовые десантные части использовали и запасы собственного флота. Уже при проведении [306]

десантных операций в Северной Африке и Италии все рейнджеры были снабжены поясом М-1926 фирмы «Firestone Tire & Rubber Со» (г. Акрон, Огайо). Изготовленный из прорезиненного полотна серого цвета, он состоял из двух колбасообразных надувных камер. Пояс автоматически надувался сжатым СО2 из небольшого баллона (после того, как его владелец выдергивал чеку с помощью специального шнура) либо силой легких - через две резиновые трубки, каждая из которых питала воздухом одну из камер. Свободные концы трубок завинчивались пробками. Была предусмотрена и система быстрого спуска воздуха (инструкция к пользованию поясом печаталась на его поверхности). Плечевых лямок не было - М-1926 оборачивался вокруг талии, застегивался впереди пряжкой и опирался на патронные подсумки.

Во время десанта на севере Франции рейнджеры и саперы были вооружены и увешаны снаряжением буквально с ног до головы. Кроме запаса патронов и провианта на несколько дней, они несли на себе большое количество взрывчатых веществ и специального инженерно-саперного оборудования. Все это было необходимо для «прогрызания» сильных немецких заграждений, построенных на направлении главного удара союзников. Поэтому бойцы передовых отрядов получили соответствующую экипировку. Ее основу составлял так называемый штурмовой жилет (прообраз современных разгрузочных жилетов).

Жилет представлял собой застегивающуюся на груди безрукавку из прочного хлопчатобумажного полотна с восемью вместительными карманами. Жилет оказался исключительно практичным: до самого конца войны многие солдаты предпочитали носить боеприпасы и прочие необходимые вещи в его карманах, а не в стандартном пехотном снаряжении. [307] Приталенный покрой жилета позволял владельцу бегать и ползать значительно свободнее, чем с «гирляндами» множества подсумков и сумок. Выпускался он в трех размерах: малый, средний и большой - и застегивался на две пряжки; аналогичные лямки и пряжки были на всех карманах (использование такой застежки давало упавшему в воду бойцу шанс быстро сбросить жилет). В карманы укладывался разнообразный саперный инвентарь: полукилограммовые шашки тринитротолуола, двухсотграммовые заряды пластита с часовым механизмом, запалы в специальном непромокаемом «патронташе», бухты детонационного и запального шнура (различались соответственно белой и черной окраской), электрическая подрывная машинка и многое другое. Два дополнительных маленьких кармашка внизу застегивались на кнопки и служили для переноски двух-четырех шашек ВВ или ручных гранат. Нагрудные карманы снабжались длинными вытяжными лямками для крепления каких-либо нужных предметов.

На спине жилета размещался большой карман, равный по объему пехотному ранцу М1928; нижний карман на уровне талии соответствовал пехотной «сухарной» сумке M1936. На клапане спинного кармана была предусмотрена матерчатая накладка с двумя гнездами: в нее продевали крючки чехла малой саперной лопатки. Деревянную рукоять лопатки фиксировала специальная расстегивающаяся петля на лицевой части кармана. На плечах имелись особые петли с карабинами, к которым можно было прикреплять дополнительную навеску либо ремни нагрудной противогазной сумки. На изнаночной стороне верхней части жилета были устроены гнезда для ношения штыка либо другого длинного предмета. [308]

Далее шли боеприпасы: кроме поясных подсумков от снаряжения образца 1923 года (10 штук), вооруженный самозарядной винтовкой М1 солдат надевал на плечи крест-накрест полотняные «бандольеры» с 6 патронными пачками каждый. Все карманы до отказа набивались коробками с сухим пайком, патронами и осколочными гранатами из расчета на двое-трое суток. Вооружены были и офицеры: кроме автоматического пистолета Colt М1911А1, все командиры имели 7,62-мм самозарядный карабин Garand Ml либо 11,43-мм пистолет-пулемет Thompson М1. Поверх снаряжения надевался спасательный пояс. [309]

На груди все военнослужащие носили «штурмовую» противогазную сумку М7. Этот предмет снаряжения был изготовлен специально для частей, шедших в авангарде вторжения в Северную Францию (пока высаживающиеся солдаты плескались в воде, последняя могла забить фильтры противогаза и вывести его из строя). По этой причине сумка изготовлялась из черной прорезиненной с обеих сторон материи. Для обеспечения герметичности ее широкая горловина сворачивалась в спираль и застегивалась на четыре кнопки - после этого воздух, «запечатанный» внутри сумки, поддерживал ее и плечи солдата на плаву, являясь неплохим дополнением к спасательному поясу. На некоторых образцах даже имелись небольшие вентили, служащие для облегчения впуска-выпуска воздуха. Сумка подвешивалась к плечам с помощью двух перекрещивающихся за спиной лямок, на ее лицевой части черной или желтой краской изображались: сверху вниз - литеры «US», эмблема химической службы армии США, код предмета снаряжения («U» или «UL»), а также надпись «ASSAULT GAS MASK». Противогаз М5 впервые в практике американцев получил фильтр, привинчивающийся к правой стороне маски (без длинного соединительного шланга). Маска выполнялась из черной резины.

Довершали экипировку «штурмовика» лопатка (прицеплялась к двум гнездам на спинном кармане), индивидуальный пакет, фляга, штык для винтовки и обязательно штурмовой нож М3: все это подвешивалось к поясному ремню. Сержанты и младшие офицеры, как правило, получали ножницы для резки колючей проволоки (подвешивались к поясу в специальных подсумках). Многие рейнджеры вдобавок к этому несли одну-две секции удлиненных подрывных зарядов или альпинистское снаряжение. Экипированные таким образом солдаты на рассвете [310] 6 июня 1944 года пошли в лобовую атаку на немецкие пулеметы в секторе «Dog Green».

Рейнджеры носили на касках такую же систему обозначения званий, как и десантники (широкая вертикальная белая полоса на тыльной части шлема у офицеров, горизонтальная - у сержантов). На лобной поверхности шлема наносили маленькие знаки различия офицеров. Для полной ясности в рейнджерских батальонах поверх полосы рисовали еще и тактический знак части: желтый ромб с номером батальона внутри. Благодаря такой системе все рейнджеры, залегшие под огнем и перемешавшиеся с солдатами других частей, теоретически могли постепенно сбиваться в кучки и приступать к выполнению боевой задачи.

Высадочные офицеры береговой охраны также получали разнообразное снаряжение. Поскольку в их задачи входило управление подходом десантных барж с берега, каждый офицер был снабжен множеством [311] сигнальных средств: коротковолновым передатчиком «уоки-токи» (ВС-611), сигнальными 40-мм пистолетом A/N M8, фонарем, свистком и т. д. Кроме того, «бичмастеры» имели полный набор необходимых на плацдарме вещей,таких, как карабин, пистолет, противогаз, патронные подсумки, компас, бинокль, планшет с картами, сухой паек, фляга, каска и многое другое. Стальной шлем USM1 окрашивался в серо-зеленый «морской» цвет, на нем желтовато-коричневой краской изображались небольшой щит береговой охраны и офицерские знаки различия.

Униформа

Солдаты и офицеры рейнджерских батальонов, в отличие от британских коллег, носили скромную стандартную пехотную униформу без каких-либо специфических деталей наподобие беретов и прочей мишуры. Правда, многие рейнджеры как на Тихом океане, так и в Европе предпочитали носить штаны тропического фасона «herringbone twill» («рыбья кость») из-за их чрезвычайно вместительных набедренных карманов. В общем, на этом различия в обмундировании с остальной армией исчерпывались, зато для нужд элитных частей было разработано множество описанных выше специальных предметов снаряжения.

Рейнджеры, принимавшие участие в дьеппских событиях 1942 года, еще не имели никакой специальной экипировки, кроме некоторых британских образцов. Униформа могла быть как старой общеармейской, так и фасона «рыбья кость». В то время рейнджеры отличались значительными отступлениями от предписанных образцов одежды: не носили гетры, вместо пилоток надевали вязаные английские «рыбацкие» шапочки (для [312] лучшей идентификации союзниками на поле боя). Впоследствии их роты приобрели вполне «регулярный» вид в соответствии с порядками, заведенными в сухопутных войсках: расхлябанные и одетые «с бору по сосенке» английские коммандос неприятно поражали американских офицеров, привыкших к единообразию военной формы (как известно, еще в 1942 году в душных джунглях тихоокеанских островов солдат армии США пытались заставить носить форменные галстуки, а генерал Паттон в 1943-м требовал от всего тылового персонала обязательного ношения предписанных стальных шлемов).

Как и все другие соединения и части армии, батальоны рейнджеров имели собственные эмблемы. Последние носили у плечевого шва левого рукава (служебный китель или полевая куртка) либо на левой стороне груди (короткая танковая куртка Ml941). 2-й батальон рейнджеров отличался синей ромбической нашивкой с желтыми окантовкой и надписью «RANGERS». 4-й батальон в качестве эмблемы имел темно-синюю витую ленту с красной каймой и желтой надписью «4th RANGER Bn». [313]

Были и другие отличия: например, солдаты того же 4-го батальона покрывали стальные шлемы вместо сетки темно-зеленым матерчатым чехлом, носили укороченные гетры, а лица его ветеранов часто украшали усы.

Саперы штурмовых подразделений тоже имели собственную символику, в которой угадывалось влияние эмблематики британских коммандос. Так, армейские саперные части, привлекаемые к морским десантам, на левом рукаве либо над карманом полевой формы носили синюю нашивку с вышитыми золотой нитью орлом, автоматом «Thompson» и адмиралтейским якорем: почти точная копия эмблемы Штаба объединенных десантных операций. Солдаты амфибийных частей сухопутных войск таким же образом носили овальную белую нашивку с синей каймой и красным силуэтом морского конька. Обе эмблемы предназначались исключительно для ношения с полевым обмундированием.

Высадочные офицеры носили защитное обмундирование военно-морского флота со знаками различия береговой охраны. Униформа имела зеленоватый цвет и включала в себя штормовку с двойной застежкой: на «молнии» и пуговицах, а также брюки с расстегивающимся нагрудником и помочами, похожие на спецодежду рабочих. Подо всем этим офицеры носили горчично-оливковую рубашку с черным галстуком и золотистыми знаками различия на вороте (аналогичны сухопутным). [314]

В качестве головного убора применялась такого же цвета пилотка: с

левой стороны к ней прикалывался золотистый орел береговой охраны, с правой - обозначение звания. Часто носили и офицерскую фуражку с черным околышем, оливковой тульей, золотистым ремешком и вышитой кокардой. На левом рукаве высадочные офицеры и их помощники имели синюю повязку с желтой надписью «BEACHMASTER» либо «BEACHMASTER ASSISTANT», а прочие чины - черную повязку с серебристой вышитой шифровкой «U.S.C.G.».

Войска специального назначения

В ходе второй мировой американцы, подробно ознакомившись с опытом своих ближайших союзников - англичан, начали формировать разнообразные силы специальных операций. Хотя по численности они далеко не доставали до размеров британских, их боевая работа оказалась весьма эффективной. Их войсковой компонент включал в себя 1-ю группу войск специального назначения и несколько пехотных разведывательных батальонов (последние более известны под названием рейнджеры). С точки зрения отработки общей стратегии и тактических способов применения силы специальных операций США ведут свою историю с учреждения в 1941 году Управления стратегических служб или УСС (Office of Strategic Services - OSS).

Это ведомство, ставшее предтечей ЦРУ, создавалось на основе анализа работы английской ССО. Деятельность УСС была весьма многообразной и охватывала как разведку, так и организацию специальных форм ведения войны (в том числе и партизанских операций). Например, так называемые оперативные группы (Operational Groups - OG) должны [315] были обучать и организовывать деятельность партизанских формирований, опираясь на действующие в оккупированных странах группы Сопротивления. Каждая оперативная группа, насчитывающая в своем составе 34 человека, кроме вышеуказанных задач, должна была обеспечивать доставку снабжения и координировать боевые операции партизан в зависимости от планов союзников. OG также проводили операции, имевшие своей целью уничтожение конкретных объектов в глубине вражеской территории. Сбор разведданных был другой важной сферой задач, выполняемых этими группами - за линию фронта они выводились по суше, морю либо на парашютах. Большинство проведенных УСС операций имели место во Франции, Италии, Греции и Югославии, не считая Юго-Восточной Азии.

Созданный Отдел специальных операций (Special Operations Branch) «Jedburgh» формировал отдельные команды (teams) для выполнения задач иного рода. Команды состояли из двух офицеров и сержанта-связиста. Добровольцев рекрутировали среди американцев, англичан, французов, голландцев и бельгийцев. Всего было создано порядка 80 команд, которые забрасывались на парашютах на оккупированные немцами территории с заданием установления контакта с группами Сопротивления. Команды обеспечивали связь с союзным командованием, готовили операции по воздушной доставке оружия и снаряжения, руководили боевой и огневой подготовкой, а также осуществляли общую координацию ведения войны против немцев.

Бойцы УСС выполняли и некоторые другие специальные задания. Так, из проживающих в Бирме горцев-качинов в ходе войны американцы сформировали 101-й отдельный отряд (так называемые Kachin Rangers). Руководимый специалистами из [316] спецслужб США отряд занялся стратегической разведкой в тылу японских войск. В свою очередь, 202-й отдельный отряд занимался аналогичной работой в занятой японцами восточной части Китая.

Хотя УСС на первых порах находилось в тени своих старших коллег - английской ССО, к 1944 году американцы уверенно вышли на первый план как по качеству работы, так и по ее размахам. Этому в значительной мере помогли неизмеримо большие ресурсы, которыми располагали спецслужбы США. Например, только в Италию и только в период с января по апрель 1945 года по каналам УСС доставлено около 1200 тонн оружия и снаряжения.

Несмотря на то что морская пехота США к моменту нападения Японии на Пирл-Харбор уже располагала отдельными диверсионными батальонами (рейдерами), армия не имела в своем составе аналогичных частей, необходимость в которых вскоре стала ощущаться все более и более остро. 20 июня 1942 года в форте Уильям Генри Харрисон (штат Монтана) из прибывших добровольцев началось формирование первого армейского соединения спецопераций, получившего название 1-й группы войск специального назначения (1st Special Service Force - SSF).

Нехватка обученного личного состава для формирования ударных частей привела к тому, что американцы пустились на вынужденную меру - обратились с предложением к командованию канадской армии создать спецсоединение «на паях» с последней. Располагая опытом совместного с союзниками обучения (1-й канадский парашютный батальон в конце 1942 года проходил четырехмесячную прыжковую подготовку в Форте Беннинг, а затем в Шайло при участии американских инструкторов создавался парашютный центр), канадцы выделили для этой цели 2-й пршб, сформированный в июле 1942 [317] года{22}. В условиях жесткого отбора кандидатов на службу совместными усилиями все же удалось сколотить 1-ю группу в составе трех полков и двух отдельных батальонов, командование над которым принял полковник Фридерик (Frederick). Канадские добровольцы вошли в его состав под обозначением 1-го батальона СпН (1st Canadian Special Service Battaillon).

Вначале группу планировалось применить в диверсионных операциях и партизанских рейдах на территории Норвегии, Румынии и Италии (операция «Плуг»), однако со временем эти намерения были отброшены. Параллельно ее подразделения проходили переучивание, направленное на изучение тактики пехоты, проведение операций в зимних и полярных условиях, осуществление разного рода диверсий, партизанских действий, морских и парашютных десантов. Кроме того, солдаты учились вести бой в горной местности, а также с использованием лыж. Одновременно с отменой операции «Плуг» было принято решение об использовании 1st SSF в боях на гористой местности с холодным климатом, в связи с чем ее направили в северную часть Тихого океана.

Таким образом, боевое крещение соединение приняло во время Алеутской операции в июле 1943 года. В ноябре соединение практически в полном составе переброшено в Италию, где высаживалось в Анцио с баз в Сицилии. Получив пополнение и отдохнув в Риме, его бойцы 14 августа 1944 года были брошены в Прованс, где действовали в первой волне союзного десанта. На этом фактически и закончилась [318] боевая история первых в армии США специально созданных сил особого назначения - в декабре 1944-го американский компонент соединения расформировали (канадцы последовали примеру союзников в январе следующего года). Впоследствии эстафету 1st SSF приняли легендарные «зеленые береты».

Экипировка

Американские диверсанты, как правило, не имели специальных образцов огнестрельного оружия. Одним из немногих исключений был 11,43-мм пистолет-пулемет М3, снабженный глушителем длиной 30 сантиметров. Магазины для него переносились в специальном нагруднике с пятью снабженными завязками кармашками, похожем на использовавшиеся вьетнамцами и афганскими моджахедами. [319]

Несмотря на такое невнимание к нуждам своих бойцов, Управление стратегических служб разработало для ведения «малой войны» немало образцов специального оружия. В 1942 году началось серийное производство однозарядных пистолетов «Liberator» («Освободитель») под стандартный коль-товский 11,43-мм патрон (.45 А.С.Р.). Это незамысловатое оружие предназначалось для поставок европейскому движению Сопротивления: до 1944 года над оккупированными Германией странами с самолетов союзных ВВС был сброшен без малого миллион таких пистолетов. [320]

После начала выпуска англичанами отличного германского парашютного ножа Fallschirmjaeger-Schwerkraftmesser с магнитным лезвием американцы закупили часть продукции для нужд УСС. Этим холодным оружием снабжались забрасывавшиеся в немецкий тыл агенты разведки.

В самом конце войны в некоторых частях, специального назначения сухопутных войск и морской пехоты стали появляться пуленепробиваемые жилеты. Они имели тканевую основу цвета обмундирования, внутрь вставлялись пластины марганцевой стали, перекрывавшие друг друга подобно черепице. Это обеспечивало всей конструкции вполне удовлетворительную гибкость. Бронежилет надевался через шейный вырез и фиксировался на талии затяжными лямками; плечевые перехваты застегивались на кнопки. На грудную часть жилета приклепывалась дополнительная бронепластина прямоугольной формы. Вся конструкция весила порядка 7 килограммов и обеспечивала приемлемую защиту груди и спины от пуль и осколков. Однако жилеты оказались еще очень тяжелыми и широкого применения в армии не нашли. [321]

Униформа

Все диверсанты, как и солдаты парашютных частей, предназначенных действовать в тылу врага, на левом рукаве носили повязку с изображением государственного флага США. Это требовалось для того, чтобы, во-первых, не пасть жертвой бойцов местного Сопротивления, слабо разбирающихся в тонкостях военной формы, а во-вторых, чтобы американцев не приняли за их британских союзников. Несмотря на братство по оружию, французы, в особенности в Северной Африке, относились к англичанам с нескрываемым омерзением и запросто могли отказаться от оказания помощи разведгруппам, приняв их за «томми».

Специальные части морской пехоты

В июле 1941 года командование направило 225 морских пехотинцев для прохождения стажировки в только что открытой парашютной школе, расположенной на военной авиабазе Лейкхерст. 15 августа командование объявило о создании 1-го парашютного батальона морской пехоты (1st Marine Parachute Battaillon), за которым в декабре последовал и 2-й. Летом следующего года подразделения 1-го пршб были высажены с моря в составе десанта генерала Вандергрифта на остров Гуадалканал, где зарекомендовали себя с самой лучшей стороны. По [322] этой причине в сентябре 1942 года был сформирован 3-й батальон, а 1 апреля следующего года все эти части были свведены в 1-й парашютный полк. В нем числились штаб, три батальона и рота обслуживания. Несмотря на наименование, его личный состав не привлекался к высадке оперативных воздушных десантов, а воевал в качестве обычной пехоты либо участвовал в ряде специальных операций. Отвоевав до января 1944 года на Бугенвиле и некоторых других островах Тихого океана, полк послужил базой для развертывания 5-й дивизии морской пехоты и на этом закончил свое существование.

В августе 1942 года вместе с парашютистами на Гуадалканал были направлены подразделения 1-го батальона рейдеров (1st Marine Raider Battaillon) - первой части морской пехоты, сформированной для проведения специальных акций по образцу британских коммандос. В официальной историографии, в частности, в русском переводе книги Д. Хафа «Война на островах», эти формирования обозначены как «диверсионные», фактически же представляли собой морской аналог рейнджеров. Численность диверсантов быстро росла, и в марте 1943 года четыре имеющихся батальона сведены в 1 -й полк рейдеров. Эти части были призваны проводить диверсионно-разведывательные и десантно-штурмовые операции (высаживаясь преимущественно с кораблей), но в связи с большими потерями после завершения высадки на Соломоновы острова, в январе 1944 года, полк расформировали, а его личный состав передали в линейные части морской пехоты.

Не вполне удачный опыт боевого применения парашютистов и рейдеров заставил командование USMC искать более приемлемые формы войск спецназа. После проведенных расчетов, в 1944 году в Кэмп-Леджун началась парашютная подготовка личного состава разведывательной амфибийной [323] роты - подразделения, предназначенного для выполнения широкого спектра специальных задач, начиная от глубинной разведки, кончая диверсионными акциями с моря или воздуха. К концу войны были сформированы две такие роты (1-я - на Атлантическом флоте, 2-я - на Тихоокеанском).

Экипировка и вооружение

Части рейдеров, сражавшиеся, например, на Гуадалканале, вместо принятых для всей армии полотняных патронташей, болтающихся крест-накрест на груди, с 1943 года получили специальный нагрудный гранатный пояс, представлявший собой модификацию разгрузочного жилета. Его кармашки размещались в два ряда: наверху - шесть подсумков для винтовочных обойм (по две в каждом), внизу - пять для гранат (по две дымовые шашки, химические или осколочные гранаты Mk II). [324]

Униформа

Парашютисты корпуса морской пехоты были облачены в соответствующую форму. После начала войны на Тихом океане «кожаные затылки» получили новую, максимально облегченную полевую форму светло-зеленого или оливкового цвета, покрытую (по технологическим причинам) частыми узкими продольными полосками и потому получившую очень меткое название «селедочный скелет» («Herringbone-twill»). Обмундирование состояло из короткой куртки с двумя накладными нагрудными карманами и брюк навыпуск. Введен этот образец был в начале 1942 года и парашютисты USMC, с августа сражавшиеся на Новой Гвинее, успели повоевать в нем. Там же обнаружился существенный недостаток новой формы - она сильно прибавляла в весе после намокания. Поэтому впоследствии ее заменили на усовершенствованный вариант, впрочем, парашютные части морской пехоты к тому времени уже были расформированы. Следует отметить, что на Новой Гвинее солдаты крайне неохотно навьючивали на себя предметы снаряжения, особенно имевшего острые и режущие выступы: в тамошнем жарком и влажном климате самые мелкие царапины быстро инфицировались и превращались в язвы. Поэтому обоймы и магазины с патронами засовывали в карманы, а от всего прочего потихоньку избавлялись.

Тогда же начали появляться и камуфлированные образцы униформы. Первым таким предметом обмундирования стал чехол на каску, затем за ним последовало пончо. Маскировочный комбинезон был введен уже после упразднения воздушно-десантных частей. [325]

«Мародеры» Меррилла

Новая тактика, применявшаяся британскими шиндитами в джунглях Бирмы, привела американское командование на Тихоокеанском ТВД к осознанию необходимости создания подобных формирований в рядах армии США. Поскольку основной союзник Запада в этом регионе - гоминдановский Китай традиционно находился под сильным влиянием американцев, последним к 1943 году потребовалось срочно получить в свое распоряжение отряд специально обученных и экипированных бойцов, которые могли бы обеспечить «локтевую связь» между англо-индийскими частями, орудовавшими в японском тылу в Бирме и китайскими формированиями, действовавшими на северном терминале «Бирманской дороги». Поэтому американцы последовали примеру британцев и создали ряд особых частей, предназначенных для обеспечения бесперебойного функционирования этой важнейшей стратегической трассы в Лидо и Бирму.

В октябре 1943 года из нескольких сотен добровольцев из состава 75-й пехотной дивизии на временной основе был сформирован 5307-й смешанный полк. После завершения подготовки на базах шиндитов, 2 января 1944 года, полк был переименован в Специальное смешанное соединение под кодовым наименованием «Отряд Гэлахэд» (Galahad Force) численностью 3000 человек с легким вооружением..Отряд делился на три полка (в составе каждого было две полуавтономные боевые группы); ему были приданы две транспортные вьючные колонны, для которых военное ведомство выделило 700 лошадей и мулов. Организованное таким образом воинство преодолело 250-километровый путь сквозь непроходимые джунгли, прибыв в назначенный район в Бирме. В это же время с легкой руки специального [326] корреспондента журналов «Time» и «Life» Джеймса Шепли отряд получил впоследствии ставшее широко известным прозвище «Merril's Marauders» (пo имени его командира, бригадного генерала Фрэнка Д. Меррилла).

Целью группы был городок Мьичина, расположенный далеко в тылу японских войск и служивший базой для наступления на Индию. Командующий всей операцией генерал «Вайнгар» Джо Стилуэлл по прозвищу Уксусный Джо страстно желал захватить его еще до наступления Нового года по восточному календарю (конец марта). Прежде чем приступить к осаде Мьичины, американцы в нескольких скоротечных боях сумели разгромить противостоящую им элитную 18-ю японскую дивизию, но затем боевое счастье изменило им. «Мародеры», сформировавшие три параллельно движущиеся колонны, начали марш к назначенной цели, однако вскоре увязли в непрерывных стычках с японцами. В самом начале операции американцы потеряли почти две трети боеспособного личного состава из-за истощения, тропических заболеваний и недоброкачественной пищи. Те, кто еще оставался в строю, с помощью двух китайских полков 17 мая сумели занять мьичинскую летную полосу, за что часть впоследствии была удостоена благодарности Президента США (синий прямоугольник, обрамленный золотыми лаврами и носившийся над правым нагрудным карманом). Городок Мъичина пал только 3 августа. Затем остатки переживших эти бои «мародеров» по настоянию Меррилла были вынуждены пройти тщательную медицинскую комиссию: генерал хотел опровергнуть утверждение, что причиной неудовлетворительных результатов американского рейда стало плохое физическое состояние его людей. Под конец этих долгих мытарств уцелевшие бойцы отряда «Гэлахэд» были включены в состав 475-го отдельного пехотного [327] полка (также предназначенного для проведения глубинных операций в тылу врага) и присоединились к оперативной группе «Марс» (Mars Task Force), развернувшей боевые действия в Бирме с октября 1944 года. Первый опыт американцев в создании отрядов для ведения «малой войны» в джунглях оказался неудачным, но янки быстро сделали правильные выводы из печальной судьбы «мародеров». Боевая группа «Марс» изначально представляла собой импровизированную 5332-ю пехотную бригаду. Эту войсковую часть, в которую, кроме 475-го полка с остатками «мародеров Меррилла», вошли американские 142-й кавалерийский полк, два артиллерийских дивизиона и один китайский пехотный полк, сформировали 10 августа 1944 года в индийском Лидо. Группа приняла активное участие в боях по освобождению Бирмы в начале 1945 года, когда совместно с китайцами ее частям 27 января удалось вновь открыть Бирманскую дорогу. Это событие стало одним из важнейших на заключительном этапе войны: установлена наземная связь между базами союзников в Индии и районом временной китайской столицы Чунцин. После завершения боев группу «Марс» по воздуху перебросили на территорию Китая, где и расформировали.

Экипировка

В частях особого назначения, сражавшихся на Тихоокеанском ТВД, широкое распространение получил штурмовой нож морской пехоты, известный под обозначением КА-BAR. Его широкое лезвие с массивным обухом было заточено по образцу знаменитого «ножа Боуи»: обуховая часть клинка примерно на треть его длины от острия имела небольшой изгиб и затачивалась, подобно лезвию. Это позволяло, [328] промахнувшись при фронтальном ударе ножом, возвращая руку назад, нанести противнику глубокую резаную рану руки заточенной верхней частью клинка. Клинок с обеих сторон снабжался глубокими долами: это делалось с целью уменьшения общего веса оружия.

Рукоять изготовлялась из набора кожаных шайб аналогично рукояти армейского ножа М3 с незначительными отличиями. Гарда не имела отогнутой части. Ножны, повторяющие очертания лезвия, - кожаные; скреплялись по периметру девятью металлическими заклепками и прошивались. Общее устройство ножен, их отделка и способ ношения на поясном ремне почти не отличались от раннего образца, введенного для М3. Кроме морской пехоты, частей рейнджеров и рейдеров, «кей-бары» получили довольно большое распространение в ВДВ - парашютисты подвязывали их ножны к берцу правого ботинка.

Мачете Collins Legitimus 26inch N 128 носился подвешенным к поясу слева в кожаных ножнах (винтовочный штык, как правило, носили в гнездах на рюкзаке). Это холодное оружие, незаменимое для действий в джунглях Тихого океана, было запущено [329] в серийное производство в 1943 году на основе аналогичного образца, применявшегося еще в начале века. Заточенное с одной стороны слегка изогнутое лезвие мачете, как следует из обозначения, имело длину 66 сантиметров. Ножны, изготовленные из высококачественной черненой кожи, усиливались металлическими вкладками; правда, впоследствии их заменил образец из оливково-зеленого полотна, более подходивший для условий влажных тропиков. [330]

Кроме мачете Коллинза, в ходе войны использовался укороченный вариант - образец М1942 с вороненым или никелированным лезвием длиной 45 сантиметров. Пластиковая рукоять черного или оливкового цвета (True Temper) крепилась к стальному стержню клинка тремя шпонками, в ее головке проделывалось отверстие для темляка. Ножны, как и у «Legitimus», были двух видов - кожаные с манжетой, сквозь которую пропускался поясной ремень, или матерчатые (в последнем случае они подвешивались к поясу с помощью двух крючков). Кроме тропиков, мачете применяли и в Европе: например, парашютисты с их помощью очищали от кустарника огневые позиции для орудий и пулеметов.

Униформа

Американские солдаты, сражавшиеся в рядах «мародеров» и боевой группы «Марс», не имели каких-либо значительных отличий в обмундировании от прочих частей армии США на Тихоокеанском ТВД. Правда, их униформу «herringbone twill» чаще, чем в других подразделениях, дополняли специальные тропические ботинки фирмы «US Rubber Co». Обувь, имевшая высокие берцы из материи цвета хаки и резиновую подошву, легко сушилась, хорошо пропускала воздух и обеспечивала бесшумный [331] шаг - в болотах Северной Бирмы эти качества были просто неоценимы. Такими ботинками была снабжена примерно половина «мародеров», прочие предпочитали обычные армейские бутсы с гетрами. Впрочем, практически все солдаты и офицеры в тылу врага имели запасную пару обуви, притороченную к рюкзаку. На ранце носили и свернутое пончо, кое-как предохранявшее от москитов и тропических ливней. Большинство солдат носили панаму из «рыбьей кости» с узкими полями, завернутыми вверх. Экипировку дополняли две фляги, огромное количество таблеток для обеззараживания воды, порошки от малярии и шелковый шарф, изготовлявшийся из куполов парашютов. Шарф впитывал пот и не давал натереть вечно влажную шею о ворот куртки. Наконец, многие солдаты, прошедшие подготовку на базах шиндитов, носили «сувенир» из Индии - кривой непальский нож кукри.

Военнослужащие отряда «Гэлахэд» на левом предплечье носили нашивки однотипного образца. Последние представляли собой синий щит с зелеными секторами (правый верхний и левый нижний). Четыре цвета обозначали радиопозывные четырех из шести боевых групп «мародеров»: отсутствовали символы групп «хаки» и «оранжевой». В синих секторах белой нитью вышивались двенадцатиконечная гоминдановская и пятиконечная американская звезды, что символизировало боевой союз двух держав (Генерал Стилуэлл командовал, кроме всего прочего, и двумя китайскими дивизиями). По диагонали шла алая молния - символ силы. Щит заключался в красную рамку, шла красная же надпись «MERRILL'S MARAUDERS» в рамке или без нее. Различные варианты этой нашивки, особенно изготовленные в Индии, существенно различались между собой. На первых порах, до получения своего прозвища, бойцы отряда носили на рукаве эмблему [332] частей, воюющих на китайско-индо-бирманском театре: пятиугольный щит с синей верхней частью и красно-белыми волнистыми вертикальными полосами в нижней. На синем фоне изображались те же белые звезды.

После расформирования «мародеров» и образования боевой группы «Марс» последняя унаследовала символику своих предшественников, за исключением надписи «MARS TASK FORCE». В остальном стиль эмблем был идентичным. [333]

Дальше