Содержание
«Военная Литература»
Военная история

В одном строю

Как уже отмечалось, боевые действия в полосе наступления дивизии с первых дней носили ожесточенный характер. Занимая оборону на выгодном рубеже, противник повсеместно яростно сопротивлялся. Наступающие подразделения первого эшелона несли значительные потери. Из строя вышло немало бойцов и командиров.

Увязая в глубоком снегу, под разрывами мин и снарядов санинструкторы, санитары вытаскивали из-под огня раненых воинов. Какие мужество и отвага требовались от них! Одним тут же, на месте, под губительным огнем делали перевязку и сразу же своим ходом отправляли на батальонный медпункт. Других, которые не могли самостоятельно двигаться, укладывали на волокуши. А иных приходилось, рискуя собой, под свист пуль и осколков переносить на собственных плечах или просто тащить по снегу на плащ-палатке.

Откуда только брались силы у этих бесстрашных людей с санитарными сумками на боку! Их подвиг неоценим...

В памятные дни апрельского наступления исключительную смелость и самоотверженность проявил санитар 1224-го стрелкового полка рядовой И. Данилов. Он вытащил с поля боя 20 раненых бойцов с оружием, в их числе — тяжело раненного командира роты Ф. Фесенко.

В том же полку выделился своей храбростью санинструктор сержант А. Тимошков. Пренебрегая опасностью, [53] он оказал помощь, вынес из-под огня 22 раненых.

Но особенно отличился санитар 1226-го полка рядовой М. Василевский. За время боев он спас жизнь 50 бойцам. Когда потребовалось, санитар пустил в ход свой карабин. Из личного оружия солдат уничтожил несколько гитлеровцев. Каким стойким и волевым характером надо было обладать, чтобы так умело действовать! Медалью «За боевые заслуги» были отмечены действия санитара в бою.

Тогда же стало известно о подвиге санитара 1228-го стрелкового полка рядового Л. Антропченко, который вынес с поля боя 23 раненых. Торопясь оказать помощь, солдат не замечал ни свиста пуль, ни грохота снарядов. И так действовали в бою, не щадя своей жизни ради спасения раненых, многие наши военные медики.

Надо сказать, что в своем большинстве наши фельдшеры, медсестры, санинструкторы прошли лишь краткосрочные курсы, не имели достаточного опыта, профессиональной подготовки. А многие из врачей медсанбата, полковых медсанрот — вчерашние студенты. Но все они с полной отдачей сил выполняли свой долг.

Пересеченная лесисто-болотистая местность, глубокий снежный покров усложняли эвакуацию раненых. В первый же день наступления происходило немало задержек с доставкой их с передовой на пункт медицинской помощи. Больших трудов это стоило санитарам-носильщикам.

Для ускорения эвакуации раненых с батальонных медпунктов стали использовать обратный транспорт. Раненых вывозили на машинах, которые возвращались после доставки на передовую боеприпасов, продуктов питания. По ходу эвакуации на перекрестках дорог, на отдельных наиболее трудных участках выставляли дополнительные посты, оставляли конно-санитарные упряжки. И это намного ускорило дело. [54]

Не обладая достаточным опытом, некоторые медицинские работники полкового звена не могли четко организовать эвакуацию раненых в медсанбат дивизии. Бывали моменты, когда раненым не успевали оказать неотложную хирургическую помощь — не хватало опытных хирургов, их требовалось в 2–3 раза больше. Да и обслуживающего медперсонала недоставало.

Чтобы ускорить прием и оперирование раненых, дивизионный медсанбат рассредоточили на двух рабочих площадках. Основная находилась при самом отдельном медсанбате в деревне Патрикеевка — на острие боевых действий. Головное отделение выдвинули на левый фланг наступления и разместили в небольшой деревушке Рокса. При всех трудностях срочная хирургическая помощь раненым была обеспечена.

Напряжение боев с каждым днем возрастало, увеличивалось и поступление раненых. К тому же наступила весенняя распутица. Дороги во многих местах залило водой. Они стали непроезжими. Как тут было наладить четкую связь с армейскими госпиталями, которые находились на расстоянии более 80 километров?

В этих условиях медсанбат дивизии вынужден был выполнять функции стационарного лечебного учреждения. Скопилось более тысячи раненых и больных, которых следовало разместить и обеспечить необходимым уходом и лечением.

Ко всем этим трудностям прибавились задержки с подвозом продовольствия, медикаментов. Но стараниями военных медиков все трудности преодолевались.

Собственными силами медсанбатовцы отремонтировали полуразрушенные избы, небольшое школьное здание, где и разместили раненых.

Необычайно трудно пришлось головному операционно-перевязочному отделению медсанбата. Оно было развернуто невдалеке от переднего края. Возглавляли его военврач третьего ранга Г. Ф. Дубовец и ведущий хирург, [55] военврач второго ранга Е. П. Немчинов. Вместе с ними трудились врачи-хирурги М. К. Щепина, М. К. Синкевич, медсестры Е. Горбунова, В. Зотикова, А. Кисельникова и другие. Отделение находилось в зоне артиллерийского обстрела. То и дело рвались снаряды. Но люди не теряли мужества. В моменты артобстрела раненых переносили в укрытия. Сутками не покидали свой пост хирурги. Едва стихал обстрел, они снова склонялись над операционным столом.

С большой нагрузкой пришлось трудиться коллективу медиков, который возглавляла военврач третьего ранга В. И. Попова (ныне заслуженный врач РСФСР, проживает в городе Тобольске). С нею делили все трудности врач К. Г. Фомина, медсестры З. Беженцева, А. Рыбчева, Л. Рычкова и другие.

Когда в период распутицы и бездорожья начались перебои с поступлением крови для переливания раненым, военврач М. К. Щепина, медсестры В. Зотикова, Р. Исакова выступили инициаторами донорского движения. По их почину весь личный состав медсанбата стал сдавать кровь. Это спасло жизнь десяткам раненых бойцов и командиров.

Накануне боевых действий командиром 461-го отдельного медсанбата был назначен бывший дивизионный врач И. А. Шуба, который впоследствии стал генерал-майором медицинской службы (скончался в июле 1987 года). Вместе с комиссаром медсанбата старшим политруком В. Г. Моревым он сумел сплотить коллектив, обеспечить четкую деятельность всех его звеньев в боевой обстановке.

В организации медицинского обеспечения боевых действий 368-й дивизии многое сделал военврач второго ранга А. И. Рапопорт — профессор, доктор биологических наук, бывший заведующий кафедрой фармакологии Ленинградского мединститута. Его часто можно было видеть в боевых порядках наступающих частей, где он [56] помогал наладить работу врачей, фельдшеров, санинструкторов по оказанию первой помощи и эвакуации раненых.

В результате усилий большого отряда наших медиков около 60 процентов раненых было возвращено в строй. В то время каждый штык был нам очень дорог. А те люди, которые уже прошли испытание боем и после ранения опять возвращались в свою часть, представляли особую ценность, это были обстрелянные, наиболее опытные и стойкие воины.

Нередко благодаря искусству медиков возвращались в строй бойцы, которые находились, казалось бы, в безнадежном состоянии. В одной из схваток получил ранение в грудь офицер С. Вагайцев. На его выздоровление надежд не оставалось. Но золотые руки, упорство военного хирурга И. А. Константинова совершили подлинное чудо. Тяжелораненому офицеру были не только возвращены здоровье, жизнь, но он снова встал в боевой строй и воевал до Дня Победы.

С помощью медиков возвращались в строй многие бойцы и офицеры после нескольких ранений. Так было с капитаном А. И. Ивановым, имевшим контузию и пять ранений, с командиром разведвзвода лейтенантом В. И. Кашаевым, отважным пулеметчиком старшим сержантом И. А. Туевым и десятками других сибиряков и уральцев. Все они с благодарностью вспоминают фронтовых врачей, медсестер, санинструкторов, которые шли в бой в одних рядах с бойцами и, спасая раненых, помогали громить врага.

Низкий поклон вам, люди в белых халатах! [57]

Непреодолимый заслон

После активных боевых действий на переднем крае установилось некоторое затишье. Но оно не могло никого дезориентировать. Правда, уже не слышалось непрерывной артиллерийской канонады, криков «Ура!», не было рукопашных схваток. Однако в любую минуту тишина могла взорваться боем. И, приступив к оборудованию и совершенствованию оборонительных рубежей, бойцы готовились к новым сражениям и походам.

В конце мая 1942 года убыл на учебу в Академию Генерального штаба комдив полковник Ф. А. Осташенко, который вложил немало энергии и труда в формирование и становление дивизии. Командиром 368-й дивизии был назначен его заместитель подполковник В. К. Сопенко, обладавший боевым опытом и необходимыми знаниями. До прибытия в 368-ю дивизию Василий Калиникович Сопенко командовал 94-м Осинским стрелковым полком 21-й Пермской Краснознаменной стрелковой дивизии, прославившейся еще в годы гражданской войны. Полк, котором он командовал, в составе 21-й стрелковой дивизии вступил в бой с врагом осенью 1941 года. С 368-й дивизией В. К. Сопенко прошел весь ее боевой путь: от Свири до Петсамо и Киркенеса.

Вместо отозванного в распоряжение вышестоящего штаба подполковника П. К. Полосова начальником штаба стал подполковник М. Е. Нинбург — опытный штабной работник с хорошими организаторскими способностями.

От зари до зари вели воины оборонительные работы, зарывались в землю. Не жалея сил, оборудовали окопы, траншеи полного профиля с надежными перекрытиями, площадки для станковых и ручных пулеметов. Землю [58] рыли лопатами, а там, где грунт не поддавался лопате, пускали в ход ломы, кирки.

Напряженным трудом были созданы взводные и ротные опорные пункты, батальонные узлы сопротивления, противотанковые рвы. От переднего края в глубь обороны шла разветвленная сеть ходов сообщения. Перед передним краем пролегли проволочные заграждения в несколько рядов, минные поля.

Но возвести одни заграждения недостаточно — требовалось создать огневую систему, наладить взаимодействие огневых средств на всю глубину обороны. И это удалось осуществить. Немало пришлось потратить сил, чтобы сделать оборонительный рубеж неприступным.

О характере и объеме проделанных работ можно судить по данным «Журнала боевых действий дивизии» на 15 августа 1942 года: возведено командных пунктов — 60, деревоземляных огневых точек (дзотов) — 408, железобетонных колпаков — 15, оборудовано траншей и ходов сообщения на 13830 погонных метров, проволочных заграждений — 4650 погонных метров. И еще характерная деталь — одних завалов устроено на 14500 погонных метров и большое количество минных полей.

Оборонительные рубежи хорошо оборудовались и в противотанковом отношении. Эскарпов и контрэскарпов имелось 5500 погонных метров, противотанковых ежей установлено 475 штук, рогаток — 500 штук. В системе обороны было натянуто около 500 метров спирали «бруно» (малозаметные препятствия).

К концу августа 1942 года закончилась прокладка второй дороги, соединяющей левый фланг обороны с тылом дивизии: Рокса — Патрикеевская протяженностью 14,5 километра, шириной 4–5 метров.

Это была так называемая лежневка — деревянный настил из кругляка. В труднодоступной местности, где оборонялись наши части, она была просто незаменима. [59]

Для взводов, отделений и орудийных расчетов строились землянки, блиндажи с надежными перекрытиями в 3–5 накатов из бревен и камня.

Немало внимания потребовал к себе и выбор места для командных и наблюдательных пунктов. Из-за неудачного размещения оказался под постоянным обстрелом командный пункт дивизии, ввиду чего имелись неоправданные потери. Поэтому пришлось искать новое, более удобное место — на обратных скатах возвышенности у лесного ручья. Теперь командный пункт стал менее уязвим для противника. И вместе с тем обеспечивал хорошее управление частями.

В создание прочного оборонительного рубежа внесли вклад все части и подразделения. Но больше других постарались подразделения 656-го отдельного саперного батальона во главе со старшим лейтенантом И. П. Шарым и военкомом старшим политруком П. К. Новиковым. Оборонительные работы проводились под руководством дивизионного инженера П. П. Прядеина.

На первых порах все стрелковые полки в полосе обороны дивизии размещались в одну линию по фронту. Затем, когда в основном были завершены оборонительные сооружения на переднем крае, один полк вывели во второй эшелон, а остальные оставались на передовых позициях. В последующем полки поочередно сменялись.

На 368-ю дивизию возлагалась задача — обеспечить важное в оперативном отношении направление, преградить противнику выход к Волго-Балтийскому каналу. Во взаимодействии (в навигационный период) с Онежской военной флотилией дивизия, имея в оперативном подчинении 31-й батальон морской пехоты, должна была на участке Туд-озеро — Сарин Нос протяженностью 42 километра охранять юго-восточное побережье Онежского озера.

Для усиления 368-й дивизии к концу 1942 года прибыл [60] и поддерживал ее своим огнем Отдельный дивизион реактивных минометов («катюши»).

Такими силами и средствами дивизия должна была обеспечить оборону правого фланга 4-го стрелкового корпуса 7-й Отдельной армии.

Как лучше решить поставленную командованием важную и трудную задачу — на это были направлены все помыслы личного состава.

Боевое настроение, владевшее в эти дни каждым воином, было хорошо выражено в письме, направленном с фронта трудящимся Тюмени. Подытоживая путь, пройденный с того дня, как дивизия выехала на фронт, командование заключает, что воины с честью выдержали все испытания, которые выпали на их долю.

«Ваши земляки дрались как львы, — говорится в письме, — они высоко держат боевое знамя, врученное сибиряками. В боях их не мог остановить ни град пуль, ни разрывы снарядов и мин. Продемонстрировав железную стойкость и упорство, воины показали, что могут творить на поле боя большие дела».

В своем письме, опубликованном в газете «Красное знамя» 21 августа 1942 года, сибиряки заверили своих земляков, что, перейдя к обороне, будут бить врага с прежней силой, не давая ему ни на минуту покоя. На это письмо бойцы и командиры получили ответ от тружеников Тюмени. Они сообщали о своих трудовых подарках фронту, давали наказ еще смелее драться с врагом, быстрее очистить советскую землю от гитлеровской нечисти. Письмо читалось в окопах, землянках, вызывало у воинов прилив новых сил, душевный подъем.

«Днем и ночью беспощадно истреблять фашистских захватчиков!» — стало боевым лозунгом солдат переднего края.

Новые задачи, стоящие перед воинами, потребовали еще более целеустремленно и содержательно строить партийно-политическую работу. Главные усилия направлялись [61] на то, чтобы воспитать у бойцов и командиров жгучую ненависть к врагу, неустанную потребность ежечасно истреблять его. «Сколько ты уничтожил фашистов?», «Отомсти за злодеяния гитлеровских бандитов!», «Фашизм — злейший враг человечества» — беседы на эти темы проводились во взводах, ротах и батареях. Разъясняя воинам благородные цели Великой Отечественной войны, командиры, политработники, партийные и комсомольские активисты призывали бойцов повышать активность в обороне, везде и всюду настигать врага. Еще смелее стали действовать стрелки, разведчики, артиллеристы.

Не проходило дня, чтобы от наших пуль или снарядов не несли потерь белофинские захватчики. Не было на переднем крае тишины.

Снайперским выстрелом

С особой активностью взялись за истребление врага наши снайперы. Готовить мастеров меткого огня части дивизии начали, еще находясь в районе Вытегры. Начало этому положил приезд в дивизию для обмена опытом группы снайперов из 272-й стрелковой дивизии во главе со знатным снайпером старшиной С. А. Закатовым. Уже тогда на его счету было 74 истребленных белофинна. Его примеру решили последовать многие воины. И теперь, когда дивизия перешла к обороне, снайперское движение получало все больший размах. По почину старшины Закатова снайперы дивизии начали вести боевой счет мести фашистским захватчикам. Первыми счета мести открыли стрелки 1228-го стрелкового полка. Они и стали зачинателями снайперского движения среди воинов-тюменцев. [62]

В 1228-м полку наиболее активными оказались воины восьмой стрелковой роты. Усилив наблюдение за противником, они уничтожали его часовых, пулеметчиков и т. д. Стоило белофинну показаться над бруствером траншеи, как снайперы комсомольцы Дмитрий Гавва, Илья Корнилов или кто-либо другой тотчас уничтожали его прицельными выстрелами. В местах, где прежде вражеские солдаты проходили в полный рост, теперь они вынуждены были пригибаться или передвигаться ползком.

Приказом командования за смелость и инициативу снайперы восьмой роты Гавва, Корнилов, Пантелеев, Оськин в мае 1942 года были награждены ценными подарками и получили звания сержантов.

Почин смелых истребителей фашистов подхватили во всех полках и батальонах дивизии. Для развития снайперского движения много сделали партийные и комсомольские организации. Всюду прошли собрания, на которых коммунисты и комсомольцы единодушно заявили о своем стремлении стать в ряды снайперов, придать этому движению размах. За словом последовало дело. Например, почти все коммунисты пятой и шестой стрелковых рот 1228-го полка завели личные боевые счета, начали действовать, как снайперы.

С первых шагов боевая работа снайперов получила освещение в дивизионной газете «Вперед». Регулярно печатались заметки, корреспонденции о снайперах, а также рассказы самих героев снайперских засад.

27 мая 1942 года состоялся первый слет снайперов дивизии в 1228-м полку. На нем выступил один из пионеров снайперского движения лейтенант А. В. Середохин. К тому времени он уже уничтожил 12 белофиннов. Выпускник Таллинского пехотного училища рассказывал о первом опыте боевых действий. Каждый раз, выходя на стрельбу, он брал с собой одного-двух бойцов и на месте учил их маскироваться, выбирать огневые позиции, [63] вести огонь. С участниками встречи были проведены показательные занятия на местности.

Спустя месяц состоялась новая, уже более представительная встреча снайперов дивизии. В ней участвовали сержанты Д. Гавва, И. Корнилов, Д. Оськин, замполитрука К. Шалин, лейтенант А. Середохин и другие снайперы, о которых шла молва по всей дивизии. Вместе с ними в слете участвовали и новички, только что влившиеся в семью снайперов. С каким вниманием слушали они выступления своих более опытных товарищей! И как выслеживать врага, и как применяться к местности — все было важно и поучительно для них. С особым интересом выслушали рассказ сержанта Гаввы. Ведь о его делах знал каждый. Словно сейчас видим его рослую фигуру, чуть прищуренные глаза, мягкую, застенчивую улыбку. Внешне он производил впечатление простодушного, доброго человека. Но его воле и твердости характера мог бы позавидовать любой. Речь его не отличалась красотой, зато был меток глаз и тверда рука. И это было важнее всего.

На слете снайперов было принято обращение ко всем воинам дивизии. Множить ряды метких стрелков, еще эффективней использовать снайперский огонь для повышения активности в обороне, для уничтожения врага — к этому призывали боевых друзей участники слета. Обращение заканчивалось словами:

Пусть месть твою узнают гады,
Фашистских псов уничтожай,
Ни передышки, ни пощады
Врагам проклятым не давай!

С содержанием обращения ознакомился весь личный состав. Оно нашло горячий отклик в полках, ротах, батареях. Движению снайперов был придан новый размах благодаря проведенной командирами, политработниками широкой разъяснительной работе. [64]

День ото дня росло число мастеров меткого огня. В августе 1942 года в дивизии уже насчитывалось более 300 снайперов, которые без устали выслеживали и истребляли белофиннов. 16 сентября 1942 года приказом штаба дивизии лучшим из них были вручены нагрудные знаки «Отличный снайпер».

Своими успехами в развитии снайперского движения, в повышении боевой активности фронтовики решили поделиться с земляками — тружениками Тюмени. И вот со Свири в далекий сибирский город полетело письмо:

«Дивизия, занимая ответственный участок фронта, в настоящее время удерживает инициативу в своих руках. И в этом большую роль сыграло снайперское движение. Наши снайперы не дают врагу поднять головы, загнали его в землю. Белобандиты боятся высунуться из окопов и траншей. Снайперские пули, наши мины настигают и уничтожают их. С каждым днем растет число истребленных нами фашистских захватчиков. Злее, беспощаднее к врагу становятся воины».

Письмо было опубликовано в тюменской газете «Красное знамя». Добрые вести, пришедшие с фронта, вызвали у тружеников тыла новую волну энтузиазма, желание с еще большей отдачей трудиться во имя разгрома врага.

К концу 1942 года в дивизии имелось 653 снайпера. На их счету было более 2000 уничтоженных захватчиков.

Накапливая опыт, воины действовали в снайперских засадах все искусней, уверенней. Вначале многие охотились в одиночку. Но затем убедились, что выслеживать и истреблять врага вдвоем, вместе с напарником, лучше. Один вел наблюдение, другой стрелял. Потом менялись ролями. Выдвигаясь за передний край, непременно прикрывали друг друга огнем.

Как и в первое время, когда снайперское дело только [65] зарождалось в дивизии, тон задавали истребители восьмой стрелковой роты 1228-го полка. Не было дня, чтобы они не устраивали снайперских засад за передним краем.

В роте было 20 коммунистов — полнокровная партийная организация. И каждый из них считал своим долгом выходить на поиск и уничтожение врага.

Бывало, едва забрезжит рассвет, а сержант Илья Васильевич Корнилов уже покидает землянку.

— Пока лежит туман, надо успеть скрытно занять окоп, — посвящал он в свои планы боевых товарищей... — Враг ведь тоже не дремлет...

Сержант был один из тех, кто отличился в апрельских боях. В цепи своего отделения он смело шел вперед, увлекал за собой бойцов в атаке. Медаль «За отвагу» украсила грудь воина-коммуниста. При вручении этой награды сержант Корнилов взволнованно произнес:

— Нас в семье пять братьев. И все пятеро сражаются на фронте. Мы все свои силы, а если потребуется, и жизнь готовы отдать за Родину. Буду выполнять свой долг, как положено коммунисту.

В дни, когда полк перешел к обороне, сержант Корнилов снова отличался не раз. Он стал смелым, неутомимым снайпером, знающим цену каждому выстрелу. От его метких пуль нашли гибель 52 белофинна.

Более 30 вражеских солдат и офицеров уничтожил из снайперской винтовки сержант Соколов, 27 отправил на тот свет боец Илюшников. Как и сержант Корнилов, оба воина по-настоящему увлеклись снайперским делом.

— Этих воинов с полным правом можно назвать нашей опорой, — так отозвался о Корнилове, Илюшникове и Соколове заместитель командира восьмой стрелковой роты по политчасти омич лейтенант А. С. Кочетков, который особенно много внимания уделял выращиванию снайперов. — Во всех отношениях примерные, [66] передовые люди. Как агитаторов — лучше их не сыскать. Их беседы всегда содержательны, интересны. И самое ценное, что слово воинов подкреплялось делом. Примером своим учат, как надо бить врага.

Снайперскую группу восьмой роты возглавлял Дмитрий Гавва. Вернувшись с дивизионного слета в роту, он стал еще смелее выслеживать и уничтожать противника. От зари до зари Гавва находился на снайперской вахте, настойчиво искал и поражал цели. В то же время он находил возможности передать сослуживцам свой опыт и знания. Многих бойцов обучил он умению владеть снайперской винтовкой. В декабре 1942 года сержанту Гавве был вручен орден Красной Звезды.

В беспокойном, нелегком ратном труде, полном опасностей, проходил день за днем. Однако нелепый случай вырвал бесстрашного воина из строя... Впрочем, на войне такие понятия, как случайность, были относительными.

...Ранним утром Дмитрий Гавва со своим напарником ползком пробирался к облюбованной позиции. Путь пролегал через минное поле. Узкий проход, проделанный здесь, был им уже опробован. Тропинка не раз выводила к цели. Но на сей раз его подстерегала беда. Неосторожным движением Гавва задел мину. Последовал взрыв. Осколки впились в лицо, в руки. Кровью залило глаза...

— Я вернусь... Поправлюсь и вернусь, — превозмогая боль, говорил, расставаясь с бойцами Дмитрий Степанович. Но лечение затянулось, и дальнейшая судьба снайпера осталась для однополчан неизвестной.

Все чаще гремели снайперские выстрелы. Но и враг сделал свои выводы, поэтому с каждым днем становилось труднее действовать. Разгадав некоторые приемы снайперов, противник стал более осторожен, усилил маскировку огневых точек, блиндажей, углубил во многих местах траншеи, ходы сообщения. Часами, а то и [67] целыми днями приходилось сидеть в засаде, пока нападешь на след противника. И это в мороз, метель и слякоть. Неспроста в те дни в лексикон вошло слово «охота». Не просто ждать появления цели, а искать, «охотиться».

Чтобы заставить противника обнаружить себя, снайперы прибегали к всевозможным уловкам и хитрости, всю свою сметку пускали в ход. Надвинув каску на палку, проносили ее по траншее. У противника создавалось впечатление, что тут проходят люди. Вражеские наблюдатели, введенные в заблуждение, тотчас открывали огонь. Это и нужно было нашим снайперам. Они засекали цели и поражали их прицельными выстрелами.

Зимой некоторые снайперские пары оборудовали в окопах по четыре-пять бойниц. Переходя от одной бойницы к другой, попеременно вели из них по противнику стрельбу. Могло показаться, что здесь, по меньшей мере, находится отделение. На эту «приманку» часто попадались финские пулеметчики, открывая огонь и тем обнаруживая себя.

В поисках новых приемов действий опытные снайперы часто вступали в контакт с артиллеристами и минометчиками, расчетами станковых пулеметов. Об одном таком эпизоде рассказала 18 июня 1943 года дивизионная газета «Вперед» в заметке старшего сержанта А. Беляева.

Внимательно следя за противником, снайпер Козлов обнаружил расположение землянки. Однако «жильцов» ее никак не удавалось поймать на мушку.

— Есть одна мысль, — обратился сержант Козлов к командиру роты. — Хорошо бы связаться с батальонными минометчиками.

— С какой целью? — спросил офицер.

— Пусть расшевелят это гнездо, — указывая на землянку, сказал снайпер. — Как станут выскакивать белофинны, тут мы их и прихватим... [68]

— Идея хорошая. Так и сделаем, — поддержал сержанта ротный командир.

В условленный час сержант Козлов вместе со своими бойцами занял ячейки для стрельбы. Землянка и примыкающий к ней изгиб траншеи были взяты на прицел.

Получив от стрелков координаты, минометчики накрыли цель. Мины точно угодили в землянку и траншею. Замелькали серо-зеленые фигуры.

— Не дать им уйти! — прокричал Козлов. — Огонь! Убегающих солдат настигали выстрелы снайперов. Когда налет закончился, Козлов не спешил покидать свой пост. Он знал, что фашисты придут поправлять поврежденные минами покрытие землянки и брустверы окопов. Так и получилось. Пригнувшись, по траншее шел вражеский солдат. Снайперская пуля тут же сразила его.

Разнообразием приемов действий, инициативой, находчивостью отличались снайперы из батальона, которым командовал старший лейтенант В. Гусаров. Молодой комбат постоянно интересовался их боевой работой, лично ставил перед ними задачи. На участке обороны батальона с разных точек действовали десятки снайперских пар, которые не давали покоя противнику.

Во вражеском опорном пункте наши наблюдатели обнаружили дзот, чей огонь особенно сильно тревожил. По приказу комбата его взяли под свой контроль опытный снайпер Иван Литвинов со своим напарником Чалым.

— Следите за подходами, — посоветовал старший лейтенант В. Гусаров. — Наверняка тут для вас найдется работа...

В оптический прицел хорошо просматривалась тропа, ведущая к дзоту. В нескольких шагах от Литвинова залег Чалый.

— Цель появилась, — подал он знак.

По направлению к дзоту двигался солдат. Снайпер [69] тотчас поймал его в перекрестие прицела. Едва прозвучал выстрел, как показался еще один солдат. Он наклонился над убитым, но его постигла та же участь.

На то место, откуда стреляли наши снайперы, враг обрушил минометный огонь. Но Литвинов и его напарник благополучно возвратились в свое расположение.

Спустя несколько дней смелая снайперская пара снова вызвала переполох в стане противника.

Невдалеке от дзота белофинны выкатили пушку для стрельбы прямой наводкой. Но они успели выпустить только один снаряд. Снайперы Литвинов и Чалый заставили их убраться восвояси. Произошло это в считанные минуты. Сидя в засаде, снайперы выждали момент, когда появятся вражеские артиллеристы. Орудийный расчет был перед ними как на ладони. Литвинов из одного окопа, Чалый из другого одновременно открыли огонь.

Так и не удалась белофиннам стрельба прямой наводкой, помешали. Обычные «трехлинейки», снабженные оптическим прицелом, оказались сильнее пушки.

На допросах взятых нашими разведчиками «языков» не раз приходилось слышать свидетельства такого рода — «финские солдаты больше всего боятся русских снайперов. Большая часть потерь связана с деятельностью сверхметких стрелков».

Признания весьма красноречивые.

А вот несколько строк из «Журнала боевых действий дивизии» за 17 апреля 1943 года: «У высоты Карпино обороняется первый стрелковый батальон 1224-го полка. На переднем крае от каждой роты ежедневно действует по две группы снайперов-истребителей. Теперь здесь белофинны боятся показываться из окопов. Только за три месяца мастерами меткого огня уничтожено около 500 солдат и офицеров противника».

Кто не знает, как трудна и опасна была работа снайпера? Ведет ли он огонь из траншей, выползает ли [70] за передний край — каждый шаг был сопряжен с риском для жизни. Не случайно снайперами становились самые лучшие воины, чья смелость и умение были образцом для всего личного состава.

В то время гремело имя знаменитого снайпера-героя Кузьмы Прокофьевича Шалина. О нем не раз рассказывала дивизионная газета «Вперед». До того как взять в руки снайперскую винтовку, Шалин уже снискал славу бесстрашного воина. В одном из боев, когда вышел из строя первый номер станкового пулемета, он лег за пулемет и отразил вражескую контратаку. Обладая сметкой и находчивостью, Кузьма Прокофьевич в другой раз снял «кукушку», обстреливавшую наших бойцов. Не только в 1224-м полку, где проходила служба старшины Шалина, но и в других частях у него было немало учеников.

На снайперскую тропу не один десяток воинов вывел лейтенант А. Ненашев, лично уничтоживший более 40 белофиннов. Среди его воспитанников был старший сержант Николай Липовой, награжденный Почетной грамотой ЦК ВЛКСМ, и многие другие мастера меткого выстрела. Под огнем мужала их воля, закалялся характер.

Приказом командира дивизии лучшие из истребителей были награждены нагрудным знаком «Отличный снайпер», удостоены правительственных наград.

«С каждым днем растет у нас число снайперов, увеличивается их боевой счет, — писали воины в своем письме трудящимся Тюмени. — Благодаря широкому развитию снайперского движения дивизия, находясь на ответственном участке фронта, прочно удерживает инициативу. Снайперские пули всюду настигают врага, и мы еще злее и беспощаднее будем истреблять его».

Письмо из действующей армии было также опубликовано в местной газете. Тюменцам приятно было узнать о новых успехах, боевых делах воинов-сибиряков. Вести [71] с переднего края укрепляли у тружеников веру в победу. За время активной обороны снайперы 368-й дивизии уничтожили более 5000 белофиннов. Поистине они превратились в грозную для врага силу.

Дальше