Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Глава XVII.

Отступление с Украины

Рождество на Украине

Накануне рождества 1943 года положение группы армий "Юг" вновь стало критическим. Мы узнали, что 24-й танковый корпус потерпел тяжелое поражение, что русские прорвались в районе Брусилова и теперь развивают прорыв. По имеющимся данным, они двигались к Житомиру, и 48-му танковому корпусу была поставлена задача задержать их продвижение. В день рождества штаб нашего корпуса прибыл в Житомир, забитый автомашинами и тыловыми подразделениями, в том числе и тылами 13-го и 24-го корпусов. Мы с трудом проехали по многолюдным улицам и развернули командный пункт южнее города. Танковые дивизии 24-го корпуса (8-я, 19-я и дивизия СС "Рейх") были переданы в наше распоряжение, но никто и понятия не имел, где они находятся и какие понесли потери. Мы полагали, что их удастся обнаружить где-нибудь в лесах восточнее Житомира. Во всяком случае, теперь мы были обязаны определить местонахождение этих несчастных дивизий и восстановить фронт.

Выполнение нашей задачи осложнялось еще и тем, что в Житомире, где скопилось огромное количество войск, царило паническое настроение. Помимо тыловых частей, 4-я танковая армия направила в город артиллерийскую дивизию; в результате на улицах города скопилось более 20 тыс. человек и тысячи автомашин. Город напоминал настоящую мышеловку, и вот через него-то из-за отсутствия хороших дорог и вынуждены были проходить наши три танковые дивизии (1-я, 7-я, дивизия СС "Лейбштандарте"), двигавшиеся с севера.

С большим трудом и только после принятия генералом Бальком решительных мер 1-й танковой дивизии удалось пройти через город и двинуться на восток для соединения с остатками 24-го корпуса. Наконец эта дивизия донесла, что ей удалось пробиться до дивизии СС "Рейх" и штаба 8-й танковой дивизии, но что южнее 19-я танковая дивизия и часть сил 8-й танковой дивизии были отрезаны крупными силами русских. Спустя некоторое время штабу нашего корпуса удалось установить радиосвязь с 19-й танковой дивизией и передать приказ прорываться в район южнее Житомира, где дивизия СС "Лейбштандарте" попытается пробиться ей навстречу. К несчастью, улицы Житомира оказались настолько загроможденными, что дивизии "Лейбштандарте" пришлось. двигаться вперед со скоростью улитки.

Я никогда не забуду этого необычного рождества. Из 19-й дивизии мы приняли радиограмму: "Атакован 30 танками противника. Горючего нет. Помогите, помогите, помогите!", после чего связь прекратилась. Генерал Бальк заявил, что он не будет в такой обстановке вводить дивизию "Лейбштандарте", даже если это приведет к потере всей 19-й дивизии. В конце концов после примерно шестичасового тревожного ожидания радист вручил мне весьма приятное донесение 19-й дивизии: "Отходим на запад, сохраняя относительный порядок".

26 декабря 19-я танковая дивизия и часть 8-й танковой дивизии соединились с дивизией "Лейбштандарте" в районе Волицы. Благодаря умелому руководству генерала Кельнера и полковника фон Радовица они сохранили почти всю [225] технику и даже сумели уничтожить большое число танков противника. Командование поступило так, как обычно делали русские, - войска были направлены не по дорогам, а прямо через лес.

Между тем разведка доложила, что крупные силы русских двигаются по направлению к Житомиру. Мы с тревогой ожидали, что 27 декабря они предпримут мощные атаки. Однако этого не случилось. Решили ли русские действовать более осторожно после смелого удара 1-й танковой дивизии, или же у них

было слишком много соединений, двигавшихся по одной и той же дороге, или, наконец, их части, стремясь окружить немецкие дивизии, не сумели сохранить организованность и перемешались - в общем, я не берусь утверждать, в чем была причина, но факт тот, что русские не предприняли наступления и это значительно облегчило положение наших войск.

Первая часть нашей задачи теперь была выполнена - нам удалось вывести из окружения дивизии 24-го танкового корпуса и организовать оборону восточ-нее Житомира. Командование 4-й танковой армии решило использовать создавшееся положение и передвинуть 48-й танковый корпус дальше на юг, с тем чтобы прикрыть участок Казатин, Бердичев (см. схему 50). Были все основания опасаться там удара русских, так как успех в этом районе позволил бы им перерезать железнодорожные магистрали, необходимые для снабжения немецких войск в излучине Днепра. Русские уже овладели Казатином, и мы получили приказ срочно сосредоточить все наши силы для нанесения контрудара.

27 декабря дивизия СС "Лейбштандарте" заняла позиции восточнее Бер-дичева, а 28 декабря 1-я танковая дивизия прошла через ее боевые порядки, имея задачей отбить Казатин (7-я танковая дивизия еще не подошла с севера). В распоряжении 48-го танкового корпуса находилось примерно 100 - 150 танков, а у русских, действовавших в этом районе, было около 500. [226]

29 декабря развернулись тяжелые бои. Дивизия "Лейбштандарте", оборонявшаяся на фронте 30 км, была атакована 140 русскими танками. В то же время 1-й танковой дивизии удалось несколько продвинуться, но затем она встретила решительное сопротивление значительно превосходящих сил противника. Части дивизии "Лейбштандарте" уничтожили 68 танков, но тем не менее оборона дивизии была прорвана в нескольких местах, и 40 танков противника продвинулись глубоко в тыл. Чтобы ликвидировать создавшуюся опасность, генерал Бальк решил сократить свой фронт и отвести две свои дивизии на новый оборонительный рубеж по обе стороны Бердичева. Утром 30 декабря наше положение стало критическим. Земля была покрыта ледяной коркой, что сильно затрудняло отступление 1-й танковой дивизии, а дивизии "Лейбштандарте" пришлось пробиваться с боями через сильные колонны русских войск. Кроме того, подход 7-й танковой дивизии задерживался. Однако, несмотря на все это, нам удалось за день уничтожить 32 русских танка и создать сплошную линию фронта.

31 декабря русские предприняли ожесточенные атаки значительными силами, в ходе которых они потеряли 62 танка. В этих боях мы имели возможность еще раз убедиться, что за танками русских уже больше не наступает многочисленная пехота.

Благодаря умелому и уверенному руководству действиями со стороны командующего 4-й танковой армией генерал-полковника Рауса опасное положение было ликвидировано. Хотя русские сумели 31 декабря овладеть Житомиром, а 3 января выйти на границу 1939 года с Польшей, их наступательный порыв иссяк. Оборона немецких войск в Западной Украине все еще проходила в основном по прежним рубежам, а боевой дух наших войск был, как и раньше, непоколебим.

После успешных оборонительных действий в районе Бердичева, можно было ожидать, что на несколько недель наступит относительное затишье. Я еще не полностью избавился от амебной дизентерии, которой заболел в Африке, и поэтому генерал Бальк предложил мне использовать представившийся -удобный случай, чтобы взять краткосрочный отпуск и поехать в Гармиш для полного излечения в госпитале. Оттуда я мог бы вернуться здоровым и готовым к участию в тяжелых боях, которые, как мы все полагали, ожидали нас в 1944 году.

Проблемы ведения оборонительных действий

В целом ведение оборонительных действий в Западной Украине было успешным благодаря тому, что оборона не носила стабильного характера, а была эластичной, и противник мог лишь выгибать нашу линию обороны, но не прорывать ее. Поэтому противнику ни разу не удалось уничтожить ни одного немецкого соединения. Командиры низшего звена использовали всякую возможность для проведения контратак с целью уничтожения наибольшего числа русских.

С другой стороны, позиционная оборона, примером которой явились действия 24-го корпуса восточнее Брусилова, обычно в короткое время прорывалась в нескольких местах. Танки применялись, как правило, массированно и внезапными ударами могли прорвать почти любую оборону, так как в условиях бескрайних просторов России любой оборонительный рубеж был, по существу, только временным прикрытием. Секрет успеха оборонительных действий заключался в умелом применении резервов и в проведении сильных и решительных контратак.

Наши трудности усугублялись недостатками организационного порядка. У нас не было противотанковых дивизий (то есть дивизий, укомплектованных главным образом противотанковой артиллерией), хотя в современной войне такие соединения имеют большое значение. В начале сражения подобные дивизии [227] следует держать в резерве и вводить их, только когда создается угроза серьезного прорыва обороны. После того как они восстановят положение, в контратаку могут быть брошены танковые дивизии. Отсутствие в нашем распоряжении противотанковых дивизий явилось причиной многих поражений, а создать такие соединения было очень легко. Командование 48-го танкового корпуса решительно настаивало на необходимости создания противотанковых дивизий, но все наши представления отклонялись под предлогом отсутствия боевой техники, необходимой для их оснащения. Такое объяснение не выдерживает никакой критики, так как только один 48-й танковый корпус захватил примерно 500 - 600 русских противотанковых пушек в декабре 1943 года. Этого количества вполне хватило бы для вооружения одной дивизии. Материальная часть русской противотанковой артиллерии была прекрасной, а русские пушки легко можно было приспособить для стрельбы немецкими снарядами.

Мы не имели противотанковых дивизий, а артиллерийская дивизия в боях под Житомиром не проявила себя с положительной стороны. Она имела в своем составе несколько артиллерийских полков, подразделение самоходных орудий и дивизион тяжелых орудий. Организация дивизии была настолько неудачна, что дивизия лишь загромождала дороги и теряла свои орудия. В высших штабах высказывалось предположение об использовании этого соединения как танковой дивизии, но оно не оправдало себя ни в обороне, ни в наступлении и оказалось совершенно неспособным удержать Житомир. Дивизия могла бы принести большую пользу, если бы она была целиком подчинена штабу корпуса, а ее полки использовались только как артиллерийские части.

Для ведения оборонительных боевых действий большое значение имеет организация тыловых районов и создание сети коммуникаций. Я уже упоминал о таком достойном сожаления факте, как скопление войск и техники в Житомире, важном узле дорог. То же самое происходило в Бердичеве и многих других городах. В узлах дорог скоплялись тылы всех соединений первого эшелона; туда же при наступлении противника устремлялись люди, не испытывавшие большого желания драться с русскими, и в это время машин там было столько, что создавались огромные пробки, которые невозможно было ликвидировать. Если русские прорывались, нам приходилось бросать и сжигать тысячи автомашин; более того, пробки на дорогах препятствовали важным передвижениям танковых частей, которые буквально тонули в этом водовороте людей и машин. Причина подобных явлений заключалась в том, что размещение в населенных пунктах было безопаснее и удобней, а кроме того, в степях и лесу хозяйничали партизаны, и войска предпочитали двигаться только по дорогам. Возможно, самым существенным результатом партизанской войны является тот факт - хотя этому и придавали мало значения, - что все тыловые части скоплялись в населенных пунктах, являвшихся узлами коммуникаций.

Впоследствии, действуя вблизи других городов, 48-й танковый корпус учитывал урок Житомира. Мы просто старались миновать эти узлы дорог и не располагать в них войска и неуклонно требовали выполнения этого приказа. Тыловые части рассредоточивались и размещались в деревнях, что автоматически вело к прекращению действий партизан в этих районах. Кроме того, налеты русской авиации на узлы коммуникаций теперь уже не давали прежнего эффекта. Естественно, что тыловым частям пришлось столкнуться с рядом неудобств, которых они до сих пор не знали. Так, например, им теперь требовалось выставлять больше постов и выполнять задачи по охранению войск. В результате в штаб 48-го корпуса непрерывным потоком поступали просьбы о размещении тыловых частей в более крупных населенных пунктах. Во всех этих обращениях содержались веские доводы и указывалось, что в противном случае нельзя гарантировать регулярного снабжения войск всем необходимым. Однако генерал Бальк оставался непреклонным, и следует подчеркнуть, что никаких затруднений не возникало - наоборот, снабжение войск проходило более организованно, чем раньше. [228]

"Никаких отступлений"

27 декабря 1943 года в ставке Гитлера состоялось очень важное совещание{233}. Обсуждалось предложение Манштейна о частичном отводе войск из большой излучины Днепра и об эвакуации Никополя. Принятие указанного предложения обеспечило бы сокращение фронта почти на 200 км, однако Гитлер не пожелал считаться с выдвинутыми аргументами. Он обосновал свой отказ тем, что любое значительное отступление в излучине Днепра даст возможность русским сосредоточить силы для наступления на Крым, а потеря Крыма "катастрофически" скажется на отношениях с Румынией и Турцией. В этом, конечно, была доля правды, но во время войны часто приходится выбирать из двух зол меньшее. Не дало никакого результата и заявление Цейтцлера о том, что "Крым все равно будет в скором времени потерян".

Гитлер был прав, говоря, что русские "должны же когда-нибудь выдохнуться", но он не понимал, что лучший путь к истощению их сил - это принять гибкую стратегию и ни в коем случае не давать русским возможности уничтожать наши войска в опасных выступах. Спорить с этим человеком было бесполезно. Прижатый к стене аргументами Цейтцлера, Гитлер пустился в туманные рассуждения и заявил буквально следующее:

"Запаситесь терпением. У нас уже были подобные случаи, когда все утверждали, что положение безвыходное. А впоследствии всегда оказывалось, что главное - не теряться"{234}. Вот каково было руководство германской армией, и это в тот момент, когда обстановка требовала абсолютно трезвого анализа и подлинного стратегического мастерства.

Это совещание дает ключ к пониманию причины всех поражений, которые испытали немецкие войска на Украине в последующие три месяца. Именно в то время, когда русские исчерпали до предела свои людские резервы, Гитлер настаивал на удержании фронта, что со стратегической точки зрения было совершенно неосуществимым. Поскольку я находился в отпуске до середины апреля, я не буду подробно описывать всех сражений этого периода, тем более что они не имеют особого значения для изучающих стратегию, а лишь подтверждают, что война представляет собой науку и нельзя безнаказанно пренебрегать ее законами.

В середине января Красная Армия возобновила свое наступление. 48-й танковый корпус продолжал твердо удерживать свои позиции, и русским не удалось добиться большого продвижения в Западной Украине. Однако восточ-нее они сумели достичь значительных успехов; 8 февраля был взят Никополь. К этому времени наша 8-я армия удерживала очень опасный выступ, который включал Корсунь-Шевченковский и доходил до Днепра; Гитлер решительно настаивал на удержании этого выступа. Результатом такого решения оказался новый Сталинград - правда, масштабы катастрофы на этот раз были меньше. Войска 1-го Украинского фронта маршала Ватутина и 2-го Украинского фронта маршала Конева прорвали нашу оборону по обе стороны Корсунь-Шевчен-ковского и окружили свыше 50 тыс. немецких войск. С огромным трудом Манштейну удалось вывести из котла около 35 тыс. человек, но потери, особенно в артиллерии, были огромные. Большинство орудий пришлось бросить на дорогах.

Ватутин заболел{235}, и командование фронтом принял маршал Жуков. В марте войска этого фронта предприняли новое наступление и нанесли два удара. Первый удар наносился по направлению к южной части Польши, но после захвата [229] Ровно и Луцка войска были остановлены между Львовой и Тернополем. Второй удар был более опасен: русские вышли, к верховью Днепра и восточным отрогам Карпат. В то же время 2-й Украинский фронт Конева достиг Южного Буга и продвигался на юго-запад на соединение с войсками Жукова (см. схему 50).

Над 48-м танковым корпусом, все еще удерживающим прочно свои позиции южнее Бердичева, нависла угроза окружения с обоих флангов. Корпус получил разрешение отойти в направлении Тернополя; выполнение этого маневра потребовало огромного напряжения и очень большого искусства. Генерал Бальк пишет: "Главное состояло в том, чтобы убедить людей в успехе, сохранять хладнокровие, спокойствие и твердость духа. У личного состава ни в коем случае не должно было сложиться впечатление, что отход может окончиться неудачей".

В ходе этого крайне рискованного марша, когда немецким войскам приходилось пересекать пути движения наступающих армий Жукова, 48-й танковый корпус придерживался правила: ночью двигаться, а днем вести бои. Генерал Бальк особенное внимание уделял размещению своего штаба, так как во время отхода очень важно сохранить управлениевойсками. Бальк, не колеблясь, располагал штаб корпуса далеко за линией фронта с таким расчетом, чтобы он мог оставаться на одном месте несколько дней, а затем совершить новый большой скачок в тыл. В результате принятых мер не было ни одного случая, когда дивизии не имели бы радиосвязи со штабом корпуса.

Поскольку каждый удар русских направлялся на большие города (возможно, в связи с требованиями специального приказа Сталина), мы старались всячески избегать этих мест. В войне с Россией многие неудачи объяснялись тем, что вышестоящие штабы размещались в крупных городах или выдвигались слишком близко к фронту, показывая неуместную храбрость. Из-за этого штабы часто "засасывались" боевыми действиями, и всякое централизованное управление войсками терялось. Бальк избежал этой ошибки. Он внимательно следил за тем, чтобы его штаб корпуса располагался в стороне от больших дорог и населенных пунктов.

Во время отступления штаб 48-го танкового корпуса всегда заботился о заблаговременной отдаче предварительных распоряжений с тем, чтобы дивизии располагали достаточным временем для своей подготовки к действиям. Войска ценили такого рода заботу, о чем свидетельствует следующий пример. В ходе боевых действий дивизия СС "Лейбштандарте" после шестинедельного "отсутствия" вновь вернулась в 48-й танковый корпус. Когда дивизия получила обычное предварительное распоряжение из штаба корпуса с точным указанием, что ей следует сделать в течение следующих сорока восьми часов, она передала в ответной, радиограмме: "Ура! Мы снова слышим голос своего хозяина!"

48-му танковому корпусу удалось сосредоточиться западнее Тернополя, где он принял участие в создании прочного оборонительного рубежа. В это время 1-я танковая армия была уже окружена войсками Жукова в районе Скала-Подольская юго-восточнее Тернополя. В начале марта эта армия удерживала позиции под Кировоградом на правом крыле группы армий "Юг". Когда началось наступление Жукова, 1-я танковая армия была переброшена форсированным маршем на запад, с тем чтобы остановить продвижение русских войск, но в районе Скала-Подольская сама попала в окружение. В течение нескольких недель она снабжалась только по воздуху. Однако ее решительное сопротивление сковывало крупные силы русских, и поэтому опасный удар Жукова с выходом в Северную Румынию не достиг своей цели. 9 апреля 1-й танковой армии удалось прорваться в западном направлении и соединиться с основной группировкой немецких войск в Галиции. Армия совершила замечательный подвиг: ей удалось сохранить все свое тяжелое оружие.

Окружение 1-й танковой армии в районе Скала-Подольская привело к окончательному разрыву между Гитлером и фельдмаршалом фон [230] Манштейном. Сперва Гитлер отказался дать разрешение на прорыв и выход из окружения, и 25 марта фон Манштейн в полном отчаянии вылетел в Восточную Пруссию. После резких объяснений он заявил о своем желании уйти в отставку и в конце концов получил согласие на подготовку 1-й танковой армии к прорыву. Он вернулся на фронт, но примерно через неделю был отстранен от командования.

10 апреля русские овладели Одессой, и группа армий "А" фельдмаршала фон Клейста отступила за Днестр в Румынию. Но худшее было еще впереди. 11 апреля войска генерала Толбухина предприняли решительный штурм нашей обороны на Перекопском перешейке и ворвались в Крым. Немецкие и румынские дивизии потеряли 30 тыс. человек; остатки их были отброшены к Севастополю, который пал 9 мая. Еще одна армия была принесена в жертву стратегии "держаться любой ценой".

Если группа армий "Юг" и группа армий "А" не были уничтожены еще в первые месяцы 1944 года, то в этом заслуга немецких офицеров и солдат, которые не поддавались панике и умели находить выход из самых, казалось бы, безвыходных положений. Тем не менее последствия этих событий оказались весьма тяжелыми. Генерал Гудериан пишет: "Большие потери, понесенные в жестоких зимних боях, привели в полное замешательство главное командование сухопутных войск"{236}. Он указывает, что эти потери разрушили планы создания сил на Западе для отражения англо-американского вторжения, которое, как известно, произошло в первой половине 1944 года.

Весенняя распутица приостановила операции на Восточном фронте, но у нас были все основания с тревогой ждать будущих боев. Почва уходила из-под ног. Война на два фронта, которой так боялись немецкие стратеги со времен фон Шлиффена, вступала в свой последний и роковой период. [231]

Дальше