Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Глава 15.

Будущее

Во второй мировой войне, как и в первой, мы были угрожающе близки к поражению из-за потерь, понесенных на океанских сообщениях. С незапамятных времен военно-морской флот обеспечивал свободу передвижений наших торговых судов. Мы должны были не только доставлять продовольствие и боеприпасы, большую часть которых приходилось импортировать, но и при необходимости наносить удары по нашему сухопутному противнику в любой точке его побережья.

Часто утверждают, что в результате появления оружия массового поражения, такого, например, как водородная бомба, военно-морской флот перестал играть прежнюю роль. Некоторые экстремисты заходят слишком далеко: они заявляют, что военно-морские силы не найдут практического применения в большой войне. Подготовка к войне на море, говорят они, - это повторение старой ошибки, когда готовятся к будущей войне, предполагая, что она будет такой же, как и прошедшая. Какой смысл в разработке планов обороны морских сообщений, когда от страны не останется ничего, кроме дымящихся руин?

Но может ли быть начата война интенсивным обменом ударами этим ужасным оружием? Какой нормальный человек сможет отдать приказ, который приведет к гибели цивилизации? Конечно, не британский премьер-министр, [178]потому что наша страна в значительно большей степени, чем другие страны, подвержена опасности гибели от оружия массового поражения. Американский президент? Возможно, сегодня, когда США в значительной степени находятся в безопасности от возмездия. Но с развитием полетов через полюс и дальнобойных ракет, способных нести водородную головку, что тогда? И если русские готовятся начать атомную войну, почему они тогда строят первоклассный военно-морской флот, который включает 400 океанских подводных лодок?

Если мы действительно верим, что новая война неизбежно будет атомной, тогда наберемся мужества, упраздним военно-морской флот и все наши усилия направим на поддержание военно-воздушных сил в готовности нанести ошеломляющий удар, прежде чем мы сами будем стерты с лица земли.

Но я не думаю, что наши правители верят в это. Мировая война, вероятнее всего, возникнет из небольших столкновений, таких, например, как вооруженные конфликты на Среднем Востоке, в которые великие державы окажутся втянутыми в силу союзов, договоров о дружбе или гарантий границ. Пока будет приниматься роковое решение - применять или не применять водородную бомбу в такой войне, наша страна может умереть с голоду в результате массированного удара подводных лодок по нашему судоходству. И это потому, что противнику не надо будет использовать водородную бомбу, чтобы разбить нас, поскольку он и без нее справится с эскортными силами, которыми мы располагаем.

Половинчатые меры, которые мы предпринимаем, бесполезны, какие бы формы война ни приняла. Мы содержим флот, который слишком слаб, чтобы выполнить свои функции в классической войне, и который бесполезен, если мы станем мишенью водородных бомб.

Когда корабли плавали только на поверхности моря, победа обеспечивалась отысканием флота противника и принуждением его вступить в бой. С появлением подводной лодки этого стало недостаточно. Располагая незначительным надводным флотом, противник решительным использованием подводных лодок почти поставил нас на колени. Врагом, которого мы хотели принудить к бою, был немецкий подводный флот, и мы решили, что лишь сведением торговых судов в конвои можно добиться этого.[179]

В результате создалась обстановка, при которой противник, желавший добиться чего-нибудь, вынужден был встретиться с нашими кораблями. Охотиться за подводными лодками на широких просторах океана бесполезно. Это положение останется в силе до тех пор, пока мы не создадим многочисленных сил в море и в воздухе, с помощью которых можно будет контролировать весь океан. Потребовалось четыре года напряженной работы судостроительной и авиационной промышленности двух величайших индустриальных держав нашего времени, чтобы создать необходимые силы. Нельзя забывать, что мы начали вторую мировую войну со значительно большим числом кораблей, пригодных для эскортирования, чем, вероятно, будем иметь в какое-либо другое время.

Важно заметить, что немецкие подводные лодки, действовавшие против нас, были способны лишь к «погружению». Они могли погружаться на короткие промежутки времени. Периодически им приходилось всплывать для зарядки батарей и вентиляции, если они хотели двигаться четырехузловым ходом или быстрее, т. е. скоростью быстро идущего пешехода. Современные подводные лодки в большинстве своем принадлежат к кораблям промежуточного типа между погружающимися на время лодками и истинными подводными лодками, которые могут находиться под водой неограниченное время. Лодки сегодняшнего дня относятся к промежуточному типу, потому что они еще зависят от поступления воздуха при движении под водой, но они не должны полностью всплывать, чтобы получить его. Однако мы должны принимать во внимание качества подводной лодки завтрашнего дня. Она сможет развить подводный ход более 25 узлов, и ей не придется всплывать в течение всего крейсерства. Такие подводные лодки будут вооружены значительно более эффективными торпедами, которые смогут самонаводиться на цель подобно акустическим торпедам, использовавшимся немцами, и их можно будет заранее устанавливать на маневрирование зигзагом поперек курса цели подобно немецким торпедам «Лют».

Как обнаруживать, преследовать и уничтожать такие подводные лодки? Независимо от того, как плотно мы сможем расположить в море маршруты поиска лодок авиацией или кораблями, если какая-то часть корпуса [180]подводной лодки не покажется на поверхности, такая, например, как «шноркель», она сможет плавать бесконечно долго, оставаясь необнаруженной. Но одно совершенно ясно: если подводные лодки хотят достигнуть своей цели, они в конце концов должны сблизиться с ней. Таким образом, мы возвращаемся к первоначальному решению, а именно: необходимо сосредоточить цели, т. е. собрать их в конвой, и сосредоточивать наши противолодочные силы вокруг конвоев. В результате действиями, внешне носящими оборонительный характер, мы перейдем в наступление. Вероятно, может создаться впечатление, что, применяя эту систему, мы пользуемся торговыми судами как «приманкой», но это далеко от истины. Суда, совершающие переход морем самостоятельно, подвергаются значительно большей опасности.

Это положение стало особенно ясным в годы второй мировой войны, особенно с того момента, когда наши эскортные силы стали достаточно боеспособными и хорошо вооруженными. Немцы избегали атаковать конвои. Стремясь атаковать наши суда после того, как эскортные корабли покинут их и конвой рассеется, подводные лодки стали уходить в крейсерство дальше на запад. После вступления в войну США немецкие подводные лодки покинули маршруты конвоев и стали сосредоточиваться у американского побережья, где суда плавали без охранения. В дальнейшем, когда это «счастливое» для немецких лодок время пришло к концу, они снова бросили вызов эскортным силам Западных подходов, но их так сильно «поколотили», что Адмирал Дениц был вынужден признать поражение и необходимость вывести их из Северной Атлантики.

На протяжении всей войны лишь небольшое число судов плавало без охранения. Такие переходы, как правило, совершали быстроходные суда. И все же из всех судов, потерянных в море в результате действий противника, 72 процента составили суда, которые плавали самостоятельно.

Вероятно, наступило время развенчать утверждение, что в будущем торговые перевозки смогут осуществляться по воздуху. Самый большой современный самолет может поднять около 20 тонн полезного груза. Для перевозки груза, который способен поднять один транспорт, потребовалось бы 500 таких самолетов, каждый стоимостью [181]миллион фунтов стерлингов. Около 125 таких судов каждую неделю приходило в наши порты во время последней войны, чтобы снабжать нас всем необходимым. Прежде чем такая гигантская дорога сможет функционировать, в любом случае понадобится привезти морем горючее для самолетов. Пройдет очень много времени, пока даже небольшая частица жизненно важных грузов будет доставлена по воздуху.

Если согласиться с тем, что наши суда должны плавать в составе конвоев, возникает вопрос относительно характера охранения. Несомненно, аксиомой является то, что в будущем самолеты того или иного типа должны составлять большую часть охранения конвоев. В ходе последней войны из 2353 судов, потопленных противником, только 19 находилось в составе конвоев, которые имели комбинированное надводное и воздушное охранение. Однако существуют различные мнения относительно того, какой авиацией должно обеспечиваться воздушное охранение конвоев. Некоторые считают, что это задача самолетов берегового базирования. Сторонники таких взглядов доходят до утверждения, что в будущем базовая авиация одна сможет вести боевые действия на море. В прошлую войну мы потратили очень много времени на то, чтобы добиться хотя бы элементарного понимания летчиками базовой авиации проблем, связанных с обороной конвоя, поэтому я не разделяю этих необоснованных взглядов.

Летчик авиации берегового базирования, прикрывающий конвой в море (мы надеемся, что этот вид воздушной поддержки конвоя в дальнейшем будет осуществляться с большей надежностью, чем в прошлом), не имеет подробной и своевременной информации об обстановке, которая так необходима ему для эффективной обороны конвоя. Эта информация и инструкции, разъясняющие летчику авиации берегового базирования характер его действий, должны быть переданы ему командиром эскорта. Особенно трудно выполнить это в плохую погоду. А если будет объявлено радиомолчание или же, как часто случается, радиосвязь нарушится, передача информации и инструкций может занять много времени. Если самолет, базируется на авианосец, который следует в ордере охранения или находится на видимости конвоя, он может вступить в бой или начать патрулирование через несколько [182]минут после боевого инструктирования. В противоположность своим собратьям из базовой авиации, летчик авианосной авиации хорошо разбирается в вопросах взаимодействия авиации с кораблями. Он является полноправным членом натренированной боевой группы. Летчик же базовой авиации представляет собой постороннее лицо: он прибывает в последний момент. К тому же он недостаточно подготовлен к решению возложенных на него задач.

Я убежден, что конвой должен иметь собственное воздушное охранение, а это означает, что в его состав должны входить авианосцы того или иного подкласса. Заметим, что с развитием вертолетов авианосцы могут не понадобиться. Ответом на появление подводных лодок с большой подводной скоростью хода должны быть воздушные силы, способные вести поиск и обнаруживать погруженную подводную лодку. Малые надводные корабли могут развивать только ограниченную скорость хода, и современная подводная лодка может легко уклониться от них, оставаясь в подводном положении В связи с этим вертолеты, по-видимому, имеют более широкие перспективы развития.

Но ближнее охранение из боевых кораблей по-прежнему необходимо. Процесс поддержания строя конвоем принадлежит к числу непрерывных действий, продолжающихся круглые сутки, с момента выхода в море до момента прибытия в пункт назначения. Очевидно, что обеспечение «безопасного и своевременного прибытия конвоя» может быть организовано только командиром эскорта, который должен иметь власть над всеми силами, осуществляющими охранение, будь то корабли или самолеты. Нарушение этих основных принципов, по моему мнению, является преступлением. К сожалению, приверженцы авиации всегда пользуются поддержкой тех, кто, зная очень мало или вообще ничего не зная о море, любит, чтобы о них думали, как о «передовых мыслителях». Многие наши популярные газеты ориентируются именно на этих лиц. Если нам снова бросят вызов и обнаружится, что благодаря этим «передовым мыслителям» военно-морской флот был сокращен в надежде, что в век авиации для обороны нашей торговли необходимы только базовые самолеты, народ нашего острова ожидает очень сильный удар.[183]

В 1939 году мы имели более семидесяти эскадренных миноносцев, построенных в годы первой мировой войны и все еще находящихся в хорошем состоянии. Они сослужили добрую службу. Многие из них находились в строю до конца войны. Трудно представить себе, что бы мы делали без них в 1940 и 1941 годах. Что касается эскадренных миноносцев, построенных во время последней войны, то они из экономии были сделаны из негальванизированной, «черной» стали. Большая часть этих кораблей давно погибла, сдана на слом или предназначена к списанию. Для замещения их поступает ничтожно малое количество фрегатов и эскортных кораблей. Средств на создание этого «оборонительного» оружия не ассигнуется, но в то же время их щедро расходуют на «наступательные» бомбардировщики. Как я уже говорил, эскорт конвоя по существу является наступательным средством. Он, как никто другой, позволяет навязать противнику бой.

До 1918 года налогоплательщику приходилось оплачивать два вида вооруженных сил. Простота вооружения того периода удерживала стоимость содержания большого военно-морского флота и маленькой армии на уровне, который легко могла выдержать наша процветавшая тогда страна.

Создание королевских военно-воздушных сил в конце первой мировой войны легло новым бременем на оборонный бюджет со всеми дополнительными накладными расходами на содержание специального министерства и отдельной организации снабжения. Создание авиации являлось мудрым и неизбежным мероприятием, но с точки зрения налогоплательщика это означало появление третьей жадной руки, протягивавшейся раз в год за своей долей национального дохода. Политики, определяющие размеры ассигнований на каждый из видов вооруженных сил, такие же люди, как и все. На их решения влияет пропаганда. На одних решающее влияние оказывают книги по стратегии. На формирование взглядов других, по-видимому таких большинство, сильное влияние оказывают положения, развиваемые в популярной прессе, суждения которой, как правило, очень поверхностны. Каждый мальчишка знает о новейшем реактивном истребителе или бомбардировщике, предназначенном для сбрасывания водородной бомбы. В то же время жизненно важные вопросы [184]обороны нашего торгового судоходства в глазах прессы не имеют существенного значения. По-видимому, до тех пор, пока мы не окажемся на грани катастрофы, на вопросы обеспечения морских сообщений не будет обращено должного внимания.

Против выделения средств на наши военно-воздушные силы почти нет возражений. Наши самолеты видны и слышны днем и ночью. Налогоплательщик видит, как его деньги используются для дела. Но он очень неохотно лезет в карман, когда приходится платить за военно-морской флот, который он видит только тогда, когда флот стоит в базе. О задачах флота налогоплательщик знает мало или совсем ничего не знает. Слишком хорошо понятна причина этой недооценки значения морской мощи. В конце концов, Наполеон никогда не понимал ее роли, хотя именно морская мощь была причиной его падения. Гитлер также возлагал свои надежды на сухопутные войска и воздушную мощь, но опять-таки именно морская мощь приостановила его триумфальное шествие в 1940 году{1}.

На протяжении всей нашей истории мы пренебрегали военно-морским флотом в дни мира, но, вероятно, мы никогда не делали этого в таких катастрофических масштабах, как это делается сейчас. Чтобы отразить натиск немецких подводных лодок в прошлую войну, мы вынуждены были выслать в море сотни противолодочных кораблей всех видов наряду с большим количеством эскортных авианосцев. В настоящее время, когда Россия располагает огромными подводными силами, мы не имеем эскортных авианосцев. В нашем распоряжении осталась лишь горстка эскортных кораблей.

Военно-морской флот нельзя создать быстро. Следует признать, что теперь малые корабли могут строиться значительно быстрее, чем раньше, но от них мало пользы без натренированных и дисциплинированных команд. Опыт канадского военно-морского флота подтверждает это.[184]

Хорошо построенный и вооруженный военный корабль с неподготовленной и неопытной командой не приносит никакой пользы. Фактически он даже может подвести нас, если мы понадеемся, что он выполнит ту или иную важную задачу.

В настоящее время наш военно-морской флот настолько мал, что многие матросы заканчивают службу, даже не побывав в море. Для офицеров эта ситуация также неблагоприятна. Нередко молодым командирам вдруг сообщают, что они никогда не будут выходить в море из-за недостатка кораблей. Ни электронные приборы, ни управляемые снаряды, ни атомная энергия не могут принизить роли морского искусства. Чтобы держаться на плаву, понимать, как ведет себя корабль в море, не говоря уже о том, чтобы вести бой в море, требуются знания и опыт, которых нельзя приобрести в классе.

Будем же надеяться, что руководители нашей великой морской державы поймут, что, несмотря на водородные бомбы, полеты со сверхзвуковой скоростью и атомную энергию, поток, питающий нашу жизнь, по-прежнему проходит по океанским торговым путям и что вопросы защиты этой артерии эффективным военно-морским флотом имеют первостепенное значение. [187]

Дальше