Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Глава пятая.

Штурм Севастополя. Ликвидация остатков 17-й армии вермахта в районе Херсонеса

Семь дней потребовалось советским войскам, чтобы освободить почти весь Крым.

Историки ФРГ признавали, что

"достигшие Севастопольского укрепрайона дивизии 17-й армии были в плачевном состоянии. Румынские соединения, по существу, распались, а немецкие дивизии превратились практически в усиленные полки. Потери немцев составили 13 131 человек, румын — 17 652. Личный состав армии к 18 апреля сократился до 124 233 человека"{1}.

(9 апреля на довольствии состояло 235 000 человек){2}.

Противник вел эвакуацию тыловых частей, власовцев, военнопленных и гражданских служащих уже с 12 апреля, сумев к 20 апреля эвакуировать 67 000 человек, или более, чем 7 000 в день{3}. Таким образом, срок для эвакуации по плану "Гляйтбоот" был вполне реален.

Но эти планы могли быть опрокинуты действиями советских войск.

Дело WF-03/33876. л.475:

17-я армия. Оперотдел.
14.04.1944 г. 21.45

Донесение ? 475.

1) Перед фронтом 5-го АК противник во второй половине дня проник в нашу оборону в полосе 73-й ПД на 1,5 — 3 км.

На участке 49-го горно-стрелкового АК противник после артподготовки при поддержке сильных ударов штурмовой авиации проводил несколько атак разведывательного значения силами от батальона до полка на позиции из Камышловой балки и из Камышлы. Все атаки противника были отбиты. Ему удалось вклиниться на 200 м на одной из позиций. Контратаки в настоящее время продолжаются. На левом фланге наша контратакующая группа ворвалась в занятый противником противотанковый ров. Западная часть этого противотанкового рва длиной 400 м пока в руках противника.

Действие артиллерии: Артиллерия противника поддерживает сильным огнем и ударами ракетных установок атаки против фронта, занимаемого 49-м горно-стрелковым АК. Противник начал вести огонь по аэродрому Севастополь III и вынудил этим убрать оттуда истребители. Возможность сохранения авиации в крепости на длительное время проблематична.

Наша артиллерия наносит огневые удары по позициям танков противника в районе Бельбека.

Обстановка в воздухе: Противник ведет усиленную воздушную разведку, а штурмовая авиация наносит сильные удары по всему пространству крепости.

... 6) Боеспособных штурмовых орудий из 191-й и 279-й бригад всего девять.

... 9). Погода: Тепло, облачно, ветренно. [95]

15 апреля в штаб 4-го Украинского фронта в Сарабузе Болгарском, с целью решения вопросов о вхождении Отдельной Приморской армии в состав 4-го Украинского фронта и о взаимодействии в боях за Севастополь, приехал маршал К.Е. Ворошилов.

Командование фронта искало слабые места в обороне противника. Было решено 19-й танковый корпус перевести с правого на левый фланг.

15 апреля генерал Ф.И. Толбухин поставил войскам фронта задачу овладеть Севастополем.

К операции привлекалась авиация дальнего действия, которая 15 и 16 апреля нанесла удары по плавсредствам врага. За две ночи она произвела 233 самолето-вылета, создав в бухтах и на железнодорожной станции 20 очагов пожара; были подожжены железнодорожные эшелоны, баржи с войсками и боевой техникой, взорван склад с боеприпасами{4}.

В этот период советские войска в районе Севастополя не имели превосходства над противником ни в людях, ни в вооружении, так как их боевые порядки сильно растянулись. Наиболее крепкие корпуса на втором этапе преследования противника оставались в резерве командующих армиями, на удалении 50 — 60 км от передовых отрядов, и не могли своевременно оказать помощь войскам, начавшим атаку внешнего обвода Севастопольского укрепрайона: 13-й гвардейский стрелковый корпус 2-й гвардейской армии находился в районе Ак-Мечеть — Евпатория — Саки; 10-й стрелковый корпус 51-й армии — в районе Симферополя. Артиллерия, авиация и танки из-за отставания тылов имели очень мало горючего и боеприпасов.

Огневые точки врага коротким артналетом подавить не удалось и бои за Севастополь приняли затяжной характер. Танкистам пришлось непосредственно вести борьбу с хорошо укрепленными и замаскированными дотами, дзотами и артиллерией противника. Авиация противника в течение дня несколько раз бомбила боевые порядки танкового корпуса. Из-за сильного огневого воздействия врага пехота также не смогла продвинуться вперед.

Дело WF-03/33876. л.474:

17-я армия. Оперотдел.
15.04.1944 г. 20.50

Донесение ? 474.

Армия старается, отходя с севера, прикрыть от атак противника отходящие последние части 5-го АК. Группа Альмендингера с последними частями из Ялты по морю на Балаклаву перевезена. Арьегард, и в том числе штаб корпуса, прорвав сопротивление одной банд-группы западнее Ялты, достиг до наступления темноты Лимены и ночью продолжает марш в крепость. Стоящая у Байдар группа Титце соприкосновения с противником не имеет. В районе Юхары-Каралез группа Вагнера, которая прикрывает дорогу из Сюрени на юг, отбила днем несколько атак и в настоящее время обороняется фронтально от противника, который с танками и пехотой занял [96] высоты. Группа примет следующую оборонительную позицию в Ходжа-Сала.

В полосе 49-го горно-стрелкового АК противник с танками и пехотой наступает на правом фланге 336-й ПД возле Мекензи и в трех км северо-восточнее проходящей там дороги. Противник отбит, потерял 10 танков и два бронетранспортера. На северном фронте он продолжал ндчатое вчера вечером наступление против наших позиций на северных скатах долины Бельбека, но был отбит, потеряв 16 танков.

Воздушная обстановка: Вражеская авиация днем и ночью наносит массированные удары, в том числе по аэродромам в крепости. Сегодня повреждено на аэродромах 14 истребителей и пять штурмовиков. Руководитель действующего штаба 1-го воздушного корпуса полковник Бауэр ранен. Эти удары по люфтваффе в Севастополе могут иметь самые серьезные последствия для обороны крепости.

Люфтваффе сегодня действовали успешно против наступающих групп, особенно против танков, и выполняли исключительно важные задачи по разведке в интересах армии.

... 7) Вступление 5-го АК на южный участок крепости.

... 9) Погода: Солнечно, тепло, вечером прохладно, дороги проходимы.

В конце дня 15 апреля командующий 4-м Украинским фронтом издал боевое распоряжение о тщательной подготовке войск к наступлению на Севастополь.

Утром 16 апреля в штабе 51-й армии в селе Чистенькое (8 — 10 км юго-западнее Симферополя) вновь встретились маршалы А.М. Василевский и К.Е. Ворошилов. Побывав в войсках фронта в районе Бельбека и Камышлы, они лично убедились, что противник на всех участках оказывает упорное сопротивление и боевые действия носят ожесточенный характер. Договорились об общем наступлении на Севастополь 18 апреля войсками 2-й гвардейской, 51-й и Отдельной Приморской армий.

Войска 63-го стрелкового корпуса совместно с 19-м танковым корпусом 16 и 17 апреля при поддержке артиллерии и авиации медленно продвигались вперед.

Отдельная Приморская армия на своем направлении развивала успех и 16 апреля, во взаимодействии с партизанами 7-й бригады Южного соединения (командир Л.А. Вихман, комиссар Ю.И. Сытников) освободила Ялту. Только благодаря партизанам и подпольщикам удалось предотвратить разрушение подвалов винкомбината Массандры, многих здравниц, портовых сооружений и других важных объектов города.

Еще грохотали в Москве 12 залпов из 124 орудий в честь освободителей Ялты, а приморцы уже двигались на Севастополь. К исходу дня 16 апреля 32-я гвардейская стрелковая дивизия и подвижный отряд 11-го гвардейского стрелкового корпуса прорвались в район Уппа и Уркуста. Основные силы корпуса совершали марш из Симферополя в Бахчисарай.

Подвижный отряд 16-го стрелкового корпуса к исходу дня 16 апреля овладел перевалом Байдарские ворота. Командир корпуса генерал К.И. Провалов писал:

"Однако дальнейшее продвижение резко замедлилось. Дорогу на Севастополь оседлали крупные силы противотанковых средств врага, и мы потеряли здесь 12 танков. И все же к исходу следующего дня передовые части пробились к Балаклаве и завязали за нее схватку"{5}.

18 апреля по приказу командующего фронтом, после артиллерийской и авиационной подготовки в 16 часов войска фронта начали решительное наступление. На отдельных участках приморцы, сломив упорное сопротивление противника, продвинулись на 4 — 7 км и овладели селами Нижний Чоргунь, Камары, Федюхиными высотами, поселком Кадыковка, городом Балаклава{6}.

Войска 51-й армии совместно с 19-м танковым корпусом также продвинулсь вперед. 417-я стрелковая дивизия с 22-м отдельным гвардейским танковым полком вела бои за Гайтаны и Сахарную головку, 267-я стрелковая дивизия овладела с. Новые Шули. 77-я стрелковая дивизия пыталась овладеть Сапун-горой.

Первыми, в направлении колхоза "Большевик", атаковали противника танкисты. Отдельные танки 19-го танкового корпуса достигли безымянного хутора (1,5 км северо-восточнее колхоза "Большевик"). Противник открыл ураганный фланговый огонь с Сапун-горы. Пехота за танками двинуться не могла. Танкистам, пришлось отойти на исходные рубежи в район высот 123,3 и 164,9. 19-й танковый корпус, и так сильно обескровленный в результате многодневный ожесточенных боев на пути от Сиваша до Севастополя, в этот день понес большие потери. На 18 апреля корпус имел на ходу 71 танк и 28 САУ, а на 19 апреля — 30 танков и 11 САУ{7}. Бронетанкового ударного кулака фронт под Севастополем в это время не имел.

С 19 апреля 19-й танковый корпус был передан в оперативное подчинение Приморской армии{97.1}. Он, совместно с воинами-приморцами, атаковал главными силами в прежнем направлении, потеряв в ожесточенном бою еще девять танков и три САУ.

2-я гвардейская армия 18 и 19-го апреля успеха не имела.

В дни боев за Севастополь германские пропагандисты всячески старались поднять дух своих войск, уверяя, что

"Прорыв русских в Крым только выгоден для нас. Мы заманили их в огромную ловушку: фюрер готовит колоссальный удар по побережью с целью запереть русские войска в Крыму. Недалек час, когда под Севастополем мы перейдем от обороны к наступлению и уничтожим окруженных на полуострове русских"{8}

18 апреля агентство "Транссоцеан" опубликовало заявление германских военных кругов:

"Под словами "район Севастополя" следует понимать укрепления Севастополя, являющегося самой мощной крепостью в мире".

19 апреля 1944 г. известный немецкий обозреватель генерал-лейтенант Дитмар заявил:

"Тот, кто господствует в Крыму, господствует на Черном море. Этим оправдываются наши старания крупнейшими силами как можно дольше удерживать Крым, главное значение которого воплощается в Севастополе"{9}.

Характерен и приказ от 20 апреля 1944 г. командира 98-й пехотной дивизии вермахта генерала Рейнгарта:

"Солдаты! Фюрер приказал держать крепость до последнего патрона. Позади нас пространство, жизненно необходимое для сохранения крепости Севастополь. Впереди нас плохая русская пехота, которая не страшна немецким гренадерам в их мощных укрытиях... Каждый солдат, кто патроном "фауст" уничтожит русский танк, получает двухнедельный отпуск с немедленной отправкой на самолете"

... Такой же отпуск был обещан наводчикам противотанковых орудий за два, а штурмовых [97] орудий — за три уничтоженных советских танка{10}.

18 и 19 апреля стали днями наиболее напряженных боев. Анализируя обстановку того периода, маршал А.М. Василевский в своих воспоминаниях "Освобождение Крыма от немецко-фашистских захватчиков в 1944 году" писал:

"Стало очевидным, что необходима более тщательная подготовка войск и, главным образом, более серьезная помощь со стороны артиллерии и авиации, а отсюда и обеспечение войск хотя бы полутора комплектами боеприпасов".{11}

При подготовке штурма Севастопольского укрепленного района командование фронта, полагаясь на то, что что противник активно ведет эвакуацию своих войск из Севастополя, все-таки рассчитывало освободить город без привлечения всех своих сил и средств. В справке штаба 4-го Украинского фронта о группировке, потерях и эвакуации войск противника из Крыма в период с 10 по 20 апреля 1944 г. сделан вывод:

"На основании ряда показаний пленных и расчетных данных можно полагать, что противник закончит эвакуацию и оставит Севастопольский плацдарм не позднее 25 апреля 1944 г."{12}

По мнению командования, в данной обстановке задача войск фронта заключалась в том, чтобы активными боевыми действиями непрерывно прощупывать оборону противника, следить за ее ослаблением и быть готовым при обнаружении отвода его сил немедленно ударить по врагу и окончательно его разгромить. Чтобы выполнить поставленную задачу, войска фронта в течение последующего времени вели активные боевые действия.

В тесчение 20-22 апреля бои велись отдельными усиленными отрядами с целью выявления группировки, характера укреплений и системы огня противника.

Дело WF-03/33876. л.476:

17-я армия. Оперотдел.
21.04.1944 г., 21.25

Донесение.

Оценка противника.

Попытка с ходу захватить крепость Севастополь противнику не удалась. Предполагается, что противник начнет планомерные атаки. Время и направление атак еще не установлены. Наличие трех артиллерийских дивизий и их усиление показывает, что противник скоро начнет атаки{98.2}.

События дня: 5-й АК утром был атакован много раз силами до батальонов. Эти атаки были отбиты, в том числе частично контратаками.

49-й горно-стрелковый АК: Неоднократные атаки силами до батальона и при поддержке четырех танков против правого полкового участка боевой группы 336-й ПД и два удара силами до роты против позиции "Б" — гора, но были отбиты.

Артиллерия противника ведет огонь на всех участках фронта. Сегодня также снижена активность авиации противника. Наши штурмовики наносили удары по танковым колоннам противника. Уничтожено три танка и четыре зенитных орудия. Штурмовики сбили два самолета противника и три самолета уничтожили на земле. Истребители и зенитчики вместе уничтожили еще один самолет противника. По воздуху прибыло в Севастополь 66 отпускников.

... 6). Готовых к бою имеется 11 штурмовых орудий.

... 9). Погода: Солнечно, переменная, облачность, тепло.

23 — 24 апреля было предпринято наступление крупными силами 4-го Украинского фронта с целью широкого и глубокого прорыва обороны противника с последующим освобождением Севастополя. Перед этим, в ночь на 23 апреля, удары по противнику нанесла авиация дальнего действия.

Общее наступление войск фронта началось 23 апреля в 11 часов после часовой артиллерийской подготовки и бомбо-штурмового удара авиации.

Войска 2-й гвардейской армии в результате исключительно ожесточенных боев овладели сильными опорными пунктами в районе безымянной высоты, железной дорогой (в 2 км юго-западнее Бельбека) и вели бой за станцию Мекензиевы Горы.

Войска 51-й армии лишь на отдельных направлениях заняли местами две-три траншеи противника.

Приморская армия совместно с 19-м танковым корпусом (98 танков и САУ) овладели безымянным хутором (северо-восточнее колхоза "Большевик"). Таким образом, войска на этом участке продвинулсь до 3-х км, но закрепиться не смогли.

Дело WF-03/33876. л.477:

17-я армия. Оперотдел.
23.04.1944 г. 22.40

Обстановка на 23.04.1944 г.

1) Оценка противника.

Противник сегодня создал сильные группы и, при поддержке артиллерии и превосходящей по силе авиации, перешел к планомерным атакам крепости. Направление главных ударов противника — Кадыковка. Здесь находится свыше 100 танков. Контратака не удалась и привела к тяжелому кризису в связи с недостатком противотанковых средств и мешанины немецких и румынских подразделений. Только благодаря мужеству воюющих подразделений удалось этот кризис преодолеть. Передний край обороны пока в наших руках. Противник подтягивает силы против Кадыковки — лощина и участок по обеим сторонам Бельбека. Контратаки продолжаются.

События дня: 5-й АК. Противник при поддержке сильной артиллерии и штурмовой авиации наступает между Кадыковкой и Новыми Шулями. Главный удар: Кадыковка — впадина. Наша пехота, через которую прошли танки, отбила атаки пехоты. Танки противника, которые прошли почти до Николаевки, в большинстве были уничтожены. После обеда противник новыми силами начал снова атаки, но был удержан перед передним краем. Ночью противник был отброшен.

49-й горно-стрелковый АК: После артподготовки противник перешел в наступление на всем фронте корпуса. Противнику удалось вклиниться в нашу оборону. Было подбито девять танков КВ-85.

Противник имеет много артиллерии, которая хорошо управляется и наносит удары по нашим позициям. Кроме того, противник имеет достаточно артиллерии для обстрела всей территории в крепости, гаваней и аэродромов. Он может целый день вести беспощадный огонь.

Наша артиллерия ведет контрборьбу.

... 4). По воздуху прибыло: 25 офицеров, девять унтер-офицеров и 130 рядовых. [100]

5). КП 5-го АК в балке.

6). 191-я бригада штурмовых орудий действует. ...

8). 16 уничтоженных танков — это результат действия зенитных пушек.

9). Погода:. Солнечно, переменная облачность, тепло.

24 апреля в 12 часов, после часовой артиллерийской подготовки и бомбо-штурмового удара авиации, советская пехота совместно с танками повторила наступление по всему фронту. Опять завязались упорнейшие бои, а на участке 2-й гвардейской армии — бои особенно ожесточенные. Противник в течение дня на участке севернее станции Мекензиевые Горы, при поддержке штурмовыми орудиями и авиацией, предпринял 20 контратак силой от батальона до пехотного полка.

В боях 23 — 24 апреля очень настойчиво атаковал противника 19-й танковый корпус. Танкисты несколько раз прорывались на безымянный хутор, но под сильнейшим фланговым артиллерийско-минометным огнем, понеся большие потери, отступали. На 23 апреля корпус имел 70 танков и 28 САУ; на 24 апреля — 58 танков и 26 САУ; на 25 апреля действующими остались 44 танка и 16 САУ{13}.

После неудачных атак 23 и 24 апреля командование фронта передислоцировало 19-й танковый корпус в район Камары, на восточные скаты высоты 164,9, где он находился до 8 мая 1944 г. В частях корпуса шло усиленное обучение танкистов и мотопехоты боям в горных условиях, действиям штурмовых групп. Штабы и командиры отрабатывали взаимодействие с пехотой, авиацией и артиллерией.

Несмотря на ожесточенные бои, прорвать оборону противника не удалось и 25 апреля.

Дело WF-03/33876. л.478:

17-я армия. Оперотдел. 21.30

Обстановка на 25.04.1944 г.

1) Оценка противника:

Сильное сопротивление с нашей стороны атакам противника за последние два дня сегодня снизило накал боев. Наблюдается перегруппировка войск противника, а поэтому можно ожидать уже завтра нового наступления.

Предполагать новое наступление можно по долине Кара-Коба. Несмотря на ослабление давления противника, все же положение 50-й ПД северо-восточнее Мекензиевых Гор остается напряженным. По данным разведки, противник считает, что наши огневые средства не усилились.

События дня: 5-й АК — все разведвылазки силами от роты до батальона отбиты.

49-й горно-стрелковый АК: После обеда — сильный артогонь противника... Атаки противника отбиты... Бои продолжаются. Подбито три танка. Массированным артогнем опорные пункты частично разрушены. Наши войска сильно устали, а противник подводит новые свежие силы.

Положение в воздухе: Сильные атаки истребителей, штурмовиков, бомбардировщиков, в том числе и по нашим транспортам. Усиленная авиаразведка левого фланга и центра обороны 5-го АК. Противник (самолеты) обходит наши зенитки.

... 6) в 191-й бригаде штурмовых орудий положение следующее: в 5-м АК четыре орудия, в 49-м АК — три орудия, готовых к бою.

... 8) Уничтожено четыре танка противника.

9) Погода: Солнечно, ветер юго-восточный, силой 4 — 5 м/с, тепло.

10) Майор Нидерлендер — награжденный рыцарским крестом — 24.04. был тяжело ранен, скончался.

Генерал Енеке, понимая, что удержать Севастополь невозможно, и желая спасти хоть остатки своей армии, неоднократно обращался к Гитлеру с просьбой об эвакуации войск. Но и в ожидании разрешения, в приказе войскам от 24 апреля 1944 г. продолжал грозить и требовать:

"Для нас существует одно здесь: ни шагу назад. Перед нами лежит победа, позади нас смерть. Мы здесь стоим на самом решающем месте мощного боя мирового значения и будем стоять до тех пор, пока не будет другого приказа. Кто захочет уклониться от этой задачи, кто покинет указанные ему позиции, кто совершит поступок, направленный против боевой силы нашей армии, подлежит смертной казни. Пусть Советы сунутся, они будут разбиты"{14}.

В тот же день, 24 апреля, состоялось совещание корпусных интендантов 17-й армии.

Дело WF-03/24818. лл.921-922:

Запись совещания.
Приложение ? 14

Присутствовали: корпусные инденданты 49-го горно-стрелкового АК и 5-го АК 24.04.1944 г. в 13 часов.

Основание: Приказ фюрера удерживать Севастополь.

На довольствии находится 100 000 чел. и 7 500 лошадей.

... 4. Было предусмотрено выдавать следующие нормы продуктов:

а) 500 г хлеба (для боевых частей — 700).

б) Ежедневно выдавать 1/2 порции овощей как дополнение ввиду сокращения порций хлеба.

в) 60 г жиров.

г) 5 г кофе и 2 г чая.

Кроме того, еженедельно выдавать: два горячих ужина, три ужина сухим пайком и два раза мясные консервы.

В случае, когда горячий ужин нельзя будет выдавать из-за боевых действий, выдавать еженедельно: три ужина холодными закусками и четыре мясными консервами.

д) Ежедневно — три порции овощей, порция соевой муки.

е) Каждый третий день — порция алкоголя.

и) Для лошадей ежедневно: 3 г грубого корма и 2,5 кг зерна.

5. При длительном пребывании необходим дополнительный привоз минеральной воды.

6. Необходимо также организовать доставку обмундирования. Особенно не хватает обуви, носков, брюк, белья, фляг, кухонных принадлежностей, но это пока доставить невозможно.

7. Необходимо снабдить войска мылом, свечами, карбидом, керосином и т.д.

8. В связи с тем, что дивизионные кассы уже переправлены на материк, выдача денег приостанавливается.

9. Особенно необходимо немедленно организовать продажу сигарет, вина, спирто-водочных изделий и товаров гигиены.

В дневнике ОКВ "Поражение в Крыму" записано:

"24.4. фюрер заявил по вопросу о значении удержания Севастополя следующее: "Учитывая общую обстановку, потеря Севастополя может стать последней каплей, достаточной, чтобы переполнить чашу, Турция уже резко отрицательно реагировала на [102] отход из Крыма{102.1}. В случае сдачи Севастополя она может перейти в лагерь противника. Это окажет сильное влияние на Балканские страны и может также повлиять на позицию остальных нейтральных государств...

25.4. командующий ВМС на Черном море вице-адмирал Бринкман и начальник военно-морского района Крыма контр-адмирал Шульц доложили фюреру о перевозках в Крым. Они заверили, что ВМС в состоянии ежедневно поставлять в Севастополь 6 — 7 тыс. т грузов, что примерно соответствовало потребности гарнизона в 10 тыс. человек. После этого фюрер принял решение удерживать Севастополь. Решающее значение при этом имели соображения как военного, так и политического характера. Фюрер исходил из того, что, в случае немедленной сдачи Севастополя, будут отведены лишь мелкие подразделения, неполностью вооруженные, между тем противник получит возможность через короткое время ввести в бой в другом месте около 25 дивизий, полностью оснащенных. Следовательно, задачей частей, действовавших в Севастополе, было сковать противника и наносить ему максимально большие потери"{15}.

Было решено вывозить из Севастополя только раненых, румынские войска и, частично, население. Насильственный вывоз советских людей германское командование использовало для прикрытия, рассчитывая на то, что летчики не будут уничтожать суда со своими согражданами.

"Обычно в трюм грузились их солдаты и техника, а на палубы — женщины и дети. Последних специально предупреждали, чтобы они при появлении советских самолетов выбрасывали белые простыни и поднимали вверх плачущих детей..."{16}

После приказа Гитлера об удержании Севастополя переброска пополнений 17-й армии морским и воздушным транспортом ускорилась.

Всесторонее и тщательно готовилось к решительному штурму и советское командование. Маршал С.С.Бирюзов вспоминал:

"Штаб фронта работал днем и ночью, подготавливая штурм Севастополя, Контролировалась перегруппировка войск. Принимались меры по обеспечению их боеприпасами и горючим, что было чертовски трудно, так как фронтовые и армейские склады находились еще за Сивашем и в районе Керчи. Проводилось дополнительное изучение оборонительной системы и расположения войск противника. Под Севастополь требовалось стянуть всю артиллерию фронта. По нашим расчетам, плотность ее должна была составить до 300 орудий и минометов на километр"{17}.

Дело WF-03/33876. л.479:

17-я армия. Оперотдел.
27.04.1944 г. 21,45

Обстановка на 27.04.1944 г.

1. Противник проводит частные операции по захвату отдельных важных пунктов. Ему удалось захватить высоту западнее Балаклавы, чтобы затруднить нам наблюдение за бухтой в Балаклаве. По всему фронту артиллерия противника наносит удары. Авиация противника немного снизила свою активность, но наносит удары по нашим аэродромам.

Обстановка за день:

5-й АК отбивает атаки противника. Уничтожено два танка противника. После обеда противник трижды силой батальона атаковал хутор Каранский и гору, покрытую лесом, но был отбит...

49-й горно-стрелковый АК: В течение дня местные попытки продвинуться вперед не удались. В 16.30 румынские солдаты, находившиеся в окопах, были атакованы русскими без артподготовки силой одной роты. Они (румыны) были перехвачены двумя немецкими ротами и снова посажены в окопы.

Положение в воздухе: Слабая деятельность авиации противника. Наши штурмовики наносили удары по противнику. Наши истребители сбили шесть самолетов противника...

...3. ...Отправлены штабы: 3-го румынского кавкорпуса, 6-й и 9-й кавдивизий, 10-й и 19-й ПД. Боевые части 10-й румынской ПД и 2-й румынской горно-стрелковой дивизии. Боевые части 19-й румынской ПД румынского горно-стрелкового корпуса. Из боевых частей 6-й и 9-й румынских кавдивизий создан кавполк.

...6. 191-я бригада штурмовых орудий:

В 5-м АК - пять орудий, в 49-м горно-стрелковом АК - восемь орудий, готовых к бою.

...9. Погода: Облачность, легкий дождь... Дороги проходимы.

К месту боевых действий подтягивались новые корпуса. В ночь с 27 на 28 апреля 13-й гвардейский стрелковый корпус 2-й гвардейской армии сменил правый фланг 55-го стрелкового корпуса. К утру 28 апреля 10-й стрелковый корпус 51-й армии сосредоточился в районе с. Новые Шули.

28 апреля к 17 часам 30 минутам 3-й горно-стрелковый корпус Приморской армии располагался уже в районе Алсу.

Войска фронта готовились начать новое наступление на Севастополь 30 апреля. Маршал А.М.Василевский писал:

"Верховный Главнокомандующий неоднократно напоминал о необходимости всячески спешить с ликвидацией крымской группировки врага. Но, исходя из самого жесткого подсчета времени, потребного для подтягивания, перегруппировки и подготовки войск, отработки вопросов взаимодействия, подвоза боеприпасов, горючего и для подтягивания крайне растянувшихся тылов, я и командование фронта и армий считали возможным предпринять генеральный штурм Севастопольского укрепленного района на ранее 1-го мая"{18}.

В ночь на 29 апреля состоялся разговор между представителем Ставки ВГК Маршалом Советского Союза А.М. Василевским и И.В. Сталиным. Василевский доложил о чрезмерно поспешной, а потому не совсем законченной подготовке войск фронта к штурму Севастопольского укрепрайона. После длительного, довольно крутого, разговора было решено начать наступление 2-й гвардейской армии на вспомогательном направлении 5 мая, а общий штурм укреплений врага — 7 мая 1944 г.{19}.

Весь период с 26 апреля по 4 мая войска фронта действовали усиленными отрядами на основных направлениях, рузрушали доты и дзоты противника, вели разведку и пополнялись боеприпасами. [104]

Дело WF-03/33876. л.480:

17-я армия. 20.55

Обстановка на 28.04.1944 г.

1. Оценка противника:

Противник подтянул две новые дивизии (24-ю и 87-ю гвардейские СД). Здесь скоро ожидается наступление противника.

События дня:

В течение дня противник провел две атаки местного характера на южном фланге 5-го АК, которые были отбиты.

Незначительная активность авиации противника. Наши штурмовики успешно атаковали фронт на берегу моря и позиции тяжелого оружия.

Семь самолетов противника было сбито в воздухе и пять уничтожено на земле.

а) Прибыло в Севастополь: 30 чел. по воздуху.

б) Отправлено из Севастополя: 3397 чел. Из них: немецких солдат — 295 чел. и 200 чел. раненых. Румынских солдат — 2780 и 119 раненых. "Хиви" — два человека и один раненый.

...6. 191-я бригада штурмовых орудий имеет готовых к бою орудий в 5-м АК — пять, в 49-м горно-стрелковом АК — два.

...8. Командир 73-го батальона майор Дерр отходил с остатками своего батальона от Старого Крыма через Яйлу. Сегодня, через 16 дней марша, питаясь в пути только растениями и корой деревьев, вместе с одним лейтенантом и ефрейтором пробился к своим.

9. Погода: Солнечно, тепло. Дороги проходимы.

Дело WF-03/33876. л.481:

17-я армия. Оперотдел.
21.20

Обстановка на 1.05.1944 г.

1. Оценка противника: без изменений.

5-й АК: В послеобеденное время местные атаки силой от роты до батальона против правого фланга 73-й ПД.

49-й горно-стрелковый АК: Отдельные действия разведчиков. В Бельбекской долине противник постоянно атакует мелкими группами передний край обороны.

Положение в воздухе: Слабая активность авиации обеих сторон. Сбито три самолета противника истребителями и четыре самолета уничтожили наши штурмовики на земле.

...4. Кадры:

а) Прибытие: Часть маршевого батальона ? 1028 с тремя офицерами, 79 унтер-офицерами и солдатами. Таким образом, обещанное 24.04 пополнение поступает.

б) 103 отпускника и командированных. Убыль:

а). Вышли из строя 30.04: 273 немца, 188 румын.

б). Отправлены: 260 немцев, 107 румын, один "Хиви"

Материал: Прихода и расхода за 30.04 нет.

...6. 191-я бригада штурмовых орудий имеет готовых к бою: в 5-м АК

— пять, в 49-м горно-стрелковом АК — четыре орудия.

...8. а) За период времени с 18 по 30.04 было получено пополнение 2647 чел., потери составили — 4836 чел. (показаны только немцы). Поэтому получается не усиление армии, как обещали, а, наоборот, ослабление.

б) Сегодня впервые по распоряжению армии во время облачности была транспортировка по воздуху в дневное время. Армия просит усилить транспортные возможности днем при подходящей погоде.

9) Погода: Переменная облачность, мелкий дождь, прохладно.

Примечание: Генерал Сикст ранен — необходима эвакуация. [105]

Дело WF-03/33876. л.482:

17-я армия. 20.40

Обстановка на 2.05.1944 г.

Оценка противника:

Оборудуются позиции для тяжелых минометов северо-восточнее Бельбека. Северо-восточнее Камышовой балки наблюдается создание сильного опорного пункта, прикрытого сильной зенитной артиллерией. Оттуда предполагается наступление.

События дня:

Противник вел наступление при поддержке артогня и огня тяжелых минометов силами рот против правого фланга 73-й ПД, которое было отбито. Наша артиллерия обстреливала бухту Балаклавы и позиции минометов северо-восточнее Бельбека. Уничтожен один танк противника. Авиация обеих сторон действует слабо. Наши штурмовики атаковали артиллерийские и минометные позиции.

Кадры:

I. Пополнение: один офицер, 26 унтер-офицеров, 110 рядовых, 265 отпускников и командированных.

II. Убыль:

а) 1.05 — 252 немца и 102 румына.

б) Отправлено 1.05:

По воздуху: 256 немцев, 147 румын. Транспорт с 36 немцами и 1 049 румынами, 50 т румынского военного имущества и 763 гражданскими лицами ввиду погодных условий был снова возвращен в Севастополь.

в) О материалах — нет сведений.

...6. 191-я бригада штурмовых орудий: готовых к бою орудий находится в 5-м АК — пять, в 49-м горно-стрелковом АК — пять.

...9. Погода: Облачность, небольшой дождь, прохладно, северовосточный ветер.

И снова — упорные бои местного значения. Снова и снова советские солдаты жертвуют собой, помогая командованию уточнить план боевых действий...

Дело WF-03/33876. л.483:

17-я армия. Оперотдел. 20.45.

Обстановка на 3.05.1944 г.

1. Оценка обстановки:

Противник готовится к наступлению. Ведет разведку, ибо он не имеет пока полной ясности о нашем переднем крае.

События дня:

Противник атаковал снова силами до батальонов правый фланг 73-й ПД, но был отбит, понес большие потери. На других участках действий пехоты не тмечено.

Положение в воздухе:

После обеда активная воздушная разведка в полосе 5-го АК. Наши штурмовики успешно атаковали позиции минометных батарей северо-восточнее Бельбека. Истребители сбили два самолета противника и один самолет сбили штурмовики.

...3. 111-я ПД получила приказ занять участок обороны 170-го гренадерского полка{105.1}.

4. Кадры:

I. Прибытие: 75 чел.

II. Убыль: [106]

Потери 2.05: 190 немцев и 91 румын.

Отправлено: 303 немца, 1132 румына, два "Хиви", а также 763 чел. гражданских лиц.

5. Материалы: ни прибытия, ни убытия.

6. 191-я бригада штурмовых орудий имеет готовых к бою орудий: в 5-м АК — пять, в 49-м горно-стрелковом АК — пять.

...9. Погода: Переменная облачность, небольшой дождь.

Несмотря на относительное спокойствие, напряжение возрастало. Это уже чувствовали все.

Дело WF-03/33876. л.484:

17-я армия. Оперотдел, 20.55

Обстановка на 4.05.1944 г.

1. Оценка противника: без перемен.

Две атаки силой до роты правого фланга 73-й ПД отбиты. На других участках спокойно.

Вместе с усиливающейся активностью огневых средств на всем фронте армии замечается повсеместно подход новых сил в район Кадыковки. Наша артиллерия наносила удары по району Камары.

Положение в воздухе: Активная деятельность авиации противника. Особенно штурмовой, бомбардировочной и разведывательной. Успешная атака нашей штурмовой авиации по позициям тяжелых минометов на северном фронте.

Истребители и штурмовики сбили 29 вражеских самолетов{106.1}. Из них 15 самолетов при сопровождении транспорта. Два самолета были повреждены на земле. Три самолета сбила зенитная артиллерия.

...3. Перегруппировка и разграничительные линии. 5-й АК принял участок между балками и дорогой. Новые дивизионные разграничения между боевой группой 336-й ПД и 50-й ПД: Волчья балка — ст.Мекензиевы Горы —высота 104,4 (все к 336-й ПД) восточная окраина Бельбека.

4. Кадры: Прибытие: 13 офицеров, 300 унтер-офицеров по воздуху и морем.

Потери: 3.05. немцев 174 чел., румын 68 чел.

Отправлено (включая раненых): 260 немцев, 1095 румын, три "Хиви", три гражданских лица.

Материалы: получено 10 мортир 220-мм, пять тяжелых противотанковых 50-мм орудий.

Потери техники: 45-мм противотанковое орудие, противотанковая 50-мм гаубица.

Отправлено техники: 23 автомашины, три мотоцикла, радиостанция с прицепом.

...6. 191-я бригада имеет орудий: в 5-м АК — пять, в 49-м горнострелковом АК — шесть.

...9. Погода: Солнечная, ясно, температура 13 градусов.

Для советских войск основным результатом этих боев являлись не территориальные успехи (они были незначительны), а то, что они привели к расшатыванию обороны противника, ее ослаблению и таким потерям в живой силе и материальных средствах противника, которые восполнить ему не удалось. Но все же силы обороняющихся оставилсь значительными. [107]

Всего противник на 5 мая 1944 г. имел в боевом составе: солдат и офицеров — 72,7 тыс. человек, орудий и минометов — 1775, пулеметов — 2355, танков и штурмовых орудий — 50{20}, самолетов — до 100. Общая длина внешнего обвода обороны доходила до 35 км. На километр фронта противник имел свыше 2000 человек, 67 пулеметов, свыше 50 орудий и минометов. Это очень большие плотности для обороны, притом в укрепленном районе.

А Севастопольский укрепленный район создавался не один месяц. Немецкие войска начали усиленно строить оборонительные рубежи под Севастополем с начала 1943 г., сразу после разгрома их войск под Сталинградом.

Дело WF-05/28579. л.989:

12.02.1943 г.

Замечания генерал-фельдмаршала фон Клейста при посещении Севастополя 12.02.1943 г.

(Переданы генерал-майором фон Курбире)

1. Огневые позиции сухопутной артиллерии находятся очень близко.

2. Наблюдательные пункты сухопутной береговой артиллерии частично выбраны неудачно.

3. Резервы (маршевые подразделения) имеют мало тяжелого вооружения.

4. Имеющиеся противотанковые пушки нужно расположить не впереди, а ими необходимо усилить боевые возможности резервных подразделений.

5. Особых замечаний по руководству не имею. Приготовления и руководство со стороны подполковника Генча в основном хорошие.

6. Частичная нехватка боеприпасов в маршевых подразделениях (вопросы транспорта).

7. Солдаты пока не все окопались. (Основание: войска заняли местность, где в большинстве случаев не было полевых укреплений).

8. Ветеринар группы армий должен прибыть в Севастополь 14.02 сроком на неделю. Пусть сам лично убедится, что значит для войск, когда нет лошадей.

2 июля 1943 г. в Берлине нацистские руководители сделали заявление иностранным корреспондентам:

"Севастополь вновь начинает принимать прежний вид. На месте развалин возникает грозная крепость. Немецкое командование приняло все меры для того, чтобы превратить Севастополь в неприступную твердыню, с таким расчетом, чтобы никто не смог даже приблизиться к ней. Если бы русские вздумали атаковать Севастополь, их попытки были бы обречены на неудачу. В Севастополе нет ни одного вершка земли, который не был бы укреплен и на котором не стояло бы тяжелое артиллерийское орудие"{21}.

В основном немецкие специалисты по возведению оборонительных сооружений базировали свои укрепления на остатках возведенных еще до них, но, восстановив только часть старых дотов и дзотов, уделили особое внимание усовершенствованию системы огня с полевых фортификационных сооружений, и усиленному минированию местности. Ко времени описываемых событий работы были практически завершены.

Рубеж обороны проходил по высотам 76,9; 133,6; 192,0; 256,2; 169,4 (Сахарная головка); 230 (Сапун-гора); 271 (Горная); 306-3 (Кая-Баш). Крутизна их склонов превышает 45° и для танков они недоступны. Усиленные инженерными оборонительными осоружениями, [108] высоты стояли стеной на подступах к Севастополю. Вся местность простреливалась многослойным перекрестным и косоприцельным огнем. Пулеметные точки, глубоко заделанные в скалы, можно было уничтожить только прямым попаданием.

Назначенный 1.05.1944 г. командующий 17-й немецкой армией генерал пехоты К.Альмендингер в своем обращении к войскам 3 мая 1944 г. писал:

"Я получил приказ защищать каждую пядь Севастопольского плацдарма. Его значение Вы понимаете. Ни одно имя в России не произносится с большим благоговением, чем Севастополь. Здесь стоят памятники прошедших войн...

В связи с тем, что Севастополь имеет такое историческое значение, Сталин хочет вернуть себе этот город и порт. Поэтому нам предоставляется возможность обескровить на этом фронте превосходящие силы красных.

Я требую, чтобы все оборонялись в полном смысле этого слова, чтобы никто не отходил, удерживал бы каждую траншею, каждую воронку, каждый окоп.

В случае прорыва танков противника пехота должна оставаться на своих позициях и своим мощным противотанковым оружием уничтожать танки как на переднем крае, так и в глубине обороны.

Если сильный гонь противника разрушит наши оборонительные сооружения, необходимо оставаться на месте и защищать остатки этих сооружений, воронки. Если противнику удастся где-либо вклиниться в нашу оборону, необходимо немедленно контратаковать и отбросить противника, не ожидая на это особого приказа.

Плацдарм на всю глубину сильно оборудован в инженерном отношении, и противник, где бы он ни появился, запутается в сети наших оборонительных сооружений. Но никому из нас не должна даже прийти в голову мысль об отходе на эти позиции, расположенные в глубине.

17-ю армию в Севастополе поддерживают мощные воздушные и морские силы. Фюрер дает нам достаточно боеприпасов, самолетов, вооружений и подкреплений.

Честь армии зависит от каждого метра порученной территории. Германия ожидает, что мы выполним свой долг..."{22}

Чтобы сокрушить Севастопольский укрепленный район, советские войска к 5 мая 1944 г., когда началось тщательно подготовленное генеральное наступление, создали подавляющее превосходство над противником.

Первой с северо-востока вступила в бой в районе Бальбек — Камышлы 2-я гвардейская армия 4-го Украинского фронта.

Наибольшего успеха добились 24-я гвардейская стрелковая дивизия полковника ГЯ.Колесникова, вышедшая к железной дороге в 1,5 км севернее станции Мекензиевые Горы; 33-я гвардейская стрелковая дивизия полковника П.М.Волосатых, подошедшая к высоте 192,0; 87-я гвардейская стрелковая дивизия полковника К.Я.Тымчика, достигшая станции Мекензиевые Горы; 347-я стрелковая дивизия генерала А.Х.Юхимчука, продвинувшаяся более чем на километр в юго-западном направлении. Полностью себя оправдало применение небольших (по 20 — 25 чел) штурмовых групп.

В ходе этих боев советские войска захватили 121 пленного из 2-й горно-стрелковой дивизии румын, 5-й, 336-й пехотных дивизий и 32-го морского батальона. [109]

Дело WF-03/33876. л.485:

17-я армия. Оперотдел. 22.55.

Обстановка на 5.05.1944 г.

Оборонительные бои на северном фронте Севастополя показали, как велики материальные возможности противника, который увеличил их во много раз. Перед атакой он вел в течение 1,5 часа сильный разрушительный огонь. Само наступление продолжалось до наступления сумерек и все время поддерживалось ураганным огнем артиллерии. Соединения штурмовиков держали под беспрерывным огнем позиции нашей артиллерии и минометов и не допускали передвижения наших резервов. Связь с подразделениями в районе 49-го горно-стрелкового корпуса была прервана.

Созданная из частей 50-й ПД, 2-й румынской горно-стрелковой дивизии и морского батальона ? 320 усиленная боевая группа 336-й ПД оборонялась мужественно. Только в двух местах противник прорвал передний край, но введенные в бой резервы контратакой возвратили свои позиции.

Большие потери понесла наша пехота. Только в 336-й ПД вышли из строя четыре командира батальона. Резервы на северном участке Севастополя исчерпаны до одного батальона (всего 121 чел. боевого состава).

События дня:

5-й АК противник атакует под прикрытием сильного сосредоточенного огня. Атакует силами до батальона, но все его атаки отбиты.

Против 49-го горно-стрелкового АК — наступление с направлением главного удара между Камышлы и Бельбеком... Идут сильнейшие бои с переменным успехов. Высота 104,5 в обед была потеряна, но контратакой в 19.00 снова была отбита нашими войсками. Бои за высоту продолжаются. Возле Камышлы и против боевой группы 50-й ПД предпринятые противником атаки были отбиты.

Положение в воздухе:

Авиация противника атакует беспрерывно, поддерживая атаки наступающих. Атака нашего аэродрома на Херсонесе 120 самолетами противника успешно отбита. Атаки самолетов противника по гаваням.

Кадры:

Прибытие: два офицера, 109 унтер-офицеров и рядовых. И еще маршевым батальоном прибыло: один офицер и 363 унтер-офицера и рядовых. Возвратилось 469 чел. отпускников и командированных.

Убыль: Потери за 4.05.44 г.: 138 немцев (без данных по 336-й ПД) и 151 румын.

Отправлено: немцев 217 чел. раненых и пять командированных, румын - 147 чел. раненых и три командированных.

Материалы: три тяжелых противотанковых пушки, 10 тяжелых минометов и 40 легких минометов..

Убыль: две гаубицы.

...6. 191-я бригада штурмовых орудий имеет готовых к бою орудий: в 5-м АК — пять, в 49-м горно-стрелковом АК — четыре.

...8. Особо отличился 17.04. командир 1-го батальона 686-го ПП, который ранее был отмечен рыцарским крестом, теперь вновь награжден.

9. Погода: Тепло, после обеда облачно.

В 10 часов 6 мая войска 2-й гвардейской армии возобновили атаки. Сопротивление противника еще более усилилось. Советским войскам только на отдельных участках удалось продвинуться на глубину от 100 до 400 м. Противник в течение дня провел 14 контратак силами рота-батальон. [110]

Дело WF-03/33876. л.486:

Обстановка на 6.05.1944 г.

49-м горно-стрелковым АК под руководством, отличным и четким, генерала горных войск Конрада в течение двух тяжелых и упорных дней боев достигнуты успехи в оборонительных боях. Превосходя.во много раз по мощности своей артиллерии, сравнимой по концентрации с примерами первой мировой войны, противник атакует беспрерывно, поддерживаемый авиацией — по 60 машин на узком участке фронта.

На самом ответственном участке стоит 336-я ПД под командованием генерал-майора Хагемана, усиленная частями 50-й ПД и 2-й румынской горно-стрелковой дивизии (при этом особенно 8-м горно-егерским батальоном), а также морским батальоном ? 320. Стоят против пяти атакующих дивизий противника и отбросили его. Только на позиции "Б" противнику удалось вклиниться до 500 м. Против 5-го АК скорее всего завтра начнется решительное наступление.

В деталях:

5-й АК: Противник атакует на правом фланге боевой группы 73-й ПД силой батальона. Атаки, поддержанные сильным артогнем и огнем огнеметов, отбиты. Отмечены скопления автомашин противника. Авиаразведкой в районе Камары отмечено 32 танка.

49-й горно-стрелковый АК: Сильные бои с переменным успехом.

Положение в воздухе: Авиация противника беспрерывно атакует наши позиции. Особенно штурмовики, группами до 40 самолетов, наносят удары по нашим артпозициям{110.1}...

Войска 2-й гвардейской армии свою основную задачу — ввести противника в заблуждение — выполнили. Командование 17-й армии окончательно поверило, что советские войска наносят главный удар в районе Мекензиевых Гор, то есть повторяют удар генерала Манштейна в июне 1942 г.

Генеральный же штурм крепости войсками фронта начался после полуторачасовой астиллерийской и авиационной подготовки 7 мая 1944 г. в 10 часов 30 минут на участке Сапун-гора — Карань, где у противника имелось 6 — 8 дотов и дзотов на километр фронта.

Наступающие сосредоточили на этом участке обороны противника от 205 до 258 стволов артиллерии и минометов на километр фронта. Кроме того, из состава гвардейских минометных частей фронта здесь действовало три из четырех гвардейских минометных бригад М-31, восемь из десяти гвардейских минометных полков, три отдельных гвардейских горно-вьючных минометных дивизиона. Поддерживали наступление авиаторы 8-й воздушной армии, совершившие за день 2 105 самолето-вылетов.

Многоярусные укрепления Сапун-горы, имевшие 63 дота и дзота, штурмовали войска 63-го стрелкового корпуса генерал-майора П.К. Кошевого и 11-го гвардейского стрелкового корпуса генерал-майора С.Е. Рождественского.

Спустя годы Маршал Советского Союза П.К. Кошевой вспоминал:

"Бой принял напряженный характер во всей полосе корпуса. Быстрого продвижения нигде не было... В облаках пыли и гари от взрывов снарядов и мин наши бойцы и неприятель то и дело сходились врукопашную... Трижды траншеи переходили из рук в руки. Кругом все горело, но враг упорно не покидал первой позиции"{23} [111]

А таких позиций на Сапун-горе было четыре, и за каждую защитники дрались умело и упорно. Девять часов штурма понадобилось советским войскам, чтобы падение Сапун-горы, — ключевой позиции противника, — предрешило освобождение Севастополя.

После оставления Сапун-горы и безрезультатных ночных контратак противник, боясь окружения, уже в ночь на 8 мая начал частичный отвод своих войск к северу от Северной бухты, то есть на фронте наступления 2-й гвардейской армии.

8 мая на всех участках фронта по-прежнему шли ожесточенные бои. К исходу дня 2-я гвардейская армия достигла Северной бухты. Войска 51-й армии, прорвав внешний обвод укреплений противника, подошли к внутреннему обводу укреплений Севастополя. Приморская армия овладела Караньскими высотами, создав условия для ввода в бой 19-го танкового корпуса — для удара в направлении мыса Херсонес, бухт Камышовая и Казачья, откуда противник интенсивно вел эвакуацию.

Дело WF-03/5072. г.904:

Приложение ? 2 к приказу по армейскому корпусу
от 9.05.1944 г.

1. Для посадки на корабли предусмотрены:

а) Группа Беме:

Бухты: Камышовая — запасный берег,

Казачья.

...Запасные возможности: Берег по обе стороны от маяка Херсонес.

б) Группа Райнгарта:

Бухты: Круглая, Омега, Камышовая — восточный берег.

2. Группа Беме и группа Райнгарта обязаны на своих участках:

а) Организовать подвоз войск к причалам.

б) Предусмотреть детали для посадки на корабли.

в) Обеспечить последний этап отхода.

г) Обеспечить связь во время посадки на корабли.

3. Тоннаж для посадки определяет морской комендант на причалах.

4. Инженерно-понтонные части обеспечивают подвоз людей на корабли, стоящие на рейде, по приказу морского коменданта. Соответствующие инженерно-понтонные батальоны с 10.05 устанавливают связь с группами Беме и Райнгарта. Окончательный отход последнего нагруженного понтона определяет командир инженерно-понтонного полка по приказу морского коменданта. Для снятия подрывников дается 20 минут после отхода последнего судна. Забрать их легкими катерами.

В такой обстановке генерал Шернер вечером 8 мая направил в ставку Гитлера телеграмму с просьбой разрешить эвакуацию, ибо дальнейшая оборона Севастополя стала невозможной. В 2 часа 15 минут 9 мая генерал Альмендингер такое разрешение получил, но было уже поздно...

День 9 мая стал днем заключительныъ боев за Севастополь. Наступление велось со всех сторон. Войска 56-го стрелковго корпуса генерала П.Е. Ловягина из 2-й гвардейской армии обогнули Северную бухту с востока и, пройдя по ее южному берегу, совместно с войсками 1-го гвардейского и 63-го стрелкового корпусов 51-й армии, овладел и Корабельной стороной. Массовое форсирование Северной бухты войсками 2-й гвардейской армии шло с 14 до 17 часов.

11-й гвардейский стрелковый корпус Приморской армии, сломив [112]

сопротивление противника, вышел в район слобода Рудольфова — Отрадный. 3-й горно-стрелковый и 16-й стрелковый корпуса, совместно с 19-м танковым корпусом 9 мая атаковали противника в направлении "аварийного" рубежа (рубеж прикрытия эвакуации).

На всех участках противник по-прежнему упорно сопротивлялся, переходя в контратаки. Вечером 9 мая был убит комендант Севастополя полковник Бетц, командовавший 5-й пехотной дивизией с 1 мая, после ранения ее командира генерал-лейтенанта Сикста.

К исходу 9 мая Севастопль был освобожден.

Около часа ночи 10 мая по радио Москва передала приказ Верховного Главнокомандующего, в котором подчеркивалось огромное значение освобождения Севастополя:

"Войска 4-го Украинского фронта при поддержке массированных ударов авиации и артиллерии, в результате трехдневных наступательных боев прорвали сильно укрепленную оборону немцев, состоящую из трех полос железобетонных оборонительных сооружений, и несколько часов тому назад штурмом овладели крепостью и важнейшей военно-морской базой на Черном море — городом Севастополь"{24}

Войскам, участвовавшим в освобождении Севастополя, объявлялась благодарность. В час ночи 10 мая Москва от имени Родины салютовала воинам-освободителям Севастополя 24 залпами из 324 орудий. Радость была так велика, что стихийный салют возник и в Севастополе.

Горячо приветствовали своих освободителей жители города, многие из них не могли сдержать слез радости: с оккупацией покончено!

Освобождением Севастополя бои в Крыму не закончились. Противник пытался сдержать наступление советских войск и эвакуировать основную массу войск в Румынию из района мыса Херсонес, подступы к которому, по свидетельству немецкого военного историка генерала Типпельскирха,

"они обороняли с отчаяньем обреченных"{25}.

"Аварийный рубеж" был тщательно спланирован и хорошо укреплен.

"Во главе боевых групп, сформированных из остатков различных родов войск и служб, были поставлены опытные офицеры. В секторе обороны 98-й пехотной дивизии генерала Рейнгардта, позади траншей и дотов, в которых находились пехотинцы, всех других военнослужащих, имевших боевой опыт, объединили в готовый для контратаки тактический резерв 250 человек — значительная сила по меркам тех дней"{26}

Противник стянул в этот район все, что осталось от бывшей крымской группировки. Плотность артиллерии местами доходила до 100 орудий на километр фронта, запасы снарядов и патронов были практически неограниченными.

Но все усилия противника по обороне и эвакуации были уже бесполезны. 9 мая вечером советская артиллерия взяла под обстрел аэродром противника в районе Херсонеса. Генерал Дейгманн, командовавший авиачастями на плацдарме, вечером того же дня отдал приказ своим последним 13 истребителям{112.1} возвратиться в Румынию. [113]

Тем самым войска противника фактически лишилсь прикрытия с воздуха, ибо авиация, действуя с расположенных в Румынии аэродромов, решить эту задачу уже не могла.

В ночь на 11 мая вместо предполагавшейся эвакуации войск удалось эвакуировать только командование и штаб 17-й армии.

К этому времени на оборонительных рубежах оставалось около 30 000 человек, а всего на полуострове — чуть более 50 000 немцев и румын{27}.

Попробуем уяснить себе положение в этих частях, вновь используя документы, в том числе и протоколы допросов сумевших вырваться из Севастополя немецких военнослужащих — очевидцев событий, составленные по их горячим следам.

Дело WF-03/5072. л.921:

Приложение N 6 к документу
49-го горно-стрелкового АК, оперотдел, ? 2/44,
сов.секр. от 16.05.1944 г.

Майор Кнабль,
командир 70-го корпусного батальона связи

Допрос.

Сегодня, я допросил лейтенанта Алоиса Виммера из 70-го корпусного батальона связи. Предупрежденный о даче правдивых показаний, он рассказал:

Личность: Меня зовут Алоис Виммер, родился 13.02.1912 г. в Эферинге (Овердонау). 13.04.1931 г. я вступил в тогдашнюю австрийскую армию, а с 13.03.1938 г. — в немецкий вермахт. С 1.08.1938 г. служу в 70-м корпусном батальоне связи.

По делу:

Я получил задание вместе с 50-ю солдатами 9.05 вечером находиться на причале в Камышовой бухте, чтобы погрузиться на судно "Тея". Там уже находилось около 1 500 чел., которые тоже ждали "Тею". После того, как до полдня 10.05 без толку прождал там, а артогонь противника все усиливался, я вместе с другими покинул место посадки и двинулся в направлении "Максим Горький II"{113.1}, чтобы там получить новые указания. Вечером я получил из штаба, занимающегося погрузкой, приказ присоединиться к группе капитана фон Берга, чтобы между 00.00 часов и 01.00 погрузиться вместе с другими (300 чел.) на противолодочный корабль ? 110. Но ни противолодочный корабль, ни плавсредства для перевозки людей на этот корабль не появились. Мы ждали там до 6.00 утра, подвергаясь сильному артобстрелу и ударам авиации противника, которые выводили людей из строя. Наконец, появились две самоходные баржи. Первая баржа простояла только несколько минут, загрузилась наполовину и немедленно отошла. На вторую баржу я погрузился с моими людьми. Эта баржа тоже наполовину загрузилась и тоже хотела немедленно отойти. Я выхватил свой пистолет, подошел к командиру баржи и пригрозил его расстрелять, если он отойдет от пристани. В этот момент и артогонь противника уменьшился. Командир баржи увидел большой поток тяжело раненных и уже не сопротивлялся, помог вместе с матросами погрузить их всех на баржу. Он, действительно, теперь загрузился достаточно. Затем мы кружились возле берега с 7.00 до 12.00, чтобы пересадить людей на другой пароход. После того как этот пароход не появился, собрался караван в составе одного минного тральщика и четырех самоходных барж и взял курс на Констанцу. Из этих самоходных барж одна была не нагружена и около 15 — 16 часов на нее перегрузили людей, которые находились, на судне, не имеющем своего хода (на буксире). [114]

А снаряды, предназначенные для выполнения приказа Гитлера об обороне Крыма, все прибывали в трюмах кораблей, но разгружать из было уже некуда и некогда. Машина вермахта начала давать сбои...

Дело ЦА-03/5072. л.918:

Копия
Приложение ? 3 к документу 49-го горно-стрелкового АК, оперотдел, 13/44, сов.секр. от 18.05.1944 г.

Гюттенраух, обер-фейерверкер

49-й горно-стрелковый АК
Штаб, 16.05.1944 г.

Относительно: Донесение о гибели корабля "Хельга" в 15 км западнее маяка на мысе Херсонес.

11.05.1944 г. до обеда я и еще 150 чел. получили приказ разгрузить пароход "Хельга", который доставил 300 т артснарядов и взрывчатку, чтобы подготовить его для погрузки солдат, которые ждали на причале.

Капитан и команда судна находились на суше и не были с нами на борту. Корабль стоял на якоре в 200 м от причала. Мы были доставлены на борт при помощи парома и немедленно начали разгрузку, а именно бросали боеприпасы за борт. Через час, вследствие точного артогня противника, мы должны были сменить позицию судна, но оказалось, что на судне нет экипажа, и мы не смогли маневрировать. Офицер-инженер, который находился на судне, получил приказ от одного подполковника инженерных войск сменить позицию судна. Находившиеся на борту солдаты начали выполнять работу кочегаров и машинистов. Немедленно после прибытия "Хельги" на борту при помощи солдат-зенитчиков были развернуты также зенитные средства.

После длительных усилий удалось поднять якорь. Корабль отошел в море. Во время этого маневра прямое попадание артснаряда повредило руль судна. Пароход мог теперь двигаться только вперед. Солдаты исправили это повреждение также сами. За борт все время выбрасывались снаряды. Имеющиеся на судне подъемники невозможно было использовать, ибо солдаты не знали их устройства. Поэтому выгрузка судна задержалась или просто стала невозможной. С помощью имеющихся же приспособлений можно было бы скорее разгрузить судно, и уже после обеда оно могло бы грузить людей. После обеда начались налеты авиации противника, а бортовое зенитное оружие уже почти не стреляло, так как солдаты расстреляли имеющиеся снаряды, а где находился боезапас на судне, они не знали. Русские летчики получили очень удачную цель и смогли спокойно атаковать судно. В 18.00 одна бомба попала в котельую. Корабль остановился, часть солдат прыгнула за борт. И здесь не было настоящего руководства. Во время последнего налета около 18.00 прибыли на паром капитан и солдаты, которые готовились к отправке. По показанию старшего фельдфебеля Брантнера, капитан вместе с ним выбросился за борт{114.1}. Когда бомба попала в корабль, чтобы спастись от возможной детонации снарядов. Паром сразу же отошел от судна. Через час солдаты, находящиеся на "Хельге", были перегружены двумя прибывшими паромами. Пароход "Хельга" затем был потоплен огнем собственной артиллерии.

Дело WF-03/5072. л.920:

Копия

Приложение N 5 к документу 49-го горно-стрелкового АК, оперотдел, ? 3/44, сов.секр. от 18.05.1944 г. [115]

Майор Кнабль,
командир 70-го корпусного батальона связи и

Штаб, 16.05.1944 г.

Допрос.

Сегодня я допросил вахмайстера Герке из 3-й роты 70-го корпусного батальона связи. Предупрежденный о даче правдивых показаний, он сказал:

Личность: Меня зовут Карл-Гейнц Герке, родился 27.01.1915 г. в Магдебурге. С 14.11.38 г. в вермахте, а с 7.11.40 г. в 70-м корпусном батальоне связи.

По делу:

11.05 около 20.00 я вместе с унтер-офицером Рапе и еще семью солдатами вышел из "Максима Горького II" для посадки на корабли. Мы шли в направлении маяка на мысе Херсонес. На полпути туда я повстречал строй солдат, которые тоже имели приказ идти к маяку, а потом им было приказано возвратиться. Я тоже присоединился к этой группе, и мы пошли к причалу в Казачьей бухте. Здесь я встретил лейтенанта Ваерера приблизительно с 20-ю солдатами 70-го корпусного батальона связи и присоединился к этой группе. Лейтенант Ваерер имел связь с офицером, который руководил погрузкой, и лейтенант приказал ждать в траншеях. Я ждал с 21.00 до 2.30. В это время корабли не подходили, а войск становилось все больше. Там же находился полковой КП. Ввиду усиливающегося артогня противника, я вместе с другими солдатами начал искать лучшее укрытие. При этом я встретил одну грузовую машину батальона связи 98-го ПД. На этой машине находился унтер-офицер Вердемайер из нашего батальона. Я спросил старшего этой машины капитана Гайлера: не смогу ли и я с ними ехать. Он согласился, но сказал, что не знает, будет ли там погрузка. Я пытался найти лейтенанта Ваерера, но не нашел. Мне удалось попасть вместе с другими на самоходную баржу около 3.00, а в 3.15 мы ушли в море. У меня сложилось мнение, что все люди, которые были на причале, погрузились и ушли вместе с нами.

На этом судне находился господин Рейнгарт и полковник Брун. Корабль взял курс в составе каравана в направлении Констанцы. Около полудня большая масса судов каравана 3 — 4 часа шла снова в направлении Севастополя, чтобы пересадить нас на другое большое судно, а самим (самоходным баржам) снова идти обратно в Севастополь. После того, как эти суда нам не повстречались, караван взял снова курс в направлении Констанцы.

Не помогло улучшить организацию эвакуации и личное вмешательство гросс-адмирала Деница, по указанию которого в море вышло более 190 немецких и румынских военных катеров, транспортов, буксиров, тральщиков и самоходных барж, способных при успехе операции принять на борт до 87 000 человек{27}.

Начавшийся восьмибалльный шторм вынудил многие конвои либо повернуть назад, либо остановиться, некоторые конвои опаздывали. Командующий операцией по эвакуации контр-адмирал Шульц вынужден был перенести эвакуацию с 11 на 12 мая. Предстояло еще сутки выстоять на "аварийном рубеже" под массированными ударами советских войск. Вот как описал бывший начальник штаба ВМС Германии на Черном море Г.Конради последние дни эвакуации:

"Большое скопление людей на тесном пространстве м.Херсонес и наплыв новых войсковых частей все больше затрудняли погрузку на суда. В ночь на 11 мая на причалах началась паника. Места на судах орались с боя. Суда были вынуждены отваливать, не закончив погрузуи, так как в противном случае они могли затонуть"{28}. [116]

Пробившиеся на мыс Херсонес немецкие и румынские войска с нетерпением ожидали подхода большого каравана судов для эвакуации в Румынию в ночь на 12 мая.

Дело WF-03/5072, лл.923-924;

Копия

Приложение ? 7 к документу
я 49-го горно-стрелкового АК,
оперотдел, ? 2/44, сов.секр. от 16.05.1944 г.

Относительно: Посадка на корабль руководящего штаба 49-го горно-стрелкового АК в ночь с 11 на 12 мая 1944 г.

Утром 10.05 состоялся обмен мнениями между командиром корпуса и морским командованием на КП корпуса "Максим Горький II" относительно посадки на корабль штаба корпуса. Было решено, что это мероприятие будет проходить таким же образом, как это было сделано в ночь с 10 на 11 мая с командующим армией и его ближайшим окружением, а именно, на скоростных катерах, к которым они были доставлены на плавсредствах недалеко от берега южнее "Максима Горького II". Морской комендант Крыма предоставляет два скоростных катера, на одном из них будет находиться и сам комендант. Командир корпуса высказал пожелание вместе с морским комендантом на этом катере после посадки на него провести контрольную поездку вдоль берега и причалов, чтобы лично убедиться, как проводится посадка на корабли, и в случае необходимости оказать помощь. Была договоренность, что на этом катере будет развернута корпусная радиостанция для связи с дивизиями. Была также оговорена возможность связи с борта скоростного катера через связь моряков с командующим флотом на Черном море и группой армий. На основании этих переговоров был составлен список лиц — участников руководящего штаба корпуса и через коменданта крепости (передаточный штаб) он был представлен морскому коменданту.

11.05 имели место дальнейшие переговоры между командиром корпуса и морским комендантом. Командир корпуса обращал внимание на то, чтобы не повторялись просчеты, имевшие место при посадке на корабль командующего армией в прошедшую ночь. Морской комендант заверил, что посадка штаба корпуса на корабль к наступающей ночи будет лучше подготовлена и обеспечена.

Во время переговоров морской комендант предложил, чтобы посадка началась в 20.00, ибо она будет продолжаться полтора часа и, таким образом, скоростной катер до восхода луны сможет уйти из зоны артогня противника и прожекторов. Командир корпуса заявил, что перенос своего командного пункта он не будет делать, но все же согласился, что с 20.00 все работники, без которых можно будет обойтись, будут грузиться на корабль.

Во второй половине дня 11.05 морской комендант сообщил, что он в 20.00 на борту одного скоростного катера выйдет в море, чтобы лично руководить подачей кораблей к причалам. Он заверил, что, согласно договоренности с командиром корпуса, в 20.00 будут готовы два скоростных катера для посадки штаба корпуса, а также плавсредства для доставки людей на катера.

В 20.00 люди, не нужные на КП, были отправлены для посадки на корабли. Около 21.30 должна была быть развернута радиостанция на скоростном катере, и командир корпуса, несмотря на ранение, начал передвижение к месту посадки. Начальник штаба корпуса с частью людей оставался на переднем КП до 22.30. До этого времени на месте посадки не было ни слышно, ни видно ни скоростного катера, ни баркасов. Противник действовал: отдельные артснаряды с восточного направления рвались вблизи места посадки; частичное освещение одним прожектором с мыса [117] Фиолент, а также отдельные сбросы бомб и обстрел бортовым оружием с самолетов вокруг, но все это было незначительным. Через представителей моряков — один офицер с группой радистов (два человека), которые находились вблизи места посадки, и через работников штаба корпуса стало известно, что около 20.00 морской комендант на скоростном катере в сопровождении двух скоростных катеров вышел в море, но, в связи с огневым воздействием противника, в 21.30 катера далеко отошли от берега. Безусловно, мы рассчитывали, что после окончания обстрела они немедленно вернутся обратно.

Передний край обороны в 23.00 был оставлен войсками. Руководящий штаб корпуса ждал появления катеров до 11.15 12.05, но напрасно: они не появились. Затем мы отправились к причалу пешком, где основная масса людей с 2.00 до 4.00 была посажена на баржи и другие плавсредства.

Действительно, руководящему штабу корпуса не удалось, как было договорено, погрузиться на скоростные катера, а поэтому не было связи с командованием флота на Черном море и с группой армий и не удалось проследить за посадкой на корабли лично.

В первом часу ночи 12 мая разведчики 85-го гвардейского стрелкового полка 32-й гвардейской стрелковой дивизии гвардии сержант И. Копылов и красноармеец Н. Федотычев захватили в плен немецкого солдата{29}, который сообщил, что есть приказ войскам с четырех часов 12 мая начать отход на м. Херсонес для эвакуации. Такие же данные сообщили и пленные, захваченные в эту ночь на других участках.

Командующий войсками фронта генерал Ф.И. Толбухин, с целью воспрепятствовать отходу и эвакуации войск противника, принял решение начать ночной штурм его обороны.

После короткого налета, в котором участвовало до 1 000 орудий и минометов, войска Приморской армии генерал-лейтенанта К.С. Мельника, 10-го стрелкового корпуса генерал-майора К.П. Неверова из 51-й армии, и 19-го танкового корпуса полковника И.А. Поцелуева, при поддержке гвардейских минометных частей и ночной авиации в 3 часа ночи начали наступление, прорвали оборону противника и начали его преследование.

С рассветом 12 мая ночных бомбардировщиков сменила дневная авиация. Войска противника продолжали оказывать упорное сопротивление, но выстоять не смогли.

Первыми подняли красный флаг на Херсонесском маяке танкисты б-й отдельной гвардейской танковой бригады полковника В.Ф. Жидкова.

Находившиеся в бухтах суда противника, которые привел контрадмирал Шульц, были потоплены огнем артиллерии, гвардейских минометных частей и бомбо-штурмовыми ударами авиации.

Стремительные действия войск 4-го Украинского фронта и Черноморского флота сорвали запланированную эвакуацию противника. К 12 часам 12 мая 1944 г. советские войска закончили пленение немецко-румынских войск в районе м. Херсонес: всего 21 200 солдат и офицеров, в том числе командующий войсками противника в районе м. Херсонес командир 73-й пехотной дивизии генерал-лейтенант Бёме, командир 111-й пехотной дивизии генерал-майор Э. Грюнер. Среди убитых обнаружен труп командира 336-й пехотной дивизии генерал-майора Хагемана. [118]

За период прорыва Севастопольского укрепрайона и жончательной ликвидации остатков крымской группировки юотивника с 7 по 12 мая его потери составили только убитыми более 20 000 солдат и офицеров. Взяты в плен 24 361 солдат и офицеров{30}. 13 мая 1944 г. в журнале боевых действий группы армий "Южная Украина" ее командующий генерал Шернер записал, что

"он лично убежден в том, что флот оказался не в состоянии организовать вывоз последних войск, многие суда проявили полную неспособность к действиям, многие суда вернулись порожняком".

Он требовал, чтобы прокурор расследовал вопрос об эвакуации из Крыма{31}. Выводы Шернера подтверждаются многими документами немецкого военного архива, относящимися к последним дням эвакуации.

Много месяцев после трагедии 17-й армии продолжалось расследование ее обстоятельств и переписка по этому поводу. Армия обвиняла флот, флот — армию.

Дело WF-03/5072. лл.891-893:

Совершенно секретно.
Только для командования
Командующий 17-й армии
Оперотдел, ? 2360/44. сов.секр.
Штаб, 16.05.1944 г.
Штамп: Дневник боевых действий.
Приложение ? 5402. д

Относительно: ? 2338/44 от 13.05.1944 г.

Касается: Действий ВМФ при эвакуации Севастополя.

Штамп: Вх. ? 1953/44, 17.05.1944 г.
"Южная Украина"

Командующему войсками группы армий "Южная Украина"

В дополнение к отправленному донесению армии об отсутствии организации ВМФ при эвакуации с мыса Херсонес прилагаются доклады коменданта крепости Севастополь (ему была поручена подготовка посадки на корабли), а также командира 770-го инженерно-понтонного полка. Из этих докладов видно:

1. Все было оговорено до мелочей и были отданы соответствующие приказы о посадке на корабли. Воинские части все это полностью выполнили.

Морское командование в течение 11.05 по непонятным причинам внесло изменения, многие из которых для коменданта крепости были просто непонятны. После протестов коменданта крепости и офицера связи группы посадки на корабли частей генерала Рейнгарта многие изменения были отменены, восстановлены положения, по которым было договорено раньше. Предусматривало ли такие изменения в приказах морское командование — это нужно еще выяснить.

2. Странно, что морское командование первоначальных разработчиков по вопросам посадки на корабли отправило раньше на сушу, тем самым подготовка к эвакуации была серьезно затруднена.

3. После неудачи с подачей транспортов 10.05 утром морское командование пыталось добиться этого при помощи "плавающего штаба", что было неправильным решением. Выполнение приказов было полностью нарушено. Доклад командира инженерно-понтонного полка дает полное представление о неспособности этого штаба. Действительно, в решающую ночь с 1,1 на 12 мая он не то, что командовал, а наоборот большую часть транспортов задержал и пустыми отправил в Констанцу. Как раз в то время, когда большая часть войск начала отходить от линии фронта, сам "плавающий штаб" ушел в направлении Констанцы. Высказанный в их [119] донесении домысел, что мыс Херсонес находился уже в руках противника, легко можно опровергнуть. Необходимо отвергнуть и положение в докладе ВМФ о том, что мыс Херсонес нельзя было определить из-за "тумана и дыма", что затрудняло, мол, причаливание к берегу. Связь между морским командованием и "плавающим штабом" вообще отсутствовала. Поведение этого штаба и командира быстроходного катера 11.05 требует безусловно дополнительной проверки.

4. Армия должна потребовать точного расследования действий морского командования.особенно в ночь с 11 на 12 мая. Морское командование сделало следующее:

а) Командир корпуса, группа управления и радиостанция 49-го горнострелкового корпуса не были посажены на судно, как это заранее было договорено, а, наоборот, без уведомления оставлены на берегу, вследствие чего был выключен на длительное время аппарат управления сухопутных войск.

б) Катер, который перебросил всю эту группу 49-го горно-стрелкового АК на скоростной катер, не был возвращен к берегу и по непонятным причинам было приказано этот катер потопить. На этом же катере находились совершенно секретные документы и планы минирования Черного моря, и это необходимо особенно подчеркнуть.

в) Морское командование мало заботилось о том, чтобы подавать суда на погрузку, и это в основном делалось только по инициативе отдельных сознательных командиров кораблей. Командиры кораблей не имели данных об обстановке на причалах, не имели четких задач, что видно из докладов различных воинских частей. И в заключение можно также сказать, что морское командование на своем скоростном катере относительно рано ушло в направлении Констанцы.

5. Немецкое радио 15.05 распространило сообщение об эвакуации из Крыма. То, что там говорится о действиях ВМФ, не соответствует действительности. Это сообщение среди солдат 17-й армии, которые знают о действительном положении, об отсутствии организации со стороны ВМФ, по вине которого многие из их товарищей остались на причалах в Крыму, ожидая корабли, которые сами испытали все на своей шкуре, не может не вызывать их раздражения.

Армия просит командование вермахта на основании вышеизложенного провести расследование этих событий. Армия представит по этим вопросам дополнительные доказательства из войск, которые прибыли на сушу в группу армий.

Подпись: Альмендингер

Дело WF-03/5072.

Копия
Совершенно секретно.
Только для командования
Командующий 17-й армии
Оперотдел ? 2338/44 секр.
КП армии, 13.05.1944 г.
4 экз.

Командующему группой армий "Южная Украина".

Пространное объяснение происходившего при эвакуации с полуострова Херсонес показывает далеко идущие просчеты ВМС, что вынуждает меня об этом доложить. Выдвинутые нами обвинения ни в коем случае не умаляют отдельные случаи отличных действий.

В частности, установлено точно:

1. На основании приказа вопросы взаимодействия командных инстанций сухопутных войск и морского командования Крыма были [120] полностью согласованы и оговорены. По предложению морского командования в Крыму было точно установлено и согласовано: сколько судов будет подано к месту погрузки, в какое время и какие там будут воинские части. Установлено также, что соответствующие приказы были переданы для всех подчиненных нам штабов.

2 Отход на линию обороны на Херсонесе, подход к местам посадки, рганизация погрузки на суда со стороны сухопутных войск, а также создание иний обороны вокруг мест посадки, несмотря на сильный огонь противника, проводились планомерно. Арьергардные части повсеместно сдерживали давление сильного противника до обеденного часа, а иногда переходили и контратакам.

3. Подходящие суда по приказу ВМС, по высказываниям многих моряков знали только, что они должны подойти к полуострову Херсонес, но возможно, не знали, где находятся пристани и куда им причаливать, (случилось, что многие части войск в местах погрузки вообще не увидели кораблей, а поэтому боевое регулирование было просто иллюзией.

4. Большая часть судов ВМС шла в западные бухты, но, наверное, под впечатлением огня противника, они не причаливали. Другая часть судов, как мотобот "Меркур", "Штертебекер", "Гезине", противолодочный охотник ? 350 и самоходная баржа ? 467 сделали поворот у мыса Херсонес и возвратились в Констанцу. Суда ушли в Констанцу не нагруженными или с малым количеством людей, подобранных в море или перегруженных с потерпевших бедствие судов.

5. Морское командование Крыма оговаривало с командиром 49-го

горно-стрелкового корпуса вопросы посадки на суда руководства корпуса, но это не было выполнено. Для этого были предусмотрены быстроходные катера, но само командование морскими силами Крыма покинуло места посадки, не думая о командире корпуса, его штабе и там же развернутой корпусом радиостанции, по которой отдавались приказы о посадке на корабли.

6. Действительно, прибытие всех транспортных средств и посадка на корабли 9 и 10 мая шли уже с большими трудностями и безусловно не так, как нужно, о чем я уже ранее докладывал.

Для выяснения этого вопроса было проведено следствие, допрошено большое количество свидетелей, и это дело нужно продолжить. Очень печально, что в результате уже доложенных просчетов большую часть боевых частей, продолжавших сражаться на полуострове Херсонес, уже нельзя было эвакуировать. Безусловно, что их эвакуация проходила бы в очень сложных условиях, но, на основании ранее принятых договоренностей и планомерного успешного вывоза войск, можно было бы добиться в этом деле больших успехов.

Подписал проект письма Альмендингер
Заверил фон Ксиландер
Верно: капитан - подпись

{121.1}Было оборудовано 56 причалов. (Прим. авт.).

Дело WF-03/5072. лл.894-903:

Комендант крепости Севастополь
Штаб, 15.05.1944 г.
Штамп: Дневник боевых действий. Приложение ? 5402.
Касается: Устного приказа начштаба 17-й армии.

Относительно: Эвакуации Севастополя.
Вх.? 1953/44, группа армий, оперативный отдел.

Командованию 17-й армии. Оперативному отделу.

I. Задачи коменданта крепости.

1. Главными задачами коменданта крепости с начала мая были:

а) Строительство позиций на Херсонесе.

б) Оборона этой линии охранными подразделениями. Охрана берега [121]

на участке (по обе стороны Севастополя) на южном берегу и в Северной бухте. Оборона побережья "Запад" (берег западнее Херсонесской позиции).

в) Выполнение приказов армии.

2. Подготовка к эвакуации была временно, на основании приказа оборонять позиции в Севастополе, приостановлена, но, во взаимодействии с морским командованием Крыма и командиром инженерно-понтонного полка ? 770, продолжались работы по оборудованию причалов{121.1}.

3. Задачи, указанные в пунктах 1 и 2, выполнялись на основании приказов армии, а затем, с 8 и 9 мая, по приказам командования 49-го горно-стрелкового АК. Задачи, указанные в пункте 1в, закончились 11.05.

4. Комендант крепости с 9.05 по вопросам погрузки на корабли вступил в подчинение 49-го горно-стрелкового АК.

5. За последний этап согласно приказу по АК были ответственны группа под командованием Рейнгарта и Беме с одной стороны (подача войск на причал) и морское командование с другой стороны (подача тоннажа).

II. Эвакуация

1. Приказ по эвакуации поступил 9.05 в 2.15.

8.05 до обеда все же было затребовано количество судов для 20 000 чел., не нужных для боя, в основном румын.

2. По оценке комендатуры крепости, а также на основании данных дивизий и личных наблюдений, 9.05 нужно было отправить порядка 35 000 чел. Из этого числа 20 000 тех сил, которые были на оборудовании обороны линии Херсонеса, 15 000 не нужных для обороны, но все же была задача обороняться до последнего! Это количество людей все уменьшалось ввиду отправки кораблями, а также в результате все возрастающих потерь личного состава из-за артогня и налетов авиации противника, особенно по местам сбора для отправки кораблями. Необходимо учесть, что с 10.05 уже не было наших истребителей для прикрытия.

3. До последнего момента (в ночь с 11 на 12 мая) не хватало тоннажа для посадки всех на корабли, учитывая еще и воздействие противника, и особенно тех, которые были не нужны для обороны позиций на Херсонесе. В ночь с 11 на 12 мая на причалах находились те, кто оборонял позиции Херсонеса, а также и многочисленные группы тех, кто был не нужен для обороны (так называемые "группы эвакуации".

4. Поздно отданный приказ об эвакуации вынуждал проводить посадку на корабли днем. Артогонь и воздушные налеты противника выводили из строя и плавсредства. Особенно много вышло из строя частей инженерно-понтонного полка. Этот полк предназначался для подачи людей на корабли. Это особенно важно ввиду его подвижности. В последней фазе эвакуации нехватка понтонов сильно, сказалась, ибо пришлось проводить эти работы при помощи самоходных барж.

III. Взаимодействие с морским командованием Крыма.

1. Важные переговоры между комендантом крепости и морским командованием вел полковник Адам (с 2.05 — заместитель коменданта) и майор Гейч (начальник оперотдела комендатуты крепрсти с 19.04) с контрадмиралом Шульцем или начштаба капитаном цур зее Реммлером.

2. После сообщения морского командования от 6.05 руководитель по отправке караванов морских перевозок в Севастополе и штаб ВМФ (капитан-лейтенант Везенер) были подчинены непосредственно капитану цур зее Реммлеру и тем самым все службы ВМФ, занятые отправками транспортов, были объединены в одних руках.

3. С 10.05 все переговоры и запросы, если их не решал сам контрадмирал Шульц, должны были согласовываться с подполковником цур зее Зеебергом, т.к. капитан цур зее Реммлер в ночь с 9 на 10 мая убыл на сушу. Подполковник цур зее Зееберг ранее не принимал участия в переговорах и совместно с представителями сухопутных войск причалы [122] не посещал, и вследствие этого он был недостаточно информирован о сложении на местах.

4. Также лейтенант Кляйнгаммер, занимающийся морскими перевозками в Севастополе, который давал все данные о транспортах и азгрузке судов, и который был в курсе всех местных событий, еще до кончания погрузки на корабли получил новый приказ и был отправлен на борт скоростного катера. Этим самым тоже было затруднено в значительной мере взаимодеййтвие.

IV. Связь морского командования и групп, занимающихся посадкой на корабли.

1. Комендант крепости неоднократно требовал от морского командования, чтобы к группам, занимающимся посадкой на корабли, были рикомандированы офицеры связи от соединений плавсостава.

2. Контр-адмирал Шульц сообщил 10.05, что он отдал приказ ачальнику штаба 1-й флотилии лейтенанту Кляйнгаммеру и командиру 770-о инженерно-понтонного полка (этот полк с 8.05 вечером был передан, огласно приказу армии, в его подчинение) переправить их всех на корсетной катер. В их задачу входило в непосредственной близости от ерега исполнять следующее:

а) Прибывшие суда направлять на определенные якорные стоянки или давать указания, куда их направлять и к каким причалам.

б. Ускорить подачу кораблей всеми средствами.

Возможно, такой порядок имел бы успех, но отсутствие четкой связи по радио и сигналами не давало возможности их приказы выполнять, (например, пароходы "Тея" и "Тотила", несмотря на приказы морского командования, в ночь с 9 на 10 мая зашли в бухты Камышовая и Казачья, стали на якорь юго-западнее маяка Херсонес, далеко от берега, загрузились всего на треть и ушли в Констанцу.

Создание этого штаба предусматривалось при окончательном отходе (лучше, чем штаб на берегу), чтоб выйти из создавшегося положения в лучаях:

а) При выходе из строя перегрузочных плавсредств.

б) Если войска вследствие воздействия противника на предусмотренных местах посадки были бы вынуждены отойти на другие причалы.

3. Связь между командным пунктом морского командования и плавающим штабом должна была поддерживаться по радио. Возможно, эта связь была не в порядке, а поэтому из КП морского командования отдавались все приказы. Контр-адмирал Шульц имел тем самым уменьшенный штаб, и поэтому эти задачи ему было трудно решать.

4. Какую работу действительно выполнял плавающий штаб, неизвестно. По сообщению полковника Брейнинга, одновременно с ним корветтен-капитан Дрехслер и командир 770-го инженерно-понтонного полка майор Францке в 3.30 11.05 были посажены на два скоростных катера "Бобби" и "Петер"). Эти катера пошли в направлении Констанцы, подошли к одному каравану судов, а затем находились в дрейфе с 9.30 до 15.30 — это было приблизительно на полпути к Констанце.

В 16.00 корветтен-капитан Дрехслер и майор Францке пересели на одно судно каравана и направились в сторону Севастополя. Таким образом, можно считать, что плавающий штаб 11.05 вечером начал выполнять свою задачу. На основании доклада майора Францке в оперотдел 17-й армии видно, что он сам уже 11.05 в 23.30 окончательно ушел в Констанцу, несмотря на то, что снятие войск с позиций Херсонеса началось в 23.00 и, как известно, последняя самоходная баржа по приказу лейтенанта Тиде отошла от причала в 4.00 12.05.

5. Караван судов из Варны (командир лейтенант цур зее Берггольц), состоящий из пароходов "Юпитер", "Штертебекер", "Гезине", одного противолодочного корабля и одной самоходной баржи, 13.05 возвратился Констанцу без груза. [123]

Командир каравана утверждает, что 11.05 в 23.40 вблизи берега Херсонеса он был перехвачен корветтен-калитаном Дрехслером, и тот приказал ложиться на обратный курс, указав при этом, что забрать остатки войск нет больше возможности, а ведь только в 23.00 начался отход войск с позиции Херсонеса.

6. Поведение плавающего штаба необходимо срочно расследовать.

7. В приказе 49-го горно-стрелкового АК от 9.05 в приложении 2 было указано, что офицеры связи от батальонов инженерно-понтонного полка должны были связаться с группами, организующими эвакуацию. Как известно, это требование не было выполнено.

V. Последняя фаза (отрыв от противника).

1. 9.05 около 18.00 командир 49-го горно-стрелкового АК приказал провести последнюю фазу отрыва от противника в ночь с 10 на 11 мая, а 10.05 это мероприятие было перенесено на ночь с 11 на 12 мая.

Предыдущие приготовления для проведения эвакуации посадки на корабли должен был проводить в жизнь комендант крепости. Командование корпуса поэтому приказало создать две группы для эвакуации:

на севере — группа Рейнгарта

на юге — группа Беме.

В эти группы включались все находившиеся в их районе части всех трех родов войск вермахта и союзников.

2. Комендант крепости исполнил схемы с причалами, которые были разосланы как приложение ? 1 к приказу по корпусу.

3. Дальнейшие детали по вопросам посадки на корабли должны были быть разработаны комендантом крепости совместно с морским командованием и представлены командиру корпуса как проект к приказу. Немедленные переговоры с морским командованием показали, что последняя фаза отрыва от противника должна проходить так, как было ранее оговорено. Затем комендантом крепости был подготовлен проект приказа, который был одобрен морским командованием. Этот проект приказа был дан затем как приложение 2 к приказу по корпусу. Морское командование немедленно получило два экземпляра этого проекта прямо из комендатуты. Из них один экземпляр — для инженерно-понтонного полка.

4. В дополнение к письменному приказу по корпусу группы по организации посадки по заданию командования получали от коменданта крепости указания о посадке на корабли. Связь этих групп с комендантом и морским командованием поддерживалась через офицеров связи.

5. Морское командование в течение 11.05 получало сообщения о предположительном количестве войск для посадки на корабли через коменданта крепости, включая сведения, сколько и на каких причалах их находится, причем эти данные передавались письменно с уточнениями. При этом указывалось раздельно, кого отправлять в первую и вторую очередь.

В первую очередь должны были отправляться остатки частей тыла и войска с позиций Херсонеса. Во вторую очередь — части с промежуточных позиций и те, кто прикрывал отход — артиллерия и зенитная артиллерия.

6. Учитывая недостаточность средств эвакуации и воздействие противника, начальников групп эвакуации предупредили, что в силу необходимости возможны переносы мест посадки на другие причалы вместо тех, которые указаны в приказе.

7. Группы организаторов посадки на корабли и морское командование были еще раз предупреждены, что последняя фаза отрыва от противника может проходить на широком фронте. При этом была предусмотрена установка продольных мостиков от тыловых позиций до причалов.

Группа Беме особенно была ориентирована на причалы в бухте Казачья.

8. В течение 11.05 группы организации посадки на корабли приняли на себя все эти функции от коменданта крепости, ибо они имели достаточно [124] сил прямо на причалах.

До момента прибытия войск с оборонительных позиций на отдельных причалах комендатура охраняла важные места погрузки при помощи патрулей. Также эти группы в течение 11.05 создавали новые средства связи между этими частями.

Войска, предназначенные для посадки на корабли, как это видно из докладов, прибыли на причалы согласно плану точно в указанный срок.

10. В течение 11.05 комендант крепости установил, что морское командование, несмотря на ранние договоренности и письменный приказ, бухты Круглая и Омега при выполнении последней фазы отрыва от противника корабли направлять не хотело, ибо там ожидалось сильное воздействие противника. Комендант крепости подтверждает, что туда не входил ни один корабль. Учитывая, что в последнее время эти гавани не использовались, можно было предположить, что огневое воздействие противника там было бы также незначительным. Действительно, в бухте Омега в ночь с 11 на 12.05 три самоходные баржи полностью загрузились, не подвергаясь воздействию противника. Офицер связи 50-го ПД майор Видитц и руководитель группы Рейнгарта (этот докладывал по телефону) особенно подчеркивали, что части 50-й ПД вынужденно находились на причалах 98-й ПД.

11. Как докладывал офицер связи группы Рейнгарта майор Керн, морское командование 11.05 вечером при переговорах с командиром самоходной баржи в присутствии майора Керна распорядилось, чтобы самоходные баржи приставали только к причалам, расположенным юго-западнее маяка Херсонес. Только после протестов майора Керна 16 самоходных барж стали заходить в бухты Омега., Камышовая, Казачья. Этот случай требует немедленного расследования. Если, в противовес всем ранее достигнутым договоренностям и письменному приказу, 11.05 вечером морское командование действительно приняло решение направлять все плавсредства только на причалы юго-западнее маяка Херсонес, это можно объяснить только тем, что ответственные лица были не в своем уме.

12. Возникает мнение, что выходящие из Констанцы караваны судов недостаточно хорошо знали положение и не были поставлены в известность о местах посадки на корабли.

13. Несмотря на мужественное поведение отдельных командиров кораблей, в отдельных случаях возникало впечатление, что суда под воздействием противника (артогонь и авиация) не приближались достаточно близко к берегу или ранее срока уходили в обратный путь.

14. Командование корпуса и часть его штаба в ночь с 11 на 12.05 находились на предварительно оговоренном причале юго-западнее маяка ерсонес, но не были сняты с берега, несмотря на то, что морское командование направляло туда суда.

15. Скоростные катера, которым было поручено снимать последние остатки частей, не имели средств доставки на эти суда, и в связи с этим они не были использованы для дела.

VI. Выводы.

Погрузка на суда не удалась полностью, главным образом, по следующим причинам:

1. Промежуток времени между получением разрешения на эвакуацию 9.05 в 2.15) и последней фазой отрыва от противника (в ночь с 11 на 12 мая) был недостаточным, чтобы все "группы эвакуации" посадить на суда и отправить до того, как этим придется заниматься с частями, необходимыми пока для боя. "Группы эвакуации" заблокировали планомерный отход частей, вторые находились на позициях.

2. Когда было получено разрешение на эвакуацию, армия занимала небольшое пространство, и это привело к необычно большим потерям как среди войск, предназначенных к отправке, так и потерям тоннажа.

3. Предназначенные для последнего вывоза войск суда по их [125] назначению не соответствовали этой задаче, а именно: в короткое время посадить всех на корабли. Необходимо проверить, почему с момента получения приказа об эвакуации 9.05 утром ВМФ не направил сюда все имеющиеся в его распоряжении суда, в том числе инженерно-понтонные части.

4. Подача самоходных барж в ночь с 11 на 12 мая для подвоза на корабли эвакуируемых в последнюю очередь, не соответствовала тому, как это было указано в письменном приказе АК и договоренностям морского командования с одной стороны, и АК (комендант крепости) с другой, и это привело к тому, что посадка на корабли на широком фронте полностью не удалась.

5. Управление всеми плавсредствами плавающим штабом, а вечером 11.05 непосредственно морским командованием прямо в море, не было обеспечено. На различных причалах находились войска, готовые к отплытию, а предусмотренные приказом и обещанные суда не появлялись.

Временно исполняющий обязанности

Полковник: подпись

Дело УУР-03/5072. лл.905-907:

Приложение ? 2 к документу 17-й армии,
оперотдел, ? 2360/44 от 16.05.1944 г.
Копия

Францке,
Командир 770-го моторизованного инженерно-понтонного полка

Штаб, 15.05.1944 г. Получено: штаб группы армий ? 1953/44, II-е приложение.

Доклад

о действии в рабочем штабе корветтен-капитана Дрехслера.

Транспортные корабли ВМФ 9.05.1944 г. вечером приблизились к берегу только на расстояние 8 — 10 морских миль. Нагруженным понтонам пришлось поэтому проходить большое расстояние по морю. Они теряли поэтому еще и много времени для розыска находившихся на рейде транспортных судов. Многократные приказы по радио от морского коменданта Крыма — транспортам заходить в бухты — не увенчались успехом. С целью выполнения своих приказов по радио морской комендант Крыма приказал ночью с 9 на 10 мая создать рабочий штаб в составе корветтен-капитана Дрехслера, капитан-лейтенанта Гиде, майора Францке и лейтенанта из отдела морского движения, который обязан был подводить караваны к берегу или в бухты, а также к определенным причалам.

Мотопонтоны должны были подвозить людей и грузы к транспортам, которые не могут подходить прямо к берегу из-за глубокой посадки. Подача транспортных кораблей должна была осуществляться при помощи скоростного катера ВМФ, на котором расположился рабочий штаб. Для выполнения этого распоряжения 10.05 в 19.00 рабочий штаб погрузился на моторную лодку, которая должна была доставить нас на скоростной катер. Лодка отошла от берега в 19.30 и кружилась в течение всей ночи вблизи юго-западного побережья Херсонеса вплоть до рассвета, не найдя скоростной катер. Между 4.00 и 7.00 (точное время не могу указать) скоростной катер был найден, и штаб перешел на него. Скоростной катер немедленно пошел навстречу следующему каравану судов, который был еще очень далеко от Херсонеса. Корветтен-капитан Дрехслер подходил к каждому транспорту и давал капитанам приказ идти ближе к берегу Херсонеса, ибо там была сильная зенитная защита, и производить посадку с паромов. Вскоре начался налет русских штурмовиков на караван судов. Наш скоростной катер немедленно ушел курсом зюйд-вест. [126]

На приказ корветтен-капитана Дрехслера скоростному катеру оставаться в его распоряжении, чтобы ускорить погрузку судов и направлять транспортные суда на нужное место посадки, командир катера ответил, что он не может этого сделать, так как у него горючего имеется только для возвращения в Констанцу. На это Дрехслер сказал (я, правда, сам не слышал) командиру катера, что для этого маневра не потребуется много горючего, ибо катер будет находиться основное время в дрейфе. Дальнейшие приказы корветтен-капитана Дрехслера я не слышал, но его слова запомнил: "Если Вы не имеете достаточно горючего, передайте немедленно своему командиру каравана судов, чтобы он немедленно направил сюда два скоростных катера с достаточным запасом горючего, и укажите ему место, где мы сможем пересесть на другой катер". Радиопереговоров не последовало, а скоростной катер шел курсом зюйд-вест. Капитан-лейтенант Гиде, корветтен-капитан Дрехслер и я были исключительно возмущены такими действиями командира катера. Он, наверное, не осознавал критического положения, которое, действительно, было таковым. После приказа корветтен-капитана Дрехслера катер и дальше держал курс зюйд-вест, а мы негодовали и установили, что действительно будем в Констанце. Затем командир катера получил приказ от корветтен-капитана Дрехслера немедленно заглушить мотор и еще раз дать срочную радиограмму выслать два скоростных катера. Вскоре мы увидели на горизонте караван, который шел в направлении Севастополя. Мы приняли решение не ждать на скоростном катере, а пересесть на катер охранения этого каравана, чтобы возвратиться в Севастополь и выполнять задачи, которые были нам поставлены. Командир катера получил приказ немедленно идти к каравану, чтобы пересадить нас на катер охранения. При приближении к каравану по нашему катеру был открыт артогонь: оттуда нас приняли за торпедный катер русских, несмотря на стрельбу сигнальными ракетами. Затем мы пересели на катер охранения ? 165 и пошли вместе с караваном в направлении Севастополя. В пути наш катер принял срочный радиосигнал: "Видим катер со спасенными, окажите помощь!". Наш катер начал поиски этого катера. Катер мы не нашли, а нашли только трупы, плавающие в надувных жилетах. Мы потеряли много времени на эти поиски и отстали от каравана и поэтому затем пошли на максимальной скорости к Севастополю. 11.05 в 22.00 наш катер оказался перед Херсонесом. В полной темноте мы повстречали катер, с которого услышали крик: "Спасите, я тону". Мы сняли этого человека. Он рассказал следующее: "Около 20.00 я должен был на моей лодке доставить адмирала Шульца к скоростному катеру. Перед тем как адмиралу сесть в мою лодку, на причал попала мина, так что адмирал оказался в воде и его пришлось вытаскивать. Моя лодка получила также повреждение. Я все же доставил адмирала к скоростному катеру. Я сказал, что нужно открыть задвижки, чтобы потопить катер. Я спустился в машинное отделение, открыл задвижки, и вода начала поступать в кормовую часть. Когда я вышел на палубу, чтобы пересесть на скоростной катер, его уже не было видно. Я затем начал затыкать отверстия всякими тряпками и думал на этом катере идти самостоятельно в Констанцу".

На этом катере находились совершенно секретные документы и карта минных полей на Черном море. Все эти папки были перенесены на катер охранения ? 165.

После этого события мы уже не слышали радиопереговоров, не видно было также световых сигналов, не слышно было и выстрелов, не видно трасс пуль. У нас сложилось впечатление, что противник занял весь [127] полуостров. Это мнение подтверждалось и тем, что очень важные совершенно секретные документы оказались без присмотра и что потопление моторной лодки тоже не удалось. Лейтенант из отдела морских перевозок сказал, что адмирал должен был покинуть Крым с последним караваном судов. Мы плавали вдоль мыса Херсонес до 23.00, но не видели каравана, самоходных барж или плавающих понтонов и поэтому решили, что наше впечатление относительно положения верно. Поэтому корветтен-капитан Дрехслер 11.05 в 23.30 отдал приказ идти в Констанцу.

Подпись: Францке

Дело WF-03/5072. лл.889-890:

Проект
Совершенно секретно. Только для командования
Командующий группой армий "Южная Украина"
Оперотдел ? 1953/44 сов.секр.
Штаб, 17.05.1944 г.
Штамп: Дневник боевых действий Приложение ? 5402.

Начальнику генерального штаба сухопутных войск генерал-полковнику Цейтцлеру.

Ставка сухопутных войск.

Относительно: Группа армий "Южная Украина"

оперотдел ? 1953/44, сов.секретно от 15.05.

Дорогой господин Цейтцлер !

Со ссылкой на телеграмму от 15.05 представляю Вам в приложении доклад командующего 17-й армией генерала Альмендингера с другими документами о действиях ВМФ при эвакуации Севастополя.

Мои впечатления о ВМФ, мои обвинения абсолютно правильны. Я лично видел, находясь в Констанце 13.05, что большая часть судов возвращалась из Крыма полностью пустыми. Я лично разговаривал по телефону с вице-адмиралом Бринкманом, командующим ВМФ на Черном море, чтобы получить от него разъяснение, почему суда не приставали возле Севастополя. Вице-адмирал Бринкман при этом разговоре говорил о трудностях всей эвакуации из Севастополя для ВМФ и утверждал, что ночью с 11 на 12 мая корабли не могли приставать к берегу ввиду искусственного задымления и пороховых газов. После этого объяснения я вынужден был прервать разговор.

Я полностью поддерживаю требование командующего 17-й армией и прошу назначить детальное расследование действий морского командования.

Я считаю также необходимым немедленно всех капитанов судов, которые не нашли цели по техническим причинам или возвратились пустыми, предать суду военного трибунала.

Доклад ВМФ (? 14972/44) рассматривает общие возникшие трудности, но обходит тяжелейшие просчеты, которые привели к тому, что многие немецкие солдаты армии и среди них три штаба попали в руки противника.

Личные доклады офицера-генштабиста 17-й армии и других,представителей армии о событиях при эвакуации из Крыма, мне кажется, подтверждают вышесказанное.

Особо хотел бы отметить, что оставшиеся на берегу продолжали борьбу, пока не попали в руки противника.

Подпись: Шернер [128]

Дело WF-03/5073. лл.909-910:

Совершенно секретно.
Только для командования.
Командующий 17-й армией
Оперотдел, ? 2396/44
Штаб, 19.05.1944 г.
Дневник боевых действий.
Приложение ? 5440.
Относительно: 1) оперотдел — 2338/44 от 13.05
2) оперотдел — ? 2360 от 16.05.

Касается: действия ВМФ при эвакуации Севастополя.

Командующему группы армий "Южная Украина"

Штамп: Штаб группы армий "Южная Украина"
Вх.2036/44, 21.05.1944 г.

В дополнение к предыдущим донесениям прилагаю следующие документы:

1. Доклад командира 49-й горно-стрелкового АК.
2. Доклад командира 98-й ПД.
3. Извлечение из доклада Харко 149.
4. Донесение отдела квартирмейстера 49-го горно-стрелкового АК.
5. Копии докладов командира 186-го гренадерского полка и других лиц 73-й ПД.

Приложенные документы дополняют картину полного срыва организации ВМФ посадки на суда

В частности, подтверждается:

1) Отход войск и прибытие их к причалам были планомерными и хорошо удались.

2) Видимость, несмотря на туман и дым, была вполне нормальной, а не такой, как это утверждает ВМФ. Наоборот, интенсивный артогонь нашей артиллерии давал возможность судам подходить к причалам.

3) Инструктаж командиров судов и подача приказов видятся вообще как не проводившиеся в жизнь, давались только общие задания: двигаться к Севастополю. В этом отношении подтверждение: 9.05 утром караван судов зашел в бухты Севастополя, хотя морское командование знало уже 7.05, что северная часть бухты с 8 на 9 мая будет эвакуирована.

4) Еще раз подтверждается, что большое количество плавсредств ушло в Констанцу слабо нагруженными или вообще пустыми.

Подпись: Альмендингер

Дело WF-03/5072. лл.911-914:

Приложение ? 1 к документу 17-й армии
Оперотдел, ? 2396/44 от 19.05.
Копия
Совершенно секретно. Только для командования.
49-й горно-стрелковый АК
Оперотдел ? 3/44 сов.секр.
Штаб, 18.05.1944 г.

Касается: эвакуации Севастополя.

Командованию 17-й армии, оперотделу.

1. Организация погрузки на корабли до вечера 10.05 штабу армии хорошо известна по личным наблюдениям. До этого времени руководящий штаб находился в районе боев в Севастополе. [129]

2. Определенная штабом армии организация и предпринятые мероприятия в дальнейшем были переданы для проведения эвакуации командованию корпуса. Предпринятые меры до посадки на корабли 11.05 не менялись, да это и предусматривалось.

3. Доклад коменданту крепости Севастополь и штабу по эвакуации был полностью передан.

4. В связи с убытием на сушу капитана цур зее Реммлера (на основании доклада от 9/10.05.44), безусловно, организация посадки на корабли очень сильно ухудшилась. Поэтому планомерная работа по эвакуации была нарушена.

...б) Случаи с "Теей" и "Тотилой" показывают недисциплинированность руководства кораблей, которые, получив приказы, стали на якорь в другом месте. Корабли должны были взять на борт 9 000 чел., а взяли всего одну треть, что сильно повлияло затем на дальнейший ход эвакуации,

в) Подобная недисциплинированность была проявлена также и в другом случае, что видно из доклада майора-генштабиста Госса, отдела тыла 50-й пд (см.приложение 1).

г) Из докладов (приложения 2 — 4) видно, что происходило при погрузке на корабль "Хельга":

первый капитан или не имел ясного приказа, или боялся огня, или находился в укрытии на берегу;

экипаж находился не на предписанных местах, и это сильно влияло на маневренность судна; а поэтому разгрузка и погрузка судна проводились непланомерно и медленно; судно не могло достаточно хорошо маневрировать во время артобстрела;

зенитная оборона судна не была обеспечена, а поэтому авиации противника была облегчена атака.

Из-за ошибок капитана и экипажа этого судна оно было потоплено, в связи с этим прибывавшие затем суда грузились войсками из других групп, предназначенных к эвакуации.

д) Из докладов (приложения 5 — 6) видно, что на причалах Казачьей и Камышовой бухт суда, которые должны были туда подойти, не появились, поэтому там был также нарушен план посадки на корабли.

е) Из доклада (приложение 6) видно, что командир самоходной баржи не имел ясного приказа, а если имел, то не выполнил: все плавсредства нагружать максимально допустимо, ибо такие действия в условиях нехватки тоннажа были необходимы. Такие приказы обязано было отдавать морское командование. Таково были требование, и его справедливость признавало и морское командование.

Затем из донесения (приложение 6) видно, что пересадка в море на другие суда не осуществлялась, так как судов просто не было. В связи с тем, что не было пересадки, четыре самоходные баржи были вынуждены плыть в Констанцу, в связи с этим мы не смогли забрать еще около 2 000 чел. Это событие в ночь с 11 на 12 мая, безусловно, сильно отразилось на эвакуации. Согласно докладу, одна самоходная баржа пришла вообще пустой.

ж) В абзаце VI параграфа 4 доклада коменданта крепости Севастополь необходимо особенно подчеркнуть: необходимости подачи судов для проведения эвакуации 11.05 в 23.00 неоднократно требовал командир корпуса в течение дня от морского командования. Затем он требовал определенной организации подачи с моря судов к причалам.

4. Командир корпуса предусмотрел, и все подчиненные инстанции [130]

знали, что он управляет через свой штаб по радио вопросами эвакуации. Ночью с 11 на 12.05 за его штабом не подошел скоростной катер по вине морского командования и тем самым штаб был оставлен на произвол судьбы. Это потребовало от командира АК самых энергичных действий см. приложение 7 — 8).

5. При переговорах 10 и 11.05 между командиром АК и морским командованием нужно было все время напоминать о необходимости планомерной подачи кораблей, но связь между отдельными караванами была неустойчивой. Командир АК требовал внести ясность о количестве тоннажа и времени подачи к местам посадки. 11.05 между 14.00 и 15.00 морское командование доложило, что к 23.00 будет подан тоннаж для 3 500 чел., а также, что другие корабли находятся на подходе. На основании этого войска были ориентированы, что последние части будут сняты в последние часы ночи. Таким образом, считалось, что эвакуация всей массы войск будет обеспечена. Относительно численности войск и с каких причалов будет производиться эвакуация — было ясно, ибо штаб по эвакуации и морское командование имело по этому вопросу все согласованные данные, вопросов со стороны морского командования в это время не возникало.

Общая картина эвакуации в ночь с 11 на 12 мая для морского командования была ясна, было согласовано самое позднее время 23.00, с учетом возможного отклонения.

Также учитывалось сильное воздействие противника, но все же считалось — эвакуация будет проходить нормально, учитывая, что в помощь был создан "плавающий штаб", который самым энергичным путем будет реагировать на своевременную подачу кораблей к месту посадки. Понимание этих взаимоотношений было самым важным для командира АК, и после !3.00 он лично со скоростного катера действовал на месте энергично с целью наведения порядка и посадки остатков войск на корабли.

Нет никакого сомнения, что на земле все было сделано согласно приказам и планам для проведения эвакуации.

Из вышесказанного следует:

Эвакуация войск проходила не так, как было приказано и оговорено, управление тоннажем, а именно подачей кораблей к причалам, находилось не в крепких руках.

Отдельные экипажи судов или не имели четких приказов, или их не выполняли, или не выдерживали огня противника с земли и авиации с воздуха.

Многие самоходные баржи, возможно, сами повернули в Констанцу, а поэтому не хватало тоннажа. Не забрали вовремя штаб управления, и это отрицательно сказывалось на эвакуации... Это относится также и к другим причалам, где ждали суда. Что видно из прилагаемых докладов.

Подпись: Хартман

Дело WF-03/5072.лл.925-930:

Копия
Приложение ? 2 к документу 17-й армии,
оперотдел ? 2396/44
сов.секр. от 19.05.1944 г.
98-я пехотная дивизия.
Дивизионный штаб, 18.05.1944 г.
Командир
Штамп: Дневник боевых действий.
Приложение ? 5440.

Относительно: Эвакуации группы Рейнгарта с малого плацдарма .евастополя.

Командованию 17-й армии.
Копия: командованию 5-го АК. [131]

Во время подготовки к эвакуации с плацдарма Севастополь последних (ведущих бои) войск командир группы эвакуации дивизии майор Керн (командир 3-го дивизиона 198-го артполка) доложил мне, что ему не удается связаться с офицером ВМФ, ответственным за подачу судов к причалам, чтобы с ним своевременно договориться о всех мероприятиях в решающие часы.

Майор Керн до этого времени и после не мог добиться четкого разъяснения ни от морского коменданта Крыма, ни от коменданта крепости Севастополь. Они утверждали, что ВМФ не может указать время, места посадки и тоннаж судов. Моя попытка 10.05 в 22.30 по телефону уточнить эти данные у командира 49-го горно-стрелкового АК также не увенчалась успехом, несмотря на мои замечания, что только отличная связь с войсками, предназначенными к отправке, и ВМФ, и четкое взаимодействие между ними может обеспечить успех. Своевременно налаженная радиосвязь между войсками и ВМФ, а также группой прикрытия (генерал Беме и я) обеспечит успешную посадку на корабли, но такого взаимодействия не получилось. Представители ВМФ заявлили "не вмешивайтесь в наше дело". Мои просьбы направить корабли к причалам Камышовой бухты морским комендантом Крыма и командованием 49-го АК были отклонены. Несмотря на это, я все же в телеграмме просил подавать суда и на другие причалы. (Смотрите приложение). В 5.00 я просил командование корпуса по телефону об. этом, но получил ответ, что эти вопросы решает комендант крепости. Затем я послал майора Керна и начальника отдела капитана Шерцлера к начальнику оперативного отдела комендатуры крепости майору Гейчу, чтобы решить возникшие вопросы. При этом им было сказано, что группе Рейнгарта будут предоставлены другие причалы Камышовой бухты и бухты Омега и такой тоннаж, как это было условлено, учитывая количество войск, предназначенных к отправке. Так как майор Гейч заверил меня в этом, я больше не добивался получения новых причалов. В 9.00 меня вызвал по телефону командир корпуса и сообщил, что по последним данным тоннажа будет достаточно.

11.05 около 18.00 командир группы эвакуации 98-й ПД майор Керн прибыл к морскому коменданту Крыма адмиралу Шульцу и неожиданно открылось, что для группы Рейнгарта (9 000 чел.) нет ни одного причала. Майор Керн доложил морскому коменданту Крыма,что это приведет к катастрофе огромного размера. На это ему был дан ответ, что причалы бухт Омега, Камышовая, Казачья предназначены для группы Беме и там находятся 16 самоходных барж.

Я сам узнал об этом разговоре только после прибытия в Констанцу.

В 20.15 на моем КП появился заместитель начальника штаба флотилии этих самоходных барж старший лейтенант Шубель вместе с майором Керном. Он объяснил мне, что имеет задание этими баржами перебросить часть группы Рейнгарта за западную часть Казачьей бухты. Оттуда солдаты должны будут пешком через полуостров Херсонес достичь причалов, где они будут посажены на транспортное судно. Последняя боевая группа должна на самоходной барже уйти в Констанцу. Я договорился с ним, что он заберет штаб дивизии в 22.00 на самоходную баржу на причале Казачьей бухты, чтобы я мог иметь связь с корпусом и полками и чтобы мы могли забрать остатки прикрытия на причалах бухт Камышовой и Омеги.

Было совершенно четко оговорено, что я лично с некоторыми офицерами буду оставаться на месте, пока не закончится снятие войск.

Но на причал 1 Казачьей бухты не прибыло ни одно судно, чтобы снять меня и штаб.

Как я узнал 12.05 в 10.00 уже в море от ст. лейтенанта Шубеля и майора Керна, которые пересели на мой катер, морское командование не имело 16 самоходных барж в своем распоряжении, ибо к этому времени пароход "Хельга" был уничтожен, и самоходные баржи увезли спасшихся прямо в Констанцу. В конечном итоге ст. лейтенант Шубель имел под своим [132] командованием всего шесть самоходных барж. Они по приказу Шубеля подходили к причалам бухт Камышовой и Омеги, а последняя, шестая, с Шубелем на борту должна была подойти к причалу Казачьей бухты. Эта последняя самоходная баржа напоролась на препятствие по пути и не смогла прибыть к причалу. Морской транспорт, который должен был забрать войска, не прибыл к указанным причалам. Так рассказал Шубель. Не доложив об этом мне, суда ушли прямо в Констанцу.

Мои части докладывали до 0.15 о том, что на причалах нет судов. Я сам напрасно ждал с моим штабом на причале Казачьей бухты принятия самоходной баржи со ст. лейтенантом цур зее Шубелем. Когда в 00.30 баржа все еще не пришла, я принял решение ехать на причал юго-западного берега Камышовой бухты в надежде там встретить командира корпуса (с которым с 22.30 нельзя было связаться по радио) или хотя бы какого-нибудь высшего офицера ВМФ или радиостанцию ВМФ. Только это дало бы мне возможность потребовать суда для группы Рейнгарта. По пути туда я переехал позиции северо-восточнее "Максима Горького": там уже противник продвинулся с танками. Моя машина была обстреляна артиллерией и из танка. На самоходной барже у причала я нашел командира корпуса, доложил ему об обстановке и просил дать приказ. Командир корпуса не имел связи с морским командованием (ни офицера связи, ни радио). Он, также как и я, несмотря на обещание ВМФ, не был взят на судно и не имел связи с моряками, а значит тоже не мог влиять на ход событий. Я сошел с корабля, чтобы попытаться каким-либо образом достать тоннаж для моей дивизии или прибыть к войскам дивизии. На берегу я встретил командира одного катера недалеко от места посадки в 2.15, который мне доложил, что 10 самоходных барж находятся в пути к восточному берегу Камышовой бухты. По моим подсчетам, 10 самоходных барж должно хватить, чтобы за два раза перебросить всю группу Рейнгарта к транспортным судам, находящимся на рейде. Я отдал приказ на посадку моему штабу, а так как не было уже возможности пробиться к моим частям ввиду сложившегося положения, то в 2.45 катер ушел. Вместо того, чтобы отправить меня на транспортное судно, как я ожидал, меня направили в Констанцу. Только в пути я узнал истинное положение на причалах группы Рейнгарта из докладов майора Керна и ст. лейтенанта цур зее Шубеля, которые пересели на мой катер и доложили мне (см.выше).

В заключение необходимо сказать:

1) С начала посадки на суда точные данные о местах посадки, времени посадки и количестве людей со стороны морского командования не были даны, но все же комендант крепости уверил, что своевременно будет подан достаточный тоннаж на указанные места посадки.

2) В решающие часы я не мог установить контакт с представителями ВМФ:

а) ни на суше, ибо там не было ответственных морских офицеров,

б) ни на воде, ибо, несмотря на договоренность со ст. лейтенантом цур зее Шубелем, я не был снят с берега,

в) ни по радио, ибо я не имел средств связи,

г) ни через офицера связи, ибо его не было.

Вместо того, как было договорено, чтобы баржами перевозить от берега на транспортные суда людей, самоходные баржи уходили прямо в Констанцу. Поэтому получилось, что часть имеющегося тоннажа не была использована, и командованию корпуса и ВМФ известно, что многие суда, которые были у берегов Крыма, ушли обратно пустыми.

...4) известно, что три самоходные баржи ст.лейтенанта Шубеля не пристали к приказанным причалам, а затем, не ожидая каравана, уплыли самостоятельно. Затем ст.лейтенант Шубель доложил, что много времени которое можно было бы использовать для погрузки, потеряно, ибо суда кружили у берега, стараясь найти место, где был меньший огонь противника, и разыскивая места посадки. Некоторые причалы бухт [133] Камышовая и Омега, как доложил майор Керн, не были нанесены на карты командиров судов. Диспетчерская служба не была организована. Многие суда, как мне известно, ушли неполностью загруженными или вообще пустыми. Командир парома ? 326 рассказал, что севернее Камышовой бухты и бухты Казачьей находился один буксир с. двумя баржами, семью перевозочными баркасами — общей вместимостью около 1 700 чел., но они не подошли к месту посадки, ибо там был сильный огонь или было много дыма. Они ушли пустыми в Констанцу. Я утверждаю, что в течение всей ночи можно было грузить части группы Рейнгарта без помех. Сильного тумана и дыма мною и моими офицерами не наблюдалось. Огонь противника по причалам Казачьей и Камышовой был слабым, а частично просто минимальным. По мнению офицеров, во всяком случае огонь противника был слабее, чем в предыдущие дни. Были ли транспортные суда, как это было приказано, на своем месте, я не знаю. Я предполагаю, что мои самоходные баржи флотилии, которые отошли последними 12.05 в 16.00, находились в 100 морских милях западнее Севастополя и там получили приказ возвратиться на расстояние 40 морских миль и пересадить людей на транспортное судно, а самим уйти снова к плацдарму за людьми. Флотилия только в половинном составе выполнила это распоряжение, а после наступления темноты повернула и снова взяла курс на Констанцу. Они транспортное судно не нашли. При этом я послал радиозапрос на имя командующего армией и командира корпуса через 10-ю морскую охранную дивизию (Констанца), и мною было получено уведомление, что телеграмма получена. Я думаю, что моя телеграмма не была доставлена по назначению.

5) На местах посадки войск не было представителей — офицеров или унтер-офицеров ВМФ, которые бы докладывали о том, сколько будет подано судов, на какие причалы и т.д. Суда не имели приказов, к каким местам посадки подходить. Они получили приказы: "Идти к Херсонесу и там забрать людей". Так утверждал командир баржи ? 326. Вопросы ухода от причалов также решали сами командиры судов.

6) Как следствие этого получилось: 10.05 98-я ПД насчитывала 3 127 чел. Из них выбрались на сушу около 600 чел. Вина в этом:

а) Полностью отсутствовала организация эвакуации со стороны морского командования, отсутствовали указания судам о местах посадки, не было взаимодействия через офицеров связи, не была организована радиосвязь сухопутных войск и морского командования, не было указаний ВМФ для судов — куда направлять суда (причалы). Не было такого командного органа ВМФ, который бы заботился, чтобы весь тоннаж, предназначенный для Крыма, полностью нагружался.

б) Недостаточный боевой дух представителей военно-морских инстанций, занятых эвакуацией, вплоть до командиров судов. Необходимо все же отметить, что отдельные командиры кораблей проявляли высокое умение и особую храбрость.

Во время отрыва от противника войска действовали как часы и в полном порядке дисциплинированно прибыли на места посадки. Противник это заметил только в 24.00. Военно-морской флот в последние часы не выполнил своих задач полностью.

Соответствующие инстанции ВМФ — единственные и полностью ответственные в том, что тысячи лучших бойцов остались в Крыму.

Подпись: Рейнгарт, генерал - майор

Дело WF-03/5072. л.931

Приложение к документу ? 501
Командиру 98-й ПД, сов.секр.
от 18.05.1944 г.
Телеграмма в 49-й АК [134]
Оперативный отдел 10.05.1944 г. в 23.00

Приготовления дивизии на причалах 1 и 7 Камышовой бухты показали,

что эти места для посадки на корабли были непригодны. Все время усиливающийся артиллерийский и минометный огонь не давал возможности приставать там кораблям, а поэтому южную часть группы численностью 3 300 чел. нельзя было оттуда эвакуировать. Большая часть оставленных там раненых и тяжело раненых показывает, что в последнее время не было уже возможности полностью эвакуировать оттуда людей.

Дивизия просит поэтому о предоставлении двух мест посадки на корабли на восточном берегу бухты Казачьей.

Совместное движение группы Рейнгарта (без 50-й ПД) — почти 9 000 чел. невозможно провести в одну ночь в связи с опасностью нападения противника в районе хуторов Пелисье, Меркучева и западнее, ибо в этом случае группа прикрытия должна будет своим западным флангом идти зосточнее бухты Камышовой, то есть назад.

В районе посадки группы Рейнгарта в настоящее время за ведущими бой частями около 3 000 чел. ждут посадки на корабли. Освобождение района — предпосылка для движения и эвакуации сражающихся частей.

Подпись:

Рейнгарт, генерал-майор

Документы... документы... В них — не просто стремление снять с себя вину за трагедию, а попытка искренне понять, что же произошло, почему "тысячи лучших бойцов" погибли или попали в плен. Кто виноват? Армия? Флот? Или...

Дело WF-03/5072. лл.932-934:

Приложение ? 3 к документу 17-й армии
? 2396/44 от 19.05.1944 г. сов.секр.
Выдержки
Совершенно секретно. Только для командования
Полковник Брун Командир 149-й артгруппы
Штаб, 17.05.1944 г.
Группа армий. Вх.? 2036/44
Дневник боевых действий.
Приложение ? 5440.

Положение на Херсонесе с 9 по 12.05.1944 г.

Личное впечатление о ВМФ.

Неизвестно, сколько судов было задействовано, какие при этом издавались приказы и выполнялись ли эти приказы. Также неизвестно, какая была радиосвязь и сигнальная связь между судами и местами посадки на суда. Невозможно с точки зрения одного человека описать все события, которые происходили на причалах. Каждый отдельный солдат находился на определенном участке в боевых условиях, а поэтому он и не мог оценивать общую картину эвакуации, посадку людей на корабли и работу на причалах. Все отдельные моменты можно упомянуть, если донесение попадет по назначению.

1) Напрасные ожидания на причале К 3.

Поразительно и возмутительно, что командующий с последними войсками стоял на причале, напрасно ожидая обещанные скоростные катера, возможно, не имея связи с морским командованием. Ни руководитель — адмирал, ни младший морской офицер, которые находились при нем в качестве связных, не могли связываться по радио.

2) Нахождение судов.

Из рассказа командира самоходной баржи ? 326 можно сделать вывод, что эта баржа имела приказ общего значения: плыть к Херсонесу. [135]

Если рассказ правдив, то получается, что он не имел конкретного приказа: прибыть точно к такому-то причалу. Судно моталось вдоль берега, как и другие суда, и тем самым терялось драгоценное время.

3) Знание тактической обстановки.

Из высказываний моряков можно сделать вывод, что члены экипажей прибывающих судов не знали обстановки. Исходя из того, что начертание переднего края обороны в ночь с 11 на 12 мая не было им известно, некоторые командиры кораблей даже не знали, что гавани и город Севастополь уже находятся в руках противника. Личный состав самоходной баржи ? 326, ведя огонь из орудий, считал, что противник захватил уже наши позиции и что причалы тоже находятся в руках противника. Такое впечатление могло сложиться при наблюдении перестрелки с моря. Это тоже нужно было предусмотреть. Отсутствие четкого знания тактической обстановки на месте, безусловно, сказывалось на проведении эвакуации войск.

4) Организация распределения судов.

Напрамер, к причалу 1 юго-западного берега сразу прибыло несколько самоходных барж, а грузить можно было только одну баржу. Такая организация привела к тому, что некоторые баржи уходили почти пустыми, а другие должны были ждать, теряя при этом драгоценное время. Необходимо проверить, действительно ли эти баржи получили приказ приставать именно к этому причалу в одно и то же время. Создавалось впечатление, что все эти баржи как бы держались одна за одну, не зная другого места для причаливания.

5) Уходили обратно пустые корабли.

Моряки утверждали, что за последней баржей, на которой находилось Харко 149 (артиллерийское командование, Прим. перевод.), следовали пустые и недогруженные суда. Лично я не могу этога утверждать, но все же нужно подчеркнуть, что командир 49-го горно-стрелкового АК 11.05 вечером сообщил, что главное достигнуто. В середине ночи прибудут суда для 13 000 чел., а затем и еще. Получается, что тоннажа было достаточно.

6) Присутствие высших офицеров флота.

Необходимо подчеркнуть, что самым большим морским начальником, которого я видел, был один старший лейтенант, который командовал шестью самоходными баржами, на которых было 2 000 командиров, офицеров, унтер- офицеров и солдат, а также убитых, тяжело и легко раненых.

7) Переговоры на море между судами.

12.05 после обеда между 15.00 и 16.00 наблюдал радиопереговоры между судами и командиром флотилии. Из разговора: три баржи находились близко друг от друга, а другие отстали. Без прикрытия авиации, полностью нагруженные суда, без судов охранения — такое положение непонятно в военное время. Затем эти же суда шли в направлении Севастополя еще три часа, потом повернули обратно.

8) Поведение возле причалов.

Необходимо сделать вывод, что суда недостаточно решительно двигались к причалам, подвергаясь артобстрелу и налетам авиации. Из-за боязни, что будут попадания...

Подпись: полковник Брун, командующий артиллерией{135.1}

Дело WF-03/5072. л.935:

Приложение ? 4 к документу 17-й армии,
оперотдел ? 2396/44, сов.секр. от 19.05.1944 г.
Копия [136]
Совершенно секретно. Только для командования
Мак Лин оф Каль майор генштабист, отдел тыла
Констанца, 13.05.1944 г.
Вх. ? 2036, Группа армий.
Дневник боевых действий.
Приложение ? 5440.

В 17-ю армию.

Я докладываю о следующем случае:

11.05.1944 г. я погрузил на причале около 800 — 1000 немецких солдат на корабль "Коскуфф". Около 20.00 закончилась посадка, и мы ушли. На следующее утро около 6.00 я заметил два больших незагруженных парохода, а также один противолодочный корабль, идущие западным курсом в нашем караване. Командир корабля, на котором я находился, Шульце, на мой вопрос ответил, что эти два корабля повстречались с нашим караваном с 1.00 — 2.00 и шли курсом ост, но через некоторое время сменили курс на вест, нагнали наш караван и пристроились к нему.

Позже я запросил по морзе, получали ли эти корабли приказ незагруженными сменить курс на вест. Командир этих судов запросил, кто опрашивает. После того, как я ответил на их вопрос, они мне ответили, что приказ сменить курс они получили от вышестоящего морского командования.

Я просил командира нашего корабля занести это в журнал, ибо такое поведение непонятно мне, как непонятно любому солдату, находившемуся на судне. Наименования судов указаны в бортжурнале.

Прошу командира судна Шульца быть этому свидетелем.

Солдаты, основные действующие лица Истории, как правило, донесений и мемуаров не пишут, но и их свидетельства происходивших событий также, как и другие, в том или ином виде остаются в веках.

Дело WF-03/5072. лл.936-937:

Приложение ? 5 к документу 17-й армии,
оперотдел ? 2396/44 сов.секр. от 19.05.1944 г.
Выдержки из докладов, копии.
Совершенно секретно. Только для командования
73-я пехотная дивизия
? Оперативный отдел
4 КП дивизии, 17.05.1944 г.
Вх. ? 2036/44, Группа армий.
Дневник боевых действий.
Приложение ? 5440.

Относительно: Допросы о посадке на корабли в Севастополе.

Диндингер Фриц, ефрейтор,
10-я батарея 173-го артполка.

Я также 10.05 на пароме ? 311 в 20.00 отплыл из Севастополя. 12.05.1944 г. до обеда, между 7.00 и 8.00, нам повстречались пять-шесть кораблей, которые шли из Констанцы в Севастополь. Когда мы прибыли 12.05 около 14.00 в Сулин, эти же суда двумя часами позже тоже возвратились туда пустыми. Мы затем погрузились на эти суда и поплыли по Дунаю вверх до Галаца.

Моряк-лейтенант, который командовал этими судами, сказал командиру судна, о чем мы слышали, что они прервали поход в Севастополь потому, что по радио получили приказ возвратиться обратно. [137]

Трегль Иосиф, старший ефрейтор,
10-я батарея 173-го артполка.

11.05. в 7.00 я вышел из Севастополя на пароме. Через три-четыре морских мили нас должны были пересадить на румынский транспортный корабль. Транспортный корабль был потоплен, и мы ждали на пароме, который тоже вскоре утонул. Затем мы в составе шести паромов около 13.00 отплыли в Констанцу.

12.05 вечером около 20.00 мы перегнали караван судов, который от нас взял людей (примерно 150 чел.), ибо он был только частично нагружен.

13.05 около 16.00 мы прибыли в Констанцу. Через полтора часа этот караван тоже прибыл, имея на буксире еще одно транспортное судно.

Майор Циглер,
командир 186-го гренадерского полка.

Относительно: Посадка на суда в ночь с 11 на 12 мая 1944 г.

186-й полк получил приказ грузиться на причале (в восточной части Камышовой бухты). Полк прибыл туда согласно приказу в 00.00. минут. На месте погрузки находились солдаты других подразделений, которые сказали, что они ждут отправки уже целый день, но пока ни один корабль не появился. Также в течение ночи не появлялись суда у причалов этой бухты. Команды связи ВМФ или инженерно-понтонного батальона также не было.

Огневое воздействие противника до 2.00 12 мая было низким, так что, если бы появились корабли, весь полк можно было бы погрузить без особого труда. Только утром начались ураганная артиллерийская стрельба и беспрерывные атаки авиации противника. Связь с дивизией была прервана с 23.00, так как радиостанция 173-го артполка не прибыла, как было приказано, на этот причал.

Около 3.00 я отдал полку приказ прорываться к Херсонесу в надежде, что там удастся погрузиться на корабли. Все же большинству солдат полка не удалось до утра туда прибыть, а поэтому только малая часть полка была отправлена на кораблях.

И в этом документе — тоже обида солдата за солдат, возмущение, недоумение. И тот же вопрос: почему?

Дело WF-03/5072. л.938:

17-я армия, оперативный отдел
? 2417/44, секр.
Дневник боевых действий.
Вх. ? 5441.
Телеграмма от 21.05.1944 г.

Секретно

Командующему группой армий "Южная Украина".

По сообщению радио, вице-адмирал Бринкман, командующий ВМФ на Черном море, и контр-адмирал Шульц, морской комендант Крыма, были награждены рыцарскими крестами как "организаторы эвакуации бойцов Крыма".

Вы, господин генерал-полковник, понимаете, с каким возмущением и горечью каждый воин 17-й армии воспринимает это сообщение. Мы видим только одно объяснение этому, а именно, что это награждение произошло ввиду неправильной информации служебных инстанций ВМФ. Провал организации эвакуации ВМФ и безрассудство морского командования Крыма стали виной потери большого количества лучших воинов армии. Я прошу Вас, господин генерал-полковник, в этом вопросе представлять армию по поводу расследования военным судом этого чрезвычайного провала.

Подпись: Альмендингер [138]

Но только ли моряки виноваты? Что все-таки случилось? Почему? Как? Что надо сделать, чтобы трагедия, подобная Крымской, не повторилась?

Дело WF-03/32925. лл.1-8

Адмирал Черного моря

23.05.1944 г.

Окончательный доклад об эвакуации крепости Севастополь.

Развитие событий в Крыму с 7.04.1944 г.

7.04.1944 г. противник большими силами перешел в наступление с плацдарма на Сиваше и фронта на Перекопе. Ему удалось 8.04. прорваться на участке, оборонявшемся 10-й румынской пехотной дивизией, а затем отбросить ее и части 50-й пехотной дивизии на Перекопском фронте. Этот прорыв не удалось сдержать. Противник начал наступление с севера большими силами в направлении Симферополя, в связи с чем возникла опасность окружения сил 49-го горно-стрелкового корпуса. Это вынудило 17-ю армию отдать приказ 10.04 отходить с северного и восточного фронта с Севастополю. Это позволило войскам, отходящим с севера и с Керченского юлуострова, своевременно занять заранее подготовленные к обороне позиции. Часть сил 5-го АК отходила через Судак и Алушту на Балаклаву (10 000 чел.). Таким образом, удалось стабилизировать фронт под Балаклавой и на севере возле Бельбека.

7 мая, после сильной артподготовки, противнику, имеющему большой перевес в силах, в полосе 5-го АК удалось разрушить оборону перед главной полосой обороны, захватить Сапун-гору и всю гряду. В тот же день его боевые группы начали прорываться в направлении Севастополя. Сил для сдерживания противника у 5-го АК не было. Чтобы не допустить скорого прорыва противника в Севастополь и захвата Южной бухты, командование 17-й армии приняло решение ликвидировать северный фронт, перебросить войска через Северную бухту, чтобы усилить южный фронт. Одной из целей было: собрать силы в кулак и снова захватить Сапун-гору, но этого не удалось сделать. Ночью с 8 на 9 мая северная часть была оставлена.

Снабжение и эвакуация стали возможны через другие бухты.

Положение Севастополя стало критическим.

9 мая противник ввел новые силы, и наши соединения не могли уже сопротивляться длительное время. Фюрер отдал приказ оставить Крым, который я получил 9 мая в 3.00.

Задачи ВМС.

1. Снабжение Крыма и эвакуация.

До отхода войск обоих фронтов к Севастополю главной задачей ВМС было: снабжение всем необходимым войск в Крыму. Все заявки сухопутных юйск были в последние месяцы значительно перевыполнены и даже в начале апреля, когда противник начал наступление, в армии имелось достаточно боеприпасов и продовольствия. После отхода фронтов к Севастополю задачи изменились. Нужно было эвакуировать ненужные для обороны крепости войска, пленных и гражданское население. Учитывая, что в это время большое количество судов занималось эвакуацией из Одессы, 12.04 началась эвакуация по морю. Эти задачи, в основном, были выполнены до 8.05. За это время из Севастополя было эвакуировано в порты Румынии: 64 563 военнослужащих, 9 424 раненых, 11 358 чел. гражданского населения и 4 260 военнопленных.

С получением приказа фюрера держать Крым, чтобы связать как можно больше сил противника, возникла необходимость, кроме эвакуации, заняться и снабжением крепости. Учитывалась срочность выполнения такой задачи: в то время плохо работали железные дороги, пути подвоза подвергались [139]

атакам вражеской авиации, из-за чего создавались заторы в румынских портах. Это касалось прежде всего тяжелого оружия и боеприпасов. Сухопутные войска требовали подачи 600 т грузов. Это количество мы и подавали почти до последних дней. Поэтому я утверждаю, что оборона Севастополя войсками зависела не только от ВМС.

7 мая 17-я армия под давлением противника была вынуждена начать переправу через Северную бухту. Оттуда нужно было перевезти 20 000 чел. небоевого персонала. 8.05 я подал имеющиеся в моем распоряжении перевозочные средства и отдал приказ всем судам идти в Севастополь, в том числе и судам, которые находились в ремонте. Когда 9.05 был лолучен приказ об эвакуации Крыма, я в тот же день в 10.05 отправил суда, способные принять 35 000 чел.. 10 и 11.05 после прибытия в Констанцу суда сразу же разгружались и немедленно отправлялись на Херсонес. Эвакуация и посадка людей на суда была исключительно трудной ввиду потерь гаваней Севастополя. Караваны судов ещё в море засекались русской авиаразведкой. По судам в пути их следования наносились сильные удары вражеской авиации. Посадка на суда производилась прямо в море перед мысом Херсонес, под огнем артиллерии и во время налетов Авиации противника. Наиболее активно действовали истребители и штурмовики противника, обстреливая суда бортовым оружием и осколочными бомбами. Особенно трудно стало, когда прекратил действовать наш последний аэродром на мысе Херсонес, так как он уже подвергался обстрелу артиллерией противника.

Применение наших Ме-110 в том небольшом количестве уже почти не помогало, а поэтому были большие потери перевозочных средств вследствие торпедных атак, артобстрелов и авиаударов противника.

8 Севастополе потеряны следующие корабли:

а) военные: "Румыния", охотники за подлодками ?? 2313 и 2314, противолодочный охотник ? 104, самоходная баржа ? 132, а также суда ?? 3106, 3111, 10, 01, 20.

б) торговые: "Тотила" (3 600 т), "Тея" (3 600 т), "Данубиус" (1 900 т), "Гейзерих" (800 т), "Хельга" (2 200 т), "Дуростер" (1200 т), "Продомос" (1000 т), "Шл.Понтер", "Шл.Набихт", "Шл.Заале", "Шл.Ванат"" "Шл.Тисса", "Шл.Стиг".

Одиннадцать морских и десять речных лихтеров{139.1}.

Погода до 9.05 была хорошей, что облегчало эвакуацию, а с 10.05 начал дуть норд-ост на всем пути от Констанцы до Севастополя, а поэтому приходилось сокращать караваны судов. 11.05 были поданы караваны к Херсонесу и предполагалось в темноте с 11 на 12.05 провести посадку, но ввиду сильного задымления, бомбардировок, обстрелов, пожаров посадка была сильно затруднена, а иногда и просто невозможна.

Несмотря на сильное воздействие противника за трое последних суток эвакуации удалось вывезти в Констанцу 25 697 военнослужащих и 6 111 чел.раненых. Кроме того, еще удалось посадить на суда 8 100 чел., но нельзя было избежать в то время потерь судов ввиду сильнейшего воздействия противника.

Всего с момента эвакуации из Крыма было эвакуировано по морю около 130 000 чел. Из них в румынских портах было высажено 121 394 чел. В том числе 90 240 военнослужащих, 15 535 раненых, 11 359 чел. гражданского населения и 4 260 пленных. Воздушным путем было вывезено 21 457 чел., в том числе раненых — 16 387 чел.

Несмотря на такую огромную работу, не всех удалось вывезти, но тому были серьезные причины, и зависело это от многих факторов. [140]

Предусматривалось вывозить войска из бухт, а оказалось, что они уже заняты противником, ибо 17-й армии пришлось под натиском противника срочно отойти на последнюю линию обороны на Херсонесе, которую войска смогли удерживать только несколько дней. Так что у ВМС было всего три дня для проведения эвакуации, что для полной эвакуации слишком мало, учитывая такое количество войск. Возникает вопрос, почему планомерная эвакуация не была проведена заранее. У меня сложилось мнение, что моральное состояние войск в это время было недостаточным, чтобы и дальше оказывать сопротивление противнику, который имел больше сил и большой перевес в материальных средствах ведения войны. На основании этого я считаю, что руководство не подготовило своевременно войска и неедостаточно энергично требовало от войск во что бы то ни стало держать крепость, ибо отход к Севастополю означал уже сдачу Крыма.

Кроме того, нужно учитывать, что расстояние от Севастополя до портов Румынии составляет 230 морских миль, а оборот караванов составляет 36 часов. Необходимо учесть абсолютное господство авиации противника в последние три дня. Артиллерия противника постоянно бстреливала бухты и причалы, а наши артиллерия и авиация ничего с ней не смогли сделать, поэтому днем проводить погрузку на корабли не было никакой возможности. К тому же плохая погода и задымление бухт и причалов с 10.05 мешали эвакуации.

Попытка в ночь на 13.05 забрать остатки войск с Херсонеса не удалась, ибо уже 12.05 оставшиеся части войск начали сдаваться противнику.

Я послал туда самоходные баржи под прикрытием скоростных катеров 12.05, они были там к 24.00, готовые забрать людей. Удалось подобрать семь офицеров на лодке и 70 солдат на плотах. Следующие две ночи тоже продолжались поиски, но без успеха.

Использование ВМС.

Начиная с середины апреля, когда началась эвакуация, военные суда были прямо или косвенно использованы для этого. 1-я скоростная флотилия и 3-я артфлотилия получили приказ командующего Черноморским флотом обеспечивать охрану караванов севернее и южнее трассы от морских сил противника, которые базировались в Ялте и Евпатории. Им приходилось бороться с катерами противника, которые наносили удары по нашим транспортам, выходящим из Севастополя или входящим в него. Артфлотилия по просьбе сухопутных войск наносила удары по позициям противника, находящегося на берегу у северного фронта. В последние дни скоростные катера перебросили из Севастополя в Констанцу штабы 17-й армии и 9-й зенитной дивизии. В последнюю ночь морское командование Крыма руководило посадкой на корабли со скоростного катера. Катера 3-й флотилии выполняли до последнего охрану ценных транспортов. В последней фазе эвакуации они также брали на борт и людей. Для охраны транспортов привлекались и румынские катера. Крейсерами и канонерками румынских ЗМС командовал контр-адмирал Марцеларини. Я выразил ему и всем румынам, которые принимали участие в эвакуации, благодарность.

Самые большие трудности выпали на транспортные суда ВМС и флотилию самоходных барж. Последние особенно отличились. В отдельных случаях они брали на борт по 700 чел. Противолодочные корабли выполняли свои задачи по борьбе с подлодками противника. Отлично работал также 770-й инженерный полк.

Руководство караванами и посадкой на суда.

Руководство караванами было мною возложено на 10-ю охранную дивизию. Начальник штаба морского командования Крыма получил от меня указание руководить морскими силами в крепости и посадкой на корабли. Этим он занимался совместно со штабом 17-й армии, а после убытия последнего — со штабом 49-го горно-стрелкового корпуса, который в последние дни находился на КП в русском форте "М.Горький- II". [141] Он получил от меня приказ лично заниматься этим до последней возможности. Если с форта будет невозможно это делать, то должен перейти на скоростной катер и продолжать руководство, что он и делал в ночь с 11 на 12 мая, и подавал на причалы суда с 21.00 до утра.

Использование торговых судов и организация морских перевозок.

8.05 я отдал приказ начальнику морских перевозок Черного моря немедленно использовать все суда для перевозок, даже те, которые должны были стать на ремонт, если только это можно было отсрочить. Одновременно получили такой же приказ верфи.

8.05 было получено требование 17-й армии подать в Севастополь суда для 20 000 чел. Я потребовал также отправить туда и пароход "Данубиус" через штаб румынских ВМС. Направленный в Севастополь караван судов ("Продомос", "Понтер", "Амзель" и лихтер "Бессарабия") ввиду сильного задымления и потери из-за этого ориентировки попали в Южную бухту, и вражеская артиллерия подвергла их обстрелу, что привело к их потере.

8.05 перегрузка в Стрелецкой бухте с 14.00 была приостановлена в связи с артобстрелом. С этого момента начались посадочные работы в Камышовой и Казачьей бухтах и на причалах мыса Херсонес.

9.05 получен приказ об уходе из Севастополя, но группа армий "Южная Украина" требует подачу в Севастополь боеприпасов.

Это была дополнительная опасность для судов, и это задержало отправку до 10.05. Разгрузка боеприпасов в Севастополе уже была невозможной, и груз приходилось выбрасывать за борт. 9.05 имеющиеся под рукой суда пошли в направлении Херсонеса. Танкер "Фредерикс", имеющий возможность взять на борт 10 000 чел., был подготовлен к отплытию. При выходе пароходов "Ситутц" и "Иоганн" из Сулина оказалось, что они имеют поломки в машинах; они также были задержаны на Дунае ввиду минной опасности, что отсрочило их отправку на 24 часа, и уже не было смысла их направлять на Херсонес. 10 мая ухудшилась погода. Сила ветра норд-ост составляла 7 — 8 баллов. Небольшие суда должны были возвратиться, а "Тея" и "Тотила" прибыли к Херсонесу только к 2.00. Посадка была затруднена. Ввиду артобстрела суда были вынуждены отойти на рейд и грузиться там. "Тотила" с 3 000 военнослужащих на борту подверглась удару вражеской авиации в 8.00 у берега мыса Херсонес и затонула. "Тея", с 4 700 военнослужащими на борту, подверглась атаке авиации противника и пошла в направлении Румынии, но в 15.00 вновь подверглась сильному бомбовому удару и в 15.00 затонула. С обоих затонувших судов удалось спасти немногих.

Огромный наплыв раненых, артобстрел мест посадки не давали возможности грузить людей. Осталось только три причала между мысом Херсонес и "М.Горький-II". В течение дня потеряли недалеко от берега "Данубиус" — от бомб авиации, а пароходы "Хельга" и "Румыния" затонули от огня артиллерии. Танкер "Фредерикс" по пути на Херсонес подвергся атаке подлодки. В него попала торпеда, и он на буксире возвратился в Констанцу.

Прибывшие из Крыма суда немедленно разгружались и снова готовились к отправке на Херсонес, за этим я следил лично.

В ночь на 12 мая произведены последние погрузочные работы на Херсонесе, и суда возвратились в Констанцу. Пароход "Тисса" получил повреждение от авиабомб, и его взяли на буксир. Из Констанцы 11.05 вышли транспорты в восточном направлении, чтобы помочь в пути людям, которые доставлялись на самоходных баржах. Пароходы "Дуростер" и "Гейзери" 12.05 были потоплены авиацией противника. По пути также приходилось перегружать раненых с потопляемых кораблей. Надувные лодки и спасательные круги часто не спасали, ввиду сильного обстрела из бортового оружия самолетов. В организации перевозок помогали службы 10-й охранной дивизии. [142] Нужно отметить, что немецкие, румынские и венгерские торговые суда выполняли тяжелые задачи. Большую помощь оказывали бортовые зенитные установки, которые были установлены на этих судах.

Действие морских сил на суше.

При обороне Севастополя принимали участие в боевых действиях дивизионы морской артиллерии 601-й, 602-й, 613-й, 614-й, а также маршевые батальоны Клениа и Гесфельд.

Артдивизион ? 601 с четырьмя батареями находился в крепости в боеготовности, а затем на мысе Херсонес. Он выполнял различные боевые задачи в интересах сухопутных и морских сил.

Действие противника во время эвакуации.

Противник обладал единственной в своем роде возможностью, имея превосходство в силах, своим флотом атаковать наши караваны во время эвакуации, но он этой возможностью не воспользовался. При энергичном и умелом тактическом руководстве, имея в своем распоряжении эскадренные миноносцы и быстроходные крейсера, противник мог наносить страшные удары по слабо прикрым нашим караванам, которые курсировали между Севастополем и Констанцей.

Я думаю, что руководство флотом противника в этом случае боялось атак наших подлодок, которые они засекли у флотских баз, а также из-за боязни атак быстроходных катеров, которые применялись нами для охраны караванов, о чем противник знал. Поэтому он пытался перехватить наши караваны в море. Повторные атаки, как правило, не приводили к успеху.

Быстроходные катера противника использовали нашу тактику: находясь в удобном положении, ложились в дрейф, чтобы незаметно произвести залп. Многие их атаки отбивались нашим охранением из 1-й флотилии быстроходных катеров и 3-й артфлотилии. Подводные лодки противника, несмотря на очень удобные для них условия, практически действовали слабо, и им удалось попасть торпедой только в танкер "Фредерикс". По данным нашего радиоперехвата, семь подлолок противника находились на оперативной позиции Севастополь — Констанца. Поставить мины на наших путях эвакуации противник тоже не смог. Потери наших военных и торговых судов: потопление их авиацией и артиллерией в гаванях у берегов Херсонеса было большим, но нужно учесть, что противник полностью господствовал р воздухе. В последние дни эвакуации нас атаковали бомбардировщики, штурмовики, истребители, торпедоносцы. Они безнаказанно наносили удары по нашим караванам.

Выводы:

В заключение я должен отметить, что ВМС снабжали войска в Крыму и крепость Севастополь всем необходимым. Так было при обороне крепости и эвакуации войск. ВМС выполнили свои задачи, опираясь на свои возможности. Все грузы для сухопутных войск в Крыму и в крепость Севастополь доставлялись в порты и бухты в достаточном количестве.

Таким образом, ВМС внесли свой вклад в дело удержания Крыма, а затем и крепости Севастополь. Силы флота принимали участие в обороне и на сухопутном участке фронта, выполняя те задачи, которые им ставились, и чему они были обучены.

Подпись: Бринкман

Геббельсоваская пропаганда назвала операцию по эвакуации немецких и румынских войск "блестящей", однако следственные органы и командование вермахта занимались ей и в ноябре 1944 г... [143]

Дело WF-03/5077. л.939

Совершенно секретно
Начальник штаба группы армий "А"
к ? 4947/44 сов.секр.
Штаб, 6.11.1944 г.
Дневник боевых действий.
Штамп: Вх.? 396/44 10.11.1944 г.

Командованию группы армий "Юг".

Прилагается переписка по вопросам обвинения ВМФ в последней фазе эвакуации Крыма.
Две копии, изготовленные мною, и отношение на имя Верховного командования — генералу особого назначения, прилагаются.
Из них одна копия направляется судье группы армий "Юг", который запрашивал об этом 20.08.1944 г.

Генерал полковник Шернер получил от меня лично копию этого доклада. Кроме того, направлена еще одна копия этих документов непосредственно военному суду Рейха.

Подпись: фон Ксиландер, генерал-майор

Дело WF-03/5072. лл.940-946:

Совершенно секретно. Только для командования
Генерал-майор Риттер фон Ксиландер,
начальник штаба группы армий "А",
ранее начальник штаба 17-й армии
Штаб, 6.11.1944 г.

Точка зрения о деятельности ВМФ при эвакуации из Крыма.

Действительно, перед ВМС была поставлена задача об эвакуации из Крыма с 8 на 9 мая, и это, безусловно, сделать было труднее, чем если бы об этом было известно ранее, и эвакуация проводилась бы более длительное время, постепенно.

Но, безусловно, командованию ВМС могло ожидать , что противник прорвет под Севастополем позиции армии, которая будет вынуждена, исчерпав последние свои резервы, отойти с остатками сил на позиции на полуострове Херсонес. В таком случае ВМФ должны были использовать все свои возможности для выполнения в лучшем виде задачи эвакуации. Основания для такого выполнения задачи были, ибо командование группы армий "А" давало распоряжение о разработке операций "Рудербоот" или "Адлер" еще в ноябре 1943 г., и они имелись в руках командования ВМС. Места посадки были построены армией во взаимодействии с ВМФ, и навигационные приготовления должны были быть подготовлены заранее. Морское командование в Крыму было постоянно в курсе повышающейся серьезной опасности положения и обстановки.

Все же, несмотря на точку зрения командования ВМФ, необходимо подтвердить, что им не было сделано все необходимое в той обстановке.

Ни в коем случае не умаляя действий отдельных командиров и экипажей кораблей, нельзя не признать точки зрения, что командование немецкого флота на Черном море, морское командование Крыма и им подчиненные органы действовали недостаточно решительно.

В качестве резюме можно сделать следующие выводы:

1. Командующий ВМС на Черном море вице-адмирал Бринкман, главной задачей которого в то время было, несомненно, ведение боевых действий в районе Крыма и обеспечение транспортировки по морю на трассе Констанца — Севастополь, за все время, с момента начала битвы 8.04.1944 г. был только один раз в Крыму, а именно 14.04. Его начальник штаба капитан цур зее фон Конради был там тоже один раз, а именно 20.04. Личная осведомленность и влияние командования ВМФ на Черном море, таким образом, были очень слабыми.

2. Связь между морским командованием в Крыму и командованием ВМФ на Черном море, а также с прибывающими транспортами (караванами) [144] была нечеткой. Этот недостаток был очень важным и большей частью приводил к отказу управления.

Примеры:

а) 7.05 вечером морскому командованию Крыма было известно, что северная сторона бухты Севастополя до утра 9.05 будет оставлена нашими войсками. Несмотря на это, 9.05 утром прибывший из Констанцы караван судов зашел в гавань и был там большей частью противником уничтожен.

б) 10.05 случай с погрузкой прибывших судов "Тотила" и "Тея" до сего времени пока не объясним из-за плохой связи по радио. Командование ВМФ в своем объяснении в июле 1944 г. доказывает, что оба парохода были полностью нагружены, в то время как, по докладу командира 770-го инженерно-погрузочного полка майора Францке и коменданта крепости (штаб погрузки), а также по мнению тогдашнего морского командования Крыма, было погружено всего 3 000 чел. На причалах осталось еще 6 000 чел., которых можно было погрузить на эти корабли. Ненадежность связи морского командования Крыма с этим караваном судов видна из того, что суда, включая и корабли охраны, самостоятельно и только частично загружались. Они самостоятельно ушли из Севастополя, не реагировали на приказы морского командования и даже не докладывали затем о своем местонахождении.

в) Доказательством плохого функционирования связи морского командования Крыма служит то, что был создан "плавающий штаб", чтобы прямо с моря пытаться влиять на подачу судов к причалам. Неэффективность действий этого штаба будет показана ниже. Даже радиосвязь с этим штабом тоже не работала.

3. Командование ВМС на Черном море 8.05 утром приказало привести немедленно в готовность все морские силы и транспорты. В таком случае можно было ожидать, что командование ВМС при получении приказа об эвакуации утром 9.05 все имеющиеся в его распоряжении суда направит в Крым, чтобы большинство из них ночью с 10 на 11 мая, а остальные — не позднее вечера 11 мая, достигли мыса Херсонес. Эти ожидания подтверждались главным командованием ВМФ радиотелеграммой, полученной оттуда в штабе армии. В ней сообщалось, что суда прибудут ночью с 10 на 11 мая. Командование ВМФ на Черном море также повторило, что для подачи судов, с момента их выхода из портов до подачи к причалам, необходимо 36 часов, и командование армии об этом в известность было поставлено.

По-видимому не все суда немедленно вышли из портов утром 9.05, ибо только вечером 10.05 появились караваны, например, "Дуростер" и "Грейзерих". Другие караваны, ввиду сильного волнения моря, 10.05 самостоятельно развернулись и намеревались уйти, и только по приказу снова вынуждены были идти в направлении Севастополя.

Армия пришла к выводу, что прибывающие караваны не знали всей серьезности положения. На основании доклада морского командования Крыма об этом и при его участии велись переговоры командующего армией, начальника штаба армии, а затем была дана радиограмма и велись радиопереговоры. Морское командование Крыма полностью тогда это одобрило, а теперь в своих докладах на основании впоследствии занесенных записей в дневник боевых действий эти изложения.переговоров слово в слово старается подать как "полностью одностороннее изложение армии".

4. Вопросы посадки на корабли были оговорены командованием сухопутных сил и военно-морским командованием Крыма, и были отданы соответствующие приказы. По предложению морского командования было точно указано, сколько будет подано судов к конкретным причалам и какие там будут находиться воинские части. Эти приказы, и это можно проверить, были доведены до всех самых мелких подразделений армии.

В последние часы морское командование по необъяснимым причинам, без согласования с комендантом крепости (штаб эвакуации) внесло очень [145] важные изменения в решения. Так, оно решило, что суда не будут заходить в бухты Круглая, Камышовая, Казачья, а только к причалу 1{145.1}. Только после протеста командира по эвакуации 98-й ПД порядок был снова изменен. Действительно, в бухтах Камышовой и Казачьей, где, по ранее согласованному распоряжению, в ночь с 10 на 11 мая находилась большая часть боевых частей, не появилось ни одно судно. Комендант крепости с полным основанием в своем рапорте выразил мнение такими словами: "Когда, в противовес всем ранее достигнутым договоренностям и письменному приказу, вечером 11 мая морское командование действительно приняло решение подавать самоходные баржи только к причалу у м. Херсонес, это можно объяснить только тем, что ответственные лица были не в своем уме".

Со стороны сухопутного командования эвакуация с позиций Херсонеса в ночь с 11 на 12 мая была полностью проработана, а именно: отход к причалам, создание частей прикрытия, что видно из приложенных донесений.

Если бы все прибывшие суда имели карты с указанными на них причалами, с навигационными обозначениями, а также имели бы четкие приказы, каких причалов они должны достигнуть, то нет никакого сомнения, что эвакуированы были бы все, кроме тех, кто погиб в результате воздействия противника.

Эти последние указанные предварительные условия со стороны ВМФ не были обеспечены. Неоднократно докладывалось, что суда не имели на своих картах обозначений причалов, что они не имели четких приказов, к каким причалам идти.

5. Возврат караванов, а также отдельных судов, пустыми или неполностью нагруженными, еще не объяснен. Случаи такого рода в 770-м инженерно-погрузочном полку рассматривались в военном суде и были осуждены, а в ВМФ, по моим данным, пока нет.

В том положении необходимо было требовать, чтобы каждое судно, например, противолодочный охотник ? 110, должно полностью нагружаться, используя все возможности для эвакуации. Частично в этом лежит вина и на командовании ВМФ, которое недостаточно четко руководило или отдавало в последний момент приказы о необъяснимом изменении порядка погрузки на суда. Так, в последний момент большинство судов подходило к причалу у м.Херсонес. Там находилось мало солдат, готовых к эвакуации, в то время как на причалах бухт Круглая, Камышовая, Казачья, согласно обусловленным приказам, находилась большая часть воинских частей, готовых к эвакуации, но они напрасно ждали корабли.

Караван в составе судов "Юпитер", "Штортебекер", "Резине", одного противолодочного охотника и одной самоходной баржи под командованием корветтен-капитана Дрехслера, который несомненно не знал обстановки, повернул обратно. На основании доклада майора Францке он в 23.30 ушел от Херсонеса, так как считал, что полуостров уже находится в руках противника, и тем самым обострил обстановку, ибо, по данным лейтенанта Ланггольца, перед самым Херсонесом он в 23.40 отдал приказ идти обратно.

В действительности только в 23.00 начался отход массы войск с позиций на Херсонесе. Караван в таком составе смог бы увезти тысячи солдат.

6. Вице-адмирал Бринкман в разговоре с генерал-полковником Шернером 12.05 указал на то, что погрузка на корабли проходила большей частью в "искусственном дыму и тумане" и что находить в таких условиях полуостров Херсонес было невозможно — в этом, мол, причина неорганизованной эвакуации. Действительно, противник вел огонь по местам посадки и частично по северной части, где были и дымовые средства, которые в ходе обстрела начали дымить, но общая обстановка была такова, что видимость была достаточной, чтобы достичь суши и мест погрузки. Это также видно из докладов ВМФ, особенно из объяснений майора Францке, который находился на "плавающем штабе". Необходимо внести ясность, что не обстоятельства тому виной, а недостаточное руководство. [146]

Что делало или не делало морское командование Крыма в ночь с 11 на 12 мая в этом отношении, пока еще не объяснено. События и упущения, которые имели место при посадке на корабли командования 49-го горнострелкового корпуса, приведшие к непониманию, указывают на определенное безрассудство в это время военно-морского командования. Этому событию отведено место в докладе генерала артиллерии Хартмана и, кроме того, в докладе майора Францке. Ясно, что "плавающий штаб" себя полностью не оправдал и вообще не внес ничего позитивного, а наоборот, только действовал негативно, и это видно из доклада майора Францке...

7. Получается, что, несмотря на тяжелое положение с тоннажом, при правильном руководстве и использовании всего возможного при погрузке на суда, находившиеся на мысе Херсонес, немецкие и румынские подразделения можно было вывезти. Не было необходимости оставлять около 12 000 солдат там для того, чтобы противник их уничтожил или взял в плен.

Повторяю, что в этом вопросе не виновно большинство готовых выполнить боевые приказы экипажей кораблей, а вина в том только недостаточно четкого руководства.

Подпись: фон Ксиландер, генерал-майор{146.1}

...Если когда-нибудь будет издана карта, на которой интенсивностью окраски будет изображаться количество пролитой на данном клочке Земли крови, то Крым будет изображен на ней сплошным алым пятном. Древние его камни видели много человеческих трагедий. Не забудутся и события времен второй мировой войны. Многими жизнями солдат заплачено за...

За что? Если заплачено за свободу — то, как ни высока цена человеческой жизни, она оправданна. Много уже написано не только об освобождении, но и о более трагической для Красной армии обороне Крыма в начале войны, однако еще многие эпизоды ждут своих исследователей. Нами подобраны новые документы также и об этих событиях, и, если хватит сил, мы постараемся донести их до читателей. Главный вывод, который мы сделали — трагедия 17-й армии вермахта началась не с наступлением советских войск на Перекопе, Сиваше и в Керчи, даже не при захвате Крыма, который очень дорого обошелся вермахту и союзникам Германии, и даже не 22 июня 1941 г. Трагедия началась тогда, когда у кого-то начало зреть решение отнять чужие земли...

... "С высоты птичьего полета Херсонес походил на гигантское кладбище техники, словно перемолотой в каких-то чудовищных жерновах огромной мельницы. Казалось, со всех полей великой войны свалили сюда искореженные танки и орудия, разбитые автомашины, трупы солдат и офицеров в мундирах мышиного цвета",

— писал в своих воспоминаниях бывший командир 6-го гвардейского истребительного авиаполка ВВС Черноморского флота Герой Советского Союза генерал-лейтенант авиации М.В.Авдеев{32}.

Кто пришел сюда с мечом, погиб от меча.

Дальше