Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Глава 17.

Волна побед Японии

Как принятие, так и осуществление плана нападения на Пёрл-Харбор во многом зависели от энергичности адмирала Ямамото. В течение многих месяцев квалифицированные офицеры морской разведки, получившие должности в японском консульстве в Гонолулу, посылали поток информации, в особенности о передвижениях американских кораблей. В самих японских военно-морских силах интенсивно готовились к операции команды кораблей и экипажи самолетов, причем готовились к проведению ее при любых погодных условиях. Экипажи бомбардировщиков также совершили по крайней мере по пятидесяти тренировочных вылетов.

Как уже упоминалось, шансы на успех этого плана в значительной мере повысились, когда японцы увеличили дальность полета истребителей "зеро". Это высвободило авианосный флот, избавив его от необходимости обеспечивать боевые действия в юго-западной части Тихого океана. В пользу этого плана говорили и результаты нападения английского флота на Таранто в ноябре 1940 года, когда английской морской авиации удалось, использовав всего лишь 21 торпедоносец, потопить три итальянских линкора, находившихся в хорошо защищенной гавани. Но даже после этого считалось невозможным сбрасывать авиационные торпеды в районах, где глубина [237] моря была менее 75 футов (примерно такой была средняя глубина гавани в Таранто). Пёрл-Харбор считался поэтому неуязвимым для нападения подобного рода, поскольку глубины там составляли всего 30-45 футов. Однако к 1941 году англичане, используя приобретенный в Таранто опыт, научились сбрасывать авиационные торпеды в районах с глубинами всего лишь 40 футов: они прикрепляли к торпедам деревянные плавники, которые не давали им возможности делать "клевки" и ударяться о дно в мелководье.

Получая об этом сведения во всех подробностях от своих посольств в Риме и Лондоне, японцы стремились форсировать подобные же эксперименты. Кроме того, в целях повышения эффективности планируемого ими нападения японцы оснастили свои высотные бомбардировщики 15- и 16-дюймовыми (381-мм и 406-мм) бронебойными снарядами со стабилизаторами, что обеспечивало им такое же падение, как и бомбам. При вертикальном попадании такого снаряда не выдерживала никакая палубная броня.

Тихоокеанский флот США мог бы предотвратить угрозу "повторения Таранто", если бы оснастил свои крупные корабли противоторпедными сетями. Японцев как раз беспокоила такая возможность, однако командующий Тихоокеанским флотом адмирал Киммел, как и военно-морское министерство США, считал, что имевшиеся в то время громоздкие сети будут ограничивать скорость хода кораблей. Как показали дальнейшие события, это решение, по сути, предопределило судьбу флота в Пёрл-Харборе.

День нападения был назначен с учетом ряда факторов. Японцы узнали, что адмирал Киммел на субботу и воскресенье всегда возвращал свой флот в Пёрл-Харбор и что в эти дни личный состав кораблей частично уходил в увольнение на берег. Это увеличивало эффект внезапности нападения. Таким образом, вполне естественно, что японцы выбрали для нанесения удара одно из воскресений. Ожидалось, что во второй половине декабря погода не будет благоприятствовать высадке десантов в Малайе и на Филиппины, так как на это время приходится разгар сезона муссонов. Значит, погода не будет благоприятной и для дозаправки в море сил, выделенных для удара по Пёрл-Харбору. Поэтому выбрали день 8 декабря по токийскому времени (на Гавайских островах это было воскресенье). Прогноз предсказывал безлунную ночь, что способствовало скрытному приближению авианосных сил к Гавайским островам. Первоначально даже рассчитывали на приливы в этом районе, однако затем эта идея была отвергнута из-за отсутствия транспортов для перевозки пехоты, а также [238] потому, что подход сил вторжения вряд ли бы остался незамеченным.

При выборе маршрута подхода ударного соединения рассматривалось три варианта. Южный маршрут проходил через Маршалловы острова, а центральный - через острова Мидуэй. И хотя оба маршрута были короткими, от них отказались в пользу подхода, с севера, со стороны Курильских островов (это предполагало и дозаправку в море), поскольку этот маршрут лежал в стороне от морских путей и при следовании по нему оказывалось меньше риска быть обнаруженными американскими разведывательными самолетами.

Японцы также извлекли выгоду, применив так называемый "налет с использованием неравных отрезков маршрута". Приблизившись под покровом ночи, авианосцы выпустили самолеты на рассвете, когда они находились ближе всего к цели. Затем авианосцы развернулись, стали отходить и приняли самолеты на борт в точке, которая находилась от цели дальше, чем точка, в которой их выпустили. Таким образом, японские самолеты пролетели один короткий и один длинный отрезки маршрута, в то время как преследовавшим их американским самолетам пришлось бы покрыть два длинных отрезка. Эту невыгодную для американцев ситуацию не предусмотрели американские офицеры, ответственные за военное планирование.

По своей важности цели распределялись следующим образом: американские авианосцы (японцы надеялись, что их будет в Пёрл-Харборе шесть, в худшем случае - три); линкоры; нефтехранилища и другие портовые сооружения; самолеты на основных аэродромах Уилер, Хикам и Беллоуз-Филд. Для нанесения этого удара японцы использовали шесть авианосцев, имевших на борту в общей сложности 423 самолета, из которых в налете приняли участие 360 (104 высотных бомбардировщика, 135 пикирующих бомбардировщиков, 40 торпедоносцев и 81 истребитель). Силы прикрытия состояли из двух линкоров, трех крейсеров, девяти эскадренных миноносцев и трех подводных лодок в сопровождении восьми танкеров. Этими силами командовал адмирал Нагумо. Планировался также одновременный удар сверхмалых подводных лодок, чтобы усилить панику, которая, как ожидалось, возникнет на базе.

19 ноября группа подводных лодок, имея на буксире пять сверхмалых подводных лодок, вышла из военно-морской базы Куре в Японии. Основное оперативное соединение сосредоточилось в заливе Танкан на Курильских островах, а 26 ноября оно вышло в море. 2 декабря соединение получило подтверждение, что приказ [239] о нанесении удара остается в силе. На кораблях была введена светомаскировка. Однако даже в это время оставалось в силе указание, что приказ о нападении отменяется, если флот будет обнаружен до 6 декабря или если в Вашингтоне в последнюю минуту будет достигнуто соглашение. 4 декабря провели последнюю дозаправку в море и скорость хода увеличили с 13 до 25 узлов.

Оперативное соединение постоянно получало через Японию информацию из консульства в Гонолулу. 6 декабря, накануне дня нападения, поступило разочаровывающее сообщение, что американских авианосцев в Пёрл-Харборе нет. (И действительно, один авианосец в это время был в море у берегов Калифорнии; второй перевозил бомбардировщики на Мидуэй; третий только что доставил истребители на Уэйк; еще три авианосца находились в Атлантическом океане.) Однако, по сообщению, в Пёрл-Харборе стояло восемь линкоров, причем не оснащенных противоторпедными сетями. Адмирал Нагумо принял решение нанести удар. Самолеты были выпущены с авианосцев на следующее утро, в период с 6.00 до 7.15 по гавайскому времени, из точки, находившейся примерно в 275 милях строго на север от Пёрл-Харбора.

Следует отметить, что американское командование получило, правда с запозданием, два предупреждения, которые могли бы повлиять на ход событий. Первое предупреждение состояло в том, что американцы несколько раз обнаруживали приближающиеся японские подводные лодки. Одна из них была потоплена американскими эскадренными миноносцами в 6.51, а другая - самолетами морской авиации в 7.00. Затем, вскоре после 7.00, самая северная из шести американских радиолокационных станций обнаружила приближение крупного авиационного соединения, насчитывавшего предположительно более сотни самолетов. Однако информационный центр решил, что речь идет о группе самолетов В-17, которую ждали из Калифорнии. Впрочем, в ожидаемой группе насчитывалось всего 12 самолетов и подходить она должна была с востока, а не с севера.

Налет начался в 7.55 и продолжался до 8.25. Затем в 8.40 обрушила свой удар вторая волна, состоявшая из пикирующих и высотных бомбардировщиков. Однако решающую роль сыграли торпедоносцы в первой волне.

Из восьми американских линкоров четыре - "Аризона", "Оклахома", "Западная Виргиния" и "Калифорния" - были потоплены, а другие четыре - "Мэриленд", "Невада", "Пенсильвания" и "Тенесси" - получили серьезные повреждения{65}. [240]

Были также потоплены три эскадренных миноносца и четыре малых корабля и сильно повреждены три легких крейсера и плавучая база гидросамолетов. У американцев было уничтожено 188 самолетов и 63 повреждено. Потери японцев составили 29 самолетов (70 самолетов были повреждены) и пять сверхмалых подводных лодок, уничтоженных во время атаки, закончившейся для японцев полным провалом. Что касается потерь в живой силе, то американцы потеряли 3435 человек убитыми и ранеными, а японцы - менее 100 убитыми{66}.

После налета японские самолеты произвели посадку на авианосцы. 23 декабря ударное оперативное соединение возвратилось в Японию.

Нанесенный удар дал Японии три крупных преимущества. Тихоокеанский флот США фактически был выведен из строя и не мог оказывать какого-либо противодействия японцам в юго-западной части Тихого океана, в то время как японское оперативное соединение, нанесшее удар по Пёрл-Харбору, могло быть использовано для поддержки операций в этом районе. Японцы получили теперь выигрыш и во времени для расширения сферы экспансии.

Следует назвать и основные недостатки. Во-первых, в ходе удара не были уничтожены американские авианосцы, а ведь они являлись главным объектом налета. Не были также уничтожены нефтехранилища и другие важные портовые сооружения, без которых американцам не удалось бы быстро восстановить силы, поскольку Пёрл-Харбор был единственной полностью оборудованной базой флота. Произведенный внезапно и явно до официального объявления войны, этот налет вызвал в Америке бурю негодования и сплотил общественное мнение вокруг президента Рузвельта.

В полной мере используя преимущества внезапности, японцы, как это ни иронично, намеревались держаться в рамках законности. Их ответ на американские требования от 26 ноября был рассчитан по времени таким, образом, чтобы японский посол в Вашингтоне получил его поздно вечером в субботу 6 декабря и вручил его правительству США в 13.00 в воскресенье, то есть в 7.30 по гавайскому времени. Это дало бы правительству США незначительный шанс, всего около получаса, чтобы оповестить своих военачальников на Гавайских островах и в других местах о начале войны. В то же время это позволило бы японскому правительству утверждать, что его действия законны с точки зрения международного права. Однако, поскольку японская нота была пространной (5 тыс. слов), а при расшифровке ее в японском посольстве произошла задержка, японский посол смог [241] вручить ноту лишь в 14.20 по вашингтонскому времени, то есть примерно через 35 мин, после того, как началось нападение на Пёрл-Харбор.

Стоит только удивляться, с какой энергичностью американцы заклеймили нападение на Пёрл-Харбор как акт варварства, и тому факту, что это нападение явилось для них неожиданностью. Ведь по своему характеру нападение японцев на Пёрл-Харбор во многом было сходно с нападением на русский флот в Порт-Артуре.

В августе 1903 года Япония и Россия начали переговоры по урегулированию противоречий на Дальнем Востоке. После пяти с половиной месяцев переговоров японское правительство пришло к выводу, что позиция России препятствует удовлетворительному урегулирований вопроса, и 4 февраля 1904 года решило применить силу. 6 февраля переговоры были прерваны, но война еще не объявлена. Японский флот под командованием адмирала Того скрытно вышел в направлении русской военно-морской базы Порт-Артур и в ночь на 8 февраля Того приказал своим торпедным катерам атаковать русскую эскадру, стоявшую на якоре в Порт-Артуре. Захватив русских врасплох, японцы вывели из строя два лучших их линкора и один крейсер, в результате чего Япония получила превосходство на море на Дальнем Востоке. И лишь только 10 февраля Япония и одновременно Россия объявили о начале войны.

Позиция англичан, заключивших за два года до этого союз с Японией, была тогда прямо противоположна той, которую они заняли через тридцать семь лет, заклеймив вслед за американцами действия Японии в Пёрл-Харборе. В одной из статей в газете "Таймс" в феврале 1904 года говорилось:

"Японский военно-морской флот благодаря мужественному решению Микадо и его советников взял инициативу в свои руки и начал войну смелым актом... Размещенная на внешнем рейде русская эскадра была открыта для атаки, и само ее расположение было приглашением к нападению. Это приглашение было принято с быстротой и пунктуальностью, что делает честь флоту наших славных союзников... Моральный эффект этого подвига открывает многообещающие перспективы и может наложить отпечаток на весь дальнейший ход войны... Совершая эти энергичные акты, военно-морской флот Японии с выгодой использовал право на инициативу, предоставленное ему государственным руководством, и полностью овладел ситуацией в моральном отношении".

В статье "Япония" в Британской энциклопедии, изданной в 1911 году, Япония также восхваляется за то, что она решила начать [242] войну и подняла оружие "против военной диктатуры и политики корыстных ограничений".

21 октября 1904 года, в день 99-й годовщины сражения при Трафальгаре, адмирал Фишер, став первым морским лордом Англии, незамедлительно начал навязывать королю Эдуарду VII и другим влиятельным лицам мысль о том, что в связи с ростом германского флота усиливается угроза, которую следует предотвратить путем нанесения внезапного превентивного удара без объявления войны. Фишер зашел так далеко, что стал открыто пропагандировать такое нападение. Сведения о его постоянных выступлениях в пользу такого курса действий дошли, естественно, и до немецкого правительства и, столь же естественно, были восприняты более серьезно, чем в английских политических кругах.

Не ясно только, выдвигал ли Фишер свои предложения до успешного нападения японцев на Порт-Артур. Во всяком случае, удар без объявления войны, в результате которого Нельсон вывел из строя датский флот в Копенгагене, - это яркая страница в истории английского флота, известная каждому моряку. Будучи еще молодым офицером флота. Того несколько лет провел в Англии, изучая военно-морское дело. Таким образом, пример Нельсона, нанесшего удар по Копенгагену без объявления войны, вполне мог оказать на адмирала Того в 1904 году столь же большое влияние, как и пример адмирала Того на замысел Фишера.

Однако, несмотря на уроки истории, нападение на Пёрл-Харбор в 1941 году явилось такой неожиданностью для американцев, что вызванный этим, шок породил не только широко распространенную критику правительства во главе с президентом Рузвельтом, но и серьезное подозрение, будто эта катастрофа была вызвана более зловещими факторами, чем слепота и замешательство. Такое подозрение бытовало долгое время, особенно среди политических противников Рузвельта.

Да, действительно, президент Рузвельт в течение длительного времени надеялся найти способ подключения потенциала Америки к войне против Гитлера, однако утверждения американских историков-ревизионистов, будто Рузвельт планировал или замышлял катастрофу в Пёрл-Харборе именно с этой целью, и те жалкие свидетельства, на которых подобные утверждения основываются, не выдерживают критики. Их опровергают многочисленные факты самоуспокоенности и просчетов в штабах армии и флота.

Падение Гонконга. Падение этого форпоста Англии на Дальнем Востоке на раннем этапе войны - ярчайший пример того, [243] как можно безо всякой пользы пожертвовать стратегией и здравым смыслом во имя воображаемого престижа. Даже японцы никогда не совершали подобной глупости "ради спасения своего лица", как это сделали в данном случае англичане. Гонконг был явно слабым звеном в позиции Англии, и удержать его оказалось труднее, чем Сингапур. Порт Гонконг располагался на острове, прилегающем к побережью Китая, и находился всего в 400 милях от японских авиационных баз на Формозе, в то время как от английской военно-морской базы в Сингапуре его отделяло 1600 миль.

В оценке обстановки, сделанной в начале 1937 года, комитет начальников штабов Англии в перечне вероятных противников ставил Японию на второе место после Германии и приходил к выводу, что Сингапур, как и сама Англия, решает, судьбу Британского Содружества. Тем самым подчеркивалось, что никакие соображения по обеспечению интересов Англии в Средиземноморье не должны помешать в случае необходимости направить флот в Сингапур. Анализируя положение Гонконга, начальники штабов отметали, что на переброску туда подкреплений потребуется не меньше 90 дней и что, даже если усиленный гарнизон удержит эту колонию, сам порт может быть нейтрализован японской авиацией, действующей с Формозы. Однако, исходя скорее из утешительных надежд, чем из реальной обстановки, начальники штабов отказались от логического вывода на том основании, что эвакуация гарнизона будет связана с потерей престижа и лишит Китай моральной поддержки, необходимой для продолжения сопротивления японцам. Начальники штабов в конце концов пришли к выводу: Гонконг - это важный форпост, который следует защищать как можно дольше. Этот вывод предопределил судьбу гарнизона.

В начале 1939 года при новой оценке обстановки был повторен тот же самый общий вывод и внесено весьма важное положение о том, что безопасность Средиземноморья важнее безопасности Дальнего Востока. Это сделало безнадежной оборону Гонконга, тем более что к этому времени японские экспедиционные силы заняли выгодные позиции на материке Китая к северу и югу от Гонконга, изолировав тем самым это английское владение и сделав его уязвимым для нападения с суши.

В августе 1940 года, после падения Франции, новый состав комитета начальников штабов пересмотрел оценку обстановки. На этот раз комитет признал, что Гонконг защитить невозможно, и рекомендовал эвакуировать гарнизон, состоявший в то [244] время из четырех батальонов. Военный кабинет, во главе которого теперь стоял Черчилль, согласился с этой точкой зрения. Однако для претворения этого решения в жизнь ничего не было сделано. Более того, годом позже комитет начальников штабов вновь изменил свое мнение и рекомендовал Черчиллю принять предложение канадского правительства усилить гарнизон Гонконга двумя батальонами. Это предложение и пересмотр политики в отношении Гонконга стимулировались оптимистическими взглядами генерал-майора Грасета. Незадолго до этого он командовал войсками в Гонконге и по возвращении в Англию заявил начальнику генерального штаба Канады, что, если серьезно усилить гарнизон Гонконга, он сможет продержаться длительное время. Рекомендуя принять это предложение, комитет начальников штабов Англии выразил мнение, что даже в самом худшем случае усиление гарнизона позволит "более достойно" оборонять остров. Это был еще один "престижный" аргумент. 27 октября 1941 года два канадских батальона направились в Гонконг, увеличивая тем самым бесполезные жертвы почти на 50%.

Наступление японцев с материка началось утром 8 декабря. Его вела хорошо вооруженная группировка силой более дивизии (двенадцать батальонов) при мощном авиационном прикрытии и артиллерийской поддержке. На следующий день англичане отошли на так называемую линию Джиндринкерс на полуострове Коулун, а утром 10 декабря японский отряд захватил там один из ключевых редутов. Этот удар вынудил англичан быстро оставить линию Джиндринкерс и отойти на остров Гонконг. Японцы в это время еще только сосредоточивали силы для запланированного ими штурма этого рубежа.

Первые попытки форсировать пролив были отражены, однако это привело к распылению сил обороняющихся. В ночь на 19 декабря главные силы японцев высадились в северо-восточной части острова и вскоре нанесли сосредоточенный удар в направлении мыса Дипуотер на юге, расколов силы обороняющихся. Одна из обороняющихся группировок сдалась вечером на рождество, вторая - на следующее утро. Несмотря на подкрепления, Гонконг продержался всего 18 дней, хотя оборона была рассчитана на срок в пять раз больший. Японцы потеряли около 3 тыс. человек, а захватили в плен весь гарнизон, состоявший почти из 12 тыс. человек. Остров пал в сотый год со времени его оккупации и через 99 лет после того, как Китай официально уступил его Англии.

Падение Филиппин. 8 декабря в 2.30 американское военное командование на Филиппинах получило сообщение о нападении [245] японцев на Пёрл-Харбор и начало готовиться к обороне. Между тем утренний туман на Формозе задержал планировавшийся японцами удар по Филиппинам с воздуха. Однако это неблагоприятное обстоятельство обернулось для японцев преимуществом. Дело в том, что американцы никак не могли решить вопрос, следует ли самолетам В-17 немедленно нанести бомбовый удар по Формозе. Наконец самолетам В-17 было приказано летать над островом Лусон, чтобы избежать опасности быть застигнутыми на аэродромах. В 11.30 американские самолеты совершили посадку, чтобы подготовиться к бомбовому удару, и как раз в этот момент над аэродромом появились задержавшиеся из-за непогоды японские самолеты. Вследствие плохо поставленной системы воздушного наблюдения и оповещения большинство американских самолетов, в особенности бомбардировщики В-17 и современные истребители Р-40Е, было уничтожено.

Таким образом, соотношение сил в авиации резко изменилось в пользу японцев. Они теперь господствовали в воздухе, имея в своем распоряжении 190 армейских самолетов и 300 самолетов морской авиации, действовавших с Формозы. 17 декабря десять оставшихся в строю самолетов В-17 были переброшены в Австралию. Была отозвана также горстка надводных кораблей так называемого Азиатского флота адмирала Харта. В результате в этом районе осталось лишь 29 подводных лодок из состава этого флота.

Что касается сухопутных войск, то здесь действовало принятое по настоянию Макартура новое решение оборонять все Филиппинские острова. Сам же он, вопреки этому решению, предусмотрительно сосредоточил большую часть из 31 тыс. регулярных войск (американцев и разведчиков-филиппинцев) в районе Манилы. Береговую линию большой протяженности прикрывали только слабо обученные филиппинские войска, насчитывавшие номинально около 100 тыс. человек. Это решение, разумное в стратегическом плане, означало, однако, что японцы не встретили бы серьезных препятствий при высадке десанта в любой точке.

Захват Филиппин был поручен японской 14-й армии, которой командовал генерал Хомма. При высадке десантов и на начальном этапе операции в его распоряжении находились войска численностью 57 тыс. человек. Эти силы были сравнительно невелики, поэтому факторы внезапности и превосходства в воздухе играли все возрастающую роль. Японцы стремились также захватить несколько лежащих в стороне островов и слабо защищенных прибрежных районов, чтобы срочно построить там [246] аэродромы для армейских самолетов с небольшим радиусом действия.

В первый день операции японцы захватили главный остров из группы островов Батан, примерно в 120 милях к северу от острова Лусон. 10 декабря они атаковали остров Камигин, находящийся чуть севернее острова Лусон. В тот же день два других японских отряда высадились на северном побережье острова Лусон в районах Апарри и Вигана. 12 декабря четвертый отряд, прибывший с островов Палау, высадился, не встретив сопротивления, в Легаспи, на юго-восточной оконечности острова Лусон. Эти отряды проложили путь для главных сил десанта, которые начали высаживаться 22 декабря в заливе Лингаен, всего в 120 милях к северу от Манилы. Свои войска численностью 43 тыс. человек генерал Хомма перебросил на 85 транспортах. 24 декабря в заливе Ламон, на восточном побережье острова, напротив Манилы, высадился еще один отряд численностью в 7 тыс. человек, прибывший с островов Рюкю. Ни один из этих отрядов не встретил серьезного сопротивления. Необученные и плохо вооруженные филиппинские войска быстро оставляли позиции, особенно когда на них надвигались танки, а американцы приходили им на помощь слишком поздно. Потери японцев к этому времени составили меньше 2 тыс. человек.

Надежды Макартура не сбылись: он не смог разгромить японцев до того, как они закрепились на берегу. 23 декабря Макартур вернулся к первоначальному плану и решил отвести все оставшиеся в его распоряжении войска на полуостров Батаан. Это решение было ускорено донесениями, в которых почти вдвое преувеличивалась численность японских войск и совершенно принижалась боеспособность большей части филиппинских войск. 26 декабря Манилу объявили открытым городом. Несмотря на замешательство на первоначальном этапе, войскам Макартура под давлением противника удалось постепенно отойти и к 6 января закрепиться на полуострове Батаан, причем им помогло то обстоятельство, что в действительности силы японцев были примерно в два раза меньше американских.

Оказавшись на полуострове Батаан, имеющем 25 миль в длину и 20 миль в ширину, американцам пришлось взять на себя заботу по снабжению продовольствием более 100 тыс. человек (в том числе и гражданского населения) вместо 43 тыс. войск, как это предусматривал первоначальный план. Кроме того, на острове свирепствовала малярия, и очень скоро оказалось, что боеспособность сохранила лишь четвертая часть американских войск. [247]

Первые атаки японцев на позиции, занятые американцами на полуострове, были отбиты. Были сорваны и попытки высадить десанты на флангах. 8 февраля после напряженных боев, длившихся около месяца, японцы прекратили атаки. В их войсках насчитывалось 10 тыс. человек, заболевших малярией. 48-ю дивизию приказано было перебросить для захвата Голландской Восточной Индии. К началу марта на боевых позициях японцев осталось всего 3 тыс. человек. Американцам не было, об этом известно, и они не предприняли никаких попыток перейти в наступление. Кроме того, у них самих в строю осталась лишь пятая часть общей численности войск. 10 марта Макартур отбыл в Австралию{67}.

В связи с этим моральный дух войск резко упал. Американские солдаты поняли, что никаких попыток оказать им помощь не предпринимается. Именно такое решение и было принято в начале января руководством в Вашингтоне.

К концу марта японцы получили подкрепление численностью 22 тыс. человек, много самолетов и большое число артиллерийских орудий. 3 апреля они возобновили наступление и начали теснить американцев. 9 апреля оставшийся за старшего воинского начальника генерал Кинг во избежание "массового кровопролития" заявил о безоговорочной капитуляции.

Борьба переместилась на остров Коррехидор. Там находился гарнизон численностью почти 15 тыс. человек (включая гарнизоны трех прилегающих к нему небольших островов). Коррехидор расположен всего в двух милях от полуострова Батаан, и это позволило японцам вести сильный артиллерийский огонь по нему через пролив и подвергать его непрерывным воздушным налетам. Такая обработка велась неделя за неделей, в результате оборонительные сооружения были постепенно разрушены, а большинство орудий американцев вышло из строя. Было нарушено также водоснабжение острова. Артиллерийский обстрел достиг наибольшей интенсивности 4 мая, когда по острову было выпущено 16 тыс. снарядов. Незадолго до полуночи 5 мая 2 тыс. японских солдат пересекли пролив и высадились на острове. Они встретили сильное сопротивление и, прежде чем высадились на берег, потеряли больше половины своего состава. Когда же японцы перебросили танки, защитникам пришлось отойти с позиций, хотя в бою приняло участие всего три танка. На следующее утро, 6 мая, генерал Уэйнрайт, командовавший гарнизоном Коррехидора, во избежание бесцельных потерь передал по радио сообщение о капитуляции.

Генерал Хомма сначала отказался принять такую локальную капитуляцию, поскольку американские и филиппинские отряды [248] на южных островах, а также в отдаленных районах Лусона продолжали вести партизанскую борьбу. Опасаясь, что обезоруженный к этому времени гарнизон Коррехидора будет истреблен, Уэйнрайт согласился отдать приказ об общей капитуляции. Однако некоторые из отрядов отказались подчиниться его приказу, оставаясь верными указаниям, поступавшим от Макартура из Австралии, и прекратили сопротивление лишь 9 июня.

В ходе этой кампании американцы потеряли около 30 тыс. человек, а их филиппинские союзники - около 110 тыс. человек. Значительная доля последних попросту дезертировала. Общее число американцев и филиппинцев, сдавшихся в плен на полуострове Батаан, составило около 80 тыс. человек. Кроме того, еще 15 тыс. человек было взято в плен на Коррехидоре. Потери японцев определить было гораздо труднее. По-видимому, они составили всего около 12 тыс. человек, не считая больных.

И все же, несмотря на провал обороны на первоначальном этапе, защитники Филиппин в конечном счете продержались значительно дольше, чем какие-либо другие группировки, противостоявшие японцам (четыре месяца - на Батаане, а всего - шесть месяцев), хотя они не получали ни подкреплений, ни предметов снабжения извне.

Падение Малайи и Сингапура. Согласно плану японского командования задача захвата Малайи и Сингапура возлагалась на 25-ю армию под командованием генерала Ямаситы, состоявшую из трех дивизий с подразделениями обеспечения. Общая численность войск достигала 110 тыс. человек, из них 70 тыс. составляли боевые части и подразделения. Однако имеющимися в наличии транспортными судами можно было перебросить через Сиамский залив лишь четвертую часть армии - 17 тыс. человек в боевых частях и подразделениях (всего - 26 тыс. человек). Этот передовой отряд должен был захватить северные аэродромы. Главным же силам армии Ямаситы предстояло двигаться по суше из Индокитая через Таиланд и далее по перешейку Кра. Им ставилась задача - как можно скорее прийти на помощь десанту, а затем развить наступление в южном направлении вдоль западного побережья Малайского полуострова.

На первый взгляд, это были удивительно небольшие экспедиционные силы для достижения столь далеко идущих целей. Действительно, японская армия казалась весьма малочисленной по сравнению с оборонявшими Малайю английскими войсками под командованием генерала Персиваля, в распоряжении [249] которого находилось 88 тыс. человек (в том числе 19 тыс. англичан, 15 тыс. австралийцев, 37 тыс. индийцев и 17 тыс. малайцев). Однако это были смешанные войска, плохо оснащенные и слабо подготовленные по сравнению с тремя дивизиями Ямаситы - императорской гвардейской, 5-й и 18-й, - считавшимися одними из лучших во всей японской армии. Японцы имели 211 танков (у англичан не было в Малайе ни одного танка) и 560 самолетов, что почти в четыре раза превышало число английских самолетов в Малайе, причем японские самолеты отличались намного лучшими тактико-техническими данными. Кроме того, японцы рассчитывали на господствующие здесь с ноября по март муссоны, которые наверняка затрудняли бы противодействие английских войск, поскольку в период плохой погоды в этом районе почти все дороги становились непроходимыми. Далее японцы рассчитывали, что Малайский горный хребет, поднимающийся до 7 тыс. футов и покрытый тропическими лесами, расчленит силы обороняющихся и поможет японцам перебросить свои силы с восточного побережья на западное.

По иронии судьбы, английские войска располагались рассредоточенно с целью обороны аэродромов, выстроенных для прикрытия военно-морской базы, хотя ни соответствующих сил авиации, ни какого-либо флота у них здесь не было. Основную выгоду от этих аэродромов и военно-морской базы получили японцы.

Главные силы японцев высадились в Сингоре и Патани на принадлежащем Таиланду перешейке Малайского полуострова, а четыре вспомогательных десанта были высажены севернее, также на побережье Таиланда. Третьим по важности был десант, высаженный в Кота-Бару, на территории Малайи, в непосредственной близости от границы с Таиландом. Силами, высаженными в Кота-Бару, планировалось захватить имевшийся там аэродром и совершить отвлекающий маневр вдоль восточного побережья. Главный же удар предполагалось нанести в это время в южном направлении вдоль западного побережья.

Десанты начали высаживаться рано утром 8 декабря по местному времени, причем высадка десанта численностью 5,5 тыс. человек в Кота-Бару фактически была произведена более чем за час до начала нападения на Пёрл-Харбор. После короткого боя японцы захватили аэродром в Кота-Бару, а аэродромы на территории Таиланда были взяты с еще большей легкостью. Планировавшийся упреждающий маневр под названием "операция "Матадор"" англичане нанесли слишком поздно, потому что не хотели переходить границу Таиланда до того, как Япония [250] нарушит его нейтралитет. 6 декабря воздушная разведка англичан обнаружила японский флот в Сиамском заливе, однако плохая погода помешала выявить его последующие передвижения к цели. Перегруппировка, проведенная с целью занять исходные позиции перед началом операции "Матадор", попросту нарушила оборонительные порядки англичан. К утру 10 декабря японская 5-я дивизия уже переместилась на западное побережье и перешла границу Малайи, продвигаясь по двум дорогам к Кедаху. В тот же день англичане потерпели катастрофу на море, которая имела решающие последствия.

После того как в июле было принято решение перерезать маршруты поставок нефти в Японию, Черчилль с запозданием "понял громадный эффект эмбарго" и месяцем позже, 25 августа, предложил направить на Восток эскадру, которую он называл "военно-морскими силами сдерживания". Адмиралтейство планировало направить в этот район линейные корабли "Нельсон", "Родин", четыре линкора более старой постройки, а также линейный крейсер и два или три авианосца. Черчилль, предпочитая использовать "наименьшее число наилучших кораблей", предложил направить один из новых линкоров типа "Кинг Джордж V", линейный крейсер и авианосец. 29 августа Черчилль заявил:

"Я должен добавить: по-моему, Япония едва ли решится противостоять складывающемуся против нее союзу Соединенных Штатов, Великобритании и России... Ничто так не усилило бы ее колебания, как появление упомянутого мною соединения кораблей, и прежде всего корабля класса "Кинг Джордж V". Это может явиться решающей сдерживающей силой"

После дебатов в Сингапур были направлены только "Принс-оф-Уэлс" и линейный крейсер "Рипалс". Авианосец, выделенный для этой цели, сел на мель у берегов Ямайки, и его пришлось поставить в док на ремонт. В то время в Индийском океане находился другой авианосец, и он мог бы прибыть в Сингапур, но не получил соответствующего приказа. Таким образом, авиационное прикрытие двух крупных кораблей оказалось в зависимости от истребителей берегового базирования, а их было мало, тем более что к этому времени северные аэродромы захватил противник.

"Принс-оф-Уэлс" и "Рипалс" пришли в Сингапур 2 декабря. На следующий день туда прибыл адмирал Филлипс, принявший командование Дальневосточным флотом. 6 декабря, как уже упоминалось, было получено донесение, что из Индокитая в направлении Малайи движется крупный конвой японских [251] транспортов. В полдень 8 декабря Филлипсу сообщили, что японцы высаживают свои войска в Сингоре и Кота-Бару под прикрытием одного линкора типа "Конго", пяти крейсеров и 20 эскадренных миноносцев. Во второй половине дня Филлипс смело двинулся в северном направлении со своим "соединением Z" (два линейных корабля в сопровождении четырех эскадренных миноносцев), чтобы нанести удар по японским транспортам. Обеспечить прикрытие с воздуха силами береговой авиации в районе, расположенном глубоко на север, англичане не могли из-за потери аэродромов.

Вечером 9 декабря небо прояснилось, и фактор скрытности больше не способствовал переходу Филлипса. Соединение Филлипса было обнаружено с воздуха, и он вынужден был повернуть на юг в направлении на Сингапур. Ночью оттуда поступило сообщение, как оказалось впоследствии, ошибочное, что японцы высадились в Куантане, на полпути в Сингапур. Решив использовать фактор внезапности почитая риск оправданным, Филлипс взял курс на Куантан.

Японцы хорошо подготовились к любому маневру "соединения Z", о прибытии которого в Сингапур они сообщили по радио всему миру. На аэродромах в районе Сайгона, на юге Индокитая, базировалась японская 22-я воздушная эскадра, где служили лучшие летчики морской авиации. Кроме того, на подходах из Сингапура к Кота-Бару и Сингоре патрулировали 12 подводных лодок. Днем 9 декабря подводная лодка, занимавшая самую восточную позицию, обнаружила шедшее в северном направлении "соединение Z" и донесла об этом. Получив это сообщение, командование 22-й воздушной эскадры, готовившейся к налету на Сингапур, приказало срочно заменить бомбы торпедами и вылететь для нанесения удара по "соединению Z". Однако японские летчики не смогли найти "соединение Z", потому что Филлипс повернул на юг. На рассвете воздушная эскадра вылетела вновь и на этот раз обнаружила "соединение Z" в районе Куантана. Японцы использовали 34 высотных бомбардировщика и 51 торпедоносец. Бомбардировщики начали атаку после 11.00, торпедоносцы шли за ними последовательными волнами. И бомбометание, и выстрелы торпедами оказались удивительно точными, несмотря на то что корабли маневрировали на большой скорости и не были захвачены врасплох, как это случилось в Пёрл-Харборе. Следует также учесть, что "Принс-оф-Уэлс", имевший на борту 175 зенитных пушек{70}, мог выпускать 60 тыс. снарядов в минуту. И все же оба корабля были потоплены: "Рипалс" - в 12.30, "Принс-оф-Уэлс" - в 13.20. Сопровождавшим их эскадренным миноносцам удалось [252] спасти более 2 тыс. из 2800 человек, составлявших команды этих кораблей, однако сам адмирал Филлипс оказался в числе погибших. Японцы не мешали проведению спасательных работ. Сами они потеряли только три самолета.

Перед войной руководители адмиралтейства с презрением отвергали мысль о том, что линкоры могут быть потоплены авиацией. Черчилль был склонен поддерживать их точку зрения. Это заблуждением сохранялось вплоть до роковых дней декабря 1941 года. Черчилль писал: "Как мы, так и американцы в то время сильно недооценивали способности японцев в ведении воздушной войны"{71}.

Катастрофа на море решила судьбу Малайи и Сингапура. Японцы получили возможность беспрепятственно высаживать десанты и строить на побережье авиационные базы. Превосходство их авиации над незначительными воздушными силами англичан в Малайе сыграло решающую роль в преодолении сопротивления английских войск. Японским войскам удалось быстро продвинуться к югу по Малайскому полуострову и прорваться в Сингапур с тыла. Падение Сингапура явилось следствием допущенных ранее, главным образом в Лондоне, просчетов и ошибок.

Начиная с 10 декабря английские войска почти непрерывно отступали вдоль западного побережья. С помощью танков и артиллерии японцы легко преодолевали завалы на дорогах (крупный завал был создан в районе Джитры) либо создавали угрозу обхода их с флангов пехотой, просачивавшейся через прилегающие джунгли. Командующий войсками в северной Малайе генерал Хит надеялся удержаться на рубеже Перак, но его позиции обошла японская колонна, наступавшая из Патани под острым углом на юг. Находившиеся южнее, в районе Кампара, хорошо укрепленные позиции японцы обошли с фланга, высадив десант на захваченных в ходе наступления мелких судах.

27 декабря генерал-лейтенант Паунолл принял от главного маршала авиации Брук-Пофэма пост главнокомандующего английскими войсками на Дальнем Востоке.

В начале января англичане отошли к р. Слим, прикрывая провинцию Селангор и подступы к южным аэродромам в районе Куала-Лумпура. В ночь на 8 января рота японских танков прорвалась через плохо организованную оборону и быстрым броском захватила мост на дороге, проходившей почти в 20 милях за линией фронта. Английские войска, находившиеся к северу от реки, были отрезаны и потеряли около 4 тыс. человек со всем их вооружением. Потери японцев составили лишь шесть танков [253] и небольшое число убитых и раненых. Индийская 11-я дивизия была разгромлена. Эта катастрофа вынудила англичан быстро вывести свои войска из Центральной Малайи и поставила под сомнение шансы удержать северные районы провинции Джохор в течение времени, достаточного для переброски морем в Сингапур соответствующих подкреплений с Ближнего Востока.

В тот самый день, когда разразилась эта катастрофа, в Сингапур прибыл генерал Уэйвелл. Он направлялся на Яву принять новый, чрезвычайный пост главнокомандующего объединенным командованием АБДА{72}. Паунолл теперь стал начальником штаба командования АБДА, а дальневосточное командование было упразднено. Уэйвелл решил сделать стержнем обороны провинцию Джохор, поскольку там находились лучшие английские силы, а это означало более быстрый отвод войск вместо постепенного отхода, запланированного генералом Персивалем. В результате Куала-Лумпур был оставлен 11 января, а позиция в дефиле у Тампипа - 13 января (вместо 24 января). Японцы получили доступ к лучшей дорожной сети в провинции Джохор. Это дало им возможность ввести в бой две дивизии одновременно и быстро сломить сопротивление австралийцев у Гемаса. Таким образом, отход через провинцию Джохор произошел более быстрыми темпами, чем предполагалось.

Между тем в результате отхода английских войск на восточном побережье 6 января были оставлены Куантан и его аэродром. 21 января ввиду угрозы высадки десанта был оставлен Эyдау, а к 30 января как "восточные", так и "западные" силы отошли к крайней южной оконечности Малайского полуострова. В следующую ночь арьергарды переправились через пролив на остров Сингапур. Японская армейская авиация, менее эффективная, чем морская, почти не препятствовала отходу англичан. Она действовала успешно только против аэродромов.

Таким образом, японцы захватили Малайю за 54 дня. Их общие потери составили всего около 4600 человек, в то время как англичане потеряли примерно 25 тыс. человек (преимущественно пленными) и большое количество техники.

В ночь на воскресенье 8 февраля 1942 года две передовые дивизии японских сил вторжения, прошедшие 500 миль по Малайскому полуострову, форсировали пролив, отделяющий остров Сингапур от материка. Переправа производилась на участке протяженностью 8 миль, где ширина пролива не превышала одной мили. Этот участок обороняли три батальона австралийской 22-й бригады.

Первые волны десанта переправились на бронированных десантно-высадочных средствах, а остальные - на самых [254] различных катерах и лодках. Многие японские солдаты преодолевали пролив даже вплавь (с винтовками и боеприпасами). Некоторые из десантных средств были потоплены, но большинство атакующих войск достигло берега благополучно, и в этом им способствовали не получившие до сих пор объяснения ошибки обороняющихся: они не использовали береговые прожекторы, их средства связи быстро выходили из строя или не использовались, артиллерия с большим запозданием открывала заранее запланированный заградительный огонь.

К рассвету высадилось 13 тыс. японцев, и австралийцы отошли на позиции в глубине острова. К полудню силы наступающих превысили 20 тыс. человек, и они захватили обширный плацдарм в северо-западной части острова. Позже высадилась третья японская дивизия, и общая численность японских войск на острове значительно превысила 30 тыс. человек.

Еще две японские дивизии находились - на материке, в непосредственной близости от острова, однако генерал Ямасита считал, что он не сможет эффективно развернуть их для действий на острове. Правда, в последующие дни он ввел в бой значительное число свежих войск, заменив ими измотанные части.

Обороняющиеся на острове имели более чем достаточное число войск, чтобы отразить вторжение, особенно если учесть тот факт, что оно произошло как раз на том участке, где его больше всего ожидали. В распоряжении генерала Персиваля находилось около 85 тыс. человек (в основном англичане, австралийцы и индийцы), а также несколько местных формирований из малайцев и китайцев. Однако большинство этих формирований были плохо обучены и не могли противостоять отборным силам японцев, которые неизменно превосходили противника в искусстве ведения боя в джунглях и на каучуковых плантациях. В целом и управление войсками осуществлялось плохо.

Японская авиация превосходила английскую как по численности, так и по тактико-техническим характеристикам. Однако даже эти немногочисленные силы английской авиации на последнем этапе боевых действий были отозваны. Отсутствие прикрытия от жестоких непрекращающихся воздушных налетов противника еще больше деморализовало войска, моральный дух которых был уже и так подорван длительным отступлением по Малайскому полуострову.

Неспособность правительства метрополии обеспечить авиационное прикрытие, имевшее столь важное значение, Черчилль и [255] его военные советники пытались компенсировать призывами: - "борьбу следует вести любой ценой до самого конца", "командиры должны умирать вместе со своими солдатами" за "честь Британской империи", должны осуществлять "общую тактику выжженной земли", уничтожая все, что может оказаться полезным для захватчиков, и, "не размышляя, как сохранить войска или пощадить гражданское население". Все это говорило о глубоком незнании психологии солдат. Моральный дух солдат, сражающихся на передовой, нельзя поднять зрелищем вздымающихся за их спиной черных клубов дыма от горящих нефтехранилищ. Невозможно вдохновить солдат и сознанием того, что они обречены на смерть или плен. Годом позже, несмотря на приказ Гитлера удержать Тунис любой ценой, даже испытанные немецкие ветераны быстро сдались, когда их фронт был прорван, а позади оказалось море, где безраздельно господствовал противник. Призывы к солдатам "сражаться спиной к стене" вряд ли могут поднять их боевой дух.

В Сингапуре развязка наступила в воскресенье 15 февраля, ровно через неделю после высадки японцев на острове. К тому времени обороняющиеся были оттеснены к пригородам Сингапура, находящегося на южном побережье острова. Запасы продовольствия истощались, водоснабжение могло быть перерезано в любой момент. Вечером генерал Персиваль вышел с белым флагом. Это был печальный шаг для храброго человека, но капитуляция стала неизбежной, и он решился на это, надеясь добиться лучшего обращения с его войсками и гражданским населением.

Эти два черных воскресенья роковым образом затмили могущество державы, которую в течение многих лет называли "империей, где никогда не заходит солнце".

Неспособность отразить удар японской армии не была, однако, основной причиной капитуляции Сингапура. Ее предрешила катастрофа на море за два месяца до этого. Она явилась следствием длинной цепи ошибок и просчетов. Строительство новой базы и ее оборонительных сооружений велось крайне медленно, и нежелание политического руководства расходовать денежные средства было не единственным тормозом. В годы, предшествовавшие принятию решения о строительстве этой базы, в Уайт-холле шли ожесточенные споры о том, каковы наилучшие средства ее защиты. Самые горячие споры, однако, развернулись в комитете начальников штабов, хотя и считалось, что он един как святая троица. Начальник штаба военно-воздушных сил Тренчард настаивал на первостепенной роли авиации. Первый морской лорд Битти подчеркивал значение [256] артиллерии и с презрением отвергал мысль о том, что самолеты могут представлять серьезную угрозу для линкоров.

Правительство долго не решалось стать на точку зрения ни одного из них. В конечном итоге победила точка зрения флота. Базу оснастили крупнокалиберной артиллерией, но не снабдили авиацией. Однако случилось так, что противник нанес удар не с той стороны, куда были нацелены орудия, а, с тыла.

В 30-е годы различные военные специалисты, изучавшие эту проблему, высказывали предположение, что нападение может быть осуществлено с тыла - через Малайский полуостров. Это представлялось тем более вероятным, что военно-морская база была сооружена на северном берегу острова Сингапур, в узком проливе между островом и материком. Эту точку зрения разделял и Персиваль, являвшийся в 1936-1937 годах начальником оперативно-разведывательного отдела штаба в Малайе. С этой точкой зрения был согласен и командовавший в то время английскими войсками в Малайе генерал Добби, который в 1938 году начал работы по строительству оборонительного рубежа в южной части Малайского полуострова.

Хор-Белиша, назначенный в то время военным министром, быстро оценил необходимость усиления небольшого гарнизона. Главным пунктом его программы стал приоритет обороны империи перед действиями на континенте. Опасность войны с объединившимися Германией и Италией становилась все более реальной, так что, первой необходимостью было укрепление сил на Средиземном море. И все же Хор-Белиша убедил правительство Индии послать в Малайю две бригады, утроив тем самым численность находящихся там войск. В условиях ограниченных ресурсов предвоенного времени вряд ли можно было сделать больше.

Когда в сентябре 1939 года началась война, ресурсы Англии стали быстро расти. Но поскольку война в тот период ограничивалась действиями на Западе, вполне естественно, что основная часть ресурсов расходовалась именно там. Затем последовали майская и июньская катастрофы 1940 года, когда пала Франция и вступила в войну Италия. В период этого ужасного кризиса первейшей задачей стало укрепить оборону Англии, второй - обеспечить оборону района Средиземного моря. Решить обе эти задачи одновременно было довольно трудно. Самой смелой и крупной акцией Черчилля считают ту, когда он рискнул усилить оборону Египта до того, как была обеспечена от вторжения сама Англия.

Было бы несправедливо считать ошибкой мероприятия по усилению обороны Малайи, проводившиеся в тот период. [257] Учитывая эти обстоятельства, следует признать замечательным тот факт, что дислоцировавшиеся в Малайе войска пополнились зимой 1940/41 года шестью бригадами. К сожалению, не произошло соответствующего увеличения численности авиации, а это имело более важное значение.

В начале 1940 года новый командующий английскими войсками в Малайе генерал Бонд заявил, что оборона Сингапура зависит от обороны Малайи в целом. Он считал, что для этой цели необходимы минимум три дивизии, и предложил основную ответственность за оборону Малайи возложить на английские ВВС. Власти в метрополии согласились с этой точкой зрения, но внесли одно важное изменение. В то время как военное руководство в Малайе говорило о необходимости прислать более 500 современных самолетов, комитет начальников штабов пришел к выводу, что достаточно будет примерно 300 самолетов, причем даже такое количество самолетов обещал предоставить полностью не раньше конца 1941 года. К моменту вторжения Японии в декабре 1941 года в Малайе фактически находилось лишь 158 самолетов первой линии, причем большинство устаревших типов.

В 1941 году основная масса имевшихся в то время современных истребителей помимо обеспечения противовоздушной обороны Британских островов использовалась для поддержки наступательных кампаний в районе Средиземного моря. Во второй половине 1941 года около 600 истребителей были направлены в Россию. Малайя практически ничего не получила. Туда не направили ни одного дальнего бомбардировщика, хотя их сотнями использовали для ночных бомбардировочных налетов на Германию, явно бесполезных на той стадии войны. Таким образом, обороне Малайи не было уделено должного внимания.

Ключ к этой загадке дает сам Черчилль в своих мемуарах. В начале мая начальник имперского генерального штаба Дилл представил премьер-министру доклад, в котором выступил против продолжающегося наращивания ударных сил а Северной Африке, поскольку это связано с риском для самой Англии и Сингапура.

"Утрата Египта была бы бедствием, которое я не считаю вероятным... Успешное вторжение уже будет означать наше окончательное поражение. Вот почему жизненно важное значение имеет Соединенное Королевство, а не Египет. Вот почему оборона Соединенного Королевства должна стоять на первом месте. Египет не является даже вторым по важности, так как общепринятый принцип нашей стратегии гласит, что в конечном счете безопасность Сингапура важнее безопасности Египта. Между [258] тем оборонительные сооружения Сингапура совершенно не отвечают необходимым требованиям.

На войне, разумеется, необходимо идти на риск, но это должен быть преднамеренный риск. Мы не должны впасть в ошибку, ослабив оборону жизненно важных пунктов"{73}

Доклад Дилла вывел Черчилля из себя, поскольку он противоречил его замыслу предпринять наступление против Роммеля и шел вразрез с его мечтой - добиться быстрой решающей победы в Северной Африке. В своем ответе Черчилль резко заявил:

"...Насколько я понимаю, вы предпочли бы примириться с потерей Египта и долины Нила (что означало бы также капитуляцию или уничтожение полумиллионной армии, которую мы там сконцентрировали), чем потерять Сингапур. Я не согласен с такой точкой зрения и не думаю, что мы можем очутиться перед подобной альтернативой... Если Япония вступит в войну, Соединенные Штаты, по всей вероятности, выступят на нашей стороне. И, во всяком случае, Япония вряд ли с самого начала предпримет осаду Сингапура, так как это явилось бы гораздо более опасной операцией для нее и причинило бы нам меньший ущерб, чем посылка крейсеров и линейных крейсеров для операций на восточных торговых путях"{74}.

Черчилль, будучи вне себя от раздражения, явно исказил доводы начальника имперского генерального штаба. Речь шла не, об ослаблении обороны Египта, а просто об отсрочке наступления, на которое уже настроился Черчилль и на которое он возлагал преувеличенные надежды. Как показали последующие события, июньское наступление в Северной Африке закончилось. провалом, а повторное наступление в ноябре, когда туда были направлены крупные дополнительные подкрепления, не принесло никаких решительных результатов. Ответ Черчилля фельдмаршалу Диллу красноречиво говорит о том, насколько серьезно просчитался премьер-министр в оценке опасности положения Сингапура.

Удивительно, что позже Черчилль писал по этому поводу так: "Многие из известных мне правительств капитулировали бы перед столь тяжким прогнозом, высказанным высшим военным авторитетом. Для меня же не составило труда убедить моих политических коллег, и я, разумеется, получил поддержку начальников морского и военно-воздушного штабов. Таким образом, моя точка зрения взяла верх, и отправка подкреплений на Средний Восток по-прежнему шла непрерывным потоком"{75}.

В июле президент Рузвельт направил своего личного советника Гопкинса с миссией в Лондон, чтобы поделиться опасениями [259] относительно разумности этой политики и предупредить, что "попытки сделать слишком многое" на Ближнем Востоке связаны с риском в отношении других районов. Американские военные и военно-морские эксперты подтвердили эти опасения и выразили мнение, что оборона Сингапура должна иметь приоритет перед обороной Египта.

Однако ни один из этих аргументов не изменил точки зрения Черчилля. Он заявил: "Я ни за что не согласился бы отказаться от борьбы за Египет и был готов примириться с любыми потерями в Малайе". В действительности же Черчилль просто не видел опасности. Он откровенно говорил: "Я признаюсь, что в моем уме вся угроза со стороны Японии представлялась в сумеречном свете по сравнению с нашими другими нуждами". Таким образом, ответственность за то, что англичане не смогли в достаточной мере укрепить оборону Малайи, лежит главным образом на самом Черчилле, и это объясняется его настоятельным требованием начать преждевременное наступление в Северной Африке.

Непосредственные стратегические последствия потери Сингапура были катастрофическими: японцы быстро захватили Бирму и Голландскую Восточную Индию. Это было стремительное наступление по двум расходящимся направлениям, в результате которого японцы оказались в угрожающей близости от Индии на одном фланге и от Австралии - на другом. Потребовались почти четыре года борьбы и огромные жертвы, прежде чем Сингапур был возвращен, после того как сама Япония в конце концов рухнула от истощения сил и шока, вызванного атомной бомбардировкой.

Однако моральный урон от падения Сингапура был невосполним. Сингапур являлся символом - символом мощи Запада на Дальнем Востоке, и эта мощь долгое время поддерживалась английским военно-морским флотом. После Первой Мировой войны созданию крупной военно-морской базы в Сингапуре придавалось такое большое значение, что ее символическая важность стала даже превосходить ее стратегическую ценность. Легкость, с которой японцы захватили ее в феврале 1942 года, нанесла сокрушительный удар по престижу Англии (и Европы!) в Азии.

Возвращение Сингапура уже не могло изгладить этого впечатления. Потеряв ореол волшебства, белый человек утратил и свою власть. Сознание его уязвимости разжигало и стимулировало развернувшуюся в Азии в послевоенный период борьбу против европейского господства и вмешательства.

Падение Бирмы. Потеря Англией Бирмы была одним из первых следствий падения Малайи, позволившего японцам [260] завершить захват западных подступов к Китаю и Тихому океану, то есть создать большой оборонительный барьер, предусмотренный их стратегическим планом. Хотя захват Бирмы явился следствием падения Малайи, эта кампания готовилась как самостоятельная операция, и ее осуществление было возложено на 15-ю армию под командованием генерал-лейтенанта Ииды.

Эта "армия" состояла всего из двух дивизий, и даже с подразделениями обслуживания и обеспечения в ней насчитывалось только 35 тыс. человек. В ее задачу входили оккупация Таиланда, включая большую часть перешейка Кра, и прикрытие тыла 25-й армии в период ее наступления в южном направлении по Малайскому полуострову после высадки в районе Сингоры. Затем 15-й армии предстояло приступить к выполнению своей самостоятельной задачи по вторжению в Бирму, причем непосредственной целью был захват столицы Бирмы Рангуна.

Планируя столь крупную операцию такими малыми силами, японцы рассчитывали на малочисленность и слабую подготовку войск, оборонявших Бирму. Первоначально силы оборонявшихся по своей численности лишь немногим превышали дивизию и состояли преимущественно из недавно созданных бирманских подразделений. Костяк их составляли всего лишь два английских батальона и одна индийская бригада (вторая индийская бригада находилась на подходе и должна была составить общий резерв). Когда наступил кризис, большинство имевшихся пополнений было направлено в Малайю, хотя спасти Сингапур уже было нельзя, и лишь в конце января в Бирму начали прибывать подразделения слабо обученной и не полностью укомплектованной индийской 17-й дивизии, а ведь были обещаны более, существенные подкрепления. Обстановка в воздухе складывалась еще хуже. Сначала англичане имели 37 самолетов, которым предстояло сражаться против 100 японских самолетов, причем число последних вначале января, после падения Манилы, удвоилось с прибытием еще одной авиационной бригады.

Вторжение японцев в Бирму началось в середине декабря. Один из отрядов 15-й армии занял Тенассерим, находящийся на западной, или бирманской, стороне перешейка Кра, захватил там три ключевых аэродрома и тем самым блокировал путь для переброски английских авиационных подкреплений в Малайю. 23 и 25 декабря японцы совершили мощные воздушные налеты на Рангун. Рабочие-индийцы побросали работу на строительстве оборонительных сооружений и, спасаясь от бомбежек, запрудили дороги из города. 20 января началось наступление японцев [261] из Таиланда. 31 января после упорного, но беспорядочного боя был занят Моулмейн. Обороняющимся, прижатыми широкому эстуарию р. Салуин, едва удалось избежать полного разгромами плена.

В конце декабря Уайвелл приказал начальнику своего штаба в Индии генерал-лейтенанту Хаттону принять командование войсками в Бирме. Хаттон, в свою очередь, подчинил мелкие отряды, защищавшие Моулмейн и подступы к Рангуну, генерал-майору Смиту, командиру вновь прибывшей индийской 17-й дивизии.

После падения Моулмейна японцы устремились на северо-запад и в первой половине февраля захватили переправы через р. Салуин неподалеку от Моулмейна и в 25 милях выше по течению. Смит настаивал на планомерном стратегическом отходе на позиции, надеясь сосредоточить свои силы, однако разрешение на отход он получил слишком поздно, чтобы организовать соответствующую оборону на рубеже р. Билин. Эти позиции были вскоре сданы. Затем англичане поспешили отвести войска на 30 миль к р. Ситаун на позиции в 70 милях от Рангуна. Отход был начат с опозданием, и японцам удалось упредить англичан. На рассвете 23 февраля японцы взорвали, важный мост, в результате большинство сил Смита осталось на восточном берегу. Спастись удалось группе численностью около 3500 человек, причем только меньше половины из них сохранили оружие. К 4 марта японцы, развивая успех, вышли к Пегу и окружили его. В Пегу, расположенном на стыке железных и шоссейных дорог, сосредоточились остатки войск Смита и немногочисленные пополнения.

На следующий день прибыл генерал Александер, чтобы принять от генерала Хаттона командование войсками в Бирме. Это чрезвычайное решение Черчилля можно вполне понять при сложившихся обстоятельствах, особенно если учесть, что английское высшее руководство не предвидело быстрого разгрома своих войск в Бирме. Однако по отношению к Хаттону это решение было несправедливым. Ведь он не только высказывал сомнение в возможности удержать Рангун, но и проявил разумную дальновидность, направив запасы снабжения в район Мандалая и одновременно ускорив строительство горной дороги, чтобы связать штат Манипур в Индии с Мандалаем и Бирманской дорогой, ведущей в Чунцин. Как, и раньше, на взгляды руководства в метрополии оказывало большое влияние мнение Уэйвелла, считавшего, что искусство японцев в ведении боевых действий переоценивается, что это миф, который можно развеять энергичным противодействием. [262]

Прибыв в Бирму, Александер настаивал на необходимости удержать Рангун и отдал приказ о контрнаступлении. Однако попытки предпринять его не дали никаких результатов, несмотря на энергичные действия вновь прибывшей 7-й бронетанковой бригады и некоторых пехотных частей. В итоге Александер был вынужден согласиться с мнением Хаттона и днем 6 марта отдал приказ об эвакуации Рангуна. 8 марта японцы вошли в покинутый город. Английскому гарнизону удалось уйти из окружения по дороге, ведущей на север через Проме.

После этого наступило временное затишье, в течение которого японские войска были усилены еще двумя дивизиями, 18-й и 56-й, и двумя танковыми полками, а численность их авиации удвоилась и превысила 400 самолетов. Англичане получили намного меньше подкреплений. Что касается боевых действий в воздухе, то потрепанные английские эскадрильи и две эскадрильи американской добровольческой группы, в которых насчитывалось вначале в общей сложности 44 самолета "харрикейн" и "томахок", успешно отбивали воздушные налеты японцев на Рангун и наносили большие потери наступающим. Когда же Рангун был оставлен, большинство английских самолетов вернулось в Индию, куда к концу марта прибыло с Ближнего Востока подкрепление примерно из 150 бомбардировщиков и истребителей. Потеря Рангуна нарушила систему воздушного наблюдения - и оповещения, и оставшиеся английские самолеты не могли, как это было и в Малайе, организовать эффективное сопротивление японцам.

В начале апреля усиленная японская 15-я армия двинулась на север по долине р. Иравади в направлении Мандалая с задачей перерезать и закрыть Бирманскую дорогу в Китай. Английские войска, насчитывавшие теперь около 60 тыс. человек, удерживали рубеж, идущий с востока на запад в 150 милях южнее Мандалая, при поддержке китайских войск, прикрывавших их восточный фланг. Однако японцы смело обошли их западный фланг и, создав угрозу окружения, в середине апреля захватили нефтепромыслы в Енанджуане.

Американский генерал Стилуэлл разработал план, в соответствии с которым следовало дать возможность японцам подняться вдоль р. Ситаун, чтобы взять их там в клещи. Однако японцы более широким маневром в обход восточного фланга, в направлении Лашио на Бирманской дороге, сорвали этот план. Английские, войска начали быстро откатываться, и вскоре стало ясно, что нельзя удержать ни Лашио, ни пути подвоза из Китая.

Александер принял мудрое решение - не оборонять Мандалай, вопреки надеждам японцев, а отойти к границе Индии. [263] Отход более чем на 200 миль начался 26 апреля под прикрытием арьергардов. Мост через р. Иравади был взорван 30 апреля, за день до того, как японцы, совершив фланговый маневр, вышли к Лашио.

Основная задача теперь заключалась в том, чтобы достичь индийской границы и выйти к провинции Ассам до того, как в середине мая начнутся муссоны и реки, выйдут из берегов, а дороги станут непроходимыми. Японцы быстро продвигались вверх по долине р. Чиндуин, стремясь перехватить отступающие английские войска, но арьергардам англичан удалось прорваться окружным путем и выйти к Таму за неделю до того, как начались муссоны. При последнем рывке англичане потеряли много вооружения и техники, включая все танки; большинство же личного состава было спасено. Потери англичан в бирманской кампании в три раза превысили потери японцев: 13500 человек против 4500. Английским войскам, совершившим переход на расстояние в тысячу миль, удалось уйти в значительной мере благодаря неоднократным контратакам 7-й бронетанковой бригады, а также благодаря хладнокровию, с которым было организовано отступление после решения оставить Рангун.

Цейлон и Индийский океан. В то время, когда японская армия в Бирме неудержимо продвигалась от Рангуна к Мандалаю, англичан ждал еще один удар. Их не на шутку встревожил выход японского флота в Индийский океан. Дело в том, что англичане придавали исключительно важное значение острову Цейлон, расположенному у юго-восточного выступа Индии. Цейлон мог стать плацдармом для японского флота, и тогда коммуникации, по которым Англия перебрасывала войска и предметы снабжения на Ближний Восток и Южную Африку, а также коммуникации, связывающие Англию с Индией и Австралией, оказались бы под угрозой. Цейлонский каучук после потери Малайи также приобрел для Англии весьма важное значение.

Комитет начальников штабов Англии заявил Уэйвеллу, что сохранение Цейлона важнее сохранения Калькутты. Для обороны Цейлона поэтому держалось не менее шести бригад, в то время как в Бирме явно не хватало войск, а войска в Индии были опасно слабы. В марте в Индийском океане начало действовать новое соединение сил флота под командованием адмирала Сомервила. В состав соединения входило пять линкоров (четыре из них были старой постройки и устарели морально) и три авианосца.

Японцы со своей стороны готовили к действиям в Индийском океане более мощное оперативное соединение, состоявшее из [264] пяти эскадренных авианосцев (тех самых, которые принимали участие в нападении на Пёрл-Харбор) и четырех линкоров. Когда об этом стало известно англичанам, перспективы удержания Цейлона им стали казаться мрачными. Но угроза не была столь серьезной и столь существенной, как это представлялось, потому что этот удар японцев имел в основном оборонительные цели. У японцев не было войск, чтобы осуществить вторжение на Цейлон. Они ставили перед собой задачу - рассеять формировавшееся военно-морское соединение англичан и прикрыть переброску подкреплений в Рангун по морю.

Предполагая, что японцы нанесут удар 1 апреля, Сомервил разделил свое соединение на две группы. Одна из них, включавшая более быстроходные и более эффективные корабли (соединение А), патрулировала в море, а потом отправилась на заправку кораблей топливом к атоллу Адду, где находилась новая секретная база на Мальдивских островах, примерно в 600 милях к юго-западу от Цейлона. В действительности японцы нанесли удар 5 апреля. Свыше 100 их самолетов совершили налет на гавань Коломбо и, отразив атаки английских истребителей, причинили порту большой ущерб. Еще один удар в тот же день нанесли 50 японских бомбардировщиков, потопившие два английских крейсера. Соединение Сомервила, не оказав японцам никакого противодействия, ушло из этого района: линкоры отошли - к Восточной Африке, а быстроходные корабли - в Бомбей. 9 апреля, нанеся удар по Тринкомали, японский флот также покинул эти воды. Его рейдерский отряд за короткий промежуток времени потопил в Бенгальском заливе 23 судна общим тоннажем 112 тыс. т.

Это было еще одно унизительное для английской морской мощи поражение. К счастью, оно не имело тяжелых последствий. Англичане фактически сами спровоцировали этот удар, пытаясь сформировать на Цейлоне соединение из явно устаревших кораблей. По крайней мере, первоначальные планы японцев не предусматривали этого нападения. [265\ \266\ \267]

Дальше