Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Глава 14.

Роммель в Африке

В 1941 году ход войны в Африке претерпел ряд поразительных поворотов, которые расстраивали планы то одной, то другой стороны, но не имели решающего значения. Это была война стремительных маневров, напоминающая движение качелей с резким взлетом и столь же стремительным скольжением вниз. Год начался с того, что англичане выбили итальянцев из Киренаики. Затем в борьбу вступили немецкие войска под командованием генерала Роммеля, и буквально через пару месяцев англичане были выброшены из Киренаики (у них остался лишь небольшой плацдарм, который они удерживали в небольшом порту Тобрук). Два последовавших один за другим удара Роммеля в направлении Тобрука были отбиты. Получили отпор и обе попытки англичан деблокировать осажденный гарнизон Тобрука. После пятимесячной паузы, во время которой стороны накапливали силы, англичане предприняли более мощное наступление. Сражение с переменным успехом продолжалось около месяца, пока окончательно измотанные остатки армии противника не были вынуждены отступить снова к западной границе Киренаики. В последнюю Неделю года Роммель нанес на границе ответный удар, который послужил предзнаменованием еще одной драматической неудачи англичан в ходе их наступления. [190]

Первый удар Роммеля в конце марта 1941 года и последующее развитие успеха вызвали тем большее потрясение, что англичане исключали возможность столь раннего наступления противника. Получив предупреждение о том, что немецкие войска начали прибывать в Триполи, Уэйвелл 2 марта направил комитету начальников штабов в Лондоне оценку обстановки, где подчеркнул, что немцам, прежде чем предпринять серьезное наступление, понадобится накопить силы численностью до двух дивизий или более. Далее Уэйвелл приходил к выводу, что имеющиеся у немцев трудности "делают маловероятной возможность такого наступления до конца лета".

В противоположность этому в посланиях Черчилля высказывалось беспокойство по поводу того, что немцы не станут ждать традиционного накопления сил. Черчилль говорил о необходимости предпринять контрнаступление и сверхоптимистично оценивал возможности находившихся в этом районе английских войск. 26 марта английский премьер-министр телеграфировал Уэйвеллу:

"Мы, естественно, встревожены быстрым продвижением немцев к Эль-Агейле. Они привыкли продвигаться вперед всякий раз, когда не встречают сопротивления. Я полагаю, что вы ждете, пока черепаха достаточно далеко высунет свою голову, чтобы затем отрубить ее. Крайне важно дать им поскорее почувствовать, чего мы стоим по качеству"{49}.

Однако качество было явно недостаточным и в технике, и в тактике. Хотя обескровленная 2-я бронетанковая дивизия, занимающая передовой район, имела три танковые части, по сравнению с двумя у Роммеля и обладала количественно благоприятным соотношением по пушечным танкам, значительную их часть составляли захваченные итальянские танки М-135{50}, которые использовались вместо крейсерских и находились в чрезвычайно потрепанном состоянии. Шансы на успех таких случайно собранных бронетанковых войск еще больше падали из-за указания Уэйвелла, что "в случае нападения противника" они должны отходить, "ведя сдерживающие действия". При первом же нажиме Роммеля 31 марта они оставили позиции в дефиле восточнее Эль-Агейлы и открыли ему путь для выхода на просторы пустыни, где он мог воспользоваться широким выбором различных дорог для выполнения своих задач. Это вызвало замешательство у англичан, поскольку они были не в состоянии осуществлять такое напряженное маневрирование. В последующие дни Роммель не давал им передышки, и большая часть английских танков вышла из строя не в боях, а из-за поломок или вследствие полного израсходования горючего. [191]

Не прошло и недели, как англичане отступили более чем на 200 миль от позиции, которую занимали на западной границе Киренаики. Меньше чем через две недели они отошли на 400 миль к восточной границе Киренаики и западной границе Египта (за исключением сил, оставшихся в осажденном Тобруке). Решение удерживать Тобрук и сохранить эту позицию "как занозу в боку противника" оказало значительное влияние на ход кампании в Африке в последующие двенадцать месяцев.

Быстрый развал обороны, естественно, способствовал тому, что офицеры и солдаты английских войск переставали верить в свои силы и в то же время преувеличивали возможности противника. Вдали от района боев было, конечно, легче составить представление об ограниченных силах противника и его стратегических трудностях. Черчилль, взвесив все данные, 7 апреля телеграфировал из Лондона Уайвеллу:

"Вы должны удержать Тобрук с его оборонительными сооружениями, возведенными итальянцами, до тех пор, пока (или если) противник не подтянет значительные силы артиллерии. Трудно поверить, чтобы он сумел это сделать в ближайшие несколько недель. Выставив заслон против Тобрука и продвинувшись к Египту, он подвергся бы большому риску, поскольку мы можем подвезти подкрепления морским путем и создать угрозу его коммуникациям. Поэтому Тобрук, видимо, является таким пунктом, который нужно удерживать до конца, не помышляя об отступлении. Буду рад узнать о ваших намерениях"{51}.

Уэйвелл и сам решил удерживать Тобрук, сколько будет возможно, но, прилетев туда из Каира 8 апреля, сообщил, что обстановка значительно осложнилась, и высказал сомнения в отношении перспектив обороны этой позиции. Черчилль на совещании с начальниками штабов составил еще более категоричное послание Уэйвеллу, в котором заявлял, что "немыслимо, чтобы крепость Тобрук была оставлена". Послание Черчилля еще не было отправлено, как от Уэйвелла пришло сообщение о том, что он принял решение удерживать Тобрук, а также сформировать подвижный отряд на границе, чтобы отвлечь противника, ослабив его давление на Тобрук, и в то же время попытаться "воссоздать старый план обороны в районе Морса-Матруха". Благодаря упорной обороне Тобрука дальнейшего отступления не произошло. Осада была снята лишь через восемь месяцев.

Основную часть гарнизона Тобрука составляла австралийская 9-я дивизия под командованием генерала Морехода, которая благополучно отошла из района Бенгази. В дополнение к [192] ней морем прибыли 18-я пехотная бригада (из состава австралийской 7-й дивизии) и подразделения 1-го и 7-го танковых полков, насчитывавшие около полусотни танков.

Роммель начал наступление 11 апреля, нанеся несколько прощупывающих ударов. 14 апреля главные силы атаковали противника на среднем участке южного фаса внешнего обвода обороны, в 9 милях от порта. Неплотная оборона была прорвана, и передовой танковый батальон продвинулся на 2 мили в северном направлении. Затем он был остановлен огнем артиллерии обороняющихся и оттеснен назад, потеряв 16 танков из 38, принимавших участие в этой атаке. Небольшое число танков свидетельствовало о слабости сил Роммеля. 16 апреля, итальянцы предприняли атаку, которая была быстро отбита. В результате контратаки австралийского батальона около 100 итальянцев сдались в плен.

Итальянское верховное командование в Риме, обеспокоенное глубоким продвижением Роммеля, обратилось к немецкому верховному командованию с просьбой воздержаться от авантюристических действий и от намерения вторгнуться в Египет. Гальдер был в не меньшей степени заинтересован в сдерживании любых действий в Африке, которые могли бы потребовать подкреплений за счет немецких войск, занятых на главном театре военных действий и готовившихся в то время к нападению на Россию. К тому же он испытывал инстинктивное отвращение к склонности Гитлера поддерживать таких динамичных командиров, как Роммель, которые но хотели действовать по шаблонам, разработанным в генеральном штабе. Заместитель Гальдера генерал Паулюс вылетел в Африку, чтобы "помешать этому солдату окончательно сойти с ума", как язвительно записал Гальдер в своем дневнике. Изучив обстановку, Паулюс сделал некоторые замечания Роммелю и санкционировал новый штурм Тобрука.

Штурм был предпринят 30 апреля, когда из Европы для подкрепления 5-й легкой дивизии прибыли передовые подразделения 15-й танковой дивизии, но не ее танковый полк. На этот раз удар был нацелен на юго-западный угол оборонительной позиции и предпринят под покровом ночи. К рассвету 1 мая немецкая пехота прорвала оборону на участке шириной около полумили. В прорыв были введены танки, которые устремились к Тобруку, находившемуся в 10 милях. Однако, пройдя примерно с милю, они неожиданно наткнулись на минное поле. Из 40 танков 17 были выведены из строя, пять взлетели на воздух, остальные, после того как под огнем были починены траки, благополучно отошли. Вторая волна танков и пехоты [193] повернула в юго-восточном направлении вдоль тыльной стороны внешнего обвода обороны, чтобы нанести противнику удар во фланг. Англичанам удалось остановить противника артиллерийским огнем с позиций за минным полем и контратакой 20 танков. Успеху этой контратаки способствовало упорное сопротивление нескольких австралийских постов. Что касается итальянских войск, то они медлили в ходе атаки, но зато довольно быстро отошли, когда англичане перешли в контратаку.

На следующий день у немцев осталось всего лишь 35 боеспособных танков из первоначально имевшихся 70, и штурм был отложен. В ночь на 3 мая Мореход предпринял контратаку силами резервной пехотной бригады, но она тоже не удалась. Планы обеих сторон были расстроены. Юго-западный угол внешнего обвода обороны остался в руках Роммеля, но было очевидно, что у него не хватит сил взять Тобрук, и Паулюс, перед тем как покинуть Африку, запретил любые попытки возобновления штурма. Так началась осада, продолжавшаяся до конца года. Две попытки Уэйвелла оттеснить Роммеля и деблокировать осажденный гарнизон окончились неудачей.

Первая из этих попыток предпринятая в середине мая, была пробной, и это нашло отражение в ее кодовом наименовании — операция "Бревити". Большие надежды возлагались на вторую попытку в середине июня — операцию под кодовым названием "Бэттлэкс". Результаты этих попыток не могли компенсировать весьма рискованные меры, предпринятые по инициативе Черчилля для обеспечения успеха этих операций: в Египет были посланы большие подкрепления танков в то время, когда войска, оборонявшие Англию, были плохо вооружены, а Гитлер еще не начал военных действий против России. К тому же перевозка этих подкреплений осуществлялась по Средиземному морю под угрозой нападения военно-воздушных сил противника.

Готовность Черчилля пойти на такой двойной риск ради успеха в Африке и сохранения английских позиций в Египте поразительно контрастировала со взглядами Гитлера и Гальдера, которые пытались сократить численность немецких войск на Средиземноморском театре военных действий{52}.

В октябре в Киренаику для изучения обстановки был прислан генерал фон Тома. Он пришел к выводу, что для успеха вторжения в Египет необходимо и достаточно иметь там четыре немецкие танковые дивизии. Однако Муссолини не желал принимать помощь от немцев в таких масштабах, а Гитлер не хотел предоставлять столько войск. Небольшой корпус Роммеля, из двух дивизий, был направлен туда лишь после поражения итальянцев и имел задачу удержать Триполи. Даже когда [194] Роммель показал, как далеко он может продвинуться, имея столь небольшие танковые силы, Гитлер и Гальдер по-прежнему не желали предоставить даже небольшие подкрепления, которые, по всей вероятности, могли бы сыграть решающую роль. Этим отказом немецкое командование лишило себя шансов завоевать Египет и изгнать англичан из района Средиземного моря, пока они имели там слабые силы. Ведь в конечном итоге немцам пришлось послать в Африку гораздо больше войск и понести значительно большие потери.

В то же время в Англии, несмотря на ее скудные ресурсы, был собран в апреле конвой судов для переброски крупных сил бронетанковых войск в Египет. Конвой был почти готов к отплытию, когда 20 апреля от Уэйвелла пришла телеграмма, где он, подчеркивая серьезность создавшейся обстановки, просил срочно прислать дополнительное, количество танков.

Черчилль сразу же внес предложение{53} и получил согласие начальников штабов на то, чтобы пять быстроходных судов, перевозивших танки, повернули у Гибралтара на восток и направились кратчайшим путем через Средиземное море. Это позволило бы сэкономить почти шесть недель на перевозку танков. Черчилль настоятельно требовал увеличить число танков, направляемых в Египет, и предлагал также послать туда 100 новейших крейсерских танков. Начальник имперского генерального штаба генерал Дилл возражал против такого сокращения числа танков в метрополии, поскольку они были необходимы для обороны в случае вторжения противника.

Операция "Тайгер" была первой попыткой провести конвой через Средиземное море после появления в этом районе в январе немецкой авиации. Благодаря туманной погоде конвой избежал потерь от воздушных налетов. Одно судно с 57 танками затонуло, наткнувшись на мину в сицилийских проливах, четыре остальных судна благополучно достигли Александрии 12 мая, доставив 238 танков (135 танков "матильда", 82 крейсерских и 21 легкий танк), что в четыре раза превышало количество танков, которые сумел собрать Уэйвелл для обороны Египта.

Однако еще до прибытия этого крупного подкрепления, воспользовавшись тем, что Роммель был отброшен под Тобруком и, как сообщали, испытывал острую нехватку средств материального обеспечения, Уайвелл решил нанести удар в районе египетской, границы наспех собранными силами под командованием бригадного генерала Готта. Это была операция "Бревити". Первоначально Уэйвелл намеревался захватить приграничные позиции — на побережье, которые, как ему было известно, защищались небольшими силами, и разгромить занимавшие их [195] войска до того, как противник сумеет их усилить. Уэйвелл надеялся сделать даже больше и в телеграмме Черчиллю от 13 мая сообщал: "В случае успеха я рассмотрю вопрос о немедленном переходе к совместным действиям сил Готта и тобрукского гарнизона с целью отбросить противника на запад от Тобрука".

Для создания ударного кулака были выделены 2-й танковый полк, насчитывавший 21 только что отремонтированный крейсерский танк устаревшего образца, и 4-й танковый полк с 26 танками "матильда", которые имели толстую броню и относительно малую скорость. Официально они считались пехотными танками. 2-й танковый полк при поддержке моторизованной пехоты и артиллерии должен был обойти укрепленные позиции противника с фланга, продвинуться в направлении Сиди-Азиза и блокировать дорогу, по которой противник мог получить подкрепление или отойти. 4-й танковый полк при поддержке 22-й моторизованной бригады должен был начать штурм укреплений противника.

Рано утром 15 мая после марш-похода протяженностью 30 миль англичане внезапной атакой захватили позицию на вершине перевала Халфайя, оборонявшуюся итальянцами, и взяли в плен несколько сотен человек. Семь английских танков "матильда" вывела из строя артиллерия противника. Англичане быстро захватили еще две позиции, Бир-Ваид и Мусаид, но, прежде чем они достигли Ридотта Капуццо, фактор внезапности был исчерпан. Немецкая боевая группа, включившись в боевые действия, нанесла англичанам фланговый удар, и наступление было дезорганизовано. Форт хотя и удалось захватить позже его пришлось оставить. К тому времени из-за угрозы контратаки был отменен фланговый маневр в наступлении на Сиди-Азиз. Тем не менее на офицера, командовавшего войсками противника в районе границы, кажущаяся мощь наступления произвела настолько сильное впечатление, что он решил начать отвод своих войск.

Таким образом, к наступлению темноты обе стороны начали отход. Однако приказ об отступлении немецко-итальянских войск Роммель быстро отменил и оперативно подтянул к полю танковый батальон из района Тобрука. Готт решил отойти к Халфайе. Его войска уже находились на марше, когда он получил приказ от вышестоящего начальника прекратить отвод войск. Утром немцы увидели, что поле боя пусто. Это их несказанно обрадовало, так как у танкового батальона, посланного им в поддержку, кончилось горючее и он смог бы начать действия только в конце дня.

Отступившие из района Халфайи английские войска оставили там лишь небольшой заслон. Немцы быстро воспользовались [196] тем, что позиция этого гарнизона оказалась открытой, и 27 мая внезапным ударом с нескольких сторон по сходящимся направлениям вновь захватили перевал. Это был большой успех. Захват перевала создавал серьезные препятствия для следующего, более мощного наступления англичан — операции "Бэттлэкс". Кроме того, во время возникшей паузы в боевых действиях войска Роммеля подготовили "ловушки" для английских танков у Халфайи и других передовых позиций, закопав в землю батареи 88-мм пушек, которые весьма эффективно были превращены из зенитных в противотанковые.

Эта чрезвычайная мера имела огромное значение для исхода предстоящего боя. К тому времени почти две трети немецких противотанковых пушек все еще составляли старые 37-мм пушки. Разработанные за пять лет до начала войны, они значительно уступали английским 40-мм танковым и противотанковым, были малоэффективны в борьбе против английских крейсерских танков и беспомощны против танков "матильда". Даже новые 50-мм противотанковые пушка, которых у Роммеля теперь насчитывалось около 50 штук, могли пробить толстую броню танка "матильда" лишь с очень близкого расстояния. И только снаряд 88-мм пушки на колесном ходу мог пробить 77-мм броню танка "матильда" с расстояния в 2 тыс. ярдов. В войсках Роммеля было всего 12 таких пушек, но одна четырехорудийная батарея размещалась на Халфайе, а другая — у гряды Хафид (оба эти пункта англичане намеревались захватить в начале своего наступления).

Это направление удара было выгодно для Роммеля, так как англичане к началу наступления превосходили его войска во многих отношениях, в особенности по количеству танков, которые являлись основным средством ведения боевых действий в пустыне. Из Германии Роммель не получил новых подкреплений, и, когда начались бои, у него было всего около 100 пушечных танков, причем больше половины из них находились в войсках, блокировавших Тобрук. В то же время прибытие конвоя "Тайгер" позволило англичанам развернуть в бою около 200 пушечных танков, что давало им на начальном этапе боя преимущество в танках в соотношении 4 : 1. Многое зависело от того, как сумеют они использовать это преимущество, чтобы уничтожить силы противника в пограничной зоне раньше, чем Роммелю удастся подтянуть остальные свои танки (5-й танковый полк) из отдаленного района Тобрука.

К несчастью для англичан, их шансы на успех значительно уменьшились по той причине, что наступление планировалось как бы с точки зрения пехотного командира. В результате [197] преимущества, которые давало численное превосходство в танках, не были использованы.

Прибытие конвоя "Тайгер" позволило Уэйвеллу при подготовке нового наступления вновь сформировать две танковые бригады. Однако вследствие неудачного исхода операции "Бревити", проведенной в середине мая, танков осталось так мало, что их хватило лишь на то, чтобы укомплектовать два из трех полков в каждой бригаде{54}.

Прибывших же новых крейсерских танков едва хватало, чтобы укомплектовать один полк, а ранее имевшимися крейсерскими танками можно было укомплектовать только еще один полк. Два полка другой бригады были укомплектованы танками "матильда" — пехотными танками. Это побудило командование использовать эту бригаду в начале наступления для поддержки пехоты, вместо того чтобы сосредоточить все имеющиеся танковые силы для уничтожения танков противника. Последствия этого решения гибельно сказались на развитии всего наступления англичан.

Операция "Бэттлэкс" имела честолюбивые цели. По свидетельству Черчилля, англичане хотели добиться "решающей" победы в Северной Африке и "уничтожить" войска Роммеля. Уэйвелл, осторожно выражая сомнение относительно возможности такого полного успеха, высказывал надежду, что наступление "позволит отбросить противника к западу от Тобрука". Уэйвелл так и сформулировал эту цель в боевом распоряжении, отданном генералу Бересфорд-Пэйрсу, которому как командующему войсками в Западной Пустыне предстояло руководить действиями наступающих войск.

План наступательной операции складывался из трех этапов. На первом этапе предусматривалось наступление на укрепленный район Халфайя, Соллум, Ридотта Капуццо силами индийской 4-й дивизии при поддержке 4-й бронетанковой бригады (она была укомплектована танками "матильда"). В это время силы 7-й бронетанковой дивизии прикрывали бы фланг, обращенный к пустыне. На, втором этапе 7-я бронетанковая дивизия должна была наступать в направлении Тобрука силами двух бронетанковых бригад. На третьем этапе этой дивизии совместно с гарнизоном Тобрука предстояло продолжать преследование противника в западном направлении.

Этот план с самого начала был обречен на провал. На первом этапе планировалось выделить половину бронетанковых сил для поддержки пехоты, а это более чем в два раза снижало шансы на разгром танкового полка противника в передовом районе до того, как его усилят другими танковыми полками из района [198] Тобрука. Таким образом, значительно уменьшались шансы на успех во втором и третьем этапах.

Чтобы выйти к позициям противника в пограничном районе, наступающие войска должны были совершить 30-мильный марш. Он начался 14 июня во второй половине дня. Последний отрезок пути протяженностью 8 миль преодолевался при лунном свете в ночь на 15 июня. Бой начался ударом на правом фланге по позиции противника у перевала Халфайя. Однако теперь обороняющиеся были лучше подготовлены, чем в мае, а наступающие не могли рассчитывать на внезапность, поскольку планом предусматривалось не вводить танки в бой, пока не станет достаточно светло для ведения артиллерийского огня. Это решение оказалось тем более неудачным, потому что единственная батарея, выделенная для поддержки атаки на Халфайю, застряла в песках. Уже совсем рассвело, когда возглавлявший атаку батальон, танков "матильда" начал преодолевать последний участок, отделяющий его от противника. Первое сообщение, поступившее от командира танкового батальона по радиотелефону: "Они разносят мои танки на куски", стало последним донесением. В танковой ловушке, которую создал Роммель, разместив четыре 88-мм пушки у перевала, справедливо названного английскими солдатами "перевалом адского огня", из 13 танков "матильда" уцелел лишь один.

Тем временем колонна в центре продолжала двигаться через плато в пустыне к Ридотта Капуццо, выдвинув вперед целый полк танков "матильда". На их пути не оказалось 88-мм пушек, и сопротивление гарнизона рухнуло под натиском превосходящих сил. Форт был захвачен, а две контратаки противника, предпринятые им позже в тот же день, были отбиты.

Возглавляющая левую колонну бригада крейсерских танков, которая должна была обойти противника с фланга, попала в танковую ловушку Роммеля на гряде. Когда же она попыталась в конце дня возобновить наступление, то лишь еще глубже застряла в ловушке, понеся тяжелые потери. К этому времени появились главные силы передового танкового полка немцев. Они создали контругрозу флангу англичан, и это заставило оставшиеся английские танки отойти к пограничным заграждениям.

К вечеру первого дня наступления англичане потеряли больше половины своих танков. Танковые же силы Роммеля почти не погасли потерь, а с прибытием второго танкового полка из района Тобрука соотношение сил изменилось в пользу немцев.

На второй день Роммель перехватил инициативу. Он использовал всю свою 5-ю легкую дивизию, переброшенную из района [199] Тобрука, для охвата левого фланга англичан в пустыне и силами 15-й танковой дивизии предпринял мощную контратаку у Ридотта Капуццо. Контратака у Ридотта Капуццо была отбита, так как англичане использовали те преимущества, которые давали хорошо выбранные ими укрытые позиции. Однако угроза ударов противника с фронта и фланга вынудила англичан отказаться от намерения возобновить наступление днем, а к вечеру охватывающий маневр немцев принял угрожающие размеры.

Используя это преимущество, Роммель перебросил все свои подвижные войска на фланг, обращенный к пустыне, намереваясь нанести удар в направлении перевала Халфайя и перерезать пути отхода англичан. — Утром третьего дня, когда эта угроза стала очевидной, английское высшее командование после короткого совещания отдало приказ о немедленном отводе своих дезорганизованных войск. С участка Ридотта Капуццо имелся весьма узкий путь отхода, однако упорное сопротивление уцелевших английских танков позволило выиграть время и вывезти пехоту на грузовых автомобилях. Утром четвертого дня английские войска, откатившись назад на 30 миль, оказались вновь на том же рубеже, с которого начали наступление.

За три дня операции "Бэттлэкс" потери англичан составляли около тысячи убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Примерно такие же потери в живой силе были и у противника. Однако англичане потеряли 91 танк, а немцы всего лишь 12. Оставшись хозяевами на поле боя, немцы смогли эвакуировать с поля боя и отремонтировать большую часть своих поврежденных танков. Англичане же в результате поспешного отхода вынуждены были бросать танки, которые вышли из строя лишь из-за механических повреждений и легко могли быть отремонтированы при наличии времени. Непропорциональные потери в танках убедительно свидетельствовали о том, что наступление англичан не оправдало надежд и не позволило достичь тех целей, ради которых оно было предпринято.

Боевые действия у Тобрука, операции "Бревити" и "Бэттлэкс" ознаменовали поворот в развитии тактики боевых действий в этой войне. До сих пор наблюдался почти полный отказ от оборонительных действий, которые превалировали во время Первой Мировой войны и в течение предыдущего полувека. С сентября 1939 года наступление танков, если оно проводилось быстро передвигающимися бронетанковыми силами, столь часто имело полный успех на каждом театре военных действий, что общественное мнение и военная мысль стали рассматривать оборону как несостоятельный способ действий и уверились в том, что любое наступление ведет к успеху. Однако операция [200] "Бэттлэкс" показала (а боевые действия у Тобрука и операция "Бревити" предвосхитили этот вывод), насколько эффективной может быть оборона (даже в условиях такой открытой местности, как североафриканская пустыня), если ее проводить умело, с учетом особенностей современных средств ведения войны. В дальнейшем, по мере того как продолжалась война и накапливался опыт, становилось все более очевидным, что оборона, только в более подвижной форме, вновь обрела те преимущества, которыми обладала в первую мировую войну, и ее можно сломить, лишь имея огромное превосходство в силах или тактическом мастерстве.

К сожалению, этот опыт англичане не учли при следующей попытке разгромить Роммеля и очистить от противника Северную Африку. Уроки операции "Бэттлэкс" то ли прошли незамеченными, то ли были неправильно поняты. Самый важный момент, который английские вышестоящие штабы не учли в своих выводах, касался роли 88-мм пушек в обороне. Английское командование отнеслось скептически к донесениям о том, что эти тяжелые зенитные пушки использовались для борьбы с танками. Даже когда английские штабы с запозданием, осенью, осознали этот факт после новых тяжелых потерь в танках от огня этих пушек, то и тогда упрямо придерживались убеждения, что столь громоздкое оружие можно использовать только с закрытых позиций. Таким образом, англичане не смогли предвосхитить следующего шага в развитии оборонительной тактики Роммеля — использования 88-мм пушек как мобильного оружия — и найти этому противодействие.

И еще одно важное обстоятельство было упущено английским высшим командованием. Противник все смелее использовал обычные противотанковые пушки во взаимодействии с танками не только в обороне, во и в наступлении. В последующих операциях такое взаимодействие стало доминирующим фактором, оказавшим на исход боевых действий даже большее влияние, чем использование 88-мм пушек. Основная причина исключительно тяжелых по сравнению с противником потерь в танках у англичан, как показывает анализ, состояла в том, что немецкие 50-мм противотанковые пушки, относительно небольшие и маневренные, устанавливались на замаскированных позициях в лощинах перед боевыми порядками танков. Поэтому экипажи английских танков не могли понять, откуда был выпущен бронебойный снаряд, пробивший их броню (из танковой или противотанковой пушки), и, естественно, приписывали его тому противнику, которого видели перед собой. Этот ошибочный вывод привел их в дальнейшем к убеждению, что английские танки [201] и танковые пушки хуже танков и танковых пушек противника, и породил неверие в силу собственного оружия.

В ходе летней кампании было еще одно важное обстоятельство, которое серьезно повлияло на план следующего наступления англичан. Уэйвелл в своем донесении, составленном почти через три месяца после операции "Бэттлэкс", пришел к выводу, что основной "причиной нашей неудачи была, несомненно, трудность организации взаимодействия крейсерских и пехотных танков". Но на самом деле возможности такого взаимодействия не проверялись. Оба полка танков "матильда" из состава бронетанковой дивизии были подчинены командиру пехотной дивизии, который цеплялся за них на протяжении всей операции, вместо того чтобы высвободить их после первого ее этапа, как предусматривалось планом. При умелой организации взаимодействия пехотные танки могли бы сыграть важную роль в танковом бою как сильная сковывающая группа, обеспечивающая наступательный маневр крейсерских танков. По скорости танки "матильда" лишь немного уступали крейсерским танкам А.10, которые эффективно взаимодействовали с более быстроходными крейсерскими танками в первой ливийской кампании и в самой операции "Бэттлэкс". Немцам удавалось сочетать в бою действия танков разных типов, различающихся по скорости в такой же степени, как отличались друг от друга более быстроходные английские крейсерские танки и танки "матильда".

К сожалению, непроверенное предположение о том, что осуществить такое взаимодействие слишком трудно, привело к полному разделению бригад крейсерских и пехотных танков в ходе следующего наступления англичан. Поле боя для них как бы распалось на два самостоятельных сектора. [202]

Дальше