Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Первая часть.

Подготовка к войне

1. Оценка противников и союзников. Общий обзор

"Генеральный штаб до войны оценивал наших противников неправильно", так теперь часто утверждают и поэтому возлагают на него чрезвычайную ответственность как за возникновение, так и за ведение войны.

Раз навсегда надо запомнить, что в мирное время никогда не удается составить полное и точное представление о противнике и картину будущей войны. Неожиданностей никогда не избежать, если даже по совету Наполеона менять свою тактику каждые 10 лет и стремиться выполнить новейшие требования техники, военной организации и вооружения. Самое тщательное изучение операции и наилучшие военные упражнения все же недостаточны, так как при этом исключается действие неприятельских орудий и нельзя учесть моральных обстоятельств. Успехи техники оказывают все свое действие только в исключительных случаях. Это подтверждается историей всех войн.

В 1806 г. Наполеон никак не ожидал столь быстрого и полного разгрома прусской армии, каковой имел место в действительности. Он готовился к весьма серьезному сражению и принимал даже меры на случай возможного отступления.

В первом же сражении у Булль-Руна в Северной Америке 21 июля 1861 г. союзные войска просто разбежались. Легенда о достоинстве добровольческой народной армии, создавшейся во время французской революции, сразу же была уничтожена. 9 марта 1862 г. мир был поражен происшедшим [8] в первый раз боем между двумя броненосными судами "Мерримак" Южной Америки и "Монитор" Северной Америки.

До похода 1859 г. австрийская армия считалась превосходной. Прусские генералы высоко расценивали ее (фон Фрейтаг. "Основные условия военного успеха". Стр. III). В 1859 г. однако она спасовала перед французским наступлением.

Система атак, давшая победу французской пехоте в Северной Италии в 1859 г. при применении австрийцами ружей, заряжавшихся с дула, оказалась несостоятельной, когда она была применена австрийцами в 1866 году против пруссаков, вооруженных игольчатыми ружьями. Ошеломляющее действие последних сказалось еще раньше в известном бою при Лундби 3 июля 1864 г., но на это обстоятельство не было обращено должного внимания, а потому громадных преимуществ игольчатых ружей, которые появились в 1866 году, противник не подозревал.

Дальнобойные ружья Шасспо в 1870 г. являются уже для нашей пехоты большой неожиданностью, к которой нужно было быстро примениться. Наоборот, с самого начала Франко-Прусской войны выяснились преимущества немецкой артиллерии, заряжаемой с казны, над французской, заряжаемой с дула. Едва ли кто-нибудь в мире мог предвидеть быструю и решительную победу прусского и немецкого оружия в 1866 и 1870-71 г.г. Предсказания большей частью говорили иное, и последующее удивление было велико.

Большой неожиданностью для всех явился поворот в военном положении сторон во время Русско-Турецкой войны 1877 г., наступивший, благодаря храброй защите Плевны Османом-Пашой.

Еще больше сюрпризов принесла с собой Англо-Бурская война. Она еще у всех на памяти. Английская тактика оказалась несостоятельной против бурской милиции. Англии стоило больших усилий победить буров. В первый раз в это время был применен бездымный порох и малокалиберные магазинки в значительном количестве. Все державы занялись пересмотром тактики пехоты. Везде делались доклады, везде говорилось о трудностях наступления на равнине, о возможности или невозможности фронтальной атаки, ближней разведки и т. д.

Мало кто мог предугадать окончательное поражение русских в Русско-Японской войне. Скорее предполагали обратное. Даже самый трезвый критик и лучший знаток русской армии не мог бы предусмотреть той небоеспособности, которая обнаружилась русскими на полях Манчжурии. Это казалось невозможным, [9] принимая во внимание хотя бы только славные традиции этой армии, хотя, конечно, нельзя не учесть того, что японцы, наоборот, проявили непредвиденную боеспособность (фон Фрейтаг. Статьи в журнале "Командование войсками и военное дело" 1919 г. стр. 406).

За 4 года до войны русский военный атташе в Японии полковник Ванновский говорил: "Пройдут, быть может, сотни лет прежде, чем японская армия усвоит себе те моральные основы, на которых зиждется организация всякой европейской армии и прежде, чем она сможет быть поставленной на равную ступень хотя бы с одной из наиболее слабых европейских армий (фон Фрейтаг: "Основные условия военного успеха" стр. III).

В этой войне выявилось много новых явлений: неожиданное нападение па русский флот в Порт-Артуре японских миноносцев в ночь с 8 на 9 февраля 1904 г., преобладающие бои за укрепленные позиции, длительность сражений, значение пулеметов, техники вообще и т. д.

При этом было выражено мнение, что только такой народ, как японцы, обладающие здоровыми нервами, был способен вынести тяжести окопной войны, длившейся целыми месяцами.

О неожиданностях, выдвинутых мировой войной, говорить не приходится. Достаточно напомнить об условиях позиционной войны, об обесценении крепостей, о чрезвычайных успехах военной техники, о развитии воздушной войны, об употреблении газов, минометов, ручных гранат, легких пулеметов, танков и поразительную дальнобойность орудий.

Вышесказанное иллюстрирует, как трудно предугадать условия и обстоятельства, в которых будет вестись любая будущая война. Заблуждения всегда возможны. Поучительны ошибки французского Генерального Штаба в оценке немецких военных сил перед мировой войной. Де Томассон утверждает, что в оценке вооруженных сил Германии он ошибся на 50%, считая 22 арм. корпуса вместо 34-х. Во Франции было известно, что немецкие резервные корпуса были равноценны активным корпусам и что они с самого начала войны входили в состав действующей армии. Поэтому предполагалось, что немцы будут наступать правым крылом южнее Мааса. В противном случае был бы принят другой операционный план. Сведения об организации резервных корпусов Германский Генеральный Штаб держал действительно в строгой тайне.

Тем не менее наблюдение за иностранными армиями в мирное время является очень важным. Оно дает необходимые [10] сведения для стратегических расчетов но подготовке к войне. Обработка этих сведений делалась в Б.Г.Ш. в строгой тайне. Таким образом, Б.Г.Ш. является ответственным за оценку противника лишь в той мере, в какой это вообще возможно сделать.

О деятельности Б.Г.Ш. в этом направлении речь будет впереди. Материалом ему для изучения иностранных армий служили: пресса, официальные печатные издания, парламентские прения и вообще весь парламентский материал, сметные предположения, доклады комиссий и совещаний, военная литература и донесения военных агентов. Последние могли передавать только личные впечатления, так как тайными источниками они не могли пользоваться и не имели для этого в своем распоряжении средств. Центральным местом, где весь этот материал собирался, рассматривался и оценивался, был Большой Генеральный Штаб. С военными представителями заграницей мы поддерживали тесную связь, осведомляя их постоянно о наших соображениях, и обменивались имеющимися сведениями. Если обер-лейтенант фон Еггелинг ("Русская мобилизация и начало войны". Ольденбург. 1919 г. Сталлинг, стр, 7) утверждает обратное, то это было, по-видимому, исключение.

I. Франция

Усиление средств обороны, вооруженные силы мирного и военного времени

Последние данные по обработке Б.Г.Ш. сведений о французской армии относятся к февралю 1914 г. Из этих данных я беру следующее. Политическая напряженность последних лет перед войной заставила французов обратить особое внимание на увеличение численности своей армии, дабы не уступать по силе немецкой армии. Уменьшение рождаемости, начиная с 1871 года, давало себя чувствовать все больше и больше. Об увеличении ежегодного рекрутского набора нечего было и думать, так как и без того к военной службе привлекались все годные граждане. Поддерживать численность армии на известной высоте приходилось за счет понижения физических качеств военнообязанных. Это положение обнаружилось особенно рельефно в 1905 г. после сокращения срока действительной службы в армии с трех до двух лет. В этом случае был взят пример с Германии, которая, при двухлетнем сроке [11] действительной службы, могла ежегодно увеличивать контингент новобранцев и, благодаря этому, не только поддерживать, но даже повышать численность армии в мирное время. Всеобщая воинская повинность была проведена у нас не в полной мере. В этом заключалось коренное различие в условиях обеих стран, которые Франция в 1905 году упустила из вида.

Во Франции, где силы для обороны страны были использованы в полной мере, численность армии мирного времени должна была постепенно падать. Пришлось приблизительно в 60 пех. полках упразднить четвертые батальоны и мириться с меньшей против штатов численностью войсковых частей. Благодаря этому страдало обучение войск и особенно в период зимних занятий. Численность пограничных войск оказалась недостаточной. Формирование необходимых технических войск также тормозилось. Неудовлетворительным оказался двухлетний срок службы для кавалерии и конной артиллерии. Одновременно необходимо было ввести серьезные улучшения в отношении вооружения тяжелой артиллерии, снаряжения технических войск, оборудования полигонов, тиров и учебных плацев.

Воздухоплавание, к которому французы относились с особым интересом и на которое тратили большие средства, значительно продвинулось вперед. Все эти обстоятельства заставили французов принять решительные меры, которые начал проводить в жизнь энергичный военный министр Мессими и его заместитель военный министр Этьенн.

Проще всего было устранить недостатки в снаряжении и вооружении войск. Для этого нужны были достаточные ассигнования денежных средств, дать которые Франция имела полную возможность. В 1912 и 1913 г.г. военный бюджет сильно возрос. Вместе с тем предполагалось утвердить чрезвычайный военный кредит, исчисленный в январе 1914 г. в 754,5 миллионов франков и рассчитанный для использования в течение 7 лет.

Численность армии мирного времени, составлявшая главный вопрос, была восстановлена возвращением к трехлетней действительной службе. Провести эту меру удалось только после крупных дебатов. От своего первоначального намерения дать этому закону обратную силу в отношении находившихся под знаменем годов, правительство должно было отказаться. Принято было предложение считать призывным возрастом не 21 год, а 20 лет и осенью 1913 года призвать два возраста одновременно, т. е. 20 и 21-летних. [12]

Таким образом, было положено начало новому периоду в развитии вооруженных сил Франции. Имевшиеся до того времени минусы, как-то: недостаточное количество войск мирного времени и вытекающая отсюда малая штатная численность, трудность организовать новые части, были сразу же устранены.

Благодаря одновременному призыву сразу двух возрастов французская армия получила к осени 1913 года 445.000 новобранцев вместо 250.000 предшествующих годов. Таким образом,, силы Франции мирного времени значительно возросли. До сих пор Франция имела армию в среднем около 450.000 чел. (не считая колониальных и туземных войск), в 1914 г. армия достигла, включая и колониальные войска, по крайней мере, 690.000 строевых и 45.000 нестроевых. По нашим соображениям в последующие годы она могла возрасти до 780.000 строевых и 46.000 нестроевых. Можно было предполагать, что на этом уровне она останется и впредь, хотя число мужских рождений, относящихся к последующим годам, постепенно шло на убыль. Небольшое уменьшение численности могло быть устранено тем, что вследствие уменьшения смертности, особенно в молодых годах, процент достигающих призывного возраста из года в год повышался бы, благодаря чему увеличивалось бы общее количество годных к военной службе мужчин. Такие благоприятные перспективы набора могли бы явиться, главным образом, как вследствие улучшения питания и ухода за ребенком, а также общего улучшения условий жизни граждан, так и вследствие влияния спорта и допризывной подготовки юношества.

К исчисленным силам французской армии надо прибавить иностранный легион и туземные войска, находившиеся в Северной Африке.

В виду того, что Генеральному Штабу часто делались упреки за то, что он недооценил значение туземных войск и того усиления, которое они могли дать силам обороны Франции в случае войны, на этом следует остановиться подробнее. Туземные войска пополнялись вербовкой. Исключение составлял только один Тунис, где уже довольно продолжительное время существовала воинская повинность. В 1912 году в Алжире и Западной Африке была введена в сокращенном виде воинская повинность с целью увеличить общее количество туземных войск. Увеличение распространилось на арабские войска Алжира и Туниса (тюркосы и спаи), а затем на сенегалезцев, которые все в возраставшем количестве отправлялись из Западной [13] Африки в Марокко, а также в виде опыта в Алжир. За последнее время стали формировать воинские части из марокканцев.

Общая численность, находившихся в Африке иностранных легионеров и туземных войск к концу 1912 года достигла 42 тысяч человек, а в 1914 году она исчислялась генеральным штабом в 85 тысяч человек и состояла из следующих подразделений:
Иностранных легионеров 9.000 человек
Арабских частей 44.000 человек
Марокканцев 18000 человек
Сенегалезцев 14.000 человек

Таким образом, численность французских вооруженных сил по нашим предположениям на 1914 год равнялась по крайней мере 820 тысячам человек и даже 850 тысячам человек. В 1916 году она могла достичь 863.000 человек. Эти вычисления оказались правильными. В имеющемся теперь докладе сенатора Думмера, представленном им военной комиссии французского сената, общая численность французской армии перед войной определяется в 883.500 человек.

Вооруженные силы Германии, не считая офицеров, увеличились за время с 1890 по 1912 год в круглых цифрах с 487.000 до 620.000 человек. Они состояли или должны были состоять:

  1913-14 гг. 1914-15 гг. 1915-16 гг.
Строевых 717.617 778.755 784.326
Нестроевых 7.542 7.705 7.806
Всего 725.159 786.460 792.132

Летом 1914 года численность немецкой армии, включая офицеров, равнялась 761.000 человек.

Арабские войска Алжира и Туниса были во Франции на хорошем счету. Они всегда оправдывали доверие и хорошо сражались даже против единоплеменников и единоверцев Марокко. Война 1870-71 г.г. доказала, что арабские войска можно с успехом использовать в Европе.

О сенегалезцах мнения расходились; хвалили их хорошие военные качества и особенно выносливость, но дисциплина их во время боя и искусство в стрельбе оставляли желать большего. Они зарекомендовали себя в Марокканском походе; североафриканский климат они переносили в большинстве местностей хорошо. [14]

Чтобы составить определенное мнение о марокканцах, в то время не было еще достаточно данных, но в Генеральном Штабе не сомневались, что и в Марокко могут быть набраны вполне пригодные к военной службе солдаты, равноценные арабским войскам Алжира и Туниса. Г.Ш. в 1914 г. выразил мнение, что удачный опыт Франции с туземными войсками заставляет с уверенностью ожидать увеличения их числа. Речь пока идет о вооруженных силах мирного времени, силы военного времени будут рассмотрены особо.

Большая численность французской армии мирного времени позволяла ввести во все войсковые части очень большие штаты. В 1914 году штат (усиленный) французского пехотного полка превышал таковой же немецкого полка, по крайней мере, на 250 человек, а уменьшенный штат был несколько слабее немецкого. Одновременно с увеличением количества людей был значительно увеличен и штат лошадей. Количество лошадей во французской армии должно было быть доведено до 200.000, которое превышало общее количество лошадей германской армии на 40.000. Это значительно улучшало положение кавалерии и артиллерии французской армии.

Благодаря этим мерам во Франции явилась возможность осуществить новые формирования. На немецкой границе из одной дивизии VII армейского корпуса и сверхкомплекта других корпусов был создан новый XXI арм. корпус. Было приступлено к увеличению тяжелой артиллерии, инженерных и обозных войск. Предполагалось также увеличить количество туземных войск в Северной Африке. Обучение войск, благодаря увеличению срока службы и большим штатам, могло производиться основательнее. Расширились маневры и были отпущены кредиты на приобретение особых учебных плацев. Правительство внесло в палату законопроект, по которому все юноши в возрасте от 16 до 20 лет должны были бы подвергаться обязательному допризывному военному обучению. Высший надзор и управление этого дела сосредоточивались в руках военного министра.

В 1914 г. наш Г.Ш. дал следующее заключение: "Если рассмотреть основные изменения и предполагаемые реформы, то надо признать, что Франция делает значительное напряжение, заставляя страну принести большие жертвы, чтобы создать сильную армию". Эти жертвы были действительно велики. Расходы на армию в 1913 г. до введения 3-хлетнего срока службы превысили уже среднюю цифру расходов за период 1907 - 1911 г.г. на 100 миллионов франков Они все [15] продолжали возрастать, так как этого требовали новые реформы и увеличение вооруженных сил мирного времени. Увеличение расходов, благодаря введению 3-хлетнего срока службы, было исчислено в 280 миллионов франков на ежегодные постоянные расходы и в 655 миллионов франков на единовременные расходы. Для проведения других реформ (увеличение вооружения, изготовление тяжелых орудий и т. д.) требовался еще единовременный расход в 755 миллионов франков из особого кредита на расходы по вооружению. Кроме того, необходимо было ввести в обыкновенный бюджет следующих лет до 1919 г. еще 416,5 миллионов франков.

В общем, на вооружение должно было быть истрачено 1.171 миллион франков. Бремя, легшее благодаря этому на страну, можно себе ясно представить, если принять во внимание, что французские силы мирного времени, включая и морские, составлявшие до сих пор 1,5%, возросли до 2,10% населения; военные расходы, равнявшиеся в последние годы в среднем 17,6 марок, в 1913 году возросли до 26 марок, а в 1914 году даже до 33 марок на каждого жителя.

В Германии вооруженные силы мирного времени, включая и морские, составляли до 1913 года 1,1%, а в 1913 году должны были составить 1,2% населения. Расходы на армию в последние годы до войны достигали у нас в среднем 12,2 марок, а в 1914 г. около 20 марок на каждого жителя. Существеннее, чем увеличение военных расходов, которые богатая Франция могла нести без особого ущерба, затрагивало хозяйственную жизнь страны удлинение срока действительной службы. Вооруженные силы мирного времени, возросшие более, чем на 200.000 чел., должны были в этом отношении стать очень ощутительными.

Трехлетнее пребывание всех без исключения граждан на действительной службе повредило бы образованию молодых людей и их занятиям по подготовке к будущим профессиям. Такой перерыв в образовании затруднял для Франции соперничество на хозяйственном и духовном поприщах с другими народами.

Предыдущее изложение основано на данных, полученных Генеральным Штабом до войны, поэтому, выражение "милитаризм", поскольку оно вообще может быть употреблено, можно и с большим правом отнести к Франции, чем к Германии. Введение 3-хлетнего срока службы мы рассматриваем как меру, которую, как постоянную, провести будет нельзя. Казалось, что она имела в виду предполагавшийся союз с Россией и Англией для сведения счетов с Германией. Так мы тогда все думали. [16]

Добытые бельгийские документы подтверждают это. Бельгийский посланник в Париже барон Гильом 3-го марта 1913 г. доносил: "я замечаю, как с каждым днем общественное мнение во Франции становится более злобным и шовинистичным. Все, с кем встречаешься, утверждают, что близкая война с Германией неизбежна".

Парижское сообщение от 5 мая 1913 г. говорит о вспышке национализма во Франции: "уже год, как неоднократно указывалось на пробуждение известного шовинизма во Франции, что может повлечь за собой большую опасность. Некоторые газеты в этом отношении оказывают вредное влияние, во многих театрах ставятся тенденциозные пьесы, обостряющие и без того напряженное положение. Ни одно обозрение, ни одно представление в кафе не лишено именно такого оттенка, а самые шовинистические из них вызывают наибольшее одобрение".

2-го июня 1913 г. в связи с введением трехлетнего срока действительной службы сообщается: "можно утверждать, что во французские законы войдут такие мероприятия, которых страна долго не выдержит. Бремя нового закона будет настолько тяжело, задачи, которые он ставит перед собой, будут настолько велики, что страна скоро запротестует и перед Францией станет вопрос или отказаться от того, что она не в состоянии будет выдержать, или в ближайшее время начать войну". 8-го мая 1914 года Гильом сообщает: "за последние месяцы французская нация стала несомненно шовинистичнее и с большим самомнением. Наиболее опасным моментом в современном положении является возвращение Франции к 3-хлетнему сроку службы. Военная партия легко его провела, но страна этого не выдержит. В течение двух лет она либо откажется от него, либо ей придется вести войну".

Вооруженные силы Франции для войны, на основании собранных сведений, могли быть рассчитаны довольно точно.

Сопоставление данных Г.Ш. 1911 г. показывало, что вооруженные силы Франции сравнялись с таковыми в Германии. В 1909 г. численность обеих армий в круглых цифрах равнялась 3.200.000 чел., находящихся на действительной службе и в запасе, но без германского ландштурма и без резерва территориальной армии Франции. Это было весьма показательно, если принять во внимание, что число мужских рождений во Франции и количество призывных ежегодного контингента продолжительное время были ниже, чем в Германии.

Увеличение вооруженных сил Франции объяснялось тем, что число новобранцев, поступавших в армию, превышало [17] количество выбывающих из территориальной армии, которые выходили в отставку на основании прежних законов о военной службе. Указанная категория военнообязанных должна была дать в 1912 г. вероятно еще некоторый прирост вооруженных сил, но в 1913 г. таковой должен был приостановиться. Тогда должен был быть достигнут максимум вооруженных сил, которые приблизительно на этом уровне могли держаться еще несколько лет. На некоторое уменьшение можно было рассчитывать только, начиная с 1922 года.

Большее напряжение казалось невозможным, так как все мало-мальски пригодные носить оружие граждане принимались на военную службу. В 1908 году во Франции были приняты на военную службу из общего числа призванных в этом году - 83,37%, а в Германии - 53,70%. Существенную помощь Франции могла бы принести широкая вербовка или набор туземцев и обязательная служба в резерве. На эту возможность Г.Ш. особенно настойчиво указывал.

То обстоятельство, что в Германии, несмотря на большие контингенты новобранцев, вооруженные силы не превышали французских, вытекало из более длительного общего срока службы во Франции. Увольнение из территориальной армии, соответствующей германскому ландверу II разряда, производилось 1 октября, то есть ровно через 19 лет после поступления на службу. В Германии этот срок не совсем выполнялся; причин этого явления касаться здесь мы не можем.

Если сопоставить численность вооруженных сил, которые могла дать мобилизация в 1909 г., то получится следующая картина:
  Германия Франция
Полевые, резервные и запасные войска 2.232.605 2.341.187
Ландверные войска, включая запасные формирования 490.146 782.758
Всего 2.722.751 3.123.945

Бросалось в глаза то, что Франция выставляла больше бойцов, чем Германия, тогда как она насчитывала жителей на 25 миллионов меньше. Франция выставляла в 1909 г. 8,2% населения, Германия же 5,5%. Таково было напряжение Франции.

Сверх указанных категорий войск, Германия располагала 775.000 обученными людьми. Франция только 87.000. В Германии численность могла быть еще увеличена гражданами, получившими предварительную отсрочку. Кроме того, Германия [18] располагала 830.000 способными носить оружие, но необученными запасными, которым Франции нечего было противопоставить.

По нашим расчетам Франция использовала для образования действующей армии весь людской материал, которым она могла только располагать. Мы объясняли это тем, что Франция захочет выступить с самого начала во всеоружии. Французская пресса в то время указывала именно на то, что исход войны будет зависеть от первой же большой битвы. О четырехлетней войне ни мы, ни французы не думали.

То, чему здесь подведены итоги, является результатом долгих и кропотливых расчетов, делавшихся в то время в Г.Ш. Выводы были настолько поразительны, что военное министерство сомневалось в правильности цифр, касающихся Франции. Думали, что они слишком высоки. В 1911 году по этому поводу велась довольно длинная полемика. Б.Г.Ш. остался все же при своем мнении. В последующие годы Франция продолжала идти по избранному пути. Параллельно с удлинением срока действительной службы с 2 до 3 лет, обязательная служба в территориальной армии (соответствующей ландверу II разряда) и в резерве территориальной армии (соответствующей ландштурму), по закону 7 апреля 1913 г. была увеличена на год в обоих случаях. Благодаря этому, французская постоянная армия увеличилась на 3 возраста: младший - вследствие призыва 20-летних, вместо достигших 21 года и два упомянутых класса территориальной армии и ее резерва.

Усиление армии старшими возрастами имело только условное значение, младший же возраст мог существенно усилить наличность людского материала на случай войны. Численность одного призывного возраста можно было принять круглым числом в 250.000 чел., но при этом надо было принимать во внимание процент убыли двух старших возрастов со времени их призыва до настоящего времени. Общая численность армии, которая могла быть выставлена для войны в 1914 г., принималась в 4.364.000 человек. Сенатор Думер в упомянутом докладе исчисляет эту цифру, включая офицеров, в 4.900.000.

Со временем, однако, должно было наступить изменение в соотношении сил между Францией и Германией, после того, как последняя в 1913 г. приступила к увеличению своей постоянной армии. Результаты этой меры могли сказаться постепенно только после перехода значительного количества призывных возрастов в запас, после чего численность немецкой армии могла превысить численность французский армии. И в этом [19] случае Г.Ш. в 1914 г. указывал на то, что для уравнения сил с Германией у Франции все-таки оставалась возможность усиливать свои туземные части.

Что касается мобилизации, то в 1914 году Г.Ш. считал. что во Франции она может пройти скорее, чем раньше, благодаря увеличению штатов мирного времени. Сравнительно с прежним временем мобилизация во Франции упростилась, т. к. для того, чтобы достичь численности военного времени в пехоте и артиллерии, достаточно было использовать вместо трех, два запасных возраста - 24 и 25 летн. Особенное же значение приобретала упрощенная и ускоренная мобилизация для кавалерии и пограничных войск. Кавалерийские дивизии уже в мирное время имели численность военного времени, приблизительно в том же положении находились и пограничные части. В пограничных областях Франции восточнее линии Верден - Безансон находилось около 128.000 войск, а в Германии западнее линии Саарбрюкен - Страсбург - Базель было 92.000, то есть на 36.000 меньше. Так как для доведения численности полевых войск до штатов военного времени требовалось теперь на один возраст меньше, то таковой помимо оставшихся по-прежнему II возрастов, мог быть использован для организации запасных войск. Было высчитано, что для Франции являлась возможность увеличить число резервных дивизий с 16 до 20 и как прежде усилить каждый армейский корпус одной резервной бригадой. Можно было также ожидать увеличения числа территориальных дивизий.

При сопоставлении вооруженных сил обеих сторон Г.Ш. в феврале 1914 года исходил из того расчета, что Франция выставит против Германии все силы, которыми она располагает. Предполагалось, что против Италии она оставит минимум войск.

Трудно было однако решить вопрос, какое количество войск будет взято в случае войны из Африки. Рассчитывали на максимум. Имелись в виду, во-первых, кадры (зуавы, африканские стрелки и колониальные войска), затем арабские части Алжира и Туниса (тюркосы и спаи), потом марокканские части и, наконец, сенегалезы. Намерение Франции увеличить армию африканскими войсками уже давно учитывалось Г.Ш. На это обстоятельство между прочим указывала статья, помещенная в 1910 году в издаваемом В. Г.Ш. военном журнале "Фиртельярсхефтен" - "Африканские войска в качестве усиления французских сил обороны". Депутат Мессими предлагал уже в 1910 году увеличить посредством набора число арабских полков [20] в Алжире, не считая имевшихся там 20.000 спаев и тюркосов, которые в случае войны могли бы быть перевезены в Европу. Алжир с 5.000.000 населения дал бы возможность постепенно использовать 50-100 тысяч туземцев. В 1909 году обер-лейтенантом Манженом, знатоком колониальной службы и участником фашодской экспедиции Маршана, был предложен новый широкий план. Он предлагал привлечь в первую очередь к исполнению воинской повинности негров Западной Африки. Он считал особенно верными и выносливыми солдатами сенегалезцев, указывая на то, что отдельные батальоны этих чернокожих отличились в боях в Марокко. До того времени Франция имела во всех западно-африканских владениях всего около 16.000 негров, состоящих на военной службе. Из 10-12 миллионов населения Западной Африки без труда можно было бы организовать в течение нескольких лет черную армию в 70-100 тысяч человек. Кроме того, почти такую же армию дали бы арабские части и таким образом в течение нескольких лет могла быть образована Африканская армия в 200 тысяч человек.

Означенные проекты о привлечении туземцев Северной и Западной Африки к военной службе были приняты Французским правительством с ограничениями, как основание для соответствующих законов и опытов.

В цитированной статье Б.Г.Ш. в 1910 году говорил: "Основная мысль плана Манжена - создать людской резервуар в Северной и Западной Африке, чтобы в случае надобности возместить падающую численность войск метрополии, вероятна будет осуществлена".

Сначала к разрешению этого вопроса французы подходили с осторожностью. В 1912 году наряду с вербовкой был введен набор для арабов в Алжире и для сенегалезцев в Западной Африке. Наряду с действительной службой была введена и служба в запасе. Использование марокканцев в качестве регулярных солдат во французской армии было испробовано уже за несколько лет до мировой войны во время серьезных боев в Марокко. В 1913 году в Марокко находилось около 7.000 марокканских вспомогательных и около 3.000 обозных войск. В 1914 году численность марокканцев мы принимали в 18.000 человек. Рассчитывали, что их численность будет сильно увеличена. Называли даже фантастические цифры. Одно было ясно, что создавалась "черная армия". Все подготовлялось к тому, чтобы развернуть ее в широком масштабе. Мы, конечно, с этим считались, хотя в то время определенных [21] цифр дать не могли. Никого поэтому не может удивить, что после такой подготовки и, принимая во внимание непредвиденную затяжку войны, черная армия могла достигнуть тех размеров, до которых она фактически возросла. Данные о фактическом привлечении туземцев в мировую войну имеются в "Таймсе" (сентябрь 1919 г.) Там утверждается, что в начале, кроме смешанного XIX армейского корпуса из французов и туземцев, находившегося в Северной Африке, привозить в большом количестве туземцев из Марокко и других колоний не предполагалось, так как в то время к формированию туземных войск только приступали. В начале войны была сформирована и перевезена во Францию лишь одна дивизия из марокканцев, так как Марокко считалось в безопасности. Эта дивизия успела принять участие в битве на Марне под командой ген. Фоша. Продолжительность войны и непредвиденная трата резервов заставили французское правительство в дальнейшем предъявлять колониям все большие требования и перевозить оттуда все больше воинских частей, хотя колонии к этому совершенно не были подготовлены. Вопрос о пополнении армии особенно обострился во Франции весной 1917 года. Кадры пустовали, приходилось прибегать к преждевременным наборам; дивизии были сокращены до трехполкового, а батальоны до трехротного состава. Явилась необходимость обратиться к туземцам и вливать их в дивизии целыми полками и батальонами.

В 1914 г. Франция занимала площадь в 537.000 кв. к/м. с населением в 39.000.000. Колонии же ее и области под французским протекторатом имели 4.600.000 кв. к/м. с населением в 52 миллиона. Это сопоставление дает ясное представление о том, что колонии для Франции являлись неисчерпаемым источником пополнений из туземцев. Кроме Алжира и Туниса дать войска могли главным образом Восточная, Западная и Экваториальная Африка, Марокко и Индо-Китай.

В общем, во время мировой войны дали:
Западная и Экваториальная Африка 181.512 чел.
Индо-Китай 48.922
Мадагаскар 41.355
Сомали и Тихоокеанское побережье 3.501
Алжир 177.800
Тунис 54.000
Марокко 37.800
Итого 544.890 чел.

К этому надо прибавить еще 221.608 чел. рабочих частей. Таким образом, колонии дали Франции всего 766.558 чел. [22] По данным "Таймса" туземцы оказались отличными солдатами и очень ценились французским высшим командованием. Особенно хороши они были для наступления. За все время мировой войны колониальные войска Франции потеряли 115.000 туземцев, т. е. то количество, которое, по данным Таймса, соответствует общим потерям Соединенных Штатов и Бельгии.

По другим, имеющимся в нашем распоряжении данным, надежды, возлагавшиеся на Черную Армию, оправдались не вполне. Лучшие части давали арабы Сев. Африки, алжирцы, тунисцы и марокканцы. Они хорошо переносили европейский климат и могли оставаться на фронте зимой. Главную массу цветных войск составляли сенегалезцы, так назывались все негры колоний Зап. и Центр. Африки. На время от октября до апреля их нужно было увозить в Южную Францию и Сев. Африку. Во всяком случае при затяжной войне крупные пополнения черными войсками имели для Франции большое значение. Их, конечно, не щадили; французских же пополнений для такой войны не хватило бы.

Как уже было упомянуто выше, мы считали, что Франция при мобилизации для формирования новых частей использует почти всех запасных. Наш операционный план принимал это во внимание.

В начале 1918 г. французский военный министр располагал 32 возрастами. Призванные возрасты задерживались под знаменами до окончания срока нахождения их в запасе; молодые возрасты призывались преждевременно. В отдельных возрастах достигали максимума использования сил для обороны страны переосвидетельствованием тех, которые раньше признавались негодными, и строгим привлечением на фронт всех способных носить оружие. Извлечение последних из тыловых войск и с заводов достигалось широким привлечением в вспомогательные части непригодных к службе в передовых линиях и приемом на службу раненых, окончивших сроки службы и женщин. Требования по отношению к физической годности были понижены законом 1916 г. Тем не менее во второй половине 1916 г. пришлось решиться на такую меру, как расформировать 52 запасных полка и распределить их среди остальных полков, которые таким образом были превращены из 2-х батальонных в 3-х батальонные. "Значительные потери у Вердена и на Сомме заставили уменьшить батальоны с 4-х до 3-х ротного состава. Большие потери в людях старались покрыть увеличением числа скорострельных орудий. Дивизии, [23] состоявшие первоначально из 12 батальонов, были затем переформированы в 3 полка и имели всего 9 батальонов. Большие потери в битве Эн-Шампань в 1917 г. заставили целиком переформировать многие войсковые части. В начале 1918 года сделалось известным, что были расформированы 41 пех. полк и 3 батальона добровольцев. В 1917 году были большей частью расформированы и территориальные дивизии. Тяжелое положение с пополнениями сыграло большую роль в том, что после неудачных попыток прорвать наш фронт в апреле и мае 1917 г., в дальнейшем таковые уже не предпринимались, а боевые действия ограничивались лишь боями местного значения.

Обучение и тактика

За обучением и тактикой французской армии в Генеральном Штабе следили внимательно. В военном журнале, издаваемом в Б.Г.Ш., все время печатались статьи о преобладающих тактических взглядах, о серьезных военных занятиях, наставлениях и инструкциях для обучения, а также и о материальной части и военной технике. Подробно говорить здесь об этом не приходится, коснемся только некоторых пунктов, имевших особое значение для оценки армии или являющихся спорными. Каждая полевая армия для боя занимала глубокое расположение, имея сравнительно слабо занятую линию фронта. Боем передовых частей рассчитывали точно выяснить намерение противника, после чего должны были планомерно вводиться в бой главные силы именно в том направлении, где предполагалось слабое место противника.

Расчленение в глубину бросалось особенно в глаза при обороне. Обороняющийся обыкновенно располагал свои войска в несколько линий, одна за другой. Передовые части должны были задерживать противника и выяснять его намерения. Перед главными позициями находились передовые позиции, которые обычно защищались упорно, но решающего значения не имели. Отход на главные позиции считали возможным и после упорных боев; Сильный главный резерв, сосредоточенный позади главных позиций, держался наготове для решительного контрудара. Предусматривалась также возможность производства контратаки при отступлении, при этом ранее вступившие в бой части должны были своевременно его прекратить, чтобы завлечь противника на заранее избранную обороняющимся территорию, где утомленного наступлением наступающего должны [24] были атаковать свежие части. Если предполагалось общее отступление, то в тылу заранее подготовлялись оборонительные позиции. В этом случае французы располагали войска в несколько линий, одна за другой, и затем отступали прыжками. Везде и всегда наблюдалась одна и та же основная идея искусного маневрирования. Преждевременное развертывание избегалось. За широкой завесой передовых частей сосредоточенная масса главных сил ожидала случая произвести неожиданную атаку. Эта основная идея являлась основной, как при развертывании войск, так и при перегруппировках, а также при ведении как больших, так и малых боев.

Этот способ противопоставлялся "грубым" немецким приемам, которые заключались в следующем: основательней обход, наступление на широком фронте без глубоких резервов, лишь с обеспечением флангов и ввод в бой сил обыкновенно без сильных резервов.

Незадолго до начала мировой войны в официальных французских кругах стало намечаться некоторое изменение во взглядах, которые однако не получили в жизни практического осуществления.

Интересно сравнить, насколько мы неправильно судили о французах и они о нас. Наше наступление через Бельгию в августе и начале сентября 1914 года казалось отвечало взглядам, которые французы составили о нашей тактике: наступление на широком фронте с ясным намерением окружения французского левого фланга. К сожалению, французы были правы, что резервы были незначительны. Наши резервы на правом фланге с самого начала были слишком малы, они растаяли еще больше, когда два армейских корпуса были отправлены на восток и по одному корпусу было отправлено к Антверпену и Мобежу. Немецкий левый фланг закрепился перед Мозельским фронтом выше Туля. Мы дали французам возможность "маневрирования", то есть осуществить выше приведенный метод. После того, как бои наших армий оказались для нас всюду успешными, начался "отступательный маневр". Планомерным отступлением Жоффр отвел французские войска от противника и затем нашел момент для перехода в наступление против напирающих немцев. Картина, которую мы рисовали себе в конце августа и начале сентября о противнике, оказалась неправильной. Находившаяся на правом фланге 1-я армия, условия которой мне были особенно хорошо известны, сначала имела дело главным образом с англичанами, которые после упорных боев были отброшены. От соседней армии поступали [25] сообщения о "решительном" поражении находившихся перед ней французов. Противник, "совершенно разбитый, отступает к югу от Марны" (13/IX). Мы в первой армии, а также и высшее командование держались того взгляда, что над французами одержана решительная победа. Высшее командование приняло решение заставить противника отступить от Парижа, отведя свой левый фланг южнее Парижа. Первая армия должна была при этом обеспечивать правый фланг наступающих германских сил. Эта армия намеревалась использовать свое выдвинутое перед несколько отставшей слева второй армией положение с тем, чтобы, пробиваясь одновременно на Париж и продолжая преследование англичан, коротким ударом центра и левого фланга охватить левый фланг "убегавших" французов и отбросить их к юго-востоку, не давая им возможности уйти на юг. Это был момент высшего напряжения разыгрывавшейся драмы. В этот именно момент последовало планомерное большое контрнаступление французов. Из района верхнего Мозеля, где наши атаки не могли иметь успеха, французы повезли в район Парижа подкрепления для наступления на наш правый фланг. Для этого была предназначена только что сформированная 6-я армия Монури.

Я вспоминаю, что в 1 армии уже раньше являлось сомнение в правильности мнения о "бегстве" противника. Один офицер сообщил, что он наблюдал у Шато-Тьери отступающую в порядке с пением французскую колонну. Но все передвижения, которые приказано было выполнить, были уже в ходу.

Предпринятое Жофром фланговое наступление не удалось в той мере, в какой он предполагал. 4-й резервный корпус (ген. Гронау) 1-й армии, которому было поручено обеспечение фланга со стороны Парижа, 4-го сентября получил сведение о присутствии французов у Дамартена (сев.-вост. Парижа) и южнее. 5-го сентября было установлено движение неприятельских колонн из района С.-Мард и южнее. Командир корпуса решил наступать. Это было смелое и чреватое последствиями, но единственно правильное решение.

Таким образом, своевременно и раньше, чем французское контрнаступление должно было начаться, было установлено намерение противника произвести фланговый удар. Командование первой армии приняло свои меры. Широкое наступление немцев без достаточных резервов протекало примерно по тому методу, который представляли себе французы. Но и с немецкой точки зрения это было не совсем правильно, так как наступление первой армии являлось чреватым последствиями отклонением [26] от первоначального плана и от избранного генеральным штабом оперативного метода. Это были уже ошибки выполнения. Впоследствии об этом скажем подробнее.

В течение войны, когда на первый план выступила позиционная война, французский и немецкий методы обороны оказались в резком противоречии друг с другим. Мы стояли на той точке зрения, что принципиально нужно выбрать только одну позицию и укрепить ее. Относительно передовых и тыловых позиций не было определенного мнения, французские принципы также не были рассчитаны на тот род позиционной войны, который являлся в действительности. Тем не менее они облегчили французам оборону, тогда как немецкий метод оказался недостаточно гибким. Непременное удержание единственной укрепленной линии вело к тому, что она становилась жертвой все возраставшего действия артиллерийского огня. Опыт усиления оборонительных сооружений и углубления блиндажей, с. целью сделать позиции более прочными, не удался. Блиндажи становились западнями, из которых при неприятельских атаках люди не могли своевременно уйти. Мы должны были постепенно перейти к более подвижной обороне с тонкой передней линией и к большему числу укрепленных полос.

Отдельные роды оружия

Мнения Генерального Штаба об отдельных родах оружия до войны сводились к следующему.

Французская пехота была у нас на хорошем счету. Живой, подвижной, смышленый и бодрый пехотинец был искусен, как в полевой, так и в позиционной войне; он умел всегда найтись и без приказания. Походные движения крупных пех. частей совершались поразительно спокойно и бесшумно. Французскую кавалерию не считали хуже нашей; это выяснилось в начале войны, в период же позиционной войны кавалерия отошла на задний план.

Весьма спорным вопросом еще до мировой войны являлся вопрос о тактике французской артиллерии. Во многих заметках и статьях Г.Ш. занимался развитием точек зрения относительно применения во Франции артиллерии. Описывалась дискуссия между приверженцами известного артиллерийского ген. Персена, который не придавал значения артиллерийским дуэлям и считал главной задачей артиллерии непосредственную поддержку пехоты, и его противниками, требовавшими уничтожения [27] артиллерии противника и указывавшими на опасность рассеивания артиллерии при методе Персена. Французский устав 1910 г. оставлял достаточную свободу действий.

Персен исходил из того, что щиты и закрытые позиции делают артиллерию совершенно неуязвимой, поэтому добиться решения боя артиллерийской дуэлью, по его мнению, невозможно. Главной задачей артиллерии должна быть непосредственная поддержка пехоты. Пехотные батареи, на которые выпала эта важная задача, должны сразу же атаковать неприятельскую пехоту; контр-батареи должны выступать против неприятельской артиллерии только тогда, когда последняя начинает обстреливать пехотные батареи. Артиллерийский бой считался нужным постольку, поскольку являлось необходимым обеспечить свободу действий собственным батареям. Артиллерия должна вводиться в бой бережливо, лишние батареи немедленно отводятся из под огня противника. Устав не считал артиллерийский бой решающим, но рекомендовал добиваться уничтожающего действия его огня там, где этого можно было достичь без излишнего расходования снарядов. Особенно важной считалась теснейшая связь между артиллерией и пехотой. Персен рекомендовал придавать артиллерию не пехотным соединениям, а боевым группам. Противники Персена вооружались против отказа от решения боя артиллерией и против предлагаемого им полного подчинения артиллерии пехоте. Поражение артиллерии противника казалось им возможным и являлось предпосылкой успеха пехотных атак. При этом они опирались на успехи воздухоплавания, которые облегчали разведку и наблюдение находящейся на закрытых позициях неприятельской артиллерии. На этом основании следовало стремиться к сосредоточенному действию артиллерии, метод же Персена приводил к ее распылению. Генер. Жофр, бывший в то время начальником французского Генерального Штаба, в своих заметках о маневрах 1911 г. резко высказался против распыления артиллерии и за ее объединение в большие артиллерийские группы. Чтобы облегчить борьбу с артиллерией на закрытых позициях и использовать закрытые позиции для собственных батарей, были введены полевые орудия с очень крутой траекторией стрельбы. Для уничтожения неприятельской артиллерии усовершенствовали тяжелую артиллерию. Все же новые тактические взгляды не получили ясного выражения в новом уставе. На практике же они получали все большее господство, по мере все возраставшего применения авиации для артиллерийских целей. Лишь незадолго до войны были введены в полевой [28] устав артиллерии статьи о совместных действиях аэропланов при стрельбе артиллерии против артиллерии противника, занимающей закрытые позиции. Изменившийся взгляд на применение артиллерии нашел одновременно отражение в добавлениях к уставу. С тех пор, как вследствие успехов воздухоплавания оказалось возможным поражать закрытые цели, стали опять склоняться к точке зрения, что участь сражения может быть решена артиллерией. Французская артиллерия была Образцова. Славу, которою она пользовалась в мирное время, она сохранила и на войне. Французы, считавшиеся в техническом отношений всегда очень искусными, не только изобрели компрессорное орудие со щитом, но и остроумнейшим способом использовали все его преимущества для применения в бою. Выдающиеся артиллеристы находили этому орудию новое применение и заботились о том, чтобы оно отвечало всем современным требованиям развивающейся техники. В отношении усовершенствования материальной части и вытекавших отсюда тактических последствий мы действовали нерешительно. Введение компрессорного орудия, закрытая позиция как правило, отказ от массового сосредоточения и артиллерийской дуэли в целях уничтожения противника, тесная связь между пехотой и артиллерией и многое другое могло привиться у нас только мало-помалу. Многие молодые артиллеристы в германской армии были проникнуты французской точкой зрения, но соответствующие уставные требования появлялись медленно.

Б.Г.Ш. старался распространить в армии знакомство с французской тактикой артиллерии, настойчиво указывая на те пункты, которые казались достойными особого внимания. Когда же в последние годы перед войной приобрело чрезвычайно важное значение применение для артиллерийской стрельбы аэропланов, вызвавшее переворот во взглядах на применение артиллерии в бою. Генеральный Штаб всецело присоединился к этому. Со времени введения компрессорного орудия по всем этим вопросам велся оживленный обмен мнений между Б.Г.Ш. и заинтересованными ведомствами нашей армии. Ход войны подтвердил, что мы многому могли научиться у французской артиллерии. Материальную часть артиллерии во Франции и в Германии мы до войны считали приблизительно равноценной, Преимущества французского полевого орудия по сравнению с нашими, казалось, уравнивались его недостатками. Калибр был почти одинаков: в Германии 7,7 и во Франции 7,5 с/м. Баллистическими качествами французское орудие превосходило немецкое: его начальная скорость равнялась 529 м. Против [29] 465 м. у немецкого; его дальность была значительно больше. Независимую прицельную линию мы считали преимуществом французов, так как она значительно ускоряла прицеливание. Зато вес немецкого орудия, в особенности без передка, был меньше. Французское орудие перед первым выстрелом должно быть заторможено. Во время войны оправдался старый опыт всех войн: обычно до войны хотят иметь подвижное орудие, во время же войны баллистические качества оказываются важнее, чем легкий вес. Преимущество в дальнобойности французского орудия оказалось для нас весьма ощутительным. Тяжелая французская артиллерия в 1914 г. только начинала развиваться. 155-мм. гаубицы обр. 1904 г. устарели; орудия, которые должны были их заменить, еще не были готовы; новое 105-мм. орудие еще не было выпущено. Вся тяжелая артиллерия должна была организоваться во время войны.

В отношении воздухоплавания французы стали с самого начала на правильный путь Наш Г.Ш. об этом неоднократно напоминал: "Наше будущее в воздухе", говорили французы, на "пятый род оружия" они возлагали большие надежды. От дирижаблей они ничего не ожидали с тех пор, как стали развиваться аэропланы. Они не останавливались ни перед какими жертвами, чтобы сохранить за собой в этой области первенство, Общественное мнение все время побуждало правительство к новым расходам на воздухоплавание.

По этому поводу в 1912 г. Б.Г.Ш. в одной из предназначенных для армии брошюр говорит: "В отношении воздухоплавания Франция занимает первое место".

Г.Ш. считал настоятельно необходимым привлечь внимание армии еще к одному вопросу. Французский военный закон 1905 г. одновременно с введением 2-хлетнего срока службы стремился возможно улучшить обучение офицеров запаса. Все признанные годными к военной службе должны были с этих пор служить 2 года, в их число были включены и те, которые, пользуясь льготой по образованию, служили только один год. Последние после соответствующей подготовки и испытания в течение второго года службы производились в унтер-офицеры и офицеры запаса. Кандидаты на офицеров запаса первый год должны были служить в строю, затем целый год обучаться и третий год служить в качестве фендриков и офицеров запаса. Эта мера давала возможность Франции в известный период времени достигнуть существенных успехов в подготовке офицеров запаса. Это обстоятельство должно было иметь громадное значение. Г.Ш. не оставлял места никаким сомнениям военного [30] министерства. Лично я мог бы высказаться только отрицательно о нашем корпусе одногодичных вольноопределяющихся, рано или поздно мы должны были бы покончить с ним. Кроме того, французы стремились повысить уровень боевой подготовки резервных войск. Они должны были стать равноценными полевым войскам, чтобы выступить во время войны наряду с последними. В феврале 1914 г. наш Г.Ш. по этому поводу говорил следующее: "в каждом французском арм. корпусе имеется дивизионный генерал, который во время войны должен командовать резервной дивизией, в мирное же время руководить обучением резервных частей. При этом дивизионном генерале в мирное время состоял штаб из 2 офицеров, из которых один был Генерального Штаба. Командный состав для резервных дивизий до батальонных и взводных командиров включительно при мобилизации брали почти исключительно из состава полевых войск, штаты которых были достаточно велики. Большую часть ротных и батарейных командиров предполагалось взять также из числа офицеров действительной службы. В особенности нужно было обратить внимание на то, что Франция, как уже было упомянуто, располагала хорошо обученным многочисленным кадром офицеров запаса, ценность которых должна была еще более возрасти с тех пор, как кандидаты в офицеры запаса были обязаны трехлетним сроком службы". В этом отношении Франция получала несомненные преимущества перед нами. Благодаря этому можно было ожидать, что и нижние чины во время пребывания на действительной службе получат лучшую подготовку.

Строго соблюдалось, чтобы все проходили положенные по закону учебные сборы (один в течение 23 дней и другой в течение 17 дней) запаса и территориальной армии.

В отношении численности привлекаемых к ежегодным учебным сборам, продолжительности сборов и числа резервных формирований Германия также отставала от Франции. Впервые в 1913 г. учебные сборы запасных в Германии были произведены в том же объеме, что и во Франции.

Во Франции все резервные полки в каждые два года отбывали 17 дней учебного сбора в том составе, который предусматривался для них штатами военного времени. Кроме того резервные полки сводились и в более крупные соединения. В 1914 г. в больших маневрах должна была принимать. участие резервная дивизия и другие резервные формирования. Следует также отметить, что генералы, которые предназначались для командования резервными дивизиями, должны были ежегодно [31] руководить 7-дневными учебными полевыми поездками, в которых принимали участие соответствующие бригадные и полковые командиры со своими штабами. Значение всех этих мероприятий после мировой войны каждому ясно. Г.Ш., конечно, не игнорировал их, но, наоборот, напоминал и указывал на них. Требовать, понятно, было легче, чем осуществлять, но это было уже не наше дело, в чем однако многие часто заблуждаются. Полномочия Г.Ш. в мирное время зачастую преувеличиваются. Поэтому и получилось, что в одном отношении мы постепенно следовали за французами, в другом же отставали.

Общий вывод

За последние годы все усилия Франции были направлены на поднятие боевой готовности. Особенное внимание обращалось на обучение офицеров всех категорий. Высший командный состав, предназначенный для войны, ежегодно руководил полевыми поездками Г.Ш., размеры которых постепенно все разрастались. Во всех арм. корпусах велись большие военные игры. С 1913 г. некоторое количество особенно способных офицеров Г.Ш. получало в целях практики в командование большие войсковые соединения. Объезды Генерального Штаба округов совершались так же, как у нас.

Успехи армии сказывались главным образом в ежегодных больших маневрах, соответствовавших нашим императорским маневрам. Генеральный Штаб тщательно разрабатывал их на основании вышеприведенных данных. Эта работа Г.Ш. становилась достоянием всей армии. Было очень заметно, как за последние годы перед войной делались успехи в руководстве высшего командования. На французскую армию перед самой войной Б.Г.Ш. смотрел следующим образом: новый военный закон значительно увеличивал армию как мирного, так и военного времени и давал возможность завершить организацию резервных войск; проведенные или намеченные реформы "повышают внутреннее достоинство армии.

"Француз является интеллигентным, ловким, проникнутым патриотизмом солдатом, которого легко воодушевить и с которым можно достичь больших успехов. Офицеры по большей части ревностны, нетребовательны и честолюбивы. Для практического и научного образования за последнее время делается очень много. Офицерский корпус по своему составу, правда, не однообразен, но нужно думать, что во время войны социальные, [32] политические и религиозные противоречия отодвинутся на задний план".

В заключение указывалось, что французская армия "одна из лучших европейских армий" и что "она представляет противника, которого ни в коем случае нельзя недооценивать".

Я все же не хочу утаить оговорки, которую делал Б.Г.Ш., стойкость и упорство французского солдата ставились не особенно высоко; его считали нервным и легко меняющим настроение; он охотно подчинялся выдающемуся полководцу. Вызывало сомнение, удержится ли дисциплина при неудачах. Ход войны показал, что Г.Ш. в этом отношении ошибся. Французская армия во время войны выказала поразительную стойкость. Нужно также принять во внимание, что ошеломляющий исход битвы на Марне оказал на Францию длительное влияние. Самым большим минусом этого сражения для Германии был удар, нанесенный ее военному престижу. В дальнейшем уверенность в победе поддерживалась мощной помощью Англии на суше и в особенности на море, надеждами на блокаду Германии и на помощь Америки; эти факторы помогли Франции преодолеть все трудности. Сильная рука Клемансо довершала подавление возникавшего малодушия. Падение настроения все же имело место в 1917 г. Весной этого года французская армия под предводительством ген. Нивелля должна была произвести решительный прорыв немецких линий. Была издана новая инструкция для наступления; предназначенные для этой цели корпуса подготовлялись планомерно в течение целой зимы. Несмотря на это, прорыв не удался ни 16 - 17 апреля, ни в начале мая этого года. А между тем на эти атаки возлагались большие надежды к на неудачу не рассчитывали. Во многих дивизиях имели место значительные бунты. От других больших наступлений пришлось отказаться до конца года, отчасти вследствие обостренного положения с пополнениями. Ген. Нивелль уступил место более осторожному ген. Петену. Настроение старались поднять предоставлением отдыха, отпусков, повышенным вознаграждением, лучшим пайком, а также патриотической агитацией.

Данные об армиях противников, независимо от рассылаемых военному министерству и другим соответствующим учреждениям справок, заметок, сообщений и т. п. в сжатых резюме и статьях печатались в широко распространенном военном журнале ("Фиртельярсхефтен") и становились таким образом доступными армии. В какой мере эти статьи читались, неизвестно. Часто в армии распространялись иные взгляды на французскую [33] армию. Они исходили большею частью от офицеров, проводивших во Франции отпуска, где имели возможность видеть французские части в городах и на занятиях. Мнения этих лиц были в большинстве случаев односторонними. Генеральному Штабу, получавшему такие сообщения, оставалось только качать головой. Случайные наблюдения давали повод к составлению скороспелых пли слишком общих выводов. В них часто выражалось мнение о недостаточности французской дисциплины, о которой судили по поведению солдат на улицах и по отношению к начальствующим лицам. Правда, и у нас в Г.Ш. дисциплина не считалась сильной стороной французской армии, она явилась слабым ее пунктом еще во времена первой империи. О французском солдате 1870 года французский писатель Легокур говорит: "французский солдат охотно перенесет лишения и напряжения, необходимость которых он видит и до тех пор, пока верит в успех. Он становится, наоборот, строптивым, скептиком и готов кричать "измена", если от него потребуют напряжений, цель которых ему непонятна. Он является очень впечатлительным, легко поддающимся как подавленности, так и одушевлению. Искусные руки могут из него извлечь многое, в плохих же руках он станет непригоден" (ф. Фрейтаг. "Основные условия военного успеха"). Тем не менее только по внешним признакам не следовало бы судить об отсутствии дисциплины. Во французской армии дисциплина выражалась в других фермах, чем у нас, поэтому неправильно было бы ко всякой армии прикладывать немецкую мерку и отклонения от этой мерки считать за минусы. Армия не есть нечто самодовлеющее. Чтобы понять ее, надо понять весь народ в целом. Она соответствует национальным особенностям, народному характеру, всему историческому развитию, что подходит для одной армии, не подходит для другой. Кто хочет судить о какой-либо армии, тот должен сначала изучить всю страну, весь народ. Кратких наблюдений, нескольких недель отпуска для этого недостаточно. Составить характеристику, отвечающую действительности, чужой армии не легко. В обращении с начальниками французский солдат держал себя свободно, тем не менее дисциплина соблюдалась строго. Дисциплинарные взыскания были очень суровы. Все начальники, а не только офицеры, как у нас, имели дисциплинарную власть. Военный суд был уполномочен преследовать не только военные, но и общие проступки и преступления всех военнослужащих. Юристы в военно-судебном процессе участия не принимали. Действовавший французский устав о наказаниях 1857г. заключал в себе [34] очень суровые постановления. Во время войны дисциплина поддерживалась строгими взысканиями: как во французской, так и в английской армии не останавливались перед расстрелами, т. к. считали войну "суровым ремеслом". Клемансо подавлял железным кулаком всякое движение в стремлении к миру. Чем дальше тянулась война, тем строже, нужно было поддерживать дисциплину. Из этого опыта исходили французы и англичане. У нас наблюдалось обратное явление, мы постепенно стремились к уменьшению наказаний.

Стратегический план и оперативные намерения

О стратегическом плане и оперативных намерениях французов у нас в распоряжении, само собой разумеется, достоверных сведений не было. Основанием для наших стратегических расчетов могли служить только взгляды многочисленных военных авторов, данные прессы, прения в палате и сенате в т. и. Конечно, из этих данных нельзя было делать точных выводов. Писалось во Франции об операциях много. Поводы для основательного обсуждения соответствующих вопросов давали Флиссиягенский вопрос, политические осложнения 1911 г., Люксембургский вопрос и т. п. Мы должны были использовать весь этот богатый материал для того, чтобы установить господствовавшие в то время взгляды и течения. В числе военных авторов находился ряд известных имен, например - покойный генерал Ланглуа, ген. Бонналь, б. начальник военной академии, его преемник ген. Фош и более молодые выдающиеся офицеры, как, например, Мордак и др. Ценным дополнением являлась английская и бельгийская литература, стоявшая в поразительно тесном соприкосновении с французской. Во Франции были убеждены, что положение Германии заставляет ее ускорить принятие решения по отношению к Франции. При войне на два фронта оборонительное положение Германии по отношению к Франции заключалось в следующем:

"Немцам прекрасно известно, что мобилизация русских будет протекать медленно", писал Ланглуа в 1911 г., "поэтому они, оставив на Висле лишь незначительные силы, ринутся всеми остальными силами на Францию, чтобы здесь быстро добиться развязки". Французы считали, что Германия на восточной границе оставит от 3-х до 4-х корпусов и выставит против Франции от 20 до 22 корпусов. Как должны были к этому отнестись французы? Как нам кажется, взгляды на этот счет во [35] Франции менялись в зависимости от военного и политического положения. Еще в 1906 г. Бонналь писал: «О группировке французской армии можно сказать только то, что неизбежное наступление немцев принуждает нас с самого начала занять оборонительное положение". Постепенно это мнение изменилось. Ланглуа выразил в палате свое отрицательное отношение к оборонительной тенденции. В 1911 г. в "Опиньон" он пишет уже о том, что Франция должна готовиться к наступательной войне. "Мы слишком много говорим об обороне, это унизительно". В журнале "Франс Милитер" 1911 г. читаем: "мы сделали большую ошибку, заявляя с 1870 г. всему свету о том. что Франция удовлетворится выжиданием нападения со стороны Германии". Это же течение с 1911 г. стало проявляться и в общественном мнении Франции. Большую уверенность французам дали поразительные успехи французской авиации, надежды на поддержку Англии и на нейтралитет Италии. Они считали спою армию численно равной германской и думали, что в техническом отношении и в смысле обучения войск она превосходит ее. Особенно ярко это мнение выявилось во время политического кризиса 1911 года. Постепенно мнение о германской армии становилось все ниже. Французская наступательная тенденция находила все больше отражения в прессе, военной литературе и парламенте. Военный министр и другие представители правительства все чаще начинали употреблять выражение: "нападение". Появились известные статьи полк. Буше "Победоносная Франция" и "Наступление против Германии", в которых бывший начальник оперативного отдела Главного Штаба старался доказать превосходство сил Франции над Германией. Оставался открытым вопрос, как же следовало вести наступление. Должно ли оно было начаться с самого начала войны и в каком направлении или нужно было выждать благоприятный момент для его начала. Буше говорил о немедленном наступлении на Лотарингию, Чаще слышались мнения о необходимости подготовить наступление. С этим был связан тот минус, что прикрывающие части сначала могли быть отброшены, что с этим приходилось считаться. Майор Мордак особенно отмечал в 1911 г. в "Ревю Милитер Женераль", что в первоначальных боях обстоятельства могли заставить французов отступить. Французскому народу следовало бы свыкнуться с этой мыслью. Ланглуа тоже выдвигал эту мысль и развивал ее дальше в том смысле, что французы должны возможно дальше оттягивать развязку, пока на театр военных действий не прибудут англичане и по возможности все части из Северн. [36] Африки. И в других статьях, например, в январском номере журнала "Нувель Ревю" 1919 г. выступало стремление подготовить общественное мнение к тому, что армия сначала будет выжидать, причем предусматривалось временное оставление некоторой части французской территории. "Если в первой фазе операции считали нужным опираться на систему крепостей, то в последующем ни в каком случае не хотели оставаться привязанными к ней. Осада крепости в конечном результате ведет к ее сдаче. Поэтому подобная операция с самого же начала должна быть исключена из наших соображений", писал полк. Груар в 1911 г. Речь шла главным образом о подготовке к наступлению. Это ясно выражено в "Журналь де сианс милитер" 1919 г.: "преимущества нашего плана заключаются в том, что наши силы с самого начала будут сосредоточены. Как только мы откроем намерение противника, мы тотчас же перейдем в энергичное наступление и, смотря по обстановке, двинем для контрудара наши громадные массы в том или ином направлении". Задачей французского командования Бонналь считал ("Голуа" 1911 г.): "начать в удобный момент большими силами бешеное наступление". В атом сказывается оперативный и тактический метод французов, о котором мы уже говорили. Операции и сражения из глубины, маневрирование крупными силами в подходящий момент с имеющимися наготове резервами против врага, наступающего широким фронтом, - этот метод ясно выступает наружу. Мордак в "Политика и стратегия" высказывал мнение, что немцы предпримут наступление на очень широком фронте. Верные своей системе охвата, они направят свой главный удар против французского левого фланга. Стратегический план немцев не оставлял места маневрированию, а имел в виду лишь грубое продвижение вперед, совершенно не считаясь с группировкой противника. Французы ни в коем случае не могли согласиться с таким стратегическим методом. Французы стремились не к тому, чтобы создать сплошной фронт, имея одну армию рядом с другой, а к тому, чтобы расчленить армию, дать возможность им маневрировать, оставляя между армиями, а также между главными силами и флангами достаточные стратегические промежутки. 20-й век дал в руки высшего командования могущественные средства для маневрирования современными армиями, не смотря на их колоссальную численность и громадное протяжение фронтов. В данном случае имеются в виду железные дороги. При правильном использовании они давали возможность добиться неожиданности, являющейся существенным [37] фактором победы. С помощью железных дорог можно было бы, имея одну пли две армии в резерве, стремительно перебрасывать их туда, где должен был наноситься главный удар. По этой причине французские силы в период подготовки стратегической операции должны были располагаться очень глубокими уступами. Развитие подобного положения находим в одной статье ,,Ревю милитер женераль" за 1910 и 1911 г.г.: "немцы при своих операциях руководствуются предвзятой идеей; они распределяют своп колонны, не будучи осведомленными о силах и намерениях противника. Благодаря этому высшее командование выпускает войска из своих рук; так как оно ошиблось в своих предположениях о противнике, то ему будет чрезвычайно трудно использовать иначе неправильно направленные силы. Весь немецкий метод слишком груб и ненадежен. Лучше выждать, пока обстановка выяснится и затем ввести сосредоточенные силы для решительного контрудара в том пункте, который будет избран на основании полученных о противнике сведений. Конечно, и во Франции раздавались голоса, признававшие трудности такого оперативного метода. "Ля Франс милитер" писала: "весьма возможно, что во время сражений французы будут вынуждены перейти к обороне". Сам Бонналь, главный приверженец контратак, соглашался, что они требуют большого ума. Необходимым условием успеха являлась также своевременная осведомленность о мероприятиях противника. В случае ошибки все было бы потеряно. И полк. Груар подчеркивает трудности правильного выбора места и времени для контратаки.

Впоследствии французы стали находить поддержку своим оперативным взглядам в необыкновенном развитии способов разведки. В виду больших успехов воздухоплавания они с большим, чем раньше, основанием рассчитывали на своевременное получение сведений о противнике. Французы ожидали, что посредством воздушной разведки им удастся выяснить цель наступления немецкой армии, с другой же стороны они считали возможным скрыть от воздушной разведки противника расположение предназначенных для контратак войск, пока эти войска не находились еще в движении. Мы впоследствии увидим, что эти ожидания французов не оправдались. Распространение и силу нашего правого фланга французы узнали только в августе 1914 года, то -есть тогда, когда это было уже поздно. С 1913 года стремление к "наступлению" во Франции стало все более и более подчеркиваться. Во время обсуждения Люксембургского вопроса в прессе появились многочисленные [38] статьи Лакруа, Мэтро, Купилло, Мордака и других, подчеркивавших необходимость заблаговременного контрнаступления.

Теперь уже выдвигалась идея немедленного стратегического наступления. Составитель появившейся в 1913 году книги "Условия победы" говорил, что французский стратегический план основан на немедленном наступлении по всему фронту. Решительное сражение он предполагал в Бельгии. Изданное в феврале 1914 г. "Наставление для высшего командования" указывало на боевое прошлое Франции и подчеркивало необходимость стратегического наступления на главном театре военных действий.

Пресса добавляла к этому следующее:

Благодаря трехлетнему сроку службы Франция стала более способной к наступлению, которое более соответствует и характеру народа и увеличившейся мощи армии. В помощь Англии были уверены; она могла иметь место только на левом французском фланге. Все признавали, что ареной операции будет Бельгия. Во Франции рассчитывали и на поддержку бельгийцев. Отношения с Италией делались все более дружественными. На этих. различных пунктах нужно остановиться подробнее. Значение для Франции введения 3-хлетнего срока службы в 1913 г. и других с этим фактом военных реформ выяснялось выше. Соотношение сил давало Франции несомненное право ухватиться за идею немедленного стратегического наступления вместо выжидательного положения и контрнаступления.

Существенное значение имели отношения с Италией. При посещении осенью 1903 г. королем Виктором Эммануилом Франции, последний в своей застольной речи сказал: "мое пребывание здесь справедливо рассматривается Францией, как естественный результат счастливо завершенного между нашими обеими странами сближения". Во Франции, казалось, были уверены в том, что итальянцы не предпримут никаких серьезных шагов до тех пор, пока первые сражения не покажут на чьей стороне успех, а в зависимости от него и где место Италии. Во французской литературе и ежедневной прессе считались с тем, что Италия в начале войны будет выжидать. "Италия будет выжидать и присоединится к победителю", - писал ген. Мэтро в конце 1911 г.

Различные мероприятия французского правительства могли толковаться в том же смысле. В прежние годы на Корсике продолжительное время хранились зерновые запасы, которые предназначались для питания населения на случай войны. Вносившиеся для этого в бюджет суммы постепенно сокращались [39] и с 1910 года совсем отпали. "Это позволяет политическое положение", заметил докладчик по бюджету. С 1911-12г. были упразднены существовавшие ранее для защиты против Италии в Альпах на высоте двух - трех тысяч метров блокгаузы для зимовавших альпийских взводных и полувзводных постов. В ряде газет подчеркивалось, что эту меру нужно рассматривать как следствие дружественных отношений, установившихся между Францией и Италией. Отдельные полки, специально созданные для войны в Альпах, были отведены с альпийской границы в Вогезы.

На этом основании в нашем Г.Ш. явилось сомнение, будет ли французская "альпийская" армия, как предполагалось прежде, развертываться на альпийской границе. В эту армию входили XIV и XV армейские корпуса с соответствующими разервными и территориальными формированиями.

В прессе уже проскальзывали иногда мнения о том, что часть этих сил можно было бы с самого начала употребить против Германии. В конце 1910 года в статье "Сервис милитер женераль", которую не раз придется еще цитировать, говорится следующее: "французы, конечно, должны были бы оставить на альпийской границе часть сил, но эти силы могли бы быть незначительны и состоять только из второлинейных формирований. если бы Франция решилась принять все меры для ускорения развязки с Германией". И в других местах прессы к военной литературы преобладало мнение, что на альпийской границе достаточно иметь охрану из альпийских стрелков, резервных и территориальных формирований, а XIV и XV армейские корпуса с самого начала могли бы быть выставлены против Германии. Отдельные голоса высказывались даже за то, чтобы оттянуть оттуда и альпийских стрелков и предназначавшуюся также для зашиты альпийской границы вторую колониальную дивизию. Некоторые изменения в организации, например, в снабжении артиллерией, указывали на то, что специально организованные для альпийской армия XIV и XV арм. корпуса будут теперь использованы на главном театре военных действий и получат обыкновенную организацию.

Французские укрепления на итальянской границе в 1913 г. продолжали возводиться. В Ницце были усилены укрепления с севера и востока; в районах Мон-Сенис и Мал. С.-Бернар были возобновлены старые укрепления и возведены новые. Но это не обозначало обострения отношений с Италией, а наоборот, в этом сказывалось определенное намерение получить возможность с самого начала выставить против Германии возможно большее количество войск. [40]

Поэтому германский Г.Ш. в последние годы до войны считался с тем, что XIV и XV арм. корпуса примут участие в операциях против Германии. Еще граф Шлиффен держался того же мнения, считая это единственно правильной мерой французов. Для защиты границ против Италии остались бы, по-видимому, кроме резервных и территориальных частей обоих корпусных округов альпийские стрелки и для защиты побережья, вероятно, две колониальные дивизии. "Но и отсюда", говорилось в наших выводах, "по выяснении политического положения большая часть войск будет взята на германский фронт". Это выяснилось окончательно очень скоро, а именно в августе 1914 г.

У нас считались и с тем, что находящийся в Африке XIX арм. корпус будет своевременно переброшен во Францию и примет участие в решающих боях при наступлении против Германии. Опасность для транспортов при переезде в Марсель со стороны австрийского или даже итальянского флота была невелика. Известная безопасность транспорта гарантировалась быстротой перевозки. Своевременная готовность транспортных средств, казалось, была хорошо обеспечена.

Колоссальную роль для усиления у французов наступательной тенденции сыграло сотрудничество бельгийцев и англичан.

В Бельгии военным законом 1913 г. была введена всеобщая воинская повинность. В ближайшие годы бельгийская армия должна была быть увеличена до 340.000 чел. (без резервных войск), то есть приблизительно вдвое. Из этого видно. как важно было для Франции иметь на своей стороне Бельгию. Газета "Тан" уже в 1911 г. отмечала те меры подготовки к обороне, которые в виду военной опасности приняла Бельгия летом 1911 г. в крепостях Люттих, Гюи и Намюр, расположенных на Маасе. Газета откровенно признавалась, что эти меры принимались для содействия Франции против Германии. Было известно, что образованные круги Бельгии находились под французским влиянием, что объяснялось общностью языка. деятельностью прессы и недружелюбием к Германии. Французы поощряли это движение, ожидая, что в случае войны Бельгия обратится против Германии. Весной 1912 г. разведывательная поездка французского Г.Ш. по Бельгии стала известна благодаря тому, что в Намюре внезапно заболел оберлейтенант Пикар.

В цитированной уже статье "Сущность национальной обороны" говорилось и о том, что французы в предвидении войны с Германией тщательно организовали разведку в Бельгии и [41] Люксембурге. Для этого пользовались агентами и офицерами в штатском платье. Их первой задачей являлось выяснение условий сосредоточения войск на бельгийской границе. Затем они должны были, пользуясь автомобилями, разведать пути, ведущие через Бельгию. Нам казалось, что без согласия бельгийцев достичь этого было бы невозможно.

Во время политического осложнения в 1911 г. между французским и английским Генеральным Штабом, очевидно. происходил обмен мнений, касавшийся деталей английского десанта.

Вместе с тем английский Г.Ш. издал военный справочник о бельгийских дорогах и реках. Материал для него, как указывают примечания к некоторым главам, собирался разведкой с 1909 г.; первая его часть появилась в 1912 г. В справочнике имелись точные данные о подвижном составе, о шлюзах, мостах и тому под., которые нельзя было бы достать, не пользуясь официальными бельгийскими источниками. Брюссельский журнал в феврале 1913 г. писал о том, что Англия и Франция решились не считаться с нейтралитетом Бельгии. В феврале 1914 г. речь шла о французских мероприятиях на северной границе для поддержки бельгийцев.

С мая 1913 г. французские аэропланы и находившийся в Мобеже французский дирижабль предпринимали частые полеты с разведывательными целями, очевидно, с согласия бельгийского правительства, так как протеста с его стороны не заявлялось. Английские морские офицеры производили подробную разведку бельгийского побережья и острова Вальтерен.

"Хроникль" в ноябре 1912 г. говорила о совместных действиях английской, французской и бельгийской армий. Ген. Дюкарп, бывший начальником бельгийского Г.Ш. в 1912 г., говорил о том, что между бельгийским и английским Генеральными Штабами, вероятно, будет достигнуто соглашение.

12 декабря 1909 г. бельгийский, министр иностранных дел де Фаверо, в связи с обсуждением нового военного закона в сенате, уверял, что на основании дипломатических актов, которые ему пришлось видеть за время службы (с 1906 г. по 1909 г.), он пришел к заключению, что договор о нейтралитете Бельгии представлял в то время "не имевший никакой цены клочок бумаги". Возникновение новой германско-французской войны представило бы для бельгийского нейтралитета серьезную угрозу, а именно со стороны Франции, так как впоследствии она была сильно заинтересована с военной точки зрения в том, чтобы провести свои войска на германскую территорию [42] через Бельгию. В этом случае из военных держав, подписавших договор о бельгийском нейтралитете, оставалась бы только одна Англия, которая в 1870 г. защищала бельгийский нейтралитет: на этот раз она такой роли на себя не взяла бы, вследствие своей дружбы к Франции и ненависти к Германии, тем более, что она не захотела бы мешать ничему, что могло бы подвергнуть Германию опасности. Де Фаверо советовал поэтому обнародовать договор о нейтралитете и заключить открытый договор с одной из соседних великих держав для защиты самостоятельности. В одной из опубликованных в 1913 г. против воли правительства статей военной академии встречается фраза: "французский главнокомандующий требует, согласно достигнутых соглашений, от бельгийского командования совместных действий против германской армии". На основании таких сведений мы в Г.Ш. приходили все больше к тому заключению, что бельгийцы от своего нейтралитета уже давно отказались.

Насколько мы были правы, было впоследствии доказано найденными в архиве бельгийского Г. Ш, материалами. Соответствующие документы были озаглавлены: "Англо-бельгийские соглашения". Они доказывают, что операции на территории Бельгии были тщательно разработаны уже много лет тому назад.

Уже в 1906 г. велись подробные переговоры между начальником бельгийского Г.Ш. Дюкарн и английским военным атташе в Брюсселе Бернардистон, которые достигли соглашения во всех деталях «относительно численности и состава английских вспомогательных: войск, их перевозки через Францию в Бельгию, размещения, продовольствия и санитарной помощи. Обер-лейтенант Бернардистон предполагал тогда для защиты бельгийского нейтралитета выставить 100.000 англичан. Нужно признать, что в данном случае вопрос шел действительно о нарушении бельгийского нейтралитета. Выступление англичан должно было иметь место только в том случае, если бельгийский нейтралитет будет нарушен немцами. Ген. Дюкарн осведомил англичан о тех мерах, которые были бы приняты бельгийцами до прибытия английской армии: Намюр и Люттих защищены от атак, бельгийская армия в количестве 100.000 чел. была бы в течение 4-х дней готова к тому, чтобы помещать продвижению противника, действуя активно, а не укрываясь сразу же под защиту Антверпена. В том же году начальник английского Г.Ш. Грирсон на французских маневрах воспользовался случаем сообщить ген. Дюкарн о том, что [43] вследствие реорганизации английской армии явилась возможность высадить в более короткий срок экспедиционный корпус большей численности (150 тысяч чел.).

Захваченные военные карты бельгийского театра военных. действий, изданные английским Г.Ш., и уже упомянутый военно-географический справочник о Бельгии еще определеннее доказывают, с какой тщательностью английское военное командование подготовляло операции в Бельгии.

Показательный разговор по этому вопросу имел место 23/IV 1912 г. между начальником бельгийского Г.Ш. Юнгблутим, преемником ген. Дюкарна, и английским военным атташе обер-лейтенантом Бриджем. Англичанин утверждал, что английское правительство, в виду последних событий (подразумевается осложнение в Марокском вопросе 1911 г.) высадит на бельгийском побережье свои войска даже в том случае, если Бельгия не будет требовать помощи. Он обосновывал это тем, что бельгийцы были бы не в состоянии собственными силами помешать вступлению немцев и Бельгию. Для высадки предназначалось 6 пех. и 8 кав. дивизий или всего 160.000 чел. Относительно состоявшегося англо-французского соглашения данные привел ген. Жофр (см. ниже).

В данном случае разговор шел, конечно, не о военной конвенции, а лишь о дружественных соглашениях, но сведения, в особенности те, которые сообщались Бельгией Англии о плане военных мероприятий на случаи войны, выходят несомненно за пределы нейтралитета. Доклад прежнего бельгийского посланника в Берлине барона Грейндль настойчиво указывает на ту серьезную опасность для нейтралитета Бельгии, которая заставила ее принять военные меры для выступления на стороне западных держав.

Нашему Г. Ш до войны было важно установить, в какую, примерно, форму выльются во время войны совместные действия французов, англичан и бельгийцев. Во французской прессе об этих совместных действиях обсуждалось открыто. Говорилось, что нельзя бельгийцев предоставить самим себе, так как они не могли бы оказать достаточного сопротивления. Постепенно шли дальше. Нужно было, чтобы французы и англичане вовремя приняли бы участие в оказании этого сопротивления. Для этого они должны были бы продвинуться до Мааса. В данном случае естественным пределом французского фронта на севере должна была быть не политическая граница, а река Маас севернее Живе. Являлось также необходимым овладеть Намюром и заблаговременно к этому подготовиться. ("Арме модерн" 1912 г., [44] "Спектатер милитер" 1913 г. "Эко де Пари», 1912 г.) ...[На]мюр являлся необходимым опорным пунктом для левого фланга французов и служил звеном между французами и англичанами. Очевидно, рассчитывали на то, что высадившиеся в Дюнкирхене, Кале и Булони англичане будут подвезены по железной дороге на Маас. Считали, что, пока англичане будут идти на Люттих, французы будут наступать левым флангом на линию Мааса, в направлении Живе-Намюр. В этом случае, если бы немцы вторглись в Бельгию, явилась бы возможность предупредить охват французского фланга. В том, что выдвижение на Намюр повлечет за собой выдвижение немцев на Люттих, французы отдавали себе ясный отчет.

Также считалось само собой понятным, что с самого начала войны немцы займут Люттих, а французы Намюр. Определенно предвидеть, какие силы французов будут назначены для наступления в Бельгии к р. Маас, было нельзя; будут ли это расположенные за левым флангом резервные дивизи-1-го арм. или же II-го арм. корпуса, было неизвестно. Мы считали наиболее вероятным, что для этого предназначен 1-й арм. корпус. В "Эко де Пари" 1911 г. называли 11-й арм. корпус который в составе мирного времени должен был немедленно занять Намюр, а затем усилиться до 50.000-100.000 чел. Во всяком случае, согласно "Журналь де сианс милитер" 1912 г., надо было считаться с тем, что на крайнем левом фланге будет находиться "много кавалерии - почти вся французская кавалерия". Мы должны были это понимать, как указание на то, что кавалерия предназначается для движения в Бельгию и Люксембург.

Стратегический план и первоначальные оперативные намерения французов мы представляли себе в следующем виде: главные силы - в районе Шомон - Нефшато - Барледюк-С.-Менгуд-Шалон на/М., более слабые армии и группы резервных дивизий, отделенные от главных сил довольно большими промежутками - на флангах. На фронте от Бельфора до Живе должны были находиться для защиты границы 5 арм. корпусов и 10 как. дивизий, из которых большая часть на левом фланге. Было неясно, разделены ли французские силы на 5 или 6 армий; мы считали, чти вернее на 5. Предполагалось, что XIV и XV арм. корпуса, находившиеся до тех пор на альпийской границе против Италии, примут участие в наступлении против Германии; на левом фланге французов. Также считались со своевременным прибытием для наступления против Германии XIX арм. корпуса из Африки. Думали, что резервные дивизии, число [45] коих принималось в 20, будут соединены в отдельные группы и частью распределены по армиям.

Охрана границ, сравнительно с прежним, была усилена.

В связи с введением трехлетнего срока службы, был образован новый XXI арм. корпус. Одновременно был перемещен на границу II арм. корпус, который принял на себя часть территории, занятой до тех пор VI арм. корпусом.

Группировка французских сил представлялась нам в следующем виде:

По одной армии из 4-5 корпусов в районах Эпиналя, Туля и Вузье-Ретеля.

Между армиями Туля и Вузье-Ретеля предполагался VI арм. корпус у среднего Мааса, в районе С.-Мишель - Вердев.

У Мобежа - группа, предназначенная для наступления на линию Живе - Намюр (1-2 арм. корпуса и некоторое количесгво резервных дивизий).

Главные силы из 7 или более арм. корпусов, составляющих 2 армии, в упомянутом районе на линии Нефшато - С.-Менгуд и западнее.

По одной группе из 4 - У резервных дивизий каждая, на правом фланге у Мор-Везуль и за левым флангом у Лаон-Лафер. Назначение остальных резервных дивизий было неизвестно.

Альпийская армия состояла лишь из нескольких территориальных формирований. Относительно альпийских стрелков, резервных дивизий и 2-х колониальных дивизий, входивших в состав альпийской армии, считали, что они "по выяснении политического положения будут использованы против Германии".

Мы считали, что полевые и резервные войска могут быть готовы к выступлению на 13-й день мобилизации.

Общая численность армии противника определялась нами в 22 арм. корпуса из 46 пех., 10 кав., 20½ резервн., 4 крепост. (главные разервы больших крепостей, составленные из полевых и резервных войск), 12 или больше территор. дивизий, причем по нашим расчетам должно было находиться в:
Полевых войсках 2.150000 чел.
Гарнизонных 510.000 чел.
Резервных 690.000 чел.
Территориальных 760.000 чел.

При этом могли еще остаться значительные гарнизонные войска в Сев. Африке и на о. Корсике (115.000 туземцев в Сев. Африке и 12.000 на о. Корсике). Включая эти части, [46] общая численность французской армии достигала, 3.200.000 чел.

Добавляя к этому числу все гарнизонные и территориальные войска, получалось круглым числом 4.300.000 чел.

Все предположения относительно стратегического плана покоились на ненадежном фундаменте и имели только известную степень вероятности.

Стратегический план в такой форме должен был рассматриваться, как подготовка к наступлению. Стратегический план, предусматривавший сначала контрнаступление против немецкого наступления, в последнее время перед войной был переработан для немедленного стратегического наступления. Благоприятные условия для наступления главных сил должны были создать наступление французов на правом фланге в Верхнем Эльзасе и на левом фланге выдвижение на бельгийскую часть реки Мааса. Главный удар мог быть направлен в Лотарингию или через Верден или еще севернее.

Выдвижение к линии Мааса на Намюр - Живе и занятие Намюра должны были, в связи с продвижением англичан к Маасу и сосредоточением бельгийцев на линии Люттих - Намюр, прикрывать левый фланг французских главных сил, предназначенных для нанесения главного удара в Лотарингии через Верден иди Бельгию. Одновременно требовалось оказать поддержку бельгийцам и обеспечить совместные действия с ними к англичанами. Соглашения относительно этого были достигнуты.

На правом фланге французское военное командование уже давно, по-видимому, составило план вторжения в Верхний Эльзас, но оно не рассматривалось как главный удар. "Наступление в этом направлении приводило в тупик и было бесцельно", писал полк. Груар в 1911 г.

Принимая во внимание немецкие крепости в районе Верхнего Рейна и Брейшталя, генер. Мэтро в 1911 г. считал Верхний Эльзас также тупиком, невыгодным для французского наступления. Попутная же операция в Верхнем Эльзасе могла представлять выгоды, т. к. можно было бы занять часть страны, приобретение которой являлось целью войны. Овладение Мюльгаузеном, Шлетштадтом и Кольмаром явилось бы во всяком случае внешним успехом, рассчитанным на поднятие французского настроения. Но главный смысл такого наступления заключался в том, что благодаря ему могли бы быть оттянуты немецкие силы от происходящих в Лотарингии и Бельгии главных операций. Французы рассчитывали встретить в Верхнем Эльзасе лишь слабые силы немцев и, следовательно, думали [47] легко добиться там успеха. Но нашему мнению, для наступления в Верхний Эльзас французы располагали двумя пограничными корпусами. VII и ХХ1-м, главным резервом Бельфора и несколькими резервными дивизиями правофланговой группы, а также одной кавалерийской дивизией. Конечно, во Франции не могла не считаться с тем фактом, что при успехе немцев эти силы могли понадобиться для главных операций. Тем не менее мы в Г.Ш. считали вторжение французов в Эльзас вероятным, но думали, что эта операция является частной.

Во время указанных операций на обоих флангах могло завершиться сосредоточение главных сил, готовых к наступлению в любом направлении. Имелось в виду стратегическое наступление, но определенного направления для него заблаговременно установлено не было; наоборот, французы оставляли за собой свободу действий, чтобы' начать операцию в зависимости от обстановки. Это вполне отвечало французским оперативным и тактическим взглядам (см. выше).

Французы намеревались "маневрировать". Мы знали, что для стратегического наступления главных сил было разработано несколько вариантов, но подробности о них нам были неизвестны. Во всяком случае, они предусматривали возможные стратегические переброски в том или другом направлении на основании заранее выработанного плана перевозок.

Какое же предполагалось маневрирование, в каком направлении должен быть направлен удар? Нам казалось, что французы рассчитывали действовать по внешним операционным линиям, опираясь на сильно укрепленный фронт Туль - Верден. На это указывала в 1911 г. ,,Ля Франс милитер". Он позволял перебрасывать войска беспрепятственно и скрытно. Наступление в Лотарингию между Метцом и Страсбургом считалось затруднительном, Бонналь выражал мнение, что местность для наступления прямо на Саарбург крайне неблагоприятна: там много озер, к которым непосредственно примыкают Вогезы. "Ревю милитер женераль" ("сущность национальной обороны") относилась к этому плану тоже скептически: "наступление столкнется на фронте с неблагоприятной местностью, на которой, вероятно, сверх того имеются еще и укрепления: кроме того, фланги подвержены угрозе со стороны Метца и Страсбурга", Удар из Мегца мог остановить наступление французов в Лотарингию, между тем как слабый левый фланг французов, который должен был противодействовать охвату немцев в районе Седана. мог быть разбит немцами. В этом случае французы погибли бы. "Только чрезвычайно способный и смелый главнокомандующий [48] мог бы решиться на такую операцию". Ген. Мэтро еще выше оценивал трудности наступления между Метцом и Страсбургом. Он говорил: "между орудиями Метца и Вогезами остается пространство всего лишь в 70 км. Оно разделено на две узкие полосы озерами Диез и Саарским угольным каналом. Неужели французы решатся войти в это дефиле, где их фланги у Метца и Страсбурга будут находиться под угрозой: вероятно нет, так как это было бы безумием". Наступление между Метцем и Страсбургом не рекомендовал и "Журналь де сианс милитер" 1912 г. Мордак ("Политика и стратегия" 1912 г.) замечал: "бросается в глаза, что обе эти крепости явятся для нас сильной помехой при наступлении против фланга немецких масс". Удивительно, что, несмотря на подобные соображения, в 1913 г. французская пресса много говорила о наступлении в Лотарингию. Так, в мае "Журналь де сианс милитер" требовал, чтобы французское наступление было направлено между Метцем и Страсбургом. "Ля Франс милитер" в сентябре 1913 г. высказывалось в том смысле, что чем крупнее будут немецкие силы в Бельгии, тем благоприятнее будут условия для французского наступления в Логарингии. Подобное же мнение высказывал и ген. Лакруа.

Параллельно с этими мнениями, многие высказывались за наступление через Верден или севернее. При этом требовалось немедленное вступление французов в Бельгию. Операция в этом случае находилась в связи с уже упомянутым выдвижением левого фланга французов к Маасу и с действиями англичан и бельгийцев, французы, по-видимому, рассчитывали при этом движении встретить левый фланг наших армий, наступающих через Бельгию. Мнение французов нам представлялось в следующем виде: "французы не допускают наступления немцев сплошным и равномерно сильным фронтом на линию Вогезы-Мезьер; они предполагают движение наших войск в форме известного количества отдельных разделенных промежутками и свободно маневрирующих армий".

Принимая во внимание все сказанное выше, германский Ген. Штаб с уверенностью рассчитывал на выдвижение левого фланга французов к бельгийской части р. Мааса и правого фланга в Верхний Эльзас. Куда бы оказалось направленным наступление главных сил, в Лотарингию или в Люксембург и Бельгию или, наконец, в обоих направлениях - оставалось неизвестным. Мы рассчитывали скорее на направление главного удара от Вердена в Бельгию и Люксембург. [49]

Если мы теперь сравним фактическое развертывание французов в 1914 г. с нашими о нем предположениями, то мы должны будем упомянуть о том, что германское правительство 2-го августа 1914 г. потребовало согласия бельгийского правительства на вступление в Бельгию: "Императорское правительство располагает достоверными данными о предполагаемом развертывании французских сил на линии Мааса от Живе до Намюра. Оно не оставляет сомнения в намерении Франции вторгнуться в Германию через бельгийскую территорию. Германия не может не опасаться, что Бельгия без посторонней помощи, несмотря на все желание, не будет в состоянии помешать французскому наступлению настолько, чтобы гарантировать Германии достаточную безопасность. Инстинкт самосохранения Германии требует предупредить вражеское наступление". Из этого видно, что во Франции были заблаговременно осведомлены о том, что Германия вступит в Бельгию и, следовательно, могла принять соответствующие меры. Французская армия выступила в составе: 44 пех., 1 марок., 3 колон., 25 резервн. и 10 кавал. дивизий. Альпийская армия, как мы и предполагали, была тотчас же привлечена к операциям против Германии. Таким образом, наши предположения в общем оправдались.

О французском развертывании за последнее время удалось получить более подробные сведения. В "Журналь офисиель" опубликован отчет французской комиссии, выяснявшей причины весьма ощутительной для французской промышленности потери района Брие. В нем находятся подробные данные о намерениях и распоряжениях французского верховного командования от августа 1914 г. Затем ген. Жофр опубликовал в ноябре 1919 г. "документы великой войны", предназначавшиеся для этой комиссии. ("Подготовка к войне и ход операции до битвы на Марне"). Труд Томассона ("Оборотная сторона 1914 года") также трактует о французском развертывании и операции в августе 1914 г. Если до сих пор некоторые факты еще ве совсем выяснены и встречаются противоречия между различными описаниями, то в общем все же получается достаточно верная картина. На этом следует остановиться подробнее, чтобы, с одной стороны, показать, насколько правильно до войны наш Ген. Штаб судил об ожидаемых операциях французов, а также и для того, чтобы иметь основание для сравнения французского и германского операционных планов. Сравнение покажет, что основная мысль нашего операционного плана была безусловно правильной. В основании французского развертывания и первых [50] операций лежал "мобилизационный план ? 17", утвержденный весной 1913 г. В то время, как до плана ? 16 французские развертывание достигало только Вердена, в плане ? 16, а еще более в плане ? 17 оно отодвигалось к северу. Ген. Бертело определенно указывал упомянутой комиссии, что и по плану ? 17 левый фланг не заходил за Мезьер. Это было сделано для того, чтобы не допустить и тени подозрения относительно намерения французов вступить в Бельгию.

В первую очередь выдвигались между Бельфором и Мезьером 4 армии, состоявшие из 18 арм. корпусов и 8 резервных дивизий, распределенных по армиям. 1 армия в районе Бель-фор - Эпиналь, 2 армия в районе Туль - Нанси, 3 армия в районе Вердена и 5 армия северо-западней Вердена до Мезьера. 7 кав. дивизий были распределены по армиям, а 3 кавал. дивизии соединены в кавалерийский корпус Сорде и сосредоточены севернее Седана.

Во вторую очередь выставлялась 4 армия из 3 арм. корпусов в районе С. Менгуд-Барледюк, Витри-лефрансуа-Сюипп.

Но одной группе резервных дивизий сосредоточивалось на обоих флангах: 1 группа у Везуля и 4 группа восточнее Лаона между Вервен и Эн.

В общем, такое развертывание отвечало нашим предположениям, только силы с самого начала оказались расположенными более развернуто и не имели той глубины, как мы думали. Резервная армия была сдвинута более к северу и была сравнительно слабее, чем предполагавшиеся нами "маневренные массы". Таким образом, группировка французских сил была рассчитана скорее на стратегическое наступление, чем на контрнаступление. как это мы предполагали до войны. Фактически она отвечала французским намерениям. По окончании сосредоточения всех сил, французы предполагали перейти в наступление: 1 и 2 армия главными силами между Вогезами и Мозелью, 1 в направлении на Саарбург и 2 на Морхинген, 7 же арм. корпус с 8 кав. дивизией от Бельфора и Вогез на Кольмар; таким образом, правый фланг мог упереться в Рейн, получив здесь свое прочное обеспечение.

5 армия и кавалерийский корпус севернее линии Верден - Метц. Эта армия должна была сомкнуться вправо и идти между Верденом и бельгийской границей на Диденгофен.

В центре 3 армия была предназначена служить связью между обеими группами, наступающими в укачанных выше направлениях, с целью отбросить наступающего со стороны противника и затем осадить Метц. [51] \

За 3 должна была следовать 4 армия. 1 группа резервных дивизий должна была либо защищать нейтралитет Швейцарии, либо обеспечивать правый фланг 1 армии и содействовать окружению Страсбурга и Нейбризаха.

4 группу резервных дивизий предполагалось употребить для усиления одной из армий центра или левого фланга. Общая цель операции заключалась в окружении Метца и продвижении к Рейну.

Но этот план с соответствующими операциями не получил осуществления. С самого начала был предусмотрен, вариант развертывания (см. выше) на случай нарушения немцами бельгийского нейтралитета.

В этом случае 5 армию предполагалось оттянуть влево от Мезьера настолько, чтобы она могла войти в Бельгию восточнее Мааса. Образовавшуюся брешь должна была заполнить 4 армия, занимающая промежуточное между 3 и 5 армиями положение, с тем, чтобы наступать на Арлон. Кавалерийский корпус Сорде предполагалось сосредоточить восточнее Мезьера и двинуть в направлении Нефшато для разведки приходящих по Южной Бельгии немецких колонн и для замедления их движения. К нему должен был присоединиться пехотный полк, чтобы, быстро двинувшись на Динан, занять мосты на Маасе между Намюром и Живе. Уже 2-го августа, после того как в этот день было вручено в Брюсселе немецкое требование, этот вариант вошел в силу. 4 армия была соответственно передвинута к северу и могла разместиться между 3 и 5 армиями севернее Вердена. 5-го августа, как и предполагалось, был занят Динан. Так как планомерные передвижения войск начались только 5-го августа, то говорить об изменениях стратегического плана и перевозок, в связи с получением сведений о вступлении немецких войск в Бельгию, не приходится. Переброски с самого начала производились на основании принятого к исполнению варианта. Создается впечатление, что развертывание по плану ? 17 должно было оставаться на бумаге и служить главным образом политическим целям. Французы хотели свалить вину за нарушение бельгийского нейтралитета на нас и могли, ссылаясь на план ? 17, доказать, что он затрагивал территорию Бельгии, а не был рассчитан на наступление французов по обе стороны Метца в направлении к германо-французской границе. Упомянутые фразы ген. Бертело также указывают на это. Что наступление, предположенное планом ? 17, имело мало шансов на успех, это признавал вероятно и Французский Ген. Штаб. Это наступление распадалось на два [52] отдельных, французских наступления, разделенных крепостным районом Метц-Диденгофен. Северное крыло не имело достаточна пространства для развития маневра, южное - должно было встретить между Метцом и Вогезами препятствия, о которых уже упоминалось выше.

Следовательно, действительным планом являлся тот, который был предусмотрен вариантом. При этом левый фланг распространялся к северу и находился настолько близко к бельгийской границе, что мог быть использован только при условии вступления в Бельгию и Люксембург. Вариант также определенно предусматривал немедленный переход в наступление по окончании сосредоточения сил.

Находится ли в опубликованных французских источниках все, что касается стратегического плана и первоначальных оперативных намерений, или кое о чем умалчивается - неизвестно. Вероятно, предполагаемыми мероприятиями предусматривалось, что продвижение правого фланга немцев будет иметь место только на правом берегу Мааса, а не далее к северу. Во всяком случае, если бы понадобилось удлинить левый фланг французов, то кроме английской и бельгийской армии могли бы быть подтянуты подкрепления с альпийской границы, из Алжира и Марокко.

Маршал Жофр в комиссии высказал мнение, что совместные действия с английской армией, то есть ее десант, сосредоточение и действия на левом фланге французской армии подготовлены во всех деталях. Для этого было разработано секретное добавление к плану ? 17, в котором английская армия обозначалась "армией W". Англичане должны были сосредоточиться у Авена. Невольно рождается вопрос, какое другое применение, кроме вступления в Бельгию, могла получить английская армия по окончании своего сосредоточения и в дальнейшем при переходе в наступление. Французы утверждали, что бельгийские мероприятия, в случае нарушения немцами нейтралитета Бельгии, им не были известны. Это утверждал в своих воспоминаниях Френч. Предполагали, что Бельгия будет противодействовать вступлению германцев на ее территорию, но относительно совместных действий якобы ничего определенного известно не было. Но с выше приведенными фактами это положение согласовать трудно. Фактически бельгийцы развернулись на линии Мааса (Люттих-Намюр), как мы это и ожидали. Обращает на себя внимание еще то обстоятельство, что уже в августе бельгийцы решились отойти за Гетту и сосредоточились на линии Тирлемон-Иодуань, имея кавалерию на левом фланге. [53]

В Намюре оставалась одна дивизия; дивизия, находившаяся в Люттихе, была присоединена к армии. Здесь бельгийцы хотели выждать момента, когда французы займут Маас, выше Намюра. (Эгли "Стратегический план и передвижения французской, бельгийской и английской армии на Западном театре войны до 23 августа 1914 г.". Берлин, Миттлер и с-н, стр. 14). Без своевременного продвижения французов на Маас бельгийская армия в таком положении осталась бы висеть в воздухе. В бельгийском отчете бельгийская армия определенно характеризуется, как авангард французов и англичан. (Эгли, стр. 8). Получается впечатление, что все это основано на предварительных соглашениях.

Звучало очень просто, ясно и определенно, что тотчас же по окончании сосредоточения следовало перейти в наступление по всему фронту. На самом же деле, это было не так-то просто до тех пор, пока не были известны намерения противника. Французы не знали, далеко ли к северу простирается правый фланг немцев и каковы его силы. Интересно проследить, как постепенно изменялись взгляды и распоряжения французского военного командования, по мере получения сведений о немцах.

8-го августа ген. Жифр считал, что главные силы немцев концентрируются в районе Метца, Диденгофена и Люксембурга, в то время, как одна немецкая армия из 5 корпусов собирается вступить в Бельгию. Следовательно, он сильно недооценивал размер немецкого фланга. Его намерения в отношении наступления 1 и 2 армии, VII арм. корпуса и 8 кав. дивизии, а также относительно использования 1 группы резервных дивизий оставались теми же, как было предусмотрено планом ? 17. В центре и на левом фланге должны были сосредоточиться: 4 армия западнее Вердена (но обоим сторонам Клермона в Ар гонах), 5 армия между Вузье и Обентоном (восточнее Вердена) и 4 группа резервных дивизий у Вердена.

Ген. Жофр полагал, что против наступающих севернее Мааса небольших сил немцев достаточной защитой явятся англичане. 3 армия должна была быть выставлена, как и прежде, против Метца, но вместе с тем и быть наготове, имея заслон против Метца, для наступления левым флангом через Дамвилье к северу.

13-го августа были получены сведения о наступлении немцев севернее р. Маас. Ген. Жофр считал, что опасность обхода с этой стороны невелика и что для противодействия ему будет достаточно сил англичан и бельгийцев, а также 4 группы резервных дивизий, подтянутой к Гирзону. Его план [54] состоял в том, чтобы прорвать центр германского фронта в то время, когда крайний правый фланг немцев стал бы осуществлять свой глубокий обход.

В этой операции должен был участвовать левый фланг французов, усиленный следующим образом: 3 армия - резервными дивизиями, 5 армия - двумя африканскими дивизиями 4 группы резервных дивизий и одним арм. корпусов (XYIII) из 2 армии; 4 армия - двумя дивизиями IX арм. корпуса 2 армии и одной марокканской дивизией. 4 и о армии должны были быть наготове для наступления за линией Мааса на участке Дюн-Мезьер. Это наступление было задумано собственно как контрнаступление. Уже становилась заметной зависимость от противника: о немедленном вслед за стратегическим развертыванием общем наступлении уже не было и речи. Только до тех пор, пока противники были еще очень далеко друг от друга, движение обоих армий в Бельгию сохраняло свое значение. Задача 3 армии не изменилась. До перехода в общее наступление немецкие силы должны были отвлечь от главного театра военных действий: наступление французов от Бельфора в Эльзас и наступление 1 и 2 французских армий в Лотарингию. Последние получили поэтому приказ о наступлении на 14 августа. Наступление VIT арм. корпуса в Зундгау началось уже 7-го августа.

Командующий 5 армией на левом фланге французов ген. Ланрезак, в противоположность главнокомандующему, считал опасность, угрожающую левому флангу, гораздо большей и представил по этому поводу свои соображения. Когда постепенно на правом фланге немцев были установлены значительные силы, ген. Жофр принужден был также постепенно сдвигать свои войска все дальше и дальше к северу. Ген. Ланрезак сначала был уполномочен для защиты Мааса передвинуть 1 арм. корпус к Динану и затем отойти со своей армией к северу, чтобы двигаться западнее Мааса на Самбру. 15-го и 18-го августа были отданы новые соответствующие обстановке приказы. 21-го августа по окончании сосредоточения должно было начаться общее наступление, от которого высшее командование ожидало развязки.

5 армия должна была идти севернее Мааса на Филиппвиль и совместно с бельгийцами и англичанами встретить наступающего между Живе и Брюсселем противника. Ей были подчинены: кавал. корпус Сорде и 4 группа резервных дивизий. 4 армия должна была быть готова к наступлению южнее Мааса с линии Монмеди-Седан в направлении Нефшато и западнее. [55]

Задача 3 армии становилась также наступательной; она также должна была принять участие в ударе. 17-го августа от нее был отделен отряд Дюрана и 18-го вместо нее была сформирована Лотарингская армия под командой ген. Монури для прикрытия со стороны Метца и для его осады в дальнейшем. Таким образом, 3 армия могла развернуться в районе Яметц-Этен (севернее Вердена), чтобы насчупать в направлении Лонгви-Арлон. Англичанам было предложено наступать севернее Самбры на Суаньи.

Французский главнокомандующий остался следовательно при мысли прорвать немецкий центр силами 3 и 4 армий, причем 5 армия совместно с англичанами должна была сдерживать противника с севера, а бельгийцы и кавалерийский корпус Сарде должны были наступать против фланга правого крыла немцев. Относительно этого крыла ген. Жофр думал, что он будет наступать южнее Брюсселя. На саном же дело, английское сосредоточение закончилось только 23-го августа, а бельгийцы решили 18-го августа отойти к Антверпену. Быстрое продвижение 1 германской армии нарушило этот план.

Начавшееся 14-го августа общее наступление 1 и 2 французских армий уже 20-го потерпело неудачу; несмотря на это ген. Жофр все же продолжал настаивать на выполнении своего плана. 20-го августа были отданы последние распоряжения для решительного наступления, которое должно было начаться 21-го по линии Лонгви-Мезьер. Следовательно, ему все еще не были известны действительные силы и протяжение наступающего севернее Мааса правого крыла немцев, если он для противодействия ему намеревался использовать только одних англичан и бельгийцев. По мнению докладчика вышеупомянутой комиссии французы рассчитывали, что севернее Мааса из немецких частей находились только те, которые преследовали отступавших бельгийцев и потому надеялись захватить противника в тиски между 5 и 4 армиями южнее Самбры и Мааса.

Это было тяжелое заблуждение.

Вдруг положение сразу выяснилось. 21-го августа были получены достоверные сведения: большие неприятельские силы, двигаясь севернее Самбры к западу, шли на Шарлеруа, Нивелль, Ватерлоо и от Брюсселя на Нинон и Галь. Бельгийцы сообщали, что они в соответствующий момент перейдут в наступление из Антверпена, куда отошла их армия. Ген. Жофр не смущался. Он все еще рассчитывал на превосходство сил и послал 23-го августа соответствующее сообщение в Париж: [56]

"Стратегическое развертывание закончено. Главная масса противника будет поражена в самом уязвимом месте, дело только в том, как это будет выполнено подчиненным командованием".

4 армия должна была продолжать свое движение на север и атаковать встречающегося ей по пути противника. Целью наступления было - теснить к Маасу все неприятельские силы, на которые пришлось бы натолкнуться в районе между Динаном, Намюром и Уртой.

3 армия должна была следовать за 4 армией, обеспечивая ее правый фланг от противника со стороны Люксембурга.

Так гласил приказ Жофра 21 августа.

По-видимому, о движении германских сил он составил себе именно ту картину, как мы предполагали (см. выше). Он рассчитывал наступлением в северном направлении превосходными силами неожиданно поразить немцев, идущих по Бельгии в западном направлении. Вскоре эта ошибка должна была выясниться в полной мере.

22 августа французская 4 армия натолкнулась на идущего ей навстречу врага, который был гораздо сильнее, чем ожидали. В результате 4 армия должна была отступить.

Ген. Жофр рассчитывал на успех 5 армии. 23 августа в сражении у Шарлеруа с 2 германской армией наступление 5 французской армии потерпело полную неудачу. Англичане были отброшены 1 германской армией у Монса и отошли на Мобеж-Валансьенн.

Командующему 5 армией ген. Ланреааку французами было поставлено в заслугу то, что он вовремя прекратил бой, не допустив окружения своей армии. 24-го ген. Жофр одобрил это решение. Действительно ген. Ланрезак находился в крайне опасном положении: в центре он сражался со 2 германской армией, переправлявшейся к западу от Намюра через Самбру в южном направлении; справа ему угрожала двигавшаяся с востока на Динан 3 германская армия. Если бы 3 армия, вследствие настоятельной просьбы 2 армии о непосредственной поддержке, не уклонилась бы от основного правильно рекомендованного ей также и высшим командованием плана - наступать против фланга и тыла армии Ланрезака в более юго-западном направлении, приблизительно на Живе и южнее, то Ланрезак погиб бы.

24 августа наступавшая в западном направлении 3 германская армия встретила лишь отступавшего уже противника.

Теперь Монури должен был защищать линию Верден - Туль, 3 французская армия должна была отойти на Монмеди - [57] Дамвиллер - Азанн, 4 армия на Музон - Стене, 5 армия на Живе - Бомон - Мобеж; в это время англичане задерживали противника, между Валансьеном и Мобежем и в случае необходимости должны были отходить на Камбре.

Ген. Жофр сообщил военному министру о том, что общее наступление потерпело неудачу:

"Наши арм. корпуса, несмотря на численное превосходство, не оказали в открытом поле тех наступательных способностей, которых мы ожидали после начальных частичных успехов. Поэтому мы должны перейти к обороне, опираясь на наши крепости и укрепленные районы".

В соответствующий момент опять предполагалось перейти в наступление. Докладчик вышеупомянутой комиссии замечает:

"Немцы сосредоточили на правом фланге всю свою наступательную силу и располагали там своими лучшими корпусами. Против этого фланга, состоящего из отборных немецких войск, находился французский левый фланг, состоявший из наскоро собранных, не однородного состава французских частей, не объединенный единым командованием и потерявший прочность положения".

Так совершилось неизбежное.

Таким образом, сам противник подтвердил правильность основной мысли нашего операционного плана. Охват оказался лучшей формой наступления, чем прорыв, несмотря на то, что последний, как признает и сам ген. Жофр, был предпринят с превосходными силами.

Остается еще сказать вкратце о событиях на нравом фланге французов.

Наступление 7 арм. корпуса от Бельфора на Мюльгаузен началось еще 7-го августа; оно не удалось. Возобновленное позже французское наступление в Верхний Эльзас также не увенчалось успехом. Мы не позволили связать себя этой операцией и бывшие там наши силы были оттуда большей частью уже переброшены.

Наступление левого фланга 1 армии, а также 2 французской армии началось 14-го августа в направлении на Саарбург и Саарбрюкен.

В большом сражении в Лотарингии 20-22 августа французы были разбиты баварским кронпринцем и отошли за Мерту. Несмотря на это, французы все же добились своей цели - оттянуть значительные силы немцев от решающего сражения.

Наши 6 и 7 армии слишком далеко преследовали врага, поставив себе целью атаковать укрепленный район Нанси и прорваться через Мозель между Тулем и Эпиналем. Обе армии были поставлены перед неразрешимой задачей. [58]

Наступление через Мозель между Тулем и Эпиналем было невыполнимо. Этот район не был укреплен французами сознательно. За несколько лет до войны в Главном Штабе по этому вопросу был составлен на основании личных впечатлений доклад, который указывал на следующее: этот район является необыкновенно прочно защищенным. Мозель ниже Эпиналя представляет из себя уже значительную реку, от 40 до 50 метров шириной. Кроме того, проложенный рядом с рекой широкий и глубокий канал является вторым трудно преодолимым препятствием. Долина р. Мозель, шириною от 1 до 2 км., частью совершенно ровная, не имеет укрытий. Левый берег долины благоприятнее для обороняющегося, чем правый для наступающего. Оба фланга обороняющегося примыкают к большим крепостям. Нападающий должен ограничить свои действия только фронтальным наступлением, причем его флангам угрожают крепости. По опыту Русско-Японской войны чисто фронтальное наступление против таких позиций по крайней мере отняло бы очень много времени и война здесь приняла бы позиционный характер. В отношении всего Мозельского района (Бельфор - Эпиналь - Туль) в докладе говорилось:

"Наступление немцев в этом направлении было бы французам на руку. Свойства местности будут иметь значение в полной мере, крепости тоже окажут свое влияние и нападающая сторона неизбежно будет принуждена перейти от маневренной войны к позиционной. Французы же воспользуются этим рубежом, чтобы перегруппировать свои силы и затем перейти в наступление превосходными силами в каком-либо ином месте".

На этом основании предполагалось в случае надобности против Мозельского участка произвести демонстрацию незначительными силами, чтобы обмануть противника и приковать находящиеся здесь его силы.

К сожалению, наступая на Мозель, мы давали французам возможность "маневрировать", как то было указано выше. Противник перебросил с Мозельского участка по железной дороге большие силы и в сентябре в битве на Марне ударил заново сформированной армией Монури от Парижа, во фланг нашего ослабленного за это время правого крыла в то время, когда последний начал свое обходное движение.

Принятие подобных решений - дело высшего командования и Главный Штаб за их последствия не отвечает.

Докладчик следственной комиссии в конце своего доклада говорит о том, что после общего наступления французов дорога на Париж немцам была открыта. В ночь с 24 на 25 августа [59] военный министр потребовал от ген. Жофра присылки в Париж по крайней мере одной армии из 3 арм. корпусов для защиты столицы.

В конце августа обстановка складывалась для нас во всех отношениях благоприятно. Противнику на всем фронте от Эльзаса до Монса было нанесено поражение; наши главные силы левого фланга в Лотарингии, благодаря победе у Саарбурга и отступлению французов, были в безопасности. Если бы мы своевременно отправили и перевезли части 6-й и 7-й армии на правый фланг и если бы мы его не ослабили отправкой двух арм. корпусов в Россию и двух других корпусов к Антверпену и Мобежу, для каковой цели должны были быть наготове другие формирования, то несмотря на численный перевес противника, Марнская битва в сентябре стала бы для нас большой победой.

Предположения, которые делал Германский Главный Штаб в мирное время о вероятных операциях французов (см. выше). оправдались почти по всем пунктам. В особенности оказалось верно то, что противник не предусматривал как раньше наше наступление, чтобы ответить на него контрнаступлением, а намеревался сам начать немедленно стратегическое наступление. Это вполне соответствовало соглашению, установленному франко-русской военной конвенцией.

Наступление через Бельгию ставилось нам в тяжелый упрек. Интересно проследить, что думали по. этому поводу французы до войны.

"Германии не только выгодно, но она прямо-таки принуждена вести наступление через Бельгию", писала "Арме э Демократи"' в 1911 г. Один из сенаторов в заседании 6/IV 1911 г. высказался по этому поводу следующим образом:

"Сильные укрепления на восточной французской границе и недостаток места для развертывания между Люксембургом и Вогезами побуждают немцев распространиться дальше к северу. Только таким способом они могут развернуть все свои силы и предпринять желаемый ими охват".

В том же смысле высказался 23/I 1908 г. в "Тан" Рейнгольд Канн. Он указывал на то, что восточная граница Франции благодаря укреплениям совершенно неприступна.

"Нельзя допустить, что немцы будут пробовать прорваться через два узких прохода между люксембургской границей и Верденом и между Тулем и Эпиналем, в то время как они могут, пройдя через Люксембург и Бельгию, без труда обойти линию французских крепостей. Стоит только посмотреть на карту, чтобы [60] убедиться в том, что юго-восточная Бельгия является естественным путем наступления для большей части германских корпусов".

Наступление через Швейцарию исключалось ввиду больших естественных препятствий и значительной силы сопротивления швейцарской армии. Наоборот, путь через Бельгию пролегал по богатой стране с хорошо развитой сетью железных и других дорог. (Ген. Метро 1911 г.).

В общем, во Франции упрочилось мнение, что Германия не сможет наступать иначе как только через Бельгию. При этом о бельгийском нейтралитете почти не было и речи, все сводилось только к военным соображениям.

Разница во взглядах французов состояла только в определении численности германских сил, предназначаемых для наступления через Бельгию и как далеко распространятся они к северу, а также в том, как будут действовать немцы в Лотарингии.

До 1909 г. французы определенно ожидали, что они будут атакованы с фронта со стороны Лотарингии и Вогезов. Кроме того, они предполагали, что правый фланг немцев будет наступать через Южную Бельгию и Люксембург. Позже явилась уверенность в том, что через Бельгию немцы будут наступать крупными силами. Об этом заключали по постройке железнодорожной сети в Рейнской провинции.

В последнее время перед войной часто выражалось даже такое мнение, что главные силы немцев пойдут через Бельгию и что их правый фланг захватит, быть может, район севернее Мааса, а в Лотарингии для операции будут оставлены небольшие силы. "На линии Метц - Базель следует ожидать лишь демонстраций или оборонительных действий". ("Ля Франс Милитер"). "Сильные крепости Диденгофен и Метц будут служить маневренной осью для германских передвижений, которые будут идти главным образом через Бельгию. Метц является защитой фланга немецкого маневрирования" ("Арме э Демократа" 1911 г. и "Эко де Пари" 1912 г.). Являлись ли крепости Лотарингии уже тогда достаточной защитой левого фланга немцев и позволяли ли они произвести переброску всех сил на север,-в этом уверены не были. Ген. Метро в тот момент сомневался в этом, но в будущем был уверен, что это будет именно так:

"Французские мероприятия заставляют немцев переносить, центр тяжести все более к северу. Фронт Верден - Туль неприступен. Шармский проход, бывший первоначально в 65 км. ширины, сократился вследствие расширения Туля и Эпиналя до 40 км.; [61] кроме того, дороги через этот проход преграждены только что возведенными укреплениями у Манонвилье и Пон-С.-Венсеи. Шармского прохода больше не существует. Главные силы немцев в будущем пойдут не через Лотарингию, а по Рейнской области в районе Кельна - Аахена - Трира - Кобленца; в Лотарингии останется только наблюдательная армия".

В начале войны Французский Главный Штаб полагал, что: крупные силы немцев сосредоточатся в Лотарингии и что правый фланг германцев достигнет в крайнем случае Мааса, но никак не дальше.

Наступление нашего сильного правого фланга севернее Мааса застало французов совершенно врасплох и опрокинуло все их планы.

Возражения против суждений Генерального Штаба

После вышесказанного каждый может судить о том, была ли правильна оценка французов нашим Главным Штабом. Полк. Иммануэль ("Победы и поражения в мировой войне") утверждает, что по численности французская армия равнялась приблизительно немецкой, и что Франция упорной работой достигла того, что ее армия стала превосходной; это недостаточно оценивалось даже в кругах Германского Главного Штаба. После сказанного раньше на этом следует остановиться. Он говорит дальше (стр. 6), что с немецкой стороны недостаточно считались с тем, что во французском офицерском корпусе произошло сильное духовное обновление, усиленное боевым опытом, приобретенным в колониальных войнах в Африке и в Индо-Китае. Я же сошлюсь на наше суждение в главе "Отдельные роды оружия". Он повторяет также не раз раздававшуюся жалобу на то, что мы не учли возможности привлечения полмиллиона чернокожих и цветных солдат, в то время как в Германии вплоть до мировой войны думали, что Франция сможет взять из своих колоний только слабые силы второстепенного качества. Я по этому поводу могу отослать к главе , Усиление средств обороны". Профессор Штейнгаузен ("Ошибки войны и Генеральный Штаб" Гота 1919 г.) часто опирается на мнение Иммануэля и также полагает, что мы недооценивали французов, тогда как они с самого начала явились наиболее сильным и опасным нашим противником. Эта ошибка впоследствии якобы открыто признавалась в разговорах то тем, то другим офицером Главного Штаба. Такие общие места не могут, однако, доказать [62] неправильности приведенных нами фактов. Он приводит также слышанное им в начале войны "от одного штабного майора" неблагоприятное мнение и французской артиллерии в качестве доказательства того, что "в некоторых высших штабах недооценка французов в начале войны была прямо-таки поразительна". Это следовало опровергнуть.

II. Россия

Усиление средств обороны, вооруженные силы мирного и военного времени

Картина, изображаемая здесь, передает только те взгляды, которые составились о постановке военного дела в России в Германском Большом Главном Штабе до войны.

Непосредственно после Японской войны боевая готовность русской армии была сильно поколеблена. В первую очередь являлось необходимым пополнить убыль в вооружении, боевых припасах, снаряжении, обозе, железнодорожном материале и т. д., а также пополнить все необходимые для боевой готовности армии запасы. По нашим предположениям это было достигнуто к 1911 г. В дальнейшем требовалось принять ряд решительных мер для того, чтобы создать такую мощь и боевую готовность, какая считалась необходимой для предстоящей рано или поздно европейской войны. Также и в отношении вооружения и снабжения новейшими военно-техническими вспомогательными средствами русская армия должна была быть доведена до уровня армии западноевропейских великих держав.

Быстрое хозяйственное усиление страны давало возможность предоставить военному ведомству финансовые средства, значительно превосходившие соответствующие суммы, тратившиеся для целей обороны другими державами. Хорошие урожаи 1909, 1910, 1912 и 1913 г.г. повлияли благоприятно на русские финансы. Государственные росписи 1910 и 1911 г.г., а также и на 1912 г. не предусматривали дефицита, несмотря на то, что б последний год расходы были на 285 миллионов марок больше, чем в предшествующий год. Оказалось "даже возможным употребить из текущих доходов 110 миллионов марок на досрочное погашение государственных долгов. 1913 г. также не дал дефицита, наоборот, излишки за 1912 и 1913 г.г. [63] были так велики, что правительство могло ими покрыть 800 миллионов непредвиденных, расходов. Бюджет 1914 г. являлся также доказательством быстро растущей финансовой мощи России. Увеличение расходов по сравнению с предыдущим годом достигало 660 миллионов марок, из них около 230 миллионов марок предназначалось для обороны. Всего Россия израсходовала в 1914 г. на армию 2.642 миллиона марок.

Увеличение армии в России происходило совершенно секретно. Пресса не имела права касаться каких бы то ни было вопросов, связанных с организацией армии. Этим объясняется то обстоятельство, что сведения об усилении русской армии получались заграницей только тогда, когда это становилось уже совершившимся фактом. Необходимые сведения черпались большей частью из французской прессы. За шпионажем в России следили очень зорко, особенно последнее время перед войной. В 1912 г. вошел в силу очень строгий закон о шпионах. Путешествие по России германских государственных чиновников было затруднено.

Ежегодный набор 1911 и 1912 г.г. равнялся 455.000 чел. На этом основании мы принимали боевой состав армии мирного времени для этих годов круглым числом в 50.000 офицеров и врачей и 1.225.000 нижних чинов (без пограничной стражи).

В 1913 г. армия была значительно увеличена.

Летом Гос. Дума согласилась на увеличение набора на 25.000 чел. Таким образом, армия мирного времени должна была увеличиться на 75.000 чел. Затем во время политического осложнения 1912-13 г.г., при наборе новобранцев в ноябре, старший год не был отпущен домой, а был задержан под знаменами до апреля, пока обучались новобранцы. Так как в России срок действительной службы был трехлетний, а для кавалерии четырехлетний, то зимой в армии состояло три, а в кавалерии четыре обученных возраста, в то время как мы в период обучения новобранцев имели под знаменами один и в кавалерии два обученных возраста. Поэтому в России при мобилизации как зимой, так и лётом требовалось для пополнения частей одинаковое количество людей, что упрощало мобилизацию. Боевая готовность армии зимой была значительно выше. Наличный состав армии зимой возрастал более чем на 400.000 чел. Это временное сначала мероприятие стало впоследствии законом.

По нашим предположениям увеличение мирного состава армии на 75.000 чел., не считая увеличения штатов вообще и отдельных частей (пулеметных, кавалерийских, легкой и тяжелой [64] артиллерии, технических и т. п.) позволило сформировать 3 новых дивизии. Из них, принимая во внимание имевшиеся сверхштатные формирования, можно было составить 3-4 новых арм. корпуса, но одному на восточно-прусской границе, на австро-силезской, на Кавказе и в Сибири.

Резкий скачок должен был наступить летом 1913 года, вследствие увеличения армии на 136.000 чел. По нашим расчетам общая численность армии мирного времени должна была достигнуть летом 1914 г. 1.581.000 чел. и зимой этого же года 1.981.000 чел. После полного проведения в жизнь увеличения армии, она должна была бы осенью 1915 г. достичь колоссальной цифры в 1.803.000 чел. для лета и 2.193.000 чел. для зимы. В русской прессе приводилась даже цифра в 2.320.000 чел.

Со времени сокращения срока действительной службы значительно возросли ежегодные наборы. В соответствии с этим возрастало число людей, находящихся в запасе, которыми можно было бы располагать при мобилизации. В России, как известно, различали I и II категории службы в запасе (7 и 8 лет) и I и II разряды ополчения (4 г, для служивших и 22 года для неслуживших). Считая, что всего будет выставлено 38 резервных дивизий, потребность в людях в декабре 1913 г. мы определяли в следующих цифрах:
Для действующих частей 748.000 запасных
Резервных 876.000 запасных
Запасных 205.000 запасных
Этапных 40.000 запасных
Итого 1.869.000 запасных

В обоих категориях запасных числилось - 2.292.000 чел. Получался избыток 423.000 чел.

Поэтому призыв в резервные части старших возрастов ополчения I разряда (соответствует нашему ландштурму) не требовался. Для заполнения действующих, резервных и запасных частей достаточно было ограничиться возрастом 1899 г. (35-летними).

Избыток обученных запасных мог идти на дальнейшие резервные или тыловые формирования. Вопрос заключался только в том, найдется ли для этих формирований достаточно [65] офицеров действительной службы и запаса. В ополчении имелось 4 возраста служивших, не служивших и условно годных (22 и 43-летние). Призванные ополченцы 1 разряда предназначались при мобилизации для доведения действующих частей пограничной стражи до штатов военного времени, для пополнения запасных частей и для формирования особых ополченских частей. Численность ополченцев 1 разряда мы принимали в 2.000.000 и полагали, что будет сформировано около 20 ополченских дивизий, хотя число дивизий могло бы быть и больше, если бы нашлось достаточное количество офицеров ополчения.

Ополчение II разряда также могло бы дать 20 дивизий, состоявших из условно годных, не служивших и необученных людей.

Для обучения запасных в последние годы до войны делалось очень много. В то время как с 1905 до 1908 г., вследствие внутренних политических причин вообще никаких учебных сборов не производилось, в 1909, в 1911 и 1912 г.г. они делались в широких размерах. Тогда как раньше сборы были 4 недельные и только для призываемых на осенние сборы продолжались 6 недель, теперь они были увеличены вообще до 6 недель. В 1912 г. должны были призвать на учебные сборы около 370.000 запасных и 360.000 ополченцев, из числа коих неслужившие получали таким образом некоторую военную подготовку.

В 1913 г. в учебных сборах принимало участие 797.000 чел. запасных и ополченцев, то есть на 70.000 больше, чем в 1912 г.

В 1914 г. в учебных сборах должны были принять участие 904.000чел. Из неслуживших ополченцев в 1911-1913 г.г. приняло участие в 4-6 недельных сборах всего 910.000 чел. младших возрастов. Этой хотя и краткой военной выучкой значительно облегчалось использование ополченцев при мобилизации.

Таким образом, категория запасных в русской армии значительно развилась как количественно, так и качественно. громадный людской материал, находившийся в распоряжении военного ведомства, должен был целиком использоваться для будущей войны. Значительное количество призывавшихся на учебные сборы давало средства возмещать убыль, происходившую от роспуска весной по домам старшего возраста.

В случае политических осложнений являлась возможность задерживать под знаменами призванных на учебные сборы. [66]

Обучение

Недостатки командования были ясно сознаны во время Русско-японской войны. Русские начали изучать иностранную военную литературу и уставы, в особенности немецкие, развивая в себе здоровые военные взгляды. Новейшие русские уставы в общем соответствовали вашим и противодействовали вкоренившимся в армию недостаткам.

О будущих действиях русских мы судили в 1913 г. следующим образом:

"Передвижения русских войск совершаются теперь, как и раньше, крайне медленно. Быстрого использования благоприятного оперативного положения ожидать от русского командования также трудно, как быстрого и точного выполнения войсками предписанного приказом маневра. Для этого слишком велики препятствия со всех сторон при издании, передаче и выполнении приказов. Поэтому немецкое командование при столкновении с русскими будет иметь возможность осуществлять такие маневры, которых оно не позволило бы себе с другим, равным себе противником".

На основании именно этого взгляда ген. Людендорф предложил ген. Гинденбургу операцию, приведшую к сражению у Танненберга. Было крайне смело снять все силы с фронта, против которого в расстоянии 2-3 переходов находилась армия Ренненкампфа (между Мазурскими озерами и Прегелем оставались только две кав. бригады). Немногие вожди отважились бы на это. Но противник был оценен правильно и результатом явилась одна из наиболее блестящих побед всех времен.

Позиционной войне в России придавалось очень большое значение, но в нашем суждении 1913 г. указывалось, что от этого взгляда стали заметно отклоняться. Мы теперь знаем, что железная воля великого князя Николая Николаевича умела вести русских в атаки.

Русская армия была опытна в ночных операциях и достигла в них высокой степени совершенства.

"Русские искусны в выборе места для укреплений и в возведении их". Оборона должна была вестись активно. Русские были, подобно французам и в противоположность нам, ярыми приверженцами демонстраций (см. выше).

Выучка русской пехоты нами рассматривалась, как массовая дрессировка. Мы считали, что для индивидуального обучения, [67] в особенности стрельбе, учебному персоналу не хватает старания и способности. Большое значение придавали русские боевой подготовке, которой помогало одновременное пребывание частей всех родов войск в течение 4-х месяцев в году в лагерях и на маневрах. На первом месте в смысле боевой подготовки мы ставили артиллерию.

Мобилизация и боевая готовность

Наибольшее затруднение для русской армии при мобилизации заключалось в протяжении империи. Поэтому все сводилось к возможно более тщательной подготовке к мобилизации.

Нам было хорошо известно, насколько за последние годы мобилизация ускорилась. Штаты рот пехоты на западной границе еще в 1909 г. были увеличены с 116 до 158 чел. Батареи полевой артиллерии на западе имели полные запряжки. Кавалерия и конная артиллерия уже и раньше имели почти полный состав военного времени. То, чего не хватало в отношении пулеметных, саперных и разведывательных команд. войска получили в 1913 г. и в начале 1914 г.

Мы знали, что с 1911 г. срок готовности к выступлению в поход отдельных войсковых частей был сокращен на один день. Мы считали, что перволинейные войска будут готовы к выступлению к вечеру 5-го дня мобилизации, а второлинейные к вечеру 8-го дня. Таким образом, достигался тот же срок, что и у французов, перволинейные части которых выступали на 4-й и 5-й день мобилизации. На сколько облегчало мобилизацию удержание зимой выслужившего срок службы возраста, об этом уже было упомянуто выше.

Важным средством для осуществления мобилизации без трений явились пробные и контрольные мобилизации.

Для пробных мобилизации, начиная с 1913 г., отпускалось ежегодно 91.000.000 рублей. Для контрольных мобилизаций в 1913 г. было отпущено 120.000.000 руб.

Пробные мобилизации служили для того, чтобы проверить выполнимость мобилизационных планов. Необходимые для этого люди и лошади брались из других войсковых частей. В 1913 г. и весной 1914 г. число пробных мобилизации значительно увеличилось.

Гораздо дальше шли контрольные мобилизации, число которых наряду с пробными мобилизациями в последние голы перед войной постепенно все возрастало. Они проводились в [68] полной мере с призывом всех запасных и набором всех необходимых лошадей и обоза и позволяли поэтому перевести отдельные войсковые части на полное боевое положение.

Нам стало также известно установление подготовительного к войне периода. Эта мера должна была сократить срок мобилизации тем, что целый ряд серьезных мобилизационных мероприятий приводился в исполнение еще в мирное время в период политического осложнения. Благодаря этому явилась возможность при известных обстоятельствах тотчас же по издании приказа о мобилизации иметь в боевой готовности по крайней мере пограничные корпуса. Материал, доставшийся нам во время войны, подтверждает правильность нашего взгляда. Россия с марта до июля 1914 г. фактически предприняла ряд мероприятий, предусмотренных для подготовительного к войне периода, так что уже до 26 июля, то есть до дня официального начала подготовительного к войне периода, многие войсковые части были доведены до численности военного времени.

Много и других мероприятий увеличивало боевую готовность русской армии.

5½ сибирских арм. корпусов со времени Русско-Японской войны оставались в почти полном боевом составе, так что их мобилизация и отправка могли совершиться в кратчайший срок. Работы по возведению крепостей: Новогеоргиевска, Гродно, Ковно, которые должны были прикрывать развертывание русской армии, шли весьма энергично.

Значительные закупки материалов нужных при мобилизации состоялись в 1913 г. и в первой половине 1914 г. Большие закупки лошадей за границей должны были покрыть потребность в них при мобилизации. 27 марта 1914 г. последовал приказ о запрещении вывоза лошадей из России, распространившийся сначала, только на верховых лошадей, а затем (до конца июля) был запрещен всякий вывоз.

Напряженный момент 1912-13 г. дал повод русским основательно пересмотреть все проведенные до того времени мероприятия к повышению боевой готовности и устранить найденные недостатки. Особое внимание следует обратить на то, что все подготовительные работы как гражданских, так и военных властей, касающиеся мобилизации, были еще раз тщательно пересмотрены.

Пробелы в мобилизационных запасах обмундирования, вооружения, снаряжения и продовольствия были спешно пополнены. Посредством обширных и срочных заказов как внутри [69] государства, так и за границей, Россия приобрела запасы всевозможных военных материалов, а в том числе и тех, которые собственная промышленность совсем не производила, или производила в ограниченном количестве или, наконец, для изготовления коих требовался большой срок, как, например, оптические приборы для артиллерии, радиостанции, медицинские инструменты и медикаменты для санитарных учреждений.

Стратегическая железнодорожная сеть непрерывно расширялась, причем главным образом имелась ввиду быстрая переброска войск из Петербургского, Московского и Казанского округов к границам Германии и Австрии. Для этой цели перед войной был сделан во Франции миллиардный заем. Провозоспособность железных дорог для военных потребностей была увеличена благодаря исправлению путей и искусственных сооружений, увеличению подвижного состава, пополнению запасов топлива на случай мобилизации, увеличению и улучшению личного состава и учреждению районных комиссий для целесообразного распределения подвижного состава.

На Великом Сибирском пути прокладка второй колеи, игравшей громадную роль для быстрой переброски сибирских корпусов, была настолько ускорена, что закончилась до начала 1914 г.

Железнодорожные линии Сосновицы - Варшава и Александрове - Варшава, находившиеся до того в частных руках, в 1912 г. были взяты в казну. В виду важности этих ж.-д. линий в случае мобилизации служащих польского происхождения начали заменять русскими, а в следующем году начали немецкую колею перешивать на русскую.

На основании всего вышесказанного, взгляд Б.Г.Ш. в 1914 г. сводился к следующему:

"Из всего этого вытекает, что боевая готовность России сделала со времени Русско-Японской войны колоссальные шаги вперед и стоит теперь на большей высоте, чем когда бы то ни было раньше. В особенности же должно быть обращено внимание на то, что по некоторым пунктам боевой готовности она превосходит прочие великие державы, в том числе и Германию, а именно: удержанием на службе старшего возраста до окончания обучения новобранцев, чем избегалось с военной точки зрения ослабление армии зимой; частой практической поверкой всех мобилизационных мероприятий при помощи примерных и пробных мобилизации и возможностью чрезвычайного ускорения мобилизации с помощью , подготовительного к войне периода". [70]

Общий вывод

При общей оценке русской армии необходимо было принять во внимание, что очерченный подъем военного дела умалялся прирожденными недостатками народа, которые нельзя было устранить одними организационными мероприятиями. Но наряду с этими недостатками имелись и положительные военные качества, заключавшиеся в первую очередь в том, что русский народ на 9/10 состоял из крестьян.

"Людской материал в общем также хорош, как и раньше", считали мы в 1913 г. "Русский солдат силен, нетребователен и бесстрашен. Положительные качества русской пехоты имели большее значение при прежних условиях боя в сомкнутом строю, чем при настоящих. По внешним признакам - русский сравнительно мало восприимчив и после неудач русские войска, невидимому, быстро оправятся и вновь будут готовы к упорной борьбе".

Достойными внимания казались нам успехи, которые сделала революционная пропаганда за последние годы в России. Во всех ее общественных кругах замечалось усилившееся недовольство. Революционное движение за последние годы в армии и флоте и в особенности в технических частях неоднократно имело успех. "В общем, русский солдат еще верен царю - добросовестен и послушен".

Франко-русское соглашение

Для суждения об общем военно-политическом положении Генеральному Штабу было очень важно установить факт, что усиление военной мощи России происходило по соглашению с Францией и отчасти даже по ее настоянию.

Военной конвенцией 1892 г. были предусмотрены имевшие ежегодно место обоюдные визиты высших начальствующих лиц. "Матен" в июле 1912 г. говорит, что русско-французская конвенция определенно устанавливала необходимость присутствия время от времени на маневрах начальника Генерального Штаба и командующего флотом, для того, чтобы обе армии могли хорошо друг друга узнать.

"Эксельсиор" подтверждает наличие подобного соглашения. [71]

Эта мера не была простой формой вежливости или демонстрацией, долженствовавшей показать миру прочность "Антанты". С осени 1911 г., когда в Петербурге находились начальник французского Г.Ш. Дюбай и его предшественник Лафон де Ладеба, эти посещения получили особое значение, благодаря личностям, которые были для этого выбраны.

В 1912 г. Пуанкаре посетил Россию, а в августе того же года начальник русского Г.Ш. ген. Жилинский вместе с начальником Морского Штаба кн. Ливеном ездили во Францию. В том же году вел. князь Николай Николаевич принимал участие во французских маневрах и посетил крепости на французском восточном фронте. Для переговоров ездили в Париж и морской министр Григорович, министр иностранных дел Сазонов и военный министр Сухомлинов.

В номере от 25 сентября 1912 г. "Юманите" дало интересное освещение поездки великого князя Николая Николаевича: "Осушим слезы умиления и прочтем в финансовом отделе газет следующие скромные строки: на октябрь анонсируется русский заем в размере от 1200 до 1500 миллионов. Вот в чем оказывается секрет поездки г. Пуанкаре в Россию, появление великого князя во Франции и паломничество его на Лотарингскую границу. Если прежде нужно было выкачивать французские финансы, то приезжал сам царь Николай, теперь это уже является лишним. Союз сделал такие шаги вперед, что в настоящее время достаточно послать французского министра в Россию или великого князя во Францию. Теперь Франция позволяет себя сосать как угодно. Нам однако кажется в высшей степени опасным, что великие князья и великие княгини приезжают во Францию и разыгрывают представления на германо-французской границе с единственной целью облегчить такого рода сделки".

О том, как судила об этой поездке бельгийская дипломатия, вытекает из найденного во время войны доклада бельгийского посланника в Париже от 1 октября 1912 г.:

"Лица, стоящие во главе французского правительства, настроены искренно, мирно и не имеют иной цели кроме той, чтобы возвратить своей стране в европейском концерте держав то место, которое она имела до 1870 г. Но не менее верно и то, что их деятельность выходит из пределов умеренности. Хорошо поддерживать достоинство страны, но опасно разжигать его шовинизм. Началось с военных парадов и еженедельного дефилирования по улицам Парижа музыкантов, игравших вечернюю зарю. Рамки эти вскоре раздвинулись и патриотические торжества [72] стали непрерывными. Чрезвычайный церемониал встреч г. Пуанкаре в России и великого князя Николая Николаевича во Франции не имел иной цели, как только поднять национальное чувство в стране. Мильеран, который за несколько недель до тoro посетил войсковые части и тщательно осмотрел укрепления, расположенные на восточной границе, вновь начал тот же самый осмотр в широких размерах в сопровождении великого князя, в то время как великая княгиня поехала на границу, чтобы поздравить приобретенные провинции. Поездка эта завершилась парадом возле Нанси, который так рекламировался прессой, что являлся как бы предлогом настоящей демонстрации против аннексии Эльзас-Лотарингии. Г. Делькассе присутствовал в Булони при спуске нового броненосца, что также сопровождалось многочисленными патриотическими манифестациями в честь флота. Все это действует на общественное мнение, которое тем более убеждается в военном превосходстве и будущей победе Франции, что правительство непрерывно заказывает боевые аэропланы. Кроме балканских осложнений других туч, которые заставляли бы опасаться в близком будущем германо-французского конфликта, не видно. но инциденты, конечно, могут возникнуть неожиданно. Общественное мнение, указавшее путь в 1870 г. Наполеону. III и ставшее опять нервным и восприимчивым, в один прекрасный день снова могло бы в этом отношении повторить историю и поставить оба правительства в такое положение, из которого не осталось бы другого выхода, как только призыв к оружию".

В 1913 г. во Францию ездили русский председатель совета министров Коковцев и генерал-квартирмейстер главного управления Г.Ш. ген. Данилов. В том же году отправился в Петербург глава французского адмиралтейства Лебри, а Жофр с блестящей свитой, в которой было 5 генералов и 7 офицеров штаба, принял участие в русских маневрах.

В 1914 г. незадолго до начала войны Пуанкаре посетил Петербург.

Наряду с этими посещениями большую роль играло воздействие французского посла в Петербурге. Громадное напряжение всех сил России следует, по-видимому, приписать в значительной мере длительным стараниям тогдашнего французского посла в Петербурге Делькассе.

"Крейц Цейтунг" в номере от 4 июня 1913 г. приводит сообщение Жиль Блаза, написанное парижским корреспондентом "Манчестер Гардиен", исходившее, по его словам, из вполне достоверного источника. Согласно этого сообщения Пуанкаре [73] передал Клемансо, что требование введения 3-хлетнего срока службы во Франции исходит из России и что в случае неисполнения являлась угроза с ее стороны отказа от союзного договора. "Жиль Блаз" сообщал, что в Петербурге напомнили Пуанкаре о том, что во время заключения франко-русского союза во Франции существовал 3-хлетний срок службы; введенный же позже 2-хлетний срок службы означает якобы ее ослабление. Затем он получил еще сообщение, в котором указывалось, что одно из балканских государств хотело бы присоединиться к франко-русскому союзу, но медлит только потому, что Франция кажется ей недостаточно сильной по сравнению с Германией.

"В этом заключалась причина того", продолжает дальше дословно Жиль Блаз, "что г. Пуанкаре и его правительство решили внести предложение о введении 3-хлетнего срока службы, с целью произвести за границей то впечатление, которое ожидали от этого союзники. Поэтому Делькассе и был послан в Петербург. Нам угрожали разрывом франко-русского союза, так как мы якобы недостаточно сильны или по крайней мере так якобы кажется".

В том же духе писал парижский корреспондент в феврале 1913 г. в "Депеш де Тулуз" ("Кельнише Цейтунг" 24/II 1913 г.):. "Проблемы, стоящие в настоящее время перед Европой, таковы, что необходимо елико возможно упрочить союз полным единством взглядов. Россия должна отказаться от авантюр в Азии и научиться видеть грозящую Европе опасность. Ей необходимо предпринять ряд военных мероприятий и создать угрозу германской восточной границе в той же мере, как это делает Германия по отношению французской Вогезской границы. Для достижения европейского равновесия Россия должна определенно и решительно обратиться к выполнению своей прямой задачи в качестве европейской державы. Все указывает на то, что это и является целью и значением назначения Делькассе".

"Речь" 19 июля 1914 г. по поводу посещения Петербурга г. Пуанкаре открыто высказывалась в том смысле, что Россия по понуждению Франции взвалила на себя тяжелую военную ношу.

В связи с этим посланная на русские маневры французская военная миссия с начальником Г. Ш. ген. Жофром во глазе приобрела особо важное значение. Она должна была подтвердить правильность сообщения министра Барту, сделанного 16 июня 1913 г. в палате депутатов: "За ответственностью [74] обоих правительств я заявляю, что наш союзник со своей стороны употребляет все необходимые усилия, чтобы обе армии, французская и русская, были готовы ко всяким неожиданностям". С другой стороны эта миссия должна была оказать давление на ускоренное проведение в жизнь предположенного увеличения численности армии.

Пресса обеих стран работала в том же направлении, как и дипломатия. Достаточно указать на многие статьи "Тан", в которых эта газета выставляла широкие требования в отношении ускорения и увеличения русского вооружения, создания новых корпусов на западной границе и расширения стратегической сети железных дорог. В своей статье "Наши союзники и мы" в июле 1913 г. ген. Лакруа требовал кроме 3-х новых корпусов (два из них для западной границы) значительного усиления артиллерии и кавалерии, железнодорожного строительства и увеличения подвижного состава на случай сосредоточения и развертывания русских вооруженных сил на западной границе. В декабре 1913 г. "Корреспондент" писал: "с момента заключения союза Франция ссудила России свыше 17 миллиардов франков, ожидая, что Россия со своей стороны всей своей военной силой поможет Франции. Франция свое обязательство выполнила, России остается сделать то же самое".

Но и Россия выставила контр-требования для своей военной программы. "Биржевые ведомости" 14 июля 1914 г. говорили: "Россия довела армию до 2.320.000 чел., Германия располагает свыше 880.000 чел., Австрия свыше 500.000 чел., Италия свыше 400.000 ч., поэтому Россия должна ожидать от Франции 770.000 чел., что возможно лишь при 3-хлетнем сроке службы". "Петербургский курьер" от 14 мая 1914 г. также определенно требовал от Франции выполнения союзных обязательств. "Тан" сообщает даже, что тогдашний французский посол в Петрограде Палеолог, преемник Делькассе, во время своего кратковременного пребывания в Париже весной 1914 г. заявил, что если 3-хлетний срок службы будет оставлен под вопросом, то он к своему посту не вернется. Это сообщение в такой форме было впоследствии опровергнуто.

О том, что все военные мероприятия были направлены главным образом против Германии, говорилось прямо в известном и очень распространенном военном органе "Разведчик": "всем нам хорошо известно, что мы подготовляемся к войне на западном фронте, главным образом против немцев (Австро-Венгрии и Германии). Поэтому наши примерные группировки [75] на маневрах должны иметь ввиду то, что мы ведем войну с немцами; так, например, одна из групп должна называться "немцами". Но не только армия, весь русский народ должен быть приучен к той мысли, что мы готовимся к решительному бою с немцами и что немецкие государства должны быть уничтожены, если даже для этого мы должны будем потерять сотни тысяч жизней".

При этом нужно принять во внимание, что русская пресса в отношении всякого рода сообщений по военным вопросам была скована строгой цензурой. То, что она говорила, являлось, следовательно, преднамеренным. С другой стороны, "Тан" определенно считался французами органом тогдашнего русского посла в Париже Извольского.

Насколько настроение в России было враждебно по отношению к Германии, ярко показывает возбуждение, вызванное посылкой ген. Лимана фон Сандерса в Турцию. В мае 1913 г. великий кн. Николай Николаевич пробовал ври помощи заявления протеста собрания офицеров Петербургского гарнизона побудить Россию к войне. Но эту опасность удалось во время устранить, К воине не были еще вполне готовы.

На русских морских вооружениях мы здесь подробно останавливаться не будем. Военное соглашение 1892 г. было расширено в 1912 г. заключением морской конвенции. Посещение Франции русским флотом в сентябре 1913 г. вызвало там большой энтузиазм. Гораздо большее значение имело предполагавшееся морское соглашение с Англией, которое также следует рассмотреть, как завершение военных приготовлений России к войне. Наш тогдашний военный атташе в России полк. фон Эггелинг до самого последнего времени держался той точки зрения, что Россия рассчитывает на возникновение войны лишь в будущем, а именно не ранее 1916 г. Он мотивировал это тем, что раньше не могут быть закончены существенные мероприятия по подготовке к войне, как-то: увеличение численности армии, изготовление тяжелой артиллерии, реорганизация кавалерии и полевой артиллерии, а также окончание некоторых железнодорожных сооружений. Вопрос; заключался лишь в том, удастся ли до тех пор сдержать военную партию.

В настоящее время к взглядам, высказанным Б.Г.Ш. относительно начала мировой войны, можно добавить, что все писанные военные приготовления России стояли в тесной связи с таковыми же во Франции и не без ее давления колоссально возросли. Не смотря на то, что предположенное увеличение численности армии могло быть завершено вполне лишь через [76] несколько лет, в июле 1914 г. в России уже царила уверенность в превосходстве сил над Германией и Австрией, вытекавшая в свою очередь из расчетов на помощь Франции и поддержку Англии.

30 июля 1914 г. бельгийский поверенный в делах в Петербурге сообщал в Брюссель: "Сейчас в Петербурге твердо уверены и даже имеют гарантии в том, что Англия поддержит Францию. Эта поддержка играла чрезвычайно большую роль и не мало способствовала перевесу, который возымела военная партия''. (Германская Белая книга). Война могла начаться. "Россия готова, Франция тоже должна быть готова'', писали весной 1914 г. "Биржевые ведомости" в статье, инспирирован ной и одобренной военным министром. Настроение в военных кругах и в особенности в кругах военной партии было страшно повышено.

Ясно, где нужно искать "милитаризма", у Антанты или у нас. Благодаря военному соглашению 1892-94 г.г. Франция и Россия были тесно связаны против нас. Пункты 2 и 4 этого соглашения гласят: "В случае, если бы вооруженные силы тройственного союза или одной из принадлежащих к нему держав были мобилизованы, Франция и Россия имеют право, при первом же известии об этом и без предварительных между собой переговоров, немедленно и одновременно мобилизовать все свои вооруженные силы и развернуть их как можно ближе к границе. Эти вооруженные силы должны будут немедленно начать решительные сражения с тем, чтобы Германии пришлось одновременно сражаться на востоке и на западе".

"Генеральные Штабы обеих стран должны все время находиться в контакте для подготовки предстоящих предусмотренных мероприятий и облегчать их выполнение".

Стратегический план и оперативные намерения

Вооруженные силы, расположенные в Европейской России и на Кавказе, которые Россия могла выставить в случае войны, мы в Б.Г.Ш. принимали в 30 арм. корпусов, 35½ кавал. и казач., 35 резервн. и 40 ополч. дивизий, общей численностью:
Полевые войска 2.712.000
Тыловые войска 573.000
Запасные формирования действующих войск 356.000
[77]

Надо было обдумать, как могла Россия употребить эти колоссальные массы войск. Не было сомнения, что, конечно, не для обороны, как можно было судить по первому взгляду о предпринятом в 1910 г. полном изменении дислокация войск.

Суть дела здесь заключалась в другом. Нецелесообразность мирной дислокации войск, имевшая место до того времени, ярко сказалась во время Русско-японской войны. Поэтому часть расположенных до того времени на западной границе войск была перемещена в центр России. Казалось бы, что такой увод войск с границы облегчал положение Германии и во французской прессе часто обращалось на это внимание России, а также напоминалось о союзнических обязательствах. На самом же деле это изменение в дислокации было шагом вперед. После введения незадолго до того во всей империи территориального набора, мобилизация могла совершаться значительно быстрее чем раньше. Благодаря новому размещению войск создавался сильный подвижной резерв, который можно было с помощью хорошо построенной стратегической железнодорожной сети быстро перебрасывать в любом нужном направлении. "Франс милитер" от 15/II 1911 года тоже соглашалось с тем, что это мероприятие являлось плюсом и для Франции: "Мы ожидаем от нашего союзника, что он принудит нашего общего противника разделить свои силы на две по возможности равные части. Это возможно сделать посредством наступления... Теперь эта операция может быть произведена русскими быстрее и большими силами, чем раньше".

Развертывание русских германский Б.Г.Ш. до войны предполагал в следующем виде:

Большую часть сил Россия выставляла против Австрии и меньшую часть сил оставляла против Германии. Образ действий последних зависел от того, насколько энергично стала бы производить развертывание своих сил на восточном берегу Вислы Германия. Быстрое наступление русских в Восточную Пруссию казалось вполне вероятным.

Предполагалось, что Россия использует:

1) Войска Виленского и Варшавского военных округов - против Германии.

2) Войска Киевского военного округа - против Австрии и что войска Одесского военного округа будут прикованы Румынией.

3) Многочисленные войска Петербургского, Московского и Казанского военных округов, в зависимости от обстановки, но предположительно преимущественно против Австрии. Использование [78] сибирских и туркестанских войск для европейского театра войны не предполагалось. Для сформирования кавказской армии имелись в распоряжении расположенные на Кавказе в мирное время войска. С переброской войск с Кавказа - считались. Окончание мобилизации и развертывания по опыту напряженного периода 1912-13 г. должно будет завершиться быстрее чем раньше. Введение подготовительного к войне периода, задержка под знаменами старшего возраста зимой и так называемые пробные мобилизации могут дать русскому военному командованию возможность пополнить войсковые части запасными и лошадьми, а также предпринять ряд других необходимых мер до начала мобилизации в собственном смысле этого слова, в результате чего с момента прибытия в часть последних запасных до момента готовности к выступлению в поход достаточно будет 24-х часов.

Во время политического осложнения 1912-13 г.г. фактически были предприняты постепенно почти все меры для подготовительного к войне периода. Следует рассчитывать, что и в будущем Россия к ним прибегнет. Если же это удастся, то надо признать, что русская мобилизация закончится уже на 1-й или 2-й день после того, как она фактически будет объявлена".

По нашим предположениям против Германии должны были выступить: Виленская армия из войск Виленского военного округа, состоящая из 4½ арм. корпусов с сильной кавалерией и, по всей вероятности, усиленная двумя арм. корпусами Петербургского военного округа, которая сосредоточилась бы претив восточной границы Восточной Пруссии и могла бы наступать в общем направлении на Ангербург - Бартенштейн.

Варшавская армия из войск Варшавского военного округа, состоящая из 5½ арм. корпусов с очень сильной кавалерией, которая сосредоточилась бы за линией Бобр - Нарев.

Против Австрии:

Киевская армия, состоящая из войск Киевского военного округа, которая сосредоточилась бы в районе Владимир-Волынск, Луцк, Каменец Подольск.

Против Румынии:

Бессарабская армия, состоящая из войск Одесского военного округа.

Войска Петербургского, Московского и Казанского военных округов могли быть использованы, смотря по надобности, для [79] усиления прочих армий и сообразно такой задаче распределены по железнодорожным линиям.

Как в действительности хотели их использовать русские известно не было, но во всяком случае мы предполагали, что главным образом против Австрии. В состав этих войск входили 10 арм. корпусов и 18 резервных дивизии.

Кроме того, принимались во внимание: охрана побережья, гарнизоны крепостей и тыловые войска.

Мы считали, что при благоприятных обстоятельствах Неманская (Виленская) армия будет готова к выступлению в поход в течение 6 - 8 мобилизационных дней, Наревская же (Варшавская) армия - в течение 3-5 дней.

Посмотрим теперь с современной точки зрения, когда многие факты стали нам точно известны, насколько правильно оценивал Г.Ш. вопросы, касающиеся численности армии, ее мобилизации и развертывания, а также операционных планов России.

Политические и дипломатические условия периода, предшествовавшего войне, я не рассматриваю. Сухомлиновский процесс достаточно ясно показал, как был осуществлен приказ о мобилизации. Я ограничусь военными событиями. ("Русская мобилизация для мировой войны". "Новые документы для истории мировой войны". Составлено и издано по распоряжению начальника Генерального Штаба полевых войск. Берлин 1919 г. Миттлер и С-н "Подготовка России к мировой войне", составленное на основании неизданных русских документов. Роберт Генигер. Берлин 1919 г. Миттлер и С-н - ф. Еггелипг).

Из захваченных во время войны русских документов вполне выясняется, что еще до объявления мобилизации Россией в широком масштабе были осуществлены военные мероприятия, как это и полагал Б.Г.Ш.

Правда, приказ о подготовительном к войне периоде 1913 г. попал в наши руки только в выдержках, но и по ним можно судить о его значении в целом. Во время напряженного политического положения 1912-13 г. перед началом мобилизации намеченные к осуществлению мероприятия распадались на такие, для которых кредиты уже имелись, и на такие, для которых требовался отпуск чрезвычайных кредитов. Обе категории мероприятий осуществлялись особыми приказами. В то время, как первой категорией предусматривался ряд подготовительных мероприятий, обычных и для других армий, вторая - шла дальше: резервные и запасные части привлекались к учебным сборам в более широких размерах, чем это было [80] установлено; подвижной состав с пограничных железнодорожных линий отводился в тыл; иностранный подвижной состав задерживался; в пограничной полосе и внутри страны устанавливалась охрана железных дорог; крепости вооружались; запасы продовольствия сосредоточивались в районе развертывания; подготовлялись подрывные команды и т. д.

Официально подготовительный к войне период вошел в силу лишь 26 июля 1.914 г. Но целый ряд предусмотренных им мер, а также и других, вторые должны были подготовить правильное течение мобилизации, осуществлялся уже в период марта - июня. О покупках лошадей, запрещении вывоза их, закупках военных материалов уже упоминалось. Кроме того, пополнялись продовольственные запасы, был запрещен вывоз зерна, железные дороги запасались углем и увеличивали подвижной состав, государственные и частные заводы увеличивали свое производство. Все это делалось в высшей степени секретно; въезд германским и австро-венгерским подданным был чрезвычайно затруднен.

Упомянутый выше труд Б. Г.Ш. ("Русская мобилизация" и т. д.) дает сводку сообщений, полученных в Г.Ш. в решающие перед началом войны дни, начиная с 26 июля 1914 г.

Для каждого дня указывается, какие выводы делались из поступавших сообщений и какие соответственно принимались меры с немецкой стороны. Эти данные доказывают, что Германия, стремясь сохранить мир, принимала свои контрмеры на сколько возможно позднее и что дальнейшее промедление в принятии этих контрмер могло тяжело отразиться, на безопасности собственных пограничных районов. В отношении частностей я должен отослать интересующегося к этому труду. Здесь же возьму из него только наиболее важное.

На серьезность положения уже указывали сообщения, полученные 26 июля. С этого дня входил в силу подготовительный к войне период в отношении обеих категорий мероприятий.

27 июля нам стало точно известно, что Россией предприняты чрезвычайные военные меры. Мы же в связи с этим ограничились только усилением охраны железных дорог в пограничной полосе за счет гражданских служащих.

28 июля поступили еще более тревожные сообщения о запрещении вывоза лошадей, подготовке подвижного состава и охране железных дорог. Русский военный министр вечером 26 июля дал честное слово германскому военному атташе, что никакого приказа о мобилизации еще не издавалось, приняты [81] лишь подготовительные меры, запасные еще не призывались и лошади еще не набирались. Наш военный атташе держался того мнения, что хотя мобилизация еще не объявлялась, по зато предприняты уже крупные меры по подготовке к ней.

29 июля днем начальник русского Г.Ш. ген. Янушкевич сообщил германскому военному атташе, что военный министр поручил ему еще раз подтвердить, что все осталось так, как было три дня тому назад. Он дал честное слово, что ни люди, ни лошади не набирались. Военный атташе считал это попыткой ввести его в заблуждение. Другие полученные в этот день сведения позволили заключить, что хотя фактически приказ о мобилизации еще не издавался, тем не менее тайные военные мероприятия по подготовке к мобилизации в России сделали большие шаги вперед. Со стороны Германии в этот день были изданы приказы о возвращении войск с учебных плацев в места стоянок, о возвращении отпускных и об охране угрожаемых железнодорожных участков.

Фактически приказ о призыве в России запасных всех возрастов в Одесском, Киевском, Московском и Казанском военных округах и во флоте был отдан 29 июля. Этим заканчивались в означенных округах последние мероприятия по подготовке к мобилизации.

Из сообщений, полученных у нас по этому поводу 30 июля, приходилось заключить, что 29-го в Одесском, Киевском и Казанском военных округах мобилизация уже началась, в Варшавском округе она, невидимому, предстояла в ближайшие дни, а о Виленском и Петербургском военных округах определенных сведений не имелось. Кроме того, поступали сведения об угрожающей группировке на границе кавалерийских частей и о больших передвижениях из тыла к границе.

Фактически общий приказ о мобилизации в России был отдан днем 30 июля. (Генигер на стр. 123 говорит, что в окончательной форме общая мобилизация, начатая 30-го против воли царя, была санкционирована им только утром 31-го). Приказом о мобилизации призывались под знамена во всех военных округах Европейской и Азиатской России все резервисты и запасные 1-й очереди. 31-е июля было определено первым днем мобилизации. В Германии 30 июля была приведена на боевое положение пограничная охрана и было при-ступлено к работам по вооружению крепостей.

По полученным утром 31 июля сведениям выяснилось, что и в соседних с Германией Варшавском и Виленском военных округах мобилизация объявлена. После того в час дня в Германия [82] было объявлено положение, "угрожающее военной опасностью". 31-е июля фактически было уже первым днем мобилизации.

1-го августа с очевидностью выяснилось, что еще до приказа о мобилизации русская армия тайно выполнила все приготовления к войне. Официальная мобилизация была в ходу с 31 июля. Семь кавалерийских дивизий сгруппировались вблизи границы и были готовы напасть на Германию. Уже в течение нескольких дней многочисленные эшелоны двигались из внутренних областей России к границе. Патрули в четырех местах перешли нашу границу. Только теперь 1 августа в 5 ч. пополудни его величество Кайзер решился отдать приказ о мобилизации.

Мнение, которое мы себе составили о русских подготовительных к мобилизации мероприятиях, вполне подтвердилось.

Призванные на учебные сборы после роспуска старшего возраста весной 1914 г. были задержаны под знаменами. Благодаря предварительным мероприятиям и вошедшему в силу с 26 июля подготовительному к войне периоду, все полевые войска Европейской России были приведены на военное положение. Фактически это являлось общей мобилизацией. Находившиеся в Сибири 5½ арм. корпусов и без того имели уже приблизительно численность военного времени. Предписанная 29 июля частичная мобилизация в Одесском, Киевском, Московском и Казанском военных округах захватывала 2/3 Европейской России и в связи с готовностью сибирских корпусов никоим образом не являлась, следовательно, направленной только против Австро-Венгрии, а представляла большую угрозу и для Германии. Даже после того, как был объявлен приказ об общей мобилизации, Россия все еще не объявляла войны. Теперь уже мы знаем из захваченных бумаг, что это было сделано преднамеренно: "Может оказаться очень выгодным произвести развертывание, не начиная еще открытых военных действий, чтобы не отнять у противника последней надежды на то, что война еще может быть избегнута. Наши намерения должны маскироваться притворными переговорами, чтобы возможно больше усыпить опасения противника. Подобные меры, если они дадут возможность выиграть несколько дней, должны быть безусловно приняты. Для этой цели установившееся мнение о том, что объявление мобилизации равнозначаще началу войны, должно быть отброшено". Из этого вытекает, что мы, надеясь поддержать мир, задерживали принятие контр - мер [83] до последних пределов, совместимых с безопасностью государства.

В отношении нашего операционного плана мы из-за этих соображений зашли слишком далеко. Потеря каждого дня могла оказаться роковой.

Развертывание русских в 1914 г. совершилось в общем именно так, как мы и предполагали.

В отношении боевой готовности России к войне, как показала действительность, мы ошибались в положительную сторону.

Неманская армия начала переход границы 17 августа. Главные силы Наревской армии перешли границу 21 августа.

Как мы и ожидали, большая часть войск Московского и Казанского военных округов развернулась против Австрии. Сибирские корпуса не были оставлены против Японии, Туркестанские корпуса были также подтянуты, а Кавказские корпуса появились раньше, чем предполагалось.

План войны 1912 г., ставший известным во время мировой войны в 1914 г., сохранял еще силу. Согласно этого плана предполагалось, что главные силы немцев будут прикованы на Западе, но все же допускались, что, несмотря на это, немцы "начнут войну нападением на русские области, так как они превосходят русских в быстроте мобилизации и сосредоточения".

Но вместе с тем был подготовлен и второй план развертывания на тот случай, если бы главные силы немцев были направлены против России. Здесь этот план может быть оставлен без рассмотрения.

Главные силы русских должны были быть направлены против Австрии. Против Германии была двинута 1-я армия на Средний Неман и 2 я армия - на линию Гродна - Белосток. Ломжа. Мазурские озера должна была обойти с севера Неманская армия (левый фланг ее должен был пройти через Ангербург - Растенбург) и с запада Наревская армия (правый фланг которой должен был пройти через Иоганисбург - Зенсбург). В действительности же в группировке армии в августе 1914 г. произошли изменения в связи с образованием еще Варшавской армии, которая предназначалась, по-видимому, для отражения наступления немцев с линии Тори - Познань, а затем для перехода самой в наступление в этом направлении. Благодаря этому, части Варшавской армии приняли участие в решительных боях в Восточной Пруссии и, главным образом, у Танненберга («Франц. Русское наступление против Германии в августе 1914 г.» изд. 1920 г., т. 2-й). [84]

Возражения против суждений Генерального Штаба

Б.Г.Ш. якобы недооценивал русскую армию в целом к ее боевую готовность в частности.

Полк. Иммануэль утверждает:

«Российская Империя и ее армия считались в Германии отсталыми и гнилыми. К голосам, раздававшимся относительно положительных сторон постановки военного дела в России, не прислушивались или отвергали их, - одним словом в военных кругах Германии считалось решенным, что в случае мировой войны серьезной опасности с русской стороны нельзя было ожидать раньше нескольких месяцев после начала войны. Официальная осведомленность следовательно хромала. Если Россия уже в течение нескольких месяцев под всякими предлогами начала производить мобилизацию и развертывание, то по справедливости русские заслуживают за это меньше упреков, чем политические и военные представители Германии в России, которые ничего не замечали и не сообщали по этим вопросам ничего определенного".

Мы привели эту цитату дословно, чтобы показать, какова у нас даже военная критика.

Профессор др. Штейнгаузен также утверждает, что Россию недооценивали. Он ссылается на "высказанный правым политическим деятелем И. Рейнкесом взгляд о сильном развитии военной мощи России и об ее неожиданно быстрой мобилизации: "для нашей дипломатии и военного командования этот удар явился неожиданным".

Возможно, что в невоенных кругах Германии часто рисовали себе неправильную картину о вооруженных силах России. Б.Г.Ш. всегда восставал против такого взгляда.

Он осведомлял относительно России все ответственные военные учреждения, а через них учреждения иностранных дел и насколько нужно народных представителей. Например, в январе 1913 г. высшее военное командование на Востоке было осведомлено о военном положении России, причем обращалось особое внимание на ее большую боевую готовность. В марте 1913 г. для осведомления Рейхстага был отправлен военному министру доклад, который начинался следующим образом: "со времени поражения в Японской войне русская армия очень усердно и с решительным успехом работала над своим усовершенствованием. Патриотически настроенная и готовая на жертвы Дума дала в распоряжение правительства все потребованные, [85] весьма значительного размера, денежные средства, что позволило быстро реорганизовать армию в 1909 и 1910 г. г. Гак как думские прения по важным вопросам обороны страны происходят секретно и русская пресса не имеет права печатать почти никаких военных сообщений, то в Германии, в общем, продолжают недооценивать русскую армию на основании неудач в Японской войне, фактически же в настоящее время русская армия в Европе является стоящей вполне на уровне других великих держав. Мобилизация, благодаря территориальной системе пополнения, значительно ускорилась. Кавалерия и конная артиллерия могут быть готовы к выступлению в поход в первый же день мобилизации, остальные войска на 5-й день, резервные формирования на 8-й день".

Все годовые отчеты русского отдела Б.Г.Ш. также определенно указывают на успехи военного дела в России. В издаваемом Б.Г.Ш. журнале за четверть года "Вождение войск и военное искусство" все время появлялись сообщения о России, указывающие на значительные успехи армии со времени Японской войны. Например, в 1911 г. в этом журнале в статье ,, Новая организация и дислокация русской армии" говорилось: "описанные организационные изменения несомненно помогут внутреннему укреплению и увеличению боевой готовности армии". Об успехах обучения и тактики говорилось в статьях в 1910, 1911 и 1914 г. г. ("Новые уставы и наставления русской армии", "Тактические взгляды в русской армии", "Военное обозрение"). Статья о финансовом усилении России в 1913 г. приходила к следующему заключению: "Несомненно, что в Российской Империи после революции стал заметен финансовый и хозяйственный подъем, который по быстроте является совершенно исключительным". На военное значение этого факта указывалось подробно.

Надо думать, что упомянутые выше критики ничего из этого не знали и ничего не читали.

Наконец, упомянем еще о том, что говорил о русском солдате в том же журнале в 1905 г. ген. фон Фрейтаг-Лоринговен в статье "Русские во время войны в прошлом": "Превосходные качества русского солдата известны. Нетребовательность, выдержка, отвага, привязанность к своему начальству отличали его всегда". Гнейзенау писал в 1813 г. по поводу сражения русского корпуса Ланжерона у Цобтена 19 августа: "Невозможно сражаться с большим бесстрашием, чем сражаются войска воинственной русской нации". Кто когда-либо имел дело с человеком из русского народа, тот вполне присоединяется [86] к благоприятному отзыву Байена, высказанному им в 1807 г. Поведение русских войск в Восточной Азии, принимая во внимание фанатизм и феноменальную храбрость такого противника, как Япония, оправдывает мнение Гнейзенау и для настоящего времени".

III. Англия

Армия мирного времени

Как известно, первоначально регулярная английская армия предназначалась, главным образом, для службы в колониях а поэтому комплектовалась вербовкой охотников с продолжительным сроком действительной службы. Только лишь в последнее время английская армия была предназначена также к участию в европейской войне. Сообразно этому ее организация и обучение были изменены. Кроме того, была создана обученная на милиционному образцу территориальная армия. Это реформирование армии было закончено в 1909 г. Находившиеся в Соединенном Королевстве части регулярной армии составили во время войны полевую экспедиционную армию, которую можно было употребить для европейской войны. Она состояла из 6 мех. и 1 кав. дивизии и 2 конных бригад. Общую численность их мы принимали в 132.000 чел. При мобилизации экспедиционная армия пополнялась наполовину резервистами, служившими в регулярной армии. Для пополнения вспомогательных войск и обозных частей и для создания запасных формирований имелся только навербованный специальный резерв из обученных по милиционному образцу. Остальная меньшая часть армии в виде мелких соединений составляла гарнизонные и этапные части.

Территориальная армия (добровольческая милиция) была предназначена для защиты самой страны и состояла из 14 пех. дивизий и 14 конных бригад, численность коих должна была равняться 318.000 чел.; по нашим сведениям до этого числа не хватало 70.000 чел. Мы считали, что во время войны территориальные дивизии будут также использованы на материке, но в то же время предполагали, что это случится по прошествии нескольких месяцев после начала войны, так как милиционное обучение мирного времени территориальных частей в начале было недостаточно. [87]

Наши суждения в Б. Г.Ш. в 1912 г. об английской армии сводились к следующему:

"Английская полевая армия, правда, невелика, но тем не менее представляет достойного противника. Английский офицер физически крепок, ловок, практически сметлив и обладает большой личной энергией. Его общее и специальное военное образование менее высоко, зато многие молодые и почти все старые офицеры имеют боевой опыт, приобретенный в колониальных войнах. Так как подразделения регулярных войск военного и мирного времени приблизительно одинаковы, то высшее командование хорошо сработалось со штабами и, благодаря долгому сроку службы, достигает высокой степени индивидуального усовершенствования. Большинство солдат служат 7 лет под знаменами и 5 лет в резерве регулярных войск. Дисциплина, хотя и не соответствует нашим представлениям о ней - хороша. Солдаты резерва приблизительно равноценны солдатам действительной службы.

Обучение отдельного солдата и частей вплоть до батальонов в пехоте - хорошо. Выполнение походов и обучение стрельбе стоят на высоте. Местность используется весьма искусно. Обучение сигнализации стоит в английской армии на высокой ступени".

Вооружение и снаряжение английской армии были вполне на высоте. Вообще английскую армию мало за что пришлось вы порицать. Предполагали, что у генералов не хватает еще опыта в командовании большими соединениями в условиям большой европейской войны. Но можно было в этом отношении ждать перемены, так как в течение нескольких лет стали производить маневры в крупном масштабе. В период, начиная с 1909 г., имели место маневры армии. Все же казалось, что в полевой войне войска не имеют еще достаточно опыта и уменья.

Достижения во время войны

В Б.Г.Ш. тщательно обдумывался вопрос о том, как могло бы выразиться участие английского экспедиционного корпуса в случае войны Германии и Франции.

Соглашений в письменной форме, согласно которых Франция и Англия в случае войны были бы должны поддерживать друг друга, якобы не было. "Английское правительство в этом неоднократно уверяло и только потому ему приходится верить". На самом же деле такому утверждению мы не придавали значения. Мы были твердо уверены, что Англия поддержит Францию [88] и считали, что военные власти обеих стран находились в этом отношении в контакте. Это впоследствии и подтвердилось (см. выше).

Первые сведения о предполагавшейся поддержке дало "Матен" в октябре 1905 г. в ряде статей, напечатанных после падения министра иностранных дел Делькассе, вероятно им самим "инспирированных". Там говорилось: "Англия фактически осведомляла правительство Республики о том, что если бы на Францию было совершено нападение, то она была бы готова мобилизовать свой флот. овладеть Кильской гаванью и высадить в Шлезвиг-Гольштинии 100.000 чел."

Государственными деятелями обеих стран отрицалось существование определенных соглашений и военной конвенции между этими странами. Но тот факт, что Англия предполагала поддержать Францию. вытекал из более или менее запутанных объяснений и из заметок прессы. Прежний премьер лорд Розбери в одном из собраний в январе 1912 г. говорил, имея ввиду Францию, следующее: "Мы взяли на себя обязательства, род и размер которых я не знаю, но которые, несмотря на то, что они не зафиксированы в письменной форме, весьма категоричны и связывают нас и, благодаря этому, в каждый момент могут нас втянуть в величайшую войну".

В 1911 г. "Журналь де Женев" опубликовал парижскую телеграмму, в которой говорилось, что хотя военной конвенции между Францией и Англией не заключено, тем не менее однажды, когда создалась угроза войны, оба правительства совещались между собой. Совещание якобы привело к очень серьезному обмену мнениями относительно того, как должны быть употреблены вооруженные силы обеих наций. В период с 1906 г. по 1911 г. имели место частые обоюдные посещения больших маневров высшим начальством английской н французской армий. Особенно часто присутствовал на французских маневрах ген. Френч, который намечался на пост командующего английским экспедиционным корпусом.

Французский президент Пуанкаре был несомненно прав, заявив в 1912 году в палате депутатов, что, хотя дружественное согласие не закреплено соответствующим актом, оно все же имеет на своей стороне большинство населения обеих стран.

Значение Англии, как союзника Франции, в европейской войне заключалось прежде всего в ее флоте, но мы держались того мнения, что никоим образом нельзя было пренебрегать той поддержкой, которую с первого же момента мог оказать [89] экспедиционный корпус. Мы считались еще и с тем, что из гарнизонов на Средиземном море будет быстро образована и подтянута седьмая дивизия. Это, как известно, так и случилось. Таким образом, нам приходилось иметь дело с "серьезным, хотя и численно слабым противником". Мы не могли однако ответить на вопрос, какие части могли бы быть привлечены из разных великобританских колоний. При участии в европейской войне, для которой она должна была дать всю свою регулярную армию, Англия должна была в Индии и на путях к ней держать большие гарнизоны. По нашему мнению, не исключалась возможность восстания туземцев.

Во всяком случае приходилось считаться с тем. что Англия в случае войны с Германией за мировую гегемонию напряжет все свои силы. Поэтому мы придавали значение стремлениям, направленным к созданию английской народной армии, которую можно было бы использовать на континенте. Защитники этой идеи предполагали сначала ввести милиционную повинность, а затем превратить ее постепенно в общую воинскую повинность со сроком службы в несколько лет. Им же удалось привлечь на свою сторону много сочувствующих всеобщей милиционной повинности. В 1912 г. Г.Ш. говорил: "Если территориальная армия, которой в настоящий момент не хватает 60.000 чел. до штатной численности в 320.000 ч., не будет в течение некоторого времени пополнена добровольцами, то возможно, что будет введена какая-либо форма принудительного пополнения милиции. Набранная, на основании установленной законом о воинской повинности, милиция, подобная теперешним добровольцам, могла бы придти на помощь союзникам Англии на континенте не ранее, как через несколько месяцев после начала войны". Затруднения, с которыми было связано введение в Англии всеобщей воинской повинности по образцу германской, были, по нашему мнению, весьма велики. Но думать об этом нам уже не приходилось.

Подходящими местами для высадки английского экспедиционного корпуса нам казались Дюнкирхен [Дюнкерк], Кале и Булонь. Большие работы по сооружению гаваней в Канале ясно указывали на то, что все подготовлялось для быстрой и безопасной высадки англичан. Высадку в Ютландии мы считали совершенно невозможной. Дальнейшее использование английских войск на континенте должно было все время находиться в зависимости от поддержания тесной связи с местами высадки. По нашим тщательным вычислениям экспедиционный корпус мог быть готов на 10-й день мобилизации. Если бы сосредоточение [90] в местах посадки началось утром 11-го дня мобилизации, то на 12-й день утром могла бы начаться и самая посадка. Предполагалось, что транспортные суда к этому времени будут в полной готовности. При благоприятных условиях к вечеру 12-го дня посадка могла закончиться. Высадка в Дюнкирхене, Кале или Булони могла бы закончиться, не считая двух Ирландских дивизий, которые должны были быть сменены территориальными войсками, приблизительно на 14-й день, а считая обе Ирландские дивизии - на 15-й день мобилизации. О подготовительных мерах, предпринятых для английской армии в Бельгии, уже говорилось. Являлось также несомненным, что самостоятельные колонии Кавада, Австралия, Новая Зеландия и Южно-Африканский союз будут готовы принять участие в европейской воине. Принципы совместной обороны империи были установлены с 1909 г. Большие английские колонии должны были в случае войны не только защищать самих себя, но и оказывать друг другу и в особенности метрополии вооруженную поддержку. Соответствующие обсуждения и соглашения составляли главный предмет колониальных и имперских конференций, состоявшихся в 1907, 1909 и 1911 г. г. Переговоры по этому вопросу являлись в главной своей части тайными. Следствием их явилось создание имперского Генерального Штаба в Лондоне, который, сохраняя полную военную самостоятельность колоний, должен был в единении с ними разрабатывать все вопросы, касающиеся обороны Британской империи. Вновь изданные во всех колониях в последние годы перед войной уставы о военной службе опирались на милиционную систему и предусматривали сначала набор добровольцев. Мобилизационная повинность все же везде имелась в виду. Милиционные армии к началу войны были настолько подготовлены, что, опираясь на них, Канада, Австралия и Новая Зеландия могли принять участие в европейской войне с значительными и доброкачественными вооруженными силами.

Завершением военно-политической подготовки Англии к войне являлось морское соглашение ее с Францией и Россией. Результатом переговоров с Францией было то, что в 1912 г. Франция получила возможность сконцентрировать свои суда в Средиземном море и предоставить Англии защиту своего западного и северо-западного побережья. Англия же стянула свой флот в Северном море.

По этому поводу "Дзи Национ" [The Nation] писала: "Трудно было бы придумать более откровенное и обидное доказательство враждебной [91] по отношению к Германии морской политики. Фактически дело свелось к морскому союзу между нами и Францией и с Россией в качестве третьего союзника в хвосте. Поэтому германо-английское сближение становится невозможным". Тоже самое высказывала и "Дейли Ньюс": "морской, союз представляет не что иное, как блокаду в буквальном и фактическом значении этого слова. Ни одной великой державе никогда так открыто не угрожали".

К этому присоединялось морское соглашение с Россией. возникновение которого следует отнести к посещению в апреле 1914 г. английским королем Парижа. Впоследствии относительно этого выяснилось следующее: "сначала было решено осведомить русское правительство о тайных военных соглашениях, состоявшихся между Англией и Францией. Эти соглашения должны были послужить образцом для англо-русских переговоров, которые должны были вестись между Г.Ш. обеих стран. Английский совет министров вполне одобрил этот план. Русские считали, что задача их флота в Балтийском море заключается в том, чтобы отвлечь часть германского флота из Северного моря и при благоприятных условиях высадить десант в Померании; правда, для последней операции не имелось достаточного количества транспортных судов. В этом отношении Англия должна была придти на помощь России, послав до начала войны в балтийские порты значительное количество торговых судов. Соглашения, хотя и не столь серьезного характера, имелись и в отношении Средиземного моря.

Это соглашение до войны окончательно достигнуто не было. Насколько успешны были переговоры между английским и русским морскими штабами неизвестно, но то, что стало известным из документов, достаточно, чтобы установить стремление Англии опутать нас сетями. Относясь поощрительно к русскому возбуждению, она укрепляла веру Петербургского правительства в то, что Англия неизбежно примет участие в европейской войне. Эта вера в конечном счете привела Россию к мобилизации и затем к войне против Германии.

Картина, которую Г.Ш. нарисовал себе до войны об английских вооруженных силах, была в общих чертах правильна. То, чего Англия достигла фактически за 4½ года войны, конечно, далеко выходит за пределы ее рамки, но учесть это раньше не представлялось возможным. На возможность развертывания в широких размерах территориальной армии и использования в большом масштабе вооруженных сил самостоятельных колоний можно было рассчитывать. Мы предвидели введение [92] всеобщей мобилизационной повинности и даже возможность всеобщей воинской повинности с обязательной действительной службой. На введение воинской повинности согласилась Англия не легко и лишь после того как все остальные средства оказались непригодными. Тот факт, что многочисленные заново сформированные дивизии достигли высокой степени боевой способности, не является еще общим доказательством положительных качеств милиции или на скоро сформированных войск. Длительная война предоставила Англии время, необходимое для тщательного сформирования и обучения своих дивизий в тылу.

В одном отношении мы ошиблись. Английское владычество в Индии и Египте оказалось настолько прочным, что до значительных восстаний туземцев дело не дошло. Англия имела возможность взять из Индии больше войск, чем мы предполагали и даже использовать туземцев на европейском театре войны, хотя последнее обстоятельство особого значения не имело.

Не считая гарнизонов, колониальные войска были выставлены во Франции, Македонии, Палестине, Месопотамии и в немецких колониях. Организация британских вооруженных сил мирного времени совершенно не соответствовала требованиям. выставленным войной. Громадное увеличение сил и преобразование английской армии в течение войны является первоклассным организаторским достижением.

Некоторый промежуток времени замечалась разница между старыми дивизиями регулярной армии и новыми формированиями, но в течение войны она сгладилась и впоследствии все дивизии по своему достоинству сравнялись.

В августе и сентябре 1914 г. на французский театр военных действий был отправлен экспедиционный корпус в составе 6 пех. и 1 кав. дивизии. Затем до войны 1915 г. были сформированы из находящихся в Англии и в колониях отдельных батальонов 6 новых пех. дивизий и из кавалерийских частей 3 новых кав. дивизии.

С 13 по 15 августа из экспедиционного корпуса были высажены 4 пех. и 1 кав. дивизии. Две другие пех. дивизии высадились 23 августа и 10 сентября. Высадки происходили главным образом в Булони и частью в Гавре, Диеппе, Кале, Дюнкирхене и С.-Назаре. Оттуда части направлялись по железной дороге в Ле-Като. Таким образом, наши предположения и вычисления в главных чертах подтвердились и только относительно последних двух дивизий мы ошиблись в благоприятную для англичан сторону. [93]

Территориальная армия получила значительное развитие, Наряду с каждой из существовавших 14 территориальных дивизий была сформирована параллельно второлинейная часть. Кроме того, были созданы территориальные единицы 3-й и 4-й линий. Территориальные дивизии по окончании обучения были отправлены на театр военных действий весной 1915 г., второлинейные же части позднее. Территориальные части 3-й и 4-й линий служили в качестве запасных частей. Наиболее крупными формированиями были "китченеровские армии". Создание их началось осенью 1914 г. по широко задуманному плану тогдашнего военного министра фельдмаршала Китченера. Всего было сформировано 30 дивизий. Первые китченеровские дивизии появились на театре военных действий летом 19l5 г. Следующие дивизии были сформированы зимой 1916 - 17 г., независимо от китченеровской армии, из батальонов, которые раньше не входили в состав дивизии, и из конных территориальных полков.

Из морских частей имелось несколько бригад, составленных из частей морской пехоты флотского резерва.

Ко всему этому следует еще прибавить заново сформированные дивизии, которые крупные английские колонии отдали добровольно в распоряжение метрополии: 4 канадских, 5 австралийских, 1 африканскую дивизии и несколько бригад юго-восточной Африки. Из туземных войск приходилось иметь в виду только индийскую армию. Туземцы Египта, островов Ост-Индии. Новой Зеландии и африканские негры являлись либо неприспособленными, либо не принимались во внимание, вследствие малочисленности. Из Индии были взяты 3 пех. дивизии полного состава, 4 вновь сформированные дивизии, 2 кав. дивизии и довольно значительное количество отдельных батальонов и кавалерийских полков. Из них 2 дивизии и большая часть кавалерии сражались зимой 1914-15 г. во Франции б то время, когда необходимо было быстро подкрепить английские войска, действовавшие на бельгийско-французском театре военных действий. Но эти войска не приспособились к европейскому климату и, за исключением кавалерии, были отправлены назад. Большая их часть впоследствии была использована в Месопотамии.

Из частностей упомянем еще о создании и постоянном увеличении танковых отрядов, действие которых в первый раз мы Испытали 20/XI 1917 г. у Камбе. Мы со своей стороны не могли противопоставить им ничего равноценного.

Старую вербовочную и добровольческую систему Англия более не могла сохранить, хотя попытки к этому сначала г. делала. [94] Китченеровские армии были еще составлены из добровольцев. Увеличение территориальной армии вначале достигалось также прежней системой набора. Но вскоре стали являться затруднения. Последней попыткой разрешить вопрос о пополнениях без введения обязательной воинской повинности была вербовочная кампания лорда Дерби. Способные носить оружие от 18 до 40 летнего возраста заносились в списки, а на незаписавшихся оказывалось давление со стороны общественного мнения. Результаты оказались неудовлетворительными, и Англии после долгих стараний избежать этого пришлось в начале 1916 г. решиться на введение обязательной воинской повинности сначала для холостых, а вскоре после того и для женатых.

Трудности набора заставили и часть колоний, в особенности Канаду, ввести у себя обязательную военную службу.

Сопоставление ставших известными данных об английских вооруженных силах, бывших во Франции в различные периоды войны, наглядно показывает громадные организационные достижения Англии.

Во Франции находились:
Период Состав войск Всего чел.
В середине октября 1914 г. 8 английских пехотных дивизий
2 индийских пехотных дивизий
3 английских кавалерийских дивизий
2 индийских кавалерийских дивизий
около 200.000
В мае 1915 г. 12 английских пехотных дивизий
2 индийских пехотных дивизий
1 канадских пехотных дивизий
3 английских кавалерийских дивизий
2 индийских кавалерийских дивизий
1 канадская бригада
около 300,000
В феврале 1916 г. 37 английских пехотных дивизий
3 канадских пехотных дивизий
3 английских кавалерийских дивизий
1 канадская кавалерийская бригада
около 900.000 [95]
В сентябре 1916 г. 47 английских пехотных дивизий
4 канадских пехотных дивизий
4 австралийских пехотных дивизий
1 новозеландская пехотная дивизия
1,3 южноафриканская пехотная дивизия
3 английских кавалерийская дивизий
1 канадская кавалерийская дивизия
около 1.400.000
В апреле 1917 г. 53 английских пехотных дивизии
4 канадских пехотных дивизии
5 австралийских пехотных дивизии
1 новозеландская пехотная дивизия
1/3 африканских пехотных дивизии
5 английских кавалерийских дивизий
1 канадская кавалерийская дивизия
около 1.600.000

На этой высоте численность держалась приблизительно до конца войны.

Будучи вполне уверен в том, что англичане выступят на стороне наших врагов, германский быв. генеральный штаб старался посредством сообщений, бюллетеней и т. п. распространить в армии сведения об английской армии и ее достижениях. "Фиртельярсхефте" также постоянно печатал отчеты об успехах военного дела в Англии со времени "Гальданской реформы". Так, например, одна статья в 1908 г. указывала на то, с каким вниманием Англия использовала всякий военный опыт. События в восточной Азии были тщательно исследованы:

"Английские офицеры учились на манчжурских полях сражения и принимали участие во всех маневрах военных держав, наблюдая, сравнивая и учась. Весь почерпнутый материал обрабатывается английским генеральным штабом и затем становится достоянием армии. Большие маневры стали так же обычны, как и на континенте".

Об английских солдатах говорилось следующее: "Блестящее историческое прошлое Англии и многочисленные поля сражений во всех частях света доказывают, что они всегда умели постоять за честь своего оружия". Общий вывод гласит: "Английская армия, которой крупный организатор придал соответствующую военным требованиям форму, обучается по новейшим методам, внушает уважение и континентальным армиям". [96]

В 1911 г. подчеркивалось, что английский экспедиционный корпус "не уступает ни одной из континентальных армий". Мы, конечно, предполагали, что территориальная армия в течение кратковременной континентальной войны не успеет значительно развернуться, но вместе с тем мы обращали внимание на то, что вследствие военных осложнений возможна затяжка войны и что в таком случае территориальные дивизии после полугодового или еще более длительного обучения могут дать большие плюсы в пользу Англии.

О Канаде и Австралии там же говорилось, что это "страны неограниченных возможностей. В каком направлении они разовьются, - предугадать нельзя. То же самое касается и их будущих армий".

В противовес всем приведенным данным др. Штейнгаузен упрекает главный штаб в недооценке противника в одинаковой мере, как по отношению к Франции и. России, так и Англии.

"Главный штаб, по всей вероятности, считался с Англией только как с противником на море и едва ли предвидел, что она так быстро выставит па континенте такую сильную армию". Далее, будто бы главный штаб почти не считался с появлением колониальных войск и совершенно не рассчитывал на введение всеобщей воинской повинности. Какие из этих упреков основательны и какие нет, об этом уже говорилось. Мы не предвидели всего, что произошло за 4½ года войны. Вероятно, не предвидел этого также и др. Штейнгаузен. Адмирал фон Тирпиц в своих "Воспоминаниях" утверждает также, что английская армия недооценивалась. Ее любили у нас изображать "Томми-Аткинсами в маленьких кепках с тросточками''. Когда он предостерегал в начале войны ген. фон Мольтке от слишком легкого к ней отношения, последний будто бы ответил: "Мы ее арестуем". Когда как-то в другой раз в то же время внимание ген. фон Мольтке били обращено на участие в войне английской армии, он ответил: "Чем больше англичан. тем лучше". К сожалению, адмирал считает нужным вывести из этого следующее заключение: "Нас провели в войне не только с политической, но и с чисто военной стороны". Я могу только предположить, что ген. фон Мольтке, начиная кампанию. так выразился, чтобы подчеркнуть известный оптимизм. Намерение "арестовать", напоминая известное изречение Бисмарка, было, вероятно, сказано в шутку. Об английской армии ген. фон Мольтке был точно осведомлен. Я к качестве начальника отделения делал ему в течение ряда лет соответствующие доклады. Составленный перед войной бывш. главным штабом [97] письменный доклад об английской армии, разосланный всем заинтересованным учреждениям, выдержки из коего приводились выше, является официальным суждением начальника генерального штаба. Он является основанием для оперативных соображений о проходе правого фланга армии через Бельгию.

Адмирал фон Тирпиц держится того взгляда, что главный штаб недостаточно оценивал морское значение Англии при затяжной войне. Мы якобы были подготовлены лишь к кратковременной войне и думали только о борьбе с Францией, имперское правительство передало заботы о выигрыше войны генеральному штабу. Последний же оказался некомпетентным в политических, хозяйственных и военно-морских вопросах мировой войны. На опасность блокады, которая могла нас абсолютно изолировать, было недостаточно обращено внимания. В этом есть большая доля правды. Один генеральный штаб не мог разрешить этих вопросов. Они должны были быть своевременно поставлены морскими властями, обсуждены совместно с военными и гражданскими властями и получить окончательное разрешение в высшей инстанции. Подобной же постановки дела у нас иногда не хватало.

Какую позицию займет Англия в случае войны Германии с Францией, было нам известно до войны. Утверждение Готхейна ("Почему мы проиграли войну" Георг Готхейн 1919 г., стр. 53), будто бы главный штаб считал, что Англия останется нейтральной, ложно. Записки ген. фон Мольтке 1911 и 1912 г.г. и последующие заявления определенно показывают, что главный штаб считался с тем, что Англия будет на стороне наших противников. О целях английской политики английская пресса высказывалась открыто. Достаточно вспомнить нашумевшую статью лондонского еженедельника "Saturday Review" 1897. г., приходившую к заключению, "Germaniam esse delendam": английское благосостояние может быть упрочено только тогда, когда Германия будет уничтожена.

Сближение Франции и Англии, как известно, было делом рук короля Эдуарда. В мае 1903 г. он посетил Париж, а в июле Лубе сделал уже ответный визит. На благодарственную телеграмму, которую Лубе отправил после отъезда, король ответил следующее: "Мое горячее желание, чтобы сближение между нашими обеими странами было бы длительным". Известное колониальное соглашение 1904г, по которому Франция получала свободу действий в Марокко и Англия в Египте, явилось основанием "сердечного соглашения" между обеими странами. По этому поводу в ноябре 1904 г. Клемансо заметил в "Письме [98] из Тулузы": "В первый же день нашего союза с Россией я позволил себе высказать, что если мы осуществим сближение между Францией и Англией, то скоро будет положен конец прусской гегемонии. С тех пор враждебное отношение английского народа по отношению к Германии стало настолько ярко и прочно, что сближение с Францией существенно облегчалось. Оставалось только докончить начатое. Германия, несомненно, могущественнее, чем в 1870 г., но и теперешняя Европа не та, что Европа того времени. Где те, на кого Вильгельм II может рассчитывать, как на своих "искренних" союзников, как на друзей во всяких испытаниях".

На известной англофильской политике Делькассе здесь не стоит подробно останавливаться. К какой цели он стремился, он указал в 1899 г., когда сказал в палате следующее: "Двойственный союз открывает широкие горизонты, по чтобы осуществить планы, нужно терпение, последовательность и время". О политике Делькассе Делези в своей книге: "Грядущая война" говорит: "Он был следовательно тем, кто в 1904 и 1905 г.г. в согласии с английским кабинетом и без предупреждения кого бы то ни было старался строить козни против Германии. Он работал над тем, чтобы оторвать Италию от тройственного союза; он вел переговоры в Петербурге, он интриговал в Константинополе и вел дело к тому, чтобы Англия с помощью Франции могла разбить изолированную Германию". В январе 1906 г. на одном большом собрании в Париже было заявлено, что Делькассе своей политикой "сердечного соглашения" с Англией создал враждебную ориентацию но отношению к Германии.

События, имевшие место при возникновении войны и бельгийские документы, ставшие известными впоследствии, утверждают правильность составленных нами до войны суждений о настроении и намерениях Англии. Барон Грейндль, бельгийский посланник в Берлине, 18/II 1905 г. доносил министру иностранных дел барону Фаверо следующее: "Настоящая причина ненависти англичан к Германии заключается в соперничестве, вызванном необычайно быстрым развитием германского торгового флота, германской торговли и промышленности". Относительно соглашения между Францией и Англией тот же барон Грейндль в 1905 г. доносит, что оно одобряется обоими народами. так как в нем проявляется взаимная ненависть против Германии.

5/IV 1906 г. он сообщал: "не остается никакого сомнения в том, что это был английский король, который независимо от своего правительства вовлек Делькассе в воинственную политику и дал ему невыполнимое обещание высадить в Гольштинии [99] 100.000 английских солдат. Приглашение, полученное Делькассе от короля во время его пребывания в Париже, может рассматриваться лишь как вызов".

24 мая 1907 г. бельгийский посланник в Лондоне гр. Лаленг сообщал министру иностранных дел следующее: "ясно, что официальная Англия втихомолку преследует враждебную к Германии политику, которая рассчитана на изоляцию Германии и что король Эдуард не пренебрег послужить этой идее своим личным влиянием. Но несомненно, что весьма опасно так откровенно отравлять общественное мнение, как это делает безответственная пресса".

IV. Австро-Венгрия

В промежуток времени с 1889 г. по 1912 г. для усиления австро-венгерской армии было сделано мало. Военное дело страдало главным образом от недостатка отпускаемых на него средств. Контингент новобранцев равнялся 139.500 чел. Вооруженные силы мирного времени в 1909 г. достигали круглым числом 23.000 офицеров и 362.000 чел., т. е. 0,77% населения. Новобранцы разделялись по языкам на 10 различных народностей.

До 1912 г. нельзя было достигнуть увеличения набора новобранцев и потому необходимое количество людей для новых формирований артиллерийских, пулеметных и технических частей должно было набираться из других родов войск. Благодаря этому наличный состав войсковых частей был настолько ослаблен, что австро-венгерская армия имела как бы одни только основные кадры. При старой организации в роте мирного времени состояло в среднем только 60 чел. Для доведения полевых войск первой линии до полного боевого состава не хватало запаса обученных людей; приходилось для этого привлекать недостаточно обученных запасных. Ландвер (гонвед) в австро-венгерской армии до 1912 г. не имел никакой артиллерии. "Армия вянет", заявлял в 1908 г. военный министр фон Шенайх.

Правда, законом в июле 1912 г. контингент новобранцев был увеличен до 216.500 чел., т. е. на 77.000 чел., но все же многих неблагоприятных обстоятельств преодолеть не удалось и численный состав роты не поднялся выше 92 чел.

Во время Балканской войны 1912-13 г. недостатки вооружения в австро-венгерской армии выявились настолько ярко. что в 1913 г. был внесен новый законопроект, ставший в марте 1914 г. законом. Контингент новобранцев был вновь [100] увеличен на 35.000 чел. Но и при этих условиях численный состав рот увеличился до 120 чел. только в пяти корпусах, во всех же остальных роты остались в составе 92 чел. В артиллерии должно было наступить действительное улучшение, заключавшееся в увеличении числа батарей с 6 до 10 в составе пехотных дивизий. Но в общем и этот запас не достигал цели, не хватало средств. В обоснованиях было сказано, что для армии требуется только минимум, безусловно необходимый для выполнения союзнических обязательств. Но прежде всего этот закон не мог быть использован для войны, так как его проведение едва могло закончиться к 1916 г. Железнодорожная сеть для стратегических целей была недостаточна.

Численность армии мирного времени в 1914 г. достигала круглым числом 27.000 офицеров и 442.000 чел., т. е. 0,91% населения.

Численность армии военного времени равнялась:
  Численность, чел.
Полевые войска 1.400.000
Резервные 350.000
Ландштурм 550.000
Итого 2.300.000

Все эти обстоятельства нам были хорошо известны. Наш взгляд на австро-венгерскую армию в 1913 г. был формулирован следующим образом:

"Офицерство является главным и пока еще действительным противником разноязычности армии. Офицер отличается верностью долгу, нетребовательностью, знанием службы и пользуется доверием подчиненных. Нижние чины дисциплинированы, усердны, патриотичны, в большинстве верны императору и еще не затронуты антимилитаристическими подстреканиями. Средняя степень интеллигентности и образования ниже, чем в германской армии.

Принципы, положенные в основание уставов, вполне отвечают времени. Но обучение хромало и в особенности в пехоте в течение целого ряда лет. В маневрах не могли принимать участия войска в достаточном количестве, не говоря уже об участии войсковых соединений в составе военного времени. Немногочисленные маневры войск из всех родов оружия по той же причине не давали войсковым начальникам достаточно опыта в управлении войсками".

В заключение говорилось, что "если бы австро-венгерская армия была одновременно занята борьбой на два фронта (на восточной и южной границах), то она не могла бы освободить [101] германские силы, собранные на русской границе, что являлось настоятельно необходимым".

В другом месте мнение об австро-венгерской армии было выражено в сравнительно еще мягкой форме следующим образом: "численный состав, степень обучения, организация и отчасти вооружение австро-венгерской армии оставляют желать многого".

Мы бы хорошо сделали, если бы последовали примеру французов и русских, которые умели строгим взаимным контролем достигать высшей степени боевой подготовки войск союзников. Наши же отношения к Австрии не могут служить почвой для упреков нас в милитаризме. То, что главным образом ослабляло военную мощь Австро-Венгрии и что не могло изменить наше вмешательство, заключалось в разношерстности населения монархии, состоящего из немцев, мадьяров, чехов, поляков, русинов, сербов, кроатов, словаков, словенов, румын, итальянцев и цыган.

Дальше