Содержание
«Военная Литература»
Военная история

12. Восточная Пруссия

(январь — апрель 1945 года)

12.1. Что мы узнали о Восточной Пруссии

Весь конец декабря 1944 года был посвящен подготовке к предстоящим решающим боевым действиям на территории Восточной Пруссии. Силами ремонтников подвижной танкоремонтной базы корпуса и рот технического обеспечения бригад был выполнен большой объем текущих ремонтов и профилактических работ, что позволило, как и в предыдущих операциях, привести всю наличную бронетанковую технику в полную боевую готовность. Проводилась рекогносцировка вероятных направлений боевых действий.

Напряженно занимались боевой подготовкой частей. Отрабатывались задачи прорыва сильно укрепленных рубежей обороны, насыщенных железобетонными огневыми точками, ведения непрерывных боевых действий в дневных и ночных условиях, преодоления водных преград, блокировки и обхода узлов сопротивления.

Серьезное внимание уделялось вопросам идеологической и морально-психологической подготовки личного состава к предстоящим боям. Одно из мероприятий в этом плане мне запомнилось надолго, можно сказать, на всю жизнь.

Личный состав нашей 159-й танковой бригады был собран на политические занятия.

Офицер политотдела представил лектора. К всеобщему удивлению, лектором оказался рядовой красноармеец довольно зрелого возраста, с заметной проседью в волосах. Но еще более удивительной оказалась его лекция.

Обратившись к аудитории, он задал вопрос:

— Кто из вас знает что-нибудь о Восточной Пруссии ?

Все промолчали.

— Ну что ж, я так и думал, — неожиданно весело сказал лектор. — Ну, тогда слушайте и запоминайте.

И как бы забыв, что перед ним не научный симпозиум и даже не студенческая аудитория, он начал с глубокого исторического экскурса.

— Восточная Пруссия, — начал он, — это плод дурости польских магнатов XIII века.

Не скрою, такое парадоксальное определение понятия «Восточная Пруссия» нас ошарашило. Мы переглянулись и стали с интересом ждать продолжения.

— Эти лопухи, — весело продолжал лектор, — сами пригласили туда тевтонских рыцарей, чтобы приструнить пруссов — древний прибалтийский народ, небольшой, но гордый, не пожелавший признавать иноземную власть, чужую веру и, что самое возмутительное, — лицо лектора изобразило крайнее возмущение, — отказавшийся платить дань польским магнатам.

Аудитория оживилась, оценив артистизм лектора и его необычную манеру изображать историю в лицах.

— В то же время, — лектор поднял палец, — Восточная Пруссия — это плод хитроумных исторических экспериментов государственных деятелей прусской монархии и германской империи.

Постепенно привыкнув к его необычной манере изложения, мы увлеклись его интересным рассказом. А он, не имея под руками никаких записей или конспекта, свободно оперируя историческими датами, именами и фактами из жизни и деятельности известных или менее известных правителей и полководцев, рассказывал о роли Восточной Пруссии в нашей отечественной истории. И поскольку он говорил в полушутливой манере, не скрывая своего юмористического отношения к некоторым историческим личностям мужского и особенно женского пола, делясь многими авантюрными и пикантными подробностями, его рассказ привел всех в восторг. В то же время, упоминая о наших поражениях и неудачах, он становился серьезным и строгим, а касаясь героических страниц нашего прошлого, он говорил о них с большим подъемом и нескрываемой гордостью. Это вызывало у слушателей ответные патриотические чувства.

Из последующего рассказа лектора мы узнали, что Восточная Пруссия была регионом, исторически создававшимся правителями Пруссии, а затем Германской империи, как некий стратегический плацдарм для нападения на Россию и Польшу. Издавна заселяя эту территорию уволенными в запас офицерами и младшими командирами, получавшими здесь льготные наделы, германские правители обязывали их строить хутора и фольварки не по произвольному плану, а в строгом соответствии с планом, утвержденным военным командованием. При этом каменные дома и хозяйственные постройки должны были иметь подвалы для укрытия солдат и бойницы, позволявшие вести фронтальный и перекрестный огонь не только из ручного стрелкового оружия, но и из пушек. А начиная с 1932 года немцы приступили к строительству здесь хорошо развитых долговременных инженерных сооружений современного типа. Это строительство продолжалось до начала и даже в ходе Второй мировой войны.

— Но так ли уж непреодолимы все эти укрепления ? — Лектор обвел вопросительным взглядом аудиторию. — Поищем ответ у истории. Вы, наверное, скоро увидите Инстербург, — лектор указал рукой куда-то в сторону запада. — Этот город был свидетелем победоносного шествия на восток в июне 1812 года нарядных французских гренадеров во главе с молодыми и элегантными наполеоновскими маршалами Макдональдом и Даву. — При этих словах лектор принял напыщенный вид и даже сделал несколько шагов, как бы изображая собой победоносных наполеоновских маршалов.

— Но через полгодика, — лектор вдруг ссутулился и сделал скорбное лицо, — тот же Инстербург видел, в каком обшарпанном виде они трусливо бежали, битые партизанами Дениса Давыдова, преследуемые лихими казаками атамана Матвея Платова и солдатушками 3-й армии адмирала Павла Чичагова. Никакие хитроумные укрепления не устояли тогда перед напором наших с вами бесстрашных прадедов. А ведь у них не было ни танков Т-34 или KB, ни самоходок СУ-76, СУ-85 и СУ-122, ни «катюши», ни штурмовой авиации. Только любовь к родной земле и ненависть к иноземным оккупантам.

Все прониклись чувством гордости за своих бесстрашных прадедов. Каждому захотелось быть похожим на них.

— Но уроки истории забываются, — продолжал лектор, сокрушенно покачав головой. — И вот в июне 1941 года Инстербург вновь провожая на восток сотни тысяч молодых людей, прекрасно экипированных и самоуверенных, возглавляемых маршалами. На этот раз не наполеоновскими, а гитлеровскими, хотя и менее элегантными, но зато намного более амбициозными и высокомерными. Но тут вдруг выяснилось, что мы с вами, правнуки героев той Отечественной войны, оказывается, ни в чем не уступаем нашим славным предкам. И то, что Инстербургу вскоре вновь предстоит стать свидетелем позорного бегства с нашей земли горе-завоевателей, теперь уже ни у кого не вызывает сомнения. Или кто-то из вас сомневается ?

Лектор оглядел зал. Сомневающихся не было. Всем было весело.

— Теперь о маршалах. Многие историки Отечественной войны 1812 года, как чувствительные дамочки, восхищенно восклицали: «Ах, какие они молоденькие, а уже такие талантливые эти наполеоновские маршалы!» Но на самом деле тем же Макдональду и Даву в это время шел уже пятый десяток. А между прочим, нашему сегодняшнему командующему фронтом Ивану Даниловичу Черняховскому, одному из талантливейших полководцев новой волны, еще нет и сорока.

И каждый из нас испытал чувство гордости, что наш командующий такой молодой. И вообще, хотя лектор не произнес ни одного политического лозунга, ни одной цитаты из призывов партии и правительства, после лекции все ощутили какой-то душевный подъем, прилив гордости за свою историю и уверенность в своих силах.

Как оказалось впоследствии, лектор, занимавший скромную должность писаря в политотделе, был ученым-историком, доцентом Минского государственного университета. К сожалению, я не запомнил его фамилии. И хотя в последующем мне довелось слышать много интересных лекций в стенах Военной академии БТВ, в вечерних университетах марксизма-ленинизма и в других аудиториях, но такого свободного владения материалом, такой силы идейного и эмоционального влияния на аудиторию я больше нигде не встречал.

12.2. Планы противника

И вот наступил 1945 год, на который весь наш народ возлагал большие надежды.

Обстановка на восточно-прусском направлении продолжала оставаться весьма сложной.

Учитывая особое стратегическое значение этого региона, руководство Третьего рейха сконцентрировало в Восточной Пруссии и северной части Польши крупную группировку войск. Вновь воссозданная группа армий «Центр» под командованием генерал-полковника Г. Рейнгарда имела в своем составе 3-ю танковую, 4-ю и 2-ю полевые армии и танковый корпус — всего сорок три дивизии (в том числе три танковых и одну моторизованную) и одну бригаду. Численность живой силы составляла 580 тысяч солдат и офицеров и 200 тысяч фольксштурмовцев. На их оснащении было 8200 орудий и минометов, более 700 танков и штурмовых орудий. С воздуха их прикрывали 775 самолетов 6-го воздушного флота.

Противником была проведена огромная работа по техническому усовершенствованию системы обороны. Сооружения крепостного типа дополнялись противотанковыми препятствиями и железобетонными «зубами дракона».

Общая глубина развитой инженерной обороны составляла 150–200 км. На основном для нас направлении Гумбиннен — Инстербург — Кенигсберг насчитывалось до девяти укрепленных полос. Две из них — по реке Инстер и по западному берегу реки Дайме — имели долговременные железобетонные огневые сооружения. Что касается оборонительных сооружений города-крепости Кенигсберга, то о них несколько ниже речь будет особая.

Кроме того, обороне гитлеровцев в значительной степени способствовали выгодные для них особенности местности — множество озер, рек, болот и каналов. Не случайно в этих местах, у Растенбурга, под прикрытием Мазурских озер в подземных убежищах еще совсем недавно находилась ставка Гитлера «Вольфшанце».

Учитывая все это, вместе взятое, фашистское командование твердо рассчитывало остановить здесь продвижение советских войск.

План, разработанный генерал-полковником Рейнгардтом, исходил из довольно точно спрогнозированного им наступления советских войск на двух направлениях — инстербургско-кёнигсбергском и млавско-эльбингском. Именно на этих направлениях предусматривалось глубокое эшелонирование немецкой обороны с наибольшей плотностью войск группы армий «Центр» в главной и второй полосах обороны. За линией Мазурских озер размещались подвижные резервы для нанесения контрудара по советским войскам в случае их прорыва в глубину обороны. Предусматривался также мощный фланговый контрудар по советским войскам в случае их наступления на варшавско-берлинском направлении.

Сложность оперативной обстановки определила масштабность мер, намеченных советским командованием. Для разгрома группы армий «Центр» (с 26 января — «Север») Ставкой было принято решение о проведении стратегической наступательной операции с участием:

— 3-го Белорусского фронта генерала армии И. Д. Черняховского (2-я и 11-я гвардейские, 5, 28, 31 и 39-я армии, 2-й гвардейский и 1-й танковые корпуса, 1-я воздушная армия, включавшая французскую эскадрилью «Нормандия — Неман»);

— 2-го Белорусского фронта Маршала Советского Союза К. К. Рокоссовского (2-я ударная, 3, 48, 49, 50, 65 и 70-я армии, 5-я гвардейская танковая армия, 1-й и 8-й гвардейские танковые, 8-й механизированный и 3-й гвардейский кавалерийский корпуса, 4-я воздушная армия);

— части сил 1-го Прибалтийского фронта генерала армии И. X. Баграмяна (43-я армия);

— Краснознаменного Балтийского флота вице-адмирала В. Ф. Трибуца.

Замысел состоял в том, чтобы отсечь группу армий «Центр» от остальных сил немецко-фашистских войск, припереть ее к морю, расчленить и уничтожить по частям. В соответствии с этим замыслом предусматривалось в рамках общей стратегической наступательной операции, получившей название «Восточно-Прусской», проведение пяти частных, связанных между собой операций (см. схему 9):

— Инстербургско-Кёнигсбергской наступательной операции 3-го Белорусского фронта с целью разгрома тильзитско-инстербургской группировки войск противника;

— Млавско-Эльбингской наступательной операции 2-го Белорусского фронта с целью разгрома млавской группировки противника и отсечения группы армий «Центр» от остальных сил вермахта;

— Восточно-Померанской наступательной операции 2-го и 1-го Белорусских фронтов с целью разгрома восточно-померанской группировки противника, овладения Восточной Померанией и освобождения Балтийского побережья на всем протяжении от Данцига до Померанской бухты;

— Кёнигсбергской наступательной операции войск 3-го Белорусского фронта во взаимодействии с Балтийским флотом с целью уничтожения кёнигсбергской группировки противника и овладения городом-крепостью Кенигсберг;

— Земландской наступательной операции 3-го Белорусского фронта во взаимодействии с Балтийским флотом с целью разгрома последней группировки войск противника в Восточной Пруссии на Земландском полуострове.

На долю 1-го танкового корпуса, действовавшего в составе 3-го Белорусского фронта, выпало участие в трех из названных операций — Инстербургско-Кёнигсбергской, Кёнигсбергской и Земландской. О них и пойдет дальнейшая речь.

12.3. В Инстербургско-Кёнигсбергской операции (с 13 по 27 января 1945 года)

Перед войсками 3-го Белорусского фронта оборонялась тильзитско-инстербургская группировка противника в составе 3-й танковой и части 4-й полевой армий (всего 15 дивизий).

Инстербургско-Кёнигсбергская наступательная операция началась 13 января 1945 года.

Первой вступила в бой ударная группировка 3-го Белорусского фронта в составе 5, 28 и 39-й армий и 2-го гвардейского танкового корпуса. Наш 1-й танковый корпус, находившийся в оперативном резерве фронта, планировалось использовать как эшелон развития успеха вместе с 11-й гвардейской армией. Ввод их в сражение был намечен на пятый день операции с задачей развития успеха в направлении на Таплаккен. На этот раз корпус не был передан в оперативное подчинение 11-й гвардейской армии, а продолжал подчиняться непосредственно командованию фронта.

Привожу сохранившийся текст директивы командующего войсками 3-го Белорусского фронта генерала армии И. Д. Черняховского 1-му танковому корпусу и 11-й гвардейской армии. Примечательно, что первым адресатом директивы был не командующий армией, а командир корпуса, что свидетельствует о ведущей роли 1-го танкового корпуса в развитии успеха фронтовой операции. Характерно также, что директива командующего, написанная от первого лица, подписана четырьмя должностными лицами фронтового командования.

№ 00781/ОП Совершенно секретно Только лично Особой важности экз.№ Командиру 1-го танкового Кр. Корпуса Командующему 11 Те. Армии Копия: Ген. штаб КА тов. Антонову Карта — 50 000 и 100 000
Приказываю:
1. 1 ТКК, находясь в резерве фронта, двигаясь за боевыми порядками 11 Гв. Армии, к исходу второго дня операции сосредоточиться в р-не Тутшен, Пусперн, Каттенау. К исходу четвертого дня операции сосредоточиться в лесу Штаатс-Форст Пууллькинен непосредственно западнее Рорфельд.
В дальнейшем быть в готовности, во взаимодействии с 11 Гв. Армией, стремительно развивать наступление в направлении Нойнишкен, Гросс-Бершкален, Таплаккен.
Одновременно быть в готовности к отражению контратак противника с направления Гумбиннен.
2. Основной маршрут для движения: Гериттен, Петрикатшен, Каттенау, Бракупеннен, Рорфельд.
3. С началом выдвижения в р-н сосредоточения и действия в глубине корпус прикрывает 303 иад. С началом действий непосредственно на поле боя сопровождает 277 шад.
4. Артиллерийское обеспечение ввода корпуса в прорыв возлагаю на командующего 11 Гв. Армией.
На усиление корпуса с момента ввода в прорыв из состава 11 Гв. Армии передать один полк РС М-13 и два саперных батальона.
5. Готовность корпуса к выдвижению 8 января 1945 г. Время выхода в р-н сосредоточения — моим особым распоряжением.
6. Донесения о выполнении настоящей директивы представлять мне через каждые два часа с началом действий.
Черняховский Макаров Покровский Родин

Для четкой организации взаимодействия частей 1-го танкового корпуса и 11-й гвардейской армии командованием корпуса и армии было принято согласованное решение о проведении в оставшиеся дни совместной командно-штабной игры на картах в направлении Гумбиннен, Инстербург, Тапиау. В ней приняли участие все командиры корпусов, дивизий, бригад и начальники их штабов. Разработанные штабами планы боя и взаимодействия с другими родами войск подверглись совместному детальному анализу и необходимой корректировке.

13 января 1945 года после трехчасовой артподготовки войска 5, 28 и 39-й армий и чуть позднее 2-й гвардейский танковый корпус перешли в наступление.

Тесня противника, они к исходу 16 января прорвали вторую полосу обороны, продвинувшись на 10–12 км до рубежа Жамайткемен, Хенскишкен, Кармонен, Гросс-Байтшен. Однако дальнейшее наступление затормозилось.

В 12 часов 16 января командир 1-го танкового корпуса был срочно вызван на КП 5-й армии, где находился командующий фронтом. У стола в землянке сидел удрученный командарм-5 генерал-полковник Н. И. Крылов. Этот опытный полководец, будущий Маршал Советского Союза, участник Гражданской войны, был в эту минуту почти в отчаянии. Молодой командующий фронтом генерал армии И. Д. Черняховский мерил землянку шагами из угла в угол.

Чувствовалось крайняя напряженность обстановки.

Причины были вескими. Наши войска были остановлены сильным и хорошо организованным огнем противника. В то же время из-за нелетной погоды и густого тумана, принесенного ветром с Балтийского моря, прекратилась поддержка авиации и ослабла поддержка артиллерии. Особенно сложным было положение 5-й армии, которая уперлась в сильный противотанковый рубеж на участке шириной 10–12 км, усиленный бригадой 88-мм противотанковых орудий. Под губительный огонь этой бригады попал и 2-й гвардейский Тацинский танковый корпус генерал-лейтенанта А. С. Бурдейного и понес большие потери. Нависла угроза срыва всей операции.

Ответив на приветствие вошедшего в землянку командира 1-го танкового корпуса, Иван Данилович Черняховский подвел его к карте и сказал:

— Товарищ Бутков! В связи с создавшейся обстановкой я решил изменить первоначальный план и ввести ваш корпус в сражение сейчас через боевые порядки 2-го Тацинского корпуса.

Попросив разрешения высказать свои соображения и получив разрешение, генерал В. В. Бутков твердо заявил:

— Товарищ командующий! По данным корпусной разведки, противник начал отвод правого крыла тильзитско-инстербургской группировки своих войск против левого крыла 39-й армии. Поэтому я считал бы, что 1-му танковому корпусу нецелесообразно наносить удар через боевые порядки 2-го гвардейского танкового корпуса в западном направлении в лоб организованной противотанковой обороне. Вместо этого предлагаю с рубежа Шварбаллен — Мешкуппен — Дауден нанести удар в северо-западном направлении к шоссе Раутенберг — Жиллен до выхода в район Ленгветтен. Отсюда можно будет ударить в тыл инстербургской группировке в обход гумбинненского укрепленного района.

Генералу Черняховскому, который недавно сам был танкистом, эта идея понравилась. Но вопрос, видимо, требовал согласования и увязки с действиями остальных сил фронта. Поэтому, еще раз внимательно проследив по карте предлагаемый маневр, он сказал:

— Хорошо, товарищ Бутков! Ваш план я одобряю. Возвращайтесь в корпус, дайте предварительное распоряжение о подготовке к маршу, продумайте построение боевого порядка корпуса и ждите моего приказа.

Вскоре было получено по ВЧ утверждение плана ввода в сражение 1-го танкового корпуса в стыке 5-й и 39-й армий в северо-западном направлении.

В 22 часа 16 января 1945 года 1-й танковый корпус начал марш в выжидательный район Бружен, Тутшен, Каттенау, назначенный устным распоряжением командующего БТ и MB фронта генерал-полковника А. Г. Родина. В 2 часа 17 января корпус был уже на месте. Представители корпуса выехали в район Швербаллена, занятый частями 94-го стрелкового корпуса генерал-майора Я. Я. Вейкина 39-й армии, где до утра 18 января вели наблюдение за противником.

В 4 часа 18 января 1945 года пришла директива командующего войсками фронта на выдвижение корпуса в исходное положение к 8 часам и готовность к вводу в прорыв к 10 часам. Были назначены общее направление прорыва — Нештонветтен, Жиллен — и глубина задачи дня — рубеж Ленгветтен, Краупишкен. На командующего войсками 39-й армии генерал-лейтенанта И. И. Людникова возлагалась задача обеспечить ввод 1-го танкового корпуса в прорыв, выделив для этого не менее трех артиллерийских полков, а также достижение к исходу 18 января общевойсковыми соединениями рубежа задачи дня.

К 7 часам 30 минутам 18 января части 1 — го танкового корпуса заняли исходные районы для атаки. На момент ввода в прорыв части имели в строю:

— 89-я танковая бригада — 43 танка Т-34–85;

— 117-я танковая бригада — 41 танк Т-34–85;

— 159-я танковая бригада — 36 танков Т-34–85;

— 44-я мотострелковая бригада — 1615 человек боевого состава;

— 1514-й иптап — 21 самоходную установку СУ-76;

— 1437-й сап — 13 самоходных установок СУ-85;

— 354-й гв. тсап — 21 самоходную установку СУ-122;

— 120-й лап — 24 пушки калибра 76 мм;

— 108-й минп — 24 миномета калибра 120 мм;

— 10-й огмд — 4 установки М-8 и 4 установки М-13;

— 183-й осапб — 326 человек боевого состава;

— 86-й омцб — 331 человек боевого состава, 12 бронетранспортеров, 28 мотоциклов;

— 767-й обс — средства связи по штату;

— 190-й медсанбат, 110-й птрб, 215-й парб и остальные подразделения в основном укомплектованы до штата.

Таким образом, укомплектованность корпуса боевыми машинами составляла 65%. Обещанные средства усиления — гвардейский минометный и гаубичный артиллерийский полки — выделены корпусу не были.

Укомплектованность грузовыми автомобилями составляла 60% к штату. Поэтому штатные запасы основных видов довольствия части не могли поднять полностью, и от 30 до 50% запасов перевозились силами внештатного автобатальона подвоза на корпусном обменном пункте.

К 9 часам командир 1-го танкового корпуса прибыл на КП командира 94-го стрелкового корпуса для окончательной увязки вопросов взаимодействия. Через полчаса туда же прибыл коман-дарм-39 генерал И. И. Людников. В этот момент раздался звонок от комфронта генерала Черняховского:

— Готовы ли 1-й танковый и 94-й стрелковый корпуса к наступлению?

Мы доложили:

— Да, все готово, ив 10 часов мы можем начать наступление.

Сигнал к наступлению от командующего войсками фронта был получен в 12 часов 30 минут. И ровно в 13 часов 18-го января 1-й танковый корпус начал наступление.

Сразу же был взят стремительный темп. Через 20 минут, обогнав передовые части 94-го стрелкового корпуса, головные танковые бригады — 117-я и 89-я — врезались с фланга в оборону противника. Не ожидая удара с юга, немцы построили свою оборону фронтом на восток по линии Дроцвальде, Нойвальде, Грюнвальде, Дауден, Иванишкен. Появление наших танков с южного фланга было для них как снег на голову. Но долго удивляться им не пришлось, так как они тут же были разбиты и раздавлены. Танковый заслон противника был разгромлен огнем танков 117-й танковой бригады подполковника А. И. Халаева, самоходок 1437-го сап майора И. Н. Плешева и двух зенитных батарей 1720-го зенап полковника И. И. Вострикова. Пехота фашистов, бросая вооружение и снаряжение, в беспорядке бросилась бежать.

На плечах бегущего противника передовой отряд 117-й танковой бригады во главе с командиром батальона майором А. В. Казарьяном, а за ним и вся бригада ворвались в Раутенберг и при поддержке девяти самолетов 1-й гвардейской штурмовой авиационной дивизии генерал-майора авиации С. Д. Пруткова разгромили гарнизон противника.

Не задерживаясь в Раутенберге, бригада на больших скоростях устремилась к переправе через реку Инстер у Лезгнангшинена. Первой, врезавшись в колонну автомашин, повозок и пехоты противника, двигавшихся в три ряда по шоссе, головная танковая рота гвардии лейтенанта Беслана Хадикова вскочила на мост. Появление наших танков прямо из колонны фашистских войск деморализовало охрану моста. Когда гитлеровцы осознали, что произошло, семь танков головной роты уже прорвались через мост и вступили в бой с пехотой в траншеях и артиллерией на открытых огневых позициях. Командир танковой роты гвардии лейтенант Б. Хадиков, прикрывавший огнем своего танка переправляющуюся роту, вслед за ней устремился на мост. В это время старик-фольксштурмовец, сидевший в окопе с устройством для взрыва моста, крутанул ручку машинки и взорвал мост прямо перед танком комроты. Тогда лейтенант, оставив танк с экипажем на берегу, перешел по шаткому льду на другой берег и, сев в одну из своих машин, продолжал руководить боем.

В это время командир корпуса, следовавший с оперативной группой штаба из населенного пункта Камантен по направлению к реке Инстер, обнаружил, что по параллельной дороге в этом же направлении движется сплошная колонна вражеских автомашин и повозок. Это были подразделения гитлеровцев, отходящих от Немана под ударами правого фланга 39-й армии. Было ясно, что отходящие войска будут использованы для усиления обороны перед фронтом нашей 5-й армии. Решение созрело мгновенно. Остановив колонну опергруппы и дождавшись следовавшую за ней колонну 159-й танковой бригады полковника К. О. Петровского, командир корпуса приказал ему развернуть один танковый батальон в сторону вражеской колонны и с места обстрелять ее. Через несколько минут двадцать танков открыли стрельбу прямой наводкой по колонне гитлеровцев. Еще через несколько минут на шоссе остались одни догорающие обломки вражеской техники. Немногие уцелевшие гитлеровцы в панике бросились врассыпную.

Подъехав к переправе через Инстер, командир корпуса увидел, что основные силы 117-й танковой бригады еще не переправились через реку. Командир бригады подполковник А. И. Халаев доложил, что мост взорван и бригада ищет брод.

— Безнадежная затея, — отрезал комкор. — Инстер канализирован, стало быть, его глубина около двух метров. Будем выстилать гать по льду. Прикажите немедленно снимать в ближайшем поселке все деревянное — ворота, двери, бревна.

Примерно через час настил был готов. Механик-водитель танка лейтенанта Б. Хадикова старший сержант Огородников, чей командир вел бой на другом берегу, вызвался переправиться по гати первым. Осторожно, но решительно, не обращая внимания на треск проседающего льда и появившуюся над настилом воду, поднявшуюся выше крыльев танка, он перевел свой танк на другой берег. За ним повел свой танк механик-водитель старшина Тюпин и также благополучно достиг другого берега. По их примеру к 15 часам вся бригада, а за ней и остальные части форсировали реку Инстер.

Итак, первая часть задачи была выполнена. Корпус форсировал реку Инстер. Продвигаясь в направлении Ленгветтена, 117-я и 159-я бригады были контратакованы противником с севера. Пришлось развернуть танки для отражения контратаки. В результате короткого, но жесткого боя контратака была отбита. К исходу дня бригады подошли к Ленгветтенскому лесу, из которого были встречены очень мощным и хорошо организованным артогнем. Насчитывалось около 40 огневых точек. Двигаться в темноте через этот лес было бессмысленно: танки могли стать легкой добычей пехотинцев, вооруженных фаустпатронами. Отведя танки на восточную опушку леса и выставив заслон против Ленгветгена, бригады в районе Герскуллена приступили к пополнению боеприпасов, заправке машин и подготовке к завтрашним боям. Личному составу был предоставлен короткий отдых.

В период описанных событий 89-я танковая бригада под командованием полковника А. И. Соммера по своему маршруту также с боем продвигалась в сторону реки Инстер, имея задачу форсировать реку и выйти к городу и опорному пункту противника Жиллен.

Противник оказывал отчаянное сопротивление. Не раз танковый взвод лейтенанта Ивана Дубовика, выполняя функции разведки, был вынужден вступать в ожесточенный бой с гитлеровцами.

Встреченный огнем противотанковых пушек в бою под деревней Дауден, взвод смело вступил с ними в единоборство. Танк младшего лейтенанта Марата Калинёнка расстрелял направленное на него противотанковое орудие, а его механик-водитель сержант Февралёв раздавил гусеницами другую пушку. Две пушки были уничтожены танками В. Сергиевского и В. Попова.

Взаимодействуя с 354-м гв. тсап, двумя мотострелковыми батальонами и артиллерией 44-й мотострелковой бригады, 89-я танковая бригада сумела пробить брешь в прочной обороне неприятеля на рубеже Блюджен, Иванишкен и устремилась к Грюнвальде.

Главные силы бригады атаковали Грюнвальде с юга, а батальон майора Александра Удовиченко обошел его с запада. Это определило успех. Грюнвальде был взят, и 89-я бригада начала преследовать противника. Сбивая арьергарды противника, бригада к вечеру 18 января ворвалась на переправу через Инстер западнее деревни Ляугаллен. Первым форсировал реку 3-й танковый батальон под командованием капитана Виктора Кожихина. Оказавшись на другом берегу и преодолев с помощью саперов противотанковый ров, батальон вырвался к шоссе Тильзит — Гумбиннен в тот момент, когда по нему шла большая колонна танков, автомашин, бронетранспортеров и пехоты. Колонна двигалась медленно, ее то и дело атаковали наши штурмовики. Горели танки, машины, бронетранспортеры. Пехота шла по обочине, не соблюдая никакого порядка. Ворвавшись в колонну с фланга, капитан В. И. Кожихин развернул свой батальон вдоль шоссе, и мощные «тридцатьчетверки» понеслись вперед, сметая все, что попадалось на их пути.

Вопли, беспорядочная стрельба, ругань сливались с ревом моторов и лязгом гусениц наших танков в какой-то адский грохот.

Перехват шоссе Тильзит — Гумбиннен нашими войсками был роковым для противника, так как отрезал тильзитскую группировку от инстербургско-гумбинненской и открывал нашим войскам возможность быстрого проникновения в глубину немецкой обороны.

Отдавать оборонительную полосу вдоль шоссе противник не желал. Поэтому вскоре бригаду контратаковала группа из тридцати танков и САУ, поддержанная артиллерийским огнем из района Марунен. Полковник А. И. Соммер приказал командиру 2-го танкового батальона капитану Н. И. Петрову и командиру 354-го гв. тсап гвардии полковнику Г. В. Волкову развернуть танки и самоходки и открыть огонь по контратакующему противнику. Одновременно командиру 3-го танкового батальона В. И. Кожихину была дана команда обойти противника с северо-востока. Совершив этот маневр, батальон обошел с фланга вражеские огневые позиции, с ходу раздавил две батареи и вышел к Марунену. Сопротивление было сломлено, и противник начал отступление. Преследуя отходящие войска и сбивая небольшие заслоны, 89-я танковая бригада с ходу овладела городом Жиллен и в 1 час 19 января перешла к круговой обороне.

В связи с успехом 89-й танковой бригады и во избежание неоправданных потерь в 117-й и 159-й танковых бригадах у Ленгветтена командир 1-го танкового корпуса генерал Бутков принял решение не ввязываться в потерявший смысл бой в этом районе, вывести 117-ю и 159-ю танковые бригады на маршрут бригады полковника А. И. Соммера и перейти к круговой обороне Жиллена всем корпусом.

Итак, замысел неожиданного маневра 1-го танкового корпуса в северо-западном направлении полностью оправдался. Успех был несомненным и оказал немалое влияние на весь дальнейший ход Инстербургско-Кёнигсбергской операции. Мощные укрепления на гумбинненском и инстербургском направлениях, создававшиеся в течение многих лет, противника не спасли. Тильзитская группировка войск оказалась отсеченной от инстербургской, и создались благоприятные условия для ее полного окружения.

В вышедшем 19 января 1945 года приказе № 231 Верховного Главнокомандующего этот успех был расценен как победа наших соединений и частей, объявлена благодарность отличившимся войскам, в том числе танкистам генерал-лейтенанта танковых войск В. В. Буткова, полковника А. И. Сом-мера, подполковника А. И. Халаева. Столица Родины салютовала им двадцатью артиллерийскими залпами из двухсот двадцати четырех орудий.

Что явилось причиной этого успеха?

Их было несколько.

Несомненно, это смелость и неординарность тактического решения, предложенного генералом В. В. Бутковым. Здесь сказался его опыт предыдущих дерзких рейдов по глубоким тылам противника. Кроме того, не будучи связан оперативным подчинением какой-либо армии, комкор получил свободу видения обстановки и маневра во фронтовом масштабе.

Сказались также гибкость ума и тонкое чутье талантливого полководца генерала И. Д. Черняховского, сумевшего по достоинству оценить неожиданное предложение ком кора и не побоявшегося круто изменить ранее разработанный план операции.

Свою роль сыграли незаурядные командирские способности, боевой опыт и личная отвага командиров частей и подразделений корпуса, в том числе командиров танковых бригад полковников К. О. Петровского, А. И. Соммера, подполковника А. И. Халаева, командиров артиллерийских полков полковника И. И. Вострикова и майора И. Н. Плешева, танковых комбатов майора А. Т. Удовиченко, капитанов А. В. Казарьяна и В. И. Кожихина, командира танковой роты гв. лейтенанта Б. Б. Хадикова, командира танкового взвода лейтенанта И. И. Дубовика, командиров танков лейтенанта А. К. Родькина, младшего лейтенанта М. А. Калинёнка и многих других офицеров корпуса.

Но при всем указанном выше едва ли удалось бы достигнуть такого крупного успеха, если бы не самоотверженность, решительность и хорошая боевая выучка танковых экипажей, мужество и мастерство таких людей, как механики-водители сержанты Февралёв, Огородников, Пирожков, Богданов, Алдыберганов, старшина Тюпин, командиры орудий Шевалдышев, Ткачук, и многих их боевых друзей.

В 17 часов 19 января 1945 года корпус получил новый боевой приказ командующего 3-м Белорусским фронтом: к утру 20 января овладеть опорным пунктом и железнодорожным узлом противника Гросс-Скайсгиррен.

В 24 часа 19 января корпус в полном составе выступил в направлении Гросс-Скайсгиррен. Впереди шла колонна 89-й танковой бригады. До Гросс-Скайсгиррена особых стычек с противником не произошло, если не считать двух почти комедийных эпизодов.

Вот один из них.

Под покровом ночи колонна 89-й танковой бригады двигалась по западной окраине Г. дв. Ошвенинген, расположенного в трех километрах восточнее Гросс-Скайсгиррена. Впереди колонны на своем «виллисе» ехал комбриг А. И. Соммер. Внезапно на перекрестке дорог путь ему преградил закрытый шлагбаум. Из темноты возникла фигура немецкого регулировщика. Наставив на полковника свой фонарь, он громко произнес немецкую фразу, означавшую «Чья колонна, куда следует?». Полковник Соммер был выходцем из семьи обрусевших немцев и в совершенстве владел немецким языком. Не видя в темноте численности немецкой охраны и не желая раньше времени обострять обстановку, он спокойно ответил по-немецки, нисколько не погрешив против истины: «Танки полковника Соммера, следуют в Гросс-Скайсгиррен». Регулировщика этот ответ удовлетворил, он козырнул и открыл шлагбаум. Когда мимо него пошли наши танки, он спохватился, но было уже поздно. Десант автоматчиков без единого выстрела уничтожил весь блокпост.

Второе происшествие произошло той же ночью в колонне опергруппы командира корпуса, следовавшей по лесу за 117-й танковой бригадой. Впереди на развилке дорог у западной окраины деревни Демеджен маршруты 89-й и 117-й танковых бригад расходились: 89-я бригада должна была двигаться от развилки влево, а следовавшая за ней 117-я — вправо. Однако 117-я танковая бригада прозевала поворот и вместо того, чтобы на развилке дорог пойти вправо, пошла за 89-й танковой бригадой влево. Когда к развилке подошла колонна опергруппы, командир корпуса увидел, что следы от гусениц разошлись в обе стороны, но следы на правой дороге по рисунку не похожи на наши. Но время было дорого, и комкор, не поверив своим глазам, приказал ускорить движение прямо. Вскоре на дороге показалась какая-то машина. Пока разбирались, что к чему, к комкору подбежал начальник инженерной службы майор Абашин, следовавший в хвосте колонны со своими саперами в машине «Додж», и доложил:

— Товарищ генерал! К нам в тент «Доджа» уперлась сзади стволом немецкая самоходка, а за ней стоит колонна машин с орудиями на прицепах.

— Вы не ошиблись? — засомневался комкор. — Это, наверное, самоходный полк Плешева.

— Да нет, немцы! На орудии дульный тормоз.

В темноте при такой ситуации было легко поддаться панике, не узнать своих, поднять по ним стрельбу.

— Пошли, проверим, — приказал комкор.

Подойдя к самоходке, как муравьями облепленной автоматчиками в белых одеждах, генерал Бутков услышал немецкую речь. Ничего не подозревавшие автоматчики спокойно ожидали, когда начнут движение впереди идущие машины. Не оставалось ничего другого, как бегом броситься к предпоследнему в колонне бронетранспортеру с крупнокалиберным пулеметом и дать команду:

— Огонь по автоматчикам на самоходке!

Заработал пулемет. Раздались крики по-немецки. Самоходка, взревев мотором, повернула направо и двинулась в поле. Но наши бойцы успели развернуть одну из противотанковых пушек и открыли огонь. Самоходка скрылась в северном направлении. Остальные гитлеровцы, услышав стрельбу и не поняв толком, в чем дело, в испуге побросали свои тягачи с орудиями и разбежались.

Тут же генерал связался с командиром 117-й танковой бригады, отчитал его за отклонение от намеченного маршрута, приказал немедленно вывести бригаду на правый маршрут и одновременно с 89-й танковой бригадой атаковать Гросс-Скайсгиррен.

В 3 часа утра 20 января 89, 117 и 159-я танковые и 44-я мотострелковая бригады атаковали Гросс-Скайсгиррен. Первыми ворвались в город батальоны майора Ашота Казарьяна и Виктора Кожихина. Атака была совершенно неожиданной для гарнизона. Потеряв более пятисот солдат и офицеров, двадцать пять танков и САУ, сорок три орудия, свыше двухсот автомашин и бронетранспортеров, двести семьдесят повозок, остатки гарнизона бежали из города. Были захвачены пятнадцать исправных танков и САУ, около сотни автомашин, двенадцать складов с боеприпасами, продовольствием и военным имуществом.

К 6 часам в городе не осталось ни одного живого гитлеровца.

Заняв круговую оборону, бригады в течение дня отбили девять атак с севера и запада. К вечеру 20 января контратаки прекратились. Танкисты похоронили семерых своих товарищей, сложивших головы в боях за Гросс-Скайсгиррен. После войны однополчане приходят на их могилу для отдания воинских почестей.

В приказе Верховного Главнокомандующего № 235 от 20 января 1945 года на всю страну прозвучали имена командира 1-го танкового корпуса генерала В. В. Буткова, командиров 89, 159 и 117-й танковых бригад полковников А. И. Соммера, К. О. Петровского, подполковника А. И. Халаева и командира 44-й мотострелковой бригады полковника К. Г. Кузнецова. И вновь Москва салютовала им двадцатью артиллерийскими залпами из двухсот двадцати четырех орудий.

Этим же приказом командующему войсками 3-го Белорусского фронта предписывалось представить к присвоению наименования «Тильзитских» части, наиболее отличившиеся в боях за овладение городами Тильзит, Гросс-Скайсгиррен, Ауловеннен, Жиллен и Каукемен.

По представлению командования фронта приказом Верховного Главнокомандующего от 19 февраля 1945 года этой высокой чести были удостоены три части 1-го танкового корпуса: 89-я танковая бригада полковника А. И. Соммера, 354-й гв. тсап полковника Г. В. Волкова, 108-й минп майора Н. А. Митрополова.

В 11 часов 45 минут 20 января корпус получил новое боевое распоряжение генерала И. Д. Черняховского. Перед корпусом была поставлена задача: повернуть на юго-запад и, совершив стремительный маневр в направлении важного узла дорог Таплаккен, овладеть им, захватить переправу через реку Прегель и закрепиться в этом районе. Решение этой задачи означало выход в тыл инстербургской группировки противника, перехват шоссейной дороги, ведущей от Инстербурга на запад, и тем самым лишение противника возможности оказать помощь инстербургской группировке с запада и одновременно перекрытие пути отступления противника от Инстербурга. Это обеспечивало возможность 11-й гвардейской и 5-й армиям, овладев городом Инстербург, полностью разгромить запертую инстербургскую группировку.

В 8 часов 21 января по общему радиосигналу «888» части корпуса двинулись вперед.

Неоднократно встречая на своем пути опорные пункты противника, оснащенные противотанковой артиллерией, части корпуса вынуждены были разворачиваться в боевые порядки и принимать бой. Сломив сопротивление противника в населенных пунктах Ширрау, Гросс-Ширрау, Вайдлякен, корпус продолжал движение. В районе Вартенбурга 89-я и 159-я танковые бригады наткнулись на лагерь военнопленных. После небольшой стычки с охраной 89-я танковая бригада освободила четыреста человек пленных, среди которых было несколько человек из 2-го гвардейского Тацинского танкового корпуса, взятых в плен еще в октябре 1944 года под Роминтеном. Остальные были поляками и французами.

В 20 часов 21 января 89-я танковая бригада приблизилась к реке Прегель. Командир бригады сформировал передовой отряд в составе танкового взвода старшего лейтенанта Ивана Кондрашина, роты автоматчиков из состава мотострелкового батальона автоматчиков бригады и взвода саперов с задачей захватить и разминировать железобетонный мост через Прегель. Командиром отряда был назначен старший лейтенант И. Кондрашин.

Поставленную задачу он решил блестяще. Роту автоматчиков он отправил по льду на южный берег реки против Куглаккена в рощу восточнее моста. Саперы получили задачу пробраться по откосу насыпи прямо под мост для его разминирования. Неожиданная атака из рощи автоматчиков в маскировочных халатах застала охрану моста врасплох. Разгорелась рукопашная схватка, окончившаяся полным уничтожением охраны. К мосту двинулись танки И. Кондрашина. Первым на мост, ведя огонь, ворвался танк младшего лейтенанта Ивана Малова. Проскочив через мост, он свернул с дороги в укрытие и занял оборону. Ехавшие на броне автоматчики выбили немцев из окопов и залегли по другую сторону дороги. Попытавшийся ринуться в контратаку на мост танк противника был тут же уничтожен огнем из танка И. Малова. В это время огнем противотанкового орудия противника был подбит наш танк, проходивший по мосту. Выстрелом из танка Малова это орудие было уничтожено. Оставшиеся на северном берегу два наших танка также заняли оборону. В это же время саперы ликвидировали заряд для взрыва моста.

Учитывая важное стратегическое значение переправы через Прегель, гитлеровцы неоднократно предпринимали попытки вернуть себе мост. В течение ночи и первой половины дня 22 января небольшой отряд старшего лейтенанта И. Кондрашина отражал бешеные контратаки противника. Когда от вражеского снаряда загорелся танк, Иван Кондрашин продолжал вести огонь, пока не эвакуировались раненые члены экипажа. В этом бою танк Кондрашина уничтожил два танка противника и до полусотни гитлеровцев. На противоположном берегу прочно держал оборону младший лейтенант Иван Малов. Отбив несколько ночных контратак, он со своим экипажем — механиком-водителем сержантом Дмитрием Ерёминым, командиром орудия сержантом Борисом Разгулиным, радистом-пулеметчиком младшим сержантом Олейником — и небольшой группой автоматчиков в течение первой половины дня 22 января так и не дал противнику возможности приблизиться к мосту.

За мужество и самоотверженную стойкость, проявленные при захвате и удержании стратегически важной переправы через реку Прегель, Указом Президиума Верховного Совета СССР старший лейтенант И. П. Кондрашин и младший лейтенант И. С. Малое были удостоены высокого звания Героя Советского Союза.

Иван Павлович Кондрашин был из волжан. Он родился 1 сентября 1914 года в селе Хвостиха Ульяновской области (в то время Симбирской губернии) в русской крестьянской семье. До призыва в армию он окончил семилетку. Призванный в Красную Армию в 1936 году, он до войны проходил срочную службу. В 1939 году армейская партийная организация приняла его в члены ВКП(б). С 1942 года Иван Кондрашин в действующей армии. Откомандированный с фронта в Саратовское танковое училище, он окончил его в 1944 году и был назначен на должность командира танка в 89-ю танковую бригаду 1-го танкового корпуса. С первых же дней проявив себя умелым и мужественным офицером, он вскоре был назначен на должность командира взвода и получил воинское звание старший лейтенант. Иван Степанович Малое — из владимирских крестьян. Родился он в деревне Октябрьская (в то время село Холуй Вязниковского уезда Владимирской губернии) 27 января 1920 года. До войны он окончил семилетку и школу ФЗУ в городе Горький. Довелось ему работать помощником механика на пароходе, мастером ткацкой фабрики в деревне Октябрьской. Призванный в армию в 1940 году, он проходил до войны срочную службу. С 1942 года Иван Малое находился в действующей армии. Откомандированный в Сталинградское танковое училище, он окончил его в 1944 году. По окончании училища он был назначен на должность командира танка в 89-ю танковую бригаду 1-го танкового корпуса.

В то время, когда 89-я танковая бригада вела бой за переправу через Прегель, 117-я и 159-я танковые бригады атаковали узел дорог Таплаккен и в 21 час 21 января овладели им. Таким образом, путь для отступления противника из Инстербурга был закрыт.

22 января части 11-й гвардейской и 5-й армий овладели городом Инстербург, важным узлом коммуникаций и мощным укрепленным районом обороны немцев на путях к Кенигсбергу.

В приказе Верховного Главнокомандующего № 240 от 22 января 1945 года в числе войск, отличившихся в боях за овладение городом Инстербург, были отмечены танкисты генерала В. В. Буткова. Кроме объявления этим частям благодарности, Верховный Главнокомандующий приказал командующему войсками 3-го Белорусского фронта представить части, наиболее отличившиеся в боях за овладение городом Инстербург, к присвоению наименования «Инстербургских» и к награждению орденами.

По представлению командующего фронтом приказом Верховного Главнокомандующего от 19 февраля 1945 года почетное наименование «Инстербургский» было присвоено 1-му танковому краснознаменному корпусу.

Высоко были оценены заслуги многих частей и подразделений корпуса. По представлению командования Указом Президиума ВС СССР от 19 февраля 1945 года они были удостоены высоких правительственных наград. Высшей награды — ордена Ленина — была удостоена 159-я танковая Полоцкая краснознаменная бригада.

На знаменах 117-й танковой Унечской ордена Суворова II степени бригады и 44-й мотострелковой Полоцкой ордена Кутузова II степени бригады засияли ордена Красного Знамени. 1437-й самоходно-артиллерийский полк был удостоен ордена Суворова II степени.

Заслуги 120-го легкого артиллерийского полка были отмечены орденом Александра Невского II степени. 10-й отдельный гвардейский минометный дивизион был награжден орденом Богдана Хмельницкого II степени.

За умелое руководство боевыми действиями танковых бригад, обеспечившими успешный прорыв обороны противника на важном стратегическом направлении, и проявленные при этом личное мужество и отвагу командиры 159-й и 89-й танковых бригад полковники К. О. Петровский и А. И. Соммер были Указами Президиума Верховного Совета ССС Р от 19 марта и 19 апреля 1945 года удостоены звания Героя Советского Союза.

Константин Остапович Петровский родился 14 апреля 1907 года в украинской крестьянской семье в селе Ленино Криво-Озёрского района Николаевской области (в то время Херсонской губернии). После окончания десятилетки Константин Петровский работал секретарем сельсовета. В 1929 году он был призван в Красную Армию. В 1933 году Константин Остапович окончил Киевское военное пехотное училище, а в 1937 году автобронетанковые курсы. С первых дней войны офицер КО. Петровский в действующей армии. В должности комиссара 117-й танковой бригады он участвовал в боевых действиях бригады в составе 11-й армии на Северо-Западном фронте летом 1942 года и в историческом контрнаступлении наших войск под Сталинградом в ноябре 1942 года — январе 1943 года. В 1944 году после окончания курсов усовершенствования офицерского состава полковник К. О. Петровский был назначен на должность командира 117-й танковой бригады, а с октября 1944 года и до конца войны командовал 159-й танковой бригадой. В период его командования боевые заслуги 159-й танковой бригады были отмечены награждением бригады орденом Ленина и орденом Кутузова II степени. Сам полковник К. О. Петровский был награжден двумя орденами Ленина, тремя орденами Красного Знамени, орденами Суворова II степени, Александра Невского, двумя орденами Отечественной войны I степени, орденом Красной Звезды и многими медалями.

Андрей Иосифович Соммер происходил из семьи русских немцев. Все Соммеры со времен Петра Великого были морскими офицерами. На флоте служили и трое его братьев. Андрей Иосифович Соммер был единственным в семье, кто предпочел сухопутную военную карьеру. В семнадцать лет юнкер Киевского военного училища Андрей Соммер уходит на войну, а уже в восемнадцать лет командует батальоном. В Гражданскую войну он на Южном фронте, вступает в ряды красных коммунаров. Командуя ротой в 42-й стрелковой дивизии,8-й армии, он сразу проявил себя как грамотный командир, и вскоре ему доверили командование 378-м стрелковым полком. В боях под Касторной против конницы Шкуро, двух белогвардейских бронепоездов и пехоты его полк сумел одержать победу, за что был награжден почетным революционным красным знаменем. В 1920–1921 годах он был начальником разведки, затем начальником штаба бригады 13-й армии. Потом чередовались окончание курсов «Выстрел» в 1930 году, служба в Закавказье, в Ленкорани, в Дагестане, затем учеба в Военной академии имени М. В. Фрунзе, которую окончил в 1936 году, затем снова войска. С 1940 года Андрей Иосифович — преподаватель тактики в Орловском танковом училище. Отчетливо понимая роль танковых войск в современной войне, он, до того как попасть на фронт, в течение нескольких месяцев слушал лекции в Бронетанковой академии. И вот с августа 1943 года он на фронте в должности начальника штаба танковой бригады, корпуса. В 1-й танковый корпус полковник А. И. Соммер прибыл в октябре 1944 года на должность командира 89-й танковой бригады. Его отличало умение быстро и точно оценить боевую обстановку и принять грамотное и взвешенное решение.

Не остались незамеченными отважные действия бесстрашного командира 1437-го самоходного артиллерийского полка майора И. Н. Плешева. Огромный урон, нанесенный врагу огнем его самоходок, действовавших непосредственно с танковыми бригадами, переход его полка одним из первых границы с Восточной Пруссией, дерзкие действия в тылу у врага были во многом заслугой этого смелого и решительного командира. По представлению командования Указом Президиума ВС СССР от 24 марта 1945 года майору И. Н. Плешеву было присвоено звание Героя Советского Союза.

Иван Николаевич Плешев родился 14 марта 1904 года в селе Ивановское ныне Кингисеппского района Ленинградской области в русской крестьянской семье. До призыва в армию в 1926 году он получил лишь начальное образование. Единственное учебное заведение, где ему довелось учиться, были командирские курсы, которые он окончил в 26-летнем возрасте в 1930 году. Вся его дальнейшая жизнь была связана с нелегкой воинской службой в строевых частях. Это и была его школа, где он постигал все премудрости военного дела, начиная с самых азов. К началу Великой Отечественной войны он уже обладал многолетним командирским опытом, умением руководить воинским коллективом, практически освоил многие виды вооружения и военной техники, прошел хорошую огневую и тактическую подготовку. С августа 1941 года он непрерывно находится в действующей армии. Назначенный на должность командира 1437-го сап, он проявил себя как умелый руководитель и заботливый военачальник. Его твердая командирская воля, решительность и самообладание в сложной боевой обстановке во многом определили боевые успехи полка.

Но вернемся к событиям завершающего этапа Инстербургско-Кенигсбергекой операции.

В течение ночи с 21 на 22 января по приказу комкора 117-я и 159-я танковые бригады передали оставшиеся у них после боев исправные танки 89-й танковой бригаде, сформировали ремонтные группы и приступили к восстановлению накопившегося ремфонда подбитых и неисправных танков.

С рассветом 22 января корпус двинулся для выполнения дальнейшей задачи в направлении города Тапиау. Танки шли одной колонной, в голове которой двигалась 89-я танковая бригада. От нее была выслана разведка под командой гвардии лейтенанта И. И. Дубовика.

Как только разведка подошла к развилке дорог Поппендорф — Велау, она была встречена сильным огнем из леса западнее этого перекрестка. Комбриг полковник А. И. Соммер, оценив обстановку, решил атаковать противника одновременно двумя танковыми батальонами: справа от шоссе — 2-м танковым батальоном капитана Н. И. Петрова, слева от шоссе — 3-м танковым батальоном капитана В. И. Кожихина.

Взвилась в небо красная ракета, взревели могучие моторы наших «тридцатьчетверок», и на голову врага обрушился град снарядов более чем из тридцати танковых пушек. При поддержке 354-го гв. тсап батальоны ринулись в атаку. Она была настолько мощной, что гитлеровцы, потеряв четыре танка и две полевые батареи, бросив тылы, побежали вдоль шоссе на Тапиау.

Комбриг приказал капитану Кожихину немедленно перейти к преследованию бегущего противника, догнать и уничтожить, упредив его отход для усиления гарнизона Тапиау.

Батальон на большой скорости догнал немцев. Обогнать его, свернув в сторону от шоссе, мешал лес. Поэтому батальон проутюжил все, что мешало продвижению вперед. Автомашины, повозки, бронетранспортеры — все это давилось, сбрасывалось в кюветы.

К середине дня головные танки 89-й танковой бригады подошли к реке Дайме и даже выдвинулись на дамбу перед мостом к городу Тапиау, однако мост был тут же взорван гитлеровцами.

Поскольку западный берег реки Дайме был последним подготовленным оборонительным рубежом на дальних подступах к Кенигсбергу, противник к исходу 22 января сосредоточил на этом долговременном рубеже части 548, 549 и 551-й пехотных дивизий, 437-й и 1-й Ангенерский батальоны «Фольксштурм», 1147-й отдельный пехотный батальон и остатки 5-й танковой дивизии. Предпринятые 1-м танковым корпусом в течение 22 и 23 января попытки переправиться на подручных средствах на других участках реки успеха не имели, так как под сильным огнем противника мы несли большие потери. К исходу дня 23 января из первоначального количества вооружения, техники и боевого состава мотострелков в строю остались 31 % танков и самоходных установок, 48% боевого состава мотострелков, 95% орудий и минометов.

К этому времени на рубеж реки Дайме вышли передовые части 39-й армии генерал-лейтенанта И. И. Людникова, и 1-й танковый корпус перешел в его оперативное подчинение. Во взаимодействии со стрелковыми частями 39-й армии, оборудовавшими переправы, преодолевая ожесточенное сопротивление противника, 1-й танковый корпус приступил к форсированию реки Дайме.

Приказом Верховного Главнокомандующего № 247 от 23 января 1945 года войскам, отличившимся в боях при форсировании рек Прегель и Дайме, в том числе танкистам генерал-лейтенанта т/в В. В. Буткова, была объявлена благодарность, и в Москве снова прозвучал артиллерийский салют.

Вечером 24 января 1-й танковый корпус получил следующую директиву командарма-39:

«Командиру I тк Командующим родов войск Копия: начальнику штаба фронта
Приказываю:
1. В течение ночи с 24 на 25.01.45 г. всеми силами корпуса форсировать р. Дайме и выйти в лес северо-западнее Попельн.
2. В 8.00 с рубежа железной дороги на участке Перквинен, Г. дв. (1,5 км сев. Гольдбаха) самостоятельно перейти в решительное наступление в общем направлении: Жилленберг, Клайн-Биркенфельд с задачей: свернуть оборону противника перед левым крылом армии. Огнем и гусеницами уничтожать отходящего противника.
3. С рубежа Помедин, Айихин частью сил во взаимодействии с 94 ск овладеть городом Тапиау; основными силами нанести стремительный удар в северо-западном направлении на Вилькюнен, Васпикен, во взаимодействии с 113 ск уничтожить отходящего противника и к исходу дня выйти на рубеж Васпикен, Кадчинен.
4…
Людников, Симиновский»

На рассвете 25 января корпус занял исходные позиции на юго-западной опушке леса в полутора километрах западнее Гросс-Попельна с задачей: сбить противника с рубежа Гольтцхаузен, Койбервальде, фл. Гросс-Эрнстбург и в дальнейшем наступать в юго-западном направлении.

В 4 часа 25 января по сигналу командира 89-й танковой бригады полковника А. И. Соммера 2-й и 3-й танковые батальоны развернулись в боевой порядок и совместно с 1-м и 2-м стрелковыми батальонами 44-й мотострелковой бригады перешли в атаку. Сбив противника с занимаемого рубежа и развивая наступление, они преодолели оставленные заслоны из танков и СУ, подбили несколько танков, в том числе танк «Тигр» в роще западнее Клайн-Биркенфельда, и в 17 часов 30 минут вышли в район Гросс-Погремен. В ходе быстротечной схватки танкисты уничтожили свыше ста гитлеровцев, четыре танка, семь орудий, пять бронетранспортеров, три автомашины, семьдесят пять повозок с грузами.

В 18 часов Гросс-Погремен был в наших руках.

В этих боях 89-я танковая бригада потеряла четырех своих воинов, шесть танкистов получили ранения. Подбит был один танк Т-34.44-я мотострелковая бригада потерь не имела.

В 19 часов наступление было продолжено. Здесь пути 89-й танковой и 44-й мотострелковой бригад разошлись.

89-я танковая бригада без 3-го танкового батальона, усиленная 354-м гв. тсап и 1437-м сап, выступила в западном направлении. Стремительно продвигаясь вперед, сбивая на своем пути мелкие части противника, овладев опорными пунктами его обороны в районах Баренхофа и Вилькинена, бригада к утру 26 января вышла на рубеж Шенвальде, Мантау.

44-я мотострелковая бригада с 3-м танковым батальоном 89-й танковой бригады, 1514-м иптап, 120-м лап, 108-м минп и 10-м огмд выдвинулась в южном направлении с задачей во взаимодействии с частями 113-го стрелкового корпуса 39-й армии овладеть городом Тапиау. После этого 44-я танковая бригада с частями усиления должна была, не задерживаясь, догнать 89-ю танковую бригаду.

К исходу дня 25 января части 39-й армии с участием 44-й мотострелковой бригады овладели городом Тапиау.

Приказом Верховного Главнокомандующего № 255 от 26 января 1945 года войскам, отличившимся в боях за овладение городами Тапиау, Алленбург, Норденбург и Летцен — мощными опорными пунктами долговременной оборонительной полосы немцев, прикрывающей центральные районы Восточной Пруссии, — была объявлена благодарность. В числе других войск этим приказом были отмечены танкисты генерал-лейтенанта танковых войск В. В. Буткова. И вновь, уже который раз, в честь них прогремел в Москве артиллерийский салют.

27 января 1945 года в официальных исторических документах считается датой завершения Инстербургско-Кенигсбергекой операции. И действительно, к этому времени войска 3-го Белорусского фронта, преодолев с боями ряд долговременных оборонительных полос и разгромив основные силы 3-й танковой и части 4-й полевой армий противника, продвинулись на 160 километров. Только на боевом счету 1-го танкового Инстербургского Краснознаменного корпуса за девять дней боев были 5830 уничтоженных гитлеровских солдат и офицеров, 179 танков и самоходок, 171 бронетранспортер, 13 самолетов, 281 орудие, 127 минометов, 2632 автомашины, 11 паровозов, 200 вагонов, 5492 повозки с грузом. Были захвачены 15 танков, 16 орудий, 1 бронепоезд, 430 автомашин, 4400 повозок с грузом, 6200 лошадей, 132 склада.

Победа в этой операции далась нам дорогой ценой. Отдали свои жизни 230 наших боевых товарищей, 430 человек получили ранения. Безвозвратные потери в вооружении и технике составили 34 танка, 18 САУ, 25 автомашин, 2 установки М-8. Получили боевые повреждения 53 танка, 20 САУ, 9 автомашин, 1 зенитная пушка.

В сохранившихся архивных документах Совета московских ветеранов 1-го танкового корпуса нет данных о том, сколько раненых однополчан было возвращено в строй силами корпусных медицинских подразделений. В то же время сохранились сведения о количестве танков и САУ, возвращенных в строй силами корпусных ремонтников. Эти данные не могут не внушать уважения к самоотверженным труженикам ремонтных подразделений. Прямо на поле боя или в ближайшем укрытии корпусными ремонтниками были возвращены в строй 85 танков и САУ, вышедших из строя по боевым повреждениям и техническим неисправностям.

12.4. На подступах к Кенигсбергу

Поскольку дальнейшие боевые действия разворачивались уже на подступах к столице Восточной Пруссии, необходимо, хотя бы вкратце, напомнить о том, что представлял собой Кенигсберг в военном отношении.

Если вся территория Восточной Пруссии, как уже упоминалось выше, представляла собой сплошной укрепленный район, то город-крепость Кенигсберг был его сердцевиной. Наиболее четкую характеристику города-крепости Кенигсберг дал в своих воспоминаниях Маршал Советского Союза А. М. Василевский:

«Кроме внешнего оборонительного обвода, преодоленного нашими войсками еще во время январских боев, гитлеровцы создали вокруг Кенигсберга и внутри его три оборонительные позиции, насытив их долговременными сооружениями и противотанковыми препятствиями. Первая позиция, оборудованная в шести-восьми километрах от центра города, состояла из нескольких сплошных траншей, противотанкового рва, линий надолб, проволочных заграждений и минных полей. На ней находились полтора десятка старых фортов, в каждом из которых размещался солидный гарнизон. По окраинам города проходила вторая позиция, включавшая в себя прочные каменные здания, баррикады, железобетонные огневые точки. Третья позиция, опоясывавшая центральную часть Кенигсберга, включала в себя бастионы, равелины, башни и другие весьма прочные постройки. В центре города находилась старинная цитадель, вмещавшая гарнизон в несколько тысяч человек. Гарнизон крепости был укомплектован наиболее стойкими приверженцами гитлеровского режима». (Штурм Кенигсберга. Калининград: Янтарный сказ, 2000. С. 16.)

К этому следует добавить, что кёнигсбергский гарнизон состоял из пяти пехотных дивизий, нескольких отдельных полков, крепостных и охранных фольксштурмовских частей, насчитывавших свыше 130 000 солдат, до 4000 орудий и минометов, более 100 танков и штурмовых орудий. С воздуха их поддерживали 170 самолетов, базировавшихся на аэродромах Земландского полуострова.

И здесь, к сожалению, мы снова наступили на те же самые грабли, что и в некоторых предыдущих операциях, когда задачи, поставленные перед 1-м танковым корпусом, не будучи подкреплены необходимыми оперативными обоснованиями и соответствующим боевым и материальным обеспечением, оказывались невыполнимыми. Достаточно вспомнить плачевные результаты боев под Спас-Деменском в ходе Ржевско-Вяземской операции в марте 1943 года, неудачные боевые действия на витебском и идрицком направлениях в январе — марте 1944 года, о которых шла речь в предыдущих главах.

Вот и теперь, после успешного завершения Инстербургско-Кёнигсбергской операции, некоторые военачальники, утратив чувство меры, не проведя элементарных оперативных расчетов, посчитали возможным сразу же, без какой-либо дополнительной подготовки, без необходимой перегруппировки и доукомплектования войск, силами одной общевойсковой армии и одного танкового корпуса в течение одного дня окружить Кенигсберг, уничтожить всю группировку противника и овладеть городом Кенигсберг.

Вот какую директиву получил 1-й танковый корпус в 9 часов 27 января 1945 года:

«Командиру 1 TK Командующим родов войск Копия: Начальнику штаба фронта.
1. Противник, разбитый на укрепленном рубеже р. Дайме, поспешно отходит на внутренний обвод г. Кенигсберг.
2. Армия 27.01.45 г. с ходу уничтожает противостоящего противника, овладевает Кенигсбергом.
3. 1 TK с ходу огнем, колесами уничтожает противника и стремительными действиями овладевает Метгеттен, окружает Кенигсберг и уничтожает группировку противника.
Готовность к атаке 12.0027.01.45 г.
Вам выехать к командиру 113 оси договориться о взаимодействии.
КП 113 ск — Штампелькен Людников Симиновский Бойко»

Приходится только удивляться легковесности этой директивы. Особенно если учесть, что к этому времени у корпуса оставалось в строю всего 38 танков, которые все были переданы 89-й танковой бригаде. 117-я и 159-я танковые бригады танков не имели и в боевых действиях участия принять не могли. В 354-м гв. тсап осталось в строю 9 СУ-122, в 1437-м сап — 4 СУ-85, в 1514-м иптап — 7 СУ-76. В 44-й мотострелковой бригаде оставалось 737 активных штыков.

Но директива есть директива, тем более на войне. И корпус приступил к ее выполнению. Офицеры нанесли на свои карты маршрут боевых действий на всю глубину задачи: Трутенау, Замиттен, Зидлунг, Модиттен.

Противник на подступах к Кенигсбергу занимал оборону силами отрядов прикрытия 5-й танковой дивизии, 502-й штурмовой бригады РГК, 332-й бригады штурмовых орудий, частей 548-й и 551-й пехотных дивизий, 1413-м и 64-м крепостными батальонами. Линия обороны проходила по подготовленному рубежу полевого типа на участке Зеехунд, Трутенау, Нойхаузен — Тиргартен и далее на юг по западному берегу реки Мюлен-Флюс и пруда Ляутер-Мюлен-Тайх. Рубеж представлял собой две линии траншей полного профиля, проволочные заграждения в два кола, противотанковые рвы на участках Трутенау, Нойхов.

Как и следовало ожидать, наступление частей 39-й армии и 1-го танкового корпуса в течение 27 января не дало того фантастического результата, который был предусмотрен директивой.

В 16 часов 27 января первый эшелон 1-го танкового корпуса в составе 89-й танковой бригады с 354-м гв. тсап, 1437-м сап и батареей 1720-го зенап выступил из района Шенвальде по маршруту Траузиттен, Г. дв. Ванге. Ему удалось сломить сопротивление противника в районе Штамтау, уничтожить около ста солдат и офицеров противника, разгромить вражеский железнодорожный эшелон, сжечь два танка, разбить пять орудий разных калибров, пятнадцать автомашин и выйти к лесу в одном километре северо-восточнее Трутенау.

Здесь наши части были остановлены сильным огнем противника.

В 17 часов по этому же маршруту выступил второй эшелон в составе 44-й мсбр с 1514-м иптап и двумя батареями 1720-го зенап. Дальше рубежа, занятого первым эшелоном, он продвижения также не имел.

Потеряв семь человек убитыми и двенадцать ранеными, лишившись трех танков и одной самоходной установки, 1-й танковый корпус был по приказу командующего войсками 39-й армии к утру 28 января сосредоточен на достигнутом рубеже. Ни о каком окружении, тем более взятии Кенигсберга, к исходу дня не могло быть и речи.

Но некоторый тактический успех все же наметился.

В 14 часов 30 минут 28 января после короткой артподготовки 89-я танковая бригада с 1437-м сап и 354-м гв. тсап вновь перешла в наступление на Трутенау. Преодолев интенсивный огонь артиллерии, бригада с ходу атаковала Трутенау, ворвалась в него и вынудила противника к отходу. Развивая успех, громя отходящего противника, бригада обходом с севера заняла станцию Нессельбек, где захватила большие склады армейского значения.

Продолжая наступление ночью, бригада подавила заслон противника восточнее поселка Зудау, уничтожила до ста гитлеровцев, два танка, девять орудий, два миномета и к утру 29 января овладела поселком Замиттен. Собственные потери бригады и частей усиления составили шесть человек убитыми, десять ранеными. Были подбиты шесть танков Т-34.

44-я мотострелковая бригада с прежними частями усиления в течение 28 января находилась в резерве командира 39-й армии в районе Г. дв. Ванге, в бой не вводилась и потерь не имела.

До подхода 113-го стрелкового корпуса к району Замиттена танкисты занимали оборону, дозаправлялись ГСМ и боеприпасами. Как только пехота подошла к Замиттену, 89-я танковая бригада с частями усиления возобновила наступление. Тесня противника, бригада к 16 часам 29 января овладела дачным пригородом Кенигсберга Зидлунг и оседлала железную дорогу севернее Танненвальде.

Встревожившись появлением наших танков в пригороде Кенигсберга, немецкое командование выдвинуло группу танков и САУ из центра города к району Танненвальде. Преодолеть с ходу их огневое сопротивление 89-я танковая бригада не смогла и перешла к обороне. К 18 часам 29 января в Зидлунг подтянулась 44-я мотострелковая бригада и, сменив подразделения 89-й танковой бригады, заняла оборону по южной окраине Зидлунга.

Учитывая потери, понесенные 89-й танковой бригадой, 354-м гв. тсап и 1437-м сап при прорыве обороны противника в районе Трутенау и в боях на участке Трутенау — Зидлунг, командующий БТ и МВ 3-го Белорусского фронта генерал-полковник А. Г. Родин приказал свести эти части в один сводный танковый батальон и передать его в подчинение командиру 44-й мотострелковой бригады. Штабы и управление 89-й танковой бригады, 354-го гв. тсап и 1437-го сап были выведены из боя.

Сформированный таким образом сводный отряд 1-го танкового корпуса имел в своем составе пятнадцать танков Т-34, три СУ-122, пять СУ-85. Но тут в укомплектованность корпуса вновь внесли свою лепту корпусные ремонтники. Из 110-й подвижной танкоремонтной базы в район обороны корпуса прибыли отремонтированные танки, что позволило довести количество бронетехники до 32 единиц. Это дало возможность командиру корпуса вновь создать 89-ю танковую бригаду в составе 32 танков и САУ и 44-ю мотострелковую бригаду с частями усиления.

12.5. Командарм дважды меняет решения

Поскольку в ходе наступательных действий 1-го танкового корпуса 28 и 29 января наметился успех в обходе Кенигсберга с севера, командарм-39 в 16 часов 30 января поставил корпусу задачу овладеть поселком Метгеттен, перерезать шоссе Кёнигсберг-Фишхаузен и выйти в район Гросс-Хольштейн, тем самым отрезав кёнигсбергскую группировку противника от Фишхаузена и Пиллау.

В 17 часов 30 января 89-я танковая бригада полковника А. И. Сом-мера начала наступление.

К 19 часам бригада ворвалась на северную окраину Метгеттена. В это время пришло следующее распоряжение командарма-39: 1-му танковому корпусу наступать на запад и к 8 часам 31 января овладеть городом Фишхаузен. Поэтому 89-я бригада была выведена из боя в Метгеттене и в 22 часа перешла к наступлению на Фишхаузен. Наступление развивалось успешно. Не встречая значительного сопротивления противника, бригада с ходу овладела поселком Шудиттен и, преследуя в панике бегущего противника, к 4 часам 31 января захватила переправу через реку Форкенер Флюс в районе Форкена.

Но в 3 часа 31 января поступило новое распоряжение командарма-39, показавшееся, по меньшей мере, странным. Корпусу было приказано вернуться к поселку Зудау, где к 6 часам 31 января занять оборону фронтом на юг и юго-восток в готовности к отражению контратак с северной окраины Кенигсберга. Пришлось прекратить успешное наступление на Фишхаузен, вернуться к рубежу, достигнутому корпусом еще утром 29 января, и занять там оборону.

Как оказалось позже, это явилось результатом сработавшей вражеской дезинформации. Опасаясь распространения наших частей на Фишхаузен, противник подослал фальшивых перебежчиков в 39-ю армию с ложными сведениями о якобы готовящемся крупном наступлении из Кенигсберга через Зудау на Кранц. Провокация удалась. Командование 39-й армии решило прекратить наступление на Фишхаузен и Пиллау и усилить оборону севернее Кенигсберга. Используя это, противник подтянул с юга части, усилив гарнизон Кенигсберга, и одновременно привел в порядок остатки частей, разбитых 1-м танковым корпусом, восстановив оборону подступов к Фишхаузену и Пиллау.

Поскольку ни 1, ни 2, ни 3 февраля никакого наступления противника из Кенигсберга в северном направлении не было, коман-дарм-39 по просьбе командира 1-го танкового корпуса в 15 часов 3 февраля издал приказ о возобновлении наступления на Фишхаузен. В 15 часов 30 минут 89-я танковая бригада и опергруппа командира 1-го танкового корпуса выступили в направлении Фишхаузена с задачей к исходу дня овладеть Фишхаузеном, а ночью захватить Пиллау. Однако в 16 часов 3 февраля командарм-39 вновь отменил задачу наступления на Фишхаузен, и 89-я танковая бригада была возвращена на прежний рубеж.

Эти два неожиданных решения командарма-39 были восприняты командованием корпуса с нескрываемой досадой, так как буквально вырвали из рук корпуса уже достигнутый успех.

В 20 часов 30 минут 3 февраля 1945 года распоряжением командующего 3-м Белорусским фронтом 1-й танковый корпус был выведен из оперативного подчинения 39-й армии в резерв фронта с оставлением в занимаемом районе севернее Кенигсберга.

Таким образом, хотя официальным окончанием Инстербургско-Кёнигсбергской операции принято считать 27 января 1945 года, непрерывные наступательные действия 1-го танкового корпуса продолжались 15 дней, с 18 января до 3 февраля. Поэтому представляется справедливым подвести итоги этих боевых действий корпуса именно за эти 15 дней.

Вот эти итоги.

Прежде всего, нельзя не отметить особо важную роль, какую корпус своим дерзким маневром сыграл в прорыве глубоко эшелонированной обороны немцев на инстербургско-кёнигсбергском направлении. Этот маневр был едва ли не решающим эпизодом, обеспечившим успех в начале операции. Затем, развивая успех, корпус прошел с боями свыше трехсот километров, овладел сотнями населенных пунктов, в том числе городами Гросс-Скайсгиррен, Жиллен, Каукемен, Таплаккен, Шенвальде, оказал существенное содействие общевойсковым объединениям в овладении городами Гумбиннен, Тильзит, Инстербург, Велау, Тапиау, Лабиау и рядом других. Корпус освободил лагерь военнопленных, в котором гитлеровцы держали 400 человек — французов, поляков и русских. Потери, нанесенные противнику частями корпуса, были весьма чувствительными — 8040 вражеских солдат и офицеров, 206 танков и САУ, 21 самолет, 342 артиллерийских орудия, 207 минометов, 192 бронетранспортера, 311 пулеметов, 2809 автомашин, 370 мотоциклов, 1 бронепоезд, 14 паровозов, 275 железнодорожных вагонов, 5822 пароконные повозки, 23 радиостанции. В плен были взяты 1548 гитлеровцев. Были захвачены исправными 19 танков и САУ, 16 артиллерийских орудий разных калибров, 430 автомашин, 62 мотоцикла, 4400 повозок, 8400 лошадей, 132 воинских склада.

В тяжелых боях корпус понес немалые потери. Были убиты 302 наших однополчанина. 572 человека получили ранения. Противник подбил 165 наших танков и САУ, в том числе 73 машины были сожжены. Корпус потерял подбитыми восемь артиллерийских орудий, две установки PC, 81 автомашину.

Анализируя события этих 15 боевых дней, нельзя не упомянуть о той большой роли, какую сыграли корпусные ремонтники в поддержании боеспособности корпуса. За 15 дней боев они устранили боевые повреждения и технические неисправности у 157 танков Т-34, 30 СУ-76, 45 СУ-85, 37 СУ-122. В ходе боя многие танки и САУ с боевыми повреждениями до трех раз проходили через руки ремонтников и возвращались в строй.

12.6. Новый поворот

Итак, завершив 15-дневные наступательные бои, части 1-го танкового корпуса были выведены из подчинения 39-й армии в резерв фронта и оставлены в занимаемом районе севернее Кенигсберга (Зидлунг).

Однако дол го оставаться в этом районе корпусу не пришлось. К этому времени обострилась ситуация южнее Кенигсберга, где противнику удалось потеснить части 11-й гвардейской армии с юго-запада и соединиться с кёнигсбергской группировкой. Это давало возможность противнику усилить гарнизон Кенигсберга. Поэтому до начала Кёнигсбергской операции необходимо было восстановить положение и вновь полностью изолировать гарнизон города от остальных гитлеровских войск, расположенных южнее. И здесь дело не обошлось без 1-го танкового корпуса.

В 18 часов 4 февраля 1945 года была получена директива командующего БТ и MB 3-го Белорусского фронта генерал-полковника А. Г. Родина, обязывавшая 1-й танковый корпус, совершив марш вокруг Кенигсберга с восточной стороны («по часовой стрелке»), сосредоточиться в районе Ундерванген, Левиттен, Унру в двадцати километрах юго-восточнее Кенигсберга, где к 12 часам 5 февраля привести себя в боевую готовность.

К утру 5 февраля корпус сосредоточился в указанном районе и поступил в оперативное подчинение командующего войсками 28-й армии генерал-лейтенанта А. А. Лучинского.

Перед корпусом была поставлена задача: с утра 7 февраля 1945 года войти в прорыв в полосе наступления 28-й армии с рубежа Посмалена в направлении на Розиттен. Цель наступления 28-й армии состояла в том, чтобы ударом в западном направлении расчленить группировку войск противника на стыке 2-го и 3-го Белорусских фронтов и соединиться с войсками 2-го Белорусского фронта.

К этому времени 1-й танковый корпус имел 38 танков Т-34 в 89-й танковой бригаде. 117-я и 159-я танковые бригады танков не имели и оставались в прежнем районе севернее Кенигсберга. Укомплектованность средств усиления составляла: 6 САУ-85 в 1437-м сап, 12 СУ-76 в 1514-м иптап, 19 орудий калибра 76 мм в 120-м лап, 22 миномета калибра 120 мм в 108-м минп, 15 зенитных орудий калибра 37 мм в 1720-м зенап и 7 установок PC в 10-м огмд. В 44-й мотострелковой бригаде насчитывалось 580 активных штыков.

На участке ввода корпуса в прорыв оборонялись части 547-й и 61-й пехотных дивизий и 2-й механизированной дивизии «Герман Геринг», имея в боевых порядках до 60 танков и САУ.

В течение 5 и 6 февраля части корпуса занимались обслуживанием и ремонтом техники, особенно танков. Это были танки-герои, прошедшие с боями многие сотни километров. На стволах их орудий было до 15 звезд по числу уничтоженных ими танков противника. Многие танки прошли по 3–4 ремонта. Но едва ли нашелся бы экипаж, добровольно согласившийся поменять свой танк на новый.

В 9 часов 7 февраля по приказу командарма-28 части корпуса, выступив из исходного района, подошли к реке Посмар в районе Посмалена и, обогнав боевые порядки пехоты 128-го стрелкового корпуса, вступили в бой с противником.

Противник упорно удерживал оборону по реке Посмар, имея в тылу сильный укрепленный район (Розиттен, Помпикен) с большим количеством дотов, дзотов, противотанковых рвов и минных полей.

Корпусная разведка во главе с опытным и бесстрашным разведчиком подполковником И. З. Кандауровым обнаружила большое скопление танков, САУ и артиллерии противника в районе Домштау.

И здесь нельзя не отдать должное нашей штурмовой авиации, с которой у командира 89-й танковой бригады полковника Соммера было налажено отличное взаимодействие. Постоянно находившийся в бригаде представитель от авиации майор Васильев ни разу не сорвал штурмового удара по противнику, мастерски давая наводку и корректировку. Спасал он нашу бригаду и от случайного удара собственной авиации. Чуть загудит в небе, он тут же выходит на связь, да не ключом, а голосом:

— Сокол, это мы, от Сталинграда идем, нас не трогай!

— Не трону, не бойсь, — слышится в ответ.

— А ты качни крылом, Сокол.

— Да сколько угодно!

И качает слева направо, и ему вторят в звене.

Вот и на этот раз по просьбе полковника Соммера майор Васильев вышел на связь и дал наводку на Домштау. Самолеты появились мгновенно, как будто дежурили в ближайшем тылу. Они нанесли такой мощный и точный удар, что гитлеровцы, которым удалось спастись от ракет и пушек наших штурмовиков, уже не в состоянии были помышлять о контратаках.

Пять часов подряд части корпуса атаковали гитлеровцев, и пять часов те сопротивлялись, медленно отходя на юг. Танки старших лейтенантов Н. И. Гордеева, В. С. Бирагова, лейтенантов И. И. Дубовика, А. К. Родькина, младших лейтенантов М. А. Калинёнка, С. Я. Ходжаша, ведя непрерывный огонь, продвигались вперед.

В танках нечем было дышать от пороховых газов, вентиляторы не успевали их откачивать. Несмотря на зимнее время, заряжающие работали, сняв гимнастерки. Боеприпасы были на исходе, у некоторых танков они кончились. Но сопротивление врага было сломлено. В 15 часов 7 февраля Помпикен был взят.

Дозаправившись боеприпасами, части корпуса немедленно возобновили наступление в направлении Хуссенена. Однако противник, подтянув резервы, открыл ураганный огонь артиллерии и танков из района Ваккерна, вынудив 89-ю бригаду прекратить наступление и вернуться в Помпикен.

Более суток бригада в условиях круговой обороны отбивала яростные атаки подошедших резервов противника. Временами создавалось критическое положение, когда противник, блокировав часть наших танков, врывался в их боевые порядки. Экипажи наших танков отбивались гранатами. Одна группа гитлеровцев окружила штаб 89-й бригады. На выручку был послан младший лейтенант С. Я. Ходжаш с тремя танками. Ему удалось прорваться к штабу, обеспечить эвакуацию личного состава и штабной документации. Оставаясь на месте в танке с перебитой гусеницей, он отбивал атаки гитлеровцев до подхода бойцов 44-й мотострелковой бригады.

Столкнувшись с нашим упорным сопротивлением и заметно истощив свои силы, противник к исходу 8 февраля ослабил атаки. Этот момент был использован полковником А. И. Соммером для возобновления наступления.

Сведя оставшиеся танки в один батальон капитана В. И. Кожихина, 89-я танковая бригада совместно с 44-й мотострелковой бригадой полковника К. Г. Кузнецова и поддерживаемая самоходчиками 1437-го сап и 1514-го иптап, артиллеристами 120-го лап, минометчиками 108-го минп и 10-го огмд, в 11 часов 9 февраля начали наступление на Хуссенен.

Прогремела короткая, но мощная артиллерийская подготовка с участием всей артиллерии 1-го танкового корпуса, 128-го стрелкового корпуса и части армейской артиллерии 28-й армии.

Пошли в атаку танки, самоходки, мотострелки. Вслед за ними двинулась пехота 66-го и 146-го стрелковых полков 28-й армии. Завязался тяжелый бой. Противник чередовал огневые налеты с контратаками танков и пехоты. Три часа длился упорный бой. В результате сопротивление противника было сломлено, и в 14 часов 9 февраля Хуссенен пал.

На стыке 2-го и 3-го Белорусских фронтов в руках противника оставался еще важный узел коммуникаций и сильный опорный пункт Прейсиш-Эйлау. Однако потеря Хуссенена означала для противника реальную угрозу окружения Прейсиш-Эйлау. Боясь окружения, противник вынужден был оставить этот город. И 10 февраля город Прейсиш-Эйлау был взят частями 28-й армии.

Приказом Верховного Главнокомандующего от 10 февраля 1945 года № 272 войскам, участвовавшим в боях за овладение городом Прейсиш-Эйлау, была объявлена благодарность, и в Москве прозвучал артиллерийский салют. В числе войск, отличившихся в этих боях, в приказе были отмечены танкисты генерал-лейтенанта танковых войск Буткова, полковников Соммера и Кузнецова.

В итоге тяжелых боев с 7 по 10 февраля 1945 года 1-й танковый корпус, несмотря на отсутствие танков в 117-й и 159-й танковых бригадах, большой некомплект личного состава в мотострелковых частях, вооружения в артиллерийских и минометных частях, сумел выполнить поставленную задачу. Овладев Помпикеном и Хуссененом, корпус способствовал восстановлению контакта между войсками 2-го и 3-го Белорусских фронтов южнее Кенигсберга и нанес противнику немалый урон. Частями 1-го танкового корпуса были уничтожены более 2500 гитлеровцев, 28 танков и САУ, 117 орудий, 29 минометов, 29 бронетранспортеров, 128 автомашин.

В то же время имел потери и сам корпус. Отдали свои жизни 96 наших товарищей. 315 человек получили ранения. Особенно большие потери понес парк танков и САУ — 48 единиц.

В результате этих боев оперативная обстановка существенно изменилась в нашу пользу. Вся группа армий «Север» оказалась расчлененной натри части. Четыре дивизии были прижаты к морю на Земландском полуострове, пять дивизий с крепостными частями были блокированы в Кенигсберге и до двадцати дивизий оказались в окружении южнее и юго-западнее Кенигсберга.

На повестку дня встал вопрос ликвидации этих изолированных группировок.

12.7. Снова на 1-м Прибалтийском

Выполнение этой задачи было Ставкой возложено на войска 3-го Белорусского и 1-го Прибалтийского фронтов. Для этого директивой Ставки № 11020 от 6 февраля управление 1-го Прибалтийского фронта под командованием генерала армии И. X. Баграмяна и авиационные части 3-й воздушной армии перебазировались из Прибалтики в район Инстербурга. Генералу армии Баграмяну было предписано к 24 часам 12 февраля принять от 3-го Белорусского фронта 43-ю армию генерал-лейтенанта А. П. Белобородова, 39-ю армию генерал-лейтенанта И. И. Людникова и 11-ю гвардейскую армию генерал-лейтенанта К. Н. Галицкого. Этой же директивой в подчинение 1-го Прибалтийского фронта передавался 1-й танковый корпус со всеми штатными средствами усиления и тыловыми частями.

Задачей 1-го Прибалтийского фронта в соответствии с указанной выше директивой Ставки была ликвидация земландской и кёнигсбергской группировок противника, а 3-го Белорусского фронта — ликвидация хейльсбергской группировки противника.

Сдав участок обороны частям 28-го стрелкового корпуса, части 1-го танкового корпуса в 2 часа 30 минут 13 февраля 1945 года начали выдвижение к новому месту дислокации и к 4 часам 13 февраля сосредоточились в районе Аккерау, Фришинг (в 20–25 км юго-восточнее Кенигсберга).

Выдалась трехдневная передышка, и командование приказало организовать для бойцов баню. Предприимчивый помпохоз старший лейтенант Л. М. Сивко со старшиной 3-го танкового батальона 89-й танковой бригады Виноградовым подыскали и оборудовали подходящее помещение, колодец с водой, где-то раздобыли котлы и бочки, привезли чистое белье, мыло, некое подобие мочалок из чистых обтирочных концов и растрепанных кусков рогожи. Баня удалась на славу. Трудно описать восторг и наслаждение бойцов, за весь период непрерывных боев находившихся в танках и самоходках, много суток не снимавших одежды. Очутившись в середине промозглого чужеземного февраля в теплой русской бане, люди на какое-то мгновение ощутили себя почти что дома. Ребята с какой-то детской радостью обливали друг друга водой, ожесточенно терли друг другу спины. Раздавались веселые, порой соленые шутки, громкий радостный смех. И когда кто-то негромко запел:

Ты ждешь, Лизавета, от друга привета,
Ты не спишь до рассвета, все грустишь обо мне...

тут же грохнул мощный хор:

Одержим победу, к тебе я приеду
На горячем боевом коне.

Однако до победы было еще далеко. Как оказалось, впереди ждали новые тяжелые испытания.

18 февраля 1945 года в районе города Мельзак был смертельно ранен командующий войсками 3-го Белорусского фронта 39-летний генерал армии дважды Герой Советского Союза Иван Данилович Черняховский.

А на следующее утро в 7 часов 30 минут 19 февраля противник предпринял массированное наступление северо-западнее Кенигсберга одновременно с двух сторон:

— войска пиллауской группировки на юге Земландского полуострова силами 58-й и 93-й пехотных дивизий при поддержке 50 танков перешли в наступление из района Фишхаузена в восточном направлении;

— одновременно войска кёнигсбергской группировки силами 75-го охранного полка, сводного «аларм» батальона 9-го армейского корпуса при поддержке танков 5-й танковой дивизии перешли в наступление из северо-западной окраины Кенигсберга в направлении Метгеттена, имея задачей соединиться с пиллауской группировкой.

Противнику удалось потеснить войска 113-го стрелкового корпуса генерал-лейтенанта Н. Н. Олешева 39-й армии генерал-лейтенанта И. И. Людникова.

К этому времени силы 1-го танкового корпуса были крайне истощены. 89-я танковая бригада располагала лишь третью от штатной численности танков, 117-я и 159-я танковые бригады и 354-й гв. тсап материальной части вообще не имели. Понятно, что в таком состоянии продолжать использовать корпус как оперативное наступательное средство было невозможно. Но и возможности доукомплектовать корпус вооружением и техникой до штатной численности также не было, так как основное внимание советское командование в это время уделяло берлинскому направлению.

Поэтому командующий войсками 1-го Прибалтийского фронта принял решение использовать части 1-го танкового корпуса для создания более мелкого, но боеспособного нештатного формирования тактического назначения. Был образован сводный отряд, в который вошли:

89-я танковая бригада — 21 танк Т-34;

44-я мотострелковая бригада — 583 активных штыка;

1514-й иптап — 19 СУ-76;

108-й минп — 15 минометов калибра 120 мм;

120-й лап — 9 орудий калибра 76 мм;

10-й огмд — 7 установок М-8 и М-13.

В командование сводным отрядом вступил заместитель командира 1-го танкового корпуса генерал-майор танковых войск Г. Н. Филиппов.

Отряд, совершив марш вокруг Кенигсберга, на этот раз против часовой стрелки, сосредоточился в районе Квайдриттена, где поступил в оперативное подчинение командующему войсками 39-й армии генерал-лейтенанту И. И. Людникову.

В 12 часов 19 февраля по устному распоряжению генерала Людникова отряд выступил на марш, имея задачу развернуться на рубеже Зеерапен, Варген и совместно с потесненными частями 113-го стрелкового корпуса восстановить положение.

В 13 часов 40 минут 89-я танковая бригада с 1514-м иптап и 120-м лап, выйдя на рубеж развертывания, была с двух сторон атакована группами из 15 и 10 танков противника. Бригада с ходу вступила во встречный бой и, нанеся противнику большие потери, заставила его отойти в исходное положение.

В течение дня противник предпринял еще несколько атак, но огнем танков 89-й танковой бригады при поддержке СУ-76 1514-го иптап они были отбиты.

Тогда противник начал наносить удары на Зеерапен. Атаки продолжались до 24 часов, но успеха не имели.

На следующий день 20 февраля в 12 часов был получен приказ командарма-39: сводному отряду 1 — го танкового корпуса совместно с частями 54-го стрелкового корпуса перейти в наступление в направлении на фл. Клайн-Хольштайн.

После двадцатиминутной артподготовки в 14 часов 20 минут 801-й стрелковый полк 54-го стрелкового корпуса перешел в наступление. За ним следовала 44-я мотострелковая бригада и 1514-й иптап. Однако, понеся потери в людях и оставив на поле боя шесть сгоревших самоходок, 801-й стрелковый полк, 44-я мотострелковая бригада и остатки 1514-го иптап в 15 часов отошли в исходное положение. До конца 20 февраля отряд 1-го танкового корпуса совместно с частями 235-й стрелковой дивизии продолжал отбивать атаки противника на Зеерапен.

В это же время обострилось положение на участке 94-го стрелкового корпуса генерал-майора Я. Я. Вейкина. Противник силами частей 58-й и 93-й пехотных, 5-й танковой дивизий и 3-го механизированного полка сумел потеснить части 221-й и 124-й стрелковых дивизий и к исходу 20 февраля выйти на рубеж Кобиайтен, Моссенен.

В 2 часа 21 февраля был получен приказ командарма-39:

— 17-й гвардейской стрелковой дивизии совместно со сводным отрядом 1-го танкового корпуса и силами 221-й и 124-й стрелковых дивизий с утра 21 февраля с рубежа Меденау перейти в наступление;

— восстановить положение 221-й и 124-й стрелковых дивизий;

— выйти на восточный берег реки Форкенер-Флюс на участке Моссенен, Гросс-Блюменау, где и закрепиться.

Однако из-за сильного огня противника наши неоднократные попытки перейти в наступление приводили к большим потерям, и частям стрелковых дивизий и сводного отряда 1-го танкового корпуса приходилось возвращаться в исходное положение. Тем не менее командарм-39 вновь и вновь требовал возобновить наступление, что лишь истощало наши силы. И лишь в 0 часов 45 минут 23 февраля было получено распоряжение штакора-94, согласно которому 94-й корпус переходил к прочной обороне на достигнутом рубеже с целью недопущения прорыва противника на северо-восток. Сводному отряду 1-го танкового корпуса было приказано, сдав участок обороны 124-й стрелковой дивизии, перейти в оперативное подчинение 221-й стрелковой дивизии и расположиться гарнизоном в Меденау, приспособив этот пункт к прочной круговой обороне.

Генерал-майор т/в Филиппов, Герой Советского Союза, человек исключительной личной храбрости, неоднократно упоминавшийся в приказах Верховного Главнокомандующего в связи с блестящими успехами предыдущих боевых действий его 1-й гвардейской мотострелковой бригады, посчитал такое приказание ошибочным и не отвечающим сложившейся обстановке. Он попросил командарма-39 вмешаться в это дело и отменить решение комкора-94 об оперативном подчинении сводного отряда 1-го танкового корпуса командиру 221-й стрелковой дивизии. Командарм-39 удовлетворил просьбу генерала Филиппова, вывел сводный отряд из оперативного подчинения дивизии и подчинил его с той же задачей непосредственно командиру 94-го стрелкового корпуса.

В 7 часов 23 февраля противник после 30-минутной артиллерийской подготовки перешел в наступление. Фронт обороны 94-го стрелкового корпуса был прорван, и его войска отошли с занимаемого рубежа на северо-восток и восток от Меденау, оголив фланги сводного отряда. Тем не менее отряд продолжал упорно оборонять Меденау. Встретив упорство отряда, противник отказался от лобовых атак и начал обходить Меденау с целью его окружения.

Генерал-майор танковых войск Филиппов, связавшись с командармом-39, доложил, что отряд находится в полуокружении, не имеет поддержки от частей 94-го стрелкового корпуса, понес большие потери и почти целиком израсходовал боеприпасы. В связи с этим генерал просил разрешения вывести отряд из полуокружения. Однако командарм-39 категорически запретил отход и приказал держаться.

В 17 часов 23 февраля Меденау был полностью окружен противником, приступившим к методическому уничтожению гарнизона. Никаких попыток прийти на помощь сводному отряду 94-й корпус не предпринял. Лишь в 22 часа последовало распоряжение командарма-39 на вывод отряда корпуса из окружения.

К 1 часу 24 февраля отряд корпуса с боем вышел из окружения и вывел с собой все исправные орудия и автомашины. 9 орудий, разбитых танками противника, пришлось оставить, так как саперы 94-го стрелкового корпуса преждевременно взорвали мост через ручей в Меденау.

После выхода из окружения отряд по приказу командарма-39, полученному в 13 часов 24 февраля, занял оборону северо-восточнее Г. дв. Барзениккен и до 19 часов отражал атаки противника, пытавшегося силой до 1–2 рот при поддержке 5 танков наступать в северо-восточном направлении.

В 22 часа 24 февраля отряд получил приказ командарма-39 выйти из подчинения 94-го стрелкового корпуса генерал-майора Я. Я. Вейкина и к 5 часам 25 февраля занять оборону во втором эшелоне 113-го стрелкового корпуса генерал-лейтенанта Н. Н. Олешева на рубеже Медникен — Катценблик.

Итак, этап боевых действий 1-го танкового корпуса на рубеже Варген — Зеерапен — Меденау, длившийся с 19 по 24 февраля, закончился.

Каковы же реальные итоги этих боевых действий?

За пятнадцать дней боев сводный отряд 1-го танкового корпуса понес чувствительные потери. Отдали свои жизни 167 однополчан. 462 человека получили ранения разной степени тяжести. Корпус потерял 19 танков Т-34, 16 самоходно-артиллерийских установок СУ-76, 3 бронетранспортера, 18 орудий калибра 76 мм, 10 автомашин, 20 станковых пулеметов, 5 радиостанций. Немалой части этих потерь можно было бы избежать при своевременном принятии командармом-39 и подчиненными ему командирами стрелковых корпусов решений, адекватных складывающейся боевой обстановке.

Тем не менее положительный итог боевых действий 1-го танкового корпуса в этот период очевиден. Благодаря стойкости и самоотверженности танкистов и артиллеристов, сводный отряд корпуса сдержал многочисленные удары противника, так и не позволив соединиться его земландской и кёнигсбергской группировкам.

По состоянию на 24 февраля в сводном отряде оставалось в строю:

— в 44-й мотострелковой бригаде 170 активных штыков, 11 минометов калибра 120 и 82 мм, 6 орудий калибра 76 мм;

— в 1-м дивизионе 108-го минометного полка 8 минометов калибра 120 мм;

— в 1-м дивизионе 120-го легкого артиллерийского полка 4 орудия калибра 76 мм;

— в 10-м отдельном гвардейском минометном дивизионе 7 установок М-8 и М-13.

12.8. В Земландской оперативной группе войск

24 февраля 1945 года по решению Ставки на базе 1-го Прибалтийского фронта была создана Земландская оперативная группа войск (далее — ЗОГВ) под командованием генерала армии И. X. Баграмяна. Группа входила в состав 3-го Белорусского фронта, командование которым после гибели генерала армии И. Д. Черняховского было возложено на Маршала Советского Союза А. М. Василевского.

В 20 часов 26 февраля был получен приказ генерала И. X. Баграмяна: сводному отряду 1-го танкового корпуса свернуть боевые порядки и совершить марш в район Зеехунда.

Для частичного пополнения сил 1-го танкового корпуса по приказу командующего войсками ЗОГВ от 27 февраля в подчинение генерал-лейтенанта В. В. Буткова был передан сводный отряд командира 128-й танковой бригады. В довольно пестрый состав этого сводного отряда входили:

— сводный танковый батальон 128-й танковой бригады;

— 35-й танковый полк;

— 348-й тяжелый самоходно-артиллерийский полк;

— учебный батальон 145-го запасного стрелкового полка;

— отдельный штурмовой офицерский батальон;

— сводный химический батальон;

— 7-я отдельная разведывательная рота.

Весь март месяц 1945 года 1-й танковый корпус готовился к предстоящим боям по уничтожению кёнигсбергской группировки противника, штурму и овладению городом-крепостью Кенигсберг.

Еще в середине февраля 1945 года генерал армии И. X. Баграмян вызвал генерал-лейтенанта т/в В. В. Буткова в свой штаб и приказал подтянуть одну из танковых бригад резерва 1-го танкового корпуса ближе к Кенигсбергу. Поскольку в это время 89-я танковая бригада в составе сводного отряда корпуса вела бои северо-западнее Кенигсберга, нужно было выбирать между 117-й и 159-й танковыми бригадами.

Выбор пал на 159-ю танковую Полоцкую ордена Ленина Краснознаменную ордена Суворова II степени бригаду под командованием полковника К. О. Петровского.

В прошлых боях бригаде приходилось действовать на больших оперативных просторах, совершать глубокие рейды по тылам противника или прорывать неприятельскую оборону в полевых условиях. Приходилось брать и отдельные населенные пункты в основном путем внезапных атак или обходных маневров. Но штурмовать такой уникальный город-крепость, как Кенигсберг, танкистам еще не приходилось никогда.

Новая задача требовала новых тактических решений. И такие решения были разработаны и изложены в инструкциях командующего войсками ЗОГВ. По этим инструкциям во всех стрелковых дивизиях и полках, привлекавшихся к участию в штурме Кенигсберга, предусматривалось формирование штурмовых отрядов и штурмовых групп следующего назначения и состава:

— штурмовой отряд в стрелковых полках первого эшелона (по одному на полк) формировался для прорыва укрепленной позиции. Состав отряда — стрелковый батальон, саперная рота, взвод огнеметчиков, рота танков, батарея самоходно-артиллерийских установок, батарея 120-мм минометов, одно-два орудия калибра 122–203 мм. Поддерживают отряд 1–2 дивизиона полковой артиллерии;

— штурмовые группы в стрелковых полках второго эшелона формировались для штурма города. Состав группы — стрелковая рота, саперный взвод, отделение огнеметчиков, танковый взвод, взвод САУ, 2 орудия калибра 45 мм, 2 орудия полковой артиллерии, 1–2 орудия дивизионной артиллерии. Поддерживают группу батарея или дивизион тяжелой артиллерии.

В связи с такой структурой штурмовых отрядов и групп к их формированию, кроме 159-й танковой бригады, был привлечен 354-й гв. тсап под командованием гвардии полковника Г. В. Волкова.

В начале марта 1945 года 159-я танковая бригада и 354-й тяжелый самоходно-артиллерийский полк были укомплектованы материальной частью.

Для 159-й танковой бригады 6 марта на станцию Тапиау прибыл эшелон из 37 новеньких танков Т-34–85. Это была танковая колонна «Лембиту», приобретенная эстонскими гражданами за собственные средства и подаренная 1-му танковому корпусу.

Лембиту — легендарный герой эстонского народа. Это — историческая личность XIII века, князь одного из эстонских племен, сыгравший в истории эстонского народа примерно такую же роль, как в истории русского народа князь Александр Невский. Лембиту с 1211 года (за 30 лет до Ледового побоища) возглавил борьбу своего маленького, но свободолюбивого народа против крестоносцев. В 1217 году он заключил союз с Новгородом. Поэтому личность Лембиту символизирует не только историю борьбы против тевтонских рыцарей, предшественников фашистских захватчиков, но и исторические корни дружбы эстонского и русского народов.

Бригада была сосредоточена в районе Кармиттена. Торжественное вручение танков экипажам состоялось на митинге 15 марта. Праздничности этого события способствовало погожее весеннее утро, редкое в этих краях. Серый влажный туман неожиданно был рассеян свежим ветром, тянувшимся с моря, ярко засияло весеннее солнце. На шоссейной дороге, проходящей вдоль лесной опушки, длинным рядом выстроились выровненные по линейке новенькие боевые машины. Перед каждым танком был выстроен его экипаж.

В 30 м перед строем танков на грузовой машине была сооружена трибуна, живописно украшенная зелеными гирляндами и лозунгами на красной материи.

На трибуне появились командующий БТ и МВ Земландской оперативной группы войск генерал-лейтенант танковых войск К. В. Скорняков, командир 1-го танкового корпуса генерал-лейтенант танковых войск В. В. Бутков и командование 159-й танковой бригады.

Открыв митинг, комбриг полковник К. О. Петровский передал слово генералу Скорнякову. В своей краткой речи командующий подчеркнул всю значимость происходящего события:

«Товарищи! Эстонский народ построил на свои сбережения танковую колонну, которая носит имя их народного героя Лембиту, который в XIII веке боролся и отдал жизнь за освобождение своего народа от посягательств немецких псов-рыцарей на их земли. Эстонский народ передал нам эту боевую технику. Командование фронта решило танковую колонну вручить вам, вашей бригаде, которая в боях за Советскую Родину проявила высокие образцы мужества, стойкости и героизма, за что имеет на своем боевом знамени четыре ордена. Вам выпала честь штурмовать столицу Восточной Пруссии, логова фашистских разбойников, в котором рождались веками захватнические планы Германии. Надеюсь, танки этой колонны войдут первыми в город и крепость Кенигсберг».

Выступившие затем командир 2-го танкового батальона майор Свинцов, командир штурмовой роты капитан Котля, механик-водитель сержант Рукавицын и другие танкисты просили командование заверить эстонских тружеников, что их народные деньги не пропадут даром и что имя «Лембиту», начертанное на броне вверенных им танков, они пронесут через все вражеские валы и заграждения к центру восточнопрусской столицы.

Полученное пополнение позволило 159-й танковой бригаде укомплектовать два танковых батальона.

Для 354-го гв. тсап 3 марта на станцию Норкиттен прибыл эшелон с 20 новенькими самоходками САУ-122. Совершив 120-километровый марш, полк также сосредоточился в районе Кармиттена.

В соответствии с приказом командующего войсками 3-го Белорусского фронта Маршала Советского Союза А. М. Василевского 1-й танковый корпус был оперативно подчинен командующему войсками 50-й армии генерал-лейтенанту Ф. П. Озерову, вступившему в командование армией 3 февраля 1945 года.

Для формирования штурмовых отрядов и групп приказом ко-мандарма-50 2-й танковый батальон капитана Баранника 159-й танковой бригады и 354-й тяжелый самоходно-артиллерийский полк были оперативно подчинены 81-му стрелковому корпусу генерал-лейтенанта Ф. Д. Захарова, а 1-й танковый батальон майора Свинцова — 124-му стрелковому корпусу генерал-лейтенанта И. И. Иванова.

Для комплектования штурмовых отрядов и групп этих корпусов в каждом из танковых батальонов было сформировано по три штурмовые роты двухвзводного состава (взвод — 3 танка). Танковые роты были распределены по стрелковым дивизиям. В обоих стрелковых корпусах 50-й армии (81-ми 124-м) в первом эшелоне должны были наступать по две стрелковые дивизии, имея третью дивизию корпуса во втором эшелоне. Танки должны были применяться в правофланговой дивизии на левом фланге, а в левофланговой — на правом. Это позволяло стрелковым корпусам наносить главный удар центром боевого порядка корпуса.

Началось обучение штурмовых групп в том составе, в каком они должны были действовать при штурме города.

2-й танковый батальон провел пять тактических учений в составе штурмовых групп 307-й и 343-й стрелковых дивизий 81-го стрелкового корпуса по темам:

«Штурм окраин квартала»;

«Штурм отдельного квартала с улицы»;

«Штурм отдельной группы домов с дворов, огородов»;

«Ведение огня при движении по улице»;

«Овладение отдельным домом».

Занятия с этой группой танков проводились под командованием командира 159-й танковой бригады полковника К. О. Петровского.

1-й танковый батальон из-за опоздания сосредоточения 208-й и 216-й стрелковых дивизий 124-го стрелкового корпуса сумел провести только два тренировочных учения в составе штурмовых групп. Этой группой танков командовал зам. командира 159-й танковой бригады полковник Е. Е. Духовный.

При проведении учений использовались материалы, полученные 18 марта от 11-й гвардейской армии, по опыту овладения фортом «Понарт». Отдельно с танкистами проводились практические занятия по преодолению противотанкового рва при помощи штурмовых мостиков, фашин или с помощью подрыва. Корпусным инженером подполковником Д. Д. Абашиным для офицеров бригады была прочитана лекция по устройству препятствий и укреплений противника, а на макетах подробно изучен форт «Понарт». На большом макете города Кенигсберга, показанном в плане, со всеми подробностями были изучены размещение кварталов, улиц, фортов, дотов и огневой системы обороны города.

В течение 31 марта и 1 апреля была проведена рекогносцировка районов исходных и огневых позиций офицерами от командиров рот до офицеров штаба корпуса.

По приказу генерала И. X. Баграмяна 44-я мотострелковая бригада, усиленная 120-м лап, 108-м минп, двумя батареями 1720-го зенап, была передана в подчинение 69-му стрелковому корпусу 50-й армии и к 23 часам 3 апреля заняла оборону восточнее Кенигсберга. 4 апреля в распоряжение 44-й мотострелковой бригады прибыл 10-й огмд и развернулся на огневых позициях в боевых порядках бригады, имея четыре установки М -13 и три установки М-8.

Для более четкого представления о месте и роли частей 1-го танкового корпуса в ходе последующих действий при штурме Кенигсберга необходимо напомнить общую картину предстоявшей операции.

Штурм города планировалось осуществить силами трех армий:

— с северо-запада — 43-й армией генерал-лейтенанта А. П. Белобородова;

— с севера и северо-востока 50-й армией генерал-лейтенанта Ф. П. Озерова;

— с юга — 11-й гвардейской армией генерал-лейтенанта К. Н. Галицкого.

Таким образом, оставались как бы открытыми западный и восточный фланги Кёнигсбергской группировки.

Задача предотвращения возможного отхода войск этой группировки на запад возлагалась на 39-ю армию генерал-лейтенанта И. И. Людникова, которая, двигаясь с севера к заливу Фришес Хафф, должна была перекрыть пути отступления гитлеровцев к побережью Балтики.

Отход войск кёнигсбергской группировки на восток был мало вероятен в силу его бесперспективности. Тем не менее для предотвращения такой возможности по восточному обводу Кенигсберга от Зудау до реки Прегель занял оборону 69-й стрелковый корпус генерал-майора Н. Н. Мультана 50-й армии, который на заключительном этапе штурма города должен был также перейти в наступление и занять восточную часть города.

Таким образом, на долю частей 1-го танкового корпуса выпало участие в выполнении двух задач:

— 159-й танковой бригаде и 354-му тяжелому самоходно-артиллерийскому полку, действуя в составе штурмовых групп 81-го и 124-го стрелковых корпусов 50-й армии, принять участие в прорыве северного участка обороны противника на рубеже Танненвальде, Зудау, овладении северо-восточным сектором города и продвижении с боем к центру города, где совместно с частями 11-й гвардейской и 43-й армий завершить разгром кёнигсбергской группировки противника;

— 44-й мотострелковой бригаде с 120-м лап, 108-м минп, двумя батареями 1720-го зенап и 10-м огмд, действуя на участке обороны 69-го стрелкового корпуса от Г.дв. Ляпсау до реки Прегель, принять участие в прикрытии стыка 50-й и 11-й гвардейской армий и в последующем овладении восточной частью города.

12.9. Штурмуем Кенигсберг

Противник в полосе наступления 50-й армии занимал оборону на участке Шарлоттенбург, Байдриттен, Цигеляу частями 367-й и 548-й пехотных дивизий, имея в глубине обороны 1-й и 2-й крепостные и 75-й охранный полки, две боевые группы «Зайдель» и «Моор» и четыре отдельных крепостных батальона — 32, 74,73 и 1437-й. Их поддерживала артиллерия 376-го и 159-го артиллерийских полков, тяжелый дивизион РГК, 2-й и 23-й артиллерийские полки РГК, 81-й химминполк, 84-й Кёнигсбергский зенитный полк, 18, 304, 89-й и морской зенитные артдивизионы, 69-й и 367-й дивизионы ПТО. Плотность артиллерии противника составляла 0,5 батареи минометов и 1,4 артиллерийской батареи на 1 километр фронта. На внешнем обводе кёнигсбергского укрепления в полосе наступления 50-й армии противник имел форты № 4 «Фридрих-Вильгельм», № 3 «Кведнау», № 2а «Барнин», № 2 «Бронзат», № 1 «Штайн». Это были старинные укрепления, рассчитанные на гарнизоны в 200–300 человек. Построенные 70 лет назад, они не были приспособлены к ведению боя современными средствами, но имели на земляных валах полевые и зенитные орудия и пулеметные точки. Форты использовались как надежное бомбоубежище, где находились штабы батальонов, лазареты для раненых и склады боеприпасов.

Противник провел большие работы по подготовке города к упорным оборонительным боям. Вокруг города была построена линия окопов.

Все радиально расположенные улицы прикрывались баррикадами из металлолома, кирпичей, старых машин и других подручных материалов.

Все танкоопасные подходы были оборудованы долговременными противотанковыми препятствиями.

Подвалы больших домов имели сообщение между собой через подземные ходы. Окна всех подвалов были оборудованы под амбразуры. Противник произвел усиленное минирование окраин города и подготовил часть зданий к взрыву с целью расчистки секторов обстрела. Работы производились до последнего дня.

По плану командующего войсками 50-й армии, 81-й и 124-й стрелковые корпуса во взаимодействии с частями 1-го танкового корпуса должны были нанести удар на Кенигсберг с рубежа Зидлунг — Зудау в юго-восточном направлении в полосе:

— справа — Г. дв. Танненвальде, Нойхуфен, кварталы 147-й, 183-й, река Ноер Прегель;

— слева — Г. дв. Замиттен, северная окраина Байдриттен, 467-й квартал.

Ближайшая задача — к исходу первого дня овладеть пригородами Нойхуфен, Г. дв. Баллит, Байдриттен, фортом № 4.

В дальнейшем — штурмом овладеть кварталами 133-м и 134-м (комендатура крепости), пригородами Кальтхоф и Девау.

Начало штурма города-крепости Кенигсберг было назначено на 6 апреля.

Под покровом ночи части 1-го танкового корпуса к 2 часам 30 минутам 5 апреля сосредоточились на исходных позициях.

159-я танковая бригада (39 Т-34 и 2 Су-85) заняла следующие позиции:

— 2-й танковый батальон, приданный 81-му стрелковому корпусу, — в Зидлунге, имея одну танковую роту на его юго-восточной окраине. Управление батальоном в бою взял на себя командир бригады полковник К. О. Петровский, имея радиосвязь с танковыми ротами;

— 1-й танковый батальон, приданный 124-му стрелковому корпусу, — на юго-восточной опушке леса Шефервальде. Управление в бою было возложено на зам. командира бригады полковника Е. Е. Духовного, имеющего радиосвязь с танковыми ротами;

— механизированный батальон автоматчиков в составе 36 активных штыков был оставлен в резерве командира бригады.

354-й гв. тсап (20 СУ-122) занял огневые позиции на юго-восточной опушке леса Шефервальде.

Его четыре батареи были приданы по-батарейно в штурмовые группы 81-го стрелкового корпуса. Командир полка подполковник Г. В. Волков имел возможность управлять батареями своего полка по радио.

Еще до начала всеобщего штурма города 307-я стрелковая дивизия 81-го стрелкового корпуса 5 апреля форсировала противотанковый ров в 300 м восточнее форта № 5. Через ров были оборудованы два колейных моста для переправы танков.

Части 208-й и 216-й стрелковых дивизий 124-го стрелкового корпуса 5 апреля вышли на рубеж противотанкового рва перед фортом № 4, но форсировать ров с ходу не смогли из-за сильного артиллерийского и ружейно-пулеметного огня противника из глубины обороны и с флангов. В ночь на 6 апреля частям 208-й стрелковой дивизии удалось форсировать противотанковый ров в районе озера севернее Стрельбища и занять плацдарм на противоположной стороне рва. расширить и закрепить его.

Утро 6 апреля выдалось туманным. Начинать штурм города-крепости без авиации было бы рискованно. Однако туман стал постепенно редеть и к 9 часам рассеялся.

С 9 часов 6 апреля наша авиация подвергла бомбардировке укрепленную полосу и город Кенигсберг. Ровно в 10 часов началась мощная артиллерийская подготовка силами всей артиллерии 50-й армии и поддерживающей артиллерии. На каждый километр фронта приходилось 260 стволов. Запылали окраины города, все заполнилось дымом и кирпичной пылью. В 11 часов огонь был перенесен в глубину обороны. Начались пожары в центре города.

Казалось, что после такого грозного начала противник уже не сможет оказать серьезного сопротивления и последующее продвижение наших войск будет безостановочным. Но не тут-то было. Слишком долго и тщательно готовился противник к этой встрече, слишком фанатичным было его упорство. И когда в 10 часов 45 минут 6 апреля вперед двинулись штурмовые группы 81-го и 124-го стрелковых корпусов, они были встречены хорошо организованным огнем.

Так, на участке 216-й стрелковой дивизии 124-го стрелкового корпуса противнику удалось сорвать строительство колейных мостов для переправы танков через противотанковый ров в районе форта № 4. Танк 1-го танкового батальона 159-й танковой бригады, пытавшийся подвезти материалы для строительства моста, подорвался на фугасе и тут же был подбит артиллерией противника. Тем не менее части 208-й и 216-й стрелковых дивизий под прикрытием артиллерийского огня, в том числе огня с места танков 1-го танкового батальона из района западнее Зудау, перешли в атаку и начали штурм форта № 4. К 20 часам 30 минутам они блокировали его и разминировали внешний обвод. К исходу дня подразделения 208-й дивизии штурмом овладели фортом № 4. Для оказания помощи пехоте 1-я танковая рота старшего лейтенанта Ивана Шлыкова к 24 часам 6 апреля подошла вплотную к переправе и, в ожидании ее готовности, прикрывала работу саперов огнем из танков.

На участке 81-го стрелкового корпуса события развивались более динамично. Еще до окончания артподготовки в 10 часов 45 минут штурмовой отряд 343-й стрелковой дивизии перешел в атаку в своей полосе в направлении кварталов 428, 492 и 504-го. Одновременно саперами был наведен мост через противотанковый ров. В 11 часов 40 минут 1-я и 3-я танковые роты 2-го танкового батальона, ведя непрерывный огонь, переправились по мосту через ров и развернулись в боевой порядок. Правда, противнику ответным огнем удалось разрушить мост, свалив в ров два переправлявшихся танка. Но было уже поздно. Переправившиеся 1-я и 3-я танковые роты в составе штурмовых групп 343-й и 307-й стрелковых дивизий стремительно атаковали противника и к концу артподготовки вышли к северной окраине Шарлоттенбурга на рубеж ближайших городских кварталов (426, 434 и 423-го). Танковый взвод лейтенанта Коваля, одним из первых преодолев ров, на большой скорости ворвался в 423-й квартал с огородов, поразил тринадцать орудий, изготовившихся вести огонь вдоль улицы, и уничтожил до двухсот вражеских солдат. Несмотря на упорное сопротивление противника, цеплявшегося за каждый дом и открывшего сильный артиллерийский огонь из глубины обороны, танки в голове штурмовых групп продвигались вперед, огнем и гусеницами прокладывая дорогу пехоте.

К 20 часам 30 минутам 2-й танковый батальон, умело маневрируя и ведя за собой пехоту, овладел еще четырьмя кварталами (503-м, 504-м, 505-м и 506-м) и завязал бой за очередной квартал (507-й).

В течение первого дня боев противнику удалось подбить два наших танка. Девять танкистов, в том числе три офицера, получили ранения. В 22 часа батальон произвел дозаправку танков боеприпасами и ГСМ, а стрелковые дивизии до конца дня и в течение ночи продолжали очищать здания от вражеских автоматчиков.

В течение 7 апреля события развивались сложно. Противник оказывал упорное сопротивление из кварталов 29, 30 и 590-го.

На участке 124-го стрелкового корпуса долго не удавалось ввести в бой танки 1-го танкового батальона. Хотя в ночь на 7 апреля к 2 часам саперами был наведен мост через противотанковый ров в районе форта № 4, однако первый переправившийся танк из-за плохой видимости свалился в воронку. Следующий за ним танк, пытаясь его обойти, застрял в болоте.

Услышав шум моторов, противник открыл ураганный артиллерийский огонь и разрушил переправу. К рассвету прибыла саперная рота корпуса во главе с бригадным инженером майором Братчиковым и приступила к восстановлению переправы. Несмотря на непрерывный обстрел, саперы, неся потери, продолжали самоотверженно трудиться, и к 14 часам дня мост был восстановлен.

Первой переправившись через мост, 1-я танковая рота старшего лейтенанта Ивана Шлыкова на максимальных скоростях атаковала пригород и совместно со штурмовыми группами приступила к его очистке от гитлеровцев. Действуя с тыльной стороны больших домов и дворцов, танки 1-го танкового батальона, сопровождаемые пехотой, неожиданно врывались в соседние кварталы, быстро продвигались вперед. Танк младшего лейтенанта Бодосяна, маневрируя между домами, первым достиг южной окраины Клайн-Нойхуфена, уничтожил два противотанковых орудия, разрушил три амбразуры с фаустниками, пять пулеметных гнезд и уничтожил более тридцати гитлеровцев. К 20 часам 1-й танковый батальон с пехотой полностью овладели поселком Клайн-Нойхуфен. Взвод старшего лейтенанта Шульги, действовавший слева, раздавил дот, разбил десять амбразур с пулеметами и фаустниками, уничтожил машину с гитлеровцами, противотанковое орудие и вышел в район Г. дв. Баллит. К 22 часам, овладев тремя кварталами Кенигсберга (44, 45 и 47-м), 1-й батальон выполнил задачу дня.

На участке 81-го стрелкового корпуса 1-я и 3-я танковые роты 2-го танкового батальона в 8 часов 7 апреля возобновили наступление. Настойчиво продвигаясь вперед и преодолевая сопротивление противника, 1-я танковая рота с пехотой 343-й стрелковой дивизии овладела четырьмя городскими кварталами (491, 493, 498, 501-м) и вышла к радиомачтам городской радиовещательной станции. После дозаправки танков боеприпасами 1-я танковая рота со штурмовыми группами 343-й стрелковой дивизии нанесла противнику удар в лоб и к 20 часам полностью овладела городской радиостанцией, на двух 50-метровых мачтах которой пехотинцы укрепили красные флаги. В связи с тем, что в ходе боев пехота заметно поредела, штурмовые группы как таковые фактически перестали существовать. Стрелковые подразделения разделились на мелкие группы, объединяющиеся вокруг танков. Поэтому автоматчики не успевали полностью очищать захваченные здания от противника, из-за чего в 520-м квартале один танк был подбит фаустпатроном. Было принято решение — в дальнейшем 1-й и 3-й танковым ротам действовать совместно, следуя компактно с пехотой.

8 апреля было особенно ожесточенным днем. Стремясь остановить наше наступление, противник ввел в бой свои главные силы. Поэтому усилили действия наши артиллеристы и авиаторы.

На участке 81-го стрелкового корпуса 1-я и 3-я танковые роты 2-го танкового батальона с частями 343-й стрелковой дивизии ночью, двигаясь вдоль железной дороги, прорвались к северной товарной станции и депо, форсировали безымянный ручей и завязали ожесточенный бой с гитлеровцами. При форсировании ручья был ранен командир батальона капитан Баранник. Командование батальоном принял его заместитель капитан Плясунов. В 9 часов в бой был введен второй эшелон 81-го стрелкового корпуса — 2-я стрелковая дивизия и с ней 2-я танковая рота 2-го танкового батальона. В течение дня продолжались трудные бои по овладению последующими кварталами города (34, 35, 36-м). В ходе этих боев пал смертью храбрых капитан Плясунов. Командование батальоном принял адъютант старший капитан Белоусов. К исходу дня 2-й танковый батальон с пехотой овладели очередными кварталами города (37-м и 38-м), выполнив задачу дня.

На участке 124-го стрелкового корпуса 1-й танковый батальон с частями 208-й и 216-й стрелковых дивизий имел задачу уничтожить противника в районе Эрнстхофа и овладеть перекрестком улиц южнее замка. В 11 часов батальон с пехотой начал наступление при поддержке огнем САУ-122 и авиации.

На северной окраине Эрнстхофа один танк подорвался на фугасе, а из района замка был открыт сильный огонь прямой наводкой по правофланговой роте. Командир 1-го танкового батальона решил, прикрываясь огнем правофланговой роты, атаковать противника левым флангом из района Г. дв. Баллит в направлении замка. Маневр удался. Подавив противника в парке, батальон овладел замком, уничтожив до ста двадцати автомашин. Рота старшего лейтенанта Шлыкова устремилась на стадион. Сильный огонь из танков с ходу и стремительность их движения ошеломили противника. На стадионе было взято до тысячи пленных, самолет, два планера, двадцать легковых автомобилей. К 18 часам задача дня была выполнена. Более того, удалось выполнить дополнительную задачу, поставленную командованием, — к исходу дня батальон с пехотой овладели еще тремя кварталами города (44, 45, 47-м) и очистили их от противника.

9 апреля стало последним днем Кёнигсбергской операции.

1-й и 2-й танковые батальоны во взаимодействии с частями 81-го и 124-го стрелковых корпусов овладели рядом важных городских объектов. Был захвачен аэродром, где собрался офицерский состав противника в ожидании самолетов из центра. Тридцать старших офицеров были взяты в плен и переданы для конвоирования 208-й стрелковой дивизии. Были захвачены район Кальтхоф, кварталы западнее и восточнее пруда Обер-Тайх и форты западнее и юго-западнее него.

Одновременно с этим с восточной стороны города совместно с частями 69-го стрелкового корпуса начала продвижение к центру города 44-я мотострелковая бригада полковника К. Г. Кузнецова с 120-м лап, 108-м минп, 10-м огмд и двумя батареями 1720-го зенап.

В 9 часов 30 минут после скоротечного, но ожесточенного боя они овладели фортом № 1 «Штайн», рядом городских кварталов, к 10 часам 30 минутам овладели пристанью, в 12 часов — аэропортом, ипподромом, кожевенным заводом, целлюлозными фабриками. В 15 часов они встретились с частями 83-й гвардейской стрелковой дивизии 8-го гвардейского стрелкового корпуса 11-й гвардейской армии.

Достижение частями 1-го танкового корпуса этих районов Кенигсберга, последних очагов организованного сопротивления вражеского гарнизона, означало успешное завершение корпусом своей части задачи по овладению городом-крепостью Кенигсберг.

В 18 часов в расположение 27-го гвардейского стрелкового полка 11-й гвардейской дивизии генерала Н. Г. Цыганова прибыли от коменданта крепости и гарнизона генерал-лейтенанта от инфантерии Отто фон Ляша немецкие парламентеры полковник Хефке с переводчиком для переговоров о прекращении боевых действий. Комдив доложил об этом командующему 11-й гвардейской армией генерал-полковнику К. Н. Галицкому. После доклада командующему 3-м Белорусским фронтом Маршалу Советского Союза А. М. Василевскому в штаб вражеского гарнизона была направлена группа парламентеров во главе с начальником штаба дивизии подполковником П. Г. Яновским для передачи ультиматума о полной капитуляции. После недолгих колебаний ультиматум был принят. В 21 час 30 минут комендант крепости Кенигсберг генерал Ляш по требованию нашего командования подписал приказ о капитуляции и сдался со своим штабом нашим войскам.

Гитлер, взбешенный известием о капитуляции кёнигсбергского гарнизона, заочно объявил Ляшу смертный приговор, привести в исполнение который он уже не смог.

В связи с капитуляцией кёнигсбергского гарнизона боевые действия прекратились. Четырехсуточный непрерывный грохот артиллерийских орудий и оглушительные взрывы авиационных бомб сменились долгожданной тишиной.

С чувством до конца выполненного долга воины 1-го танкового корпуса покидали места сражения и возвращались в прежние пункты сосредоточения.

Победа в Кёнигсбергской операции досталась нам дорогой ценой. Двадцать пять наших боевых товарищей остались лежать в кёнигсбергской земле. 46 человек получили ранения. Один воин пропал без вести.

В 24 часа 9 апреля по приказу Верховного Главнокомандующего № 333 Москва салютовала войскам, завершившим разгром кёнигсбергской группировки противника и овладевшим городом и крепостью Кенигсберг, двадцатью четырьмя артиллерийскими залпами из трехсот двадцати четырех орудий. В числе войск, отличившихся в боях за овладение Кенигсбергом, в приказе были отмечены танкисты генерал-лейтенанта танковых войск Буткова, полковников Петровского и Кузнецова. Командующему войсками 3-го Белорусского фронта предписывалось представить соединения и части, наиболее отличившиеся в боях за овладением Кенигсбергом, к присвоению наименования «Кёнигсбергских» и к награждению орденами.

Почетного наименования «Кёнигсбергский» был удостоен 10-й огмд. Высоких правительственных наград были удостоены многие части нашего корпуса, о чем будет сказано ниже.

9 июня 1945 года Указом Президиума Верховного Совета СССР были учреждены специальные медали для награждения непосредственных участников взятия 4 европейских столиц. Наряду с медалями за взятие Берлина, Вены и Будапешта была учреждена медаль «За взятие Кенигсберга», что еще раз подчеркнуло большое военно-политическое значение Кёнигсбергской операции.

12.10. Бои на Земландском полуострове

Падение столицы Восточной Пруссии города-крепости Кенигсберг еще не означало полной победы наших войск над восточно-прусской группировкой противника.

После поражения в Кёнигсбергской операции противник пытался любой ценой удержать Земландский полуостров и сохранить за собой морской порт Пиллау, имевший важное стратегическое значение. Оперативная группа «Земланд» в составе восьми пехотных и одной танковой дивизий и нескольких отдельных частей фольксштурма имела задачу не допустить советские войска на этот участок балтийского побережья.

13 апреля 1945 года началась Земландская наступательная операция войск 3-го Белорусского фронта (2-й и 11-й гвардейских, 5, 39 и 43-й армий, 1-й и 3-й воздушных армий) во взаимодействии с Балтийским флотом.

К 14 часам 14 апреля передовые части 2-й гвардейской и 5-й армий, прорвав оборону противника на рубеже Побетен, Кайенен, с боями вышли к Норгау. Расположенные на севере Земландского полуострова части группы «Земланд», боясь быть отрезанными, начали спешно отходить на юг. 159-я танковая бригада получила задачу совместно с 354-м тяжелым самоходно-артиллерийским полком ночной атакой овладеть крупным узлом шоссейных дорог и опорным пунктом противника Гермау, отрезав путь отступления частей группы «Земланд» на юг в сторону Пиллау.

В 2 часа 30 минут 15 апреля под покровом ночной темноты 159-я танковая бригада и 354-й тяжелый самоходно-артиллерийский полк атаковали противника в районе Клайн-Диршкайма, сбили его с этого промежуточного рубежа и, ворвавшись в 3 часа в Роменен, в течение 30 минут очистили его от противника. Продолжая продвигаться вперед и преодолев сильно заболоченный участок, танкисты в 4 часа 40 минут овладели Ленгниттеном.

К 8 часам 20 минутам танкисты и самоходчики подошли к Гермау, где столкнулись с упорным сопротивлением противника. После трехкратной попытки атаковать оборону противника в лоб танки и САУ под сильным огнем противника вынуждены были возвратиться в исходное положение. Лишь совершив обходный маневр с севера, танкистам и самоходчикам к 21 часу 15 апреля удалось овладеть Гермау. В бою отличился танковый взвод младшего лейтенанта Глебова. Первыми ворвавшись на северную окраину Гермау, танки младших лейтенантов Глебова, Каплиева и Спивака уничтожили два «Тигра» и одну самоходку. Вслед за ними на северную и восточную окраины Гермау ворвались другие танки. Гитлеровцы, бросая технику, бежали на юг.

В ночь на 16 апреля все танки бригады были сведены во 2-й танковый батальон. В строю осталось 12 танков Т-34–85, 15 САУ-122 и 1 СУ-85.

Была получена задача продвигаться на юг и овладеть Ротененом. Выступив в 5 часов 16 апреля, танкисты и самоходчики встретили сопротивление из местечка Нордемс, что в 4 км от моря. Открыли огонь и береговые батареи противника. Но это не остановило танкистов. Взвод лейтенанта Айдиньяна решительным броском ворвался в Нордемс и, ведя непрерывный огонь, уничтожил более сотни вражеских солдат и офицеров. В 9 часов Нордемс был взят. Танкисты и самоходчики двинулись дальше и в 11 часов 40 минут, преодолев сопротивление противника, овладели Ротененом.

Дальнейшее движение замедлилось, так как местность вне дорог была топкой, а дороги были забиты вражеской техникой, брошенной прямо в колоннах.

Продолжая преследовать противника и сбивая его арьергардные заслоны, в 14 часов 20 минут 16 апреля 159-я танковая бригада овладела Диттаусдорфом, захватив около 1000 пленных и 150 автомашин.

В 16 часов танки овладели Занглиненом, уничтожив до 500 гитлеровцев и захватив 20 самолетов с командой обслуживания.

В 21 час 16 апреля танкисты и самоходчики начали наступление на Дарген. Встретив сильное огневое сопротивление из Даргена, они не стали ввязываться в бой, а, прижимаясь к морю, обошли Дарген справа и достигли Калькштайна, где захватили крупный аэродром противника.

Весь день 17 апреля танкисты и самоходчики вместе с пехотой вели бой за лесной массив на косе.

Отрезав путь отхода неприятелю с севера на косу и оттянув часть сил противника от Фишхаузена, 159-я танковая бригада и 354-й гв. тсап оказали существенную помощь частям 43-й и 39-й армий, в этот же день овладевшим Фишхаузеном.

В ночь на 18 апреля 1945 года 159-я танковая бригада приказом командующего БТ и MB 3-го Белорусского фронта была выведена из боя.

354-й тяжелый самоходно-артиллерийский полк, переподчиненный 11-й гвардейской армии, до 23 апреля вел совместно с пехотой бои в направлении Пиллау.

25 апреля 1945 года порт Пиллау, последний очаг сопротивления противника на земландском направлении, был взят.

12.11. Результаты Восточно-Прусской операции

Взятие Кенигсберга и разгром земландской группировки противника были завершающими победными событиями в Восточно-Прусской стратегической наступательной операции.

Если говорить о военных итогах этой операции, то они были весьма внушительными. Нашими войсками были полностью уничтожены двадцать пять дивизий противника.

Двенадцать немецких дивизий потеряли от 50 до 75% своего личного состава.

Опыт Восточно-Прусской операции обогатил искусство прорыва глубоко эшелонированной обороны и укрепленных районов противника, планирования и ведения операций группой фронтов, флотом и крупными силами авиации на приморском направлении.

В результате операции был ликвидирован форпост германского милитаризма на Востоке.

Но итоги Восточно-Прусской операции не исчерпываются военно-стратегическими результатами. Операция привела к существенным изменениям в политической карте мира. Решением Берлинской конференции руководителей союзных держав по антигитлеровской коалиции, проходившей в пригороде Берлина Потсдаме с 17 июля по 2 августа 1945 года, город Кенигсберг и прилегающие к нему районы были переданы Советскому Союзу и включены в состав РСФСР и частично (бывшая Мемельская область) — в состав Литовской ССР. Остальные области Восточной Пруссии вошли в состав Польской Народной Республики.

К сожалению, в последние годы приходится сталкиваться со случаями искажения в наших печатных органах событий, связанных с этой страницей истории Великой Отечественной войны. Такие искажения вольно или невольно бросают тень на наших воинов, как павших, так и ныне живущих. Особенно прискорбно, что порой эти искажения исходят от лиц духовного звания, публикующих статьи религиозного содержания в светской печати.

Так, в журнале «Vita» № 6 за 2001 год была опубликована статья дьякона Алексея Бекорюкова «Казанская икона Божией Матери», в которой в подтверждение чудотворной силы этой иконы приводится ряд эпизодов из истории Великой Отечественной войны. В числе чудес, явленных от этой иконы, приводится, в частности, случай, якобы имевший место во время штурма Кенигсберга. Вот как описывается этот случай автором статьи:

«Икону привозили на самые трудные участки фронта, а также в те места, где войско готовилось к наступлению. И Божия Матерь отгоняла врагов, вселяя в них страх и ужас. Вот один из таких примеров — случай, происшедший во время штурма Кенигсберга в 1944 году. Один из офицеров, бывший в центре событий во время битвы за город, рассказывал следующее: «Наши войска уже совсем выдохлись, немцы были все еще сильны, потери наши были огромными, и чаша весов колебалась — мы могли потерпеть там страшное поражение. Вдруг видим — приехал командующий фронтом, много офицеров, с ними... священники с иконами. Командующий приказал всем построиться, снять головные уборы. Священники отслужили молебен и пошли к передовой с иконой. Мы с недоумением смотрели: куда они идут ? — во весь рост — их же всех перебьют! От немцев была такая стрельба — огненная стена. Но они спокойно пошли в огонь. И вдруг стрельба с немецкой стороны прекратилась. Тогда был дан сигнал, и наши войска начали общий штурм города-крепости — с суши и моря. Немцы гибли тысячами».

Здесь каждое второе слово — фальшь, причем далеко не безобидная.

Во-первых, как уже известно уважаемым читателям, штурм Кенигсберга происходил не в 1944 году, а в апреле 1945 года, то есть за месяц до окончания войны. В этот период ни о каком «колебании чаши весов», тем более о возможности «потерпеть там страшное поражение», не могло быть и речи.

Во-вторых, «сигнал к общему штурму города-крепости» был дан не после прекращения стрельбы с немецкой стороны, а в период, когда немецкий гарнизон сопротивлялся с фанатическим упорством, отстаивая каждый квартал, каждый дом, каждый подвал. И только тогда, когда наши войска с немалыми потерями преодолели сопротивление врага и полностью овладели городом, а военный комендант крепости генерал от инфантерии Отто фон Ляш, как уже упоминалось выше, по требованию нашего командования издал приказ частям гарнизона прекратить огонь, стрельба прекратилась, да и то не сразу и не повсеместно. И, конечно, утверждение о том, что после прекращения стрельбы «немцы гибли тысячами», является грубой клеветой на наши войска, которые таким образом выставляются перед международной общественностью в роли террористов, убивающих тысячи людей, не оказывающих никакого сопротивления. Я не случайно упоминаю о международной общественности, так как журнал «Vita» является приложением к международному журналу «Проблемы теории и практики управления».

Понятно, что подобные нелепые измышления оскорбительны для участников Великой Отечественной войны. Кроме того, будучи подхвачены определенными международными силами, искусственно раздувающими возню вокруг статуса Калининграда и Калининградской области, они могут способствовать обострению антироссийских настроений на Западе.

Я уже не говорю о том, что, увлекшись живописанием чудотворной силы Казанской иконы Божией Матери, автор, видимо, сам того не замечая, выставляет в этом эпизоде Божию Матерь в роли покровительницы бесчеловечной жестокости с нашей стороны. Будучи атеистом, я в то же время был уверен, что и Русская православная церковь вряд ли поблагодарит дьякона Алексея Бекорюкова за такую благоглупость, которая отнюдь не усилит восторженного отношения читателей журнала «Vita» к образу Божией Матери и не укрепит их веру в чудотворную силу Казанской иконы, а скорее приведет к противоположному результату. И действительно, переговорив с сотрудником издательства Московской Патриархии ответственным редактором газеты «Церковный Вестник» С. В. Чапниным, я убедился, что Патриархия отнюдь не приветствует подобного рода неуклюжее мифотворчество.

Нельзя не выразить сожаления о том, что этот насквозь фальшивый сюжет, изложенный в журнале «Vita», был подхвачен таким уважаемым печатным органом, как газета «Аргументы и факты». В слегка отредактированном варианте этот неуклюжий миф, рассчитанный на примитивного читателя, был выдан за реальный факт в статье «С иконой — к победе» Марии Март в газете № 18 (1227) за май 2004 года.