Содержание
«Военная Литература»
Военная история

9. На новом театре военных действий

(2-й и 1-й Прибалтийские фронты, октябрь 1945 года — апрель 1944 года)

9.1. Передислокация

Еще до завершения Брянской операции Ставка 1 октября 1943 года приняла решение расформировать с 10 октября Брянский фронт и создать на его базе Прибалтийский (с 20 октября переименованный во 2-й Прибалтийский) фронт под командованием генерала М. М. Попова. Часть войск Брянского фронта, включая 1-й танковый корпус, подлежала перебазированию в исходный район для последующих действий в направлении Прибалтики и северных районов Белоруссии.

3 октября генерал Бутков получил устную команду генерала Попова к исходу 5 октября выйти колесным парком по маршруту Унеча, Почеп, Брянск. 89-й танковой бригаде было приказано сдать десять танков 63-й армии, выйти в район Унечи, а колесным парком — в район Брянска.

В период с 5 по 17 октября части корпуса, сосредоточившись в районе Брянска и Орджоникидзеграда, приводили себя в порядок и занимались боевой подготовкой. К этому времени в состав корпуса прибыли предусмотренные штатом 1720-й зенитно-артиллерийский полк (далее — зенап) под командованием подполковника И. И. Вострикова, 10-й отдельный гвардейский минометный дивизион (далее — огмд) под командованием майора Д. П. Толубеева, а также 388-й отдельный истребительный противотанковый артиллерийский дивизион (далее — оиптад).

17 октября был получен приказ — корпусу погрузиться в эшелоны для передислокации в район Великих Лук.

В период с 21 по 27 октября 1943 года корпус был переброшен в этот район. При этом вся гусеничная техника и тяжелое вооружение следовали железнодорожными эшелонами. Более ста колесных машин из-за недостатка подвижного железнодорожного состава шли своим ходом через Тулу, Москву, Ржев.

В подчинении 2-го Прибалтийского фронта 1-й танковый корпус пробыл недолго и в его боевых действиях участия не принимал, за исключением 89-й танковой бригады, временно переданной в оперативное подчинение 3-й ударной армии и использовавшейся для непосредственной поддержки пехоты в кратковременных боевых действиях местного значения.

25 ноября 1943 года 1-й танковый корпус перешел в подчинение 1-го Прибалтийского фронта, образованного 20 октября на базе Калининского фронта.

О том, какой репутацией пользовался 1-й танковый корпус у командующих фронтами, говорит тот факт, что передача корпуса из 2-го в 1-й Прибалтийский фронт не обошлась без разногласий между их командующими. Командующий 2-м Прибалтийским фронтом генерал М. М. Попов, желая оставить 1-й танковый корпус у себя, исключил его из состава 11-й гвардейской армии, передаваемой 1-му Прибалтийскому фронту. Это было осуществлено против воли командующего 11-й гвардейской армией генерала И. X. Баграмяна. Командующий 1-м Прибалтийским фронтом генерал А. И. Ерёменко, ожидавший перевода на другую должность, не обратил на это внимания.

Но 17 ноября 1943 года генерал И. X. Баграмян, при назначении его на должность командующего фронтом вместо генерала А. И. Ерёменко, попросил лично Верховного Главнокомандующего вернуть 1-й танковый корпус в состав 11-й гвардейской армии. И. В. Сталин, всегда относившийся с глубоким уважением к Баграмяну, удовлетворил его просьбу и, как вспоминал сам Баграмян, даже похвалил нового командующего фронтом за такую настойчивость.

9.2. Обстановка на новом твд

Для более четкого понимания последующих событий необходимо сказать несколько слов об общей стратегической ситуации, складывавшейся в конце 1943 года на 1-м Прибалтийском фронте.

Она была связана с масштабными планами Ставки на летнюю кампанию 1944 года. Предстояла крупная стратегическая наступательная Белорусская операция. К ней, по планам Ставки, предусматривалось привлечь 1-й и 2-й Прибалтийские фронты, которым предстояло наступать на витебском направлении и охватить всю белорусскую группировку врага с севера.

Германское командование считало Витебск воротами в Прибалтику и не без основания полагало, что если Красная Армия овладеет им, то ей откроется путь на Ригу через Даугавпилс в тыл группе армий «Север». Оно опасалось продвижения советских войск к Полоцку, где они могли выйти в крупный полоцко-лепельский партизанский край и совместно с партизанами создать угрозу группам армий «Север» и «Центр». С такой угрозой гитлеровская ставка мириться не могла. Она перебросила в район сильного узла сопротивления Городок, лежащего между Невелем и Витебском, две пехотные дивизии из-под Ленинграда, пять пехотных и одну танковую дивизии с южного крыла группы армий «Центр». Образовавшийся на правом фланге наших войск так называемый Городокский выступ, где были сосредоточены эти силы, стал представлять для нас серьезную опасность. Городокская группировка давала возможность противнику в случае начала наступления наших войск на белорусском направлении нанести мощный фланговый удар с севера, отрезать наступающие войска от своих тылов, нарушить снабжение и управление войсками.

Поэтому на период с 13 по 31 декабря 1943 года было намечено проведение 1-м Прибалтийским фронтом наступательной операции с целью ликвидации Городокского выступа. Эту операцию, получившую название «Городокской», планировалось провести силами 11-й гвардейской армии под командованием нового командарма генерал-лейтенанта К. Н. Галицкого и 4-й ударной армии под командованием генерал-лейтенанта В. И. Швецова.

9.3. Городокская операция

Для генерала армии И. X. Баграмяна Городокская операция была первой, в которой он действовал в ранге командующего войсками фронта. Это обстоятельство, а также недовольство недостаточно решительными действиями его предшественника, генерала армии А. И. Ерёменко, высказанное Верховным Главнокомандующим при назначении на эту должность генерала Баграмяна, определили тот градус накала в настроении генерала, то стремление к активным наступательным действиям, какое проявлялось в его решениях и требованиях к подчиненным.

Не хотел ударить в грязь лицом и новый командующий 11-й гвардейской армией генерал-лейтенант К. Н. Галицкий, знавший о высокой репутации этой армии под командованием его предшественника — генерала Баграмяна. Поэтому в действиях нового командарма также сильно было желание любой ценой выполнить задачи, поставленные перед его армией, как бы тяжелы они ни были. Как мы увидим ниже, эта цена для 1-го танкового корпуса оказалась очень высокой.

11-я гвардейская армия имела задачу прорвать сильно укрепленную оборону противника в полосе Пуляхи — Киселёвка южнее Невеля на рубеже Булины — Критская, форсировать реку Дубровка и, развивая успех в глубину в юго-западном направлении навстречу войскам 4-й ударной армии, сомкнуться с ней в районе станции Бычиха, расчленив городокскую группировку противника, с последующим ее уничтожением.

1-й танковый корпус, снова введенный в оперативное подчинение 11-й гвардейской армии, должен был взаимодействовать с 84-й гвардейской стрелковой дивизией.

До начала наступления части корпуса сосредоточились в районе выжидательных позиций в 25 км юго-восточнее Невеля — Далин, Дубровка, Болотница. Штабами 1-го танкового корпуса и 84-й гвардейской стрелковой дивизии были увязаны вопросы взаимодействия, огневого обеспечения, сигнализации танков с пехотой. Велась разведка переднего края и действий противника. С командирами рот, взводов, командирами и механиками-водителями танков проводилась рекогносцировка маршрутов подхода к переднему краю.

Погода не способствовала успешной подготовке наших войск к наступлению. Стояла продолжительная оттепель. Температура воздуха держалась выше нуля. Господствовала сплошная низкая облачность, затруднявшая активные действия нашей авиации. Мокрый снег, падая на землю, тут же таял. Дороги развезло.

В ночь на 13 декабря корпус получил приказ: выйти в район исходных позиций с задачей:

— после прорыва стрелковыми частями 11-й гвардейской армии переднего края обороны противника в полосе Пуляхи — Киселёвка, занятия пехотой вторых траншей и выхода ее на правом фланге на шоссе Невель — Городок — войти в прорыв;

— развить успех частей армии и к исходу второго дня овладеть г. Городок.

Операция началась 13 декабря.

В 7 часов 159-я танковая бригада (двадцать семь танков Т-34), усиленная 388-м оиптад (двенадцать 85-мм противотанковых орудий) и 1-й зенитной батареей 1720-го зенап (четыре 37-мм зенитные пушки и четыре пулемета ДШ К), во взаимодействии с частями 84-й гвардейской стрелковой дивизии заняла исходные позиции для атаки переднего края обороны противника в районе Жуково-2.

За ними в районе Авдейково заняла исходные позиции 44-я мотострелковая бригада (564 активных штыка), усиленная 2-м дивизионом 108-го минполка (двенадцать 120-мм минометов).

117-я танковая бригада (двадцать один танк Т-34), с приданными 1437-м сап (двенадцать СУ-122) и 2-й зенитной батареей 1720-го зенап, заняла исходную позицию в районе Водников.

Штаб корпуса и 10 огмд (5 боевых установок М-13) расположились в районе населенного пункта Дубровка.

Ко дню получения боевой задачи корпус имел большой некомплект автотранспорта. Из 1020 автомашин, числящихся по списку, в строю было лишь 588 единиц.

На период операции в оперативное подчинение корпуса были приданы 1279-й зенап, 93-й полк PC и 1320-й легкий артиллерийский полк (далее — лап).

Противник — 129-я пехотная дивизия — занимал оборону на западном берегу реки Дубровка на рубеже Малое Езерище, Сергейково и далее на юг, оседлав все господствующие высоты и ведя сильный отсечной артиллерийский и минометный огонь по переправе в районе Булины.

Перед двумя саперными батальонами — 183-м отдельным саперным батальоном 1-го танкового корпуса и саперным батальоном 11-й гвардейской армии — командующим армией была поставлена нелегкая задача: навести два моста через реку Дубровка. Один из них, высоководный, существовал раньше, но был разрушен. Второй, низководный, для переправы танков, предстояло построить заново. Этими двумя мостами планировалось обеспечить одновременную атаку танков и пехоты. Замысел состоял в том, что мосты навести в период артподготовки в нейтральной зоне.

Предполагалось, что в этот период будут подавлены огневые точки противника. Заблаговременно, к 22 часам 12 декабря, были заготовлены лесоматериал и детали обоих мостов и спрятаны в прибрежном кустарнике в 400–500 м от уреза воды.

В 9 часов 13 декабря началась артподготовка. Это было сигналом для начала установки переправы. Саперы немедленно приступили к подноске к реке материалов и деталей и сборке мостов.

И здесь выявилась крайне неприятная неожиданность. В 9 часов 15 минут на вражеском берегу, метрах в 400–500 вдоль переднего края в сплошном строевом сосновом лесу ожили скрытые огневые позиции артиллерии противника. В самой пойме реки по переднему краю были оборудованы многочисленные доты и дзоты. Несмотря на интенсивность нашей артподготовки, многие огневые точки противника подавить не удалось, и они способны были вести прицельный огонь по нашим саперам.

Это привело к большим потерям при наведении мостов. Особенно были велики потери на восстановлении высоководного моста, к которому подходили две насыпные дамбы, да и сам мост был высотой около 5 метров. За два часа работы мост четыре раза разрушался артогнем противника. Несмотря на непрерывный огонь, работа ни на минуту не прекращалась. Этот эпизод, полный трагизма и самоотверженного героизма рядовых тружеников-саперов, с необычайной выразительностью и в то же время с документальной достоверностью описан в уже упоминавшейся книге бывшего командира 350-го танкового батальона 159-й танковой бригады В. Г. Вакина:

«Я видел, как построившие настил солдаты, а их было около 400 человек, словно муравьи, цепочкой, проворно носили бревна, исправляя повреждения. Те из них, кто попадал под разрывы снарядов и мин, падали на бревенчатую дорогу. На обратном пути уцелевшие солдаты спешно убирали трупы на обочину, а раненых несли на сборный пункт, передавая санитарам. Сами молча опять подходили к штабелю, брали очередное бревно и быстро несли его по дороге смерти». (Вакин В. Г. В танке через всю войну. С. 277.)

В этой тяжелейшей обстановке корпусной 183-й осапб потерял 120 человек убитыми и ранеными.

Во избежание неоправданных потерь генерал Бутков, вопреки указанию командарма, приказал строительство высоководного моста на время отложить, а низководный строить двумя батальонами. Мост под танки усилиями двух батальонов удалось навести только к концу дня. Затяжка времени произошла из-за того, что оба берега реки на 100–120 метров от воды были заболочены, и пришлось строить гати. Кроме того, вся пойма реки была заминирована двухъярусным минным полем.

Особенно самоотверженно и в то же время организованно, умело и споро прокладку настилов по болоту и разминирование проходов производила 2-я саперная рота под командованием энергичного капитана Салима Гамидовича Алиева. Чувствовалось, что этот спокойный и волевой офицер, владея собой в экстремально опасной обстановке, сумел очень четко и профессионально организовать действия своих подчиненных. И хотя оба саперных батальона потеряли около трети своего личного состава, все же поставленную задачу выполнили. Позднее был достроен и высоководный мост.

84-я стрелковая дивизия перешла в наступление. Достигнув 1-й линии окопов противника, пехота залегла ввиду сильного артиллерийского и минометного огня противника. Поэтому дальнейший прорыв обороны выпал на долю частей 1-го танкового корпуса, которые, продвигаясь вперед, должны были увлекать за собой пехоту.

В 18 часов в районе деревни Булины части корпуса были введены в прорыв. Танкисты 159-й танковой бригады, форсировав реку Дубровка, устремились в атаку.

Отбросив противника в юго-западном направлении, они завязали бой на подступах к Пылькам. К 20 часам 13 декабря 159-я танковая бригада овладела деревней Пыльки, перерезала шоссейную магистраль Невель — Витебск и завязала бой за рощу западнее Пыльков.

Противник подразделениями 428-го пехотного полка и двумя батальонами (маршевым и учебным) 427-го пехотного полка 129-й пехотной дивизии оборонял железную дорогу западнее Пыльков. Их поддерживал 2-й артдивизион 129-го артполка 129-й пехотной дивизии из района Кайки, Сучки, Лопаухи. При подходе разведки 159-й танковой бригады к северной окраине Гурков противник открыл огонь силой до артдивизиона из районов Касьянихи и Зезулино. Шоссе южнее Гурков оказалось заминированным. Огневой бой затянулся и продолжался до конца дня.

На следующее утро, 14 декабря, схватка возобновилась. Преодолевая ожесточенное сопротивление, 159-я танковая бригада упорно продвигалась вперед и к 16 часам достигла опушки леса 500 метрами восточнее деревни Сучки, где оказалось минное поле. Противник из района Сучки, Подгрудники открыл сильный артиллерийский огонь по боевым порядкам бригады. Ему удалось подбить пять танков Т-34, из которых один сгорел. Три человека погибли, девять получили ранения.

Подразделения бригады ответным огнем подавили пять огневых точек, уничтожили свыше пятидесяти вражеских солдат и офицеров и приступили к разминированию местности.

К 20 часам к району действия 159-й танковой бригады подтянулись 117-я танковая и 44-я мотострелковые бригады. К исходу дня противник был отброшен за железную дорогу западнее Пыльков.

К 4 часам 15 декабря наши части вышли в лес западнее Сучков, откуда после дозаправки танков в 9 часов продолжили наступление.

В ходе боев были уничтожены более 200 солдат и офицеров противника, один танк, одна самоходно-артиллерийская установка «Фердинанд», семь дзотов, семь полевых орудий, пять станковых пулеметов.

Прежде чем перейти к изложению дальнейших событий, происходивших 15 декабря и в последующие дни, следует более подробно сказать о тех тяжелейших потерях, какие понес корпус в первые дни боев.

При строительстве переправы, форсировании реки и в ходе последующего наступления корпус потерял убитыми и ранеными 220 танкистов и саперов. Большие потери понес офицерский состав корпуса. Мы лишились лучших своих разведчиков. Погиб бесстрашный начальник разведотдела штаба корпуса подполковник Петр Григорьевич Лихошвай. Были убиты боевые разведчики — командир 10-го отдельного разведбата корпуса майор Борис Семенович Юнанов и его заместитель по строевой части майор Николай Петрович Беленко.

Тяжелые ранения, оказавшиеся смертельными, получил командир 159-й танковой бригады полковник Семен Павлович Хайдуков. Этого замечательного человека, стоявшего у истоков формирования бригады, талантливого, требовательного и заботливого командира любили все — начальники и подчиненные. После боя его похоронили на площади в районном селе Езерище Витебской области. Над могилой на постаменте установили танкТ-70.

Командиром 159-й танковой бригады после гибели полковника С. П. Хайдукова был временно назначен начальник штаба бригады подполковник Ф. Ф. Семибратов.

В этих же боях погиб уже известный читателю отважный танкист, участник боев под Сталинградом командир танковой роты старший лейтенант Владимир Сергеевич Дудко. Убыл в госпиталь тяжело раненный командир танкового батальона капитан Геннадий Иванович Савельев.

В 9 часов 15 декабря во время вражеского огневого налета, накрывшего НП командира корпуса, генерал Василий Васильевич Бутков получил тяжелую контузию, которая на несколько дней вывела его из строя. В течение 15 и 16 декабря боевыми действиями корпуса руководил начальник штаба корпуса полковник Д. А. Биберган.

Вот как развивались эти действия.

В 11 часов 45 минут 15 декабря передовые части 117-й танковой бригады двинулись в направлении Лопаухи. К 16 часам, уничтожив свыше пятидесяти солдат и офицеров противника, четыре дзота, две пушки, шесть минометов, восемь пулеметов, они вышли на южную окраину Лопаухи.

К этому времени 159-я танковая бригада вышла в район Мопарёвки. Вместе с подошедшим авангардным батальоном 44-й мотострелковой бригады, одной батареей артиллерийского дивизиона и одной ротой 82-мм минометов минбата они решительно вступили в схватку с оборонявшимся противником и после ожесточенного боя овладели Мопарёвкой.

Противник, сбитый передовыми частями корпуса, прикрываясь арьергардами, стал отходить в южном направлении на Козлово.

В 20 часов 15 декабря по непосредственному указанию командующего 11-й гв. А корпус начал движение по маршруту Мопарёвка, озеро Долгое, Урочище, Дрябло, Смородинка и далее на Меховое. Первые десять танков, двигавшиеся впереди, засели в трясине, и дальнейшее движение оказалось невозможным. С 23 часов 15 декабря шестьсот бойцов работали по усилению двух километров дороги. В результате к 6 часам 16 декабря была построена лежневая дорога.

Напряженным был день 16 декабря.

На 7 часов 16 декабря было назначено начало наступления с задачей атаковать противника в направлении Меховое, Фролы, в дальнейшем станции Бычиха с выходом на шоссе. В этом районе части, действующие в полосе 11-й гвардейской армии, должны были встретиться с частями 4-й ударной армии, осуществив тем самым расчленение городокской группировки противника на две части.

В 8 часов 15 минут передовые части 117-й танковой дивизии уже достигли Мехового и к 9 часам 30 минутам вышли на его юго-западную окраину. Продолжая движение вперед, бригада была обстреляна артиллерией с огневых позиций противника севернее Воронят. К 12 часам бригада обошла эти огневые позиции с севера и продвинулась в направлении Дрожаков. После овладения Дрожаками 117-я танковая бригада силами танковой роты под командованием капитана И. Н. Антонова продолжала преследование противника в направлении деревни Быки.

К этому же времени 159-я танковая бригада, ломая оборону противника, продвигалась в направлении поселка и железнодорожной станции Бычиха. К 14 часам 30 минутам бригада во взаимодействии со 171-м стрелковым полком 1-й мотострелковой дивизии вышла на станцию Бычиха и вступила в бой за овладение опорным пунктом противника.

Сюда же командиром 117-й танковой бригады была направлена танковая рота под командованием старшего лейтенанта Н. М. Рудыка.

В 17 часов 30 минут эта рота прорвалась к станции Бычиха. Встретив там превосходящие силы противника, танкисты вступили в бой. Рота действовала дерзко, нанося противнику большие потери. В разгар боя танк командира роты был подбит. Командир был ранен, но вместе с экипажем продолжал сражаться. Они уничтожили три танка противника, пять противотанковых орудий, восемь автомашин, истребили много гитлеровцев.

Превозмогая боль, раненый командир продолжал руководить действиями роты. Умелые действия этой роты и самоотверженность ее командира сыграли важную роль в успешном завершении боя. В результате совместных действий танкистов 117-й и 159-й танковых бригад и пехотинцев 171-го стрелкового полка железнодорожная станция Бычиха перешла в наши руки. Здесь же произошла встреча с частями 4-й ударной армии, действовавшей с юго-западного направления.

Таким образом было замкнуто кольцо окружения северной части городокской группировки противника.

Ранение, полученное старшим лейтенантом Н. М. Рудык, оказалось смертельным. Выполнив до конца свой воинский долг, отважный офицер скончался. За совершенный им подвиг Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 апреля 1944 года он был удостоен звания Героя Советского Союза посмертно.

Когда знакомишься с биографиями людей, совершивших геройские подвиги, всегда хочется найти в их характере, внешности, поведении какие-то особые черты, отличающие их от всех других. И, как правило, убеждаешься, что ничего такого особенного в них нет. Никакой экзальтированности, романтической приподнятости, какой-либо подчеркнутой пафосности. Единственное, что характерно для этих людей, это самообладание, добросовестность и повышенное чувство долга. Как мы увидим, эти качества присущи всем тем, о чьих подвигах пойдет речь в дальнейшем. Не исключением был и Николай Мартынович... Коля Рудык родился в украинском селе Степашки Гайсинского района Винницкой области в трудолюбивой крестьянской семье. До войны он окончил техникум механизации сельского хозяйства, работал диспетчером, автомехаником. В Красную Армию Николай Мартынович был призван в 1939 году. Офицерское образование воин получил в Сызранском танковом училище, которое окончил в 1941 году. С сентября 1941 года он постоянный и активный участник боевых действий на фронтах Великой Отечественной войны. В тяжелых военных событиях 1941–1942 годов он проявил себя решительным, стойким и умелым командиром. В 1942 году боевой офицер-танкист был принят в члены ВКП(б). Геройская смерть настигла его в возрасте 25 лет.

Вернемся к событиям 16 декабря 1943 года.

Танкисты 117-й танковой бригады продолжали преследовать противника в направлении деревни Быки. В 19 часов 16 декабря первыми подошли к деревне танки роты под командованием капитана И. Н. Антонова. Рота была остановлена сильным противотанковым огнем. Атака захлебнулась. Приказав своим танкистам прикрыть его огнем, капитан И. Н. Антонов ворвался на окраину деревни Быки. Двигаясь на большой скорости по дворам и огородам, он стал огнем и гусеницами уничтожать огневые точки противника. Увлеченные примером командира, танкисты его роты устремились к деревне, стреляя на ходу из орудий и пулеметов.

В это время в танк командира роты угодил снаряд, танк загорелся. Экипаж выскочил из машины, а капитан, сняв из танка пулемет, занял оборону, прикрывая экипаж огнем. Будучи ранен, он не прекратил огня и до последней минуты жизни продолжал отражать атаки гитлеровцев.

Подвиг капитана И. Н. Антонова был высоко оценен командованием. По представлению командования отважный танкист Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 апреля 1944 года был удостоен звания Героя Советского Союза посмертно.

Иван Николаевич Антонов родился 16 октября 1913 года в Волгограде (тогдашнем Царицыне) в русской рабочей семье. До призыва в армию он получил незаконченное среднее образование, работал электромонтером. В 1937 году Иван Николаевич был призван в Красную Армию. Здесь он сразу же проявил себя как человек ответственный, инициативный и волевой. В 1938 году он был принят в члены ВКП(б). Окончив в 1939 году курсы младших лейтенантов, он в предвоенные годы получил хороший опыт командирской работы в войсках. С первого дня Великой Отечественной войны офицер находился в действующей армии. Командуя танковой ротой, Иван Николаевич завоевал большой авторитет, пользовался не только уважением, но и любовью своих подчиненных.

Действия танкистов в районе деревни Быки, отвлекая на себя силы противника, лишили его возможности контратаковать из района Бесенята наши части, занимающие Бычиху, и способствовали успешному завершению боя по расчленению городокской группировки противника и окружению ее северной части.

17 декабря в состав корпуса вернулась 89-я танковая бригада. Генерал В. В. Бутков приказал командиру этой бригады полковнику К. Н. Банникову вступить во временное командование корпусом. Эту обязанность он выполнял до 21 декабря.

В связи с большой потерей танков в период с 13 по 17 декабря было принято решение все боеспособные танки передать 159-й танковой бригаде. 117-я танковая бригада, передав свои танки, сосредоточилась без боевой материальной части на северо-западной окраине Мехового.

В течение последующих семи дней части 159-й танковой бригады совместно с 44-й мотострелковой бригадой и во взаимодействии с частями 11, 84, 31 и 1-й Московской гвардейских стрелковых дивизий продолжали тяжелые бои в условиях труднопроходимой лесисто-болотистой местности, решая задачу ликвидации остатков городокской группировки противника. Ограниченное количество проходимых маршрутов, в основном по лесным просекам, заранее известным и пристрелянным противником, лишало танкистов свободы маневра.

Особенно трудными были бои 19 декабря за овладение сильно укрепленным узлом сопротивления противника в населенном пункте Загоряны. Этот узел представлял собой систему огневых точек, блиндажей, окопов в полный рост, минных полей и скрытых подступов. Сюда противником были стянуты остатки 129-й и 87-й пехотных дивизий. Южнее Загорян были сосредоточены танки и самоходные орудия «Фердинанд». Кроме того, две минометные батареи со стороны Филимонова прикрывали огнем подходы к Загорянам.

Задача овладения Загорянами была возложена командованием 11-й гвардейской армии на 1-й танковый корпус.

Встречая яростное сопротивление противника, 159-я танковая бригада совместно с 44-й мотострелковой бригадой, начиная с 10 часов 19 декабря, неоднократно пыталась атаковать укрепления противника.

Однако, неся большие потери в личном составе и в танках, они вынуждены были переходить к обороне и отбивать контратаки противника.

В 15 часов 30 минут к району боевых действий были подтянуты части 11-й гвардейской стрелковой дивизии. Частям 1-го танкового корпуса было приказано во взаимодействии с этой стрелковой дивизией овладеть Загорянами.

Ожесточенный бой длился два часа. Первыми, преодолевая упорное сопротивление подразделений вражеского гарнизона, в 18 часов в город ворвались три головных танка 159-й танковой бригады и высадили десант автоматчиков 44-й мотострелковой бригады на западной окраине Загорян. Овладев школой, МТС и отдельными домами, танкисты и десантники продолжали вести бой до подхода главных сил.

Вечером 19 декабря успешные действия танкистов генерал-лейтенанта Буткова были отмечены в сводке Совинформбюро. А приказом Верховного Главнокомандующего от 21 декабря 1943 года № 50 159-я танковая бригада была представлена к награждению орденом Красного Знамени.

9.4. Взятие Городка

Поздним вечером 23 декабря генерал В. В. Бутков, вернувшийся накануне из госпиталя, передал приказание командиру 350-го танкового батальона 159-й танковой бригады майору В. Г. Вакину о том, что на время предстоящего боя за Городок батальон, усиленный двумя самоходками САУ-85, поступает в распоряжение командира 1-й гвардейской Московской стрелковой дивизии. Комбату было приказано прибыть на КП дивизии и получить боевую задачу непосредственно от командира дивизии.

На КП дивизии, куда прибыл комбат Вакин, в небольшой комнате крестьянской избы за столом у развернутой карты сидел седовласый комдив генерал-майор Николай Алексеевич Кропотин. Приняв доклад о прибытии, генерал поздоровался за руку с комбатом, пригласил его к карте и кратко изложил оперативную обстановку.

Выяснилось, что дивизия с приданными частями должна уже на рассвете 24 декабря начать наступление. Движение в сторону северной окраины Городка намечалось вдоль шоссе Невель — Витебск. Вся местность перед передним краем заболочена и для танков непроходима, а шоссе заминировано противником.

По замыслу генерала разминировать шоссе саперы должны успеть во время артподготовки. Но движение по нему планировалось для 2-й гвардейской танковой бригады. Приданный танковый батальон 159-й танковой бригады комдив решил использовать на правом фланге дивизии по болотистой местности, откуда противник не ждет наших танков. Для преодоления болот генерал предложил комбату самому разведать наиболее проходимые места, куда дивизия направит роту пехотинцев с топорами для укладки настилов.

До начала атаки оставалось четыре часа. Пришлось майору Вакину темной ночью в густом тумане, под носом у противника, проваливаясь в болотную жижу, бродить по болоту, покрытому тонким слоем снега, и прощупывать грунт ногами и вагой. Удалось отыскать места для трех подходящих проходов и показать их командирам взводов прибывшей стрелковой роты.

Несмотря на сжатые сроки, удалось переправить через болото даже раньше назначенного срока четыре танка Т-34 роты старшего лейтенанта М. А. Кузьмина и две САУ-85. Но они так вмяли настил, что остальные танки пройти уже не могли.

До рассвета оставалось еще полчаса. Кузьмин доложил комбату по радио, что вышел к крайним домам города. Перед комбатом возник вопрос — что делать? С одной стороны, преждевременный выход танков на передний край может привести к срыву внезапного наступления наших войск. За это — военный трибунал. С другой стороны, ожидать рассвета и наступать в неполном составе, не переправив остальных танков, опасно: слишком мало сил. Связи с командованием дивизии не было. И комбат пошел на риск. Он передал по радио команду Кузьмину: не ожидая подхода остальных танков, немедленно атаковать противника во фланг на северной окраине города. Экипажам самоходок была дана команда поддержать танкистов огнем с места.

Риск полностью оправдался. Огонь четырех танков и двух самоходок вызвал панику у немцев. Они никак не ожидали появления танков со стороны болот. Бросив артиллерийскую батарею, прикрывавшую шоссейную дорогу, они бежали к центру города. И уже через несколько минут со стороны разминированной шоссейной дороги на окраину города прорвались танки 2-й гвардейской танковой бригады. За ними устремились наши остальные танки, сопровождаемые автоматчиками 1-й гвардейской Московской стрелковой дивизии.

А с запада и востока ворвались другие части 8-го и 16-го гвардейских корпусов 11-й гвардейской армии.

Штурм города продолжался несколько часов. Перед отступлением из города противник попытался совершить поджог ряда объектов города с помощью факельщиков. Однако эти попытки были сорваны. Факельщики, задержанные на месте преступления, были уничтожены.

К полудню остатки вражеского гарнизона, прикрываясь арьергардом, отступили в южном направлении в сторону Витебска.

Городок был освобожден.

Дебют командующих войсками 1-го Прибалтийского фронта генерала армии И. X. Баграмяна и 11-й гвардейской армии генерал-лейтенанта К. Н. Галицкого прошел успешно и был высоко оценен Ставкой. 24 декабря в 21 час Москва салютовала освободителям Городка двенадцатью артиллерийскими залпами из ста двадцати четырех орудий.

350-й танковый батальон был награжден орденом Красной Звезды, а его командир майор В. Г. Вакин — орденом Красного Знамени.

Освобождением Городка завершилось участие 1-го танкового корпуса в Городокской операции. В этот же день 24 декабря был получен приказ командующего БТ и МВ 11-й гвардейской армии о выводе 1-го танкового корпуса в резерв фронта. Все исправные танки приказано было передать на укомплектование 10-й гвардейской танковой бригаде и к утру 25 декабря сосредоточиться в районе леса севернее Курилин.

31 декабря 1943 года Городокская операция была окончена.

В результате этой операции был ликвидирован опасный Городокский выступ, полностью разгромлены шесть пехотных и одна танковая дивизии противника, что привело к качественному изменению оперативной обстановки на этом участке советско-германского фронта. Срезав Городокский выступ, наши войска нависли над северным флангом группы армий «Центр», нарушили ее фланговую связь с соседней группой армий «Север», которая вынуждена была начать отход от Невеля на запад. Открылись также возможности дальнейших действий в районе Витебска, удара по Полоцку и на территории Прибалтики.

9.5. На Витебском направлении

На волне успеха Городокской операции командование 1-го Прибалтийского фронта приняло решение продолжить наступление в направлении Витебска с целью завершения разгрома витебской группировки противника и освобождения Витебска.

Стремление генерала Баграмяна не дать противнику опомниться и на его плечах войти в город Витебск было вполне понятным. Тем более что у него за плечами был недавний успешный опыт Брянской операции. Тогда, как известно читателю, сразу же после разгрома орловской группировки противника удалось без сколько-нибудь существенных подготовительных мероприятий продолжить наступление и в ходе преследования противника освободить Брянскую область с выходом на землю Белоруссии.

Однако таких результатов удавалось достичь далеко не всегда. Ввиду неоднократно продемонстрированной противником способности после организованного отвода войск на заранее подготовленные позиции быстро создавать прочную систему обороны, во многих случаях наши попытки ускоренного продвижения вперед, без проведения необходимой подготовки, оказывались несостоятельными. Читатель помнит, что подобная ситуация уже складывалась в ходе боевых действий с участием 1-го танкового корпуса. Наиболее ярким примером был провал нашего наступления на спас-деменском направлении на завершающем этапе Ржевско-Вяземской операции весной 1943 года.

Тем не менее после Городокской операции желание командования добиться быстрого успеха в последующих действиях возобладало. Было решено без перерыва провести наступление в направлении Витебска наличными силами 11-й гвардейской армии генерала Галицкого.

На этот раз опыт оказался неудачным.

Анализируя эти события, бывший начальник Оперативного управления Генерального штаба генерал армии С. М. Штеменко отмечал: «Генштаб считал, что главная причина наших неудач севернее Полесья заключалась не столько в прочности вражеских позиций, сколько в грубых нарушениях некоторыми командирами и штабами правил организации, обеспечения и ведения наступления» (Штеменко С. М. Генеральный штаб в годы войны. М.: Воениздат, 1985. Кн.1, С. 273).

Как это выглядело применительно к 1-му танковому корпусу?

После выхода из Городокской операции корпус, отведенный на доукомплектование в район Курилин, в период с 28 по 30 декабря производил ремонт боевых и транспортных машин, имевших боевые повреждения, и получил 111 новых танков Т-34.

И уже 30 декабря был получен приказ командующего БТ и МВ 1-го Прибалтийского фронта о сосредоточении корпуса на участке 11-й гвардейской армии для выполнения новых боевых задач.

Выяснилось, что по замыслу командующего этой армией генерала К. Н. Галицкого вместо использования корпуса в полном составе как оперативного наступательного соединения предусматривалось распылить его силы, передав части корпуса в подчинение командирам стрелковых дивизий 8-го и 16-го гвардейских стрелковых корпусов для использования в качестве тактических средств непосредственной поддержки пехоты.

В периоде 1 января по 16 февраля 1944 года части 1-го танкового корпуса, переданные поодиночке в оперативное подчинение этим стрелковым корпусам, принимали участие в изнурительных и малоуспешных боях стрелковых дивизий на витебском направлении.

Противник, оборонявшийся силами 129, 252, 256-й пехотных и 6-й авиапехотной дивизий, построил на пути к Витебску мощную и глубоко эшелонированную оборону, состоящую из нескольких заранее подготовленных рубежей.

В районе опорных пунктов Дивульщина, Полойники, Приедово, Матрасы, Сыворотка, Бондареве Заборщина противник использовал в своих интересах господствующие высоты и естественные преграды — болота, заболоченные реки и озера. Боевые порядки противника были насыщены большим количеством танков Т-VI «Тигр» и СУ «Фердинанд», успешно поражавших наши танки с дистанции до 1500 м, будучи неуязвимыми на этой дистанции для 76-мм пушек Ф-34 наших танков. На вооружении пехотных частей противника появилось большое количество ручных противотанковых гранатометов «панцерфауст» и «панцер-шрек», кумулятивные гранаты которых были способны пробивать броню до 200 мм при угле встречи 90°.

Не способствовала нашему наступлению и погода. Шел январь, а морозы не приходили. Болота, покрытые талым снегом, не замерзали, на дорогах была непролазная грязь. Действовать приходилось по ограниченным маршрутам, оборудованным гатями и настилами, что сковывало возможности для маневра танков.

К этому следует добавить, что не все командиры дивизий проявили умение наладить нормальные взаимоотношения с командирами приданных им танковых частей и организовать четкое боевое взаимодействие с ними.

Особенно яркий пример пренебрежительного отношения к организации такого взаимодействия проявил командир 84-й гвардейской стрелковой дивизии генерал-майор Г. Б. Петере. Низкорослый генерал, излишне упитанный, с черной козлиной бородкой, он проявил себя как человек крайне высокомерный, капризный и склонный к истерии. Рекогносцировку на местности генерал провел раньше назначенного времени, не ожидая представителя 117-й танковой бригады, чей 325-й танковый батальон придавался дивизии. Когда представитель танкистов в строго назначенный срок прибыл на КП дивизии и представился комдиву, генерал Петере грубо отчитал его, заявив:

— Вы прибыли к шапошному разбору. Из-за вас вторично проводить рекогносцировку не буду.

В завершение разговора, вместо приглашения к непосредственному взаимодействию в ходе боя, генерал, подчеркивая начальственную дистанцию, отрезал:

— Чтобы на моем КП в момент боя было меньше народу, займите со своими людьми освободившийся окоп на соседней высоте.

Имелись и другие случаи ненормальных взаимоотношений дивизионного командования с командирами приданных танковых частей.

Так, например, командир 5-й гвардейской стрелковой дивизии генерал-майор Н. Л. Солдатов, в оперативное подчинение которого был передан 326-й танковый батальон майора Л. И. Протосени 117-й танковой бригады, направил 5 февраля преждевременное донесение командованию о том, что дивизией освобождена деревня Козлы. На самом деле пехотные подразделения в эту деревню не входили, а заняли оборону на подступах к ней. Вошедшая в деревню танковая рота 326-го танкового батальона, оставшись без поддержки пехоты, не стала оставаться на ночь в деревне без охраны и отошла к пехоте. Тем не менее, когда в штабе 11-й гвардейской армии стало известно, что деревня Козлы осталась в нейтральной полосе, генерал Солдатов свалил всю вину на танкистов, которые якобы оставили пехоту в деревне без поддержки и отошли от нее. Поэтому пехоте-де ничего больше не оставалось, как оставить деревню.

Разумеется, подобный характер взаимоотношений стрелковых и танковых частей не способствовал успеху их совместных боевых действий.

Следствием всего перечисленного выше явились плачевные результаты действий на витебском направлении. Неся большие потери, войска 11-й гвардейской армии не выполнили поставленной перед ними задачи.

1-й танковый корпус, части которого действовали на наиболее опасных участках, понес самые большие потери.

Пали в этих боях сто девяносто шесть солдат и офицеров 1-го танкового корпуса. Среди них — командир 351-го танкового батальона 159-й танковой бригады капитан М. И. Коцарава, командир 202-го танкового батальона 89-й танковой бригады капитан Н. Н. Клименко, заместитель командира 117-й танковой бригады по технической части майор К. М. Правда.

225 человек получили ранения. В их числе уже известный читателю по отважным действиям под Спас-Деменском и назначенный на должность командира 203-го танкового батальона 89-й танковой бригады старший лейтенант А. А. Комаров, помощник начальника штаба 89-й танковой бригады по разведке капитан А. А. Личко.

От огня противотанковых средств противника сгорели пятьдесят семь танков, получили боевые повреждения тридцать четыре танка. Заново укомплектованная танками перед боями 89-я танковая бригада, действовавшая в интересах 31-й гвардейской стрелковой дивизии 16-го гвардейского стрелкового корпуса, только в течение одних суток боя за населенный пункт Матрасы с 5 по 6 января 1944 года потеряла двадцать три сожженных и двадцать два подбитых танка. Пять танков взорвались на минах. Четырнадцать танков, застрявших в болотах, не смогли принять участие в боевых действиях.

Немалые потери, в том числе среди командного состава, понесли и стрелковые части и соединения 11-й гвардейской армии. Как уже упоминалось ранее, погиб близкий друг генерала Буткова командир 26-й гвардейской стрелковой дивизии генерал Н. Н. Корженевский.

Таким образом, попытка преодоления с ходу мощной обороны противника на витебском направлении провалилась.

Успешно решить эту задачу удалось лишь значительно позже, в июне 1944 года, проведя тщательную подготовку и сконцентрировав на этом направлении усилия двух фронтов — 1-го Прибалтийского и 3-го Белорусского.

9.6. На Идрицком направлении

После прекращения бесплодных попыток неподготовленного наступления на Витебск 11-я гвардейская армия получила новую задачу. Она состояла в том, чтобы перебросить часть сил с витебского направления на идрицкое, где начать активные действия против группировки немецких войск северо-западнее Невеля.

Каков был замысел командования, какова цель намечаемых действий?

Небольшой населенный пункт Идрица, находящийся, как и Невель, на примыкающей к Белоруссии части территории Псковской области, был опорным пунктом, за который зацепились части немецкой 16-й армии, отошедшие от Невеля и Новосокольников на запад.

В известных автору военно-исторических источниках и в воспоминаниях наших полководцев, в том числе генералов И. X. Баграмяна и К. Н. Галицкого, руководивших действиями войск 11-й гвардейской армии на идрицком направлении, о конечных целях этих боевых действий напрямую не говорится. Нет данных об общем замысле вышестоящего командования и в документах этого периода (с 20 февраля по 14 марта 1944 года), имеющихся в архиве Совета московских ветеранов 1-го танкового корпуса.

Но исходя из анализа сложившейся обстановки на этом ТВД, можно сделать следующее предположение.

Мы видели, что силы войск, входящих в 11-ю гвардейскую армию, в том числе находящегося в ее оперативном подчинении 1-го танкового корпуса, были истощены в ходе кровопролитной Городокской операции и изматывающих боев на витебском направлении. Маршал Баграмян в своих мемуарах прямо признавал: «В течение всей зимы 1944 года войска 1-го Прибалтийского фронта непрерывно наносили удары по врагу. В конце концов, их наступательные возможности иссякли» (Баграмян И. Х. Так мы шли к победе. М.: Воениздат, 1977. С. 287).

Учитывая это обстоятельство, можно предположить, что предстоящие действия на идрицком направлении не рассматривались Ставкой как крупная стратегическая наступательная операция с далеко идущими целями. Смысл предстоящих боевых действий 1-го Прибалтийского фронта на этом направлении, скорее всего, сводился к тому, чтобы серией мелких беспокоящих ударов сковать противника в районе, прилегающем к Идрице, не дав ему возможности восстановить фланговую связь между войсками групп армий «Север» и «Центр», либо перебросить часть сил 16-й армии на помощь войскам левого крыла группы «Север», терпящим поражение под Ленинградом.

В пользу такой версии говорит и характер использования сил 1-го танкового корпуса командованием 11-й гвардейской армии.

Несколько подробнее о действиях корпуса в этот период.

Выйдя из боев на витебском направлении, корпус до 20 февраля восстанавливал все подбитые и эвакуировал застрявшие в болотах танки.

К началу боевых действий части корпуса имели в строю весьма ограниченное количество вооружения и боевой техники, в том числе:

— 159-я танковая бригада — шестнадцать танков Т-34;

— 89-я танковая бригада — тринадцать танков Т-34;

— 10-й отдельный гвардейский минометный дивизион (далее — огмд) — восемь боевых установок М-13.

Активный состав 183-го отдельного саперного батальона насчитывал 250 человек, 767-го отдельного батальона связи — 208 человек.

По приказу командующего БТ и MB 1-го Прибалтийского фронта от 20 февраля 1943 года корпус с этими частями и 1720-м зенап совершил 130-километровый марш по маршруту Силки — Городок — Невель — Туркин Перевоз, к утру 21 февраля сосредоточился в районе леса западнее и севернее Замошиц.

Остальные части корпуса — 1437-й сап, 388-й иптад 1514-го иптап, 108-й минп, а также подразделения, не имеющие боевой матчасти и активных штыков, оставались на прежнем месте сосредоточения в районе Курилин. Там же дислоцировалась 117-я танковая бригада, передавшая оставшиеся у нее шесть танков 159-й танковой бригаде.

44-я мотострелковая бригада, имевшая 530 активных штыков и усиленная одним минометным дивизионом 108-го минп, находясь в оперативном подчинении 43-й армии генерал-майора К. Д. Голубева, продолжала занимать оборону на участке южного отрога озера Лосвидо.

Таким образом, по решению командующего БТ и MB фронта уже изначально планировалось действие корпуса на идрицком направлении не в полном составе, а лишь частью сил в качестве групп непосредственной поддержки пехоты. Корпус получил задание увязать взаимодействие 159-й и 89-й танковых бригад с 36-м гвардейским стрелковым корпусом в интересах 44-го стрелкового полка 16-й гвардейской стрелковой дивизии и 79-го гвардейского стрелкового полка 26-й гвардейской стрелковой дивизии.

В период с 21 по 26 февраля были проведены совместные рекогносцировки выжидательных и исходных позиций и переднего края обороны противника.

Части 16-й немецкой армии силами фузилерного и саперного батальонов 263-й пехотной дивизии обороняли участок Подречье, Старицы, а силами 2-го пехотного полка той же дивизии и 161-го пехотного полка 83-й пехотной дивизии — участок Подречье, Плешково. На переднем крае и в глубине обороны занимали огневые позиции противотанковый дивизион 263-й пехотной дивизии, три полка полевой артиллерии, две батареи шестиствольных минометов, от десяти до двенадцати батарей 81-мм и 120-мм минометов. На протяжении всего переднего края проходили траншеи в полный профиль, проволочное заграждение — спираль «Бруно» и рогатки. Минных полей обнаружено не было.

Для обеспечения выхода наших частей на выжидательные позиции 183-й осапб отремонтировал мост в районе Замощиц грузоподъемностью 40 тонн.

К утру 27 февраля 159-я и 89-я танковые бригады сосредоточились в выжидательном районе в лесу северо-западнее Борисово.

Для сопровождения танков танковым бригадам были приданы четыре СУ-85, по две в каждую бригаду. Штаб корпуса со 183-м осапб и 767-м отдельным батальоном связи разместились на КП в лесу 800 метрами восточнее Невеля. 1720-й зенап занял огневые позиции двумя батальонами в районе выжидательных позиций танковых бригад и двумя зенитными батареями в районе КП корпуса.

До 29 февраля части корпуса продолжали разведку переднего края противника и уточнение путей выхода на исходные позиции.

Приказом командующего БТ и МВ 11-й гвардейской армии от 29 февраля перед танковыми бригадами были поставлены следующие задачи:

— во взаимодействии с частями 36-го гвардейского корпуса прорвать передний край обороны противника на участке Сысоево, высота 154,3;

— развивая наступление, овладеть населенными пунктами Сутоки (89-я танковая бригада), Юрово, Горюшино (159-я танковая бригада).

В ночь на 1 марта танковые бригады вышли на исходную позицию юго-восточнее Сысоева и севернее Васильева.

В 11 часов 30 минут после артподготовки 159-я танковая бригада во взаимодействии с частями 16-й гвардейской стрелковой дивизии атаковала противника в направлении Самодурова и к 17 часам вышла на подступы к северо-западной окраине Самодурова. Завязался ожесточенный бой с танками «Тигр» и СУ «Фердинанд», занимающими позиции в Самодурово и в роще севернее него.

89-я танковая бригада, не имевшая возможности развернуться для атаки в одном эшелоне со 159-й танковой бригадой из-за заболоченности местности, вступила в бой после прорыва переднего края 159-й танковой бригадой. Взаимодействуя с 44-м гвардейским стрелковым полком 16-й гвардейской стрелковой дивизии, она атаковала противника и завязала ожесточенный бой с вражескими танками и артиллерией. К исходу дня обе танковые бригады закрепились на достигнутых рубежах и заняли оборону, отбив несколько контратак противника.

К 2 часам 30 минутам 2 марта к рубежу, занятому 89-й танковой бригадой и 44-м гвардейским стрелковым полком 26-й гвардейской стрелковой дивизии, подошел 79-й гвардейский стрелковый полк этой же дивизии. Утром 89-й танковой бригаде были приданы десять СУ-85 1261-го сап.

Разведкой было установлено, что противник усилил оборону на рубеже Самодурово мотопехотой и десятью танками «Тигр» 12-й танковой дивизии.

Ожесточенные бои под Самодуровом продолжались двое суток. В ходе предпринятых атак и отражения контратак противника огнем наших танков и пятью залпами «катюш» 10-го огмд корпуса было выведено из строя до батальона пехоты противника. Пятьдесят гитлеровцев были взяты в плен. Противник потерял один танк «Тигр», семнадцать пушек разных калибров, тринадцать минометов, до тридцати пулеметов.

1720-й зенап сбил шесть вражеских самолетов, предотвратив бомбежку прикрываемого района самолетами противника, появлявшимися группами в 15–30 единиц.

Понесли потери и наши части. Танковые бригады потеряли двенадцать человек убитыми. Погибли помощник начальника штаба 89-й танковой бригады по разведке старший лейтенант Н. Г. Попов, офицер связи этой бригады старший лейтенант П. Е. Алексеенко. Двадцать семь человек были ранены, в том числе командир танкового батальона 159-й танковой бригады капитан Колотилин. Семнадцать танков Т-34 были поражены противотанковыми средствами противника, десять из них сгорели. Приданный 1261-й сап потерял две самоходки СУ-85, одна из которых сгорела.

В течение 3 и 4 марта бои не утихали. Вышла из боя 89-я танковая бригада, передав 159-й танковой бригаде оставшиеся у нее исправными пять танков Т-34. 4 марта 159-й танковой бригаде был придан 1437-й сап, получивший на станции Невель двадцать новых самоходок СУ-76.

5 марта по приказу командующего БТ и MB 11-й гвардейской армии корпус, кроме 159-й танковой бригады, 1437-го сап, 10-го огмд и 44-й мотострелковой бригады, был выведен в резерв армии и к исходу дня сосредоточился в лесу севернее Курилин для доукомплектования.

Части, оставленные в распоряжении 36-го гвардейского стрелкового корпуса, до 14 марта продолжали принимать участие в боевых действиях стрелковых частей.

14 марта оставшиеся танки Т-34 159-й танковой бригады были переданы 10-й гвардейской танковой бригаде 11-й гвардейской армии, самоходки СУ-76 1437-го сап — 1515-му сап этой армии. Все части 1-го танкового корпуса прибыли в состав корпуса и сосредоточились в районе южнее Езерище.

9.7. Второй год завершен

Неудачные бои и понесенные потери на витебском и идрицком направлениях легли тяжелым бременем на души воинов корпуса, прибывших в район Езерище. Но здесь их ожидала радостная весть.

За успешные боевые действия в ряде крупных операций 1942 и 1943 годов 1-й танковый корпус» Указом Президиума Верховного Совета СССР от 11 марта 1944 года награжден орденом Красного Знамени. С тех пор к названию нашего корпуса добавилось слово «Краснознаменный». Орден был вручен корпусу на праздничном митинге. Это знаменательное событие явилось торжественным завершающим аккордом второго года боевых действий 1-го танкового корпуса.

Сорок один день жарких боев по разгрому орловской группировки противника в ходе исторической Курской битвы, стремительное семидневное наступление в составе конно-механизированной группы с разгромом брянской группировки врага и выходом на землю Белоруссии в ходе Брянской операции, ликвидация опасного плацдарма германских войск между Невелем и Витебском в ходе Городокской операции — такими были основные итоги этого трудного, но результативного года боевой жизни 1-го танкового Краснознаменного корпуса.

Дальше