Содержание
«Военная Литература»
Военная история

7. В Курской битве (Орловская операция)

(Западный фронт, 13 июля — 18 августа 1943 года)

7.1. Начало

Орловская операция Курской битвы под кодовым названием «Кутузов» началась еще до завершения оборонительных боев Центрального и Воронежского фронтов. Вдень 12 июля 1943 года, когда еще гремели залпы величайшего в истории встречного танкового сражения под Прохоровкой, на северном фасе Орловской дуги в бой вступили 11-я гвардейская армия Западного фронта и войска Брянского фронта (см. схему 5).

О том, правильно ли был выбран момент начала Орловской операции и удачным ли было первоначально избранное направление главного удара Западного и Брянского фронтов, у военных аналитиков существуют разные мнения.

Конечно, ввод в бой наших войск на северном фасе Орловской дуги в разгар оборонительной операции Центрального и Воронежского фронтов оказал существенную помощь обороняющимся фронтам, заставив противника оттянуть значительные силы группы армий «Центр» с курского направления на орловское. Это позволило Центральному фронту уже 15 июля перейти в контрнаступление.

В то же время поспешное начало контрнаступления Западного и Брянского фронтов и сосредоточение их главных сил на неблагоприятном для массового действия танков болховском направлении вместо более приемлемого хотынецкого сильно усложнили их действия, определили медленные темпы нашего наступления и вызвали большие боевые потери.

Вот какие мысли по этому поводу изложены Маршалом Советского Союза Г. К. Жуковым в его знаменитой книге «Воспоминания и размышления» (2-е доп. изд. М., 1974. Т.2. С. 191):

«Начавшееся наступление Западного и Брянского фронтов развивалось медленнее, чем предполагалось. Несколько лучше проходило оно на левом крыле Западного фронта. Не ускорило общего наступления и контрнаступление Центрального фронта, начатое 15 июля.
Позже, анализируя причины медленного развития событий, мы пришли к выводу, что основная ошибка крылась в том, что Ставка несколько поторопилась с переходом к контрнаступательным действиям и не создала более сильную группировку в составе левого крыла Западного фронта, которую к тому же входе сражения пришлось серьезно подкрепить...
Думаю, было бы лучше, если бы армия П. С. Рыбалко нами вводилась в сражение не на Брянском фронте, а вместе с армией И. X. Баграмяна. С вводом в сражение 11-й армии генерала И. И. Федюнинского, а также 4-й танковой армии генерала В. М. Баданова Ставка несколько запоздала.
Центральный фронт свое контрнаступление начал там, где закончился его контрудар, и двигался широким фронтом в лоб основной группировке противника. Главный удар Центрального фронта нужно было бы сместить несколько западнее в обход Кром.
К сожалению, этого не было сделано. Помешала торопливость. Тогда мы все считали, что надо скорее бить противника, пока он еще не осел крепко в обороне. Но это было ошибочное рассуждение. Все это явилось следствием недооценки оборонительных возможностей противника.
В последующие дни контрнаступление на орловском направлении развивалось по-прежнему медленными темпами».

Была допущена и другая серьезная ошибка, но не Ставкой, а командованием войсками Западного фронта.

Многоопытный и прозорливый командарм И. X. Баграмян, трезво оценивая силу обороны противника перед фронтом своей армии (211-я и 293-я пехотные и 5-я танковая немецкие дивизии), предвидел то упорство, с каким противник будет защищать подходы к жизненно важной для него железнодорожной станции Хотынец. Командарм был уверен, что немецкое командование обязательно привлечет сюда часть главных сил группы армий «Центр». Расчеты показывали, что сил 1-го и 5-го танковых корпусов на этом направлении будет недостаточно. Поэтому генерал Баграмян предлагал одновременно с ними вводить в прорыв на этом направлении 4-ю танковую армию генерал-лейтенанта танковых войск В. М. Баданова. Однако командующий войсками Западного фронта не согласился с этим и решил вводить ее в сражение на болховском направлении.

Небезынтересно, что нахлобучку за это от маршала Г. К. Жукова получил сам И. X. Баграмян. Вот как об этом вспоминает Иван Христофорович в своей книге «Великого народа сыновья» (М.: Воениздат, 1984. С. 33):

«Едва я вернулся на командный пункт корпуса, как услышал телефонный звонок. Командир корпуса генерал И. Ф. Федюнькин передал мне трубку. Член Военного совета армии генерал П. Н. Куликов, явно волнуясь, сообщил мне, что на наш КП в Минино приехал маршал Г. К. Жуков и просит меня немедленно вернуться на командный пункт армии.
Когда я прилетел в Минино, понял, что Георгий Константинович явно не в духе. Мое радужное настроение, вызванное похвалой Верховного и его обещанием помочь пополнением, как рукой сняло. Довольно сухо поздоровавшись, маршал резко спросил:
— Как это ты, Иван Христофорович, опытный генерал, уговорил своего командующего фронтом Василия Даниловича Соколовского принять явно неправильное решение — ввести 4-ю танковую армию на неблагоприятном для массированных действий танков болховском направлении, а не на хотынецком, где явно можно было бы добиться гораздо больших успехов ? Идет третий год войны, пора бы уже научиться воевать и беречь людей и технику!
К моему великому огорчению, к моменту появления Георгия Константиновича на КП в Минино генерал В. Д. Соколовский убыл на правое крыло фронта, чтобы руководить главной группировкой в готовившейся Смоленской наступательной операции. А представитель Ставки считал своим долгом безотлагательно выявить виновника крайне неприятного инцидента, получившегося при вводе в сражение 4-й танковой армии.
Верный своему характеру, Георгий Константинович, который никогда не откладывал тяжелых разговоров, огорошил меня, неожиданно предъявив мне обвинение, будто я — инициатор неудачного применения танковой армии Баданова, тем более что ее вводили в сражение в полосе моей армии. Я доложил, что это не так, что в действительности настаивал на другом решении, на том, чтобы ввести танки в сражение именно на хотынецком направлении; в этом случае они во взаимодействии с гвардейцами 11-й могли бы выйти в глубокий тыл главной, орловской группировки противника. Как и следовало ожидать, Георгий Константинович поверил мне, потому что давно и хорошо меня знал. К тому же я по своей инициативе уже перегруппировал главные силы армии, нацелив их с волховского направления на хотынецкое».

Действительно, первоначальный оперативный замысел действий 11-й гвардейской армии предусматривал нанесение главного удара центром и левым флангом армии от среднего течения реки Жиздра на участке шириной в 15–16 км (Глинная, Ожигово) в южном направлении в полосе между реками Рессета и Вытебеть. В последующем предусматривалось развитие наступления в направлении Белый Верх, Ульяново, Крапивна, чтобы выйти на оперативный простор до подхода крупных резервов немцев. Одновременно планировалось расширить прорыв путем свертывания флангов обороны. В дальнейшем намечалось, прикрываясь частью сил по реке Рессета, развить удар в юго-восточном направлении на город Волхов.

Таким образом, действие главных сил 11-й гвардейской армии первоначально сосредотачивалось не на хотынецком, а на болховском направлении.

Нужно сказать, что для прорыва 11-й гвардейской армией неприятельской обороны и глубокого удара по флангу орловской группировки противника были привлечены крупные силы — двенадцать стрелковых дивизий (десять из которых входили в состав тpex стрелковых корпусов), два танковых корпуса, один артиллерийский корпус, два тяжелых танковых полка прорыва, четыре отдельные танковые бригады. Общее соотношение сил и средств на направлении главного удара с учетом резервов было в пользу 11-й Гвардейской армии: в пехоте более чем в 2 раза (60 тысяч активных бойцов против 28 тысяч), в полевой артиллерии в 9 раз (1258 артстволов против 135), в минометах (кроме PC) в 14 раз (1258 стволов против 90), в танках в 4 раза (615 против 150).

Справа от 11-й гвардейской армии действовала 50-я армия генерал-лейтенанта И. В. Болдина, слева — 61-я армия Брянского фронта, которой командовал генерал-лейтенант П. А. Белов. Действия сухопутных войск поддерживала 1-я воздушная армия генерал-лейтенанта авиации М. М. Громова.

Казалось бы, при таком соотношении сил и рациональном их использовании успеха операции можно было достичь без труда.

На деле события развивались достаточно сложно.

Немецкое командование в течение двадцати двух месяцев укрепляло рубежи обороны на этом участке, строило позиции в глубине, оборудовало много опорных пунктов, узлов сопротивления, противотанковых районов, отсечных позиций. Весь участок обороны, занимаемый перед фронтом 11-й гвардейской армии 211-й и 293-й пехотными дивизиями противника, был изрезан сплошными траншеями и ходами сообщений. Из глубины обороны к началу операции была выдвинута 5-я танковая дивизия, сосредоточившаяся в районе Холмище, Старица, Ульяново в 10–15 км от переднего края главной полосы обороны пехотных дивизий. На всех танкоопасных направлениях были заложены минные поля. Танкодоступные овраги в полосе обороны были эскарпированы. К этому следует добавить, что местность в полосе наступления, ограниченной реками Рессета и Вытебеть, текущими на север, изобиловала множеством оврагов и ручьев, расходящихся в сторону этих рек. В сочетании с искусственными препятствиями это сильно ограничивало действия танков с севера на юг или совсем исключало их действия без предварительной работы по наведению переправ и разграждению препятствий. К югу от рубежа Медынцево, Ульяново тянулся сплошной лесной массив, скрывая кронами деревьев чрезвычайно болотистые и песчаные площади, затрудняющие действие танковых и механизированных войск. В нашем тылу открытая, почти безлесная местность не допускала скрытого маневра.

Если суммировать все сказанное выше, то можно коротко охарактеризовать условия проведения операции «Кутузов» следующим образом:

— советские войска к началу операции имели существенное преимущество перед противником в наличии сил и средств для ведения успешных наступательных действий;

— советским командованием был допущен ряд ошибок в выборе оптимального срока начала наступательных действий, в определении наиболее благоприятного направления для успешных действий главных сил Западного и Брянского фронтов, в первую очередь оперативных танковых соединений, а также в рациональном распределении сил между участками действий в полосах этих фронтов;

— имела место недооценка командованием Западного фронта сил и возможностей противника на хотынецком направлении, где в течение длительного времени создавалась сильно укрепленная и глубоко эшелонированная оборона и у противника имелась возможность создать перевес сил над советскими войсками за счет быстрой переброски сюда части сил группы армий «Центр» с курского направления.

То, как это конкретно сказалось на действиях 1-го танкового корпуса, мы увидим ниже.

7.2. Переход в наступление

На рассвете 12 июля 1943 года в 3 часа 20 минут в полосе прорыва обороны у среднего течения реки Жиздра утреннюю тишину разорвал орудийный гром. Началась мощная артиллерийская подготовка, в которой участвовало более 2000 орудий и минометов. Ударили «катюши». Плотность огня в центре прорыва (Дудино, Перестяж) составила 250 орудий на километр фронта. За 15 минут до атаки бомбардировщики 1-й воздушной армии Героя Советского Союза генерал-лейтенанта авиации М. М. Громова нанесли мощный бомбовый удар по артиллерийским позициям и опорным пунктам противника. Дымовые снаряды артиллеристов и дымовые бомбы, сброшенные штурмовиками Ил-2 вдоль рубежа обороны, заволокли дымом местность перед противником, маскируя маневр наших войск.

Такое мощное начало вселило в бойцов, изготовившихся к атаке, уверенность в успехе. Еще до завершения артиллерийской подготовки, продолжавшейся 2 часа 40 минут с переносом огня в глубину обороны противника, войска 11-й гвардейской армии перешли в атаку. Начало атаки не после артподготовки, а в ходе нее было новым приемом, впервые примененным командованием этой армии. Поднялась пехота, быстро понеслись танки ее непосредственной поддержки. Через некоторое время за танками и пехотой двинулись тягачи, потянувшие вперед пушки.

В начале атаки переднего края вражеской обороны по линии Глинная, Дудино, Серая, севернее Перестяжа, Жуково деморализованный противник почти не оказывал организованного сопротивления. Вскоре передний край был захвачен, и атакующие подразделения последовательно овладели второй и третьей траншеями. Немцы, взятые в плен, твердили в один голос, что они не ожидали здесь удара русских, а ждали победных результатов действий своих войск под Курском.

К 8–9 часам, продвинувшись на глубину от двух до четырех километров, наши части овладели важнейшими узлами обороны противника Глинная и Дудино. В рощу восточнее Дудино и в населенные пункты Серая и Жильково ворвались подразделения 31-й гвардейской стрелковой дивизии. В это же время бойцы 11-й гвардейской стрелковой дивизии овладели опорным пунктом Починок, а подразделения 83-й стрелковой дивизии вошли в населенный пункт Перестяж.

С этого рубежа в бой были введены танки 10-й, 29-й, 43-й и 213-й отдельных гвардейских танковых бригад. Для наращивания силы удара в 8 часов 30 минут в прорыв была введена 1-я гвардейская стрелковая дивизия, которая развернулась из-за левого фланга.31-й гвардейской стрелковой дивизии. Преодолевая нарастающее сопротивление противника, наши части продолжали продвигаться вперед.

По мере нашего продвижения в глубину обороны бои принимали все более упорный характер. В 15 часов для развития успеха в бой была введена 84-я гвардейская стрелковая дивизия. Одновременно с целью расширения прорыва были введены в бой две стрелковые дивизии: на правом фланге — 217-я, на левом фланге — 18-я. Ведя упорный лесной бой, 217-я стрелковая дивизия медленно продвигалась на юго-запад. На левом фланге противник, оказав сильное сопротивление из Слободки и Дебри, остановил продвижение 18-й стрелковой дивизии.

Во второй половине дня противник, отошедший с промежуточного на тыловой рубеж обороны по линии Холмищи, Медынцево, Ульяново, усилил сопротивление. Немецкое командование, используя остатки 211-й и 293-й пехотных дивизий и подтянув артиллерию, стремилось задержать наше наступление, измотать наши войска в глубине обороны и выиграть время для подхода резервов. Из районов Вяльцево, Медынцево, Ульяново, Долгая и Дебри немцы открыли сильный артиллерийский и минометный огонь и предприняли контратаку.

Силами стрелковых дивизий 11-й гвардейской армии контратака была отражена, но дальнейшее их продвижение замедлилось.

В 17 часов 12 июля в полосе наступления 8-го стрелкового корпуса с рубежа реки Фоминка был введен в прорыв 5-й танковый корпус. Преодолевая сопротивление противника, корпус к 20 часам вышел в район Ульяново, Речица. Однако здесь он был встречен сильным огнем противотанковой артиллерии, ударами авиации и контратаками корпусных резервов противника. К исходу 12 июля неприятель перебросил в этот район из Жиздры 5-ю танковую дивизию и резервные части 53-го пехотного корпуса.

На флангах полосы нашего наступления им были созданы сильные отсечные позиции по рекам Рессета и Вытебеть.

13 июля было принято решение командования о вводе в прорыв нашего 1-го танкового корпуса.

В шифрограмме № 139/Ш командующего БТ и МВ Западного фронта генерал-лейтенанта танковых войск Д. К. Мостовенко, полученной штабом корпуса в 2 часа 15 минут 13 июля, ставилась задача к 5 часам быть в районе сосредоточения (Старицы, Медынцево, Старица) в готовности к атаке на опорные пункты противника Дудорово и Веснины.

Ровно в 5 часов 13 июля 1943 года 1-й танковый корпус начал боевые действия.

Уже при подходе к рубежу Пустой, Старицы, Старица разведкой было установлено, что на этом рубеже заняли оборону отошедшие сюда 12 июля части 293-й пехотной дивизии, 13-го минометного полка, 5-го артиллерийского полка и первые подразделения перебрасываемой сюда 5-й танковой дивизии противника (до пятидесяти танков и тридцати САУ).

44-я мотострелковая бригада, начав в 5 часов движение в направлении Колосове, Старица, на стыке дорог в одном километре восточнее Отвершек первой вступила своим авангардом в бой с противником. К 6 часам на рубеж Дубна, Отвершек вышла 89-я танковая бригада.

Двигавшиеся правее 117-я танковая бригада и 1437-й самоходно-артиллерийский полк значительно отстали из-за наличия минных полей и бездорожья. Тогда по указанию генерала Буткова они были также выведены на левый маршрут за 89-й танковой бригадой. К 7 часам они вышли на рубеж Дубна, Отвершек. Сюда же к 7.30 вышла 159-я танковая бригада.

Генерал Бутков принял решение:

— совместными силами подошедших 117-й и 89-й танковых бригад во взаимодействии с 44-й мотострелковой бригадой и при поддержке 1437-го самоходно-артиллерийского полка атаковать опорный пункт Старицы и овладеть им;

— 159-ю танковую бригаду иметь в резерве;

— в дальнейшем наступать на Медынцево.

Атака была начата в 7 часов 40 минут на больших скоростях.

Преодолевая упорное сопротивление противника, атакующие подразделения к 10 часам подошли к противотанковому рву в 300 м севернее Стариц. Танки, встреченные сильным артиллерийским огнем и неся потери, не смогли с хода преодолеть этот ров. Пути для обхода Стариц с обоих флангов преграждали непроходимые для танков овраги. Пришлось многострадальным саперам совместно с мотопехотой 44-й мсбр под сильным огнем противника проделывать проходы в противотанковом рву и минных полях перед самыми позициями противника. Несмотря на неизбежные потери, к 17 часам 13 июля эта задача была выполнена, и части корпуса, используя проделанные проходы, возобновили атаку.

В бой был введен резерв — 159-я танковая бригада. Ей рыла поставлена задача: действуя из-за правого фланга 89-й танковой бригады в юго-западном направлении, прорваться на южную окраину Старицы, отрезать пути отхода немецкого гарнизона и совместно с 89-й танковой и 44-й мотострелковой бригадами овладеть опорным пунктом Старица. Выполняя эту задачу, 159-я танковая бригада с десантом мотопехоты прорвалась через юго-западную окраину Старицы и атаковала противника с тыла. К 17 часам 30 минутам совместными усилиями 159-й, 89-й танковых и 44-й мотострелковой бригад 1-й танковый корпус овладел опорным пунктом Старица.

Не задерживаясь здесь, 44-я мотострелковая и 89-я танковая бригады продолжили наступление. Ведя упорные бои, они к 19 часам выбили противника из населенных пунктов Медынцево и Дудорово.

К 21 часу все танковые и мотострелковая бригады 1-го танкового корпуса сосредоточились в районе Медынцево, Дудорово и рощи восточнее Дудорово и приступили к заправке машин, приведению частей в порядок и подготовке к дальнейшим действиям.

Подошедшие к реке Черебеть части 16-го гвардейского стрелкового корпуса генерал-майора И. Ф. Федюнькина продолжили преследование разбитых частей 5-й танковой и 293-й пехотной дивизий противника в юго-западном направлении.

Командир и штаб 1-го танкового корпуса подвели итоги первого дня боя 13 июля.

За первый день боев частям 1-го танкового корпуса удалось продвинуться на 12–15 км, овладеть тремя крупными опорными пунктами противника и освободить семь других населенных пунктов. Враг потерял подбитыми и уничтоженными 47 танков, 7 самоходных орудий, 2 бронемашины, 43 орудия разных калибров, 6 минометных батарей. Было разрушено 10 дзотов. Около 500 гитлеровцев были убиты, более 300 взяты в плен.

Только один экипаж капитана Лукьянова уничтожил три танка и до 30 гитлеровцев. На счету экипажа старшего лейтенанта Похилько были два уничтоженных немецких танка и до 20 гитлеровцев. Два танка уничтожил расчет самоходного орудия лейтенанта Горбунова. Были захвачены три крупных склада — артиллерийский, вещевой и продовольственный.

Достижение этих успехов далось нелегко. С болью в сердце отметило командование потери, понесенные корпусом в первый день боя. Пали смертью храбрых 83 наших однополчанина. 267 человек были ранены.

Сгорело восемь танков Т-34 и два танка Т-60, получили боевые повреждения шесть танков Т-34 и семь танков Т-70.

Самоотверженность действий и высокий боевой дух воинов 1-го танкового корпуса в первый день боя отметил маршал И. X. Баграмян в своих послевоенных мемуарах, уже упоминавшихся выше. Он писал: «Наибольшие опасения вызывали резервы противника, выдвигавшиеся из района Орла. Важно было еще до их подхода разгромить части 5-й танковой дивизии немцев, поэтому мы нарастили усилия на медынцевском направлении — ввели в бой 1-й танковый корпус В. В. Буткова, решительного и настойчивого в достижении цели командира. К вечеру танкисты во взаимодействии с 1-й гвардейской стрелковой дивизией сломили вражеское сопротивление. Немецкой танковой дивизии был нанесен громадный урон: она потеряла большое количество танков и оказалась обескровленной. Наши войска, отбросив остатки разбитых вражеских частей, овладели населенными пунктами Медынцево и Дудорово.

Героями дня стали танкисты генерал-майора Василия Васильевича Буткова. И это не впервые: 1-й танковый корпус показал свои отличные боевые качества еще в ходе Сталинградской битвы» (Баграмян И. X. Так мы шли к победе. М.: Воениздат, 1977. Гл. 4. С. 214, 215).

Результаты первых двух дней наступательной операции «Кутузов» вызвали определенную растерянность и даже разногласия в стане противника. Гитлер, встревоженный неблагоприятным развитием событий, срочно вызвал в ставку командующих группами армий «Центр» и «Юг» фельдмаршалов Гюнтера фон Клюге и Эриха фон Манштейна и других представителей высшего командования.

На состоявшемся совещании Клюге заявил, что группа армий «Центр» вынуждена изымать все подвижные части из 9-й армии Вальтера Моделя, чтобы ликвидировать глубокие прорывы на трех участках фронта 2-й немецкой армии. В заключение доклада он сделал вывод:

«Наступление 9-й армии не может продолжаться и не может быть потом возобновлено».

Иного мнения придерживался командующий группой армий «Юг» Манштейн, продолжавший отстаивать прежний план наступления. Он утверждал:

«Остановить сейчас битву, вероятно, означало бы упустить победу. Если 9-я армия будет хотя бы сковывать противостоящие ей силы врага и, может быть, потом возобновит наступление, то мы попытаемся окончательно разбить силами наших армий действующие против нас и уже сильно потрепанные части противника».

На следующий день, 14 июля, наступательные действия 1-го Танкового корпуса были продолжены. В 0 часов 45 минут 14 июля командующий БТ и МВ Западного фронта генерал-лейтенант танковых войск Д. К. Мостовенко шифрограммой № 151/Ш поставил задачу:

— 1-му танковому корпусу совместно с 5-м танковым корпусом на максимальных скоростях продолжить преследование противника;

— двигаться по маршруту Дудорово, Веснины, Петуховка, Шваново;

— главными силами к исходу 14.07.43 г. выйти к Шваново и лес юго-восточнее;

— передовыми отрядами к рассвету 14.07.43 г. захватить Крутицы, Бетово.

Спустя 30 минут генерал Бутков получил по телефону от заместителя командующего БТ и MB Западного фронта генерал-майора танковых войск Подшивалова уточненную задачу:

— 1-му танковому корпусу, двигаясь по дороге Дудорово, Сеничкин, Крапивна и далее за 5-м танковым корпусом, к утру сосредоточиться в районе Шваново;

— пропустить по маршруту впереди частей корпуса 24-ю танковую бригаду 5-го танкового корпуса, находящуюся в районе Сеничкина.

Как мы увидим ниже, такое чередование следования частей разных танковых корпусов по общему маршруту создало сложности в организации движения.

Сообразуясь с обстановкой, генерал Бутков решил:

— до пункта Крапивна вести корпус по одному маршруту (Дудорово, Сеничкин, Крапивна);

— в дальнейшем двигаться по двум маршрутам: правый — Крапивна, Афанасово, Попов, Шваново; левый — Крапивна, Чухлово, Мелихово, Сопово;

— передовому отряду 159-й танковой бригады выйти к пункту Крутицы и захватить его;

— передовому отряду 89-й танковой бригады выйти к пункту Бетово и захватить его.

С самого начала движения корпуса возникли осложнения.

В связи с прошедшим в ночь на 14 июля проливным дождем, отсутствием мостов, неисправностью дорог тылы 159-й танковой бригады, двигавшиеся в хвосте тылов корпуса, не смогли своевременно доставить ГСМ и боеприпасы к танкам, чем задерживали наступление бригады.

Пропустив впереди себя 24-ю танковую бригаду 5-го танкового корпуса, в 4 часа 14 июля головной в колонне 1-го танкового корпуса выступила 89-я танковая бригада.

Следовавшая впереди 24-я танковая бригада сбилась с пути и, пропустив вперед 89-ю танковую бригаду, снова вышла на маршрут 1-го танкового корпуса, создав разрыв в колонне корпуса и тормозя его движение.

Дорога Дударово — Крапивна проходила через лесной массив по сыпучему песку и по болотистому берегу реки Черебеть, пересекалась множеством ручьев, через которые не было мостов. Некоторые участки дороги оказались непроходимыми для колесных машин. Саперам, мотопехоте и остальному личному составу колонн — от рядового до офицера — пришлось строить мосты и возводить гати. Только к 12 часам удалось обеспечить проход головной бригады на участке Дударово — Крапивна.

В 14 часов 89-я танковая бригада, выйдя южнее реки Ржевка, передовым отрядом наткнулась на стоящие колонны 5-го танкового корпуса. Не имея возможности обогнать эти колонны, командир бригады полковник К. Н. Банников решил сосредоточить танковые батальоны в оврагах севернее Мелево в готовности продолжать движение за 5-м танковым корпусом.

В это время 159-я танковая бригада, выйдя из Крапивны по правому маршруту, в 16 часов при подходе к Попову была встречена организованным огнем противника с северной опушки леса, что южнее Афанасово.

Боем передового отряда и показаниями пленного было установлено, что на рубеже Хоревка, Поляков, Минин, Попов, Стреленки держит оборону 98-й разведотряд 53-го мехполка 18-й танковой дивизии противника при поддержке четырех артиллерийских батарей и восемнадцати танков и САУ. Кроме того, из района Ягодной по колоннам и частям корпуса ведут огонь два артиллерийских дивизиона. По подходящим частям корпуса наносит бомбовые удары авиация противника группами до пятнадцати самолетов.

В 17 часов с выходом главных сил 159-й танковой бригады к лесу севернее Попова командир бригады полковник С. П. Хайдуков решил атаковать противника на участке Минин — Попов, в направлении Сопово. Перейдя в решительную атаку, танкисты подбили танк, четыре САУ, уничтожили десять противотанковых орудий, семь минометов, четыре автомашины с имуществом связи, радиостанцию, восемь мотоциклов.

К 20 часам бригада овладела опорными пунктами Попов, Минин, Сопово, Шваново, колхозом «13 октября», отбросила противника за реку Вытебеть. Противник потерял сто пятнадцать солдат и офицеров. Были захвачены штабная автомашина, три мотоцикла, два станковых и два ручных пулемета, взяты в плен три ефрейтора 18-й танковой дивизии противника.

Потери бригады составили одиннадцать человек убитыми и девятнадцать ранеными. Сгорели танк Т-34 и танк Т-70. Один танк Т-34 получил повреждения.

Следующим объектом действий 1-го и 5-го танковых корпусов командование назначило железнодорожную станцию Хотынец. Овладению этой станцией придавалось большое значение. Перехват железной дороги Орёл — Брянск и шоссейных дорог лишил бы противника возможности организованного отвода войск группы армий «Центр» из Орла на запад либо оказания помощи ей с запада из района Карачева.

В 20 часов 45 минут 14 июля штаб 1-го танкового корпуса получил шифротелеграмму № 165/Ш командующего БТ и MB Западного фронта, содержащую следующую задачу:

— 1-му танковому корпусу, во взаимодействии с 5-м танковым корпусом, форсированным маршем двинуться в южном направлении;

— к исходу 15 июля овладеть железнодорожной и шоссейной дорогами в районе Хотынец, Симовка, Маяки, где закрепиться;

— по выходе в указанный район 1-му танковому корпусу прикрыть направление на Карачев, Брянск, а 5-му танковому корпусу — на Орёл.

Фактически это означало отсечение орловской группировки противника от остальных сил группы «Центр», что обрекало ее на неизбежную гибель.

При выполнении этой задачи танковые корпуса столкнулись со все более усложнявшейся обстановкой.

К этому времени гитлеровскому командованию стало ясно, что операция «Цитадель» провалилась. Теперь перед ним встала задача любой ценой предотвратить разгром своих группировок войск в районах Орла и Белгорода.

О том, как оценивало в это время обстановку командование группы армий «Центр», в чьем подчинении находились войска орловского выступа, писал бывший историограф штаба группы полковник Г. Гакенгольц:

«...мощь и пробивная сила русских ударов, начавшихся 12 июля на северном и восточном фасах орловской дуги, явились для нас жестокой неожиданностью. Быстро развивающийся кризис на карачевском направлении, опасность потерять железнодорожное сообщение с Орлом были преодолены с большим трудом, с привлечением всех имевшихся у других объединений группы армий резервов».

И действительно, навстречу войскам Западного и Брянского фронтов в дополнение к частям 18-й танковой дивизии гитлеровцами были переброшены 2, 9 и 20-я танковые дивизии 9-й полевой армии. Кроме того, семь дивизий, в том числе три танковые, были направлены в этот район с других участков советско-германского фронта. Сюда же были брошены крупные силы авиации.

Соотношение сил на этом участке резко изменилось в пользу противника. Это сразу же сказалось на возрастании его сопротивления частям 11-й гвардейской армии, особенно танковым и мотострелковой бригадам 1-го и 5-го танковых корпусов. И хотя перенос усилий противника на северное направление ослабил его силы в полосе Центрального фронта, позволив ему перейти 15 июля в контрнаступление, для войск Западного и Брянского фронтов это создало серьезную угрозу. Со всей очевидностью это проявилось в результатах боевых действий 1-го танкового корпуса в последующие дни.

Приступив к выполнению боевой задачи, поставленной перед корпусом 14 июля, передовой отряд 1-го танкового корпуса ночью на 15 июля оборудовал переправу через реку Вытебеть. Утром 15 июля, несмотря на сильный артиллерийский огонь противника, главные силы 1-го танкового корпуса переправились на восточный берег реки Вытебеть и начали продвижение в южном направлении. Но дальше двигаться форсированным маршем не удалось. Этому препятствовали сильный огонь со стороны опорного пункта Крутицы и непроходимость дорог для колесных машин. Сломить сопротивление противника и проложить колонные пути удалось лишь к 17 часам 15 июля.

Следующий день, 16 июля, оказался для 1-го танкового корпуса критическим. Авиация противника с самого утра до 22 часов 16 июля вела ожесточенную бомбардировку боевых порядков и тылов корпуса. Производя методические налеты через каждые 30 минут группами по 50–60 самолетов, она сковывала активность наших войск, прижав их к земле. К тому же из района Узкое по нашим войскам противник открыл мощный фланговый артиллерийский огонь. А с фронта, прикрываясь действиями авиации, выступили передовые части 18-й и 20-й танковых дивизий противника.

Штаб корпуса и корпусные части, вышедшие из района Каменки, на рассвете 16 июля подверглись мощному налету авиации и понесли большие потери в личном составе и средствах управления. Выделенная для прикрытия штаба корпуса зенитная батарея была полностью сожжена. Сгорело несколько спецмашин. Штаб был разбросан по лесу.

В тяжелом положении оказалась 89-я танковая бригада, находившаяся в районе Крутицы, Крутицкий. Атакованная танками и мотопехотой 20-й танковой дивизии немцев, она в течение дня отражала их натиск, не прекращая попыток продвижения вперед. В значительной степени успеху бригады способствовали действия разведчиков, передававших данные о действиях противника.

Особо ценные данные, позволившие своевременно перебрасывать огонь по наседавшим группам противника, поступили от командира взвода разведки лейтенанта Н. П. Прудкого, действовавшего в своем танке на наиболее угрожаемом направлении.

Взвод разведки, которым он командовал, находился в головной походной заставе, обеспечивая безопасность основных сил бригады. Возле деревни Красниково танкисты встретились с вражеской засадой. Лейтенант Прудкий донес об этом командиру бригады полковнику К. Н. Банникову.

— Сколько сможешь продержаться? — спросил комбриг.

— Столько, сколько прикажете, — твердо ответил лейтенант.

— Прошу тебя, продержись подольше. Ты должен приковать к себе все внимание фрицев. Мне нужно время, чтобы развернуться для маневра. Понял?

— Так точно!

— Ну, действуй, батенька мой!

Начался неравный бой. Экипажи разведвзвода действовали решительно и самоотверженно. Своим огнем они разбили вражескую батарею. Противник сосредоточил огонь на позиции отважного взвода. Ему удалось подбить два наших танка. Оставшись с одним танком, Николай Прудкий продолжал вести бой. Вскоре был подбит его танк, лейтенант был ранен в ногу. Не покидая подбитого танка, раненый офицер продолжал вести огонь по огневым позициям противника. От попадания второго вражеского снаряда загорелась его машина, Николай снова был ранен, на этот раз в обе ноги. Танк заполнился дымом, появились языки огня. Но истекающий кровью бесстрашный танкист не прекращал стрельбу. И только когда на нем загорелась одежда, механик-водитель сержант Калоши вытащил его из танка. Как только подошли главные силы, Прудкий попросил подозвать командира бригады, чтобы доложить ему о выполнении задания. На его руках Прудкий и скончался. За свой подвиг он был посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.

Николай Петрович Прудкий родился 20 мая 1922 года в украинской крестьянской семье в селе Дудоровка ныне Бориспольского района Киевской области Украины. До войны он успел окончить два курса техникума. С началом Великой Отечественной войны 19-летний Николай Прудкий был призван в Красную Армию и направлен в танковое училище, которое он успешно окончил в 1942 году. С февраля 1943 года молодой офицер находился в действующей армии. Проявив себя с самого начала как грамотный и волевой командир, он был решением партийной организации части принят в ряды ВКП(б) и назначен командованием на должность командира взвода разведки 89-й танковой бригады. В день геройской смерти воина-коммуниста Н. П. Прудкого ему шел 22-й год.

Не менее драматично сложилась обстановка в 159-й танковой и 44-й мотострелковой бригадах. Выйдя на рубеж Слободка, Покровское, они были остановлены сильными подвижными отрядами 18-й танковой дивизии противника. Более того, группа в 25 танков с батальоном мотопехоты противника, сбив боковой заслон 159-й танковой бригады, отрезала колонну колесных машин этой бригады и пешую колонну 44-й мотострелковой бригады, а также тылы обеих бригад.

117-я танковая бригада, встретив на рубеже Узкое сильное сопротивление противника, также продвижения на юг не имела.

Потери, понесенные частями корпуса в течение 16 июля, были очень тяжелыми. Корпус потерял 243 человека, 14 танков, ^бронетранспортеров и бронеавтомобилей, 65 автомобилей, 9 мотоциклов, большое количество средств связи и управления.

Создалась реальная угроза уничтожения корпуса по частям.

Тогда командир корпуса принял вынужденное решение:

— в течение ночи на 17 июля отвести 44-ю мотострелковую, 159-ю и 117-ю танковые бригады и 1437-й самоходный артполк в леса севернее Каменского, а 89-ю танковую бригаду в район Каменки;

— в течение дня 17 июля привести части в порядок;

— выполнение поставленной боевой задачи продолжить с ночи на 18 июля, действуя в последующем только в ночных условиях, оставаясь в светлое время на замаскированных позициях.

Во исполнение этого решения части корпуса, кроме 89-й танковой бригады, в ночь с 16 на 17 июля были отведены в район Каменка, Каменский и к 5 часам 17 июля, сосредоточившись в этом районе, заняли оборону и приступили к приведению себя в порядок.

89-я танковая бригада вынуждена была продолжать вести огневой бой с атаковавшими ее танками и мотопехотой в районе Крутицкого, Крутиц. За день боя бригада уничтожила 60 солдат и офицеров противника, три орудия, пять автомашин и даже сбила два вражеских самолета. В то же время бригада потеряла семь человек убитыми, один пропал без вести. Авиация противника подбила один танк Т-34, уничтожила три автомашины. И только с выходом в этот район частей 83-й гвардейской стрелковой дивизии генерал-майора Я. С. Воробьёва к 20 часам 17 июля бригада смогла перейти в район Каменки.

В результате работ, выполненных в районе Каменка, Каменский, к 21 часам 17 июля количество боеспособных танков и самоходных артиллерийских установок составляло:

— в 89-й танковой бригаде: 25 Т-34, 3 Т-70, 1 Т-60;

— в 117-й танковой бригаде: 19 Т-34, 6 Т-70, 3 Т-60, 2 СУ-76;

— в 159-й танковой бригаде: 20 Т-34, 9 Т-70, 5 Т-60;

— в 1437-м самоходно-артиллерийском полку: 1 Т-34, 10 СУ-122.

В 21 час 17 июля наступление корпуса в южном направлении было возобновлено. Уже к 4 часам 18 июля, преодолевая сопротивление танков и мотопехоты противника, 89-я и 159-я танковые и 44-я мотострелковая бригады овладели опорными пунктами Пешково, Ивановский. Встретив сильное огневое сопротивление противника, они не смогли продвинуться дальше и закрепились на достигнутом рубеже.

117-я танковая бригада с 1437-м самоходно-артиллерийским полком, пробиваясь через засады, в 3 часа 18 июля с боем овладела опорными пунктами Коробецкая, Волобеевка и Ракитинский. Однако, оказавшись в глубине боевых порядков противника, эти части подверглись обстрелу противотанковыми орудиями и были атакованы с разных направлений танками и мотопехотой. В течение дня 18 июля, находясь фактически в окружении и подвергаясь непрерывному воздействию артиллерии и бомбардировочной авиации противника, они отбили три мощные атаки с трех разных направлений. Особенно отличились самоходчики 1437-го сап, уничтожившие одиннадцать танков Т-IV и один танк Т-VI «Тигр». Одна только самоходка лейтенанта Сиренко уничтожила четыре вражеских танка. К боевому счету лейтенанта Яновского прибавилось три танка противника. Всего за день боя частями корпуса было уничтожено до 400 солдат и офицеров противника, 26 танков, 2 бронемашины, 9 противотанковых орудий, 2 транспортера, 25 автомашин.

Авиация противника группами до 30 самолетов беспрерывно бомбила боевые порядки частей корпуса. Всего за ночь и день 18 июля корпус потерял 48 человек убитыми и 58 ранеными. Были подбиты противником шесть танков Т-34, из которых три сгорели. Боевые повреждения получили по одному танку Т-70, Т-60, самоходная установка СУ-76, 12 автомашин.

Для того чтобы преодолеть возросшее сопротивление противника, 18 июля в полосе 11-й гвардейской армии в помощь 1-му и 5-му танковым корпусам командованием фронта был введен 25-й танковый корпус генерала Ф. Г. Аникушина. Ему было приказано двигаться на Хотынец. В тот же день танкисты вступили в бой. Путь им преградили переброшенные сюда из-под Брянска 253-я и 707-я немецкие пехотные дивизии. Наткнувшись на организованный огонь и подвергаясь непрерывным массированным ударам вражеской авиации, корпус своими главными силами прорваться на Хотынец не смог. Удалось это только одной 162-й танковой бригаде, которой командовал полковник И. А. Волынец. 19 июля бригада, опередив главные силы корпуса на 20 км, внезапно ворвалась в поселок. Здесь, на станции, взаимодействуя с выдвинутым сюда разведывательным отрядом 1-го танкового корпуса под командованием старшего лейтенанта Н. Н. Гилязова, танкисты 162-й танковой бригады уничтожили бронепоезд и железнодорожный эшелон, частично груженный танками, разрушили участок железной дороги. Но затем, атакованные противником с нескольких направлений, они вынуждены были с боями отойти на соединение с главными силами. Во время нападения на станцию полковник И. А. Волынец был тяжело ранен. Бригаду возглавил его заместитель по политической части подполковник Н. И. Сыропятов. По пути к своим танкисты разгромили еще колонну пехоты противника, а в районе Локни — штаб 76-й немецкой пехотной дивизии. При этом был убит фашистский генерал.

Воспользовавшись выдвижением 25-го танкового корпуса в район Ягодного, в ночь на 19 июля все части 1-го танкового корпуса, кроме 117-й танковой бригады и 1437-го самоходно-артиллерийского полка, возобновили наступление в южном направлении.

89-я танковая бригада после короткого боя овладела населенным пунктом Шумовский и завязала ожесточенный бой за опорный пункт Букине В этой тяжелой схватке танкисты, встреченные сильным огнем противотанковых средств, действовали решительно и самоотверженно. Преодоление цепкой обороны противника не обошлось без жертв. Погиб начальник штаба бригады гвардии майор Дубовик. И все же к утру 19 июля опорный пункт был взят.

159-я танковая бригада с 3-м батальоном 44-й мотострелковый бригады, овладев населенными пунктами Кащеевка и Зуевка, продолжали продвижение в южном направлении. К утру 19 июля передовые батальоны 159-й танковой бригады овладели Мыврином, Стрыковом, Дерловом. Встречая сильное сопротивление и контратакуемые противником из района Брежневского, они продолжали вести бой на достигнутом рубеже.

44-я мотострелковая бригада, соединившись с передовыми отрядами 16-го гвардейского стрелкового корпуса, заняла рубеж Льгово, Булатово, Низина.

Однако противник, атаковав с фланга из района Узкого, вновь овладел Кащеевкой и Зуевкой; отрезав часть сил и тылы 159-й танковой и 44-й мотострелковой бригад от главных сил бригад. Лишь к 20 часам 19 июля, оборудовав переправы через реку Вытебеть в районе Бутырки, тылы были отведены в район Низины.

117-я танковая бригада и 1437-й самоходно-артиллерийский полк в течение ночи и дня 19 июля продолжали стойко отражать атаки противника в занимаемом ими районе.

В связи с замедлением наступления Западного и Брянского фронтов на болховском и хотынецком направлениях Ставкой ВГК были приняты меры к наращиванию наших сил на южном и северном фасе Орловской дуги.

Для развития наступления Брянского фронта на орловском направлении 19 июля северо-восточнее Орла в полосе 3-й армии генерала А. В. Горбатова была введена в сражение 3-я гвардейская танковая армия генерала П. С. Рыбалко.

Первоначально ей была поставлена задача, развивая наступление в юго-западном направлении обойти Орёл с юга, перерезать железную дорогу Орёл — Курск, после чего выйти в район Нарышкино, создав угрозу нападения на Хотынец с юга. В случае одновременного выхода в Хотынец 3-й гвардейской танковой армии с юга и 11-й гвардейской армии с севера вся орловская группировка противника могла бы оказаться зажатой в клещи. Однако 20 июля, в связи с начатым отводом войск противника из Мценска на Орёл, командующий Брянским фронтом генерал-полковник М. М. Попов, сменивший на этом посту генерал-полковника М. А. Рейтера, изменил задачу 3-й гвардейской танковой армии и приказал ей повернуть на север восточнее Орла в направлении Отрады, захватить переправы на Оке и перерезать шоссе Мценск — Орёл.

Для изменения в нашу пользу соотношения сил на хотынецком направлении командующий Западным фронтом 20 июля принял решение прямо с марша ввести в сражение 11-ю армию генерала И. И. Федюнинского на стыке 50-й и 11-й гвардейской армий с задачей наступать в направлении Хвастовичей.

К сожалению, эта помощь для 1-го танкового корпуса оказалась запоздалой. Ночь и день 20 июля стали для него особенно неудачными, можно сказать, роковыми.

Накануне на пути нашего наступления корпусная разведка выявила сильный опорный пункт противника Ильинское, насыщенный большим количеством противотанковой артиллерии, сильно изрезанный оврагами и обороняемый батальоном немцев и батальоном власовцев. С наступлением темноты 159-я танковая бригада атаковала Ильинское и к полуночи неожиданно легко прорвалась через него. Это оказалось подстроенной противником ловушкой. Встреченная с фронта сильным огнем артиллерии из населенного пункта Студёновка, бригада попыталась отойти обратно в Ильинское, однако была обстреляна с коротких дистанций из огневых точек во дворах, садах и огородах Ильинского. Малочисленный десант автоматчиков бригады, неся большие потери, не мог обеспечить действия танков. В результате этого при прохождении бригады через Ильинское в северном направлении она понесла большие потери. В бою за Ильинское погибли начальник штаба бригады майор И. А. Савин, командир 351-го танкового батальона, только что получивший звание майора, И. Д. Немов. Выйдя в район 0,5 км северо-восточнее Ильинского, бригада оставшимися силами продолжала вести огневой бой.

В течение дня противник крупными силами танков и мотопехоты контратаковал части корпуса, вернул себе Коробецкую, Волобеевку, Букине Противотанковая и бомбардировочная авиация группами по 20–30 самолетов вновь беспрерывно штурмовала боевые порядки частей корпуса.

В результате корпус за ночь и день боя 20 июля потерял 53 танка и 2 самоходно-артиллерийские установки, в том числе 48 танков и одна СУ-122 сгорели от вражеских авиабомб.

Эти потери оказались критическими и в значительной степени повлияли на дальнейшую судьбу корпуса.

Понятно, что в таком ослабленном составе он уже не мог выполнять функции оперативного наступательного соединения. По всем канонам, установленным приказом НКО № 325 от 16 октября 1942 года, танковый корпус как фронтовое или армейское средство подлежал доукомплектованию до штатной численности и последующему использованию в полном составе по прямому назначению в качестве эшелона развития успеха на главном направлении. Решиться на иное использование корпуса целиком или по частям, в том числе в качестве тактического средства для непосредственной поддержки пехоты, было для армейского командования большим риском, так как означало фактическое нарушение приказа, подписанного «самим» Сталиным. И нужно сказать, что командир 1-го танкового корпуса именно так и трактовал последующие решения, принятые командующим БТ и MB Западного фронта генерал-лейтенантом танковых войск Д. К. Мостовенко. Об этом генерал Бутков прямо писал в своих воспоминаниях.

Тем не менее в течение последующего периода пребывания 1-го танкового корпуса в подчинении Западного фронта, вплоть до передачи его в распоряжение Брянского фронта 29 июля, корпус неоднократно использовался в качестве некоего нештатного подвижного танкового резерва для придачи целиком или по частям тем общевойсковым соединениям, у которых по той или иной причине дела шли плохо.

Забегая вперед, следует отметить, что в трудную минуту искушение прибегнуть к подобной практике в отношении 1-го танкового корпуса, как мы увидим, еще неоднократно возникало и у других фронтовых и армейских начальников. Вопрос о том, можно ли априори, без конкретного анализа обстановки, однозначно упрекать их в этом, достаточно сложен. Но то, что такие решения ставили части корпуса в крайне тяжелое, порой критическое, а иногда и безвыходное положение, было вполне очевидным.

Яркий пример такого неэффективного использования частей 1-го танкового корпуса относится к 20 июля. Своей шифрограммой № 324/Ш от 20 июля командующий БТ и MB Западного фронта генерал Мостовенко приказал корпусу выделить одну танковую бригаду для совместных действий с частями 18-й гвардейской стрелковой дивизии по уничтожению опорного пункта противника в районе Узкое, задерживающего продвижение наших частей.

Приказ есть приказ. Несмотря на тяжелейшее положение 1-го танкового корпуса в связи с понесенными потерями, пришлось командиру корпуса выделить остатки ослабленной 159-й танковой бригады в составе пяти средних танков Т-34 и пяти легких танков Т-70 в распоряжение пехоты. Совершив марш из района Ильинское по маршруту Льгово, Булатово, Низина, Михайловка, Ниж. Шкава, бригада к 17 часам 20 июля сосредоточилась в лесу в одном километре юго-западнее Ниж. Шкавы, где в течение ночи постаралась привести себя в порядок. К 12 часам 21 июля по указанию командира 18-й гвардейской стрелковой дивизии бригада заняла исходные позиции в одном километре северо-западнее Сизенского для совместных действий с 51-м гвардейским стрелковым полком. Этот полк также был ослаблен в результате ранее понесенных потерь и к тому времени насчитывал всего 60 активных штыков.

Несмотря на более чем скромные наличные силы танкистов и пехотинцев, командование 18-й гвардейской стрелковой дивизии решило предпринять этими силами немедленное наступление в направлении на Узкое с целью ликвидации опорного пункта противника.

В 17 часов 21 июля танки атаковали противника в направлении на Шумовский, Пискулинку, Узкое. Решительность танкистов дала кратковременный тактический эффект. В результате стремительной атаки они овладели Шумовским и к 17 часам 30 минутам достигли оврага в полукилометре северо-западнее Пискулинки. Но здесь они были встречены ураганным огнем из района Пискулинки и понесли большие потери. Противником были сожжены все пять танков Т-34 и один танк Т-70, подбиты еще два танка Т-70. Погибли девять танкистов, одиннадцать человек были ранены.

После подхода к злосчастному оврагу отставшей пехоты 51-го гвардейского стрелкового полка танкисты 159-й танковой бригады с уцелевшими двумя танками Т-70 вернулись в район исходных позиций. Ничего, кроме бессмысленных потерь, такое использование танковой бригады не принесло.

Чтобы сберечь людей и оставшуюся технику корпуса, генерал Бутков решил отвести 117-ю и 89-ю танковые бригады и 1437-й самоходно-артиллерийский полк в лес северо-западнее населенного пункта Низина, который по приказу командующего БТ и MB Западного фронта обороняла 44-я мотострелковая бригада. Сюда комкор приказал эвакуировать подбитые и застрявшие машины, принять меры к их восстановлению и к эвакуации раненых. Нужно было успеть привести имеющиеся силы танкового корпуса в боевое состояние к моменту выхода в район Ильинского частей 16-го гвардейского стрелкового корпуса, чтобы во взаимодействии с ними продолжить выполнение задачи в хотынецком направлении.

В течение 21 июля противник перед фронтом 44-й мотострелковой бригады особой активности не проявлял, хотя и вел по ее боевым порядкам ружейно-пулеметный огонь. Был убит один и ранено семь человек. В районе болот 0,5 км севернее Брежневского группа противника попыталась захватить четыре СУ-122 1437-го самоходно-артиллерийского полка, застрявших в болоте, и воспрепятствовать их эвакуации. Тем не менее полк огнем одной исправной СУ-122 сумел отразить вылазки вражеской группы, уничтожив около полусотни солдат противника.

Разведка донесла, что в районе опорного пункта Кудрявец противник сосредоточил до батальона пехоты, до двух рот восточников, около двадцати танков и пятнадцати орудий и сам вел разведку в направлении Зелёных Луж, где оборонялась рота автоматчиков 44-й мотострелковой бригады. Возникла угроза нападения противника со стороны Кудрявца.

Генерал Бутков решил упредить противника. По его указанию к исходу 21 июля был сформирован сводный отряд в составе 10-го отдельного разведывательного батальона, 86-го отдельного мотоциклетного батальона при поддержке двух СУ-122 1437-го самоходно-артиллерийского полка и двух танков Т-34 117-й танковой бригады.

В 4 часа утра 22 июля сводный отряд внезапно атаковал Кудрявец и к 5 часам полностью завладел им. Вражеский гарнизон, ошеломленный внезапностью нападения, в панике бежал, оставив в Кудрявце 13 исправных орудий, 4 миномета, 16 противотанковых ружей, 20 пулеметов, 50 автоматов. На улицах остались лежать около 150 трупов солдат и офицеров противника. В 6 часов 30 минут, сдав освобожденный Кудрявец роте 10-го штурмового армейского отряда, сводный отряд 1-го танкового корпуса с шестью ранеными бойцами вернулся в район расположения корпуса, не потеряв убитым ни одного человека.

44-я мотострелковая бригада 22 июля по приказу командующего БТ и MB Западного фронта генерала Мостовенко продолжала оборонять Низину на рубежах реки Ракитна севернее Булатно фронтом на юг, Стрыково, Мыврино — фронтом на восток, Зелёные Лужи, Козловка — фронтом на запад, вести разведку в направлении Коробецкой, Сорокино и вести огонь по скоплениям машин и живой силе противника в районе Шестаково, Сорокино.

В 0 часов 25 минут 23 июля от генерала Мостовенко был получен приказ: 1-му танковому корпусу совместно с частями 36-го гвардейского стрелкового корпуса (126-й и 18-й стрелковыми дивизиями) атаковать противника в южном направлении на Шестаково, Узкое и уничтожить его силы в районе Кобыльское, Узкое, Сорокино. Начало наступления стрелковых дивизий — 4 часа 15 минут.

Во исполнение этого приказа генерал Бутков принял решение из числа всех боеспособных танков 89, 117 и 159-й танковых бригад сформировать две полноценные танковые роты под командованием командира танкового батальона 117-й танковой бригады и совместно с 44-й мотострелковой бригадой в течение ночи провести подготовку к выполнению поставленной задачи.

В 7 часов 30 минут 23 июля после десятиминутного огневого налета артиллерии и минометов на позиции противника 44-я мотострелковая бригада силами двух мотострелковых батальонов во взаимодействии с двумя вновь сформированными танковыми ротами перешла в наступление в направлении Шестаково.

Преодолевая жесткое сопротивление противника, танкисты и мотострелки к 9 часам овладели Сорокином, к 12 часам — населенными пунктами Кобыльское и Коробецкая, к 17 часам после упорного боя выбили противника из Шестакова, к 22 часам овладели Киреевом.

Наступление давалось нелегко. Задень боя мы потеряли 17 человек убитыми, 88 человек получили ранения. Три наших танка Т-34 сгорели, один танк подорвался на мине, еще один получил боевое повреждение.

В то же время противник потерял около двухсот солдат и офицеров, пять танков, два самоходных орудия, семь противотанковых орудий, восемь пулеметов.

В ночь на 24 июля наступление 44-й мотострелковой бригады с двумя танковыми ротами было возобновлено. Противник упорно удерживал рубеж Ильинское, Брежневский, Волобеевка, Ракитинский, Плеханово, Пазники, Первомайский, Узкое. При этом в районе Брежневского, по данным разведки, находилось до полка пехоты и 14 танков противника, в районе Волобеевки, Ракитинского — до батальона пехоты с артиллерией и танками, в районе Лазников — батальон пехоты и до 20 танков.

Под покровом темноты опытные разведчики незаметно пробрались к рубежу, занимаемому противником, и сумели найти наиболее слабое место в его обороне. К 4 часам 24 июля 44-я мотострелковая бригада с танками прорвалась в глубину вражеской обороны и овладела Плехановом.

Пытаясь восстановить положение, противник силами двадцати танков и батальона пехоты предпринял контратаку из района Лазников в направлении Плеханова. Однако встреченный умело организованным огнем противник был остановлен с большим для него уроном.

В этой короткой схватке он потерял около восьмидесяти солдат и офицеров, шесть танков, два орудия, семь пулеметов. Один только расчет ПТР красноармейцев Медведева и Погарцова подбил три танка противника. К сожалению, не обошлось и без потерь с нашей стороны: погиб один и получили ранения двадцать два человека.

Заняв к исходу 24 июля рубеж Булатово, Стрыково, Плеханово, Коробецкая, 44-я мотострелковая бригада в течение ночи на 25 июля продолжала вести огневой бой с противником.

С 10 часов 25 июля 1-й танковый корпус по приказанию генерала Мостовенко прекратил активные действия с целью подготовки к утру 26 июля к действию в направлении Хотынца. Сосредоточив все танки и САУ в районе 0,5 км восточнее Низины, корпус занялся ремонтом и обслуживанием машин.

Неожиданно обстановка обострилась. В полосе действия 16-го гвардейского стрелкового корпуса генерала И. Ф. Федюнькина перед фронтом 11-й гвардейской стрелковой дивизии, вышедшей на рубеж Шишкино, Умрихино, внезапно появились передовые части дивизии СС «Великая Германия», переброшенной сюда из Белгорода. Сбив части 11-й гвардейской стрелковой дивизии с занимаемого рубежа, противник вынудил их отойти на рубеж Алисово, где они заняли оборону.

Чтобы восстановить прежнее положение, фронтовое командование приняло решение усилить 16-й гвардейский стрелковый корпус. В его оперативное подчинение в 15 часов 50 минут 25 июля приказом командующего БТ и М В Западного фронта был передан 1-й танковый корпус. Генералу Буткову было приказано поднять части по тревоге и выступить в направлении Жудре.

Во исполнение полученного приказа корпус, совершив ночной марш по труднопроходимой болотистой лесной дороге, к 3 часам 26 июля сосредоточился в лесах западнее и юго-западнее Радовищей и Жудре. К этому времени корпус имел в своем составе 25 боеспособных танков Т-34, 8 танков Т-70, 3 танка Т-60 и 6 единиц СУ-122.

Тем временем противник продолжал теснить 11-ю гвардейскую стрелковую дивизию. Начав в 11 часов 30 минут 26 июля новое наступление, он атаковал Алисово и к 12 часам овладел им.

По прибытии 1-го танкового корпуса командир 11-й гвардейской стрелковой дивизии, как и следовало ожидать, тут же распределил части корпуса по стрелковым полкам. 117-я и 89-я танковые бригады были закреплены соответственно за 40-м и 33-м гвардейскими стрелковыми полками. 159-ю танковую и 44-ю мотострелковую бригады, а также 1437-й самоходно-артиллерийский полк комдив оставил в своем резерве.

Таким образом, приказом командира 16-го гвардейского стрелкового корпуса и распоряжением командира 11-й гвардейской стрелковой дивизии 1-й танковый корпус из армейского оперативного средства произвольно превращался в тактическое средство дивизионного подчинения для непосредственной поддержки пехоты.

В течение последующих четырех суток части корпуса совместно с частями 11-й гвардейской стрелковой дивизии вели тяжелые бои в районе Алисово, Изморознь, Радовищи, то отражая атаки превосходящих сил противника, то предпринимая по приказу командования дивизии попытки контратак в направлении Мёртвое, Прогресс, Кузьменкове В течение всего времени авиация противника массированными налетами воздействовала на боевые порядки наших боевых частей. Управление стрелковыми полками и их взаимодействие с частями танкового корпуса были нарушены. 28 июля во время одной из атак боевые порядки 44-й мотострелковой бригады вместо поддержки их пехотой были атакованы с тыла заблудившимся 57-м гвардейским стрелковым полком. В результате таких действий мы несли неоправданные потери.

Тем не менее, оценивая значение этих действий с позиции общей оперативной обстановки на северном фасе орловской дуги, нельзя не признать их положительного значения. Оно состояло в том, что благодаря этим действиям удалось сдержать напор войск противника со стороны Карачева и прикрыть правый фланг наших войск, действовавших на болховском направлении. Это способствовало их успеху.

26 июля в полосе левофлангового стрелкового корпуса 11-й гвардейской армии после 60-километрового марша вступила в сражение 4-я танковая армия генерала В. М. Баданова. Взаимодействуя с войсками 61-й армии Брянского фронта, танкисты продвинулись в направлении Волхова.

И уже 29 июля 61-я армия Брянского фронта, 11-я гвардейская и 4-я танковая армии Западного фронта завершили разгром болховской группировки и освободили Волхов. Противник потерял свыше 55 тысяч солдат и офицеров, 376 орудий, большое количество танков, из которых 74 были захвачены исправными.

В этот же день, оценивая события на советско-германском фронте, президент США Ф. Рузвельт в своем выступлении по радио заявил:

«Наиболее решающие бои происходят в настоящий момент в России... Недолговечное германское наступление этого лета явилось отчаянной попыткой поднять моральное состояние, немцев. Русские не только ликвидировали это наступление, но и продвинулись согласно своим собственным планам, согласованным со всей наступательной стратегией Объединенных наций... Спасая себя, Россия рассчитывает спасти весь мир от нацизма. Мы должны быть благодарны этой стране, которая сумеет также быть хорошим соседом и искренним другом в мире будущего».

7.3. Под новым руководством

После ликвидации болховской группировки противника на повестку дня встал вопрос ликвидации ядра орловской группировки и освобождения города Орёл. Для Западного фронта проблема усложнилась тем, что Ставкой Верховного Главнокомандования ему была поставлена задача ускорить подготовку к началу Смоленской наступательной операции. В связи с этим с него была снята задача по участию в Орловской операции.

29 июля Ставка передала занятые в Орловской операции 11-ю гвардейскую, 11-ю общевойсковую, 4-ю танковую армии и 2-й гвардейский кавалерийский корпус от Западного фронта Брянскому. Вместе с 11-й гвардейской армией в подчинение Брянскому фронту переходил и наш 1-й танковый корпус.

В течение нескольких последующих дней в общей оперативной обстановке произошли важные сдвиги.

3 августа на южном фасе Курской дуги во взаимодействии с Юго-Западным фронтом начали контрнаступление Воронежский и Степной. Им удалось успешно развить удар на белгородско-харьковском направлении.

Изменилась обстановка и на орловском направлении. Ночью 3 августа передовые части 3-й и 63-й армий Брянского фронта преодолели оборону противника на реке Оптуха и подошли к Орлу. 4 августа в город Орёл первыми ворвались воины 5-й стрелковой дивизии полковника П. Т. Михалицына, 129-й стрелковой дивизии полковника И. В. Панчука, 380-й стрелковой дивизии полковника А. Ф. Кустова и танкисты 17-й гвардейской танковой бригады полковника Б. В. Шульгина.

5 августа Орёл был очищен от немецких захватчиков. В этот же день воинами Степного фронта был освобожден Белгород.

Страна радостно отметила эти два события. По приказу Верховного Главнокомандующего № 2 от 5 августа 1943 года столица нашей родины Москва впервые салютовала воинам-фронтовикам артиллерийскими залпами из 120 орудий. Впервые за всю войну над небом Москвы взвились фонтаны разноцветных огней. В последующем такой праздничный ритуал стал традиционным и сопровождал каждый крупный успех наших войск. Но тот торжественный салют в 24 часа 5 августа 1943 года был первым в истории Великой Отечественной войны и стал зримым символом перелома в ходе борьбы с немецко-фашистскими захватчиками.

Однако Орловская наступательная операция на этом не заканчивалась. Для полной ликвидации Орловского выступа, недопущения организованного отвода остатков орловской группировки противника на запад к Карачеву и Брянску необходимо было перерезать автомобильные и железную дороги Орёл — Брянск.

7.3.1. Трудные бои за Хотынец

Для решения этой задачи необходимо было сосредоточение свежих сил на хотынецком направлении. В этой связи в числе других мер командующим Брянским фронтом было принято решение о доукомплектовании 1-го танкового корпуса новой техникой и его дальнейшем использовании по прямому назначению как оперативного наступательного средства армейского подчинения.

К этому времени для укомплектования корпуса частями усиления в соответствии с утвержденным штатом прибыли 1514-й истребительно-противотанковый артиллерийский полк (далее — иптап) майора Г. А. Смелова и 108-й минометный полк (далее — минп) майора Н. А. Митрополова.

В 12 часов 3 августа 1943 года командир 1-го танкового корпуса получил устный приказ от командующего войсками 11-й гвардейской армии генерал-лейтенанта И. X. Баграмяна о выходе корпуса из подчинения командира 16-го гвардейского стрелкового корпуса и сосредоточении в районе Глотова к утру 4 августа 1943 года (см. карту 2).

Начав в 19 часов 3 августа марш из района Жудре в назначенный район сосредоточения, части корпуса к 6 часам 4 августа прибыли в лес в одном километре юго-восточнее Глотова.

Срок, отведенный на приведение корпуса в порядок и получение новой матчасти, был очень кратким. К утру 6 августа корпус должен был подготовиться к входу в прорыв в полосе 36-го гвардейского стрелкового корпуса генерал-майора А. С. Ксенофонтова.

К указанному сроку корпус силами собственных ремонтных средств восстановил двадцать танков, пополнил запасы боеприпасов и ГСМ. Строителями 183-го отдельного саперного батальона были оборудованы четыре переправы через реку Вытебеть для колесных и гусеничных машин в районе Льгово, Булатово. Незадолго до выдвижения корпуса к рубежу ввода в прорыв из маршевых рот прибыло пополнение танков. Это позволило довести общее количество танков в строю до 82 единиц. Прибывшие танки совершили 200-километровый марш из района Волхова. Времени для их полноценного профилактического осмотра не оставалось. Поэтому при следовании к рубежу ввода в прорыв восемь танков отстали по техническим причинам.

Как стало известно, на хотынецком направлении противник соорудил три оборонительных рубежа. Первый пролегал километрах в восемнадцати к северу от Хотынца. Здесь противник частью 253-й пехотной дивизии с батальоном восточников упорно оборонял рубеж Ильинское и прилегающие высоты, имея во втором эшелоне около сорока танков 4-й танковой дивизии на южной окраине Ильинского, южнее Ефремовского и Брежневского. Второй оборонительный рубеж проходил по южному берегу реки Мощёнка в десяти-двенадцати километрах от станции Хотынец. Наконец, третий рубеж обороны проходил по высотам вдоль железной дороги Орёл — Карачев, окружавшим станцию Хотынец с загнутым флангом на Образцово. На втором и третьем рубежах оборону занимали части моторизованной дивизии «Великая Германия», 253-й пехотной, 4, 18, 20 и 9-й танковых дивизий. Кроме того, противник на этом участке все время усиливался за счет отходивших от Орла войск.

Боевой задачей, полученной от армейского командования 5 августа 1943 года, предусматривалось:

— силами 36-го гвардейского стрелкового корпуса к утру 6 августа прорвать оборону противника на участке Студёновка, Каськово;

— 1-му танковому корпусу:

с утра 6 августа с выходом частей 36-го гвардейского стрелкового корпуса на рубеж Грачёвка, Булгакове войти в прорыв, к исходу дня овладеть ст. Хотынец;

с выходом к Чертовое, Малые Лески, Добрый Путь, Хотынец отразить контратаки противника с юго-запада.

Сосед слева — 30-й Уральский добровольческий танковый корпус генерал-лейтенанта танковых воск Г. С. Родина — получил задачу наступать на участке Волосатово, Гнездилово в направлении Дуброво, Красная Новь.

Получив приказ, генерал Бутков решил произвести ввод корпуса в прорыв с рубежа Грачёвка, Булгаково по двум маршрутам.

По правому маршруту — Льгово, Ильинское, Студёновка, Кубань, мост через реку Мощёнка, Красная Поляна, Хотынец — направлялась 159-я танковая бригада с 1437-м самоходно-артиллерийским полком (далее — сап), 2-й батареей 1514-го иптап и двумя взводами 183-го саперного батальона (далее — сапб), с задачей: во взаимодействии с 44-й мотострелковой бригадой атаковать Хотынец с востока и по овладении им выйти в район Чертовое, Высокое, заняв оборону фронтом на юго-запад.

44-й мотострелковой бригаде со 108-м минп и 4-й батареей 1514-го иптап было приказано следовать по правому маршруту за 159-й танковой бригадой с задачей: во взаимодействии с этой бригадой атаковать Хотынец с севера и по овладении им выйти на рубеж Бугор, северная окраина Чертового в готовности к отражению контратак противника с запада.

Полевому маршруту — Булатово, развилка дорог в 1,5 км северо-восточнее Ильинского, поле восточнее Ильинского, Дмитриевский, южная окраина Мощёного, мост, при отсутствии моста — в обход через Гуюкин Лог, Кукуевку, Хотынец — должна была следовать 117-я танковая бригада с 1-й батареей 1514-го иптап с задачей: из-за левого фланга 159-й танковой бригады через Образцово атаковать Хотынец с юго-востока и по овладении им занять оборону на рубеже Высокое (исключительно), Гремучий фронтом на юг.

89-я танковая бригада с 3-й батареей 1514-го иптап и двумя взводами 183-го сапб получила приказ следовать по левому маршруту за 117-й танковой бригадой с задачей: выйти на рубеж Ясная Поляна, Малые Лески, оседлать железную дорогу, заняв оборону фронтом на восток и юго-восток.

В 15 часов 6 августа 159-я и 117-я танковые бригады с частями усиления выступили по заданным маршрутам. Однако еще до выхода к намеченному рубежу ввода в прорыв Грачёвка, Булгаково они встретили ожесточенное сопротивление противника на рубеже Ильинское, Волосатово. Выяснилось, что ближайшая задача 36-гo гвардейского стрелкового корпуса — прорыв обороны противника — выполнена не была. Поэтому части 1-го танкового корпуса вынуждены были начать боевые действия на невыгодном рубеже Ильинское, Волосатово и взять на себя функции прорыва обороны противника.

События развивались следующим образом.

159-я танковая бригада с приданными частями по достижении рубежа Студёновка, развилка дорог севернее Лопатинского вступила в боевой контакт с противником, оборонявшимся силами батальона пехоты при поддержке девяти танков, артиллерийской батареи противотанковых орудий и двух минометных батарей. Бригада, убедившись, что оборона противника не прорвана, тут же развернулась в боевой порядок, атаковала противника и, преодолевая с боем его сопротивление, к 18 часам 30 минутам овладела этим рубежом.

При дальнейшем продвижении в направлении Кубани бригада к 19 часам вышла в тыл противника, оборонявшего Студёновку, и принудила его к отходу. Преследуя отходящие войска, бригада вышла на рубеж 0,5 км севернее Кубани, Дмитриевский. Здесь она была встречена сильным артогнем противотанковых орудий из района Дубровского. После ожесточенного огневого боя бригада с наступлением темноты заняла оборону по юго-западным скатам высот в одном километре западнее Дмитриевского.

За день боя бригада потеряла одного человека убитым и трех ранеными. Сгорело два танка Т-34, два танка получили боевые повреждения. В то же время противнику был нанесен чувствительный ущерб — уничтожены до трехсот солдат и офицеров, шесть танков, десять автомашин, склад с боеприпасами. Были захвачены сорок повозок с лошадьми и переданы 58-му гвардейскому стрелковому полку.

44-я мотострелковая бригада с частями усиления выступила по правому маршруту в 16 часов. К 20 часам бригада вышла на северную и восточную окраины Ильинского, где была подвергнута сильной бомбежке авиацией противника и понесла большие потери. Погибло двадцать восемь человек, шестьдесят три получили ранения. Противник уничтожил бронеавтомобиль БА-64, одиннадцать автомашин, противотанковое орудие и сто мин калибра 82 мм.

До наступления темноты подразделения бригады продвижения не имели и окопались в поле севернее и восточнее Ильинского.

117-я танковая бригада с частями усиления, следуя по левому маршруту по достижении рубежа Ильинское, Волосатово, также была встречена сильным артогнем из направлений Студёновка, Красный Ягодник. Высланная вперед боевая разведка установила, что оборона противника на этом рубеже не прорвана и что его обороняют крупные силы.

Поэтому бригада вместе с частями 16-й гвардейской стрелковой дивизии атаковала противника в направлении Дмитриевского. К 18 часам, пройдя Красный Ягодник, бригада с ходу вступила в бой с подразделениями противника, оборонявшими Лопатинский. По выходе на рубеж 0,6 км юго-западнее Лопатинского, южная окраина Лопатинского, бригада была остановлена перекрестным артогнем из районов Кубань, Дубровский, Каськово. Потеряв четырех человек убитыми, пятерых ранеными и трех пропавшими без вести, лишившись четырех сгоревших и двух подбитых танков Т-34, бригада заняла оборону на достигнутом рубеже. Задень боя бригада уничтожила около двухсот вражеских солдат и офицеров, семь танков, одно самоходное орудие, шесть артиллерийских орудий, шесть пулеметов.

89-я танковая бригада с частями усиления к 17 часам сосредоточилась в районе Волосатово и боевых действий не вела.

Таким образом, из-за невыполнения 36-м гвардейским стрелковым корпусом ближайшей задачи по прорыву обороны противника задача дня, поставленная 1-му танковому корпусу, — овладение станцией Хотынец к исходу 6 августа — осталась невыполненной. В то же время привлечение танкового корпуса к выполнению несвойственных ему задач прорыва обороны противника, а также беспрерывные массированные налеты вражеской бомбардировочной авиации при полном отсутствии прикрытия наших боевых порядков с воздуха сильно сдерживали продвижение корпуса и привели к неоправданно большим потерям с нашей стороны. Слабо помогала нам и штурмовая авиация, скованная в своих действиях по вражеским позициям небывало мощной ПВО противника. В своих мемуарах заместитель командира 308-й авиационной дивизии 3-го штурмового корпуса полковник С. С. Александров прямо признается:

«...в районе Хотынца у гитлеровцев оказалась такая мощная противовоздушная оборона, о какой мы даже не предполагали». (Александров С. С. Крылатые танки. М.: Воениздат, 1971. С. 22.)

В течение 7 августа ожесточенные бои продолжались. Противник упорно оборонял рубеж Дубровский, Кубань, Ивановский. Особо сильные узлы сопротивления были им созданы в районах Кубани, Дмитриевского и Зуевского. Так, в районе Кубани были оборудованы огневые позиции батареи 88-мм зенитных пушек и батареи 105-мм орудий, стрелявших кумулятивными снарядами. Здесь же были закопаны двадцать танков, а к исходу дня противник подтянул еще тридцать шесть танков.

Авиация противника непрерывно совершала массированные налеты пикирующими бомбардировщиками на боевые порядки частей корпуса. За день было отмечено 624 самолето-вылета.

В этих необычайно сложных условиях части корпуса упорно продолжали вести бой за овладение Кубанью и пытались обходом Мощёного с востока прорваться в направлении Хотынца.

Несколько подробнее об этих событиях.

159-я танковая бригада, начиная с 4 часов утра, шесть раз в течение дня атаковала позиции противника в Кубани. Огнем своих танков она уничтожила 155 вражеских солдат и офицеров, десять танков, девять противотанковых орудий, восемь мотоциклов, пять автомашин противника. В плен был взят один власовец. Находясь под постоянным огневым воздействием, бригада сама несла большие потери. Семнадцать танкистов сложили свои головы, пятьдесят семь человек получили ранения. Сгорели три танка Т-34, получили боевые повреждения и вышли из строя еще три танка Т-34 и один бронеавтомобиль БА-64. Неся такие потери, не имея поддержки от артиллерии и пехоты 36-го гвардейского корпуса и прикрытия с воздуха, бригада каждый раз была вынуждена отходить в исходное положение.

44-я мотострелковая бригада полковника Г. Г. Скрипки в течение ночи на 7 августа выдвинулась в южном направлении и к рассвету заняла оборону во втором эшелоне в 1,5 км севернее Кубани. Прижатая к земле непрерывными налетами авиации, она активных боевых действий не вела.

117-я танковая бригада к утру 7 августа вышла на рубеж 700 м северо-восточнее Дмитриевского и заняла исходные позиции для наступления. В 8 часов во взаимодействии с частями 16-й гвардейской стрелковой дивизии бригада начала наступление в направлении Дмитриевского, Мощёного с задачей овладеть Мощёным и переправой через реку Мощёнка у Березуевки. В 9 часов бригада овладела Дмитриевским и Зуевским. Своим огнем танкисты уничтожили около двухсот гитлеровцев, двенадцать танков, девять орудий и девять пулеметов противника.

Дальнейшее продвижение бригады в направлении Мощёного было остановлено сильным артиллерийским огнем из районов Кубани, Мощёного и Ивановского. Потеряв сорок два человека убитыми, десять человек ранеными, двух человек пропавшими без вести, лишившись десяти танков, сожженных кумулятивными снарядами, бригада вынуждена была отойти на рубеж 300 м северо-западнее Дмитриевского, 300 м южнее Зуевского, где и находилась до исхода дня.

Не лучше обстояли дела у 89-й танковой бригады. С рассветом 7 августа бригада вышла на рубеж 1,5 км севернее Кубани. Вместе с 49-м гвардейским стрелковым полком 16-й гвардейской стрелковой дивизии бригада в 9 часов 45 минут атаковала противника в направлении Кубани. Уничтожив около сорока вражеских солдат и офицеров, четыре танка и минометную батарею противника, бригада вышла к северной окраине Кубани. Здесь она была встречена ураганным огнем 105-мм орудий, 88-мм зенитных пушек, а также огнем орудий закопанных танков.

Потери, понесенные бригадой, были огромны. Погибли тридцать шесть человек, сорок два человека получили ранения различной степени тяжести. Противнику удалось сжечь двенадцать танков Т-34, подбить еще два танка, уничтожить два 45-мм орудия, три автомашины. Бригада была вынуждена отойти на северные скаты высоты в двух километрах юго-восточнее Студёновки.

В связи с большими потерями в личном составе и в танках командир 1-го танкового корпуса принял решение 8 августа свести все боеспособные танки в один сводный танковый батальон под командованием командира 117-й танковой бригады подполковника А. С. Воронкова. Батальон был создан в составе 21 танка Т-34 и 1 танка Т-70 с приданными 4 самоходно-артиллерийскими установками СУ-122 1437-го сап и занял оборону на рубеже 1,5 км севернее Кубани в готовности к отражению возможных контратак из районов Клеменково, Дубровского, Кубани. Кроме того, комкор решил создать из оставшихся наличных сил 44-й мотострелковой бригады полковника Г. Г. Скрипки сводный мотострелковый батальон (58 активных штыков).

Противник, продолжая занимать рубеж Воейково, Хотынец, Гуюкин Лог, приступил к минированию танкодоступной местности и дорог. Создавались многослойные минные поля и использовались мины с новым типом взрывателя. Одновременно вражеские саперы начали взрывать мосты и разрушать дороги.

Казалось бы, для прорыва корпуса к Хотынцу сложились непреодолимые трудности. Но военная фортуна изменчива. Именно в это время произошли благоприятные для нас события, крайне осложнившие общее положение группировки противника западнее Орла. Причиной этого явилась начатая 7 августа Смоленская наступательная операция. В наступление на левое крыло группы армий «Центр» перешли войска Западного, а затем Калининского фронта. Теперь над группой армий «Центр» нависла угроза с севера. Командованию вермахта пришлось снять 13 дивизий с брянского направления и перебросить их на смоленско-рославльское.

Кроме того, как стало известно 1-му танковому корпусу, сосед слева — 30-й Уральский добровольческий танковый корпус, перешедший в наступление 6 августа из района севернее Ильинского, — прорвал оборону противника и выходит к железной дороге Орел — Брянск в районе станции Шахово.

Захваченные в плен солдаты и офицеры противника сообщили, что их 253-я пехотная дивизия в боях за последние три дня потеряла до половины своего личного состава.

Это значительно облегчило положение 1-го танкового корпуса и 16-й гвардейской стрелковой дивизии, позволив им активизировать наступательные действия.

При увязке планов дальнейших действий танкового корпуса и стрелковой дивизии было решено:

— в наступлении на Хотынец сводный танковый батальон 1-го танкового корпуса будет взаимодействовать с 43-м гвардейским стрелковым полком 16-й гвардейской стрелковой дивизии;

— после того как этот полк овладеет северной частью населенного пункта Красная Поляна и обеспечит своей пехотой переправы для танков через реку Мощёнка, вводится в бой сводный танковый батальон и наступает совместно со стрелковым полком с задачей овладеть железнодорожной станцией и узлом обороны Хотынец.

В 16 часов 8 августа сводный танковый батальон выступил в направлении Красной Поляны и к 18 часам вышел на северный берег реки Мощёнка. Поскольку к этому времени переправа через реку еще не была обеспечена пехотой, сводный танковый корпус вел огневой бой с противником с места.

В 4 часа утра 9 августа танки сводного батальона начали переправу через реку Мощёнка в районе Красной Поляны. Первая группа в количестве десяти танков Т-34 под прикрытием огня остальных танков переправилась из северной в южную часть Красной Поляны. При этом четыре танка подорвались на минах. Разминирование проходов заняло несколько часов. Были извлечены свыше двухсот мин. К 14 часам сводный танковый батальон полностью переправился на южный берег реки Мощёнка и перешел в наступление. К 16 часам танки с боем вышли на северную окраину Хотынца.

В ходе боя сводный батальон уничтожил около двухсот оккупантов, два танка, девять пушек, три пулемета, две автомашины. Потери сводного батальона составили шестнадцать человек. Восемь бойцов были ранены. Пять танков Т-34 были подбиты, из них два танка сгорели.

К исходу дня совместными усилиями сводного танкового батальона 1-го танкового корпуса и бойцов 43-го гвардейского стрелкового полка 16-й гвардейской стрелковой дивизии Хотынец был полностью освобожден.

В этот же день 30-й Уральский добровольческий танковый корпус овладел станцией Шахово.

Таким образом, в результате четырехдневных напряженных боев цель наступления на хотынецком направлении, начатого Брянским фронтом 6 августа, была достигнута. У противника были отрезаны все пути для организованного отвода к Брянску остатков войск орловской группировки.

7.3.2. Дальше на Карачев

После взятия нашими войсками Хотынца последним оплотом врага на подступах к Брянску оставался важный узел дорог — Карачев.

Карачев — один из древних российских городов, ровесник Москвы, за свою историю неоднократно бывал свидетелем и объектом военных конфликтов. Он поочередно входил в состав различных враждующих между собой удельных княжеств — Новгород-Северского, Черниговского, длительное время находился под властью Литвы. Войдя в 1503 году в состав Московского государства, Карачев был сторожевым городом России со стороны Крыма. Во время польско-литовской интервенции начала XVII века был местом жарких сражений и полностью разрушен поляками.

С 6 октября 1941 года город находился под немецко-фашистской оккупацией.

В дни Орловской наступательной операции Карачев в военном отношении представлял собой сильно укрепленный оборонительный объект. Расположенный в низине, он был окружен холмами, которые в сочетании с близлежащими населенными пунктами составляли естественную основу оборонительного рубежа. Гитлеровцы долго и тщательно укрепляли этот рубеж, оборудовали хорошо развитой системой траншей. Стало известно, что противник усилил гарнизон города 8-й танковой, 34-й и 56-й пехотными дивизиями.

По решению командующего 11-й гвардейской армии все три гвардейских стрелковых корпуса должны были наступать на Карачев в одном эшелоне: на правом фланге — 16-й генерал-майора И. Ф. Федюнькина, в центре — 36-й генерал-майора А. С. Ксенофонтова и на левом фланге — 8-й генерал-майора П. Ф. Малышева.

11 августа 1-й танковый корпус получил задачу: совместно с 36-м гвардейским стрелковым корпусом всеми боеспособными танками наступать в общем направлении на Карачев.

По решению командира 1-го танкового корпуса все боеспособные танки были переданы в распоряжение командира 159-й танковой бригады полковника С. П. Хайдукова.

В ночь на 12 августа бригада совершила марш и к 7 часам сосредоточилась в лесу в полукилометре южнее поселка Раннее Утро.

В 13 часов от командующего БТ и М В 11-й гвардейской армии генерал-майора танковых войск К. В. Скорнякова поступило распоряжение:

— 159-й танковой бригаде к 14.30 12.08.43 г. выйти в район Алымова;

— с этого рубежа во взаимодействии с 84-й гвардейской стрелковой дивизией полковника Г. Б. Петерса вести наступление в направлении Карачева.

Выйдя в район Алымова, бригада в 18 часов 30 минут заняла исходные позиции в лощине в 1 км северо-западнее Долгого, имея двадцать семь боеспособных танков Т-34, семь Т-70 и один Т-60.

Стало известно, что противник обороняется на подступах к Карачеву на рубеже Аксиньино, господствующая высота с отметкой 246,1 южнее Аксиньина. Эта высота надолго запомнилась всем участникам боев. Здесь были сосредоточены все артиллерийские средства 26,43, 253-й пехотных и 18-й танковой дивизий противника. В засадах находились двадцать танков и четыре самоходных орудия «Фердинанд». Северные скаты высоты 246,1 и дороги севернее нее представляли собой сплошные многослойные минные поля.

Командир 159-й танковой бригады получил задачу:

— бригаде во взаимодействии с 84-й гвардейской стрелковой дивизией 36-го гвардейского стрелкового корпуса наступать в направлении Грибовы Дворы, северная окраина Карачева, Козловский;

— ближайшая задача — овладеть Карачевом;

— далее наступать на Козловский.

В течение ночи на 13 августа бригада готовилась к выполнению поставленной задачи.

В 12 часов 40 минут 13 августа бригада атаковала противника в направлении Грибовы Дворы, Масловка, Карачев.

Разрушив два дзота и продвигаясь с боями вперед, бригада уничтожила около двух рот гитлеровцев и к 14 часам вышла на рубеж 300 м западнее Аксиньина, восточные скаты высоты 246,1. Противник потерял пять танков, девять артиллерийских орудий, три миномета, двенадцать пулеметов.

Дальнейшее продвижение бригады было приостановлено из-за шквального артиллерийского огня из района Грибовых Дворов и западных скатов высоты 246,1. Противнику удалось подбить десять танков Т-34, из которых пять сгорели. Три танкиста погибли, трое были ранены.

К 20 часам, израсходовав боекомплект, танки заняли оборону на достигнутом рубеже. В течение ночи производилась эвакуация подбитых танков, дозаправка машин ГСМ и боеприпасами. Одновременно велась разведка в направлении Грибовых Дворов.

14 августа в 12 часов 30 минут 159-я танковая бригада совместно с подошедшими частями 84-й гвардейской стрелковой дивизии вновь атаковала противника в направлении Грибовых Дворов, Масловки. На этот раз, наряду со встречным огнем из района Грибовых Дворов и со стороны западных скатов высоты 246,1, противник открыл сильный фланговый огонь из района Глыбочки. Из-за чувствительных потерь бригада вынуждена была отойти в исходное положение.

Но все понимали, что овладение высотой 246,1 открывало путь на Карачев. Поэтому в 17 часов 20 минут атака возобновилась. Танкисты рвались вперед, стремясь во что бы то ни стало сломить сопротивление противника и выйти на юго-западные склоны этой высоты. Вот некоторые из эпизодов этой жестокой схватки.

Танк лейтенанта Симоненко, вырвавшись вперед, подбил танк противника и продолжал с ходу вести огонь по огневой позиции противника в районе Грибовых Дворов. За двести метров до огневой позиции танк был поражен кумулятивным снарядом и загорелся. Но горящий танк не останавливался, а, к ужасу противника, продолжал на полной скорости приближаться к огневой позиции. Зрелище было настолько кошмарным, что артиллерийские расчеты не выдержали и обратились в бегство.

Примеру Симоненко последовал его друг лейтенант Сулиханов. Направив свою машину вперед, он обогнал все танки, подбил танк противника и уничтожил несколько пушек на огневых позициях. Когда он оказался один в глубине вражеской обороны, противник сосредоточил на нем огонь с нескольких сторон. Однако, прикрываясь огнем, танкист сумел вывести танк из окружения и возвратиться к своим боевым порядкам.

Несмотря на потери, танковая атака продолжалась. Танк лейтенанта Владимира Дудко обнаружил движущихся к гребню высоты 246,1 восемь немецких танков. И хотя башнер доложил лейтенанту, что в танке оставалось всего три бронебойных снаряда, отважный офицер принял решение вступить в бой с противником. Прозвучал приказ механику-водителю быстро двигаться на сближение с вражескими танками. Сохраняя выдержку, лейтенант тщательно прицеливался. Когда до ближайшего немецкого танка оставалось всего семьдесят метров, прозвучал первый выстрел. На броне вражеской машины блеснула вспышка, и танк задымился.

Строгий строй немецких танков стал рушиться, они начали расползаться в разные стороны. Грянул второй выстрел, и соседний немецкий танк замер на месте. С него слетела раскрашенная башня в черных крестах. После третьего выстрела еще один подбитый немецкий танк стал уползать к западному склону высоты, оставляя за собой дымный след. Уцелевшие вражеские машины торопливо скатились вниз, укрывшись за противоположным склоном. Войну нервов выиграли наши отважные ребята.

Бригада продолжала бой. Уничтожив около роты солдат и офицеров противника, пять вражеских танков, шесть орудий на огневых позициях, три минометные батареи, пять пулеметных гнезд, танки к наступлению темноты вышли на юго-западные скаты высоты 246,1.

Первыми, обойдя высоту слева, вывели пехоту на ее юго-западный склон танки капитана Приходько.

В этой смертельной схватке погибли два наших танкиста. Четверо получили ранения. Сгорели три ганка Т-34, были подбиты четыре Т-34 и один Т-70. Еще один танк Т-70 подорвался на мине.

В то же время потери, нанесенные противнику в ходе боев, и овладение нашими войсками рубежом Аксиньино, высота 246,1 лишили врага возможности дальнейшего сопротивления. Прикрываясь беглым артиллерийским и минометным огнем, его части начали отход с оставленного рубежа в направлении Карачева.

Совместно с частями 84-й гвардейской стрелковой дивизии полковника Г. Б. Петерса 159-я танковая бригада вступила в огневой бой с противником, оборонявшимся в районе Грибовых Дворов. Ценой немалых усилий и неизбежных жертв с нашей стороны противнику был нанесен значительный урон. В ночь на 15 августа он начал отход из занимаемого района. За ним по пятам неуклонно продвигались вперед наши танки.

Придавая большое значение боевым действиям наших войск на подступах к Карачеву, 15 августа к передовым частям выехал командующий войсками 11-й гвардейской армии генерал-лейтенант И. X. Баграмян. Вот как описывает это событие в своих неопубликованных воспоминаниях командир 1-го танкового корпуса генерал В. В. Бутков: «15 августа командующий 11-й гв. армией генерал-полковник БАГРАМЯН Иван Христофорович (неточность: звание генерал-полковник было присвоено И. X. Баграмяну 28 августа. — Прим. авт.) совместно с командующим артиллерией армии генерал-лейтенантом артиллерии тов. СЕМЁНОВЫМ, бронетанковых войск генерал-майором танковых войск тов. СКОРНЯКОВЫМ в сопровождении группы офицеров штарма-11 выехали в передовые части, наступающие на Карачев.

Мы ехали по дороге, по земле, только что освобожденной нашими войсками, кругом стояли еще неубранные с полей хлеба, втоптанные гусеницами многих сотен танков, колесами автомашин и другой техники, и везде были видны следы жестокой битвы. Дымились еще гитлеровские «Тигры» и «Пантеры», валялись перевернутые орудия, разбитые бронетранспортеры и автомашины, попадались и наши «тридцатьчетверки» с зияющими отверстиями в бортах и поникшими хоботами орудий.

В воздухе стоял ужасный смрад от горелого хлеба и машин, а августовское солнце нещадно палило, и набегавший временами ветерок шевелил перезревшие колосья пшеницы, выбивая из них последние зерна.

А впереди, на подступах к Карачеву, стояли клубы густого дыма и пыли да гремела артиллерийская канонада.

Мы ехали в трех машинах, ехали молча, и каждый сосредоточенно думал о своем, вглядываясь в небо на пролетающие над головами самолеты, это были наши самолеты — со звездами на крыльях, и, глядя на них, мы радовались, что в небе нет других самолетов, со свастикой.

А на земле повсюду стояли разбитые немецкие танки, среди которых много «Тигров», орудия и бронетранспортеры, валялось большое количество трупов и большое количество оружия.

Был полдень, ехать на машинах было уже опасно, немецкие снаряды все чаще и чаще рвались недалеко от наших машин. Пришлось продолжать путь пешком. С помощью бинокля был хорошо виден горящий город Карачев и уже совсем недалеко от него наши наступающие части. В низине, на дороге стояла «тридцатьчетверка» с ромбом на башне (отличительный знак 1 тк), и мы всей группой направились к этой одиноко стоящей машине, возле которой возились танкисты, они натягивали гусеницу через второй каток, так как направляющего и первого опорного катков не было.

Когда командующий подошел к танку, молодой, еще совсем юный лейтенант с кровоподтеком через правую щеку, видимо, он был ранен в правую сторону головы, вышел из-за танка и доложил командующему, что экипаж танка Т-34 117 тбр 1-го ТК устраняет повреждение, причиненное танку фашистским снарядом час назад. Вид у молодого лейтенанта был бодрый и почему-то смешной, от чрезмерной серьезности, что ли. Зато танк имел неприглядную картину. С правой его стороны был оторван ленивец и передний опорный каток, а крыло, свернутое в спираль, поднималось вверх и, как пропеллер, торчало выше башни, запасные баки были искрошены до неузнаваемости.

Посмотрев на изуродованную машину, а затем на бравого лейтенанта, командующий спросил: «Ну, как, отвоевался? Теперь ремонт ?» Бравый лейтенант посмотрел на искалеченную машину, потом на командующего, затем обвел взглядом всех присутствующих и, видимо, подумав: «Эх, пехота», — улыбнулся. Улыбнулись и многие из нас, а лейтенант сказал: «Ремонт, товарищ генерал, дело нужное, но мы еще не отвоевались», и, посмотрев в сторону горящего города Карачев, добавил: «Когда горят наши города, а танк мой способен двигаться, хотя бы на одной гусенице, и можно из него стрелять, мы поедем вперед, догонять своих и еще не одного фашиста уничтожим!»

Похвалив лейтенанта и весь экипаж замужество, командующий пошел дальше. Я до сих пор жалею, что не записал фамилии этого славного юноши и всего бесстрашного экипажа.

Может быть, он закончил войну, как и я, на берегу Балтики, в Кенигсберге, а может быть, они сложили свои головы в боях за небольшой город Карачев. Кто знает, как сложилась дальнейшая судьба этих славных пятерых ребят, но я уверен, что они честно выполнили свой воинский долг».

В 6 часов 20 минут 15 августа вслед за взводом бронетранспортеров 10-го отдельного разведывательного батальона нашего корпуса во главе со старшим лейтенантом Н. Н. Гилязовым в горящий Карачев вошли танки 159-й бригады. Вместе с разведчиками двигались саперы 183-го сапб под командованием лейтенанта Г. И. Крюкова.

Они быстро отыскивали хитроумные вражеские мины и умело их обезвреживали, освобождая дорогу танкам. Только на Первомайской улице саперы обезвредили 34 противотанковые мины.

Опередив пехоту 84-й гвардейской стрелковой дивизии при подходе к городу, танки ворвались в город первыми. С другой стороны в город входили бойцы 23-го стрелкового полка 369-й стрелковой дивизии полковника И. В. Хазова 46-го стрелкового корпуса 11-й армии. Встреча с ними произошла на центральной площади города. Старший лейтенант Гилязов получил приказ водрузить красный флаг на самом высоком здании в центре города. Самым высоким зданием оказалась церковь. По команде Гилязова разведчик лейтенант Иван Чичеватов водрузил флаг на церковь. Правда, не на самый купол, а несколько ниже, сочтя неудобным вешать красный флаг на месте креста Божьего храма. Через некоторое время там уже колыхалось несколько флагов.

На стене полуразрушенного дома сохранилась дощечка с надписью: «Русским вход запрещен».

— Вас, оккупанты долбаные, спросить забыли! — с такими словами подошедший автоматчик, к общему удовольствию, сорвал эту дощечку и с презрением выбросил ее в ближайшую канаву.

Не успели порадоваться красным флагам над городом, как начался страшный артиллерийский обстрел. Раздались оглушительные разрывы 120-мм снарядов. Вели огонь два бронепоезда, подошедшие к Карачеву со стороны Брянска. О последовавших событиях вспоминает в своих мемуарах их участник, уже знакомый читателю, в то время командир взвода разведки 183-го сапб Георгий Иванович Крюков:

«После артналета Гилязов получает «радио» — «перерезать железную дорогу со стороны Брянска и желательно сзади бронепоезда».
«Жора, это твоя работа. Думай и решай. Пока еще темновато, можно километра два-три пройти незаметно. Они уходят по дороге, а ты вдоль железки. Им не до тебя будет».
Николай дал мне добрые советы. Я и двое моих разведчиков с взрывчаткой ускоренным шагом вышли на окраину города и пошли вдоль железной дороги, прикрываясь полотном железной дороги и кустарником. Выбрали подходящее место, где примерно будет хвост бронепоезда. Дальше шел поворот, и там он должен остановиться. Скрытно заложили под оба рельса по 800 граммов тротиловых шашек, связали электросеть с дублирующим детонирующим шнуром и вывели в лесок метров на 50 подрывную станцию. Замаскировались в окопчике и стали ждать.
Бои шли на западной окраине города. Не должен немец бросить своих в беде. Не придет лишь в одном случае — отсутствия у него снарядов.
И вдруг слышим — «чух-чух-чух». Паровоз показался из-за поворота и, как мы и предполагали, идет дальше. Началась артиллерийская дуэль. Нам ждать нельзя. Взрыв прогремел не особенно громко. Убедившись во взрыве рельсов, мы ползком ушли к кустарнику в лес от греха подальше. Бронепоезд стал нервно маневрировать, вокруг него рвались снаряды нашей артиллерии, некоторые попадали. Подойдя к нашему месту взрыва, он влез колесами между разорванными рельсами и остановился. Стрелять он перестал, открылись, как по команде, дверцы вагонов, из них прыгали и убегали немцы в сторону Брянска. Как только по поезду прекратилась стрельба, он и дымить перестал. Мы, держась подальше от железной дороги, вернулись лесочком через поле в Карачев.
Гилязов был доволен. По радио до нашего прихода сообщили о гибели бронепоезда. Наша корпусная газета «За Родину» описала этот эпизод с приложением моей фотографии, а через месяц в мой адрес пришла газета «Сталинградская правда» со статьей под заголовком «Наши герои» с описанием этого же эпизода и с той же фотографией». (Крюков Г. И. 45 лет в строю. М.: ЦИПК, 2005. С. 71.)

Упоминание Г. И. Крюковым о корпусной газете «За Родину» не случайно. Оперативность этой газеты была поразительной. Материалы о боевых действиях корпуса и подвигах его воинов появлялись на полосах газеты буквально на следующее утро. В сложной боевой обстановке, в какой приходилось действовать сотрудникам редакции, это казалось каким-то чудом. Но чудо имело свое объяснение. Редакцию газеты возглавляла удивительная женщина — гвардии майор Мария Дмитриевна Овсянникова.

Занимая до войны ответственный пост председателя ЦК профсоюза работников печати, она в первые же дни войны ушла добровольцем в истребительный батальон. Волевую, решительную и отважную женщину боевые друзья избрали секретарем партбюро. Не раз пешком и ползком она пробиралась от траншеи к траншее переднего края, стараясь поддержать высокий боевой дух своих товарищей. После ранения и лечения в госпитале Мария Дмитриевна, вопреки заключению медицинской комиссии, вновь ушла на фронт.

И вот теперь, на посту главного редактора корпусной газеты, Мария Овсянникова, невысокая и хрупкая на вид, поражала всех своей неутомимостью, неугомонностью и беззаветной храбростью. Часто, оставив в укрытии свою штаб-квартиру — «оппель-капитан», грузовик с печатной машиной и два «студебеккера» — наборный цех, главный редактор на большой скорости мчалась со своим мотоциклистом по изрытой снарядами дороге к передовой, где должны произойти главные события дня. Нередко, остановив властным жестом головную машину танковой колонны, она легко взбиралась на броню и двигалась дальше в голове колонны навстречу опасности. Подготовленный прямо на поле боя материал она отсылала с нарочным в редакцию с пометкой: «Обязательно дать в номер». Накануне освобождения Карачева она, не обращая внимания на разрывы снарядов, подкатила на броневике на командный пункт комбрига С. П. Хайдукова. Когда разведчики, побывавшие в городе, докладывали обстановку комбригу, она сделала быстрые записи в блокноте и тут же отправила их нарочным своему заместителю с указанием выпустить очередной номер газеты. «На рассвете хайдуковцы идут в атаку, я остаюсь с ними», — приписала она. Сведения о вступлении наших войск в Карачев появились уже в следующем номере газеты.

По городу еще била вражеская артиллерия, громыхали взрывы снарядов. Но жителей уже ничто не могло удержать в подвалах и землянках. Они выходили навстречу нашим бойцам, плакали и смеялись, обнимали и целовали серых от пыли солдат. Появлялись и те, кто скрывался в окрестных лесах и оврагах. Все с любопытством и уважением разглядывали наши танки и самоходки. Для них ужасы войны и оккупации уже закончились.

Вот так 15 августа 1943 года древний Карачев был возвращен в семью русских городов.

По рождавшейся традиции войсковая часть, первой водрузившая флаг над освобожденным городом, удостаивалась присвоения почетного наименования по названию этого города. Но в приказе Верховного Главнокомандующего от 15 августа 1943 года № 3, посвященном освобождению города Карачев, ни 1-й танковый корпус, ни 159-я танковая бригада даже не были упомянуты. Среди частей, удостоенных наименования «Карачевских» за освобождение этого города, ни одной части или подразделения 1-го танкового корпуса не оказалось.

Продвигаясь дальше, танки достигли реки Снежеть, мост через которую был взорван, а подступы к переправе заминированы.

На этих минах подорвались десять танков Т-34. Для проделывания проходов вновь привлекли саперов 183-го сапб. Впрочем, не ожидая их подхода, многие танкисты сами стали разминировать дороги. Так, командир танка лейтенант Соловый сам обнаружил и обезвредил 45 мин.

Место для переправы танков вброд было найдено разведчиками в районе Слободка, Бережок. Под сильным артиллерийским и минометным огнем противника бригада к 10 часам форсировала реку Снежеть и продолжала преследовать противника в направлении колхоза «Согласие». К исходу дня танки вошли в поселок Рудики.

16 августа в течение дня сводный батальон 159-й танковой бригады вел огневой бой с противником, упорно оборонявшим рубеж Малые Подосинки, Покров. Своим огнем батальон уничтожил пять орудий противника, пять подвод и полевую кухню отходящего обоза. Трудно проходимая болотистая местность не давала возможности танкам быстро двигаться и маневрировать. К исходу дня преследование противника было прекращено.

Таков был последний бой 1-го танкового корпуса в многотрудной Орловской операции.

18 августа 1943 года Орловская операция завершилась.

В результате этой операции советские войска полностью ликвидировали орловский плацдарм противника, разгромили 15 вражеских дивизий и, продвинувшись к западу на 150 км, вышли к оборонительному рубежу противника «Хаген» на подступах к городу Брянск.

7.4. Курская битва выиграна

Завершение Орловской операции «Кутузов» на северном фасе Курской дуги и Белгородско-Харьковской операции «Полководец Румянцев» на ее южном фасе означало победный финал исторической Курской битвы. Общепризнано, что успех в этой битве стал одним из важнейших этапов достижения победы Советского Союза над фашистской Германией. В результате Курской битвы вермахт потерял около 500 тысяч человек, 1500 танков, свыше 3700 самолетов, 3000 орудий. Потерпела полное крушение его наступательная стратегия. С этого времени стратегическая инициатива окончательно перешла в руки советского командования.

В то же время обобщение опыта Курской битвы, анализ ошибок, допущенных Ставкой ВГК и командованием фронтов, вызвавших неоправданные, порой весьма существенные потери наших войск, показали необходимость устранения ряда серьезных недостатков в планировании и организации крупномасштабных военных действий, улучшения взаимодействия между родами войск, а также между сухопутными войсками и военно-воздушными силами.

В период с 18 по 31 августа части 1-го танкового корпуса привлекались к совместным действиям с 8-м и 16-м гвардейскими стрелковыми корпусами для решения ряда частных боевых задач по закреплению успеха.

31 августа 1943 года по приказу командующего 11-й гвардейской армией генерал-полковника И. X. Баграмяна 1-й танковый корпус был выведен в резерв армии и сосредоточен в районе Гора-Грязь, Тризино, Хаповка для доукомплектования, восстановления материальной части и подготовки к новым боям.

Дальше