Содержание
«Военная Литература»
Военная история

6. Перед горячим летом 1943 года

(Мосальск, 23 марта — 12 июля 1943 года)

Итак, после завершения Ржевско-Вяземской наступательной операции и неудавшейся попытки покончить с главными силами группы армий «Центр» противника в районе Спас-Деменска Западный фронт 22 марта 1943 года перешел к обороне. И уже на следующий день 1-й танковый корпус, сдав занятые им позиции северо-западнее Спас-Деменска частям 49-й общевойсковой армии, был выведен в резерв Западного фронта и сосредоточен в районе города Мосальск.

1 апреля 1943 года корпус отметил свою первую годовщину. Окидывая мысленным взором события, пережитые корпусом за первый год своего существования, командир корпуса генерал-лейтенант танковых войск В. В. Бутков напряженно анализировал его итоги. Рождение корпуса, первое трудное боевое крещение в Воронежско-Ворошиловградской оборонительной операции в составе Брянского фронта, успешные действия в стратегическом контрнаступлении под Сталинградом в составе Юго-Западного фронта, плачевные результаты боев под Спас-Деменском в ходе Ржевско-Вяземской операции в составе Западного фронта давали богатый материал для такого анализа. Важно было четко определить и закрепить все то, что обеспечило успех, а также осмыслить причины неудач и наметить пути их предотвращения в будущем.

Главной причиной неудач комкор считал несостоятельность организационной системы, при которой части и соединения разных родов войск, действующие на одном участке, не связаны единством командной вертикали. Только единоначалие, единое управление, четкая координация перемещений и боевого взаимодействия этих войск могли бы при одной и той же их численности обеспечить значительное повышение их боевой эффективности. Особенно пагубно сказывалась несогласованность действий танков и артиллерии. Поэтому напрашивался вывод о необходимости иметь в распоряжении танкового корпуса свои мощные артиллерийские средства — минометные, зенитные, истребительные противотанковые и самоходно-артиллерийские. Их необходимость усугублялась полученными сведениями о поступлении на вооружение противника танков Т-V «Пантера» с 75-мм пушкой и 85-мм лобовой броней, танков Т-VI «Тигр» с 88-мм пушкой и 100-мм лобовой броней и штурмовых орудий «Фердинанд» с 88-мм пушкой и 200-мм лобовой броней, неуязвимых для 76-мм пушек Ф-34 танков Т-34–76.

Кроме того, опыт боев, особенно в ходе Ржевско-Вяземской операции, показал, что для успешного преодоления подготовленной обороны противника в сложных дорожно-климатических условиях приходится в короткие сроки выполнять в интересах танковых частей большой объем саперных работ. Это — прокладка колонных путей, ремонт дорог с восстановлением мостов и устройством объездов, строительство низководных мостов повышенной грузоподъемности, извлечение и обезвреживание противотанковых и противопехотных мин, оборудование командных и наблюдательных пунктов. Для быстрого выполнения этих работ в ходе подготовки и проведения операции корпусу нужна достаточно мощная саперная служба.

Многие недостатки в управлении боевыми действиями корпуса в ходе всех операций были связаны с недостаточным количеством и малой мощностью наличных средств связи.

Ощущался также дефицит подвижных танкоремонтных и отсутствие авторемонтных средств.

Все эти вопросы докладывались вышестоящему командованию. Их особая актуальность была вызвана полученными данными о решительных планах гитлеровского командования на летнюю кампанию 1943 года, о которых будет сказано ниже.

Решение командования было кардинальным. В оргштатную структуру танковых и механизированных корпусов были внесены весомые изменения. Еще до начала летней кампании в 1-й танковый корпус прибыло мощное пополнение — 1437-й самоходно-артиллерийский полк подполковника А. С. Волошина, оснащенный шестнадцатью новейшими самоходно-артиллерийскими установками СУ-122. Прибыл также 183-й отдельный саперный батальон. Он был укомплектован главным образом за счет людей строительных профессий: плотников, столяров, каменщиков, газоэлектросварщиков, монтажников и других специалистов. Это были опытные мастеровые люди, физически крепкие, закаленные тяжелым физическим трудом мужчины в возрасте преимущественно тридцати-сорока лет, умелые, сноровистые и, как потом оказалось, бесстрашные и самоотверженные. Это подразделение, возглавляемое опытным военным инженером, участником боев на Халхин-Голе капитаном Д. Д. Абашиным, сыграло существенную роль в успехе последующих боевых действий корпуса. Весьма заметный вклад в повышение оперативности и надежности управления боевыми действиями корпуса внесло включение в его состав 767-го отдельного батальона связи. К 110-й подвижной танкоремонтной базе подполковника Киреева добавилась 215-я подвижная авторемонтная база майора Гончарова, что было очень кстати при хроническом некомплекте автотранспорта.

Предусмотренные новыми штатами корпуса истребительно-противотанковый артиллерийский полк, минометный и зенитным артиллерийский полки до начала боевых действий не прибыли, и связи с чем расширение оперативных возможностей корпуса было осуществлено не в полной мере. Это создало определенные трудности в самом начале летней кампании.

Несмотря на относительное затишье на фронте, 1-й танковый корпус жил напряженной жизнью. Своеобразие момента накануне летней кампании 1943 года состояло в вероятности различных вариантов действий противника на западном направлении. В этой связи задача, поставленная командующим войсками Западного фронта генерал-полковником В. Д. Соколовским перед 1-м танковым корпусом, составлявшим фронтовой резерв, была, так сказать, многовекторной. Она была рассчитана на случаи прорыва противником фронта наших войск на участках либо 49-й армии генерал-лейтенанта И. Г. Захаркина, занимавшей оборону на правом крыле фронта, либо 50-й армии генерал-лейтенанта И. В. Болдина, оборонявшей центральный участок фронта, либо 16-й армии (переформированной в апреле 1943 года в 11-ю гвардейскую) генерала армии И. X. Баграмяна на левом крыле фронта. Во всех этих случаях 1-й танковый корпус должен был находиться в готовности нанести контрудар по подвижным соединениям противника из глубины. Поэтому корпус имел девять вероятных направлений действий. Штабу и офицерам корпуса пришлось изучать местность, противотанковую оборону противника перед фронтом упомянутых выше трех армий и проводить рекогносцировку всех возможных маршрутов и вероятных рубежей развертывания войск.

Одновременно, в связи с прибытием в корпус новых частей, началась усиленная боевая подготовка. Особое внимание уделялось проведению совместных тактических учений танков, пехоты и артиллерии с участием частей усиления, особенно саперов, истребителей танков и самоходчиков.

В ходе проведения этих учений командованием корпуса начисто исключалась условность. Так, передний край обороны «противника» реально оборудовался снаряженными трофейными минами по образцу немецких минных полей, и во время занятий проводилось их реальное разминирование или проделывание проходов в минном поле. Ротные и батальонные учения с боевой стрельбой проводились на характерных участках пересеченной, лесисто-болотистой местности на реально построенных немцами оборонительных рубежах, оставленных ими в марте 1943 года юго-западнее Юхнова. Для боевых стрельб выделялось значительное количество боеприпасов, а для имитации огня противника, не жалея, расходовалось взрывчатое вещество из мин противника, оставленных им в изобилии.

Одно из учений было проведено совместно с 233-й штурмовой авиационной дивизией, выделившей 15 самолетов, и подразделениями 26-й гвардейской стрелковой дивизии генерал-майора Н. Н. Корженевского, однокашника комкора В. В. Буткова по Военной академии им. М. В. Фрунзе. (В послевоенное время генерал Бутков с горечью вспоминал, как этот военачальник погиб у него на глазах в бою под Витебском.)

Проводились и другие подготовительные мероприятия. Силами 183-го отдельного саперного батальона на вероятных направлениях боевых действий было отремонтировано и построено около 1000 погонных метров мостов под танки, исправлено и усилено до 50 км дорог. На вероятном направлении действий корпуса в 30 км от фронта был оборудован внештатный корпусной обменный пункт по всем видам довольствия.

Наличие в составе танкового корпуса отдельного саперного батальона породило новые формы взаимодействия. Так, тренируясь в строительстве противотанковых препятствий, саперы 183-го отдельного саперного батальона приглашали танкистов для проверки эффективности этих препятствий. Возникало даже своего рода соперничество между танкистами и саперами. Саперы старались соорудить непреодолимые противотанковые препятствия, а танкисты норовили их преодолеть.

Вот как об этом вспоминал бывший командир 1-го (350-го) танкового батальона 159-й танковой бригады полковник (в то время — капитан) Владимир Григорьевич Вакин: «Близь деревни Степанове, на местности с твердым грунтом, работая не менее трех недель, саперный батальон соорудил ряд противотанковых заграждений, подобных тем, что применял противник, но с более усиленными тактическими характеристиками. Командование саперного батальона попросило танкистов продемонстрировать возможность танков Т-34 по преодолению возведенных препятствий. Главная же цель саперов при проведении этого мероприятия заключалась в проверке заградительных возможностей построенных ими инженерных укреплений. Решено было организовать показные занятия. Для участия в них мой помощник по технической части техник-лейтенант А. Б. Старых выделил танковый взвод 1-й роты.

На танкодром я пришел вместе с механиком-водителем своего танка старшим сержантом Михаилом Воробьёвым. Занятия начались, и мы увидели неприятную картину. На первом же препятствии, состоящем из трех искусственных воронок разных размеров, два танка с ревущими моторами застряли и не смогли вылезти из углублений. Саперы, наблюдавшие за действиями танков, ликовали как болельщики на стадионе, радующиеся забитому голу в ворота противника.

Воробьёв всерьез разволновался:

— Вот ведь как просто можно скомпрометировать нашу славную «тридцатьчетверку»!.. Жаль, что я поздно услышал об этих занятиях, а то бы предложил свой танк и помог другим водителям в регулировке фрикционов.

Саперы, убедившись, что построенные ими препятствия для танков непреодолимы, с приподнятым настроением собрались покинуть танкодром. Это еще более расстроило моего механика-водителя.

— Товарищ капитан, — обратился он ко мне, — разрешите мне сесть за рычаги первого танка, и прошу вас минут на десять задержать саперов. За это время я отрегулирую главный фрикцион и докажу всем присутствующим, что для танка Т-34 здесь нет препятствий.

Не успел я произнести слово «разрешаю», как Воробьёв подбежал к головному танку. А я подошел к группе офицеров саперного батальона. Они встретили меня ехидными насмешками. Я, нисколько не смутившись, спокойно начал объяснять им причину неудачи, подчеркивая, что за рычагами танков сидят совсем еще молодые водители. Сам же внимательно следил за танком, в котором находился Воробьёв.

Вдруг танк зашевелился. Все переключили на него внимание. С первой попытки Воробьёв вывел танк из воронки, проехал по колейному мосту, без клевка взял земляной вал, с разгона преодолел качающиеся надолбы, при помощи фашин овладел эскарпом, развернул танк и взял контрэскарп.

В возможности преодоления последних двух препятствий даже не были уверены некоторые танкисты.

После всего увиденного у офицеров саперного батальона резко изменилось настроение. Уже никто из них не подтрунивал надо мной. Повернувшись к ним, я спросил:

— Ну, что вы теперь скажете?

Лейтенант, стоявший рядом, откровенно признался:

— Жаль напрасно потраченного времени и большого, тяжелого труда саперных подразделений.

Но я успокоил саперов:

— Не расстраивайтесь, товарищи. Труд ваш не пропал даром. Для немецких танков такие препятствия непреодолимы» (Вакин В. Г. В танке через всю войну. Воронеж, 2004. С. 236–237).

Три месяца напряженной работы личного состава корпуса не пропали зря. Проверка боевой выучки и боевой готовности корпуса, проведенная комиссией Военного совета Западного фронта под председательством заместителя командующего войсками фронта генерал-полковника М. С. Хозина, показала хорошие результаты.

Недостатком был лишь не зависящий от командования корпуса упомянутый выше некомплект частей усиления, а также некомплект в 1500 человек пехоты и в 40% автотранспорта.

Между тем относительное затишье на советско-германском фронте сменилось весьма напряженной предгрозовой обстановкой.

В ходе боев в феврале и марте 1943 года образовался так называемый Курский выступ протяженностью 550 км, вдававшийся в расположение противника на глубину до 200 км. В своих послевоенных мемуарах маршал И. X. Баграмян, человек живой и остроумный, весьма образно, почти игриво, назвал конфигурацию Курского выступа «соблазнительными извилинами». Он писал: «...можно не сомневаться: в генеральных штабах — и у нас, и у противника — тоже глаз не сводят с этих соблазнительных извилин» (Баграмян И. X. Так мы шли к победе. М.: Воениздат, 1977. Гл.4. С. 177).

И действительно, для обеих воюющих сторон этот выступ представлял особый интерес, имел важное стратегическое значение. С одной стороны, он давал нам возможность нанести сильные удары на север и на юг по тылам и флангам орловской и белгородско-харьковской группировок противника. С другой стороны, он создавал угрозу нанесения противником встречных ударов из районов Орла и Белгорода на Курск.

Вскоре нашему высшему военно-политическому руководству стал известен замысел операции немецко-фашистских войск под кодовым названием «Цитадель». Он предусматривал окружение и уничтожение наших войск на Курском выступе путем одновременного нанесения встречных ударов из района Орла на юг и из района Харькова на север в общем направлении на Курск. Дальнейшие намерения противника, изложенные в директиве Гитлера, состояли в расширении фронта наступления из района восточнее Курска на юго-восток с целью разгрома советских войск в Донбассе.

Для осуществления этого замысла в районах Орла и Харькова противником были созданы две мощные ударные группировки — орловская и белгородско-харьковская.

Орловская ударная группировка включала 8 пехотных, 6 танковых и моторизованную дивизии 9-й армии группы «Центр» генерал-фельдмаршала Г. Клюге и насчитывала 270 тысяч солдат и офицеров, около 3,5 тысячи орудий и минометов, до 1,2 тысячи танков и самоходных орудий. Направление ее главного удара было намечено вдоль железной дороги Орёл — Курск.

В белгородско-харьковскую группировку немецкое командование включило 4-ю танковую армию генерала Г. Гота и оперативную группу «Кемпф» (по имени возглавлявшего ее генерала В. Кемпфа) в составе 3-го танкового корпуса (3 танковые и 1 пехотная дивизии) и 11-го армейского корпуса (2 пехотные дивизии), входившую в группу армий «Юг» генерал-фельдмаршала Э. Манштейна. Всего группировка насчитывала 5 пехотных, 8 танковых и моторизованную дивизии. Это составляло 280 тысяч солдат и офицеров, более 2,5 тысячи орудий и минометов, до 1,5 тысячи танков и самоходных орудий. Главный удар должна была нанести 4-я танковая армия вдоль шоссе Обоянь — Курск. Вспомогательный удар предусматривалось нанести силами оперативной группы «Кемпф» в направлении Белгород, Короча.

Дополнительно к этому на флангах ударных группировок находилось еще до 20 дивизий.

В общей сложности для осуществления операции «Цитадель» противник сосредоточил около 900 тысяч солдат и офицеров, до 10 тысяч орудий и минометов, около 2700 танков и самоходных орудий и свыше 2000 самолетов.

«Ни одно наступление, — вспоминал бывший начальник штаба 48-го немецкого танкового корпуса генерал Меллентин, участвовавший в операции, — не было так тщательно подготовлено, как это».

В целом эта операция должна была по замыслу Гитлера стать своего рода реваншем за поражение под Сталинградом, восстановить пошатнувшийся престиж вермахта, поднять боевой дух солдат и успокоить союзников. В своем приказе офицерскому составу от 1 июля 1943 года Гитлер заявил:

«Эта... операция не только укрепит наш собственный народ, произведет впечатление на остальной мир, но и, прежде всего, придаст самому немецкому солдату новую веру. Укрепится вера наших союзников в конечную победу, а нейтральные государства будут вынуждены соблюдать осторожность и сдержанность. Поражение, которое потерпит Россия в результате этого наступления, должно вырвать на ближайшее время инициативу у советского руководства, если вообще не окажет решающего воздействия на последующий ход событий...»

Советское командование, в свою очередь, планировало проведение летом 1943 года ряда наступательных операций с целью освобождения восточных районов Белоруссии, Донбасса, Левобережной Украины и выхода к среднему и нижнему течению Днепра. Однако, учитывая замысел противника по подготовке и проведению операции «Цитадель», решено было выполнить намеченную задачу в два этапа, вошедшие в историю под названием «Курская битва»:

— первый — оборонительная операция в районе Курского выступа с целью срыва оперативного наступления орловской и белгородской группировок противника. Эта задача была возложена на Центральный фронт генерала армии К. К. Рокоссовского и Воронежский фронт генерала армии Н. Ф. Ватутина. Имея численное превосходство над противником (1 миллион 337 тысяч человек, 19 300 орудий и минометов, более 3000 танков и САУ, более 2650 боевых самолетов), войска этих фронтов должны были в ходе обороны обескровить ударные группировки врага и этим создать благоприятные условия для последующих наступательных действий;

— второй — контрнаступление наших войск для завершения полного разгрома обеих группировок противника.

Соответственно этому замыслу наступление планировалось в двух оперативных направлениях:

— орловском — силами левого крыла Западного фронта генерал-полковника В. Д. Соколовского, Брянского фронта генерал-полковника М. М. Попова и правого крыла Центрального фронта (Орловская операция);

— белгородско-харьковском — силами Воронежского, Степного (генерал-полковника И. С. Конева) и Юго-Западного (генерал-полковника Р. Я. Малиновского) фронтов (Белгородско-Харьковская операция).

Поскольку 1-й танковый корпус, как упоминалось выше, находился в это время в резерве Западного фронта, дальнейшее изложение событий будет в основном сосредоточено на боевых действиях второго, наступательного периода Курской битвы.

На Западный фронт была возложена задача: ударом из района юго-западнее Козельска на Волхов и Хотынец не допустить отхода гитлеровских войск из Орла и во взаимодействии с войсками Брянского и Центрального фронтов уничтожить орловскую группировку противника.

Основную задачу прорыва обороны противника на орловском направлении командующий Западным фронтом возложил на 11-ю гвардейскую армию генерал-лейтенанта И. X. Баграмяна. Для развития успеха в полосе действия 11-й гв. армии была создана подвижная группа, в состав которой вошел наш 1-й танковый корпус, а также 5-й танковый корпус генерала М. Г. Сахно.

Дальше