Содержание
«Военная Литература»
Военная история

5. В Ржевско-Вяземской операции

(Западный фронт, весна 1943 года)

5.1. Новые задачи — старые ошибки

После выгрузки эшелонов в Тамбове 20 января части корпуса расположились в Тригуляевских лагерях и приступили к работе по доукомплектованию своих подразделений. Начало прибывать пополнение личного состава и техники. Однако до тех пор, пока корпус числился в распоряжении Ставки и решение о дальнейшей его судьбе не было принято, поступление пополнений шло медленно.

Тем временем в обстановке на фронтах произошли существенные изменения.

После победы на Волге наши войска в январе — феврале 1943 года развернули наступление на многих участках советско-германского фронта от Ленинграда до Кавказа. Под ударами Северной группы Закавказского фронта фашисты вынуждены были отвести войска своей северокавказской группировки из района Моздока частью к Ростову, частью на Таманский полуостров. На Верхнем Дону в результате успешного проведения Воронежским и Брянским фронтами Острогожско-Россошанской и Воронежско-Касторненской операций были разгромлены основные силы группы армий «Б» и освобождена большая часть Воронежской и Курской областей. Войска Юго-Западного и Южного фронтов нанесли противнику поражение на донбасском и ростовском направлениях.

В то же время на западном участке советско-германского фронта у противника оставался мощный Ржевско-Вяземский плацдарм, занятый им еще в 1941 году и продолжавший создавать угрозу на московском направлении. На выступе, имевшем 160 км в глубину и до 200 км по фронту, было сосредоточено около двух третей поиск немецкой группы армий «Центр». Это заставляло советское командование держать на этом направлении 12 общевойсковых и 2 воздушные армии Калининского и Западного фронтов, что сковывало наши действия на других направлениях.

С целью ликвидации этого плацдарма и уничтожения основных сил группы армий «Центр» Ставкой было принято решение о проведении в марте 1943 года Ржевско-Вяземской наступательной операции силами войск двух фронтов — Калининского (22, 39, 41 и 43-я армии, 3-я воздушная армия) и Западного (5, 10, 20, 10, 31, 33, 49 и 50-я армии, 1-я воздушная армия).

Операция началась 2 марта и в первые дни развивалась успешно. Войсками Западного фронта под командованием генерал-полковника В. Д. Соколовского 3 марта был освобожден город Ржев (30-й армией генерал-лейтенанта В. Я. Колпакчи), 6 марта — город Гжатск (5-й армией генерал-лейтенанта В. С. Поленова), 12 марта — город Вязьма (33-й армией генерал-лейтенанта В. Н. Гордова и 5-й армией). К середине марта Ржевско-Вяземский плацдарм был ликвидирован.

Однако противнику удалось осуществить организованный отвод своих войск, сохранить большую часть сил группы армий «Центр» и занять прочную оборону на дальних подступах к Смоленску на рубеже Ярцево, Спас-Деменск.

О том, что произошло дальше, представляется необходимым рассказать несколько подробнее.

Дело в том, что заключительный этап Ржевско-Вяземской операции 1943 года описан в военно-исторической литературе более чем скудно. В воспоминаниях Г. К. Жукова, С. М. Штеменко и других военачальников этот этап вообще опущен. Нет его должного анализа и во многих других наиболее известных исследованиях. Как, впрочем, и вообще всей Ржевско-Вяземской наступательной операции 1943 года. Проведенная в промежутке между двумя величайшими битвами Второй мировой войны — Сталинградской и Курской, она как-то затерялась в исторической памяти и не привлекла к себе особого внимания военных историков.

А жаль. Детальный анализ действий наших войск в этой операции, особенно на ее заключительном этапе, мог бы дать очень много для понимания того, как следует и как не следует готовить и проводить наступательные операции.

Итак, к середине марта 1943 года противник вывел основные силы группы армий «Центр» из Ржевско-Вяземского выступа и закрепился на новом рубеже. Таким образом, выполнив задачу по ликвидации Ржевско-Вяземского плацдарма противника, войска Калининского и Западного фронтов тем не менее не выполнили задачу уничтожения группы «Центр».

Создавшаяся обстановка требовала проведения перегруппировки наших сил с целью создания необходимого превосходства над противником для преодоления его укрепленной обороны на новом рубеже и последующего завершения разгрома группы армий «Центр».

И тут, к сожалению, повторились ошибки, уже знакомые 1-му танковому корпусу по Воронежско-Ворошиловградской операции 1942 года.

Приняв отвод войск частей группы «Центр» на новый рубеж за слабость противника, не выполнив необходимых оперативных расчетов и не проведя соответствующей подготовки операции, командование Западного фронта сочло возможным продолжить наступление на смоленском направлении силами части войск 49-й армии, усиленной 1-м и 5-м танковыми корпусами и 14-й артиллерийской дивизией. При этом не была учтена неполная укомплектованность танковых корпусов и артдивизии, не были отработаны вопросы их боевого взаимодействия между собой и с соединениями 49-й армии.

Получив приказ о подчинении 1-го танкового корпуса командующему 49-й армии генерал-лейтенанту И. Г. Захаркину, корпус, не завершив доукомплектование в Тригуляевских лагерях, был переброшен по железной дороге на станции Сухиничи-Узловая ( Калужская область) и Дабужа (37 км западнее Сухиничей) и 10 февраля сосредоточен в районе Зеваки Мамоновские, Вяжичи, Большевик.

Командование корпуса пыталось использовать каждый день, оставшийся до начала боев, для доукомплектования корпуса и боевой подготовки. Пополнению корпуса танками способствовало вручение 20 февраля 117-й танковой бригаде танковой колонны «Куйбышевский колхозник» делегацией трудящихся Куйбышевской области.

Усиленно (по 12 часов в день) проводились занятия по сколачиванию экипажей, отделений, взводов, рот и батальонов. В связи с предстоящими боевыми действиями на местности с глубоким, по-весеннему сырым снегом и учитывая недостаточный опыт молодых механиков-водителей (имевших всего-то 1,5–2 моточаса вождения), проводились интенсивные занятия подневному и ночному вождению. Были заготовлены и навешаны на гусеничные и колесные машины приспособления для повышения проходимости (маты, бревна, цепи). В сжатые сроки были проведены боевые стрельбы из штатного оружия, составлены корпусная переговорная таблица и таблица радиосигналов, проведены командно-штабные и радиоучения.

На основании предварительного распоряжения о боевой задаче корпус провел разведку выжидательного района и маршрутов к нему. В связи с засоренностью местности минами и завалами, а также с началом весенней распутицы корпусом было проведено инженерное обеспечение маршрутов из выжидательного в исходные районы, в том числе:

— проложено свыше 70 км колонных путей;

— отремонтировано свыше 90 км дорог с восстановлением мостов и устройством объездов;

— извлечено и обезврежено более 150 противотанковых мин вдоль маршрутов;

— в районе деревни Челновня построен через реку Ворона низководный мост под грузы до 50 тонн, послуживший впоследствии основной переправой для многих соединений;

— организован и развернут на грунте корпусной склад ГСМ и боеприпасов.

12 марта был получен боевой приказ фронта на марш.

И тут, к сожалению, началась настоящая неразбериха, связанная с серьезными недоработками штаба 49-й армии, возглавлявшегося генерал-майором Н. В. Пастушихиным.

Так, марш протяженностью 115 км в выжидательный район корпус спланировал провести ночными переходами в два этапа: в ночь с 13 на 14 марта — 45 км и с 16 на 17 марта 70 км, ищя в виду сосредоточиться в выжидательном районе (Селище, Дубки, Бутово) к рассвету 17 марта. Однако штаб 49-й армии не провел расчетов маршей трех соединений, включенных в состав армии, — 1-го и 5-го танковых корпусов и 14-й артиллерийской дивизии — и пустил их движение на самотек. В результате этого в ночь с 16 на 17 марта все три соединения одновременно вышли на единственную пригодную для движения дорогу и двигались по ней, мешая друг другу. Это привело к затяжке сроков движения на 12 часов и опасности обнаружить себя, совершая движение в светлое время суток. Сосредоточение в выжидательном районе было закончено лишь к вечеру 17 марта. А в ночь с 17 на 18 марта, практически без проведения необходимых работ в выжидательном районе, корпус продолжил движение с тем, чтобы к началу артподготовки, назначенному штабом армии на 10 часов 20 минут 18 марта, выдвинуться к исходным позициям для наступления.

К началу боевых действий укомплектованность корпуса личным составом составляла 85%, в том числе 44-й мотострелковой бригады лишь 60% к штату. Пополнение, поступавшее в последние дни, было слабо обучено, плохо обмундировано, процент участников боев был незначительный. Ввиду нехватки колесного транспорта личный состав 44-й мотострелковой бригады и мотострелковых батальонов танковых бригад совершал марши пешком, начиная движение на сутки-полтора раньше танковых частей.

5.2. Трудные бои у Спас-Деменска

В чем состояла конкретная задача корпуса в проводимой операции?

По решению командующего войсками 49-й армии 1-й танковый корпус во взаимодействии с частями 42-й стрелковой и 14-й артиллерийской дивизий должен был прорвать рубеж обороны противника в районе северо-восточнее Спас-Деменска (районы Лукино, Куркино, Старые Лазники, река Мармозонка, Высочки, Куприно), развить его в юго-западном направлении, обойти Спас-Деменск с северо-запада и запада и нанести удар противнику с тыла в юго-восточном направлении. Ближайшая задача — оседлать Варшавское шоссе юго-восточнее Спас-Деменска в районе Ново-Александровское, Ласково, дальнейшая — выйти в район Сергеевский, Ерилово, Асташово, Тешкова Гора (30–35 км юго-восточнее Спас-Деменска). Общая глубина задачи (по дуге) составляла 65–70 км (см. карту 1).

Однако начало боевых действий корпуса оказалось скомканным из-за неоперативной работы штаба 49-й армии. Боевой приказ штаба армии, подписанный в 23 часа 30 минут 17 марта, был получен штабом корпуса лишь в 8 часов 30 минут 18 марта, то есть за 2 часа 30 минут до начала атаки. Когда штаб корпуса связался со штабом 42-й стрелковой дивизии для организации взаимодействия, выяснилось, что дивизия боевого приказа из штаба армии не имеет и ничего не знает о предполагаемых совместных действиях с 1-м танковым корпусом. Таблицы взаимодействия с 14-й артиллерийской дивизией пришли в штаб корпуса за 30 минут до начала атаки. Фактически никакого взаимодействия с артиллерией организовать не удалось, так как часть батарей была на марше, а у батарей, находившихся на огневых позициях, не было снарядов. Поэтому в ходе боя командиру корпуса пришлось значительную часть времени находиться на наблюдательном пункте командира 42-й стрелковой дивизии и решать вопросы взаимодействия с пехотой, так сказать, «с лету». При этом командармом ни на кого не были возложены функции старшего начальника для руководства совместными боевыми действиями 1-го танкового корпуса, 42-й стрелковой и 14-й артиллерийской дивизий, что приводило порой к разногласиям и даже конфликтным ситуациям между командирами этих соединений.

Результаты такой организационной неразберихи в дальнейшем сказались самым неблагоприятным для нас образом.

Группировка противника перед фронтом 1-го танкового корпуса, установленная корпусной разведкой, показаниями пленных и трофейными документами, была эшелонирована. На переднем рубеже обороны действовали 292, 289, 290-й пехотные и 198-й артиллерийский полки 89-й пехотной дивизии, 82-й пехотный полк 31-й пехотной дивизии и 351-й пехотный полк 183-й пехотной дивизии. Во втором эшелоне занимал оборону 480-й пехотный полк 260-й пехотной дивизии. Насыщенность их огневыми средствами была высокой — 60 батарей (262 ствола). Кроме того, противник имел 14 танков, укрытых в аппарелях как подвижные огневые точки. Широко развитая система инженерно-оборонительных сооружений содержала оборудованные траншеи, дзоты, блиндажи, эскарпы и завалы. На стороне обороняющегося противника были также дорожно-климатические условия, затрудняющие наступательные действия — глубокий (до 80 см) сырой снег и начинающаяся распутица.

Преодоление такой обороны требовало не только решительных и самоотверженных наступательных действий танковых бригад, но также тесного взаимодействия с ними стрелковых частей и артиллерии.

Однако с первого же дня боя события стали развиваться по неблагоприятному для нас сценарию.

Танковые бригады с посаженными на танки автоматчиками своих мотострелковых батальонов устремлялись вперед.

Спешив десантников, танки бросались в атаку на позиции неприятеля и мужественно вступали в бой с живой силой и артиллерией противника. Поражение, наносимое врагу, позволяло танкистам, прорвав оборону, упорно продвигаться в заданном направлении. Но при этом и сами танковые бригады, лишенные артиллерийской поддержки, несли немалые потери. Захватив к середине дня намеченный опорный пункт противника, танкисты и десантники своими заметно ослабленными силами удерживали его, ожидая подхода частей 42-й стрелковой дивизии. Однако пехота, начинавшая выдвижение с большим опозданием, проваливаясь в снегу и отсекаемая минометным огнем противника, отставала от танков на 3–5 км и, дойдя до ближайшей рощи, залегала на ее опушке. Тогда противник обрушивал мощный артиллерийский огонь по боевым порядкам наших танков. Обращения танкистов к 14-й артиллерийской дивизии за огневой поддержкой успеха не имели: ссылаясь на отсутствие снарядов, командир дивизии отказывался вести контрбатарейную борьбу с артиллерией противника. Поэтому к исходу дня танкисты вынуждены были отходить к рубежам, занятым частями 42-й стрелковой дивизии. На следующий день атака возобновлялась. Такой сценарий повторялся ежедневно с 18 по 22 марта.

В этих условиях решительность и самоотверженность, проявляемые бойцами и офицерами 1-го танкового корпуса, их наступательный порыв и первые успехи сводились на нет, не будучи поддержаны стрелковыми и артиллерийскими частями.

Несколько подробнее о динамике боевых действий.

Во исполнение замысла командующего 49-й армией генерал Бутков спланировал действие частей корпуса на всю глубину поставленной корпусу задачи. При этом, учитывая принятое командиром 42-й дивизии построение для наступления 459-го и 455-го стрелковых полков, генерал Бутков принял решение вести наступление частей корпуса по двум маршрутам:

— на правом фланге 89-я и 117-я танковые бригады во взаимодействии с 459-м стрелковым полком наступают в направлении Старые Лазники, Мышково, Дуброво, Капустное, Карпово, Осиновка, Понизовье, Асташово, Тешкова Гора;

— на левом фланге 159-я танковая и 44-я мотострелковая бригады во взаимодействии с 455-м стрелковым полком наступают в направлении Новые Лазники, Дюки, Новые Стребки, восточная окраина Капустного, Мамоново, Новое Александровское, Филогово, Гайдуки.

В первый день боев 18 марта с началом артподготовки в 10.20 части корпуса начали вытягивание в исходное положение для атаки. Заметно подтаявший, но все еще очень глубокий снег делал целину труднопроходимой для пехоты. Поэтому 89-я танковая бригада полковника К. Н. Банникова и 159-я танковая бригада полковника СП. Хайдукова двигались к рубежу атаки, посадив свой мотострелковый батальон автоматчиков на танки.

В 12 часов, спешив автоматчиков, бригады атаковали противника.

Танкисты и мотострелки действовали решительно и самоотверженно.

Экипаж лейтенанта Хойнацкого уничтожил своим огнем две 75-мм пушки, разбил два дзота с гарнизонами, раздавил три миномета и, создав этим брешь в обороне противника, продолжил атаку на предельной скорости, увлекая своим примером экипажи соседних танков роты. К сожалению, в этом бою отважный офицер погиб. Экипаж лейтенанта Комарова, заместителя командира роты 203-го танкового батальона 89-й танковой бригады, вырвавшись вперед, огнем своего танка уничтожил два склада боеприпасов, четыре миномета на огневых позициях и до пятидесяти солдат и офицеров противника в траншеях. Когда танк подорвался на мине, экипаж в течение 4 часов отбивался от наседавшего противника, пока с наступлением темноты не удалось эвакуировать танк с поля боя.

Экипаж лейтенанта Новгородцева 326-го танкового батальона 117-й танковой бригады при овладении деревней Лазники, действуя под сильным артиллерийским и минометным огнем, уничтожил две противотанковые пушки и до пятидесяти солдат и офицеров противника.

При наступлении мотострелковой роты 44-й мотострелковой бригады на деревню Дюки противник открыл кинжальный огонь из левофлангового дзота. Пехота залегла. Тогда командир отделения младший сержант Райфе подобрался к дзоту, бросил в него гранату и, ворвавшись внутрь, добил трех солдат гарнизона. Haступление мотострелковой роты было продолжено, и к исходу дня противника выбили из деревни Дюки.

Танкисты 159-й танковой бригады — рота танков Т-70 лейтенанта Этманова и взвод танков Т-34 лейтенанта Крупинёва — при овладении деревней Огребки первыми ворвались в нее и, маневрируя на больших скоростях по улицам и огородам и ведя непрерывный огонь, посеяли панику и обратили в бегство гарнизон противника.

Однако из-за отсутствия поддержки со стороны 42-й стрелковой и 14-й артиллерийской дивизий танкисты и мотострелки, понеся значительные потери от авиации и артиллерии противника, к исходу дня вынуждены были отойти к позициям стрелковых частей. Было до слез обидно возвращать врагу территорию, уже отвоеванную такой дорогой ценой.

На второй день боев 19 марта несогласованность действий продолжалась. Атака 89-й и 117-й танковых бригад совместно с 459-м стрелковым полком 42-й стрелковой дивизии была первоначально назначена на 7 часов утра. К этому сроку танковые бригады уже стояли в боевых порядках на исходных позициях. Однако из-за неготовности 459-го стрелкового полка атака была отложена до 14 часов. Поэтому в течение семи часов танки вынуждены были в светлое время дня находиться неподвижно на исходных позициях, подвергаясь угрозе нападения авиации противника. Более того, при связи штаба 1-го танкового корпуса с 459-м стрелковым полком командир полка заявил, что вывести пехоту в исходное положение для атаки и к 14 часам не может. И только после крутого разговора комкора с командиром полка последним были приняты меры для организации наступления за танковыми бригадами в 14 часов. К 15 часам танкисты, сломив сопротивление врага, выбили его из блиндажей и дотов, рассеянных в лесу юго-западнее деревни Куркино, и вышли на окраину деревни Тащилово. Однако командир 459-го стрелкового полка решил в 17 часов остановить продвижение своей пехоты за танками, оставив их без непосредственной поддержки. Не стали поддерживать танкистов и артиллеристы 14-й артиллерийской дивизии. Более того, на левом фланге, где наши позиции были атакованы противником, 455-й стрелковый полк начал в панике отходить. И только благодаря решительной контратаке танкистов 350-го и 351-го батальонов 159-й танковой бригады, поддержанной автоматчиками 44-й мотострелковой бригады, противник был отбит. Особую отвагу проявили заместитель командира по политчасти 1-го мотострелкового батальона автоматчиков капитан Бороденко и старшина Завьялов. В момент атаки противником наших боевых порядков капитан Бороденко бросился вперед, увлекая за собой бойцов. Будучи ранен, он не покинул поля боя и продолжал оставаться в строю. Орденоносец старшина Завьялов, человек недюжинной физической силы и отваги, в рукопашном бою прикладом своего автомата убил трех гитлеровцев и огнем автомата расстрелял еще пятнадцать фашистов.

К исходу дня танкистам, понесшим чувствительные потери в ходе наступления, пришлось самостоятельно удерживать занятые рубежи, что повлекло за собой дополнительные потери.

Вечером того же дня из показаний пленных гитлеровцев стало известно, что в Ново-Александровском стоят два полка 31-й пехотной дивизии противника, а к району Стребки подтянуты из Спас-Деменска два батальона пехоты, усиленные дивизионом противотанковой артиллерии.

В течение 20 марта противник после сильной авиационной и артиллерийской подготовки атаковал боевые порядки наших войск. Бой был исключительно упорный с большими потерями с обеих сторон. Командующий 49-й армией решил ввести в бой 26-ю стрелковую дивизию. В 18 часов корпус получил приказ: в течение ночи на 21 марта произвести перегруппировку частей, сосредоточиться в районе деревни Высочки и в лесах восточнее и юго-восточнее Высочки в готовности с утра 21 марта во взаимодействии с 26-й гвардейской стрелковой дивизией атаковать противника в направлении Дюки — Куприно. Задача атаки — прорвать оборону противника на фронте Дюки (исключительно), Куприно и к исходу дня выйти на железную дорогу Капустное — Активист.

К рассвету 21 марта части корпуса заняли исходные позиции и в 10 часов 20 минут совместно с частями 26-й гвардейской стрелковой дивизии одновременно атаковали противника. Несмотря на мощный заградительный огонь противника, отсекающий нашу пехоту, танковые бригады упорно продвигались вперед и к 12 часам заняли Куприно. Далее продвинуться не удалось, так как противник усилил артиллерийский огонь и начал бомбить боевые порядки большими группами самолетов.

Воспользовавшись тем, что часть наших танков была направлена на дозаправку в рощу в одном километре севернее Куприно, противник потеснил 75-й стрелковый полк 26-й гвардейской бригады из Куприно и предпринял атаку в направлении расположения наших танков. Однако командир 89-й танковой бригады, собрав восемь заправленных танков и свой мотострелковый батальон автоматчиков, контратаковал противника и, выйдя на южную опушку леса, закрепился на этом рубеже.

Противник усилил артиллерийский обстрел и нападение с воздуха. В этих тяжелейших условиях танкисты держались стойко.

Командир танковой роты 89-й танковой бригады лейтенант Фёдоров, у танка которого оторвало дульную часть ствола пушки, выскочил из танка с пулеметом и открыл огонь по наступающему противнику. Когда танк был полностью окружен, лейтенант вновь вскочил в танк и, вырвавшись из окружения, продолжал вести бой из пулеметов и ручными гранатами.

Командир танкового батальона 89-й танковой бригады капитан Шевченко, отражая контратаку противника, уничтожил четыре противотанковых орудия, минометную батарею и до 30 солдат и офицеров. Когда противник группой автоматчиков попытался окружить командный пункт бригады, капитан Шевченко огнем из своего танка полностью уничтожил эту группу.

Однако потери, которые мы несли от огня артиллерии и ударов авиации противника, были катастрофическими.

К исходу 21 марта командование Западного фронта наконец убедилось в том, что постановка задачи уничтожения главных сил группы армий «Центр» противника только наличными силами, находящимися в распоряжении 49-й армии, несостоятельна.

22 марта командование приняло решение о прекращении наступления и переходе к обороне.

Каковы же были итоги действий 1-го танкового корпуса в этой операции?

К сожалению, они были плачевны.

Вместо прорыва обороны противника, блокирования и разгрома главных сил группы армий «Центр» в районе Спас-Деменска части 49-й армии и 1-го танкового корпуса в течение четырех дней вели плохо скоординированные боевые действия против сильно укрепленного противника, находясь к тому же в крайне неблагоприятных для наступления погодных условиях.

Потери, понесенные танкистами, были колоссальными. Сложили свои головы 446 наших воинов-однополчан. Погиб командир 44-й мотострелковой бригады подполковник П. В. Ивлиев, опытный военачальник и заботливый отец для своих подчиненных — бывших морских пехотинцев. Пал смертью храбрых отважный комиссар — заместитель командира 159-й танковой бригады по политической части подполковник М. А. Старовойтов, стоявший у истоков формирования бригады и вложивший много сил в сплочение и воспитание воинского коллектива бригады. Смертельная рана прервала жизнь молодого офицера — командира танка 89-й танковой бригады лейтенанта Хойнацкого, в первый же день боя сумевшего проломить брешь в участке обороны противника и увлечь своим примером экипажи других танков роты. Получили тяжелые раны 1281 человек, в том числе начальник штаба 159-й танковой бригады подполковник А. М. Ефремов, его заместитель по оперативной работе майор И. Я. Долина, помощник по разведке капитан Огиенко. Из 123 танков в начале операции в строю осталось лишь 34 единицы.

В своих послевоенных воспоминаниях командир 1-го танкового корпуса генерал-полковник В. В. Бутков назвал эти четырехдневные бои корпуса самыми неудачными за все три года его боевых действий в ходе Великой Отечественной войны.

Но можно ли в этом винить командование и личный состав корпуса? Уверен, что для читателя очевиден однозначно отрицательный ответ на этот вопрос.

Тем временем наступил апрель 1943 года. Закончился первый год боевых действий 1-го танкового корпуса.

Дальше