Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Кавалерия. Внешний фронт окружения

В любой операции на окружение требуется не только отрезать путь к отступлению и линии снабжения окружаемым, но и обеспечить внешний фронт кольца. Если не создать прочный внешний фронт окружения, то ударами извне противник может деблокировать окруженных, и все наши труды пойдут насмарку. Обычно внешний обвод «бублика» вокруг войск противника создают танковыми и механизированными соединениями. Они прорываются [342] за спиной окружаемых максимально глубоко в тыл противника, захватывают ключевые позиции и занимают оборону. Под Сталинградом в ноябре 1942 г. эта роль была поручена кавалерийским корпусам. Выбор пал именно на кавалерию, поскольку у Красной армии на тот момент было мало хорошо подготовленных механизированных соединений.

Кавалерия танковой армии. 8-й кавалерийский корпус был включен в состав 5-й танковой армии и должен был формировать внешний фронт окружения на реке Чир. Корпус был усилен двумя истребительно-противотанковыми полками, полком «катюш», полком ПВО и 511-м огнеметно-танковым батальоном. Настоящим бичом средств усиления была нехватка транспорта, боеприпасов и горючего. В частности, полк ПВО постоянно отставал из-за отсутствия бензина.

Поскольку оборона противника была взломана уже в первые часы наступления, кавкорпус пошел в бой уже 19 ноября. В 13.00 он вошел в прорыв по следам 1-го танкового корпуса и 8-го мотоциклетного полка. В отличие от рванувшихся на юг и юго-восток танковых частей, кавалеристы стали разворачиваться на запад, для образования фронта окружения. Нельзя сказать, что все шло гладко. 112-я кавалерийская дивизия втянулась в бой за Блиновский и вела его до вечера 20 ноября. Пути обхода нащупать не удавалось. Кризис был преодолен за счет удара 21-й кавалерийской дивизии совместно с пехотой с севера, что привело к охвату оборонявшего Блиновский противника. 55-я кавалерийская дивизия атаковала с трех сторон Усть-Медведицкий и к 12.00 заняла его. В тот же день 20 ноября по приказу командующего 5-й танковой армией из состава корпуса была изъята 21-я кавалерийская дивизия и передана соседней 1-й гвардейской армии. Далее корпус действовал в [343] двухдивизионном составе. Необходимо отметить, что 21-я кавдивизия не была исключена из операции. Более того, ее наступление в обход левого фланга 22-й танковой дивизии привело к отходу последней и высвобождению маршрутов, по которым могли наступать советские войска.

Помимо изъятия одной дивизии, командующий 5-й танковой армией поставил кавалеристам новую задачу: двигаться на юг, в направлении Большая Донщинка, Петровка. Операция развивалась успешно, и вполне можно было выходить на маршруты образования внешнего фронта окружения на большей глубине. К тому моменту части 22-й танковой дивизии уже отходили на запад. К утру 22 ноября 55-я кавалерийская дивизия овладела Б. Донщинкой. Препятствием для продвижения кавалерии вперед на этом этапе наступления стали пробивающиеся на запад остатки румынских соединений. 55-я кавалерийская дивизия оказалась в окружении, из которого пробилась к 23 ноября.

23 ноября 8-й кавкорпус продолжал двигаться на юг и атаковал отходящие румынские части в районе Озеры. Часть их была уничтожена, а часть все же смогла вырваться на запад в ночь с 23 на 24 ноября. В основном это были части румынской 15-й пехотной дивизии генерала Сиона. Из окружения Сиону удалось вывести 3680 человек, 18 автомашин, 1045 лошадей и два орудия.

Уход кавалерийского корпуса дальше к югу и отставание стрелковых частей позволил румынской 1-й танковой дивизии пробиться на запад, на соединение с 22-й танковой дивизией. Они сумели это сделать 24 ноября через Б. Донщинку. Хотя румыны пробились из потенциального окружения, они потеряли большую часть техники. В дивизии осталось 11 Pz.III и Pz.IV, а также 19 R-2. Многие танки были брошены по дороге из-за [344] технических неисправностей и отсутствия топлива. Безвозвратными потерями соединения стали 77 R-2, 5 Pz.III, 7 Pz.IV, 457 полноприводных грузовиков и 335 мотоциклов.

24 ноября командующий 5-й танковой армией поставил перед 8-м кавалерийским корпусом задачу — захватить Обливскую и переправу через р. Чир на железной дороге Сталинград — Лихая. Для выполнения этой задачи части корпуса, выступив из района Озеры, Аржановский, вечером 24 ноября в течение ночи совершили марш 50–60 км и к утру 25 ноября вышли на подступы к Обливской с севера.

112-я кавалерийская дивизия в 6.00 25 ноября развернулась для атаки Обливской, однако атака дивизии была сорвана непрерывными ударами с воздуха в течение всего дня. Противник, пользуясь слабостью зенитных средств корпуса и полным отсутствием поддержки корпуса истребительной авиацией, вел непрерывные атаки боевых порядков дивизии группами до 50 самолетов. 55-я кавалерийская дивизия еще на дальних подступах к Обливской утром 25 ноября также подверглась атаке авиации противника в количестве 20 самолетов, продолжавшей атаки до наступления темноты и буквально приковавшей дивизию к месту. Только в 2.00 26 ноября, приведя части в порядок, дивизия выступила на Обливскую. За 25 ноября части этих дивизий от авиации противника потеряли убитыми и ранеными 559 человек и 915 лошадей.

Тем не менее в 5.00 26 ноября 55 и 112-я кавалерийские дивизии развернулись для атаки Обливской. С рассветом 26 ноября начались мощные непрерывные налеты авиации противника. Самолеты пикировали, бомбили, обстреливали из пулеметов, гоняясь даже за отдельными всадниками. Зенитная артиллерия, расстреляв последние [345] снаряды, молчала, а истребительная авиация, несмотря на своевременно переданную через офицера связи штаба смешанного авиакорпуса заявку, в воздухе не появлялась. Кавкорпус хлебнул полную чашу проблем соединений на внешнем фронте окружения, когда авиация противника летает с близко расположенных аэродромов, а свои самолеты — с авиабаз глубоко в тылу. Части 55-й кавалерийской дивизии потеряли убитыми и ранеными до 1000 человек и 1500 лошадей, 112 кавалерийская дивизия — 332 человека и 473 лошади. Атака корпуса на Обливскую была сорвана исключительно действиями люфтваффе. Обливская в этот момент оборонялась всего лишь батальоном из румынской 6-й пехотной дивизии.

В последующие дни до 4 декабря части корпуса приводили себя в порядок, отражали контратаки пехоты и танков противника и безуспешно (1–3 декабря) трижды атаковали станцию Обливская. Внешний фронт окружения стабилизировался и обрел относительную прочность.

8-й кавалерийский корпус понес в ходе боев с 19 ноября по 2 декабря значительные потери. Общие потери корпуса убитыми, ранеными и пропавшими без вести составили 5982 человека. Больше всех пострадала 55-я кавалерийская дивизия, потерявшая 2359 человек. Также было потеряно 7030 лошадей.

Приказом НКО СССР №78 от 14 февраля 1943 г. 8-й кавалерийский корпус был преобразован в 7-й гвардейский кавалерийский корпус. Ему предстояло пройти до Берлина и встретиться с союзниками на Эльбе.

Кавалерия против танков. Так получилось, что самые тяжелые бои выпали на долю 4-го кавалерийского корпуса. По злой иронии судьбы он был наименее укомплектованным людьми и техникой корпусом из всех [346] трех, участвовавших в операции. Командовал корпусом генерал-майор Т. Т. Шапкин. Хрущев писал о нем в своих воспоминаниях: «Потом к нам прибыл Тимофей Тимофеевич Шапкин, старый русский воин, человек уже в летах, среднего роста, с окладистой бородой. У него сыновья уже были не то генералы, не то полковники. Сам он служил в царской армии, воевал в Первую мировую войну. Еременко говорил мне, что он имел четыре Георгиевских креста. Одним словом, боевой человек. Когда он нам представлялся, на его груди Георгиев не было, но три или четыре ордена Красного Знамени украшали его грудь»{155}.

В район сосредоточения 4-й кавкорпус прибыл после длительного марша (350–550 км). В скобках заметим, что такой же марш для танкового соединения в тот же период закончился бы массовым выходом танков из строя еще до ввода в бой. По решению командования фронта в прорыв должны были вводиться цугом два подвижных соединения: 4-й механизированный корпус, а за ним по пятам должен был следовать 4-й кавалерийский корпус. После ввода в прорыв пути механизированного и кавалерийского корпусов расходились. Кавалеристы поворачивали на юг для образования внешнего фронта окружения, танкисты двигались навстречу ударной группировке Донского фронта для смыкания кольца за спиной армии Паулюса. Кавалерийский корпус был введен в прорыв 20 ноября 1941 г. После захвата Абганерово следующей задачей 4-го кавалерийского корпуса стало овладение Котельниково. Для этого требовалось преодолеть за сутки 95 км, что является нетривиальной задачей даже для механизированного соединения. Такой [347] темп продвижения реально достигали, пожалуй, только мотоциклетные части немцев летом 1941 г. Утром 27 ноября 81-я кавалерийская дивизия вышла к Котельниково, но захватить город с ходу не смогла. Более того, здесь кавалеристов ждал неприятный сюрприз в лице прибывшей по железной дороге из Франции свежей 6-й танковой дивизии. В советской литературе часто появлялись на поле сражения, откуда ни возьмись, свежие немецкие дивизии из Франции, но в данном случае все абсолютно достоверно. В конце ноября 1942 г. 6-я танковая дивизия прибывала, начиная с 27 ноября, в Котельниково после отдыха и укомплектования во Франции (дивизия понесла большие потери зимой 1941/42 г.). После доукомплектования и перевооружения 6-я танковая дивизия представляла собой серьезную силу. В ноябре 1942 г. в составе дивизии числилось 159 танков (21 Pz.II, 73 Pz.III с длинноствольной 50-мм пушкой, 32 Pz.III с короткоствольной 75-мм пушкой, 24 Pz.IV с длинноствольной 75-мм пушкой и 9 командирских танков). Подавляющее большинство танков дивизии было новейших образцов, способных противостоять Т-34.

Фактически советский 4-й кавалерийский корпус попал в крайне пикантную ситуацию. С одной стороны, образование внешнего фронта окружения требовало от [349] наших кавалеристов перехода к обороне. С другой стороны, это позволяло немцам беспрепятственно накапливать выгружающиеся на железнодорожных станциях в районе Котельниково, а то и просто в степи с платформ людей и технику 6-й танковой дивизии. Сначала командование отдало приказ на наступление. В 21.15 29 ноября командиром кавалерийского корпуса была из штаба 51-й армии получена вторично шифротелеграмма: «Бой за Котельниково продолжать всё время. До 12.00 30.11 подтянуть артиллерию, провести рекогносцировку. Атака противника в Котельниково в 12.00 30.12.42».

Но 30 ноября командующий 51-й армией Н. И. Труфанов приостановил выполнение операции, приказав частям 4-го кавалерийского корпуса встать в оборону, вести разведку на запад и юг, подвезти горючее и готовиться к захвату Котельниково.

До 2 декабря части корпуса укрепляли занимаемые рубежи, подвозили горючее. Противник подтягивал резервы и укреплял Котельниково, Семичный, Майорский, Похлебин. В 3 часа 2 декабря был получен приказ командующего 51-й армией: «4 кав<алерийскому> корпусу (без 61 к<авалерийской> д<ивизии>) с 85 т<анковой> бр<игадой>, прикрыв себя от р. Дон, к 11.00 2.12 выйти на рубеж Майорский — Захаров и к исходу 2.12 овладеть западной частью Котельниково. Одним усиленным полком овладеть разъездом Мелиоративный. Овладев Котельниково — развивать удар вдоль железной дороги на Дубовское. Левее наступает 302 с<трелковая> д<ивизия>, которая к исходу 2 декабря должна овладеть восточной частью Котельниково».

Командир корпуса в ответ сообщил командующему 51-й армией об отсутствии горючего в 85-й танковой бригаде. Н. И. Труфанов 2 декабря приказал «действие [350] приказа по овладению Котельниково приостановить до особого распоряжения».

2 и 3 декабря части корпуса и 85-й танковой бригады пополнились горючим до одной заправки. Штаб 51-й армии передал приказание: с утра 3 декабря приступить к выполнению приказа командующего армией от 1 декабря по овладению Котельниково.

Промедление это было поистине роковым. Командир 6-й танковой дивизии Эрхард Раус позднее вспоминал: «Я не мог понять, почему русские прекратили свое продвижение вперед, как только прибыли первые германские части, несмотря на то что имели приказ на овладение Котельниковым. Вместо того чтобы немедленно атаковать, пока они еще имели количественное преимущество, русские пассивно наблюдали за накоплением наших сил в городе»{156}.

Наконец, 3 декабря 4-й кавалерийский корпус (без 61-й кавалерийской дивизии Я. Кулиева), усиленный 85-й танковой бригадой и гвардейским минометным дивизионом «катюш», выступил из занимаемого района. В 7 часов передовые части 81-й кавалерийской дивизии встретили упорное сопротивление в районе Похлебин, но отбросили противника и овладели селением. По немецким данным, потери атакующих составили шесть танков ценой полного уничтожения взвода новейших 75-мм противотанковых пушек. Кавалерийская дивизия со средствами усиления пересекла реку Аксай и двинулась на юг с целью выхода к Котельникову с тыла. Но дальнейшие попытки наступать были отбиты противником. К тому моменту в распоряжение советского командования попали пленные из 6-й танковой дивизии, указавшие на прибытие этого соединения из Франции. [351]

Оценив обстановку и опасаясь окружения 81-й дивизии в районе Похлебин, командир 4-го кавалерийского корпуса Т. Т. Шапкин просил командующего 51-й армией об отводе корпуса. Командующий 51-й армией приказал: «Выполнять ранее поставленную задачу, овладев до рассвета Майорский, Захаров, Семичный. Начало наступления — 7.00 4.12.42».

Вторичный доклад утром 4 декабря командующему 51-й армией о необходимости отхода командир корпуса сделать не смог, так как в штабе армии ни командующего генерала Н. И. Труфанова, ни начальника штаба полковника А. М. Кузнецова не оказалось. Части корпуса еще в 19 часов 3 декабря получили приказание о продолжении наступления. Но к тому моменту немцам удалось сосредоточить достаточные силы для контрудара и накопить их на флангах прорвавшейся в глубину их обороны советской кавалерии. Фактически полнокровная танковая дивизия выстроилась вокруг усиленной артиллерией кавалерийской дивизии, обладая и качественным, и количественным превосходством. Уже в 10 часов 4 декабря немцы открыли артиллерийский огонь большой плотности. В середине дня все 150 танков обоих танковых батальонов 6-й танковой дивизии с пехотой II батальона 114-го мотопехотного полка на БТР «Ганомаг» атаковали расположение 81-й кавалерийской дивизии в районе Похлебина. В отражении танковой атаки приняла участие вся артиллерия, в том числе прибывший ночью 1113-й зенитный артиллерийский полк, а также противотанковые ружья.

К 14.00 81-я кавалерийская дивизия была полностью окружена, танки и мотопехота немцев начали обжимать образовавшийся «котел». Кавалеристы вели бой в течение всего дня, а с наступлением темноты стали мелкими группами пробиваться из окружения. [352]

Впоследствии Эрхард Раус так описал бой своей 6-й танковой дивизии с окруженной 81-й кавалерийской дивизией и 65-й танковой бригадой: «К 10.00 судьба IV кавалерийского корпуса была решена. Уже не было никаких путей к отступлению, несмотря на это, окруженный противник оказывал ожесточенное сопротивление в течение нескольких часов. Русские танки и противотанковые орудия сражались с ротами 11-го танкового полка, катившимися вниз с холмов. Поток трассеров бронебойных снарядов непрерывно несся вверх и вниз, но вскоре все больше и больше трассеров летело вниз и все меньше и меньше в ответ им снизу. Один залп за другим обрушивался на Похлебин, поднимая султаны черной земли. Город начал гореть. Море огня и дыма скрыло страшный конец храброго гарнизона. Только отдельные выстрелы противотанковых пушек встретили наши танки, входящие в город. Следовавшие за нашими танками гренадеры были вынуждены использовать ручные гранаты, чтобы сломить сопротивление противника, упорно сражавшегося за каждый дом и траншею»{157}. Потери 11-го танкового полка 6-й танковой дивизии составили 4 танка, потерянных безвозвратно (плюс еще один, уничтоженный до 3 декабря), и 12 временно выбывших из строя.

Потери 81-й кавалерийской дивизии в бою у Похлебина убитыми, ранеными и пропавшими без вести составили 1897 человек и 1860 лошадей. Части дивизии потеряли четырнадцать 76,2-мм пушек, четыре 45-мм пушки, четыре 107-мм миномета, восемь 37-мм зенитных пушек. Погибли командир дивизии полковник В. Г. Баумштейн, начальник штаба полковник подполковник Терехин, [353] начальник политотдела полковой комиссар Турбин. Все это происходило за несколько дней до событий, описанных в «Горячем снеге» Бондарева. Несмотря на трагический исход боев за Котельниково, советские кавалеристы сыграли важную роль в начальном этапе оборонительного сражения против попыток деблокировать армию Паулюса. 81-я кавалерийская дивизия вела изолированный бой в глубине построения противника в отрыве 60–95 км от соседей против крупного резерва немцев. Если бы ее не было, ничто не мешало 6-й танковой дивизии Рауса не тратить время и уже с прибытием первых эшелонов продвигаться ближе к Сталинграду, выгружаясь на станциях севернее Котельниково. Присутствие советской кавалерии заставило выдержать паузу на период прибытия основных сил дивизии в Котельниково и затем тратить время на оборонительный, а затем наступательный бой с ней.

Только 12 декабря немецкие войска главными силами своей Котельниковской группировки переходят в контрнаступление с целью прорвать с юго-запада кольцо окружения, сжимающее 6-ю армию Ф. Паулюса под Сталинградом. В период 12–17 декабря 4-й кавалерийский корпус совместно с другими соединениями 51-й армии с тяжелыми боями обеспечивал сосредоточение 2-й гвардейской армии.

Несмотря на пространный рассказ о «каннах под Похлебиным», командир 6-й танковой дивизии Раус серьезно оценивал угрозу со стороны остатков 4-го кавалерийского корпуса: «Также было невозможно игнорировать остатки 4-го кавалерийского корпуса, сосредоточенные в районе Верхне-Яблочного и Верхне-Курмоярского (на фланге 6-й танковой дивизии. — А. И.). По нашей оценке, это была спешенная кавалерия, усиленная 14 танками. [354] Этих сил было мало для танковой дивизии, но они угрожали нашим линиям снабжения»{158}.

Так получилось, что был многократно воспет в литературе и на киноэкране подвиг 2-й гвардейской армии на реке Мышковке. Действия тех, кто обеспечил развертывание 2-й гвардейской армии, к сожалению, остались безвестными. В наибольшей степени это относилось к кавалерии, в частности к 4-му кавалерийскому корпусу. Поэтому кавалерия долгие годы несла на себе клеймо устаревшего и не пафосного рода войск. Без него на самом деле окружение армии Паулюса под Сталинградом могло потерпеть неудачу.

Дальше