Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Глава 2.

Война началась

Первые воздушные схватки

В ночь на 22 июня Военный совет Ленинградского военного округа получил телеграмму, подписанную Наркомом обороны Маршалом Советского Союза С. К. Тимошенко и начальником Генерального штаба генералом армии Г. К. Жуковым, в которой сообщалось о возможном внезапном на падении немецко-фашистских войск на Советский Союз 22-23 июня. Военно-воздушным силам и войскам ПВО западных округов, в частности, приказывалось: «Перед рассветом 22.6.41 г. рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно ее замаскировать; противовоздушную оборону привести в боевую готовность без дополнительного подъема приписного состава. Подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов»{1}.

Командующий ВВС Ленинградского военного округа генерал-майор авиации А. А. Новиков, который утром 22 июня собирался выехать в Киев, куда был назначен командующим ВВС Киевского Особого военного округа, по вызову начальника штаба ЛенВО генерал-майора Д. Н. Никишева ночью прибыл в штаб округа и, получив сообщение о возможном вторжении немецко-фашистских войск, по телефону приказал командирам всех. авиадивизий поднять части по боевой тревоге и рассредоточить их по полевым аэродромам. По его приказанию на каждом аэродроме истребительной авиации было выделено по одной эскадрилье, готовой к немедленному вылету. Для бомбардировщиков был подготовлен боекомплект для нанесения ударов по врагу{2}.

В три часа утра в небо Ленинграда поднялась эскадрилья старшего лейтенанта М. Гнеушева. Ее сменила эскадрилья во главе со старшим лейтенантом И. П. Неуструевым. [35] И с этого времени началось постоянное патрулирование советских истребителей над городом Ленина.

На рассвете 22 июня 1941 г. фашистская Германия вероломно, без объявления войны, напала на Советский Союз. Армады немецких самолетов вторглись в воздушное пространство нашей Родины и подвергли бомбардировке города, железнодорожные узлы, военно-морские базы. Особенно сильные удары были нанесены по аэродромам Киевского, Белорусского и Прибалтийского военных округов. В течение первого дня войны ВВС Красной Армии потеряли около 1200 самолетов, в том числе 800 было сожжено на аэродромах{3}.

Авиация противника 22 июня совершила нападение и на объекты Ленинградского военного округа и Краснознаменного Балтийского флота. В четыре часа утра 12 самолетов тремя группами произвели налет на район Кронштадта и сбросили мины в воды Финского залива. В то же время 14 двухмоторных истребителей Ме-110 появились на малой высоте в районе аэродрома у города Выборга. Им навстречу взлетело по тревоге дежурное звено самолетов И-153 7-го истребительного авиаполка, а за ним еще четверка истребителей во главе с командиром эскадрильи старшим лейтенантом П. И. Свитенко. Советские летчики атаковали «мессершмиттов», которые, не приняв боя, поспешили скрыться в сторону Финского залива.

В 12 часов дня Советское правительство обратилось к народу по радио, призывая его подняться на священную борьбу с немецко-фашистскими захватчиками. В частях и подразделениях военно-воздушных сил прошли митинги и собрания. Авиаторы на аэродромах у боевых машин давали клятву Коммунистической партии, советскому народу отдать все силы, а если потребуется и жизнь, для разгрома ненавистного врага.

Штаб ВВС Ленинградского военного округа с началом войны немедленно приступил к организации боевых действий авиационных соединений и частей. Большая протяженность линии фронта, достигавшая 1300 км, неустойчивость связи, оторванность частей от вышестоящих штабов и необходимость вместе с этим быстрого реагирования на резко меняющуюся обстановку потребовали личного присутствия офицеров штаба ВВС округа, а затем фронта, для организации боевой работы на местах. [36]

Военно-воздушные силы Ленинградского военного округа в первый день войны не подвергались массированным ударам вражеской авиации, поэтому смогли вступить в сражения в лучших условиях, чем ВВС западных приграничных округов. Сухопутные войска округа, преобразованного через день в Северный фронт, только в ночь на 30 июня вошли в боевое соприкосновение с противником, когда финские войска предприняли наступление на Карельском перешейке. А ленинградская авиация и войска ПВО, первыми вступив в жестокую борьбу с врагом, уже целую неделю вели боевую работу и одерживали победы.

В ночь на 23 июня посты ВНОС обнаружили группу неприятельских бомбардировщиков, приближавшихся к Ленинграду со стороны Финского залива. В городе объявили первую воздушную тревогу. Но самолеты не прошли к городу, а один «Юнкерс-88» был сбит зенитной батареей ПВО младшего лейтенанта А. Т. Пимченкова. Экипаж фашистского бомбардировщика был пленен.

Тогда же открыли боевой счет и ленинградские летчики. Утром 23 июня, дежуря в готовности номер один, заместитель командира эскадрильи 158-го истребительного авиаполка лейтенант А. В. Чирков получил команду вылететь на перехват двух вражеских самолетов. Быстро взлетев на новом истребителе Як-1, он по стреле, выложенной на земле, взял курс в сторону противника и после тщательных поисков вскоре увидел впереди себя и выше на 300 м два немецких бомбардировщика Хе-111. Они шли без истребительного прикрытия. Гитлеровцы так были уверены в превосходстве своей авиации над советской, что вначале посылали группы бомбардировщиков без сопровождения истребителей. Советский летчик зашел со стороны солнца и затем как снег на голову обрушился на ведущего «хейнкеля». Бомбардировщик загорелся. А Чирков все стрелял и стрелял по нему, пока фашистский самолет не врезался в землю{4}.

Через день командир эскадрильи этого же полка старший лейтенант П. А. Покрышев перехватил «Юнкерс-88», стремительно атаковал его и сбил. Воздушный бой происходил недалеко от аэродрома, и многие однополчане с восхищением наблюдали за умелыми действиями отважного летчика, ставшего впоследствии прославленным асом ленинградского неба, дважды Героем Советского Союза. [37]

В первые дни войны немецкая авиация не совершала массированных налетов на Ленинград. Главные усилия 1-го воздушного флота были направлены на действия по советским аэродромам в Прибалтике, по коммуникациям, на поддержку сухопутных войск в оперативной глубине. Над Ленинградским округом летали в основном самолеты-разведчики.

Но советское командование понимало, что налеты на Ленинград будут усиливаться, и приняло срочные меры по укреплению противовоздушной обороны города. Намечавшееся еще до войны формирование 7-го истребительного авиакорпуса было завершено в июле 1941 г. В него вошли 3-я и 54-я истребительные авиадивизии. Командиром корпуса был назначен Герой Советского Союза полковник С. П. Данилов, военным комиссаром - бригадный комиссар Ф. Ф. Веров, начальником штаба - полковник Н. П. Абрамов. Кроме 7-го- истребительного авиакорпуса и войск ПВО к охране и обороне Ленинграда от воздушного противника широко привлекалась фронтовая истребительная авиация и истребительная авиация Краснознаменного Балтийского флота.

Советские истребители несли круглосуточное патрулирование на подступах к Ленинграду или непосредственно над ним. Каждый патруль состоял из 3-6-9 самолетов. В то же время на аэродромах в готовности номер один постоянно дежурили подразделения истребителей. Встречи патрульных самолетов с противником вначале были редки. Для отражения воздушного противника, обнаруживаемого постами ВНОС «по-зрячему», приходилось главным образом поднимать дежурные экипажи. Недостаток средств радиосвязи на наших самолетах снижал эффективность действий истребителей, так как их нельзя было перенацелить. Однако круглосуточное патрулирование сыграло положительную роль. Оно вынуждало авиацию противника действовать ограниченно и осторожно. В то же время это требовало огромных затрат сил и средств, приводило к быстрой выработке моторесурса, а следовательно, и быстрому выходу из строя авиационной техники.

Принимались меры по быстрейшему вводу в строй новых типов самолетов, прибывших в ВВС Ленинградского военного округа накануне войны. Уже 22 июня генерал А. А. Новиков и заместитель главного инженера ВВС округа по эксплуатации А. Л. Шепелев выезжали на один [38] из аэродромов, где находились контейнеры с МиГ-3, чтобы на месте организовать и ускорить их сборку и ввод в строй.

Техники, механики, авиаспециалисты быстро распаковывали ящики, собирали самолеты, регулировали их, проверяли, устраняли неисправности и производственные дефекты. Первоначальный вариант МиГ-3 оказался несколько перетяжеленным за счет вооружения. Пришлось с него снять две пушки. Это повысило летные характеристики «мига», особенно скороподъемность и потолок. Большую помощь по вводу самолетов в строй техсоставу авиации оказали курсанты авиатехнической школы имени К. Е. Ворошилова.

Много хлопот доставляли истребители ЛаГГ-3, начавшие поступать в ВВС Северного фронта уже в первые дни войны. Они имели ряд дефектов, явившихся результатом того, что завод выпускал до этого учебно-тренировочные самолеты У-2, а теперь впервые стал изготовлять новейшие по тому времени боевые истребители. Ценную помощь заводу в устранении дефектов и в усовершенствовании технологии производства самолетов оказали главный инженер 7-го истребительного авиакорпуса ПВО М. И. Плахов, старший инженер по эксплуатации истребителей ВВС фронта С. Т. Муратов и другие инженеры и техники{5}.

На каждом из аэродромов, где происходила сборка новой материальной части, была создана группа инспекторов по технике пилотирования. Под их руководством и под наблюдением офицеров штаба ВВС фронта переучивался летный состав полков, получавших новые самолеты. Это позволило быстро ввести в строй большую группу летчиков на истребителях Як-1, МиГ-3, ЛаГГ-3.

Большую опасность для нас представляла авиация, базировавшаяся на аэродромы Финляндии и Северной Норвегии. 24 июня Ставка Главного Командования информировала Военный совет Северного фронта, что на территории Финляндии сосредоточиваются немецкие войска и авиация для нанесения удара по Ленинграду и захвата Мурманска и Кандалакши.

Чтобы ослабить северную авиационную группировку противника, советское командование решило нанести по аэродромам 5-го воздушного флота и финских ВВС мощные бомбардировочно-штурмовые удары. К операции, рассчитанной [39] на шесть суток, привлекались ВВС всех общевойсковых армий и фронтовая авиагруппа Северного фронта, ВВС Краснознаменного Балтийского и Северного флотов. По плану, разработанному штабом ВВС Северного фронта, армейская авиация наносила удары по аэродромам перед фронтом своих армий, а фронтовая авиация и ВВС КБФ - по аэродромам в глубине территории Финляндии;

Эта крупная операция по уничтожению вражеской авиации началась на рассвете 25 июня. Одновременной бомбардировке были подвергнуты 18 аэродромов противника, расположенных в полосе от Финского залива до Баренцева моря. В течение первого дня операции бомбардировщики Северного фронта совершили 263 и истребители 224 боевых самолето-вылета, уничтожили и повредили на земле 30 неприятельских самолетов. Кроме того, 11 истребителей советские летчики сбили в воздушных боях. Но и наша бомбардировочная авиация понесла потери. Это явилось результатом того, что бомбардировщики вылетали на боевое задание в основном без прикрытия истребителей. В 55-й авиадивизии, действовавшей на петрозаводском направлении, был только 72-й скоростной бомбардировочный авиаполк, а самолеты-истребители прибыли туда лишь в конце июня. 25 июня полк от атак истребителей и огня зенитной артиллерии противника потерял 9 самолетов{6}. Приходилось летать на боевые задания без сопровождения истребителей и потому, что многие финские аэродромы находились на большом расстоянии от наших аэродромов, превышавшем радиус полета советских истребителей.

Налеты на финские аэродромы повторялись систематически до 1 июля, пока противник не отвел свои части на тыловые базы. За шесть дней ударам в общей сложности подверглись 39 аэродромов на территории Финляндии и Северной Норвегии, причем некоторые из них по нескольку раз. На земле и в воздушных боях противник потерял 130 самолетов. Его авиационная группировка была значительно ослаблена{7}.

Иная обстановка сложилась в Прибалтике. Немногочисленные части прикрытия Северо-Западного фронта, в который был преобразован Прибалтийский Особый военный округ, не смогли сдержать натиск танковых и моторизованных дивизий врага, поддержанных всей мощью [40] 1-го воздушного флота . Немецко-фашистские войска, имевшие многократное численное превосходство, быстро продвигались вперед. 26 июня 4-я танковая группа с ходу овладела Даугавпилсом и форсировала Западную Двину. Через три дня врагу удалось захватить плацдарм в районе Крустпилса. Положение Ленинграда осложнялось. Все чаще немецкие самолеты появлялись на юго-западных подступах к Ленинграду.

В эти тревожные дни летчики Северного фронта начали применять грозный прием - воздушный таран. Благородное стремление любой ценой остановить врага вело советских людей на подвиг, требовавший исключительного мужества, хладнокровия, готовности к самопожертвованию. Уже в первый день Великой Отечественной войны несколько советских -летчиков нанесли таранные удары по фашистским самолетам. Но имена героев стали известны позже.

На юго-западных дальних подступах к Ленинграду 28 июня на перехват немецких бомбардировщиков Ю-88 вылетело шесть истребителей 158-го истребительного авиаполка во главе с лейтенантом Д. Н. Локтюховым. В районе города Остров советские летчики атаковали врага. Они рассеяли группу «юнкерсов» и начали их преследовать. Младший лейтенант П. Т. Харитонов уже настигал машину с черной свастикой. Он волновался - это был его первый воздушный бой, - поэтому быстро израсходовал весь боекомплект. Экипаж фашистского бомбардировщика яростно отбивался. Машина Харитонова оказалась поврежденной. Однако советский летчик не прекратил преследование. Неожиданно «юнкерc» стал резко снижаться, чтобы, затем скрыться у земли. Харитонов не отставал, он держался в 30 метрах от ненавистного врага. Комсомолец не мог допустить, чтобы фашисты ушли безнаказанно. Он принял решение таранить. «Я понимал, - вспоминает П. Т. Харитонов, - что при таране мой истребитель может не выдержать, а прыгать с парашютом на такой высоте (бой. проходил у самой земли) бессмысленно. Но, как ни странно, мысль о возможной гибели ни на миг не овладела моим вниманием. В этот момент я боялся только одного: бегства врага. Я подумал о Ленинграде, который верит мне и надеется на меня, и решил: буду таранить»{8}.

Сблизившись вплотную с бомбардировщиком, Петр Харитонов подвернул самолет влево и винтом ударил по [41] хвостовому оперению «юнкерса». Вражеский самолет упал в 15 км северо-западнее города Остров. П. Т. Харитонов на поврежденной машине благополучно произвел посадку.

В этот же день воздушный таран совершил однополчанин Харитонова младший лейтенант С. И. Здоровцев. В группе лейтенанта В. П. Иозицы он вылетел для отражения налета немецких бомбардировщиков на наш аэродром. Встретив советских истребителей, фашистские летчики беспорядочно побросали бомбы и стали уходить с набором высоты. Степан Здоровцев упорно преследовал врага и на высоте 7000 м догнал замыкающий группу «юнкерс». Фашисты открыли огонь. Но несколькими пулеметными очередями советский истребитель заставил замолчать обоих стрелков. И вот уже в прицеле голова немецкого летчика, но... кончились патроны. И коммунист Здоровцев пошел на таран. Вот винт советского истребителя полоснул по рулю поворота «юнкерса». Однако фашистский самолет продолжал лететь. Тогда Здоровцев еще раз сблизился с врагом и обрубил ему руль высоты. Немецкий бомбардировщик, потеряв управление, перешел в беспорядочное падение. Летчик и штурман, спасшиеся на парашютах, были взяты в плен. Степан Здоровцев вернулся на базу и через несколько часов вылетел на новое боевое задание. Но, как это часто бывает на войне, герой ленинградского неба С. И. Здоровцев в июле 1941 г. погиб в воздушном бою.

На следующий день подвиг совершил также летчик 158-го истребительного авиаполка младший лейтенант М. П. Жуков. Участвуя в отражении налета группы самолетов противника, он израсходовал весь боекомплект и решил таранить врага. Фашистский летчик, очевидно догадываясь о намерениях советского истребителя, резко маневрировал, пытаясь уйти от тарана, но это ему не удалось. Комсомолец Жуков смелыми решительными атаками все же загнал «Юнкерс-88» в Псковское озеро{9}.

Коммунистическая партия и Советское правительство высоко оценили замечательные подвиги советских летчиков. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 июля 1941 г. Жукову Михаилу Петровичу, Здоровцеву Степану Ивановичу и Харитонову Петру Тимофеевичу первым в Великой Отечественной войне было присвоено звание Героя Советского Союза. [42]

По примеру своих товарищей воздушный таран совершили многие летчики ВВС Северного, а затем Ленинградского фронта. Этим способом они пользовались, конечно, когда уже не оставалось других средств уничтожения вражеских самолетов. Этот грозный прием воодушевлял советских людей на борьбу, а на врагов наводил ужас.

Несмотря на героическое сопротивление советских войск, немецкая группа армий .«Север» продолжала наступать. Положение на Северном фронте еще более осложнилось после официального вступления Финляндии в войну. С 29 июня по 1 июля на мурманском, ухтинском и кандалакшском направлениях, а также в Карелии перешли в наступление немецкая армия «Норвегия» и две финские армии. Предстояла суровая и длительная борьба с сильным и опасным противником.

В условиях быстро меняющейся обстановки на дальних юго-западных подступах к Ленинграду командующий Северным фронтом генерал-лейтенант М. М. Попов приказал усилить воздушную разведку на этом направлении. В конце июня летчики донесли, что противник расширяет плацдармы в районах Даугавпилса, Крустпилса и Плявиняса и сосредоточивает там крупные моторизованные и танковые силы.

Для организации согласованных действий авиации Северного и Северо-Западного фронтов исключительно важно было иметь обоюдную связь штабов ВВС обоих фронтов, но она была нарушена. Для установления непосредственного контакта с командованием ВВС соседнего фронта генерал А. А. Новиков послал в Старую Руссу, куда прибывали отходившие авиационные части, своего заместителя Героя Советского Союза полковника И. П. Журавлева. Через день Иван Петрович встретился с вновь назначенным командующим военно-воздушными силами Северо-Западного фронта генералом Т. Ф. Куцеваловым. Выяснилось, что самолетный парк фронта резко сократился: сказались, большие потери в первые дни войны. Кроме того, отступая, авиаторы не имели возможности ремонтировать самолеты, получившие серьезные повреждения в ходе боев. Поэтому нередко приходилось неисправные машины сжигать.

Сложная обстановка на юго-западе от Ленинграда заставила пересмотреть задачи ВВС Северного фронта. [43]

Главные их силы перенацеливались на помощь войскам Северо-Западного фронта. Авиации Северного фронта и Краснознаменного Балтийского флота Ставкой Главного Командования была поставлена задача нанести массированные бомбардировочные удары по танковым и мотомеханизированным колоннам 4-й танковой группы в районе рек Западная Двина и Великая. Выполнение этой задачи возлагалось на 2-ю смешанную авиадивизию ВВС Северного фронта полковника П. П. Архангельского, а также на 8-ю авиационную бригаду ВВС Краснознаменного Балтийского флота полковника Н. К. Логинова. В интересах Северо-Западного фронта действовал и 1-й дальнебомбардировочный авиакорпус, оперативно подчиненный командованию ВВС Северного фронта.

29 июня экипажи 44-го скоростного бомбардировочного авиаполка 2-й смешанной авиадивизии произвели разведку мотомеханизированных частей противника в районе Даугавпилс, Остров, Якобштадт и бомбили мост через Западную Двину у Якобштадта.

На следующий день сильные удары по наступающим колоннам 4-й танковой группы в районе Даугавпилса нанесли морские летчики. Высокое мужество и мастерство в этих налетах проявили экипажи эскадрилий капитанов А. Я. Ефремова и Н. В. Челнокова.

С 1 июля удары по немецким мотомеханизированным и танковым частям у реки Западная Двина наносили два полка 2-й смешанной авиадивизии. С 4 июля к действиям по неприятельским войскам в этом районе были также привлечены в полном составе 41-я авиадивизия полковника И. Я. Новикова и 39-я истребительная авиадивизия полковника Е. Я. Холзакова. На Карельском перешейке были оставлены лишь 7-й и 153-й истребительные авиаполки 5-й авиадивизии.

Мощными ударами авиация Северного фронта помогала сухопутным войскам сдерживать мотомеханизированные соединения противника на рубеже рек Западная Двина и Великая. С 1 по 10 июля бомбардировщики совершили в этот район около 1200 самолето-вылетов, сбросив на врага более 500 тонн бомб{10}.

Боевая деятельность нашей бомбардировочной авиации проходила в исключительно трудных условиях. Из-за плохой погоды летать по маршруту приходилось как правило, [44] на малой высоте, подвергаясь обстрелу зенитных средств врага. Выполняя задания ,без прикрытия истребителей, имевших недостаточный боевой радиус, бомбардировщики несли большие потери от атак вражеских «мессершмиттов».

При выполнении боевых заданий советские летчики проявляли огромную волю к победе, мужество и героизм, оставались твердыми и решительными в любой обстановке. 2 июля командир звена 44-го скоростного бомбардировочного авиаполка старший лейтенант П. А. Маркуца производил разведку войск противника в районе реки Западная Двина и бомбил переправу. Над целью его атаковали два немецких истребителя. Огнем экипажа один «мессершмитт» удалось сбить. Но тут подоспело новое звено фашистских истребителей, и самолет старшего лейтенанта загорелся. Однако коммунист не свернул с боевого курса, пока не сбросил бомбы на врага. После этого он попытался скольжением сбить пламя, но все его усилия оказались напрасными. Бомбардировщик быстро терял высоту - прыгать с парашютом было поздно. Пришлось садиться на лес в тылу врага. Пока гитлеровцы добирались до самолета, летчик успел скрыться. В лесу он встретил группу бойцов 749-го стрелкового полка, попавших в окружение. Командиров среди них не было, и старший лейтенант П. А. Маркуца, парторг эскадрильи, возглавил пехотинцев. По пути к ним примкнуло еще немало советских воинов, выходивших к своим через линию фронта. Когда П. А. Маркуца с боем вывел их 7 июля из окружения в расположение своих войск, в группе насчитывалось 312 бойцов. Было вынесено также два полковых знамени{11}. За этот подвиг Павлу Андреевичу 22 июля 1941 г. было присвоено звание Героя Советского Союза. Он снова продолжал воевать в качестве летчика,

Героический подвиг совершил летчик 7-го истребительного авиаполка лейтенант И. Д. Одинцов. Прикрывая 3 июля войска в районе Иматры, он со звеном вступил в воздушный бой с пятеркой «мессершмиттов». Фашистам удалось поджечь самолет Одинцова. Огонь уже подбирался к кабине, когда советский летчик увидел впереди себя истребитель противника. Комсомолец развернулся и таранил врага. Обе машины стали беспорядочно падать. Лейтенант И. Д. Одинцов успел покинуть свой пылающий истребитель и спасся на парашюте. [45]

Мужество и самоотверженность проявил 4 июля экипаж самолета 10-го скоростного бомбардировочного авиаполка в составе летчика капитана Л. В. Михайлова, штурмана капитана Г. В. Левенец и стрелка-радиста старшего сержанта И. Д. Шереметьева. Во главе группы бомбардировщиков он вылетел на бомбардировку колонны фашистских танков. Еще при подходе к цели наши самолеты были атакованы шестеркой «мессершмиттов». Огнем стрелков-радистов и штурманов два фашистских истребителя были сбиты. Экипажи начали бомбить врага. С первого захода они уничтожили три танка. Но тут в самолет командира эскадрильи Д. В. Михайлова попал зенитный снаряд. Машина загорелась. Экипаж еще мог спастись на парашютах, но это значило попасть в руки врагов, и он предпочел геройскую смерть позорному плену. Коммунист ленинградец Михайлов приказал своему заместителю капитану М. А. Живолупу принять командование эскадрильей, а сам направил пылающий бомбардировщик на танковую колонну фашистов{12}. Посмертно ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

4 июля летчики фронта совершили еще три воздушных тарана. Вот как это произошло.

Командир звена 159-го истребительного авиаполка младший лейтенант А. М. Лукьянов с ведомым младшим лейтенантом И. Ф. Рощупкиным несли боевое дежурство в готовности номер один, когда вдруг послышался гул чужих моторов. С командного пункта взвилась ракета. Истребители пошли на взлет. Менее опытный летчик Иван Рощупкин несколько замешкался и вскоре потерял командира из виду. Лукьянову одному пришлось вступить в бой с тремя фашистскими самолетами. Несколькими пулеметными очередями советский летчик повредил две машины, и они отвернули на запад. А третий Ме-110 упорно продолжал полет. Лукьянов устремился за ним. Фашист хитрил, прятался за облака, разворачивался в сторону солнца. На высоте 3000 м Лукьянов настиг врага и открыл огонь из всех пулеметов. Очередь прошла слева, задев только плоскость. «Мессершмитт» перешел в крутое пикирование, пытаясь оторваться от советского истребителя. Лукьянов не отставал. Но когда фашистский самолет был уже рядом и его можно было поразить наверняка, пулеметы советского истребителя вдруг замолкли. Лукьянов пошел на таран. Немецкий самолет с обрубленным [46] хвостом врезался в землю. На «миге» после удара мотор работал с перебоями. Возникла сильная вибрация. Рули управления почти не действовали. Долететь до своего аэродрома было невозможно. Увидев в лесу поляну, Александр Лукьянов произвел на нее вынужденную посадку с убранным шасси.

Пилот 158-го истребительного авиаполка старшина Н. Я. Тотмин вел воздушный бой с 11 немецкими самолетами. Немецкие бомбардировщики были обнаружены, когда они уже подходили к аэродрому базирования полка. Взлететь успел один Николай Тотмин, девятнадцатилетний комсомолец. Он смелыми атаками разогнал группу «юнкерсов» и вынудил их сбросить бомбы вне цели. От меткого огня Тотмина один «Юнкерс-88» загорелся. Но тут на советский самолет набросились «мессершмитты». Тотмин оказался между двумя вражескими истребителями. Он развернул свой И-16 навстречу одному фашисту, готовясь расстрелять его или таранить, но тот увернулся, не приняв боя. А сзади в атаку заходила новая пара Ме-109. Но Тотмин не оборонялся, он нападал. Когда немецкий истребитель стал пикировать на его самолет, старшина пошел снизу вверх в лобовую атаку. В последнее мгновение нервы фашиста не выдержали и он отвернул в сторону. Но было уже поздно. Тотмин накренил свою машину и консолью крыла срезал плоскость «мессершмитта», который упал на краю аэродрома. Советский самолет после тарана вошел в штопор. Тотмин прилагал все усилия, чтобы спасти машину, но безуспешно. В последний момент он покинул самолет с парашютом. Парашют, едва успевший наполниться воздухом, опустил его чуть ли не на руки товарищей, с восхищением наблюдавших за блестящим воздушным боем{13}.

Александр Михайлович Лукьянов и Николай Яковлевич Тотмин Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 июля 1941 г. были удостоены звания Героя Советского Союза.

Третий воздушный таран в этот день совершил летчик 145-го истребительного авиаполка ВВС 14-й армии младший лейтенант С. Ф. Ткачев в районе Кольского полуострова. 5 июля такой же подвиг совершил младший лейтенант И. Ф. Рощупкин.

А в 58-м скоростном бомбардировочном авиаполку заместитель командира по политической части старший политрук [47] А. И. Аникин перед вылетом на бомбардировку немецкой танковой колонны взволнованно сказал экипажам:

- Мы бьемся сейчас с врагом в тех местах, где бились с ним первые герои Красной Армии - революционные питерские рабочие, наши отцы... Покажем и мы, что не обеднел славный Ленинград героями:

Старший политрук Аникин, кавалер ордена Ленина, вдохновлял летчиков и пламенным словом, и личным примером. Во главе с ним летчики, несмотря на плотный огонь вражеских зениток, смело бомбили танковую колонну. Когда подбитый самолет Аникина загорелся, он не свернул с боевого курса, а сбросив бомбы на врага, направил пылающую машину на колонну противника{14}.

На следующий день летчик 159-го истребительного авиаполка лейтенант А. С. Охват, отражая налет фашистских бомбардировщиков на наш аэродром, лобовым тараном уничтожил «Юнкерс-88», а сам на поврежденном самолете совершил вынужденную посадку с убранным шасси на проселочную дорогу.

В течение недели воздушные тараны совершили также командир эскадрильи 154-го истребительного авиаполка капитан В. И. Матвеев и летчик 7-го истребительного авиакорпуса ПВО лейтенант М. Г. Антонов.

Стремление советских летчиков в случае отказа оружия или израсходования боеприпасов идти на таран стало быстро известно немецким пилотам и оказывало на них огромное психологическое воздействие. Они боялись таранных ударов и вступали в бой с нашими истребителями только при количественном превосходстве.

В начале войны наши бомбардировщики несли потери в основном оттого, что летали на боевое задание без сопровождения истребителей. Были приняты меры по их надежному прикрытию.

Советские летчики-истребители хорошо понимали важность прикрытия своих боевых друзей и защищали бомбардировщики от атак «мессершмиттов», не жалея собственной жизни.

Именно так и действовал командир звена 154-го истребительного авиаполка старший лейтенант А. Н. Сторожаков. Прикрывая 6 июля группу СБ, тройка И-16 во главе оо Сторожаковым отразила нападение девяти вражеских [48] истребителей, сбив при этом три из них. Когда Алексей Николаевич сопровождал бомбардировщиков, они чувствовали себя уверенно. Алексей Сторожаков и погиб, прикрывая бомбардировщиков. За три месяца войны он сбил лично 10 самолетов противника. Посмертно ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

Постоянные напряженные бои требовали безотказной работы авиационной техники. Личный состав инженерно-авиационной службы трудился самоотверженно. Основное внимание инженерно-технический состав сосредоточил на тщательной подготовке самолетов к боевым вылетам, на быстрейшем восстановлении неисправных машин, на снабжении авиационных полков и эскадрилий запасными частями и расходными материалами, необходимыми для ремонта. Но боевая обстановка складывалась так, что приходилось срочно перебазировать авиационные части с одних аэродромов на другие. И хотя опыта перебазирования с одновременным ведением боевых действий, к тому же в непосредственной близости от подвижных частей противника, не было, инженерно-технический состав и воины тыла, несмотря на трудности и смертельную опасность, все-таки сумели перебазировать почти без потерь материальную часть. А что нельзя было эвакуировать - уничтожалось.

Во время отхода советских войск на полевом аэродроме было выгружено 20 новых истребителей Як-1. Под угрозой окружения, под бомбежкой и обстрелом авиатехники и механики во главе с военинженером 1 ранга П. М. Малиновым сумели собрать все самолеты и обеспечить их перелет на другой аэродром.

В местах базирования наших ВВС все самолеты тщательно маскировались. Фашистские пилоты, не обнаруживая на аэродромах советских самолетов, нередко бомбили и обстреливали предполагаемые места стоянок бомбардировщиков и истребителей. Чтобы обмануть противника, на аэродроме Сольцы, на котором все исправные самолеты были спрятаны в лесу на границе летного поля, для приманки на линейке оставили открытыми семь негодных самолетов ТБ-3 и два Р-5. Хитрость удалась. 26 июня при налете немецких самолетов на аэродром все их удары были обрушены на списанные машины, а исправные остались незамеченными и не получили ни одного повреждения. [49]

Бомбардировочными ударами авиация Северного и Северо-Западного фронтов и Краснознаменного Балтийского флота помогала сухопутным соединениям сдерживать лавину немецко-фашистских войск, однако остановить их не могла. Войскам Северо-Западного фронта не хватило сил, чтобы отразить удары наступавшего противника и закрепиться на рубеже Западной Двины. К 10 июля советские войска на Северо-Западном направлении отступили на 500 км и оставили почти всю Прибалтику. Противник вторгся в пределы Ленинградской области.

На дальних юго-западных подступах к Ленинграду

4 июля 1941 г. командующий Северным фронтом генерал-лейтенант М. М. Попов получил приказ организовать оборону на рубеже по реке Луга от Финского залива до озера Ильмень. А на следующий день Военный совет фронта принял решение создать Лужскую укрепленную позицию. Сюда срочно перебрасывались все резервы Северного фронта, основные силы авиации.

Для более оперативного руководства боевыми действиями и координации усилий Северо-Западного и Северного фронтов, Краснознаменного Балтийского и Северного флотов Государственный Комитет Обороны 10 июля образовал Главнокомандование Северо-Западного направления. Главнокомандующим был назначен Маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов, членом .Военного совета - секретарь ЦК ВКП(б), Ленинградских обкома и горкома партии А. А. Жданов, начальником штаба - генерал-майор М. В. Захаров. Командующим ВВС направления стал командующий ВВС Северного фронта генерал-майор авиации А. А. Новиков.

Обстановка на Северо-Западном направлении продолжала обостряться. На совещании в ставке Гитлера 8 июля группе армий «Север» была поставлена задача продолжать стремительное наступление на ленинградском направлении, разгромить войска Северного и Северо-Западного фронтов, отрезать Ленинград с востока от остальной территории СССР и во взаимодействии с финскими армиями с ходу захватить город на Неве. От Финляндии требовалось начать наступление 10 июля. Фашисты торопились покончить с Ленинградом, чтобы освободившиеся войска затем бросить на Москву. [50]

К этому времени соотношение сил в воздухе на Северо-Западном направлении еще более изменилось в пользу противника. К 10 июля в ВВС Северо-Западного фронта осталось лишь 102 исправных самолета, поэтому вся тяжесть борьбы легла на ВВС Северного фронта и Краснознаменного Балтийского флота, которые также понесли значительные потери. Всего на ленинградском направлении у нас насчитывалось 1300 в основном устаревших самолетов{15}.

Готовясь к решительному наступлению на Ленинград, противник усилил налеты на аэродромы базирования ВВС Северного фронта и Балтийского флота. Ленинградские летчики самоотверженно прикрывали Ленинград и свои аэродромы, вступая в неравные воздушные схватки с врагом. 10 июля для отражения нападения на аэродром трех немецких бомбардировщиков Ю-88 и четырех истребителей Хе-113 вылетело шесть летчиков 154-го истребительного авиаполка. Среди них был и командир звена лейтенант С. А. Титовка. Во время боя он израсходовал весь боезапас. Выполняя без патронов атаки по ведущему группы бомбардировщиков, Титовка заставил их сбросить бомбы вне аэродрома. Затем, видя, что враг уходит безнаказанно, комсомолец таранным ударом уничтожил «юнкерc». Но это ему стоило жизни. За проявленное мужество и самоотверженность лейтенанту Сергею Алексеевичу Титовке 22 июля 1941 г. посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

10 июля немецко-фашистские войска возобновили наступление на всем фронте от Пскова до Идрицы. Основной удар противник наносил вдоль шоссе Псков - Луга и в направлении Порхов, Сольцы. В этот же день началось наступление финских войск в Карелии. Действия сухопутных войск поддерживала авиация. Массированными бомбардировочными ударами враг стремился подавить сопротивление наших войск, нанести им возможно большие потери.

Вся ленинградская авиация участвовала в отражении натиска врага. 2-я, 41-я авиадивизии Северного фронта, 8-я авиабригада ВВС КБФ действовали против мотомеханизированных и танковых колонн противника в районе Псков, Торошино, Порхов, а когда гитлеровцы 14 июля вышли к реке Луга, бомбили их водные переправы.

Кроме бомбардировочной авиации, которая в боях в [51] районе рек Западная Двина и Великая понесла большие потери, для действий по вражеским войскам широко привлекались самолеты-истребители. Под плоскости самолетов И-16, И-153, МиГ-3 подвешивалось несколько бомб или реактивных снарядов. Таким образом летчики-истребители с успехом выполняли роль штурмовиков.

С выходом войск противника к Луге активность 1-го воздушного флота врага еще более возросла. После захвата Острова значительно участились налеты на объекты тыла Северного фронта и на важнейшие железнодорожные и шоссейные коммуникации. Вражеские самолеты бомбили станции Луга, Мшинская, Оредеж, Батецкая, Любань, стремясь полностью нарушить работу железных дорог и не дать возможности советскому командованию подтягивать резервы к фронту, фашисты действовали с циничной жестокостью. Они бомбили не только воинские эшелоны, но и составы с мирными жителями. В это время из Ленинграда эвакуировали большое количество детей. 13 июля немецкие летчики разбомбили станцию Едрово, где в тот день находилось более 2000 детей. 18 июля гитлеровцы, ясно видя гражданский характер эшелонов, подвергли зверской бомбардировке узловую станцию Лычково, прилегающие пути и поезда с детьми{16}.

Перед советскими летчиками-истребителями стояла очень важная задача - прикрыть войска на поле боя. В то же время нельзя было оставить без прикрытия Ленинград и коммуникации. Трудность организации боевой работы истребителей состояла в том, что объекты прикрытия располагались друг от друга на большом удалении. Поэтому воздушного противника вначале встречали, как правило, 2-6 истребителей и только в ходе боя происходило наращивание сил. Прикрытие с воздуха войск и объектов требовало большого напряжения сил. Только 14 июля летчики 7-го истребительного авиакорпуса и 39-й истребительной авиадивизии произвели 421 самолето-вылет на прикрытие Ленинграда, железнодорожных станций и железнодорожного моста через реку Волхов у станции Чудово{17}.

В период наступления противника при быстром изменении обстановки очень важно было своевременно вскрывать намерения врага, перемещение его войск. Разведывательный отдел ВВС Северного фронта, которым руководил полковник А. С. Пронин, принимал все меры для [52] обеспечения командования точными разведданными о противнике. Особое внимание было уделено организации постоянного наблюдения с воздуха юго-западного от Ленинграда направления. Но сил и средств для решения этой задачи было недостаточно. В ВВС Северного фронта в июле 1941 г. было четыре разведывательные авиаэскадрильи, из которых две (118-я и 119-я) дислоцировались на петрозаводском и мурманском направлениях. Ленинградское направление обслуживали 116-я и 117-я разведывательные авиаэскадрильи, имевшие всего 13 исправных самолетов{18}. Кроме того, для выполнения разведки привлекались наиболее подготовленные экипажи бомбардировочных и истребительных частей. Вести воздушную разведку обязаны были все экипажи при выполнении каждого боевого задания.

Воздушные разведчики вели не только визуальное наблюдение, но и фотографирование объектов, а также осуществляли фотоконтроль результатов бомбардировочных ударов. Но устаревшее фотооборудование разведывательных самолетов не удовлетворяло требованиям войны. В июле 1941 г. на вооружение стали поступать новые аэрофотоаппараты. Вскоре стали вводиться и качающиеся фотоустановки, позволявшие значительно увеличить ширину полосы фотографирования.

Ожесточенные бои происходили одновременно на нескольких участках. Под Кингисеппом и Лугой советские войска отражали удары частей 41-го моторизованного корпуса, а на новгородском направлении приходилось сдерживать натиск частей 56-го моторизованного корпуса, которые наступали вдоль левого берега реки Шелонь и 14 июля захватили город Сольцы. Оборонявшаяся здесь 11-я армия генерала В. И. Морозова нанесла сильный контрудар из районов Уторгош и Дно на Сольцы. Вместе с ВВС Северо-Западного фронта и 1-м дальнебомбардировочным авиакорпусом наши соединения, участвовавшие в контрударе, поддерживала 2-я смешанная авиадивизия Северного фронта полковника П. П. Архангельского.

За несколько часов до начала контрудара советская авиация атаковала танки, батареи и скопления живой силы противника, а также подходящие резервы в районе западнее Сольцы, Ситня, Порхов, Дно. За пять дней боев летчики совершили по объектам в районе Сольцы 1500 самолето-вылетов. Врагу был нанесен огромный [53]

урон. Генерал Гальдер 16 июля записал в своем дневнике: «Авиация противника совершает налеты на соединения корпуса Рейнгардта и наши пехотные дивизии, движущиеся вдоль восточного берега Чудского озера. Восточнее Чудского озера отмечается сильная противовоздушная оборона противника (истребители и зенитная артиллерия). В общем, в действиях авиации противника ясно чувствуется твердое и целеустремленное руководство»{19}. Главнокомандующий сухопутными войсками Германии фельдмаршал Браухич, вернувшийся 17 июля из штаба группы армий «Север», сообщил: «Превосходство в авиации на стороне противника. Боевой состав : наших соединений, действующих на фронте, резко сократился»{20}.

Конечно, соотношение сил в воздухе оставалось на стороне фашистов, но это высказывание Браухича весьма символично. Ведь только 4 июля Гитлер говорил: «Я все время стараюсь поставить себя в положение противника. Практически он войну уже проиграл. Хорошо, что мы разгромили танковые и военно-воздушные силы русских в самом начало. Русские не смогут их больше восстановить»{21}.

Неожиданным контрударом наши войска отбросили врага на запад на 40 км. 8-я немецкая танковая дивизия и тылы 56-го моторизованного корпуса подверглись настоящему разгрому. Угроза прорыва вражеских войск к Новгороду была временно ликвидирована.

Напряженные бои происходили и севернее Ленинграда. Еще 31 июля на Карельском перешейке в наступление перешла финская Юго-восточная армия, поддержанная авиацией. Финнам удалось выйти к линии государственной границы 1939 года. Обороняющейся на этом направлении 23-й армии большую помощь оказывали 5-я смешанная и 41-я бомбардировочная авиадивизии. За 16 дней экипажи этих соединений совершили около 1100 самолето-вылетов. Особенно успешно действовали летчики эскадрильи старшего лейтенанта Н. И. Свитенко из 7-го истребительного авиаполку.

10 июля, то есть одновременно с войсками группы армий «Север», на Онежско-Ладожском перешейке начала наступление Карельская армия. Финские войска расчленили нашу 7-ю армию на две части и вышли к северовосточному побережью Ладожского озера, после чего развернули наступление на трех направлениях: петрозаводском, олонецком и сортавальском. Выполняя приказ своих немецких хозяев, финны стремились прорваться к Ленинграду с северо-востока.

Чтобы остановить противника, Военный совет Северного фронта по указанию главкома войск Северо-Западного направления направил 7-й армии подкрепления. Была усилена и авиация. 19 июля прибыла одна эскадрилья 65-го штурмового авиаполка, 27 июля - еще две эскадрильи этого же полка. 197-й истребительный авиаполк, находившийся в процессе формирования, получил 19 самолетов И-153{22}.

Основные усилия ВВС 7-й армии были направлены на поддержку наземных частей. В боях с финскими войсками особенно отличился 65-й штурмовой авиаполк, которым командовал Герой Советского Союза подполковник В. И. Белоусов. Самоотверженно сражались с врагом летчики полка М. П. Краснолуцкий, В. И. Саломатин, П. Я. Самохин, М. В. Салов, ставшие впоследствии Героями Советского Союза. За мужество, героизм и боевое мастерство летчиков, техников и авиаспециалистов полк в марте 1942 г. был преобразован в 17-й гвардейский штурмовой авиационный полк. Отважно сражались и летчики других полков.

При поддержке авиации войска 7-й армии 23 июля перешли в контрнаступление на петрозаводском и олонецком направлениях. Ожесточенные кровопролитные бои там продолжались до конца месяца. Противник вынужден был отказаться от наступления на этих направлениях.

Таким образом, ни немецкие, ни финские войска в июле 1941 г. не смогли добиться выполнения намеченных планов.

Военный совет Северного фронта, Ленинградская партийная организация тем временем укрепляли оборону Ленинграда. Большое значение придавалось повышению морально-боевого духа защитников города. Коммунистическая партия перестраивала и совершенствовала формы и методы работы политических органов Вооруженных Сил. По инициативе партии 16 июля 1941 г. Президиум Верховного Совета СССР издал Указ о реорганизации органов политической пропаганды и введении института военных комиссаров в Красной Армий. В соответствии с Указом в авиационных эскадрильях, полках, дивизиях, штабах, районах авиационного базирования вместо заместителей [55]

командиров по политаческой части назначались комиссары. Военкомом ВВС Северного фронта стал бригадный комиссар Ф. И. Усатый. Военкомом ВВС 14-й армии был назначен бригадный комиссар Г. Г. Гурьянов, ВВС 7-й армии-полковой комиссар А. А. Званский, ВВС 23-й армии - бригадный комиссар П. И. Духновский, 2-й смешанной авиадивизии - полковой комиссар А. А. Иванов, 5-й смешанной авиадивизии - бригадный комиссар Д. Г. Шаншашвили, 41-й авиадивизии - полковой комиссар А. Ф. Выволокин, 39-й истребительной авиадивизии - полковой комиссар А. А. Воеводин, 7-го истребительного авиакорпуса ПВО - бригадный комиссар Ф. Ф. Веров. На должности комиссаров полков и эскадрилий выдвигались в основном летчики, умевшие организовать партийно-политическую работу, отлично зарекомендовавшие себя в боях с врагом.

Постоянно совершенствовались формы партийно-политической работы. В условиях напряженных боевых действий партийные собрания, заседания партийных бюро, беседы проводились на аэродромах в короткие промежутки между вылетами. В центре внимания были вопросы защиты Ленинграда. Серьезное значение придавалось оперативной информации личного состава о положении на фронте, о событиях в стране и за рубежом. Усилили работу агитаторы.

Гитлеровское командование, не сумев захватить Ленинград с ходу и готовясь к новому наступлению на невскую твердыню, решило нанести по городу массированные удары с воздуха. Генерал-полковник Гальдер, присутствовавший на совещании в ставке Гитлера 8 июля 1941 г., в своем дневнике записал: «Непоколебимо решение фюрера сровнять Москву и Ленинград с землей, чтобы полностью избавиться от населения этих городов, которое в противном случае мы потом будем вынуждены кормить в точение зимы. Задачу уничтожения этих городов должна выполнить авиация. Для этого не следует использовать танки. Это будет «народное бедствие, которое лишит центров не только большевизм, но и московитов (русских) вообще»{23}.

После неудачных налетов на Ленинград в первые дни войны к городу пытались прорваться лишь мелкие группы или одиночные самолеты противника с целью разведки. Но они успешно отражались совместными усилиями летчиков-истребителей [56] и зенитчиков. Со второй половины июля авиация противника меняет тактику: она переходит к массированным налетам на Ленинград.

20 июля в 3 часа 40 мин. немецкие самолеты пытались проникнуть к городу, но наша зенитная артиллерия не допустила их. В 9 час. 44 мин. посты ВНОС обнаружили в районе Луги на высоте 3000 м 9 самолетов Ю-88 и 12 Ме-110, летевших курсом на Ленинград. По приказу командира 7-го истребительного авиакорпуса ПВО Героя Советского Союза полковника С. П. Данилова на перехват вылетело 20 истребителей. После их стремительной атаки враг начал беспорядочно бросать бомбы и уходить в юго-западном направлении. Советские летчики преследовали их до озера Самро. Фашисты недосчитались 12 самолетов. 7-й истребительный авиакорпус потерял две машины, но оба летчика спаслись на парашютах. В бою по одному самолету сбили А. Н. Чемоданов, К. Н. Мурга, И. К. Пахомов, М. Г. Антонов, П. Н. Даргис, В. Н. Никитин, И. И. Овчаренко, А. В. Петрин, А. М. Зинченко, Л. М. Головин. Молодой летчик лейтенант В. П. Клыков уничтожил два «Мессершмитта-110», одного из них таранным ударом{24}.

Массированные налеты вражеской авиации на Ленинград продолжались до конца месяца. Но благодаря смелым и решительным действиям летчиков-истребителей, зенитчиков и всех воинов ПВО налеты фашистской авиации на Ленинград были отбиты. Из 904 самолетов, пытавшихся в июле пройти к городу, удалось прорваться лишь девяти самолетам{25}. Но они не смогли причинить ущерба городу. Враг же понес большие потери. Только с 20 по 30 июля наши летчики и зенитчики сбили 41 самолет.

С целью ослабления авиационной группировки противника под Ленинградом ВВС Северного фронта в июле нанесли ряд ударов по его аэродромам. 22 июля в 4 часа утра 10 самолетов И-153, выполнявших задачу штурмовиков, во главе со старшим лейтенантом Н. И. Свитенко под прикрытием четырех истребителей МиГ-3 под командованием старшего лейтенанта И. М. Дубовика вылетели на штурмовку финского аэродрома Утти. Когда группа 7-го истребительного авиаполка подошла к финскому аэродрому, над ним патрулировала тройка истребителей. Старшие лейтенанты А. А. Баранов и И. М. Дубовик, летевшие [57] впереди, лобовыми атаками сбили два самолета. Третий поспешил скрыться.

Финны не ожидали нападения. Они только начали подготовку к боевой работе. Вокруг самолетов суетился обслуживающий персонал. После первых атак И-153 несколько бомбардировщиков противника загорелось. В это время на горизонте показалась большая группа вражеских истребителей. Старший лейтенант Свитенко, вовремя заметивший опасность, развернул свою группу и повел ее в лобовую атаку. Завязался упорный бой. «Мессершмитты», обладавшие большей скоростью и скороподъемностью, пытались атаковать наши самолеты сверху и снизу, увлекая их на вертикальный маневр. Но юркие «чайки» увертывались из-под ударов и, сохраняя боевой порядок, успешно отбивали все атаки. Тогда противник решил разбить строй наших истребителей и уничтожить их по частям. В ответ на атаку фашистских самолетов с задней полусферы ленинградские летчики круто развернулись и пошли в лоб на врага. Впереди строя оказался молодой летчик младший лейтенант В. Н. Шавров. Два дня назад он стал кандидатом в члены ВКП(б). Молодой коммунист понимал, что на нем теперь лежит особая ответственность, и решил не сворачивать с курса, чтобы нарушить боевой порядок неприятельской группы. Расстояние между самолетами стремительно сокращалось. «Мессершмитты» не сворачивали, «чайки» также не меняли курса. Нервы фашистов наконец не выдержали. Боясь русского тарана, они стали поспешно отворачивать, попадая под огонь пулеметов советских истребителей. Но ведущему вражеской группы не удалось отвернуть - сокрушительным тараном В. Н. Шаврова он был разнесен на куски. Оба самолета рухнули на землю.

Враг был ошеломлен, его боевой порядок расстроился. А наши летчики, воодушевленные мужественным поступком своего боевого товарища, довершили разгром противника, уничтожив в воздухе и на земле еще 8 самолетов.

В этот же день удачный налет на аэродром Зарудинье, южнее Ленинграда, совершила наша смешанная группа в составе 15 бомбардировщиков СБ 41-й смешанной авиадивизии и 15 истребителей 39-й истребительной авиадивизии. После того как бомбардировщики сбросили бомбы, прикрывавшие их истребители обстреляли самолетные [58] стоянки пулеметным огнем. Было сожжено около 15 немецких самолетов{26}.

Налеты по неприятельским аэродромам осуществлялись и днем, и ночью. 26 июля в темное время суток бомбардировкам подверглись аэродромы в Крестах, Веретенье и Малитино. От ударов 44-го бомбардировочного авиаполка по этим объектам враг потерял 26 самолетов. Несмотря на сильный зенитный огонь, наши ночные бомбардировщики вернулись без потерь{27}.

Мощные удары советской авиации заставили врага считаться с силой ленинградских ВВС и вынудили его резко усилить истребительное прикрытие как боевых порядков своих воиск, так и аэродромов. Вражеские бомбардировщики уже не рисковали летать без сопровождения истребителей.

Победа на земле куется и в воздухе

В результате растущего сопротивления советских войск на подступах к Ленинграду план немецко-фашистского командования захватить город с ходу был сорван. Однако обстановка на ленинградском направлении оставалась очень сложной. Гитлеровское командование спешно проводило перегруппировку войск, готовясь возобновить наступление на Ленинград, окружить город и, соединившись с финнами, взять его штурмом.

Группа армий «Север» в начале августа 1941 г. имела 29 дивизий, пополненных до 80-90 процентов штатного состава. Для нанесения массированных бомбардировочных ударов по Ленинграду 1-му воздушному флоту был подчинен 8-й авиационный корпус Рихтгофена. Поэтому, несмотря на большие потери, самолетный парк противника под Ленинградом не только не сократился, а даже возрос. В период оперативной паузы авиационные части врага были подтянуты на передовые аэродромы и готовились обрушить свою мощь на Ленинград и его защитников.

Военно-воздушные силы Северного фронта, Краснознаменного Балтийского флота и авиация ПВО по количеству самолетов значительно уступали противнику. Ленинградская авиация понесла большие потери, которые почти не восполнялись, так как наша авиационная промышленность, эвакуируемая на восток, еще не успела наладить массовый выпуск новых самолетов. На 10 августа ВВС [59] Северного фронта насчитывали всего 560 боевых самолетов, из них 142 машины дислоцировались на мурманском, кандалакшском и петрозаводском направлениях{28}.

После тяжелых июльских боев на лужском оборонительном рубеже, в результате которых войска противника были остановлены, на ленинградском направлении установилось временное затишье. Но в воздухе напряженные бои не прекращались ни на один день. В продолжение всей паузы немецко-фашистская авиация совершала налеты на железнодорожные коммуникации на участках Гатчина - Нарва, Гатчина - Луга и Гатчина - Тосно, бомбила многие железнодорожные станции на Октябрьской и Северной железных дорогах. А в конце июля основные силы 1-го воздушного флота были брошены против аэродромов ленинградской авиации.

30 июля 6 бомбардировщиков Ю-88 под прикрытием 9 «Мессершмиттов-110», не сумев прорваться к Ленинграду, сбросили бомбы на другую запасную цель. 1 августа был нанесен удар еще по одному аэродрому южнее города. И затем налеты по аэродромам ВВС Северного фронта, ВВС Балтийского флота и особенно истребительной авиации ПВО Ленинграда совершались почти каждый день. Всего за июль-август немецко-фашистская авиация произвела 57 налетов на наши аэродромы, расположенные южнее Ленинграда, и которых принимало участие до 650 самолетов{29}.

Близость линии фронта позволяла противнику появляться над нашими аэродромами внезапно и препятствовать взлету советских истребителей. Тогда поднимались истребители с соседних аэродромов. Но к их приходу немецкие бомбардировщики нередко уже успевали отбомбиться. К тому же в ПВО наших аэродромов выявились значительные недостатки. Для прикрытия аэродромов в ВВС Северного фронта полагалось 20 отдельных зенитных батарей, но ни одна из них к началу войны не была сформирована. ПВО аэродромов осуществляли лишь зенитно-пулеметные взводы, вооруженные счетверенными пулеметными установками типа «Максим» и приспособленными для стрельбы по воздушным целям авиационными пушками и пулеметами типа ШВАК-20, «Березина-12,7», ШКАС-7,62. Единой организации ПВО мест базирования авиации не было. Все это нередко приводило к неоправданным потерям. [60]

Были приняты срочные меры для ликвидации этих недостатков. Противовоздушная оборона аэродромов получила дополнительно зенитные средства, была улучшена маскировка аэродромов, созданы ложные аэродромы. Все это дало положительные результаты.

16 августа 24 самолета Ме-110 и Хе-113 пытались нанести удар по нашему аэродрому в районе Сиверский. Однако посты ВНОС вовремя предупредили о приближении воздушного противника, и пять наших истребителей МиГ-3 успели взлететь. В воздушном бою с превосходящими силами советские летчики добились победы, сбив 4 вражеских самолета. Бомбардировка аэродрома была сорвана.

Так же активно действовали ленинградские летчики 21 августа. В этот день фашистская авиация трижды пыталась нанести удары по нашим аэродромам. В первых двух налетах участвовало до 50 самолетов. Но они были встречены советскими истребителям, одержавшими четыре победы. В третьем налете 120 фашистских самолетов бомбили ложный аэродром, сбросив на него сотни фугасных и зажигательных бомб.

Закончив перегруппировку сил, немецко-фашистские войска наиболее мощный удар нанесли южнее и юго-западнее Ленинграда. 8 августа они начали наступление с плацдарма на реке Луга в сторону Красногвардейска (Гатчина), а 10 августа - на лужско-ленинградском и новгород-чудовском направлениях.

В районы наступления по приказанию командующего войсками Северного фронта генерала М. М. Попова срочно подтягивались резервы. А до их подхода для борьбы с наземными войсками противника решено было использовать максимальное количество нашей авиации. Но военно-воздушные силы фронта и флота были рассредоточены для оказания поддержки сухопутным армиям на широком фронте: главные силы 2-й бомбардировочной авиадивизии поддерживали войска правого крыла Северо-Западного фронта, 5-я авиадивизия действовала на Карельском перешейке, а морская авиация обеспечивала 8-ю армию в районах Таллина и Нарвы. Оставались лишь 39-я истребительная авиадивизия и 7-й истребительный авиакорпус ПВО. Однако полностью использовать силы истребительной авиации ПВО было нельзя, так как они охраняли Ленинград, тыловые объекты и коммуникации фронта от [60] ударов вражеской авиации. И все же генерал А. А. Новиков сумел нацелить основные силы ленинградской авиации на наиболее угрожаемые районы.

С переходом противника в наступление борьба в воздухе стала еще более напряженной. 10 августа самолеты буквально висели над полем боя. Главной задачей ленинградской авиации в этот период являлась поддержка сухопутных войск с воздуха. Экипажи 2-й авиадивизии под прикрытием истребителей 39-й истребительной авиадивизии нанесли удар по скоплениям пехоты и моторизованных войск противника в районе Среднее Село, Заполье, Муравейное и на дорогах юго-западнее Муравейное. 41-я авиадивизия бомбила войска неприятеля в районе Сабска, Вязок, Ганьково.

Напряженную боевую работу вели летчики-истребители по прикрытию погрузки и перевозки 1-й танковой и 1-й гвардейской ополченской дивизий, которые перебрасывались к линии фронта. ( По инициативе А. А. Жданова и К. Е. Ворошилова некоторые ополченские дивизии получили наименование гвардейских, так как они укомплектовывались подлинной гвардией рабочего класса Ленинграда.)

Только 10 августа для решения этой важной задачи был совершен 201 самолето-вылет. Прикрытие с воздуха наземных войск стало одной из важнейших задач и истребительной авиации Краснознаменного Балтийского флота. Всего в этот день ВВС Северного фронта произвели 908 самолето-вылетов и сбили 23 вражеских самолета, потеряв 11 своих{30}.

В последующие дни ленинградская авиация продолжала особенно активно действовать на ивановском и сабском направлениях. Опасность прорыва врага через Ко-порское плато была настолько велика, что сюда пришлось перенацелить главные силы 4-й авиадивизии, входившей в состав ВВС Северо-Западного фронта. Для действий по войскам на поле боя широко привлекалась и наша истребительная авиация.

Боевая обстановка продолжала обостряться. Экипажи бомбардировщиков обнаружили на переправах через Лугу и на дороге на Молосковицы танковые колонны. Как оказалось, противник усиливал северную группировку своих войск 8-й танковой дивизией. Дли действий в этом районе была срочно привлечена 2-я бомбардировочная авиадивизия. [62] Успешно действовала здесь и наша истребительная авиация.

Под Старой Руссой, где 11-я и 34-я армии Северо-Западного фронта перешли 12 августа в контрнаступление и за два дня продвинулись на 60 км, наши войска несли большие потери от ударов пикирующих бомбардировщиков. Авиация Северо-Западного фронта была малочисленной и не могла надежно прикрыть боевые порядки наземных соединений. На этом направлении советские бомбардировщики вынуждены были действовать без прикрытия в основном ночью.

Эффективность действий нашей авиации в значительной степени снижалась отсутствием единого командования на Северо-Западном направлении. Хотя генерал М. И. Самохин и полковник С. П. Данилов выполняли указания генерала А. А. Новикова, координировавшего усилия ВВС Северного фронта, ВВС Краснознаменного Балтийского флота и 7-го истребительного авиакорпуса ПВО, все же использование авиации флота и ПВО Ленинграда затруднялось и задерживалось необходимостью согласования решении в штабе фронта.

Быстро меняющаяся обстановка требовала незамедлительных действий. По предложению А. А. Новикова 14 августа приказом главкома Северо-Западного направления Маршала Советского Союза К. Е. Ворошилова авиация Краснознаменного Балтийского флота была оперативно подчинена командующему ВВС Северного фронта. В этот же день на базе ВВС КБФ была сформирована отдельная авиагруппа. В состав группы вошли 5-й истребительный авиаполк, 73-й авиаполк, 71-я авиаэскадрилья и самолеты Ил-2 57-го и 13-го авиаполков ВВС КБФ. Всего в авиагруппу было сведено 126 самолетов{31}.

Создание авиационных группировок давало возможность массировать действия авиации на наиболее важных участках фронта.

В жестоких боях с захватчиками выковывалась крепкая боевая дружба советских летчиков. Яркий случай товарищеской взаимовыручки в бою произошел 19 августа 1941 г. В этот день эскадрилья старшего лейтенанта Н. И. Свитенко в составе 8 самолетов И-153 вылетела на штурмовку колонны противника, двигавшейся по дороге Губаницы - Клопицы. С первой атаки летчики, следуя примеру командира, сбросили на колонну бомбы и затем [63] реактивными снарядами и пулеметным огнем стали расстреливать фашистов. Немецкие зенитчики, охранявшие колонну, открыли ураганный огонь. Но и это не остановило наших летчиков. Несколько атак произвела группа, когда вражеский снаряд попал в самолет Н. И. Свитенко. Мотор заглох. Пришлось производить посадку на аэродром, занятый противником. После приземления старший лейтенант поджег самолет и приготовился бежать в лес, как вдруг увидел «чайку», идущую на посадку. Это его ведомый младший лейтенант А. Г. Слонов шел на спасение своего командира. Кабина истребителя И-153 рассчитана лишь на одного человека. Алибек Слонов хотел уступить место командиру, но Свитенко удержал его, вскочил на плоскость и ухватился за подкосы. Слонов дал газ и под минометным огнем взлетел. Вскоре они были на своем аэродроме. За этот подвиг А. Г. Слонов был награжден орденом Ленина.

После ожесточенных семидневных боев 4-я танковая группа врага прорвала лужскую оборонительную полосу. К 20 августа гитлеровским войскам удалось вплотную подойти к Гатчинскому укрепленному узлу. В этот же день они заняли станцию Чудово и перерезали Октябрьскую железную дорогу, связывающую Ленинград с Москвой.

В такой напряженной обстановке 20 августа и Смольном состоялось собрание партийного актива города. Обсуждался вопрос, как отстоять Ленинград. Маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов обрисовал обстановку на ближних подступах к Ленинграду. Затем слово взял А. А. Жданов. «Враг у ворот. Вопрос стоит о жизни и смерти» - так охарактеризовал он создавшееся положение. Партийный актив принял важные решения, направленные на превращение города в неприступную для врага крепость.

На следующий день в газетах было опубликовано воззвание Военного совета Северо-Западного направления, городского комитета партии и исполкома городского Совета депутатов трудящихся, в котором говорилось: «Над нашим родным и любимым городом нависла непосредственная угроза нападения немецко-фашистских войск. Враг пытается проникнуть к Ленинграду... Но не бывать этому! Ленинград - колыбель пролетарской революции, мощный промышленный и культурный центр нашей страны - никогда [64] не был и не будет в руках врагов... Встанем, как один, на защиту своего города, своих очагов, своих семей, своей чести и свободы! Выполним наш священный долг советских патриотов!»{32}.

В воинских частях, на заводах и фабриках состоялись митинги, на которых советские люди клялись защищать колыбель Октябрьской революции до последней капли крови.

В интересах обороны Ленинграда Ставка Верховного Главнокомандования 23 августа разделила Северный фронт на два фронта - Ленинградский и Карельский. Командующим войсками Ленинградского фронта был утвержден генерал-лейтенант М. М. Попов. К ВВС Ленинградского фронта отошли ВВС 23-й армии, состоявшие из 5-й смешанной авиадивизии, 2-я авиадивизия, 8-я и 39-я истребительные авиадивизии, 7-й истребительный авиакорпус ПВО, 116-я и 117-я разведывательные авиаэскадрильи. Всего в этих соединениях и частях насчитывалось 327 самолетов. Однако исправных было только 231{33}. Командующим ВВС Ленинградского фронта был назначен генерал-майор авиации А. А. Новиков, военным комиссаром - бригадный комиссар Ф. И. Усатый, начальником штаба - полковник, а с октября 1941 г. генерал-майор авиации С. Д. Рыбальченко.

Усилия ленинградской авиации направлялись почти исключительно на действия по моторизованным и пехотным соединениям врага. Летчики совершали по шесть- восемь боевых вылетов в день. Не легче было и техническому составу. Во время боевой работы техники самолетов и авиаспециалисты успевали только заправить самолеты горючим и боеприпасами, осмотреть машины перед очередным вылетом, а все регламентные и ремонтные работы производились ночью.

Исключительно напряженным был день 25 августа, в течение которого ленинградские летчики уничтожили несколько десятков самолетов. Особенно успешными были действия 7-го истребительного авиакорпуса ПВО. Летчики корпуса совершили налет на вражеский аэродром Спасская Полисть. В результате умело организованного удара противник потерял более 60 самолетов.

В этот день совершил свой второй таран Герой Советского Союза П. Т. Харитонов. В районе местечка Зайцево командир эскадрильи лейтенант В. П. Иозица и [65] младший лейтенант П. Т. Харитонов вступили в бой с немецкими бомбардировщиками Хе-111. Харитонов, израсходовав все боеприпасы, плоскостью своего самолета снес хвостовое оперение вражеского бомбардировщика. Самолет упал в районе Гатчины, а четыре фашиста выбросились на парашютах. Петр Харитонов также выпрыгнул. Немецкие пилоты, оказавшиеся выше советского летчика, стреляли в него из пистолетов. На помощь боевому товарищу пришел лейтенант Иозица, круживший рядом. Огнем из пулеметов он на время «успокоил» фашистов. Но они не отказались от желания отомстить советскому летчику, таранившему их самолет. Приземлившись в 200 м от Харитонова, гитлеровцы снова напали на него. Опять на помощь пришел командир эскадрильи, пулеметным огнем с воздуха поддержав своего ведомого. Тут подбежали наши красноармейцы. Вместе с ними Петр Харитонов вынудил немецкий экипаж сдаться в плен{34}.

На следующий день воздушные бои разгорелись с новой силой. В вечернем сообщении Советского информбюро от 26 августа говорилось: «За последние два дня летчики, охраняющие подступы к городу Ленина, сбили в воздушных боях и уничтожили на аэродромах противника 101 фашистский самолет»{35}.

Но отдельные успехи в воздухе не могли изменить общего соотношения сил на ленинградском направлении. Превосходство оставалось на стороне противника, который продолжал наступать. После упорных и кровопролитных боев, ценой больших потерь в живой силе и технике немецко-фашистские войска 8 сентября овладели городом Шлиссельбург и блокировали Ленинград с суши.

Одновременно с боями на ближних подступах к Ленинграду шла упорная борьба за Таллин, Моонзундские острова и полуостров Ханко. Противнику удалось к 7 августа 1941 г. перерезать железную дорогу и шоссе Таллин - Ленинград и выйти к побережью Финского залива в районе Кунда. Столица Эстонии оказалась окруженной с суши. Три недели продолжалась оборона Таллина. Но силы были неравными, поэтому 28-29 августа защитники его вынуждены были оставить город.

Значительное влияние на срыв плана гитлеровского командования захватить Ленинград оказала героическая оборона Моонзундского архипелага и полуострова Ханко, оказавшихся в глубоком тылу противника. Удержание [66] Моонзундского архипелага имело и политическое значение. На островах находились аэродромы, с которых наши летчики наносили бомбардировочные удары по Берлину и другим жизненно важным центрам Германии.

В конце июля немецко-фашистская авиация начала совершать налеты на Москву, считая свою столицу недосягаемой для нашей авиации. Поэтому очень важно было доказать, что и фашистское логово является объектом бомбардировок советских ВВС.

Для ударов по Берлину была создана специальная авиационная группа. В нее вошли две эскадрильи 1-го минно-торпедного авиаполка ВВС КБФ под командованием полковника Е. Н. Преображенского и две эскадрильи дальней бомбардировочной авиации во главе с майором В. И. Щелкуновым. В начале августа на аэродромы Кагул и Асте, расположенные на острове Сарема (Эзель), перебазировалось 10 бомбардировщиков. Затем их количество было доведено до 33. За период действия группы, продолжавшийся 35 дней, было произведено 86 самолето-вылетов, при этом 33 самолета дошли до Берлина и сбросили на него бомбы. Остальные экипажи наносили удары по Штеттину, Кольбергу, Мемелю, Данцигу и другим городам фашистской Германии{36}.

За мужество и героизм, проявленные при нанесении ударов по Берлину, полковнику Е. Н. Преображенскому, капитанам В. А. Гречишникову, А. Я. Ефремову, М. Н. Плоткину и П. И. Хохлову Президиум Верховного Совета СССР присвоил звание Героя Советского Союза.

После оставления Таллина и ухода легких сил флота из Моонзунда обстановка в районе архипелага резко изменилась в пользу противника. Полтора месяца гарнизон Моонзундских островов героически сражался в глубоком тылу врага. Но 22 октября советские войска вынуждены были оставить архипелаг. Наша авиационная группа в составе 40 самолетов перебазировалась на полуостров Ханко, за который в то время шла жестокая борьба.

Действия против базы на Ханко противник развернул еще 26 нюня 1941 г. Авиация Краснознаменного Балтийского флота, базировавшаяся на полуострове, с первых дней войны вела ожесточенные бои в воздухе. В июльскую жару летчикам-истребителям приходилось производить до десяти вылетов в день. Особенно успешно сражались за Ханко летчики-балтийцы капитан А. К. Антоненко и лейтенант [67] П. А. Бринько, которым 14 июля 1941 г. было присвоено звание Героя Советского Союза.

В связи с тяжелой обстановкой, создавшейся под Ленинградом, потерей Моонзундского архипелага, сложностью питания Ханко морем под ударами противника на всем протяжении Финского залива и трудностью обороны базы в зимних условиях по решению Ставки Верховного Главнокомандования с 26 октября по 2 декабря гарнизон Ханко был эвакуирован в Ленинград.

Длительной и упорной обороной Таллина, островов Моонзундского архипелага и полуострова Ханко войска Северного, а затем Ленинградского фронта и Краснознаменный Балтийский флот приковывали к себе значительные силы немецких и финских войск, нанесли им огромные потери в живой силе и технике. Все это способствовало срыву наступления врага на Ленинград.

Враг остановлен

В начале сентября 1941 г. немецко-фашистское командование произвело перегруппировку своих соединений и предприняло новое наступление на узком фронте от Ропши до Колпино в целях разгрома советских войск и овладения Ленинградом. К этому времени численный состав вражеской авиации на ленинградском направлении значительно сократился. На 6 сентября 1-й воздушный флот насчитывал 481 боеспособный самолет, из них бомбардировщиков - 203, пикирующих бомбардировщиков - 60, истребителей --166, истребителей-бомбардировщиков -39, разведчиков - 1337.

В составе ВВС Ленинградского фронта было 268 самолетов, в ВВС Краснознаменного Балтийского флота - 152, итого 420 машин, в том числе 122 бомбардировщика, 288 истребителей и 10 штурмовиков{38}. Но основу нашего самолетного парка все еще составляли машины устаревших конструкций. И тем не менее советское командование, придавая огромное значение обороне Ленинграда, изыскивало возможности для усиления ленинградской авиации. Если в августе на пополнение прибыло 4, то в сентябре - 9 авиационных полков{39}.

Командование Ленинградского фронта принимало необходимые меры по улучшению взаимодействия с наземными [68] войсками. В частности, каждому авиационному соединению был определен участок для прикрытия и оказания непосредственной поддержки сухопутным соединениям. За участок 42-й армии ответственность возлагалась на 7-й истребительный авиакорпуc ПВО, 55-й армии - на

8-ю истребительную авиадивизию, 8-й армии - на ВВС Краснознаменного Балтийского флота, Карельский перешеек - на ВВС 23-й армии в составе 5-й смешанной авиадивизии. 2-я смешанная и 39-я истребительная авиадивизии действовали в секторах обороны южнее Ленинграда. Кроме того, 39-я авиадизия прикрывала железнодорожную линию Тихвин -Волхов и затем водную трассу на участке Новая Ладога - мыс Осиновец{40}.

К сентябрю значительные изменения претерпела и система воздушного наблюдения, оповещения и связи. Наступление противника привело к свертыванию сети пунктов ВНОС. Линия фронта придвинулась почти вплотную к городу. На обеспечении Ленинграда осталось всего 62 действующих поста ВНОС, которые образовали сплошное поле наблюдения на блокированной территории{41}. Неизмеримо повысилась роль радиолокационных установок РУС-2. Непосредственно Ленинград обеспечивали пять таких установок, которые находились в пунктах Токсово, Агалатово, Ириновка, Волково кладбище и Большая Ижора.

Прежде чем приступить к штурму оборонительных укреплений Ленинграда, враг подверг город массированной воздушной бомбардировке и сильному артиллерийскому обстрелу.

Гитлеровцы планировали полностью разрушить Ленинград. Циничной жестокостью дышит каждая строчка секретной директивы немецко-фашистского военно-морского штаба ? 1-а 1601/41 от 22 сентября 1941 г. «О будущности города Петербурга». В ней говорилось: «Фюрер решил стереть город Петербург с лица земли. После поражения Советской России нет никакого интереса для дальнейшего существования этого большого населенного пункта. Финляндия точно так же заявила о своей незаинтересованности в дальнейшем существовании города непосредственно у ее новой границы...

Предложено тесно блокировать город и путем обстрела из артиллерии всех калибров и беспрерывной бомбежки с воздуха сровнять его с землей. [68] Если вследствие создавшегося в городе положения будут заявлены просьбы о сдаче, они будут отвергнуты...»{42}.

С 4 сентября противник начал ежедневно обстреливать город из дальнобойных орудий. Ночью 6 сентября вражеской авиации впервые удалось сбросить на него бомбы. А через день фашисты бомбили город и днем. Около семи часов вечера 23 бомбардировщика Ю-88 двумя группами на высоте 3500-4000 м прорвались с южного направления через зенитный заслон к городу и сбросили большое количество фугасных и зажигательных авиабомб, в результате чего возникло более 100 очагов пожара. Ночью еще около 20 немецких самолетов совершили новый налет на Ленинград. Фашистские пилоты, ориентируясь по пожарам, варварски бомбили жилые кварталы.

Массированными бомбардировками и артиллерийскими обстрелами, которые продолжались почти ежедневно, враг рассчитывал подорвать моральный дух ленинградцев, сломить их сопротивление и тем самым содействовать успеху своих войск, которые 9 сентября перешли в наступление, чтобы штурмом захватить город.

На подступах к Ленинграду каждый день происходили ожесточенные воздушные бои при многократном количественном превосходстве противника.

Звено истребителей 191-го истребительного авиаполка во главе со старшим лейтенантом Г.С. Жуйковым, патрулируя 10 сентября в районе Красного Села, встретило 3 бомбардировщика Ю-88 и 5 истребителей. С первой атаки Жуйков реактивными снарядами сбил один «Хейнкель-113». В это время с запада к Красному Селу подошла новая группа противника, состоявшая из 40 «Юнкерсов-87» и «Юнкерсов-88» и 20 «Мессершмиттов-109». Итак, четыре наших истребителя против 60 вражеских машин. Но такое соотношение не остановило советских летчиков, они смело пошли в новую атаку. Старший лейтенант Жуйков сбил еще один самолет, по одной машине уничтожили младшие лейтенанты Д. П. Савченко и Г. А. Мамыкин, а младший лейтенант В. А. Плавский сбил два самолета.

В это же время в районе Коломенское вела бой с 50 бомбардировщиками Ю-87 и Ю-88, прикрываемыми «мессершмиттами», шестерка самолетов 195-го истребительного авиаполка. Летчики в этот день провели уже несколько воздушных боев, в которых лейтенант И. Д. Пидтыкан сбил два самолета, капитан В. Ф. Абрамов, [70] старший лейтенант И. П. Неуструев и младший лейтенант В. Н. Харитонов - по одному самолету. И вот теперь новый бой. Скоро от пулеметного огня Неуструева два немецких самолета врезались в землю. Лейтенант Пидтыкан также добился победы над «Юнкерсом-87». Но тут подошла новая группа самолетов с черными крестами. Несмотря на страшную усталость, наши летчики снова вступили в бой, чтобы не дать фашистам бомбить советские войска. Капитан Абрамов и младший лейтенант Харитонов уничтожили еще по одному истребителю Хе-113.

Только в течение второй половины дня 10 сентября летчики 7-го истребительного авиакорпуса ПВО сбили 16 вражеских самолетов, потеряв при этом только одну машину{43}. Но отразить все налеты воздушного противника на Ленинград нашим летчикам не удалось. В этот день в городе девять раз объявлялась воздушная тревога. Неприятельские самолеты сбросили сотни авиационных бомб, преимущественно зажигательных.

На следующий день воздушные бои разгорелись с новой силой. Пять летчиков на самолетах И-16 191-го истребительного авиаполка на подступах к Красному Селу встретили три группы бомбардировщиков Ю-87. Атакуя первую группу из 20 «юнкерсов», пытавшихся бомбить наши войска, младший лейтенант Е. П. Новиков дал залп по врагу четырьмя реактивными снарядами, от которых один Ю-87 загорелся и упал. Другой бомбардировщик Егор Новиков таранил плоскостью самолета, а сам на поврежденной машине вернулся на свой аэродром. В этом же бою младшие лейтенанты Н. Ф. Кузнецов, И. П. Грачев и В. А. Плавский сбили по два бомбардировщика Ю-87 и один «юнкерс» сбил младший лейтенант В. М. Добровольский. Итого девять побед в одном бою{44}.

Героически сражались и авиаторы Краснознаменного Балтийского флота. Прославленный летчик Балтики командир эскадрильи 13-го истребительного авиаполка Герой Советского Союза лейтенант П. А. Бринько 5 сентября таранил немецкий самолет Ме-110. Это была его двенадцатая победа. А 13 сентября 1941 г. он погиб, имея на своем боевом счету уже пятнадцать сбитых фашистских самолетов.

О напряженных воздушных боях у стен Ленинграда каждый день сообщалось в сводках Советского информбюро. 14 сентября в вечернем сообщении говорилось: «Многочисленные [71] попытки фашистской авиации прорваться к Ленинграду неизменно отбиваются отважными советскими летчиками. На днях на подступах к Ленинграду произошел воздушный бой, в котором участвовало более 100 самолетов. Фашисты, потеряв в этом бою 17 бомбардировщиков, были отогнаны». В утреннем сообщении Совинформбюро 16 сентября говорилось: «В воздушных боях на подступах к Ленинграду авиачасть полковника Данилова (7-й истребительный авиакорпус.- Авт.) сбила за один день 46 фашистских самолетов»{45}. О героизме ленинградских летчиков нередко сообщалось в последних известиях по радио.

Встречая упорное сопротивление в воздухе, немецко-фашистская авиация стиралась подавить наши военно-воздушные силы на аэродромах. Налеты совершались почти ежедневно, но они в основном успешно отражались.

18 сентября около 30 немецких самолетов подвергли штурмовке два наших аэродрома. В воздухе патрулировало звено советских истребителей во главе с младшим лейтенантом Е. П. Новиковым. Он первым заметил врага и, увлекая товарищей, врезался в строй «Мессершмиттов-110». Попытка штурмовать наш аэродром была сорвана. Но в этом бою погиб пламенный патриот, замечательный воздушный боец Егор Павлович Новиков. 16 января 1942 г. ему посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.

А на земле шли упорнейшие бои за Пулково и Пушкин. 17 сентября Военный совет Ленинградского фронта направил Военным советам 42-й и 55-й армий строжайший приказ за подписью генерала Г. К. Жукова, назначенного командующим войсками фронта, А. А. Жданова, А. А. Кузнецова, М. С. Хозина, который требовал: «Ни шагу назад! Не сдавать ни одного вершка земли на ближних подступах к Ленинграду!»{46}. Войска 42-й армии генерала А. А. Федюнинского при поддержке авиации в ожесточенных боях измотали, обескровили врага и 18 сентября окончательно остановили его на рубеже Лигово, Пулково. Менее удачно складывалась обстановка в полосе 8-й армии генерала В. И. Щербакова. В середине сентября немецко-фашистским войскам удалось выйти к Финскому заливу в районе Стрельны и отрезать армию от основных сил Ленинградского фронта. Так образовался Приморский (Ораниенбаумский) плацдарм, на котором [72] советские войска сражались до самого разгрома врага под Ленинградом.

В упорных боях с превосходящим противником силы нашей авиации быстро таяли. Особенно остро ощущался недостаток самолетов-бомбардировщиков и штурмовиков. В середине сентября на аэродромы Ленинградского фронта стало поступать пополнение.

19 сентября прибыл 174-й штурмовой авиаполк. Через день экипажи полка уже вылетели на боевое задание. Четверка штурмовиков но главе с капитаном В. Е. Шалимовым штурмовала вражеские войска в районе Ям-Ижоры и Красного Бора. Затем в тот же район вылетело звено старшего лейтенанта Ф. А. Смышляева. В третьем вылете группу из восьми «илов» повел сам командир полка майор Н. Г. Богачев. Под ураганным зенитным обстрелом наши штурмовики атаковали крупные силы противника в районе Низино, Разбегай и Ропша. Врагу был нанесен большой урон. Но с боевого задания не вернулся майор Богачев. На следующий день летчики полка, мстя за своего командира, шесть раз вылетали на штурмовку неприятельских позиций.

Однако господство в воздухе продолжало оставаться на стороне противника. Особенно тяжелым был день 19 сентября. Немецкая авиация совершила на Ленинград шесть налетов. 264 самолета, прорвавшиеся через зенитный заслон, сбросили 528 фугасных и 1435 зажигательных авиабомб, в результате чего пострадали Пролетарский завод, завод «Экономайзер», завод имени А. А. Жданова. Во время четвертого налета 52 немецких самолета бомбили жилые кварталы. В городе образовалось 89 очагов пожара. В состоянии воздушной тревоги ленинградцы находились за день 7 часов 34 мин. В течение восемнадцати часов, с часу ночи до семи вечера, город подвергался артиллерийскому обстрелу. Враг выпустил 97 снарядов. Было разрушено 20 зданий, главным образом в Октябрьском и Володарском районах.

Одновременно бомбардировочным ударам подверглись Кронштадт и наши аэродромы.

В последующие дни авиация противника предприняла попытку уничтожить корабли Краснознаменного Балтийского флота, так как главные силы группы армий «Север», не прорвавшись к Ленинграду, оказались под сильным воздействием крупнокалиберной корабельной артиллерии. [73]

Одновременно с налетами на корабли гитлеровцы начали наступление на 8-ю армию, оборонявшую приморский участок фронта.

Всего с 21 по 23 сентября в налетах на корабли Краснознаменного Балтийского флота участвовало до 400 самолетов противника. Но все же попытки произвести прицельное бомбометание окончились провалом. Огромная заслуга в этом принадлежит нашим летчикам-истребителям, проявившим при отражении налетов высокое боевое мастерство, мужество и героизм. 2-й эскадре пикирующих бомбардировщиков «Иммельман», входившей в состав 8-го авиационного корпуса, ценой больших потерь удалось лишь частично вывести из строя старый линейный корабль «Марат».

Сохранение флота имело очень важное значение для отражения штурма Ленинграда. Немецко-фашистские войска снова пытались наступать на Петергоф, Ораниенбаум, и снова балтийские моряки мощным артиллерийским огнем помогали нашей пехоте сдерживать натиск фашистов на приморском направлении. Не удалось противнику прорвать Ленинградский фронт и в районе Пулково. К концу сентября фронт на подступах к городу Ленина стабилизировался.

Однако бомбардировки Ленинграда продолжались. 27 сентября ВВС противника совершили три массированных налета на город. Немецкие самолеты приближались к нему с запада по Финскому заливу, с юго-востока и востока вдоль Невы. Всего над городом прошло 197 самолетов, которые сбросили 201 фугасную авиабомбу. Одновременно враг бомбил аэродромы, не давая взлетать с них истребителям. При отражении вражеского нападения в этот день летчики 7-го истребительного авиакорпуса ПВО и 61-й авиабригады ВВС КБФ сбили 5 самолетов. Это был последний массированный налет на Ленинград в 1941 г. С этого времени вражеская авиация совершала налеты на город гораздо меньшими силами и тактика ее действий изменилась.

Несмотря на настойчивые атаки, врагу не удалось сломить сопротивление защитников Ленинграда. Гитлеровское командование вынуждено было отказаться от попыток взять город штурмом. 25 сентября командующий группой армий «Север» Лееб доложил главному командованию сухопутных войск (ОКХ), что он не может продолжать [74] наступление имеющимися силами. На следующий день положение своих войск он охарактеризовал как кризисное{47}.

Закончился сентябрь 1941 г. - месяц самых крупных налетов немецко-фашистской авиации на Ленинград, в течение которого она совершила 23 налета, из них 12 ночных и 11 дневных. Из 2712 самолетов, участвовавших в налетах на Ленинград, к городу прорвалось 675{48}. В сентябре враг сбросил на Ленинград 991 фугасную и 31 398 зажигательных авиабомб, выпустил по городу 5364 артиллерийских снаряда{49}.

В результате варварских бомбардировок и артиллерийских обстрелов городу был нанесен значительный ущерб. Большим уроном для ленинградцев были пожары продовольственных складов имени Бадаева.

Основная нагрузка по прикрытию города в сентябре 1941 г. лежала на 7-м истребительном авиакорпусе ПВО, так как с 11 сентября с Ленинградского фронта убыли полки 8-й истребительной авиадивизии, а с 20 сентября три полка 39-й истребительной авиадивизии убыли на переформирование и за получением материальной части. Самолетов-истребителей не хватало. К тому же в период ближних боев и штурма Ленинграда значительные силы истребительной авиации, в том числе и ПВО, привлекались для поддержки сухопутных войск. За период боев на дальних и ближних подступах к Ленинграду ВВС фронта произвели 44216 боевых самолето-вылетов, из них для нанесения ударов по наземным войскам противника - 16 052, по вражеским аэродромам - 1575, по железнодорожным объектам - 135, на прикрытие своих войск и объектов - 20351, на сопровождение своей авиации -3025, на разведку -2178{50}. Авиаторы фронта нанесли противнику огромный урон в живой силе и технике. За первые три месяца войны авиаторы Северного (Ленинградского) фронта уничтожили 895 вражеских самолетов, аз них 583 в воздушных боях и 312 на аэродромах{51}.

К концу 1941 г. на ленинградском направлении наступило относительное равновесие сил. В следующем году борьба за господство в воздухе развернулась с новой силой. Временами превосходство имела то ленинградская авиация, то ВВС противника. Но уже к концу 1942 г. наша авиация господствовала в воздухе. Характерно, что на ленинградском операционном направлении господство в [75] воздухе было завоевано раньше, чем в целом на советско-германском фронте, которое было достигнуто лишь летом 1943 года.

В ходе сражений летом и осенью 1941 г. непрерывно совершенствовался опыт организации и ведения боевых действий военно-воздушных сил в сложной наземной и воздушной обстановке. Полностью оправдали себя создание оперативных авиационных групп для массированного применения авиации; централизация управления военно-воздушными силами фронта, флота и истребительной авиации ПВО Ленинграда; организация взаимодействия фронтовой и морской авиации на приморских направлениях; распределение между авиационными соединениями районов и зон боевых действий; создание системы радиолокационных станций и радиопостов для обнаружения самолетов противника, управления и наведения на них советских истребителей.

Авиационное командование и летно-технический состав Ленинградского фронта обобщали боевой опыт, вели поиск новых форм оперативного применения и способов боевых действий авиации. Больше внимания стало уделяться фактору внезапности, который часто решал исход боя. Летчики стали более умело использовать метеорологические условия, рельеф местности, положение солнца. Они разгадывали тактические приемы и хитрости немецких и финских пилотов, вырабатывали свои приемы, творчески развивая тактическое и оперативное искусство. Совершенствовались также методы применения бомбардировочной авиации, организация взаимодействия ВВС с наземными войсками.

Подчинение всей авиации в оперативном отношении единому командованию, более широкое использование средств радиосвязи благотворно сказалось на ходе боевых действий. Большая заслуга в этом принадлежит командующему ВВС Северного, а затем Ленинградского фронта генералу А. А. Новикову, его заместителю полковнику И. П. Журавлеву, начальнику штаба ВВС фронта полковнику С. Д. Рыбальченко, которые с первых дней войны зарекомендовали себя грамотными, творчески мыслящими авиационными начальниками.

Генерал А. А. Новиков стал инициатором создания воздушных армий, которые начали формироваться уже [76] в 1942 г., когда он был назначен командующим ВВС Красной Армии.

В период боев на дальних и ближних подступах к Ленинграду исключительно большую работу проделал инженерно-технический состав авиационных частей и ремонтных мастерских. Инженеры, техники, мотористы, авиационные специалисты прилагали все усилия, чтобы выполнить поставленные перед ними задачи. Своей самоотверженной работой инженерно-технический состав вполне обеспечил боевую деятельность военно-воздушных сил Северного и Ленинградского фронтов в трудный период боев на дальних и ближним подступах к Ленинграду.

Напряженно трудился и личный состав авиационного тыла, которым руководил опытный и энергичный начальник полковник Н. А. Соколов. С началом военных действий части тыла ВВС Северного фронта развернули усиленное строительство новых аэродромов, форсировались работы по быстрому вводу в строй реконструируемых аэродромов. В течение первого месяца войны было введено в строй 65 летных полей, причем 47 из них было создано заново.

В период вынужденного отступления советских войск к Ленинграду начальники 5-го и 6-го районов авиационного базирования П. Г. Казаков и П. Д. Жоглин не только умело организовали эвакуацию личного состава и имущества батальонов аэродромного обслуживания, но и обеспечили перебазирование летных частей на другие аэродромы. При этом воины тыла нередко вступали в бои с вражескими подразделениями. С боем прикрывал перебазирование авиационной части с аэродрома Лезье 50-й батальон аэродромного обслуживания. 47 бао, не прекращая обслуживания 192-ю истребительного авиаполка на аэродроме, отбивал попытки противника переправиться через Неву. Командиры 60 и 54 бао умело организовали оборону подступов к аэродромам Горелово и Пушкин и не дали врагу сорвать эвакуацию материальных средств.

Авиационный тыл в основном бесперебойно обеспечивал части и соединения боеприпасами, горюче-смазочными материалами и всем необходимым для их боевой деятельности, совершенствовал противовоздушную и наземную оборону аэродромов.

Исключительно важную роль в мобилизации летчиков, авиатехников, воинов авиационного тыла на борьбу с врагом [77] сыграли политорганы, партийные и комсомольские организации. Был накоплен большой опыт организации и проведения партийно-политической работы во фронтовых условиях. Комиссары авиационных частей и подразделений, сочетая боевую деятельность с партийно-политической работой, обеспечивали успешное выполнение боевых заданий командования.

Летчики фронта при защите Ленинграда проявили завидное мужество и массовый героизм. Только за первые три месяца войны в небе Ленинграда было совершено более 20 воздушных таранов. В неравной борьбе с врагом советские летчики, воспитанные Коммунистической партией, выходили победителями благодаря своему высокому морально-боевому духу. Но враг был еще силен, он рвался к столице нашей Родины - Москве, окружил Ленинград кольцом блокады. Предстояла еще длительная и упорная борьба.

Дальше