Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Лѣтомъ 1864 года небольшой отрядъ нашъ выступилъ съ бывшей Сыръ-Дарьинской лин?и вверхъ по р. Сыръ-Дарьѣ и 12 ?юня принудилъ коканцевъ сдать городъ Туркестапъ, имѣвш?й среди населен?я Средней Аз?и значен?е по своимъ святынямъ. Потеря этого города и занят?е его «невѣрными» для мусульманскаго населен?я были тяжелы. Это былъ первый городъ, занятый нашими войсками въ Средней Аз?и.

Нѣсколькими днями ранѣе взят?я Туркестана, другой отрядъ, со стороны Семирѣченскаго края, занялъ коканскую крѣпость Аул?еата. Затѣмъ изъ обоихъ отрядовъ былъ составленъ одинъ, который и направился къ укрѣпленному коканскому городу Чемкенту, взявъ который послѣ непродолжительной осады штурмомъ, отрядъ продолжалъ наступлен?е къ Ташкенту. Однако, попытка 2-го октября взять этотъ многолюдный городъ, и къ тому-же занятый, довольно значительными непр?ятельскими силами, была отбита и отрядъ отошелъ къ Чемкенту въ ожидан?и подкрѣплен?й.

На усилен?е этого передового отряда изъ форта Перовскаго, главнаго укрѣплен?я тогдашней Сыръ-Дарьинской [8] лин?и, была послана Уральская казачья сотня, подъ начальствомъ есаула Сѣрова. Казаки получили тогдашн?я драгунск?я нарѣзныя ружья, заряжающ?яся съ дула, со штыками. 1-го декабря Сѣровъ вступилъ въ городъ Туркестанъ.

Между тѣмъ въ окрестностяхъ Туркестана не все было покойно. Ходили слухи, что непр?ятель, ободренный нашею неудачею подъ Ташкентомъ, собираетъ силы въ этомъ городѣ; въ окрестностяхъ Чемкента и даже ближе къ Туркестану стали бродить шайки, такъ что сообщен?я между Туркестаномъ и Чемкентомъ были не безопасны; по дорогѣ выставлены были киргизы для перевозки почтъ.

Передавали, что тогдашн?й правитель коканскаго ханства, Алимкулъ, покинулъ Ташкентъ и отправился къ себѣ въ ханство съ собраннымъ войскомъ усмирять какое-то волнен?е; народъ въ занятыхъ нами мѣстахъ относился къ намъ крайне недовѣрчиво и все чего-то ждалъ...

Скоро пронесся слухъ, что вблизи отъ Туркестана появилась шайка въ нѣсколько сотъ человѣкъ; а такъ какъ въ Чемкентъ снаряжался транспортъ, то рѣшено было провѣрить этотъ слухъ, разбить и истребить шайку и тогда уже отправлять впередъ транспортъ, которому до Чемкента предстояло пройти около 150 верстъ. [9]

Но слухи эти не вполнѣ передавали все, что дѣйствительно было. Какъ потомъ объяснилось, Алимкулъ, собравъ все, что можно было только собрать въ Ташкентѣ, рѣшился на весьма смѣлое предпр?ят?е: онъ задумалъ быстро пройти мимо Чемкента и внезапно напасть на Туркестанъ, укрѣплен?я котораго были не вполнѣ исправлены и жители котораго могли оказать ему содѣйств?е. Распустивъ слухъ, что онъ идетъ на югъ, къ себѣ въ Коканъ, Алимкулъ, на самомъ дѣлѣ, пошелъ на сѣверъ; передовыя шайки его ловко накрывали выставленные нами отдѣльные посты киргизъ — туземцевъ по дорогѣ изъ Чемкента, въ Туркестанъ; намъ не отъ кого было получать извѣст?я, да къ тому же степь, окружающая всѣ населенныя мѣста, широка.

Послѣ полудня, 4-го декабря, передовыя части Алимкула дошли до Икана, селен?я, отстоящаго отъ Туркестана верстахъ въ 20-ти; въ ночь, вѣроятно, подтянулись и остальныя и, быть можетъ, 5-го утромъ коканцы появились бы предъ городомъ, гдѣ ихъ никто не ожидалъ.

Но случилось иначе.

Для осмотра всей мѣстности и для истреблен?я шайки, силы которой опредѣляли отъ 100 до 400 человѣкъ, комендантъ Туркестана, 4-го декабря, послалъ сотню Сѣрова, въ которой было всего: 2 оберъ-офицера, [10] 5 урядниковъ, 98 казаковъ, кромѣ того къ сотнѣ придано 4 артиллериста, фельдшеръ, фурштатъ и три киргиза верблюдовожатыхъ; при отрядѣ былъ горный единорогъ, казаки имѣли двойной комплектъ патроновь (120); на единорогъ отпущено 42 заряда.

Выступивъ уже послѣ полудня, сотня, выславъ разъѣзды, шла съ большими предосторожностями; оно и понятно: какъ бы въ подтвержден?е слуховь, на пути встрѣтилисъ киргизы изъ числа бывшихъ на постахъ между Туркестаномъ и Чемкентомъ и благополучно ушедшихъ отъ коканцевъ — нѣкоторые изъ нихъ были ранены; изъ словь ихъ было ясно, что за Иканомъ есть непр?ятель, но сколько — неизвѣстно. Есаулъ Сѣровъ донесъ коменданту о всемъ, что узналъ и, получивъ подтвержден?е прежняго приказан?я, продолжалъ свое движен?е къ Икану.

Было около 4-хъ часовъ пополудни; стало уже темно, когда сотня подходила къ Икану, лежащему на высокомъ мѣстѣ. Мѣсто было ровное, покрытое кое-гдѣ саксауложъ, отъ Икана было видно на далекое разстоян?е и движен?е сотни, конечно, давно замѣчено коканцами, а уральцы, подходя кь Икану, замѣтили огни около него. Сѣровъ остановился, послалъ вожака-киргиза впередъ узнать, что это за огни. Киргизъ Ахметъ сейчасъ же вернулся и сообщилъ, что «непр?ятеля [11] такъ же много, какъ камыша вь озерѣ». Завидѣвъ огни вдали и получивъ подтвержден?е о значительныхъ силахъ, есаулъ Сѣровъ отошелъ нѣсколько назадъ и остановился у замѣченной ранѣе небольшой канавки; казаки быстро спѣшились, развьючили верблюдовъ и успѣли оградить себя заваломъ изъ мѣшковъ съ пров?антомъ и фуражемъ, сбатовали коней и помѣстили ихъ въ срединѣ круга, а сами залегли за мѣшками. Между тѣмъ коканцы перешли въ наступлен?е. Ихъ конныя толпы двинулись отъ Икана прямо и нѣсколько въ обходъ, первоначально тихо ( «тихимъ молчан?емъ»), а затѣмъ, близко подойдя, и въ скачъ, съ криками. Горсть уральцевъ дружно встрѣтила натискъ мѣткимъ и частымъ ружейнымъ огнемъ и картечью единорога.

Ошеломленный неожиданнымъ отпоромъ, потерявш?й сразу много убитыми и ранепыми, непр?ятель отхлынулъ назадъ. Но вслѣдъ затѣмъ съ новою ярост?ю, съ криками «алла», коканцы ринулись на горсть храбрецовъ. Опять дружный огонь казаковъ и картечь единорога охладили пылъ нападающихъ и заставили повернуть назадъ. Нѣсколько разъ повторялся напоръ и съ такимъ же неуспѣхомъ.

Вѣроятло коканцы понесли потери довольно значительныя, потому что перестали нападать и, отойдя недалеко, остановились на ночь, разведя костры. [12] Казакамъ все было видно; можно было и стрѣлять, но казаки берегли каждую пулю.

Хотя непр?ятель и не возобновлялъ нападен?й, но положен?е отряда не улучшилось. Объ отступлен?и ночью нечего было и думать, нужно было оставаться на мѣстѣ и ждать выручки изъ Туркестана; казаки продолжали укрѣпляться, ограждаясь мѣшками и тѣлами убитыхъ лошадей.

Между темъ коканцы открыли огонь изъ оруд?й и фальконетовъ (небольш?я пушки, менѣе горныхъ единороговъ); гранаты и ядра довольно близко ложились и били лошадей (такъ, первая же граната убила трехъ), но, къ счаст?ю, не задѣвали людей. Объ отдыхѣ, не говоря уже о снѣ, и думать было нечего; пользуясь темнотою, пѣш?е коканцы старались подпалзывать незамѣтно къ отряду, чтобы съ близкаго разстоян?я броситься на казаковъ. Но и казаки народъ опытный: тонкiй слухъ, острое зрѣн?е — природныя качества казака, воспитаннаго среди безконечныхъ равнинъ — позволяли имъ вглядываться въ окружающую темноту, чутко прислушиваться ко всякому шороху, звуку и каждая попытка коканцевъ оканчивалась полною ихъ неудачею. Долго, безконечно долго, тянулась ночь среди оруд?йной и ружейной пальбы, среди напряженнаго вниман?я; но духомъ някто не падалъ. Въ числѣ [13] казаковъ быля люди и бывалые, мног?е находились уже болѣе 15 лѣтъ на службѣ, сдѣлали не одинъ походъ, были подъ Севастополемъ, бились ранѣе и съ коканцами, имѣли и знаки отлич?я военнаго ордеиа. Благодаря спокойств?ю, распорядительности командира и офицера, ободрен?ю старослуживыхъ, не унывали и новички, твердо разсчитывая на свое превосходство надъ противникомъ, какъ бы онъ ни былъ многочисленъ и золъ...

Къ сожалѣн?ю, послѣ 8-го выстрѣла, ночью колесо единорога сломалось; сняли колеса съ передка и коекакъ ихъ приладили; однако, въ этомъ положен?и единорогъ принесъ не много пользы — приходилось его на своихъ спинахъ перетаскивать съ мѣста на мѣсто.

Прошла наконецъ и долгая иочь. Наступившее утро доставило лишь одно облегчен?е: видѣли, что дѣлается у противника, который не могъ уже напасть внезапно; но за то днемъ трудно было скрыть свою малочисленность и уберечься отъ коканскихъ пуль.

Стрѣльба продолжалась; однако, по внушен?ю начальниковъ и онытныхъ казаковъ, люди берегли каждую пулю; только сохраннвъ патроны, казакн были увѣрены, что удержатъ протнвника на почтительномъ разстоян?и. Стрѣлялн по отдѣльнымъ смѣльчакамъ, которые иногда небрльшими парт?ями подскакивали къ отряду саженъ на 100 и не одинъ изъ нихъ поплатился [14] за попытку похвастаться удалью и отвагою предъ своими товарищами; стрѣляли по оруд?йной прислугѣ, заставляя не разъ мѣнять мѣста оруд?й; стрѣляли также по начальникамъ, насколько ихъ можно было замѣтить по расшитымъ халатамъ, чалмамъ, богатымъ сѣдельнымъ уборамъ; напр., удалось подбить лошадь подъ самимъ Алимкуломъ. Огонь противника, особенно артиллер?йск?й (а пушекъ у нихъ было три), все болѣе и болѣе усиливался; изъ единорога же съ нашей стороны, какъ для сбережен?я снарядовъ, такъ и по случаю порчи его — не стрѣляли. Такъ тянулся одинъ часъ за другимъ въ мучительномъ ожидан?и выручки. Между тѣмъ видно было, что толпы непр?ятеля потянулись на сѣверъ: это они пошли къ Туркестану. Въ отрядѣ стали оказываться убитые{1} и раненые; мног?е верблюда и кони были перебиты; трупы ихъ казаки перетаскивали подъ огнемъ.

Но вотъ движен?е среди непр?ятеля какъ бы усилилось... чу! издалека, отъ города, донесся отдаленный гулъ оруд?йнаго выстрѣла... Что этотакое? Идетъ ли выручка, или же началась стрѣльба со стѣнъ Туркестана по подступившимъ коканцамъ? Разныя чувства [15] волновали храбрецовъ, заброшенныхъ судьбой среди непр?ятеля. Опять выстрѣлъ, и какъ будто слышнѣе, какъ будто громче — видно, свои идутъ на помощь... Казаки точно и не слышали звука своихъ и коканскихъ выстрѣловъ и съ жадностью ловили звуки оттуда, со стороны города. Но вотъ выстрѣлы ближе... ясно, что это идетъ выручка! Все ожило, встрепенулось, всяк?й чувствовалъ, что онъ не покинутъ, что объ отрядѣ вспомнили и спѣшатъ избавить изъ бѣды... Чѣмъ громче доносился звукъ выстрѣловъ, тѣмъ все большими и большими надеждами оживали казаки. А между тѣмъ непр?ятель участилъ по казакамъ стрѣльбу и словно старался сорвать свою злобу; казалось, вѣрная добыча уходитъ изъ его рукъ...

Въ два часа пополудни выстрѣлы слышались уже близко. Всѣ ждали, что вотъ-вотъ изъ-за пригорка покажутся знакомые штыки, посматривали въ ту сторону, не спуская однако глазъ и съ непр?ятеля. Но стрѣльба стала затихать, какъ будто даже и отдаляться; и затѣмъ затихла. Значитъ выручка не дошла.

Обманулись казаки! нѣтъ имъ помощи... они опять должны бороться и биться однѣми своими силами! Тяжело отозвалось все это на людяхъ, но духомъ они не упали; какъ прежде, прязю, смѣло взглянули въ лицо смерти и рѣшились дорого продать свою жизнь, [16] а живымъ въ руки на посрамлен?е и поруган?е басурману не даться. А кичливый Алимкулъ шлетъ записку: «куда теперь уйдешь отъ меня? писалъ онъ, — отрядъ, высланный изъ Азрета (такъ называется Туркестанъ у коканцевъ) разбитъ и прогнанъ назадъ; изъ тысячи твоего отряда (видно, Алимкулъ одного казака считалъ за десятерыхъ; да какъ иначе и считать-то такихъ молодцовъ?) не останется ни одного. Сдайся и прими нашу вѣру; никого не обижу (какая насмѣшка!). Какой отвѣтъ могли дать наши казаки? Записку есаулъ Сѣровъ оставилъ у себя, а послѣ отослалъ въ крѣпость и на мирныя предложен?я уральцы отвѣтили мѣткимъ огнемъ... Опять начали бой: одни со злобою на неудачу, а друг?е — съ твердою рѣшимостью пасть, но не сдаться.

--------

Здѣсь я долженъ нѣсколько оторваться и разсказать о томъ, что дѣлалось въ Туркестанѣ.

Нѣсколько часовъ спустя по отправкѣ сотни, стало все болѣе и болѣе выясняться, что казаки могутъ натолкнуться на значительныя силы коканцевъ. Послали съ приказан?емъ есаулу Сѣрову, чтобы, вслучаѣ встрѣчи съ значительными силами, онъ остановился въ разрушенной крѣпости Тышанакъ, находящейся верстахъ въ 10 отъ Туркестана и наблюдалъ за движен?емъ [17] непр?ятеля. Но было уже поздно: посланный не доѣхалъ, а часовъ въ 5 пополудни въ Туркестанѣ услышали отдаленяый гулъ оруд?йной стрѣльбы, какъ бы исходивш?й съ одного мѣста и не умолкавш?й всю ночь, что указывало, что сотня стоитъ и отбивается.

Комендантъ былъ въ затруднен?и; у него оставалось всего 2 1/2 роты, нѣсколько оруд?й, да и вполнѣ положиться на жителей, лишь полгода назадъ покоренныхъ, было трудно.

Въ 11 часовъ утра слѣдующаго дня, т. е. 5 декабря, изъ города выступилъ отрядъ изъ 152 человѣкъ пѣхоты, 8 казаковъ, съ 2-мя легкими оруд?ями. Начальнику его приказано было помочь сотнѣ «съ тѣмъ, что ежели отрядъ этотъ встрѣтитъ огромныя силы непр?ятеля и усиленную преграду для соединен?я съ сотней и увидитъ движен?е непр?ятеля къ Туркестану, то, не выручая сотни, слѣдовать ему обратно»{2}.

Отойдя версты четыре, отрядъ сталъ замѣчать конныя парт?и, а еще далѣе — показались и огромныя толпы наступавшихъ коканцевъ. Завязалась перестрѣлка, которую и слышали казаки сотни Сѣрова. Коканцы, обходя и окружая высланный отрядъ, потянулись къ городу, въ виду котораго, часамъ къ 3-мъ, они [18] и появились. Отрядъ между тѣмъ подвигался впередъ, прошелъ крѣпость Тышанакъ и шелъ на выручку храброй сотни Сѣрова, до которой оставалось какихъ нибуть версты 3 или 4. Непр?ятель ожесточенно напиралъ, окружая со всѣхъ сторонъ наступающ?й отрядъ; новыя подкрѣплен?я его подходили, чтобы заградить дорогу къ изнемогающимъ казакамъ.

Въ силу даннаго приказан?я, встрѣтясь съ массами коканцевъ, начальникъ отряда началъ отходить назадъ, преслѣдуемнй торжествовавшимъ непр?ятелемъ почти до города, куда отрядъ вернулся уже вечеромъ въ 6 часовъ. Ударили тревогу въ городѣ, аксакалы (старшины) нросили помощи; въ отдаленныхъ садахъ появился непр?ятель, и трубные звуки его слышались даже въ цитадели, куда свезены были семейства всѣхъ; на стѣнахъ города всю ночь стояли дежурныя части; а тамъ, гдѣ-то вдали, въ сторонѣ Икана все еще не прерывался гулъ выстрѣловъ, слышимый со стѣнъ Туркестана. Каждый, слушая этотъ гулъ, понималъ въ чемъ дѣло: сердце болѣзненно ныло и разрывалось... всяк?й сознавалъ, что и для героевъ есть предѣлъ и какъ уральцамъ трудно...

------

Но вернемся къ сотнѣ.

Получивъ отказъ сдаться, Алимкулъ рѣшился сломить [19] упорство казаковъ. Изъ сотни замѣтили какое-то движен?е у непр?ятеля: подвозили на арбахъ и телѣгахъ камышъ и хворостъ... Казаки стали догадываться, что коканецъ задумываетъ «идти подкатомъ», прикрываясь арбами...

Но скоро наступившая темнота, закрывъ непр?ятельск?й станъ, снова заставила казаковъ напряженно вглядываться въ сторону непр?ятеля, который, будучи ободренъ успѣхомъ, могъ броситься на штурмъ и задавить своимъ многолюдствомъ горсть стойкихъ молодцовъ. Невеселыя думы передумывали уральцы, сидя за своими завалами и зорко слѣдя за непр?ятелемъ, обложившимъ ихъ со всѣхъ сторонъ... Казаки уже два дня не ѣли и не пили, а объ отдыхѣ, а тѣмъ болѣе о снѣ и думать было нечего, да и патроны приходили къ концу...

Есаулъ Сѣровъ рѣшилъ послать вѣсти о себѣ въ городъ, не зная, что тамъ дѣлается. Казаки Андрей Борисовъ, Павелъ Мизиновъ и ВарѲоломей Коноваловъ вызвались на это трудное дѣло. Мизинову, какъ слабому здоровьемъ, отказали. Двое остальныхъ, съ киргизомъ Ахметомъ, живо снарядились: надѣли поверхъ своихъ полушубковъ ружья, офицеры дали имъ револьверы и, провожаемые благими пожелан?ями, они тронулись верхами и пропали въ темнотѣ. Но, наткнувшись [20] на коканск?й пикетъ и давъ по нему выстрѣлъ, казаки скоро вернулись въ сотню. Это ихъ однако не охладило: опять Борисовъ{3} и Ахметъ, съ новымъ шутникомъ, казакомъ Акимомъ Черновымъ пустились въ другую сторону и иа этотъ разъ удачно пробрались среди рыскавшихъ парт?й коканцевъ. Отойдя на нѣкоторое разстоян?е, коканцы расположились преимущественно къ югу отъ сотни; кругомъ были разставлены посты, ходили разъѣзды, огни горѣли всюду и это помогло нашимъ смѣльчакамъ тихо пробраться между группами непр?ятеля, не предполагавшаго такой смѣлости; труднѣе было идти дальше къ Туркестану, около котораго бродило много шаекъ, — но Богъ помогъ казакамъ и въ 9 часовъ вечера, словно выходцы съ того свѣта, появились они подъ стѣнами Туркестана и подали вѣсти объ отрядѣ.

Между тѣмъ къ утру 6-го числа коканцы отошли отъ города къ Икану, а въ часъ дня послана была вторично выручка: 207 человѣкъ пѣхоты, 10 казаковъ съ двумя оруд?ями. [21]

Отправивъ вторично посланныхъ, казаки продолжали свое дѣло; надежда никого не покидала, хотя положен?е становилосъ все тяжелѣе и тяжелѣе. Томила и неизвѣстность исхода смѣлой попытки дать о себѣ вѣсть въ крѣпость. Прошелъ часъ, другой послѣ отправки казаковъ; нѣтъ никакихъ признаковъ, что посланные попались, — значитъ, черезъ первую лин?ю прошли, но удастся ли пробраться въ Туркестанъ — вотъ вопросъ, волновавш?й всѣхъ, ибо каждый сознавалъ, что только помощь извнѣ можетъ ихъ спасти...

Стало свѣтать; вдали началъ обрисовываться лагерь противника; а вмѣстѣ съ тѣмъ казаки замѣтили арбы съ надѣланными на нихъ щитами изъ хвороста и камыша. Огромныя связки хвороста въ видѣ большихъ валовъ, чтобы удобнѣе ихъ накатывать, были заготовлены въ разныхъ мѣстахъ. Вчерашняя догадка оправдывалась: дѣйствителыю, «подкатомъ» задумали идти коканцы, — у нихъ насчитывалось до 16 подвижныхъ щитовъ и арбъ.

Положен?е отряда становилось очень труднымъ; халатъ не спасалъ коканца отъ казачьей пули, а за арбою и за щитомъ было безопасно...

Однако казаки нѲ теряли надежды на выручку и потому есаулъ Сѣровъ рѣшилъ вступить въ переговоры и тѣмъ оттянуть начало новаго, отчаяннаго и, быть [22] можетъ, послѣдняго боя.

Предупредивъ казаковъ о своемъ намѣрен?и, командиръ сотни вышелъ впередъ и махнулъ непр?ятелю рукой, показывая этимъ, что хочетъ вступить въ переговоры. Вышелъ коканецъ съ оруж?емъ въ рукахъ, которое по настоян?ю онъ положилъ. Завязались переговоры: есаулъ Сѣровъ требовалъ вызова Алимкула, чтобы переговаривать съ нимъ; коканецъ предлагалъ самому идти къ нему, говоря, что онъ властитель; предлагались самыя выгодныя услов?я для сдачи, обѣщалась награда... Между тѣмъ казаки замѣтили, что коканцы стали надвигать щиты, а подъ Сѣрова состороны подкрадывались трое коканцевъ. «Ваше Благород?е, уходите скорѣе! сейчасъ стрѣлять будемъ!» кричали казаки и открыли огонь. Цѣль переговоровъ была отчасти достигнуга: прошло около двухъ часовъ времени, а со стороны крѣпости ничего не слышно и не видно...

Съ 7-ми часовъ утра вновь закипѣлъ бой, на этотъ разъ отчаянный. Ожесточенный непр?ятель стрѣлялъ часто и мѣтко, ностепенно подходя къ казакамъ съ трехъ сторонъ. Становилось жутко, сознавалась необходимость поддержки въ трудномъ бою, а поддержки все нѣтъ! Отрядъ, сохранивш?йся почти безъ потерь (было нѣсколько рааешхъ), сразу почувствовалъ свое незавидное положен?е. [23]

Къ часу дня всѣ лошади были перебиты, 37 человѣкъ убито, много переранено; четыре отчаянныхъ попытки коканцевъ броситься въ рукопашную были отбиты, а помощи все нѣтъ, хотя, если-бы она вышла утромъ, дошла бы до сотни...

И вотъ, не видя никакой поддержки и не находя силъ сдержать своимъ огнемъ все ближе и ближе подходящаго противника, храбрецы рѣшаются на отчаянную попытку: пробиться къ городу, или же пасть въ открытомъ бою — они все еще надѣялись на помощь. Кромѣ того, нельзя было медлить — зимн?й день коротокъ, а до города было верстъ 16-ть; пройдти ихъ надо было за-свѣтло, пока видно и пока можно сдерживать напоръ коканцевъ ружейнымъ огнемъ.

Коканцы были просто ошеломлены, когда горсть героевъ, заклепавъ оруд?е, переломавъ ненужныя ружья, съ криками «ура» выскочила изъ-за своихъ заваловъ; но они скоро увидѣли, что вмѣсто сотенъ людей, которыя они насчитывали у русскихъ, на самомъ дѣлѣ оказались лишь десятки.... И съ дикими криками ринулся противникъ за кучкой храбрецовъ. Сначала отступали тѣсной толпой, но потомъ увидѣли, что такъ неудобно, другъ другу мѣшали стрѣлять и обороняться. Тогда самъ собою образовался строй въ видѣ лавы, но въ три шеренги. Чѣмъ далѣе шли, тѣмъ [24] болѣе строй этотъ рѣдѣлъ и растягивался въ длину.

Однако своимъ мѣткимъ огнемъ казаки сдерживали массу коканцевъ въ значительной дали. Тогда непр?ятельск?е всадники, сажая на крупы лошадей сарбазовъ (пѣш?е стрѣлки), заскакивали впередъ, ссаживали ихъ и послѣдн?е со всѣхъ сторонъ начинали разстрѣливать отступающихъ уральцевъ.

Одиночные непр?ятельск?е латники и кольчужники врывались иногда въ самую средину казаковъ, за что нѣкоторые и платились головой; но друг?е, благодаря своимъ доспѣхамъ, ускакивали, успѣвъ поранить нѣсколько казаковъ. Менѣе рѣшительные метали въ казаковъ пики и копья, нанося такимъ способомъ случайный вредъ отступавшимъ. Такъ, когда казакъ П. Мизиновъ наклонился, чтобы поднять упавш?й шомполъ, брошенная пика насквозь пробила ему лѣвое плечо, пригвоздивъ его къ землѣ; однако онъ всетаки вскочилъ и добѣжалъ съ нею до товарищей, которые и выдернули пику у него изъ плеча.

И вотъ, когда кто-либо изъ этихъ героевъ, утомленныхъ предыдущимъ боемъ, истекая кровью и лишаясь послѣднихъ силъ, падалъ на землю, какъ хищные звѣри, съ неистовыми криками отдѣлялись изъ толпы конные всадники и бросались на свою безпомощную жертву — вѣдь, съ нею легко уже было [25] справиться... всяк?й спѣшитъ отрѣзать голову, чтобы скорѣе представить начальству, какъ доказательство своей храбрости и удальства, достойныхъ награды. И казаки награждали коканцевъ за ихъ усерд?е: не одинъ изъ такжхъ «героевъ» рядомъ съ своимъ трофеемъ слагалъ и свою голову, пораженный мѣткимъ выстрѣломъ уральца, хотя и ослабѣвшаго, но все еще страшнаго противнику. Потомъ, уже внѣ выстрѣловъ казачьихъ, коканцы свободно насмѣхались и надругались надъ обезглавленными трупами.

Всяк?й пойметъ, какое тяжелое чувство испытывалъ каждый, видя поруган?е надъ своими братьями и товарищами и сознавая, что вотъ-вотъ и онъ будетъ брошенъ, покинутъ, такъ какъ нести своихъ раненыхъ не было никакой возможности.

Всяк?й шелъ, пока были силы. Казакъ сознавалъ, что разъ онъ отдѣлился отъ своихъ — неминуемая смерть ждала его сейчасъ же, въ глазахъ товарищей, сердце которыхъ болѣзненно сжималось при видѣ поруган?я надъ беззащитными ранеными.

Все тяжелѣе и тяжелѣе становилось отступающимъ, когда тотъ или другой, выбившись изъ силъ, истекая кровью, или подбитый въ ноги, падалъ въ изнеможен?и.... »Прощай, товарищъ!» и всяк?й крѣпче сжималъ [26] винтовку, чтобы послать пулю коканцу, наскакивающему на упавшаго казака.

Такъ продолжалось отступлен?е. Прошелъ часъ, прошелъ и другой. Бойцовъ становилось все меньше и меньше; чѣмъ далѣе, тѣмъ число раненыхъ становилось больше; мног?е получили по двѣ, по три раны, многихъ вели подъ руки, друг?е же придерживались за товарищей. Про голодъ и жажду, про усталость отъ безсонныхъ ночей — забыли; была одна только забота — идти впередъ и дороже, какъ можно дороже, продать свою жизнь. Движен?е все болѣе и болѣе замедлялось, — нельзя было двигаться скорѣе, мног?е еле передвигали ноги; отступая три часа, казаки отошли всего 8 верстъ.

Съ каждою минутою положен?е становилось все труднѣе; впереди еще нужно было пройти болѣе 8 верстъ, а коротк?й зимн?й день шелъ къ концу. Всѣ были измучены, всѣ были въ крови, всяк?й видѣлъ, какая участь ждетъ его, если шальная пуля поранитъ хотя бы и въ ногу. Падалъ казакъ, его товарищи, напрягая силы, ломали ружье, чтобы и оно не досталось врагу. Кровавый слѣдъ, поломанныя ружья, да трупы — обозначали путь уральцевъ.

Одною изъ жертвъ былъ сотникъ Абрамичевъ; первая пуля попала въ високъ, — онъ шелъ подъ руку; [27] вторая пуля ударила въ бокъ, — онъ продолжалъ идти, пока пули разомъ не хватили въ обѣ ноги, и онъ упалъ. «Рубите скорѣе голову, не могу идти», были его послѣдн?я слова. Погубило его то, что онъ не хотѣлъ снять офицерское пальто и папаху, обращавш?е на себя вниман?е коканцевъ. Когда онъ упалъ совсѣмъ, сраженный послѣдними пулями, то проходивш?е мимо него Сѣровъ и казаки простились съ нимъ, какъ съ мертвымъ, — говоря: «прости насъ, Христа ради». Упалъ Абрамичевъ напередъ; сначала оперся было руками, а потомъ, въ безсил?и, упалъ головой прямо на землю. «Не отошли мы, разсказывалъ иканецъ, и 15 шаговъ, какъ коканцы тучей насѣли на сотника Абрамичева и дорѣзали его, уже мертваго, у насъ на глазахъ». Черезъ двѣ минуты въ его офицерскомъ пальто скакалъ какой то коканецъ. Послѣ, сбирая растерзанные трупы, едва узнали его, да и то по окровавленному клочку кармана.

Начинало уже теынѣть, было около 4 часовъ пополудни; всяк?й напрягалъ послѣдн?я силы и шелъ... Но вотъ послышалась ружейная стрѣльба; скоро толпы кокапцевъ со стороны города отхлынули прочь въ разныя стороны и на пригоркѣ, въ полуверстѣ, показались бѣгущ?е на встрѣчу солдаты.

Кто можетъ выразить радость казаковъ?!... Тяжелая [28] ноша свалилась съ каждаго — всѣ крестились, обнились и цѣловались.

Начали считать оставшихся: изъ двухъ офицеровъ — одинъ убитъ, другой — командиръ сотни — раненъ въ верхнюю часть груди и контуженъ въ голову; пальто было прострѣлено въ 8 мѣстахъ; изъ 5 урядниковъ — 4 убито, а 1 раненъ; изъ 98 казаковъ — 50 убито, 36 ранено, 4 артиллериста ранены, фельдшеръ, фурштатъ и вожакъ изъ киргизъ — убиты; нѣкоторые имѣли по 5 и 6 ранъ. Очевидно, что помощь подошла во время: казаки такъ ослабѣли, что не могли уже идти и ихъ повезли на высланныхъ подводахъ; въ крѣпость доставили уже въ 7 часовъ вечера и сдали въ лазаретъ, откуда, однако не всѣ вышли здоровыми — многихъ похоронили вскорѣ.

«Не нахожу словъ, доноситъ въ своемъ рапортѣ 8 Декабря 1864 г. есаулъ Сѣровъ коменданту гор. Туркестана, чтобы вполнѣ передать всѣ молодецк?е подвиги своихъ лихихъ удальцевъ — товарщей и вѣрныхъ слугъ Государя. Не было ни одного, который чѣмъ-либо не заявилъ себя. Эта горсть храбрыхъ защитниковъ, во время отступлен?я между тысячей непр?ятеля, не смотря на сильный холодъ, вся измученная и израненная, побросала съ себя послѣднюю одежду и шла въ однѣхъ рубашкахъ, съ [29] ружьемъ въ рукахъ, обливая кровью путь свой».

Такъ окончился Иканск?й бой. Непр?ятель на другой день удалился; а на 4-й день высланъ отрядъ, чтобы собрать трупы павшихъ геровъ: всѣ они были безъ головъ, изуродованные.

10-го числа вырыли общую могилу, накрыли холстомъ, отслужили панихиду и насыпали надъ могилою холмъ.

Государь Императоръ щедро наградилъ участниковъ боя: есаулъ Сѣровъ получилъ чинъ, орденъ св. Георг?я 4-й степени, урядникъ Александръ Желѣзновъ произведенъ въ хорунж?е, казаку Павлу Мизинову возвращенъ чинъ сотника и всѣ вообще, оставш?еся въ живыхъ, получили Знаки Отлич?я Военнаго Ордена.

Смѣлая попытка правителя тогдашняго коканскаго ханства Алимкула — быстрымъ движен?емъ изъ Ташкента, мимо Чемкента, подойти прямо къ Туркестану, предъ которымъ онъ могъ появиться утромъ 5-го декабря, и гдѣ уже были его сообщники, — не увѣнчалась уепѣхомъ. Коканск?я полчища, въ которыхъ было около 10 тысячъ, наткнулись неожиданно на сотню уральцевъ, обнаружили себя, потеряли время, дали подготовиться гарнизону Туркестана и ушли, понеся огромныя потери; а бывш?е въ войскахъ Алимкула [30] разнесли всюду вѣсти о стойкости и храбрости «невѣрныхъ», горсть которыхъ съумѣла отстоять себя даже въ открытомъ полѣ... какъ же можно было послѣ того рѣшаться на штурмъ крѣпости, если и съ сотней не справились?

Когда оставш?еся въ живыхъ казаки возвращались на родину, то въ Оренбургѣ Командующ?й войсками округа генералъ-адъютантъ Крыжановск?й устроилъ имъ обѣдъ въ залѣ собран?я, при чемъ казакамъ прислуживали нижн?е чины гарнизона.

Въ 1865 году въ числѣ казаковъ, отправленныхъ съ рыбою и икрою къ Высочайшему Двору, было трое изъ иканцевъ: урядники Борисовъ и Черновъ и казакъ Агафоновъ. Августѣйшiй Атаманъ всѣхъ казачьихъ войскъ пожелалъ видѣть ихъ, распрашивалъ про дѣло; оставшись доволенъ отвѣтами, Государь Наслѣдникъ Цесаревичъ назвалъ ихъ молодцами и изъявилъ желан?е, чтобы они были представлены Государю Императору. Вслѣдств?е желан?я Его Высочества, прибывш?й съ командою есаулъ С. С. Хорошхинъ и трое нижнихъ чиновъ были представлены Государю Императору Военнымъ Министромъ въ Зимнемъ дворцѣ въ присутств?и Государя Наслѣдника, а также и Вели каго Князя Владимiра Александровича. Его Величество, поздоровавшись съ уральцами, изволилъ милостиво [31] спросить, знаютъ-ли они, что доставшееся непр?ятелю въ дѣлѣ подъ Иканоиъ оруд?е, взято впослѣдств?и обратно, въ числѣ прочихъ, въ г. Ташкентѣ? Послѣ утвердительнаго отвѣта, Его Величество изволилъ милостиво обращаться къ уральцамъ и съ другими вопросами и соизволилъ пожаловатъ урядникамъ Борисову — серебряный темлякъ, Чернову — серебряную медаль для ношен?я на шеѣ на Георг?евской лентѣ, казака Агафонова произвелъ въ урядники и всѣхъ троихъ перевелъ въ Уральск?й гвардейск?й дивиз?онъ (нынѣ сотня).

Почти двадцать лѣтъ спустя иканск?й бой вспомнился снова: въ 1884 году лѣтомъ поставленъ былъ памятникъ на полѣ битвы; постройка выполиена бывшимъ туркестанскимъ воинскимъ начальникомъ подполковникомъ Головинымъ на добровольныя пожертвован?я.

Памятникъ сооруженъ изъ кирпича, въ видѣ четырехсторонней колонны, высотою около 5 1/2 аршинъ; вверху памятника въ колоннѣ широк?й крестъ, выше котораго на самой вершинѣ памятника водруженъ изящной работы чугунный крестъ, а внизу чугунная доска съ надписью: «памяти воиновъ, павшихъ подъ Иканомъ въ 1864 году». Въ 1885 году памятникъ окруженъ въ видѣ ограды 8 оруд?ями, связанными артиллер?йскими тормазными цѣпями; вокругъ этой [32] ограды разбитъ огородъ, вырыто два колодца, устроено два водоема и построенъ домикъ для сторожа. Но еще важнѣе для уральцевъ была Царская милость: 1) Въ Высочайшей грамотѣ, данной на Георг?евское знамя, пожалованное Уральскому войску 6-го мая 1884 г., между прочимъ значится: «...при завоеван?и же Туркестанскаго края и водворен?и въ немъ порядка, оно, съ самыхъ первыхъ шаговъ туда Нашихъ войскъ, несло непрерывные труды и ознаменовало себя въ многочисленныхъ бояхъ, въ особенности же въ 1864 г. въ дѣлѣ противъ коканцевъ подъ Иканомъ, подвигами отваги и мужества». 2) Въ приказѣ по Военному Вѣдомству 7 октября 1884 г. объявлено: «Въ ознаменован?е особаго Монаршаго благоволен?я къ подвигамъ мужества и храбрости, оказаннымъ находившеюся въ 1864 году, въ составѣ гарнизона города Туркестана, уральскою казачьею сотнею въ дѣлѣ противъ коканцевъ 4, 5 и 6 декабря 1864 г. подъ Иканомъ и для увѣковѣчен?я этого блестящаго дѣла въ памяти уральскихъ казаковъ, Государь Императоръ Всемилостивѣйше жалуетъ 4-й сотнѣ Уральскаго казачьяго № 2 полка знаки отлич?я на головные уборы съ надписью: «за дѣло подъ Иканомъ 4, 5 и 6 декабря 1864 года».

Кромѣ того память о боѣ подъ Иканомъ увѣковѣчена [33] слѣдующими памятниками: 1) въ православной церкви г. Туркестана помѣщена чугунная плита съ именами и фамил?ями казаковъ, павшихъ подъ Иканомъ; 2) на старомъ кладбищѣ г. Туркестана въ общей, братской, могилѣ похоронены убитые подъ Иканомъ и могила эта обнесена кирпичною оградою на которой находится желѣзная доска съ соотвѣтсвующей надписью, а внутри находится 3 креста, поставленные казаками проходившихъ эшалоновъ; 3) по распоряжен?ю Преосвященнаго Неофита, Епископа Туркестанскаго и Ташкентскаго ежегодно, 6-го декабря, совершается въ церкви г. Туркестана торжественная панихида по убитымъ; 4) Уральское войсковое общество, желая почтить память подвига, оказаннаго уральцами въ дѣлѣ подъ Иканомъ въ 1864 году положило образовать въ Уральской войсковой мужской гимназ?и, нынѣ войсковомъ реальномъ училищѣ, стипенд?ю въ память подвига уральцевъ подъ Иканомъ въ 1864 г., на проценты съ которой по Высочайеш утвержденному 7 декабря 1874 года положен?ю о ней содержатся стипенд?аты: дѣти, или близк?е родственники иканцевъ, по выбору Наказнаго Атамана; деньги на эту стипенд?ю собраны въ средѣ войскового сослов?я; 5) одна изъ войсковыхъ народныхъ школъ (въ Коловертномъ поселкѣ Бударинской станицы) названа Иканскою, [34] такъ какъ открыт?е ея совпало съ чествован?емѣ 25лѣт?я иканскаго дѣла въ 1889 году; 6) одна изъ площадей г. Уральска и разведенный на ней паркъ носятъ назван?я «Иканская площадь» и «Иканск?й бульваръ». Наконецъ осуществилась мысль, поданная въ 1889 году, о сооружен?и Иконы Святителя Николая Чудотворца Мурлик?йскаго, подъ покровомъ котораго казаки отступали 6 декабря 1864 года. Икона эта, написанная въ Визант?йскомъ стилѣ академикомъ Васильевымъ, помѣщена въ дубовый к?отъ, по виду своему напоминающ?й памятникъ на полѣ битвы и имѣющ?й на верху высеребренный крестъ, въ срединѣ котораго вычеканенъ образъ Архистратига Михаила; подъ крестомъ находится бронзовая крестообразная доска съ вырѣзаннымъ на ней текстомъ изъ Евангел?я ?оанна: «больши сея любви никто же имать, да кто душу свою положитъ за други своя»; ниже этой доски помѣщена икона Святителя Николая, передъ которой виситъ серебряная вызолоченная лампада; еще ниже послѣдовательно помѣщены небольшая бронзовая дощечка съ надписью на как?я средства сооружена икона, затѣмъ высеребренный знакъ на головной уборъ, въ значительно увеличенномъ размѣрѣ, Всемилостивѣйше пожалованный 4-й сотнѣ № 2 полка съ надписью: «За дѣло подъ Иканомъ 4, 5 и 6 декабря 1864 г.», [35] а подъ нимъ увеличеннаго размѣра высеребренный знакъ отлич?я Военнаго Ордена на Георг?евской лентѣ, отъ котораго въ горизонтальномъ направлен?и идутъ металлическ?я вѣтви пальмовая и лавровая; затѣмъ на цоколѣ помѣщена бронзовая доска, на которой вырѣзаны имена и фамил?и всѣхъ чиновъ сотни, съ раздѣлен?еиъ на группы: остались въ живыхъ, убиты, умерли отъ ранъ. К?отъ дубовый, раздѣланный подъ кирпичъ, безъ окраски, высотою до 5 1/2 аршинъ; помѣщенъ въ старѣйшемъ храмѣ войска Войсковомъ Соборѣ во имя Михаила Архангела, въ боковомъ придѣлѣ Свят. Николая Чудотворца. Освящен?е Иконы было произведено въ торжественное Богослужен?е Преосвященнаго Макар?я, Епископа Оренбургскаго и Уральскаго въ маѣ 1893 года, сказавшаго при этомъ глубокопрочувствованное слово, въ которомъ, напомнивъ о самомъ дѣлѣ 4–6 декабря 1864 г. Преосвященный Макар?й особенпо подробно остановился на святости долга и присяги, данной Царю и о наградѣ, какую получили убитые и оставш?еся въ,живыхъ на сей землѣ и въ небесахъ. На этомъ освящен?и присутствовали иканцы, живущ?е вблизи г. Уральска.

Здѣсь кстати сказать нѣсколько словъ о чествован?и 25-лѣт?я со времени славнаго боя надъ Иканомъ, бывшемъ въ г. Уральскѣ 5 и 6 декабря 1889 года. [36] Въ первый день была отслужена торжественная панихида по убитымъ, послѣ которой въ залѣ войскового театра войскамъ и воспитанникамъ учебныхъ заведен?й г. Уральска было прочитано описан?е дѣла подъ Иканомъ, а на слѣдующ?й день, совпадающ?й съ днемъ Тезоименитства Августѣйшаго Атамана всѣхъ казачьихъ войскъ былъ парадъ съ отдан?емъ воинской чести иканскимъ героямъ, построеннымъ впереди фронта войскъ лицомъ къ нимъ, послѣ чего войска, принимавш?е участ?е въ парадѣ, прошли мимо нихъ церемон?альнымъ маршемъ. Послѣ парада въ залѣ войскового собран?я былъ данъ обѣдъ, а вечеромъ въ театрѣ для иканцевъ, учебныхъ заведен?й и войскъ — спектакль.

Къ двадцатипятилѣт?ю иканскаго боя Его Императорскому Высочеству Наслѣднику Цесаревичу, нынѣ благополучно царствующему Государю Императору Николаю Александровичу благоугодно было назначить награды оставшимся въ живыхъ участникамъ боя, а именно: генералъ-ма?ору В. Р. Сѣрову — подарокъ отъ Его Высочества, отставному есаулу П. И. Мизинову — единовременно 300 руб. и казакамъ также единовременно по 50 руб. каждому.

Такимъ образомъ Иканское дѣло не забыто.

Герои Икана потомъ служили въ другихъ сотняхъ Уральскаго войска; такъ, въ 1870 г., въ одной сотнѣ [37] находилось 10 участниковъ этого боя. Въ этой сотнѣ живо сохранились предан?я объ Иканскомъ дѣлѣ и пѣсня, составленная бывшимъ командиромъ зтой сотни есауломъ А. П. Хорошхииымъ (убитъ въ дѣлѣ съ коканцами подъ Махрамомъ 22 августа 1875 года), считалась сотенною пѣснею.

Привожу какъ эту пѣсню (Иканъ), такъ и стихотворен?я уральца же Н. Ѳ. Савичева «Иканскимъ героямъ» и «В. Р. Сѣрову».

Иканъ.

Посвящается казачатамъ

Въ степи широкой, подъ Иканомъ,
Насъ окружилъ коканецъ злой,
И трое сутокъ съ басурманомъ
У насъ кипѣлъ кровавый бой.

Мы залегли... Свистѣли пули
И ядра рвали насъ въ куски,
Но мы и глазомъ не моргнули, —
Стояли мы... Мы — казаки.

И смерть носилась, мы рѣдѣли;
Геройски умиралъ казакъ,
Про плѣнъ мы слышать не хотѣли
И какъ траву косилъ насъ врагъ. [38]

Держались мы три дня, двѣ ночи,
Двѣ ночи долг?я, какъ годъ,
Въ крови и не смыкая очи.
Затѣмъ мы ринулись впередъ...

Мы отступали; онъ за нами
Толпами тысячными шелъ,
И путь нашъ устилалъ тѣлами,
И кровь струилъ на снѣжный долъ.

Вокругъ валились напш братья,
Коканецъ кожу съ нихъ сдиралъ
И басурманское проклятье
Во слѣдъ намъ съ пулей посылалъ...

Свинцомъ пробитые лежали
Герои наши здѣсь и тамъ,
И снѣгъ съ презрѣн?емъ бросали
Горстьми въ лицо своимъ врагамъ...

И обезглавленное тѣло
Рубилъ врагъ въ мелк?е куски...
Но мы не дрогнули... мы смѣло
Всѣ ждали смерть, какъ казаки.

И снявши голову героя,
Злодѣй къ сѣдлу ее вязалъ,
Чтобъ похвалиться послѣ боя,
Какъ онъ съ лежачимъ воевалъ...

Но вотъ въ степной дали сверкнули [39]
Родные русск?е штыки
И всѣ отраднѣе вздохнули,
Перекрестились казаки...

Потомъ взглянули братъ на брата,
И грустно стало:
- многихъ нѣтъ...
И всѣ они у супостата,
И къ нимъ ведетъ кровавый слѣдъ...

И слѣдомъ этимъ наступая,
Врагъ трупы мерзлые терзалъ...
Но наши головы сбирая,
Своихъ онъ больше насбиралъ...

И мертвыхъ длиннымъ караваномъ,
Намъ послѣ сказывали такъ,
Покончивъ бойню подъ Иканомъ,
Повезъ въ подарокъ хану врагъ...

А мы, собравъ тѣла героевъ,
Могилу вырыли, и въ ней
Для мира, вѣчнаго покоя
Зарыли всѣхъ богатырей...

И маръ насыпали надъ ними —
Пусть вѣки-вѣчные стоитъ,
И громко съ вѣтрами степными
О нашей славѣ говоритъ.

Пусть говоритъ, какъ подъ Иканомъ
Насъ окружилъ коканецъ злой, [40]
И какъ мы бились съ басурманомъ
За славу родины святой...

* * *

Иканскимъ героямъ.

Посвящается В. Р. Сѣрову.

Хвала вамъ, уральцы, герои Икана!
Вы славу умножили предковъ своихъ,
Давно побѣдившихъ врага басурмана
За быстрымъ Ураломъ, въ пустыняхъ степныхъ.

И сколько же мужества, нравственной силы,
Къ Престолу, къ отчизнѣ высокой любви
Оказано вами на краѣ могилы,
При видѣ товарищей, павшихъ въ крови!

Вашъ маленьк?й лагерь былъ въ полѣ обложенъ,
Какъ островъ волнами морскими кругомъ,
И путь къ отступлен?ю былъ загороженъ
Стократно сильнѣйшимъ, свирѣпымъ врагомъ.

Безъ сна и безъ пищи три дня отражали
Вы дикихъ коканцевъ стрѣльбу и напоръ;
Напрасно вамъ сдаться они предлагали —
Съ презрѣньемъ отвергли вы ихъ договоръ.

Предъ явною смертью вы духомъ не пали.
Начальникъ сказалъ вамъ: «умремъ иль уйдемъ».
«Умремъ всѣ, но съ честью!» вы дружно вскричали,
И ринулись смѣло впередъ на проломъ. [41]

На мигъ непр?ятель пришелъ въ изумленье,
Геройскою дерзостью былъ пораженъ;
Но тотчасъ коканцы пришли въ изступленье,
Сплотились, стѣснили со всѣхъ васъ сторонъ.

Возможно-ль представить ужаснѣй картину!
Въ упоръ въ васъ стрѣляли и сбить не могли...
Вы кровью смочили степную равнину,
Дорогой кровавой верстъ восемь прошли.

Герои всѣ вмѣстѣ и каждый отдѣльно,
Никто, умирая, изъ васъ не стоналъ,
И раненый, только еще не смертельно,
До раны смертельной отважно стоялъ.

Одежду всю верхнюю вы побросали —
Такъ жарко вамъ было подъ градомъ свинца;
Убитыхъ товарщей ружья ломали,
Сражаясь упорно съ врагомъ до конца...

Хвала вамъ, иканцы, и честь вамъ по праву!
Вы правы предъ долгомъ и русскимъ Царемъ,
И знамени войска доставивши славу,
Вы многое дали потомкамъ взаемъ.

* * *

В. Р. Сѣрову.

Хвала тебѣ, герой Икана,
Ты славу предковъ воскресилъ, [42]
Твой славный подвигъ въ Туркестанѣ
Отчизну нашу удивилъ!

Съ тобою храбрыхъ сто уральцевъ
За славу родины святой
Съ десяткомъ тысячей коканцевъ
Трехдневный выдержали бой!

Тенерь въ день битвы подъ Иканомъ
Ты среди насъ въ семьѣ родной...
Позволь же чокнуться бокаломъ,
Сказавъ: хвала тебѣ герой!

Это привѣтств?е сказано было на обѣдѣ, данномъ въ г. Уральскѣ въ 1872 году В. Р. Сѣрову, по возвращен?и его изъ Туркестана въ Уральскъ.

--------

Пройдутъ года; изустные разсказы о завоеван?и Туркестанскаго края нашими войсками, объ ихъ подвигахъ, мужествѣ, храбрости и стойкости, мало по малу изсякнутъ и станутъ достоян?емъ письменныхъ повѣствован?й.

Историкъ, описывая вѣковое, могучее движен?е русскаго народа на востокъ, въ глубину Средней Аз?и, отмѣтитъ то быстрое расширен?е нашихъ границъ, какое сдѣлано начиная съ 1840 г. и особенно съ 1864 [43] года. Онъ укажетъ, какъ русск?я войска, утвердившись въ концѣ сороковыхъ годовъ въ низовьяхъ рѣки Сыръ-Дарьи, вскорѣ взяли Акъ-Мечеть (нынѣ фортъ Перовск?й), впервые столкнувшись здѣсь со скопищемъ коканцевъ. Онъ опишетъ, какъ послѣ занят?я города Туркестана, въ 1864 году, завоеван?я слѣдовали одно за другимъ, какъ русск?я войска торжественно вступали въ столицы Кокана и Хивы и какъ сильная когда-то Бухара была побѣждена; какъ даже считавш?йся недоступнымъ Мервъ самъ просился подъ высокую державу Бѣлаго Царя; — какъ, наконецъ, быстро границы государства отъ Аральскаго моря и низов?й Сыръ-Дарьи передвинулись на тысячи верстъ къ неприступнымъ горамъ на рубежѣ Китая и Авганистана.

Въ тысячелѣтней жизни нашего Отечества немного найдется примѣровъ такихъ быстрыхъ и обширныхъ завоеван?й, совершенныхъ въ столь коротк?й срокъ.

Но такое наступательное движен?е сопровождалось цѣлымъ рядомъ войнъ, походовъ, во время которыхъ не одинъ подвигъ мужества, отваги и самоотвержен?я совершилъ нашъ доблестный воинъ, истинный сынъ своего народа. Этому представителю силы и мощи нашей родины пришлось выдерживать не только борьбу съ живымъ врагомъ, но и преодолѣвать обширныя пустыни, выносить голодъ и жажду, созидать своими руками [44] укрѣплен?я, строить себѣ жилища, прокладывать дороги.

Въ блестящей картинѣ нашего завоеван?я Туркестанскаго края, которую нарисуетъ будущ?й историкъ, словно ярк?я, больш?я звѣзды будутъ блистать подвиги нашихъ войскъ: при взят?и Ташкента, Джизака, Самарканда, Хивы, Геокъ-Тепе и многихъ другихъ городовъ и крѣпостей, въ бояхъ подъ Ирджаромъ, Зера-Булакомъ, Махрамомъ и въ сотнѣ другихъ славныхъ дѣлъ. Въ этой же картинѣ, и тоже какъ яркая звѣзда — будетъ блестѣть и только что описанный мною геройск?й подвигъ сотни Сѣрова подъ Иканомъ.

Съ самаго своего появлен?я на берегахъ Урала, казаки стали на стражѣ земли русской со стороны Аз?и. Уже болѣе 300 лѣтъ тому назадъ, они съ Нечаемъ во главѣ, были у Аральскаго моря, воюя съ Хивою; затѣмъ, съ царскими войсками, исполняя державную волю Петра Великаго, они снова проникли въ Хиву, и здѣсь сложили свои головы, подобно ихъ отважнымъ предшественникамъ при Нечаѣ. Во всѣхъ важнѣйшихъ походахъ и войнахъ послѣдующаго времени и вообще въ завоеван?и Туркестанскаго края, уральцы были вмѣстѣ съ другили нашими войсками. Вмѣстѣ съ ними они дѣлили трудъ, терпѣли лишен?я, невзгоды. Вмѣстѣ же съ ними уралыщ имѣютъ право и раздѣлить славу завоеван?й въ Средней Аз?и. [45]

Въ общей картинѣ завоеван?я Туркестанскаго края, о которой я сказалъ выше, частичка общаго блеска принадлежитъ и уральцамъ; но геройск?й подвигъ подъ Иканомъ, составляя украшен?е всей нашей арм?и, добытъ кровью однихъ только уральцевъ. Въ этомъ кроется значен?е этого подвига для каждаго уральскаго казака. Въ трехсотлѣтней же боевой жизни и службѣ Престолу и Отечеству Уральскаго войска, описанный геройск?й подвигъ займетъ одно изъ самыхъ видныхъ мѣстъ и будетъ служить украшен?емъ боевой лѣтописи войска.

Хвала и честь вамъ, иканск?е богатыри, честно поработавш?е на славу и велич?е Отечества и родного войска!

Вотъ списокъ ихъ:

Командиръ сотни - есаулъ Васил?й Род?оновичъ Сѣровъ.

Сотникъ Павелъ Абрамичевъ убитъ.

Урядники: Панфилъ Зарщиковъ
Давидъ Криковъ
Пахомъ Мишаловъ
Ерофей Филипповъ (все убиты)
Александръ Желѣзновъ

Казаки: Убиты:

Титъ Овчинниковъ
Климент?й Бѣлкинъ. [46]
Николай Мазановъ.
Антонъ Болдыревъ
Сидоръ Ковалевъ.
Ермолай Васильевъ.
Ѳома Темновъ.
Никонъ Лоскутовъ.
Ѳедоръ Шапошниковъ.
Анан?й ПарѲеновъ.
Макей Арчашниковъ.
Купр?янъ Калмыковъ.
Гавр?илъ Жидковъ.
Иванъ Сыщиковъ.
Климент?й Тюнинъ.
Максимъ Сыщиковъ.
Авд?й Камцевъ.
Павелъ Герасимовъ.
Захаръ Зузановъ.
Яковъ Овчинниковъ.
Андрей Романовъ.
Прокоф?й Романовъ.
Иванъ Павловъ.
?ол?й Рудометовъ.
Евсигн?й Дорофѣевъ.
Никита Пономаревъ.
Евстаф?й Пономаревъ. [47]
Осипъ Марковъ.
Ерастъ Стариченковъ.
Семенъ Михѣевъ.
Лар?онъ Ларинъ.
Дорофей Портновъ.
АѲанас?й Землянушновъ.
ВарѲоломей Коноваловъ.
Тарасъ Парфеновъ.
Иванъ Ароновъ.
Дмитр?й Кирѣевъ.
Осипъ Болдыревъ.
Иванъ Петровъ.
Семенъ Волковъ.
Григор?й Волковъ.
Григор?й Божедомовъ.
Самоилъ Мазановъ.
Иванъ Пановъ.
Евламп?й Гордѣевъ.
Иванъ Рыгинъ.
Иванъ Тяпухинъ.
Иванъ Фолимоновъ.
Евплъ Болдыревъ.
Александръ Туминъ. [43]

Умерли отъ ранъ послѣ дѣла:

Насыръ Фаткуллинъ.
Платонъ Добрынинъ.
Иванъ Коптѣловъ.
Савел?й Ярочкинъ.
Елистратъ Корчагинъ.
Григор?й Азовсковъ.
Михаилъ Бахинъ.
Сидоръ Максинъ.
Терент?й Толкачевъ.
Ермолай Чесноковъ.
Алексѣй Логиновъ.

Остались въ живыхъ:

Андрей Борисовъ.
Акимъ Черновъ.
Павелъ Мизиновъ.
Матвѣй Мостовщиковъ.
Евстиф?й Синицынъ.
Филиппъ Каймашниковъ.
Зинов?и Скачковъ.
Евграфъ Агафоновъ.
Михаилъ Бакировъ.
Филиппъ Шарковъ.
Понкратъ Скоробогатовъ. [49]
Евстиф?й Соболевъ.
Викулъ Хаминъ.
Гавр?илъ Подлипалинъ.
Алексѣй Чировъ.
Ѳедоръ Парфеновъ.
Михаилъ Прикащиковъ.
Васил?й Герасимовъ.
Ѳедоръ Кирилинъ.
Иванъ АгаѲоновъ.
Венедиктъ Панькинъ.
Никита Потаповъ.
Анан?й Зѣвакинъ.
Евстигней Ворожейкинъ.
Ѳедулъ Мирошхинъ.
Александръ Портновъ.
Васил?й Казанцевъ.
Иванъ Кокоревъ.
Емельянъ Голубовъ.
Савинъ Горинъ.
Харитонъ Сластинъ.
Артем?й Кочемасовъ.
Васил?й Парфеновъ.
Шаргай Токмаевъ.
Васил?й Рязановъ.
Кузьма Бизяновъ. [50]
Алексѣй Орловъ

Артиллеристы: Грѣховъ

Огнивовъ

...............

............... (все ранены.)

Фельдшеръ Бинднеръ убитъ.

Фурштатъ Барбанниковъ убитъ.

Почтарь Кара-киргизъ Ахметъ. [51]

Сочиненiя и статьи объ Иканском боѣ

1. Извѣст?я съ востока. Геройскiй подвигъ Уральскихъ казаковъ (Воен. Сб. 1865 г. № 3).

2. Дѣло уральцевъ подъ Туркестаномъ въ Ноябрѣ 1864 г. К... (Воен. Сб. 1865 г. № 5).

3. Изъ дорожныхъ замѣтокъ: I. Туркестанъ, II. Иканъ. А. X. (Ур. В. В. 1867 г. № 11).

4. Письмо изъ Ташкента. А. Хорошхина (Ур. В. В. 1867 г. № 27).

5. Извѣст?я изъ Туркестанской области (стычка Уральскихъ казаковъ съ шайкою Садыка) (Ур. В. В. 1867 г. № 41).

6. Иканъ. Быль 1864 г. Посвящ. казачатамъ ( «Въ степи широкой подъ Иканомъ», стих. А. Хорошхина, помѣщено въ книжкѣ «Уральск?е казаки», его же 1866 г.).

7. Дѣло подъ Иканомъ. Юр.-Ко. — (Ур. В. В. 1872 г. №№ 11, 12, 13). [52]

8. Краткая замѣтка о дѣйств?яхъ противъ коканцевъ, отряда подъ командою начальника Сыръ-Дарьинской лин?и въ 1864 г. (Ур. В. В. 1876 г. № 46).

9. Разсказъ казака про иканскую битву (Солдатск?е разсказы о Туркестанскомъ краѣ. Львовича. Съ 2 картинами, кн. II. изд. «Досугъ и Дѣло». СПБ. 1876 г.).

10. Замѣтка по поводу 25-лѣтняго юбилея иканскаго боя. И. Алексѣевъ (Ур. В. В. 1889 г. № 47).

11. Приказъ по Уральскому казачьему войску № 687 (Ур. В. В. 1889 г. № 49).

12. Двадцатипятилѣт?е Иканскаго боя И. X. (Ур. В. В. 1889 г. № 49).

13. Какъ было дѣло подъ Иканомъ. Сообщ. П. Чу — въ. (Ур. В. В. 1889 г. № 50).

14. По поводу 25-лѣт?я Иканскаго дѣла. Ник... (Ур. В. В. 1890 г. № 1).

15. Двадцать пятая годовщина Иканскаго боя. Съ 2 рисунками: группа казаковъ и памятникъ. И. X. (Нива 1890 г. № 24).

16. Отзывъ о книжкѣ «Геройск?й подвигъ уральцевъ. Дѣло подъ Иканомъ. М. Хорошхина, II изд. 1889 г., К. Абаза. (Развѣдчикъ 1890 г. № 22.)

17. В. Р. Сѣровъ. Б?ограф?я съ портретомъ. (Развѣдчикъ 1891 г. № 51). [53]

18. Бой подъ Иканомъ 4, 5 и 6 декабря 1864 г. съ рис. памятника Я. 3. (Развѣдч. 1891 г. № 51).

19. Султаны Кенисара и Садыкъ. Б?ографич. очерки Султана Ахмета Кенисарина. Обработано для печати и снабжено примѣчан?ями Е. Т. Смирновымъ. Изд. Сыръ-Дарьинскаго обл. стат. комитета. Стр. 41–44 и приложен?я № 9. стр. 30–44. Ташкентъ 1889 г.

20. Трехдневный бой подъ Иканомъ. (Казаки: Донцы, Уральцы, Кубанцы, Терцы. Составилъ Е. Е. Абаза. СПБ. 1890 г. стр. 201–210 съ рисунками).

21. Еще одна народная школа «Иканская» (Ур. В. В. 1891 г. № 37).

22. По поводу освящен?я образа Святителя Николая въ память Иканскаго боя. И. X. (Ур. В. В. 1893 г. № 33).

23. Иканск?й бой 4, 5 и 6 декабря 1864 года. Разсказъ о геройскомъ подвигѣ Уральской сотни. Сост. М. Хорошхинъ. СПБ. 1884 г. (I издан?е настоящей книжки).

24. Русск?й Инвалидъ 1866 года № 63 (11 марта). [54]

Дѣло подъ Иканомъ{4}.

(Пѣсенка).

(Сост. Л. С. Алексѣевъ).

Въ Туркестанѣ мы засѣли,
Изъ-за стѣнъ его глядѣли —
Нѣтъ-ли гдѣ чего?
На дворѣ зима стояла,
Декабря было начало —
Былъ свѣж?й морозъ.
Дали знать сюда иканцы,
Что идутъ войска коканцевъ.
Просто счету нѣтъ!
Вдругъ приказано Сѣрову,
Засѣдлать коней готовыхъ,
На рысяхъ идти.
Казаки его лих?е
Взяли ружья нарѣзныя,{5}
Живо собрались. [56]
Дали имъ одну пушчонку,
Запрягли къ ней лошаденокъ,
Скоро понеслись...
Вечерѣло ужъ, смеркалось
И ночь темная спускалась —
Казаки летятъ...
Подбѣгали близъ къ Икану
И вдали, какъ будто въ станѣ,
Мелькнули огни.
Чтобы лучше все узнать,
Было сказано — послать
Вожака впередъ.
Но лишь только онъ отъѣхалъ,
Какъ разъѣздъ коканск?й встрѣтилъ
И — скорѣй назадъ.
Сотня наша отступала,
А коканцы окружали —
Правда, счету нѣтъ.
И кому считать охота?
Казаки стали пѣхотой,
Сбатовавъ коней.
Казаки наши не трусы,
Подкрутили себѣ усы
И всѣ на чеку.
А со всѣхъ сторонъ коканцы, [57]
Близко лѣзутъ ужъ, поганцы,
Кинулись — отпоръ.
Закатили въ нихъ картечью,
Посшибали башки съ плечей,
На поддачу пуль.
Закричали, заревѣли,
И въ другой разъ налетѣли,
Да скусили грибъ.
Видятъ — жутко, салмоѣды,
А хотѣлося побѣды,
Но не удалось.
Отступили, отвалили,
Три орудья притащили
И давай качать.
Сильно ядра землю рвали,
Никого не задѣвали,
Только лошадей.
Расторопный сынъ Урала
Ужъ подѣлалъ и завалы
Себѣ изъ мѣшковъ.
И сидитъ, мѣтко стрѣляетъ,
Съ толкомъ пули посылаетъ,
Ядро за ядромъ.
Жаль-колеса единорога
Поразсыпались немного, [58]
И то не бѣда:
Изъ подъ-ящика съ снарядомъ
Живо сняли и два рядомъ
Поддѣли, связавъ.
Хоть колеса не вращались,
За то наши не терялись:
- На спинахъ таскомъ.

------

Утромъ пятаго молчали,
Зря зарядовъ не теряли
И все берегли.
Лишь коканцы не зѣвали,
Все стрѣляли, да стрѣляли —
Въ поле, дураки!
Время къ вечеру клонилось,
А вдали пальба открылась —
Выручка то шла.
Встрепенулись, казачины,
И хотѣли, молодчины,
Къ пушкамъ на ура, —
Но вдали пальба вдругъ рѣже
И пропала вся надежда —
Знать тому ужъ быть...
А пока такъ разсуждали, [59]
Вдругъ коканца увидали
Съ запиской въ рукѣ.
Пишетъ нашимъ Алимкулъ,
Дескать, вашихъ я отдулъ
И прогналъ назадъ.
Лучше, сдайтеся, ребята,
Будетъ чисто, будетъ свято,
Не обижу васъ.
Вѣру вы мою примите
И скорѣй ко мнѣ идите,
А то горе вамъ!
Но въ отрядѣ не пугались,
Только думали, старались —
Регента свалить.
Алимкулку не свалили,
А коня, таки, подбили —
Славный конь такой!
Видятъ — плохо, не поддались,
Салмоѣды догадались —
Стали лѣсъ свозить.
И камышъ пошелъ тутъ въ дѣло,
Вдругъ работа закипѣла —
Стали плесть туры, —
Чтобъ идти потомъ пудкатомъ:
«Подойдемъ поближе, хватимъ, [60]
Намъ-де ничего!»
Тутъ Сѣровъ сказалъ отряду,
Что получитъ тотъ награду,
Кто дастъ знать своимъ:
Скорѣй выручку-бъ прислали
И зря сотни не теряли, —
Такихъ молодцовъ!
Два охотника явились,
Въ праву сторону пустились,
Съ ними былъ Ахметъ.{6}
Поскакали, удалые,
А коканды сторожевые
Кинулись на нихъ.
Наши живо повернулись,
(Жаль, что скоро такъ наткнулись),
Дали знать въ отрядъ.
Но въ отрядѣ не дремали,
Тутъ же снова ихъ послали
Лѣвой стороной.
(Сами-жь послѣ выползали,
Что-де нашихъ не поймали-ль —
Но нѣтъ, ничего!). [61]
А пальба не прекращалась,
И гранаты выпущались,
Да все въ лошадей.
Перебили ужъ не мало,
А казаченьки въ завалы
Подбирали ихъ.
Пули сыпалися градомъ
На позиц?ю отряда,
Но Богъ все хранилъ.
Наступилъ день Николая —
Наша сотня удалая
Вела переговоръ.
Между тѣмъ, себѣ смѣкали,
Тамъ-де выручку послали —
Скоро ужъ придетъ.
«Дай-ка время поубавимъ
И балясовъ имъ подбавимъ,
Можетъ, проведемъ!»
Но коканцы догадались,
Да и тотчасъ постарались —
Мантелеты въ ходъ.
Подкатили ихъ къ отряду —
Толкачевъ — казакъ зарядомъ
Въ пухъ разбилъ одинъ.
Самъ навелъ онъ однорога [62]
И картечью, видно, много
Повалилъ сарбазъ.
Тутъ, съ другихъ сторонъ отряда,
Подошла ужъ вплоть громада
И — пошла писать.
Страшно пули засвистѣли
И какъ наши не хотѣли —
Держаться нельзя!
Въ пушку ершика послали,
Мѣшкать по-пусту не стали —
Кинулись впередъ.
Полегло много на мѣстѣ,
Остальные славно — вмѣстѣ
Стали отступать.
А коканцы налетали,
И стрѣляли, и кричали —
Думали собьютъ.
Много хватовъ ихъ, джигитовъ,
На скаку кидали пики,
Свои кистени.
Казаки все подбирали
И назадъ потомъ бросали,
Или — пулю въ лобъ!
И такъ восемь верстъ герои
Возвращались лихо съ бою [63]
Подъ вражьимъ огнемъ.
Да, немало тѣхъ героевъ
Поотстало въ чистомъ полѣ
Отъ коканскихъ пуль.
Ихъ рубили, ихъ терзали,
Но и сами память дали
За павшихъ друзей.
Не забудутъ салмоѣды,
Что имъ стоила побѣда
Такихъ молодцовъ.
Да и тѣ, которы пали,
Горсти снѣга все кидали
Нехристямъ въ глаза.
Многи, падая, вставали,
Ихъ товарищи держали,
Подъ руки вели.
И у всѣхъ, что умирали,
Тутъ же ружья отбирали,
Ломали въ куски.
Храбро бились, умирали,
Хоть и много потеряли,
А Царь наградилъ!
Слава вамъ, сыны Урала,
Вѣдь немного и бывало
Такихъ славныхъ дѣлъ!....

Примечания