Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Москва (2 октября — 5 декабря)

Из сводки Верховного главнокомандования вермахта от 23 октября 1941 г.

Несмотря на плохие погодные условия, за последние дни с юго-запада и с запада на широком фронте был прорван внешний оборонительный рубеж перед советской столицей. Наши передовые части в некоторых местах пробились к Москве на расстояние 60 километров.

В прошедшую ночь Москва была подвергнута бомбардировке фугасными и зажигательными бомбами.

Смоленское сражение впервые в истории Второй мировой войны показало, что вермахт — а здесь в первую очередь сухопутные войска — больше не может только постоянно наступать, а бывает вынужден переводить свои дивизии в оборону и даже отходить.

ОКХ и командование группы армий в конце июля — начале августа серьезно задумались над тем, как обстановка должна развиваться дальше. Офицеры генерального штаба в ОКХ разработали соответствующий оперативный план, который Гитлер через три дня отклонил. 21 августа он издал «Основную директиву», начинавшуюся следующими словами: [81]

«Я приказываю следующее: Важнейшей целью, которую предстоит достигнуть еще до начала зимы, является не взятие Москвы, а завоевание Крыма, промышленного и угольного района Донбасса и отсечение русских от поступления кавказской нефти...»

Командование группы армий «Центр» было, само собой разумеется, не согласно с этой директивой, гак как о находившейся перед глазами цели — Москве — больше не спрашивалось. Начальник генерального штаба сухопутных войск генерал-полковник Гальдер уже через два дня прибыл на командный пункт группы армий, чтобы успокоить фельдмаршала фон Бока. Генерал-полковник позже писал:

«Ожидавшееся вскоре наступление холодов снова на ограниченное время заставляло продолжить операции на востоке... Еще возможная в этом году постановка задач... должна обеспечить благоприятные предпосылки к ведению боевых действий зимой и в 1942 году... Противник, по-видимому, больше не в состоянии из-за несоответствия сил и пространства создать сплошной фронт от Черного моря до Ладожского озера. Кроме того, его можно вынудить ограничиться обороной Москвы и Кавказа. Если противник пожелает удержать проходящий между ними рубеж, то он должен будет, по крайней мере, удерживать рубеж по Дону, чтобы не допустить разрыва коммуникаций между Северной и Южной Россией. Русские могли кроме имевшихся в это время у них сил сформировать и вооружить еще около 50 дивизий. Продиктованные Гитлером цели операций, которые при благоприятных условиях могли рассматриваться [82] еще как достижимые, требовали как минимум выйти на рубежи нижнее течение Дона, Тамбов, Рыбинск, рубеж наибольшего продвижения на юге — Майкоп, Сталинград, на севере — Горький, Вологда. Они определялись соображениями лишить противника оружейной базы для восстановления вооруженных сил и ограничить возможности проведения крупного оперативного маневра силами. Поэтому немецкие войска должны были стремиться занять как можно более выгодное завершающее положение еще до начала настоящей зимы. ОКХ осознавало размах этих требований, но необходимо было принимать в расчет риск того, что если теперь, несмотря на усталость собственных войск, не навязать расстроенному и ослабленному противнику свою волю, то на следующий год придется иметь дело с окрепшим и пришедшим в порядок противником, что потребует больших жертв и может определить дальнейший ход войны».

Войска на центральном участке группы армий «Центр» в начале августа так и не были остановлены. Напротив, на правом фланге наметились значительные успехи, которые в конечном счете способствовали тому, чтобы ход сражений осенью 1941 года принял совсем не такие формы, как планировалось. 2-я танковая группа генерал-полковника Гудериана и 2-я армия генерал-полковника фрайгерра фон Вайхса в ходе наступления вышли к Десне и Припяти и повернули на юг.

Советское командование осознало опасность этого направления наступления и развернуло вновь созданный Брянский фронт для отражения моторизованных сил Гудериана. Но уже было поздно. Брошенные вперед танки генерал-лейтенанта Моделя с [83] ходу захватили 700-метровый мост через Десну под Новгород-Северским и открыли себе, таким образом, дорогу на Украину.

Началась битва за Киев, которой предстояло стать крупнейшей во Второй мировой войне.

От группы армий «Центр» в этой битве участвовала 2-я армия. В ее состав входили 13-й армейский корпус с 17-й, 134-й и 260-й пехотными дивизиями, 43-й армейский корпус со 131-й и 293-й пехотными дивизиями, 35-й корпус с 45-й и 112-й пехотными дивизиями. Наносившая удар на главном направлении 2-я танковая группа состояла из 24-го танкового корпуса с 3-й, 4-й танковыми, 10-й пехотной (моторизованной) дивизиями и пехотного полка «Великая Германия», 47-го танкового корпуса с 17-й, 18-й танковыми и 29-й пехотной моторизованной дивизиями.

Битва под Киевом, продолжавшаяся до конца сентября, хотя и принесла для немецких войск на востоке огромный успех, дала советскому командованию время для подготовки Москвы к обороне и переброски из Сибири в Центральную Россию большого количества войск, так как войска группы армий Центр» стояли практически по команде «к ноге!».

Верховное главнокомандование вермахта и другие командные инстанции вынуждены были признать, что время начало работать против войск в мундирах серого полевого цвета. Когда еще на ельнинском выступе продолжались ожесточенные бои, летняя погода стала постепенно сменяться осенней. Замаячила тень Наполеона, который тоже 130 лет назад слишком поздно начал наступление, чтобы вовремя захватить Москву. И вот Москва снова появилась в свете немецких планов. [84]

В Директиве Верховного главнокомандования вермахта № 35 говорилось:

«Начальные успехи, одержанные над войсками противника, находящимися на внутренних флангах групп армий «Юг» и «Центр», с учетом продолжающегося окружения района Ленинграда, создали предпосылки для решающей операции группы армий «Центр» против находящейся перед ней группой армий Тимошенко. Ее необходимо уничтожить за короткое время, оставшееся до начала зимы. Для этого группе армий «Центр» как можно скорее начать наступление в общем направлении на Вязьму, расположив крупные силы танковых войск на флангах с задачей окружить противника восточнее Смоленска. После этой операции на окружение группе армий «Центр» преследовать противника в направлении Москвы, при этом правым крылом примыкать к Оке, а левым — к верхней Волге».

Группа армий должна была в то время, когда ее наиболее мощные соединения сражались на Украине, перегруппироваться для решающего наступления. В то же время шли тяжелые оборонительные бои на ельнинском выступе. Там особенно большие потери понесли 15-я, 78-я, 87-я, 137-я, 263-я, 268-я, 292-я пехотные дивизии, пехотный полк «Великая Германия» и дивизия СС «Рейх». В связи с этим командующий группой армий 28 августа связался по телефону со ставкой фельдмаршала фон Браухича в далекой Восточной Пруссии и доложил: «Силы группы армий на исходе!» Только теперь ОКХ стало собирать соединения из разных районов оккупированной Европы и [85] направпять их группе армий «Центр». Из группы армий «Север» была передана 4-я танковая группа генерал-полковника Гёпнера, которая уже вела бои на окраинах Ленинграда. С Балкан прибыла 5-я танковая дивизия, ранее предназначавшаяся для переброски в Африку. Произошла перегруппировка и в ВВС. 8-й авиационный корпус, до этого успешно наносивший удары по советскому Балтийскому флоту, возвратился на центральный участок восточного фронта, одновременно с Украины прибыли дивизионы 2-го зенитного артиллерийского корпуса.

Одновременно проходила реорганизация тылового района группы армий, чтобы изыскать все силы, транспортные средства, склады и базы для нового наступления на Москву.

Чтобы иметь представление о работе тыловых служб, без которых невозможно никакое наступление, приведем сообщение о работе полевой почты, о которой едва ли есть какое-либо упоминание в военно-исторических книгах.

В сентябре 1941 года это тоже не улучшилось, хотя за это время был перешит и второй путь между Оршей и Смоленском, так как железнодорожный путь был перегружен грузами для быстро наступающих фронтовых войск. От Орши до Витебска — Невеля было лишь нерегулярное железнодорожное сообщение, поэтому полевая почта для обеспечения отделений, действующих в районе Невель, Торопец в труднейших условиях, вынуждена была использовать грузовики. Корреспонденцию из тех мест также можно было забрать очень нерегулярно, так как дороги после прошедших дождей становились почти непроходимыми. Этому пытались помочь созданием [86] промежуточной станции полевой почты в Базарах южнее Торопца. Так стало возможным доставлять полевую почту на автомашинах в Невель, а оттуда по железной дороге через Великие Луки в Базары. В этих условиях в Смоленске образовался завал почтовой корреспонденции, остававшийся до тех пор, пока наконец в конце сентября не заработала железнодорожная линия Смоленск — Витебск — Великие Луки. Тем не менее во время быстрого наступления в первой половине октября несколько тысяч почтовых конвертов застряли в Смоленске, так как их при трудностях с транспортом невозможно было достаточно быстро отправить дальше, пока наконец не вступила в строй железная дорога, проходящая через Смоленск на Ярцево и Вязьму.

24 октября 1941 года снова была разрешена пересылка посылок с родины на восточный фронт, прекращенная для войск, действующих на восточном фронте, в соответствии с распоряжением по почтовому ведомству № 75/1941 с. 39 от 2.9.1941 г. Принимая во внимание возросшие из-за этого объемы полевой почты для восточного фронта, полевой почтовый поезд De 5139 с 28.10.1941 г. стал ходить ежедневно и одновременно его маршрут в качестве фронтового почтового поезда под тем же номером был продлен от Бреста до Минска. Опоздания поезда с прибытием в Брест-Литовск были в приемлемых нормах. Длительность маршрута Брест — Минск зависела от загруженности линии эшелонами снабжения и поэтому была подвержена большим колебаниям. В конце ноября 1941 года нагрузка полевой почты на пункт в Брест-Литовске настолько возросла, что наряду с почтовым поездом De 5139 временно был пущен дополнительный поезд. Но от его регулярных [87] рейсов вскоре пришлось снова отказаться по требованию службы военных сообщений сухопутных войск в связи с чрезмерной загруженностью железной дороги от Варшавы.

Трудно складывалась доставка полевой почты от Смоленска дальше на фронт. Перегруженность железных дорог эшелонами снабжения делала регулярную доставку почты почти невозможной. Ничего в этом не изменилось и после того, как 15.11.1941 открылось движение по железной дороге Вязьма — Сычевка — Ржев и 25.11.1941 прямое сообщение Смоленск — Вязьма по перешитой колее. При этом не был переделан объездной одноколейный путь Смоленск — Рославль — Киров. Ходивший теперь регулярно полевой почтовый поезд De 5139 доставлял в Смоленск так много почты, что при таком состоянии транспорта ее невозможно было своевременно отправить на фронт. Поэтому в Смоленске в это время скопилось 52 000 мешков полевой почты. Из войск поступали частые и многочисленные жалобы. Один армейский корпус предлагал доставлять полевую почту самолетами, но на это не согласился начальник штаба 9-й армии, так как транспортные самолеты требовались для выполнения более важных задач. Некоторые дивизии и армейские корпуса дошли до того, что забирали в Смоленске полевую почту мелкими самолетами, находившимися в их распоряжении.

Естественно, перегруппировка группы армий «Центр» требовала времени. Однако к концу августа — началу сентября ее численность удалось увеличить почти на 131 000 человек. Впрочем, эти части и соединения, взятые частично из резерва, частично [88] из состава оккупационных войск, понесенные потери не покрывали.

С 22 июня по 13 августа 1941 года весь восточный фронт потерял убитыми 3714 офицеров, 76 389 солдат и унтер-офицеров. Число раненых составило 9161 офицер и 264 975 унтер-офицеров и солдат. В сумме это как раз 10 процентов от численности войск восточного фронта!

Потери 9-го армейского корпуса, с первого дня войны воевавшего в составе группы армий, нарастали следующим образом: Боевые потери дивизий из состава 9-го корпуса с 22 июня по 8 октября в округленных цифрах:

Боевые действия 137 пд 263 пд 292 пд Сумма
1. Прорыв, параллельное преследование, отсекание: 22.6. — 28.6. 700 650 550 1900
2. Наступление с мелкими боями: 29.6. — 16.7. 100 100 100 300
3. На Днепре: 17.7.-24.7. 400 100 300 800
4. Мочулы / Смоленск: 25.7.-1.8. 850 750 300 1900
5. Рославль: 2.-8.8. 400 50 500 950 [89]
6. Десна (137 и 263 пд): 9. — 16.8. 200 50 2600 6960
7. Ельня: 17.8–5.9. 1900 1800
8. На отдыхе и Ельня: 6.9. — 1.10. 150 250    
9. Осеннее наступление 2. — 8. 10 1200 1250 1450 3900
Всего около 5800 5000 5800 16 600

Наступление на советскую столицу должно было начаться 2 октября 1941 года по сигналу «Тайфун». Генерал-полковник Гальдер 23 сентября (сражение под Киевом закончилось) прибыл на командный пункт группы армий «Центр» в Смоленске. Здесь прошли последние совещания с командующими армиями и танковыми армиями (прежние танковые группы со 2 октября были переименованы в танковые армии).

Группа армий «Центр», занявшая в последнюю неделю сентября исходные позиции для наступления, имела следующее оперативное построение (с юга на север):

2-я танковая армия (24-й, 47-й и 48-й танковые корпуса, управления 34-го и 35-го корпусов, всего 5 пехотных дивизий, 1 кавалерийская дивизия, 3 моторизованные дивизии и 5 танковых дивизий); [90]

2-я армия (12-й, 13-й, 43-й и 53-й армейские корпуса, всего 9 пехотных дивизий);

4-я армия (7-й, 9-й и 20-й армейские корпуса, всего 10 пехотных дивизий);

4-я танковая армия (40-й, 46-й, 57-й танковые корпуса, всего 1 пехотная дивизия, 1 моторизованная дивизия, 6 танковых дивизий, 1 дивизия СС);

9-я армия (5-й, 8-й, 23-й, 27-й армейские корпуса, всего 12 пехотных дивизий);

3-я танковая армия (6-й армейский, 41-й и 56-й танковые корпуса, всего 2 пехотные, 2 моторизованные, 3 танковых дивизии).

Верховный главнокомандующий вермахта Адольф Гитлер утром 2 октября сделал следующее заявление:

«Последняя крупная решающая битва текущего года уничтожит врага, а также и самого поджигателя всей войны — Англию. Разгромив этого противника, мы устраним последнего союзника Англии на континенте! От Германского рейха и от всей Европы таким образом мы отведем угрозу, опаснее которой для континента не было со времен нашествия гуннов, а позднее — монголов. Поэтому в наступающие недели немецкий народ будет с вами еще больше, чем прежде».

В тот день, 2 октября, когда началась операция «Тайфун», стояла солнечная осенняя погода. Хотя в действительности наступление началось уже 30 сентября, когда 2-я танковая армия, выходя в исходные районы, практически с марша на обратном пути с полей сражения под Киевом, перешла в наступление. 24-й и 47-й танковые корпуса совершенно внезапно нанесли удар по русским позициям и смогли за два [91] дня прорвать фронт противника на 130 километров в глубину.

2-й воздушный флот еще раз направил в бой все имеющиеся бомбардировочные и штурмовые эскадры, чтобы проложить дорогу наступающей пехоте. От Невеля (на севере) до Глухова (на юге) стрелки часов показывали 5.30, когда орудия выпустили по противнику свои снаряды, а бомбы посыпались на транспортные магистрали противника.

ПРИКАЗ КОМАНДУЮЩЕГО ГРУППОЙ АРМИЙ «ЦЕНТР»

Солдаты группы армий «Центр!»

После долгих дней тяжелейших оборонительных боев 2 октября вы перешли в наступление. С первого момента вы снова показали свое подавляющее превосходство над противником, прорвали вражеский фронт и под умелым руководством вашего командующего группой армий и командующих армиями окружили противника, результатом чего стало уничтожение восьми его армий. Снова в этих жестоких боях с отчаянным врагом при неблагоприятных погодных и дорожных условиях вы зарекомендовали себя в качестве лучших солдат. Войска и командование добились замечательных успехов. С благодарностью и гордостью Германия смотрит на свои войска. Каждому из вас я выражаю свою признательность.

Но наша задача еще не выполнена до конца. Вряд ли противник оправится от потерь в людях и технике и будете состоянии вести крупные операции. Опираясь на свои огромные людские и материальные ресурсы, на отдельных участках фронта он будет продолжать оказывать отчаянное сопротивление. [92]

Мы сломим и это сопротивление, используя решительный успех, несмотря на снег, дождь и лед, и больше не оставим врага в покое.

Наш лозунг остается прежним: «Вперед!»

Подписано: фон Браухич,

генерал-фельдмаршал

Дополнение для группы армий:

Приказ объявить войскам. Копию передать во фронтовую газету.

Группа армий «Центр»,

Оперативное управление, № 2056/41

Вторая танковая армия генерал-полковника Гудериана использовала представившуюся ей возможность, разгромила в то же 2 октября советскую 13-ю армию и 4-й танковой дивизией генерал-майора фрайгерра фон Лангермана унд Эрленкампа начала наступление на Орел, который на следующий день оказался в руках у немцев.

Соседняя слева 2-я армия генерал-полковника фрайгерра фон Вейхса наткнулась на противника, окопавшегося на мощной линии укреплений. Ей удалось продвинуться в лучшем случае на 10–15 километров.

Находившаяся левее направления главного удара группы армий 4-я танковая армия, сосредоточив все силы, смогла захватить плацдармы на восточном берегу Десны, так что уже в полдень через реку начали переправляться моторизованные части. Во второй половине дня ушедшая далеко вперед 10-я танковая дивизия генерал-майора Фишера вечером находилась уже в 30 километрах от Десны!

4-я армия фельдмаршала фон Клюге устремилась за танковыми войсками. Вюртембергская 78-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Галленкампа [93] пошла вперед одна и смогла прорваться в глубину на 10 километров.

Наступление на левом крыле тоже развивалось, вопреки ожиданиям, стремительно. 56-й танковый корпус генерала танковых войск Шааля не встретил сильного сопротивления противника и благодаря поддержке соединений пикирующих бомбардировщиков 8-го авиационного корпуса генерал-полковника фрайгерра фон Рихтгофена быстро развивал наступление в юго-восточном направлении. Две танковые дивизии — 6-я генерал-майора Рауса и 7-я генерал-лейтенанта фрайгерра фон Функа через 24 часа вышли к Днепру!

Карты обстановки первых двух дней наступления позволяют точно установить, что танковые войска ушли далеко вперед от пехотных дивизий и соответственно повернули на север или на юг, чтобы в соответствии с директивой замкнуть два кольца окружения в районах Брянска и Вязьмы.

Так, на юге танки генерал-полковника Гудериана наступали вдоль шоссе Севск — Орел на север. 18-я танковая дивизия генерал-майора Неринга 5 октября заняла Карачев, а соседняя 17-я танковая дивизия генерал-лейтенанта фон Арнима на следующий день овладела Брянском, захватив там мост через Десну.

Так южнее Брянска замкнулось новое кольцо окружения, в котором оказались советские 3-я, 13-я и 50-я армии. Генерал-полковник фрайгерр фон Вейхс принял командование фронтом окружения, чтобы моторизованные соединения генерал-полковника Гудериана смогли продолжить наступление дальше на восток. Дивизии 2-й армии тем временем приблизились к дороге Брянск — Рославль. [94]

Севернее в это же время замкнулось кольцо окружения западнее Вязьмы.

4-я танковая армия генерал-полковника Гепнера особенно сильно продвинула свой южный фланг. 10-я танковая дивизия взяла Мосальск, а 2-я танковая дивизия генерал-лейтенанта Файеля (Veiel) с юга подошла к дороге Юхнов — Вязьма. Уже через день мотоциклисты 10-й танковой дивизии взяли Вязьму.

Войска фельдмаршала фон Клюге, соревнуясь с моторизованными соединениями, 5 октября стояли уже далеко в тылу русских дивизий, продолжавших еще под Ельней обороняться фронтом на восток. Сама Ельня на следующий день была занята 292-й пехотной дивизией генерал-майора Лухта.

9-я армия генерал-полковника Штрауса, в подчинении которой осталась 3-я танковая армия генерал-полковника Гота, между Ярцево и Белёвом повернула на юго-восток. 7-я танковая дивизия впереди всех с севера ворвалась в Вязьму. Так вокруг советских 16-й, 19-й, 20-й и 32-й армий замкнулось новое кольцо окружения.

Так началось сражение на окружение под Брянском и Вязьмой, продолжавшееся еще десять дней. Это была борьба за леса и деревни, перекрестки дорог и перешейки между озерами. 45-я, 95-я, 134-я пехотные дивизии вместе с 16-й и 25-й пехотными моторизованными дивизиями замкнули прочное кольцо вокруг советской 13-й армии между Севском и Дмитриевым. 262-я, 293-я, 296-я пехотные, 10-я пехотная моторизованная, 1-я кавалерийская и 17-я танковая дивизии все сильнее сжимали советскую 3-ю армию западнее Кром. Прорыв советской 50-й армии был перехвачен 18-й танковой дивизией и пехотным полком «Великая Германия». [95]

Силы обороняющихся в «брянском котле» начали постепенно таять.

Котел под Вязьмой тоже постепенно выгорал. 5-й армейский корпус генерала пехоты Руофа сменил танковые дивизии у автомобильной дороги, а 6-й армейский корпус генерала инженерных войск Ферстера захватил Белев. С этого момента для трех советских окруженных армий спасения больше не было.

Своими успехами сухопутные войска снова в большой мере были обязаны действиям авиационных соединений 2-го воздушного флота. Впрочем, в последние недели стало заметно численное превосходство советских ВВС. По сообщению главного командования люфтваффе, уже в начале сентября советские ВВС располагали в два раза большим количеством истребителей, чем немецкие ВВС, извлекли опыт из первых месяцев войны и наносили немецким соединениям тяжелые потери. Лишь благодаря боевому опыту немецких летчиков можно было соперничать с численным превосходством. Но потери эскадр, групп и эскадрилий были велики. Многие опытные пилоты, имевшие более 50 воздушных побед, в тe дни потеряли свои жизни.

Дивизионы 1 -го зенитного артиллерийского корпyca не могли так быстро следовать за танками и пехотой, чтобы в любой момент иметь возможность прикрывать их от постоянных атак с воздуха. Все больше зенитных батарей привлекались к наземным боям. Корпус генерал-лейтенанта фон Акстхельма доложил о 314 самолетах и 3000 танков, подбитых с начала кампании.

По завершении сражений на окружение 19 октября Верховное главнокомандование вермахта опубликовало сообщение о результатах успеха. В [96] соответствии с ним войсками группы армий «Центр» были уничтожены 67 стрелковых, 6 кавалерийских дивизий и 13 танковых бригад. Число пленных составило 657 948 человек. Было уничтожено или захвачено 1241 танк и 5396 орудий. Среди захваченных танков находились тяжелые KB-2I, и впервые массово примененные 6 октября Т-34, которым значительно уступали немецкие танки типов III и IV.

Тем временем дал о себе знать новый враг, о котором до сих пор вообще не задумывались ни немецкие генштабисты, ни простые солдаты: погода!

Внезапно в ночь с 6-го на 7 октября начался снегопад. Уже с раннего утра вся местность словно была укрыта белым покрывалом. Но когда днем температура повысилась, снег превратился в грязь. Улицы, дороги, поля, луга за короткое время превратились в грязь и жижу, в топь и болото.

Сапоги солдат тонули в грязи, лошади больше не могли тянуть повозки и орудия. А когда грязь забивала гусеницы танков, то застревали и они.

ФРАНКФУРТЕР ЦАЙТУНГ

Пятница, 15 октября 1941 г.

БОЛЕЕ ТРЕХ МИЛЛИОНОВ ПЛЕННЫХ НА ВОСТОКЕ

Из ставки фюрера, 14 октября. Верховное главнокомандование вермахта извещает: Окруженные в районе Вязьмы силы противника окончательно уничтожены. В котле под Брянском также непрерывно продолжается уничтожение противника. Численность пленных, захваченных в ходе двух этих сражений, превысила уже 500 000 и продолжает постоянно повышаться. [97]

Общее число советских военнопленных, захваченных с начала кампании на востоке, уже значительно превысило три миллиона.

Один солдат писал домой:

«Дальше идти не можем. Горючего больше нет, его не подвозят. Дорога далека и хуже, чем в последние дни. Снег снова растаял, и из-за этого грязи еще больше. Продовольствие тоже не поступает. Мы целыми днями сидим в грязи...» .

Журнал боевых действий одной из дивизий 2-й армии по этому поводу лаконично замечает:

«10.10 с утра шел дождь, вскоре перешедший в мокрый снег. Трудности, возникшие в связи с этим: на дорогах грязь глубиной по колено. К этому добавились большие заторы на путях наступления, так как ни гужевой, ни автомобильный транспорт двигаться не может...» История потсдамской 23-й пехотной дивизии об этих днях сообщает коротко и ясно: 2 октября дивизия в ходе наступления группы армий «Центр» на Москву со своих позиций перешла в наступление в направлении Вязьмы и прорвала позиции русских на рубеже Серебрянка, Новая Харовня. До 18.10 дивизия постоянно вела наступательные и оборонительные бои, пресекая попытки прорыва окруженных советских дивизий, достигшие наибольшего ожесточения под Сельцо, Илино, Селиваново и Богдановкой. 18.10. Дорога на Вязьму с запада была расчищена. Марш через город сопровождал дождь со снегом, начался период распутицы. С большим трудом и сильно поредевшими силами дивизия [98] прошла через Гжатск и к 9.11. вышла в район западнее Волоколамска, где оставалась до 21.11. Грязь остановила операцию группы армий «Центр» под Москвой. Так как командование группы армий все же надеялось сломить последние силы русских и довести операцию до хорошего конца, оно возлагало надежды на период первых заморозков и назначило продолжение наступления на 17 ноября. Несмотря на неблагоприятные внешние обстоятельства, каждый солдат убежден, что на этот последний удар уйдут и последние силы.

А в сообщении 1-го артиллерийского дивизиона швабской 260-й пехотной дивизии говорилось:

Из-за чрезвычайно плохой погоды продолжавшийся марш частей дивизии, особенно артиллерии, становился все труднее. Из-за заторов на труднопроходимых дорогах дивизион, входивший вместе с 460-м пехотным полком в последнюю маршевую группу, смог двинуться дальше только 18.10. Теперь предстояло пройти по шоссе через Новую Александровку на Ферзиково. Это расстояние всего в 17 километров стоило людям и лошадям огромных усилий. Так называемое шоссе, по которому мы шли, представляло собой море грязи глубиной по колено. Тщетно здесь было искать места с твердым дном. Повозки вязли по самые оси. В некоторых местах лошади шли по брюхо в грязи. Спасаясь от грязи, из-за которой главный маршрут наступления, почти непрерывно шедший через лес, стал полностью непроходимым, водители пытались найти проезжую дорогу рядом с шоссе, но им мешали кюветы, превратившиеся в грязевые озера. На шоссе такие места, по [99] крайней мере, перекрывались деревянными мостами, по которым их можно было преодолеть.

По характеру ландшафта населенные пункты располагались в многочисленных складках местности, проходящих с севера на юг, с протекающими мелкими речушками, через которые можно было переправиться только по мосту. Но эти мосты были взорваны или сожжены русскими при отступлении, или настолько примитивные, что после прохода по ним воиск, шедших перед нами, становились непроходимыми. Балки перекрытий и настил были разбиты, в покрытии зияли опасные дыры. В некоторых местах работали саперные взводы, которые пытались улучшить мосты. Иногда они рядом со старым разбитым мостом наводили новый. Тогда нам приходилось переходить речки вброд рядом с восстанавливаемой переправой. Требовалось много уговоров или, в зависимости от обстоятельств, крепкие руки, чтобы заставить усталых лошадей войти в таких местах в холодные грязные речки и перейти их. После речки всегда предстояло преодолевать достаточно крутые подъемы. Хуже было, когда повозке или орудию не удавалось с ходу преодолеть препятствие. Канониры, чьи шинели были по хлястик покрыты жидкой глиной, а в сапоги, которые они не снимали несколько дней, сверху затекала грязная жижа, собирались вместе, брались за спицы колес, говорили: «Погоняй!» А потом: «Раз-два, взяли», — а потом: «Пошла», — когда препятствие было уже позади. Батареи преодолевали такие препятствия по два, три часа. Часто казалось, что повозка безнадежно утонула в грязи или наполовину провалилась в полуразрушенный мост. Но лозунг был: «Вперед!» Резкие порывы восточного ветра доносили до нас раскаты [100] канонады. Напоминали нам, что там, впереди, товарищи из другого дивизиона ведут бой с отступающими русскими. Даже если иногда положение казалось совсем безвыходным, в любом случае находилось решение и помощь, и вот орудие, которое уже хотели бросить, снова катилось дальше.

Наши замечательные лошади с часто ходящими боками, обливающиеся потом, несмотря на холод и снег, наши ездовые и артиллеристы продолжали идти вперед на врага.

Таковы были условия, которые никто не предполагал до начала похода и которые теперь стали непреодолимой преградой между далеко ушедшими вперед танковыми дивизиями и советской столицей.

В самой Москве в середине октября стало заметно, что война приближается с каждым днем. Хотя еще в августе гражданское население привлекалось на строительство первых оборонительных рубежей вдалеке от Москвы, Государственный Комитет Обороны 12 октября издал приказ, по которому гражданское население, в том числе мужчины, женщины и подростки, мобилизовались на строительство оборонительных сооружений на окраинах города.

На строительство в тот же день вышли около 100 000 человек всех возрастов и обоих полов. Когда через неделю немецкие войска находились еще в 50 километрах от Москвы, были построены позиции, состоявшие из 361 километра противотанковых рвов, 366 километров противотанковых заграждений, 106 километров надолбов, 611 километров проволочных заграждений. В самом городе и пригородах было установлено 30 километров бетонных надолбов, 10 километров баррикад и 19 000 «ежей». [101]

Уже 15 октября важнейшие министерства были эвакуированы в Куйбышев, за 850 километров от Москвы. В тот же день из Мавзолея был вывезен в безопасное место гроб с телом Ленина. До конца ноября на Урал было эвакуировано 498 предприятий с 210000 рабочих, чтобы там развернуть производство вооружений вне опасности от немецких бомбардировщиков. 19 октября правительство объявило Москву на осадном положении.

Несмотря на погодные условия, немецкое наступление развивалось дальше. Хотя танки, бронетранспортеры и мотоциклы не ехали так быстро и густо, как летом, так как постепенно сказывался недостаток снабжения, а потери уже не восполнялись.

3-я танковая группа, которая прошла долгий путь на севере, наткнулась на вновь образованный советский Калининский фронт, в состав которого входили свежие дивизии, прибывшие из Сибири. К счастью, удалось обеспечить северный фланг захватом города Ржева, который 15 октября взяли части 26-й пехотной дивизии генерал-майора Вайса и 206-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Хёфля.

Танковые соединения 41-го танкового корпуса, которым командовал произведенный 1 октября в генералы танковых войск Модель, получили приказ, не обращая внимания на фланги, выйти в район севернее Москвы.

Командующий 2-й танковой армией

Командный пункт армии, 18.10.1941

ПРИКАЗ ПО АРМИИ

Солдаты 2-й танковой армии!

Прорыв и битва на окружение в районе Орел, Брянск завершены. Позиции противника были [102] прорваны 30 сентября между Путивлем и Новго-род-Северским, противник в ходе стремительного преследования отброшен за дорогу Орел — Брянск, оба этих важных города были взяты. Южнее дороги были обойдены с тыла советские 3-я и 13-я армии, а севернее дороги — 50-я армия. Во взаимодействии с нашими соседними армиями их главные силы были окружены и уничтожены. Лишь остаткам удалось спастись.

С начала наступления наши трофеи составили: 80 044 пленных.

236 танков.

539 орудий.

66 противотанковых пушек.

87 зенитных пушек.

16 самолетов.

Начавшаяся зима со своими дождями и метелями сделала дороги непроходимыми. Марши и бои стали отбирать необычайно много сил и времени. Если, несмотря на это, достигнуты такие большие и решающие результаты, то лишь благодаря самоотверженности и боеспособности войск и искусному командованию. За это приношу мою глубокую благодарность и выражаю особую признательность.

Мы еще не подошли к концу нашего пути. В продолжение нашей победы нам предстоит полностью разгромить врага. Поэтому я снова призываю вас продолжать бороться с такой же верностью и силой.

За Германию и нашего фюрера!

Гудериан [103]

Вторник, 14 октября 1941 г.

Приказ командира 41-го танкового корпуса командиру 1-й танковой дивизии с командного пункта в Даниловском гласит: «Овладеть городом Калинин и шоссейным мостом через Волгу в 2 километрах за ним!» В то время как ее боевая группа В (усиленный 1 -й пехотный полк), прикрывая левый фланг дивизии и пути подвоза с севера, еще отражала ожесточенные атаки противника на плацдарме у Старицы, главные силы дивизии приготовились к штурму Калинина.

Подполковник фон Витерсхайм на бронетранспортере со штабом 113-го стрелкового полка, за которым следовали передовые подразделения, разместил свою часть по обе стороны шоссе из Старицы, но в основном севернее этой дороги. 1-я рота, с 1 адн 73 ап (майор Борн) в 2.00 подошла к Калинину и изготовилась на аэродроме (в 3 км от города) к атаке во взаимодействии с танками отряда Хершеля (6 танков типа III под командой обер-лейтенанта Пёля, 4 танка типа IV и несколько танков II под командой обер-лейтенанта Дюнча) вдоль главной дороги Старица — Калинин и захвату моста через Волгу. 1-й батальон 113-го стрелкового полка с приданной 3-й ротой 1-го танкового полка (6 танков типа III, 2 танка типа IV под командованием капитана графа фон дер Шуленбурга) наступали по северным, параллельным главной дороге улицам. Цель атаки: шоссейный мост через Волгу.

1-й батальон (майор фрайгерр фон Вольф) начал атаку в 5.00. Впереди 1-я рота 1-го батальона, за ним ударный саперный отряд, 2 противотанковые пушки и 1 легкое пехотное орудие (моторизованный взвод), 5-я рота 1-го батальона, затем — управление [104] батальона (адъютант обер-лейтенант фрайгерр фон Фридаг) с остатками батальона.

Атака мотоциклетного батальона сначала не продвигалась. Проехать быстро по главной дороге западнее выемки железной дороги было невозможно из-за сильного огня. 1-я рота развернулась в мертвой зоне южнее дороги из Старицы. И после этого начала медленно наступать. Но выемку железной дороги обер-лейтенант Бекер со своими мотоциклистами взять не смог, так как она находилась под сильным пулеметным и минометным огнем. Под мертвой зоной насыпи майор фрайгерр фон Вольф развернул батальон на юг. Под прикрытием огня 2-го батальона 1-го танкового полка и огневых налетов 2-го и 3-го дивизионов 73-го артиллерийского полка удалось преодолеть выемку железной дороги у шоссе Лотошино — Калинин и продвинуться дальше.

В то же время 3-я рота 113-го стрелкового полка под командованием лейтенанта Кацмана снова атаковала главную дорогу, ведущую из Старицы. Во время боя за путепровод у железной дороги три танка типа III подошли вплотную к шоссе, но в 80 метрах от путепровода были остановлены прямыми попаданиями и вышли из строя. Лейтенант Отто, вот уже несколько дней умелый командир головного взвода 3-й роты 1-го танкового полка, был опасно ранен прямым попаданием между башней и корпусом танка. Его наводчик был убит, все остальные члены экипажа ранены. Сидевшие на броне танка лейтенанта Отто стрелки, лейтенант Кацман и отделение его взвода, тоже понесли большие потери. Рота вынуждена была приостановить здесь свое наступление.

После того как передовые подразделения 1-го батальона вышли к северо-востоку от железнодорожной насыпи, а 1-й батальон 113-го стрелкового [105] полка смог продвинуться дальше в северо-западную часть города, началось наступление главных сил дивизии. Великолепную поддержку при бое в городе оказали огнеметные танки 101-го огнеметного танкового батальона. Несколько танков вместе с полувзводом лейтенанта Ремлера (3 танка типа IV 4-й роты 1-го танкового полка) действовали на участке стрелкового батальона на бронетранспортерах доктора Экингера, с главными силами — полувзводом танков типа IV лейтенанта Коха и обер-фельдфебеля Фёльтера из 8-й роты 1 -го танкового полка — на участке 1-го батальона, и решительно облегчили стрелкам, мотоциклистам и саперам ведение тяжелого боя в городе.

1-я рота 1-го батальона под командованием обер-лейтенанта Бекера к 9.00 сломила чрезвычайно ожесточенное сопротивление противника. После того как к ней подошли другие роты, начались тяжелые уличные бои с храбро сражавшимися защитниками Калинина, которые прочно удерживали многочисленные узлы обороны в городе. Их удавалось заставлять отходить только после поджога их опорных пунктов огнеметными танками или из огнеметов, которые были в подразделениях 37-го саперного батальона. Это требовало много времени. Танки 2-го батальона 1 -го танкового полка под командованием обер-лейтенантов Пёля и Дюнча медленно продвигались вдоль главной улицы с юга в направлении Волги. Из-за сидевших повсюду на крышах стрелков 1-й батальон был вынужден на всех улицах очищать каждый дом в обширном фабричном квартале, и продвигался очень медленно. С большим трудом приходилось брать остальные улицы и ожесточенно бороться за каждую пядь земли. Советские власти тем временем собрали заводских рабочих Калинина, [106] вооружили их и в гражданской одежде бросили в уличный бой. Атака грозила захлебнуться.

В это время вступил в бой стрелковый батальон на бронетранспортерах доктора Экингера (адъютант — лейтенант Вендт), командир которого инстинктивно снова нашел «самый легкий» путь на направлении главного удара дивизии. Ведя тяжелый бой, 3-я рота 113-го стрелкового полка продвигалась вперед по улицам фабричного квартала. Слева показалась Волга. И вскоре уже издалека передовые отделения 1-го батальона 113-го полка видели большой мост через Волгу. По нему шло оживленное движение транспортных средств. 3-я рота вскоре снова осталась одна. Юго-западнее ее в центре Калинина дрались остатки 113-го моторизованного батальона, 1-й батальон и 1-й танковый полк, усиленный огнеметными танками и 73-м артиллерийским полком, следовавшим по главной улице. Но когда майор доктор Экингер со своим бронетранспортером и двумя танками пробился к роте Файга, он увидел вокруг себя только красноармейцев и вооруженных рабочих. Теперь мост словно магнит притягивал его атакующих стрелков. К ним присоединился огнеметный танк, который сопровождали два танка типа III. Они подавляли пулеметные точки. Но когда обер-лейтенант Файг уже думал, что наконец-то пришло время прорваться к мосту, перед ним и его людьми внезапно оказался канал. Напротив, на восточном берегу, находились русские позиции! За ними был виден 250-метровый мост. Но перед ним был канал, за которым находился занятый противником стадион Калинина. Справа от маленькой церкви разведали переправу через канал. И повсюду — русские, русские и снова русские! Со стадиона у Волги вела огонь [107] полевая и противотанковая артиллерия. Когда подошел майор доктор Экингер, командир его 3-й роты прокричал ему: «И не мечтали! Такое свинство!» Но ругань делу не поможет. Задачу «Захватить мост через Волгу» надо было выполнять. Наконец подвезенные минометы открыли огонь дымовыми минами по позициям противника на том берегу канала и перед ними. Обер-лейтенант Файг под прикрытием дымовой завесы пошел в атаку по мосту через канал. Повернув направо, ему и 36 солдатам его роты удалось опередить охрану противника, преодолеть систему опорного пункта и прорвать позицию по берегу канала. О начавшемся теперь завершающем этапе этой решающей атаки читаем в дневнике командира 3-й роты 113-го стрелкового полка следующее: «Когда дым снова рассеялся, мы достигли уже дощатых стен стадиона, и русские совершенно исчезли из поля зрения.

А теперь — быстрее вперед, к большому мосту, до него уже почти рукой подать! Окопавшиеся до этого на стадионе русские уже отошли. Лишь один часовой в коричневой накидке продолжал стоять спиной к нам. Застрелить его в этом положении было бы нечестно. Я закричал ему во всю глотку: «Пошел вон отсюда!» Определенно, по-немецки он не понимал, но повернулся к нам лицом и на секунду встал как вкопанный. А потом рванул полным ходом. Мы дали ему убежать.

Выдохшись полностью, все залегли на мосту. Кабель перебили. «Быстро, на другую сторону! Встать, давай вперед!» Для нас это были гонки со смертью. 250 метров моста были долгой дорогой! На северном берегу нам было видно орудие, пулеметный дот и позиции. По [108] нам ударил оживленный огонь, но останавливаться больше было нельзя. «А вдруг мост еще взорвется?» Далеко внизу текла Волга.

Танковый корпус поспешно бросил на так внезапно захваченный плацдарм все моторизованные части, которыми располагал. Первой подошла 900-я учебная бригада. За ней последовали машины сформированной в районе Висбадена и Кайзерслаутерна 36-й пехотной (моторизованной) дивизии генерал-лейтенанта Гольника. Далеко за ними пробирались по грязи сквозь дождь и снег пехотинцы 6-й, 26-й и 106-й пехотных дивизий.

Но одновременно с танками 3-й танковой армии, которой теперь командовал генерал танковых войск Рейнхардт, подошли первые пехотные дивизии 9-й армии. Это были баденская 35-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Фишера фон Вайкершталя и гессенская 129-я пехотная дивизия генерал-майора Риттау, которые с огромным трудом, ведя бои с фанатичными русскими частями, вышли в район между Можайском и Волоколамском.

В то же время в этом направлении прорывались танковые части 4-й танковой армии. Дивизия СС «Рейх» группенфюрера СС Хауссера уже 14 октября, действуя на направлении главного удара 4-й танковой армии, вышла к Московской зоне обороны и смогла в ожесточенной борьбе с сибирской 32-й стрелковой дивизией совершить прорыв и при поддержке частей 10-й танковой армии 18 октября овладеть Можайском.

Но дальше ей пойти не удалось. Начались дожди, превратившие дороги в топи и болота. Ротам теперь требовалось два дня, чтобы пройти 10 километров. Тыловое снабжение полностью прекратилось. [109] Поэтому вскоре пришлось делить один хлеб на пять человек, да так, чтобы еще хватало на два дня!

Несмотря на все трудности, 10-й танковой дивизии генерал-майора Фишера удалось собрать свои способные передвигаться моторизованные силы. Полковник фон Хауэншильд во главе этой боевой группы 25 октября прорвался к Рузе и Шелковке. После этого окончательно закончились последнее горючее и боеприпасы. Теперь боевая группа практически вынуждена была перейти к обороне, так как монгольские (так в оригинале.Прим. перев.) войска в этом районе пытались нанести удар в направлении Можайска.

К счастью, медленно, полностью выбившись из сил и валясь от усталости, подошли первые батальоны баварской 7-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта фрайгерра фон Габленца. Среди них были добровольцы французского легиона. Баварцы и французы появились в самый подходящий момент, так как монгольская 82-я стрелковая дивизия, не обращая внимания на потери, атаковала позиции у Шелковки, которая за несколько дней превратилась в груду развалин. Только после того как подошла тюрингско-вестфальская 267-я пехотная дивизия генерал-майора фон Вахтера и прикрыла фронт южнее Шелковки, бои постепенно ослабели.

ФРАНКФУРТЕР ЦАЙТУНГ

Четверг, 16 октября 1941 г.

ДОСТИГНУТ ВНЕШНИЙ ОБОРОНИТЕЛЬНЫЙ РУБЕЖ МОСКВЫ

Из ставки фюрера, 16 октября. Верховное главнокомандование вермахта извещает: На нескольких участках восточного фронта прорван внешний оборонительный рубеж [110] Москвы, проходящий от нее в 100 километрах. Уже несколько дней в наших руках находятся важнейшие города Калуга и Калинин, находящиеся соответственно в 160 километрах юго-западнее и северо-западнее Москвы.

В прошедшую ночь британские самолеты сбросили на Западную Германию большое количество фугасных и зажигательных бомб, которые только нанесли повреждения зданиям. Было сбито три британских самолета.

Медленно продвигались по густой грязи и пехотные дивизии 4-й армии фельдмаршала фон Клюге. Боевая группа вюртембергской 78-й пехотной дивизии полковника фон Нойфвиле миновала Рузу и вышла к Локотне. В конце октября этой группе удалось пробиться к Москве ближе всего: до Кремля оставалось только 80 километров!

К концу месяца 4-я армия вышла на один рубеж с остановившейся 4-й танковой армией. 7-й армейский корпус с 7-й, 197-й пехотными дивизиями вошел в Рузу, а 9-й армейский корпус с 78-й и 87-й пехотными дивизиями занял оборону восточнее Рузы. Три корпуса 4-й армии — 5-й, 7-й и 9-й — были временно переданы в подчинение командующего 4-й танковой армией генерал-полковника Гепнера, чтобы сменить остановившиеся танковые части.

Действовавшая на южном крыле группы армий 2-я танковая армия генерал-полковника Гудериана в конце октября уже не представляла сплоченной силы, которой она была еще в дни сражения на окружение под Киевом. Все еще способные передвигаться моторизованные части были собраны под командованием генерала танковых войск Гейра фон [111] Швеппенбурга, чтобы южнее Москвы прорваться в район Тулы. Две танковые дивизии — 3-я и 4-я — медленно добрались до Мценска, где впервые встретились с превосходящими их по численности русскими танковыми частями, на вооружении которых стояли Т-34.

Несмотря на тяжелейшие потери, танковой боевой группе полковника Эбербаха, ведя настоящую битву с грязью, удалось перейти через реку Суша и овладеть Мценском. Русская тактика применения танковых войск по сравнению с летом претерпела существенные изменения. Танки противника уже не шли в лобовую атаку, а всегда пытались прорваться на флангах немецких войск. При этом быстроходные Т-34 сразу получали преимущество. В других местах советские войска пропускали атакующие немецкие ганки через свои позиции и решительно атаковали пехотные дивизии.

Так под Зизенкой 293-я бранденбургская пехотная дивизия генерал-лейтенанта фон Оберница была отброшена назад и смогла действовать лишь после того, как 25-я пехотная (моторизованная) дивизия генерал-лейтенанта Клёсснера обеспечила ей поддержку.

В это время моторизованная боевая группа полковника Эбербаха (речь идет об остатках 6-го и 18-го танковых полков) открыла себе путь на Тулу. Солдаты жали, что они остаются одни на широких просторах, гак как за ними более 2000 машин 3-й и 4-й танковых дивизий окончательно застряли в грязи! Только после того как транспортные самолеты Ю-52 с воздуха стали сбрасывать канистры с бензином, они смогли продолжить наступление. [112]

С началом наступления 2-й танковой армии на Тулу была предусмотрена перегруппировка 2-й армии, которой теперь предстояло обеспечивать чрезвычайно растянутые фланги в южном и юго-восточном направлениях. Еще не закончив последние бои с советскими частями, окруженными под Брянском и Вязьмой, 2-я армия была вынуждена растянуть свои немногочисленные дивизии по длинному фронту от северной окраины Припятских болот до района южнее Москвы.

Ранее находившиеся в подчинении командования армии два армейских корпуса — 43-й генерала пехоты Хайнрици с 31-й и 131-й пехотными дивизиями и 53-й генерала пехоты Вайзенбергера с 112-й и 167-й пехотными дивизиями были переданы 2-й танковой армии. 1-я кавалерийская дивизия генерал-майора Фельдта, единственная в немецкой армии, в эти дни передислоцировалась в Восточную Пруссию, где ей предстояло пройти переформирование в танковую дивизию).

В конце октября 1941 года, когда началось сражение за Тулу, 2-я армия состояла из 34-го корпуса (45-я и 134-я пехотные дивизии), 35-го корпуса (262-я, 293-я и 296-я пехотные дивизии) и приданного 48-го танкового корпуса (9-я танковая, 16-я пехотная (моторизованная) и 95-я пехотная дивизии.

Сражение под Тулой началось 29 октября, когда генерал танковых войск Гейр фон Швеппенбург охватил своими моторизованными силами город с юга. Уже к вечеру передовой отряд 3-й танковой дивизии под командованием майора Франка подошел на 5 километров к промышленному району города. 6-й танковый полк полковника Мунцеля, несмотря на всякие [113] трудности, той же ночью вышел на этот же рубеж. Последние танки 24-го танкового корпуса на следующее утро пошли в атаку после того, как к ним подошли первые батальоны пехотного полка «Великая Германия» под командованием полковника Хёрнлайна. Утром 30 октября атака не удалась. Только 60 человек из «Великой Германии» прорвались на южную окраину Тулы. Затем они были отброшены. Танки полковника Мунцеля остановились — кончился бензин.

Сражение на истощение сил под Тулой продолжалось...

В самой Туле находился полк ГПУ. Командир корпуса запретил брать город с юга или входить в него. Некоторые примеры.

В одном из домов повернутая на бок софа прислонена к двери. Если убрать софу, сверху падает заряд взрывчатого вещества и все взлетает на воздух. В одном из мест была казарма. В течение трех недель в ней размещались немецкие войска. Вдруг казарма взрывается. 56 человек убито и двое ранены. Взрывной заряд был приведен в действие с помощью коротковолнового радиовзрывателя.

В другом доме заряд взрывчатого вещества приводился в действие тогда, когда в очаге разводили огонь. Но самым большим свинством было следующее: под труп немецкого солдата положили заряд взрывчатого вещества. Когда немецкие товарищи хотели его похоронить, произошел взрыв. В одной из комнат бомба была вмонтирована в шезлонг. Если на него сесть, происходил взрыв. Повсюду теперь применялись мины в деревянных корпусах, так как [114] противник знал, что у нас есть электрические миноискатели. Новыми были также мины с зажигательным маслом, которые устанавливали на машины. Из них выбрасывалось около 15 литров горящего масла.

Буденного отстранили от командования. Новостью на нашем участке является то, что теперь 12–18-летние мальчишки используются в качестве партизан. Новая тактика заключается в том, что русские ведут разведку, переодевшись в немецкую форму. У русских еще есть около 1400 боеспособных самолетов: на юге — 650, в центре — 400 и на севере — 350. Но аэродром в Туле очень близко, и нам приходится очень плохо. Наш ближайший аэродром — в Орле, так что истребителям и пикирующим бомбардировщикам лететь очень далеко.

Сражение непрерывно продолжалось до 5 декабря. Началось оно при ужасной непогоде, о которой один из офицеров медицинской службы 3-й танковой дивизии писал:

«Грязь поднимается все выше и становится все гуще. На каждом сапоге она налипает килограммами. .. Все ковыляют по ней и вязнут...»

Такая сырая осенняя погода продержалась еще недолгое время. Затем надолго ударили морозы. Сначала грязь и сырость очень медленно превращались в лед и снег. От этого дороги затвердели, и транспорт, прежде всего гужевые повозки, снова пришел в движение. Но когда задул восточный ветер, продолжавшийся неделями, все покрылось толстым льдом, так что все передвижения были просто заморожены. Солдаты пытались закрепиться в немногих [115] оствшихся домах, так как оставаться под открытым небом было просто невозможно.

И снова успехи. 53-й армейский корпус 6–13 ноября в районе Теплое во время сражения с восемью советскими дивизиями захватил 3000 пленных. 48-й тиковый корпус генерала танковых войск Кемпфа на южном участке фронта овладел важным городом Курск.

Командование группы армий в эти дни осмелилось на широком фронте начать наступление на Москву. Фельдмаршал фон Бок в качестве окончательной цели наметил рубеж по каналу им. Москвы и реке Москве в черте города, чтобы «не ждать, пока ослабнут морозы! Лучше наступать!».

Генерал-полковник Гальдер 12 ноября прибыл на новый командный пункт группы армий в Орше, чтобы провести совещание с командующими армиями. Все придерживались мнения, что в настоящий момент продолжение наступления будет единственной возможностью сосредоточить силы на центральном участке фронта, так как соседние группы армий наступление прекратили.

9-я армия на левом крыле группы армий развернула боевые группы своих дивизий на широком рубеже между Ржевом и Калинином. С точки зрения имевшихся в распоряжении сил дальнейшее наступление было полностью невозможно. Соседняя с ней 3-я танковая армия со своими тремя корпусами (41-м, 47-м и 56-м), а также подошедшим 5-м, была не в состоянии вести стремительное наступление, хотя все дивизии северо-западнее Москвы медленно и постепенно, с большими потерями и первыми обморожениями пытались пробиться к Волге. [116]

4-я танковая дивизия, наступавшая фронтально на Москву, в конце ноября смогла после тяжелейших боев 7-м армейским корпусом захватить перекресток дорог у Шелковки. Там особо отличился 31-й танковый полк 5-йтанковой дивизии. Но потом армия подошла ко второму рубежу Московской зоны обороны, проходившему от Клина на севере, через Истринское водохранилище, Звенигород, Кубинку, Наро-Фоминск, Серпухов, до Тулы на юго-востоке.

Тыловое обеспечение 4-й танковой армии из-за многочисленных подрывов мостов в районе Вязьмы было прервано. Обозные колонны транспортных служб были вынуждены делать большой объезд через Рославль на Юхнов, чтобы добраться до войск на линии фронта. Шоссе Гжатск — Можайск из-за многодневных дождей превратилось в полосу грязи, в которой застряло более 1000 транспортных средств разных типов.

Лишь когда в середине ноября ударили морозы, генерал-полковник Гепнер издал приказ, в котором были следующие слова:

«...Мы можем снова наступать!»

Первой сражение открыла 4-я танковая армия 18 ноября между Волоколамском и Наро-Фоминском. 5-й армейский корпус генерала пехоты Руоффа 2-й танковой дивизией, 35-й и 106-й пехотными дивизиями начал наступление на Клин. Там 106-й пехотной дивизии генерал-майора Денера на высотах у Мусино удалось отразить последнюю классическую конную атаку в военной истории. Сибирская 44-я кавалерийская дивизия широким фронтом с саблями наголо в конном строю атаковала «в лоб» немецкую пехоту. Всех русских кавалеристов посекли осколки [117] снарядов, выпущенных из орудий 106-й дивизии. К 23 ноября дивизия подошла к самому Клину. 2-я танковая дивизия генерал-лейтенанта Файеля в тот же день у Солнечногорска перерезала железную до-рогу Ленинград — Москва и через четыре дня вышла к Клязьминскому водохранилищу в 35 километрах от Москвы! 35-я пехотная дивизия в то же время обошла Истринское водохранилище и наступала в южном направлении.

Как левый фланг 4-й танковой армии, так и ее центр продвигались вперед на Москву. 46-й танковый корпус генерала танковых войск фон Фитингофа тоже вышел 23 ноября к Истринскому водохранилищу. Мотоциклетный батальон 11-й танковой дивизии под командованием майора фон Узедома неустрашимо пробился через замерзшее водохранилище, ширина которого составляла 2 километра, а длина — 18 километров и вклинился в оборону противника. 11-я танковая дивизия генерал-майора Шеллера прорвалась к Крюково и Матюшкино. За ними полным лишений форсированным маршем шли солдаты 35-й пехотной дивизии генерал-майора фрайгерра фон Романа. Боевые группы обеих дивизий стояли уже в 22 километрах от Кремля! 106-я пехотная дивизия, овладевшая в это время Красной Поляной, была еще в 27 километрах от центра русской столицы.

40-й танковый корпус генерала кавалерии Штумме в это время прорвался к дороге Истра — Волоколамск. 10-я танковая дивизия генерал-майора Фишера и дивизия СС «Рейх» группенфюрера СС Хаус-сера к 25 ноября вышли к Истре. Сам город на следующий день был захвачен боевой группой подполковника доктора Мауса, а боевая группа СС под [118] командованием штурмбаннфюрера СС Клингенберга смогла проделать себе путь к центру города только в штыковой атаке. Теперь им оставалось до Московского Кремля только 34 километра!

9-й армейский корпус генерала пехоты Гейра перешел к обороне в долине Москвы-реки 78-й пехотной дивизией полковника Вебера, 87-й пехотной дивизией генерал-лейтенанта фон Штудница и 252-й пехотной дивизией генерала фон Бём-Бецинга. Небольшая боевая группа 87-й пехотной дивизии по 34-градусному морозу дошла до Черной Грязи (35 километров от Москвы). 252-я пехотная дивизия стояла в Покровском, в 19,5 километра от Москвы! Еще один пехотный корпус — 7-й генерала пехоты Фармбахера занял рубеж охранения 7-й пехотной дивизией генерал-лейтенанта фрайгерра фон Габленца, 197-й пехотной дивизией генерал-лейтенанта Майера-Рабингена и 267-й пехотной дивизией генерал-майора фон Вахтера на открытом правом фланге в направлении Наро-Фоминска.

Еще 30 ноября погода была благоприятной. 1 декабря началась метель. В следующие ночи столбик термометра упал до минус 34 градусов, днем температура была ниже 20 градусов мороза.

Этим наступление было окончательно похоронено. С этого момента холод стал врагом страшнее русских.

Тогда мы надеялись, что 2 декабря, быть может, как 136 лет назад, засветит «солнце Аустерлица». Атаку не отменили.

Было это так или нет, расчет командира корпуса не оправдался. Он был полностью занят сражением и сделал все от него зависящее. [119]

Снова метод кинжальной атаки привел к успеху. В удивительном порыве полковые командиры 87-й и 252-й дивизий повели свои полки вперед. 461-й полк 252-й дивизии за один день прошел 17 километров.

Снова оборона противника была прорвана. Но с передовым полком 252-й дивизии была потеряна связь. И русские его отрезали. Более двух суток прорвавшийся 461-й полк был отрезан от необходимого 1яжелого вооружения и путей снабжения. При этом командир полка полковник Карст, который в действительности был болен с начала ноября, в эти дни ни при каких обстоятельствах не хотел сдавать командования. В полосах 87-й и 78-й дивизий все шло хорошо, но из-за погоды сложнее и медленнее, чем надеялись, а из-за этого было и больше потерь.

За нашу полосу наступления мы были спокойны. Войска выполняли все, что я приказывал. Но ни левый, ни правый соседи не достигли того, что было предпосылкой для высказанного мной предложения. Вместе с тем казалось, что на соседнем справа участке наша старая 292-я дивизия ушла далеко вперед. Напротив, левый сосед с 29 ноября, как мы узнали только сейчас, не прошел вперед ни шага. 1 декабря он не атаковал совсем.

Несмотря на это, партию мы не сдавали, так как нам сказали, что далеко справа и далеко слева дела обстоят хорошо. 1 декабря вечером корпус доложил, что 2 и 3 декабря будет продолжать атаки, если это будет соответствовать общей обстановке.

На правом фланге снова все шло хорошо. 78-я дивизия отлично прикрывала длинный правый фланг. 87-я дивизия взяла Черную Грязь и овладела долиной Москвы-реки до Дмитровского, как это 29 и [120] 30 ноября намечалось в замысле. Дивизия приблизилась к Кремлю на расстояние 34 километра. Она видела башни Москвы.

На направлении главного удара удалось восстановить связь с прорвавшимся 461-м полком. Но под Покровское нам продвинуться не удалось. Русские усилились и контратаковали.

Мы раздумывали, можно ли ослабить правый фланг, чтобы вдоль Истры нанести удар в северном направлении. Быть может, это было возможно сделать 4 или 5 декабря, хотя и очень опасно, так как у русских были хорошие дороги, и их было больше, чем обозначено на картах. Но сосед справа завис, 292-я дивизия отошла на исходные позиции. Удар в наш слишком длинный правый фланг был естественной и действенной ответной мерой русского командования. В соответствии с дорожными условиями и расстояниями нанести его было легко.

Предпосылками дальнейшего успеха были свежие силы или продвижение вперед правого соседа, слабость русских и терпимая погода.

Ни одного из этих условий не было. Дальнейшее наступление с оперативной точки зрения было бессмысленно и опасно. Поэтому командир корпуса 3 декабря незадолго до наступления темноты отдал приказ о переходе к обороне и предусмотрел скорый отход.

Командующему об этом было доложено по телефону и письменно. Оценка обстановки командиром корпуса излагалась следующим образом: «Войска 1, 2 и 3 декабря сделали что могли. Наступление развивалось успешно, но не так быстро и решительно, как того желали группа и корпус. Недостаток сил, погода (ветер и снег 1 декабря, холод 2 декабря), [121] недостаточнoe время на подготовку, ожесточенное сопротивление противника замедляли наступление.

Указанная ближайшая задача — рубеж река Москва. Истра — несмотря на это, могла быть достигнута еще 4 декабря, но она потеряла свой смысл, так как оба соседа так и не смогли продвинуться дальше, как мне сообщили сегодня во второй половине дня. (Командир корпуса, начальник штаба, 16.00)».

Дальше продвинуться не удалось. Генерал-полковник Гепнер своим решением 3 декабря остановил свои дивизии.

4-я армия фельдмаршала фон Клюге располагалась широким фронтом между 4-й танковой армией на севере и 2-й танковой армией на юге. Пехотные дивизии с лишениями, мучениями и с огромным трудом медленно продвигались на восток. Раненые оставались лежать на месте, кровь их мгновенно замерзала. Термометр показывал минус 35 градусов, а глубина снега на отдельных участках составляла 2 метра.

Армия, возобновившая наступление 18 ноября, уже на второй день попала под фланговый контрудар советских войск. 13-й армейский корпус генерала пехоты Фельбера был остановлен. Только при поддержке соседнего 12-го армейского корпуса генерала пехоты Шрота на некоторое время удалось исправить положение. Поэтому армия на восток не продвинулась, и до 1 декабря практически оставалась на месте.

После этого дивизии снова освободились. 58-й танковый корпус генерала танковых войск Кунтцена и 20-й армейский корпус генерала пехоты Матерны уже на второй день 3-й пехотной (моторизованной) [122] дивизией генерал-лейтенанта Яна и 258-й пехотной дивизией генерал-майора Пфлаума достигли Наро-Фоминска. В тот день термометр показывал 38 градусов мороза. До Москвы еще оставалось 44 километра...

Войска были на пределе сил!

Фельдмаршал фон Бок в полосе 4-й армии распорядился оборудовать передовой командный пункт. В эти критические дни он хотел быть со своими солдатами. Потери были высокими. Количество обмороженных намного превышало число раненых. Особенно высоки были потери офицеров. В 7-й пехотной дивизии полками уже вынуждены были командовать обер-лейтенанты!

Один из ручьев в лесу перед Истрой протянулся вдоль Молодильни. Противник сидел в землянках с печным отоплением, так что его сразу не было заметно. Наступающие немецкие солдаты, напротив, неделями мерзли в холодных ячейках, вырытых в земле, так называемых «ледяных подвалах», в заснеженном лесу, ночевали или пытались отогреться, скучившись, в редких уцелевших крестьянских домах. Стрелки так плотно набивались в немногие квартиры, что должны были спать сидя, так как для того, чтобы вытянуться, не хватало места. В вечерних сумерках 20 ноября боевая группа обер-лейтенанта Баумгарта, состоявшая из мотоциклетной роты, танковой роты и стрелковой роты, усиленная двумя 88-мм зенитными пушками, приблизилась к Молодильне. Задача обер-лейтенанта Баумгарта заключалась в том, чтобы установить контакт с противником и приготовиться к наступлению на следующий [123] день. Обер-лейтенант со своей группой пробирался по бескрайнему лесу и неподалеку от намеченной цели встретил сильное сопротивление противника. На другом берегу ручья находилась маленькая деревня Рубцово. У противника там было семь советских танков Т-34 , два полевых орудия, несколько противотанковых пушек, тяжелых пулеметов и минометов. Его силы составляли до полутора рот пехоты. Долина ручья была заминирована, перегорожена колючей проволокой и противотанковыми заграждениями. О подходе к ручью, переправе через него и атаке деревни сначала нельзя было и думать. Командир 10-й танковой дивизии планировал форсировать ручей крупными силами на следующий день. Боевая группа должна была только установить дальний кон-такт с противником. Обер-лейтенант Баумгарт сначала дождался ночи, а потом начал разведку боем. Когда разведывательные дозоры вдруг доложили, что противник, казалось бы пребывающий за линией своих укреплений в полной безопасности, начал отводить свои силы, обер-лейтенант решил самостоятельно с ходу захватить деревню. Он встал во главе своего стрелкового взвода и в сумерках, незамеченный, в пологом месте перешел ручей. Затем он со своим взводом скрытно подошел к деревне и как из-под земли выскочил перед превосходящим по численности противником. Разгорелся тяжелый бой. В беспощадном ближнем бою захватывали дом за домом. Красноармеец выстрелил с близкого расстояния и попал обер-лейтенанту в голень, но тот продолжал руководить боем, пока плацдарм по ту сторону Молодильни прочно не оказался в руках у немцев. Были захвачены три новые противотанковые [124] пушки, три грузовика и много другого военного имущества. Около 40 пленных заперли в уцелевшем хлеву. Много убитых красноармейцев лежало в снегу или горело в деревянных строениях. Этими смелыми действиями была пробита брешь в оборонительном рубеже перед Истрой. Был сделан еще один значительный шаг вперед. На следующий день в полосе этой дивизии удалось перейти дорогу Волоколамск — Истра.

Казалось, что обстановка в полосе 2-й танковой армии развивается наиболее благоприятно. Задача этой армии состояла в том, чтобы обойти Московскую зону обороны с юга — через Тулу. Теперь Тула стала центральным пунктом на направлении главного удара в битве за Москву.

1-й батальон 3-го стрелкового полка перешел в атаку 2-й ротой на правом фланге, а 3-й ротой — на левом. 1-й батальон 3-го стрелкового полка (лейтенант Лозе) вел разведку и охранение на правом фланге в восточном направлении. Рота бронетранспортеров атаковала из Погасово в северном направлении. При этом она у большой шахты наткнулись на два русских танка. Советские солдаты 413-й стрелковой дивизии бежали из Болоховки. После этого рота повернула на запад, чтобы усилить атаку батальона. Ехавший во главе колонны лейтенант Браун сумел эффективно поддержать огнем своей 37-мм пушки 2-ю роту 3-го полка, которая вела бой за здание шахты на восточной окраине Болоховки. Советские подразделения укрепились там и на опушке леса к северу и вели огонь из минометов и тяжелой [125] противотанковой пушки. Батальон был вынужден временно прекратить атаку и занять круговую оборону. Связь с соседним 2-м батальоном 3-го полка поддерживалась разведдозором унтер-офицера Ронеберга из 3-й роты 3-го стрелкового полка.

2-й батальон 3-го стрелкового полка (капитан Пешке) с 3-й танковой ротой (обер-лейтенанта Мюл-лер-Хуффа) с юга атаковал Болоховку. 8-я рота 3-го стрелкового полка смогла быстро захватить колхоз и оттуда занять селение, расположенное у деревни. Рядом с ней продвигалась 6-я рота 3-го полка. Обе роты сначала залегли, так как противник открыл по ним сильный огонь из расположенного неподалеку леса и из фабричных строений. Батальон подтянул свою роту пехотных орудий и приданный истребительно-противотанковый взвод. Еще некоторое время продвинуться вперед не удавалось из-за атаки русских танков.

Усиленный 1-й батальон 394-го стрелкового полка (майор Хаас) тем временем с юго-запада преодолел 800-метровый открытый участок местности и стоял на окраине Болоховки. В самом поселке уже горело много домов и здания фабрики. Сибиряки храбро оборонялись, и их можно было выбивать из каждого дома только после жестокой схватки. Так как в этот момент появились советские танки, стрелковые роты залегли.

Командир полка приказал срочно вывезти на передовую 88-мм зенитную пушку. Зенитчикам действительно удалось за несколько минут подбить первый танк, пока подходил другой. Следующий удалось уничтожить после четвертого выстрела. Затем еще один Т-34 показался перед 1 -м батальоном 3-го [126] стрелкового полка. Он упал в строительный котлован и прочно там засел.

Борьба за Болоховку продолжалась дальше. Дом за домом брали в ближнем бою. Ожесточенное сопротивление было оказано атакующим из двухэтажного кирпичного дома. Там закрепился штаб сибирского 2-го стрелкового полка и около 70 красноармейцев. Пехотные орудия и выведенная вперед полевая гаубица дали по этому опорному пункту 60 выстрелов. Затем взвод 6-й роты 3-го полка пошел в атаку. Но по немецким солдатам снова был открыт огонь из карабинов. Поэтому капитан Пешке приказал прекратить атаку.

1-й батальон 394-го стрелкового полка очистил последние дома в Болоховке, хотя русским танкам все еще удавалось в поселке доставлять беспокойство. Когда 8-я рота 3-го стрелкового полка прочесывала ближний парк, обер-лейтенант Брандт и лейтенант Паукштадт заметили показавшийся брошенным KB-1. Как раз когда оба офицера приблизились к нему, тяжелый танк с ревущим мотором и зажженными фарами тронулся с места. К счастью, поблизости находилась 88-мм зенитка. Зенитчики сразу же навели ее и с третьего выстрела подбили танк. Затем пятый русский танк был подожжен попаданием из противотанковой пушки. Стемнело. Советские солдаты все еще продолжали оборонять высокий кирпичный дом. Теперь саперы 2-й саперной роты 39-го полка под командованием лейтенанта Вайгеля вышли вперед, заложили заряды взрывчатки (350 кг) и подорвали здание. В доме осталось 17 убитых советских офицеров, в живых удалось остаться только одному старшему лейтенанту. Бой за Болоховку завершился! 2-й батальон 3-го стрелкового полка потерял [127] 9 человек убитыми и 37 ранеными, среди них — двух лейтенантов — Циммермана и Штегемана. Эта победа обошлась дорогой ценой и для 1-го батальона 394-го стрелкового полка.

После того как частям 3-й, 4-й танковых дивизий и полку «Великая Германия» не удалось захватить Тулу с ходу, а силы советской 50-й армии благодаря получаемым подкреплениям постоянно нарастали, генерал-полковник Гудериан принял решение обойти город с востока. На левом фланге с запада Тулу должен Рыл охватить 43-й армейский корпус генерала пехоты Хайнрици (131-я, 31-я и 296-я пехотные дивизии).

Потрепанный 24-й танковый корпус подошел к Туле с юга, а 53-й армейский корпус должен был прорвать фронт, наступая через Венёв. Для обороны правого фланга привлекался 47-й танковый корпус генерала танковых войск Лемельзена, находившийся на рубеже Ефремов, Михайлов. При этом он не должен был терять связь со 2-й армией.

Здесь на правом фланге 18-й танковой дивизии генерал-майора Неринга удалось переправиться через Дон и 20 ноября овладеть Ефремовом. Разведывательный батальон дивизии (майор фон Зайдлиц) продвинулся до деревни Скопин под Горлово. Это был самый восточный пункт, которого достигли соединения группы армий «Центр» за время войны.

Соседняя слева 20-я пехотная дивизия генерал-майора Фремери должна была оборонять полосу шириной 60 километров (!) по обе стороны от Епифани, засыпанную снегом и льдом, чтобы обеспечить тыл 10-й пехотной (моторизованной) дивизии генерал-лейтенанта фон Лепера, которой 26 ноября [128] удалось захватить Михайлов и перерезать железнодорожное сообщение между Москвой и Украиной.

53-й армейский корпус, командование которым с 28 ноября принял генерал-лейтенант Фишер фон Вайкершталь, обеспечивал связь с 24-м танковым корпусом генерала танковых войск Гейра фон Швеппенбурга. 17-я танковая дивизия полковника Лихта, входившая в этот корпус, не обращая внимания на открытые фланги, 24 ноября нанесла удар в направлении Венева. Но дальше ей продвинуться не удалось. Две остальные дивизии корпуса — 3-я генерал-майора Брайта и 4-я танковая генерал-майора фрайгерра фон Лангермана-унд-Эрленкампа в это время южнее Тулы вели ожесточенные бои против четырех русских дивизий. 296-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Штеммермана удерживала фронт по Упе.

Ночь на 2.12. была звездной и лунной. Ветер утих. Зато мороз усилился, столбик термометра упал ниже минус 20 градусов. Еще над заснеженной землей висела тьма, когда батареи 3-й и 4-й танковых дивизий открыли огонь по русским позициям. 75-й артиллерийский полк сосредоточил огонь на участках перед фланговыми атакующими боевыми группами, чтобы исключить здесь всякую опасность.

Вскоре после 4 часов стрелки обеих дивизий пошли в атаку в западном направлении. 3-й стрелковый полк своим 1-м батальоном (майор Вельман) пошел в атаку на Дубки. 1-я рота 3-го стрелкового полка приблизилась к деревне на бронетранспортерах и установила, что он занят противником. К ней быстро присоединилась 2-я рота, а в это время 3-я рота по лощине подошла с севера к деревне. Русский гарнизон деревни был захвачен врасплох. Он отчаянно оборонялся. Бой вскоре закончился. Дубки были [129] взяты и очищены от противника. Майор Вельман сразу же перестроил свои роты для дальнейшего наступления. 2-й батальон 3-го стрелкового полка (капитан Пешке) следовал с саперами и противотанковой батареей за 1-м батальоном по южной дороге. Батальон захватил Послову и южнее Дубков продвигался в западном направлении.

394-й стрелковый полк вклинился в оборону советских войск. 1 -й батальон 394-го стрелкового полка приблизился к Романово. Советские войска приготовились к отражению этой атаки и открыли по батальону сильный артиллерийско-минометный огонь. Кроме того, была взорвана дамба водохранилища, находившегося на пути к деревне. Лед просел, поэтому через лощину осталась только одна переправа, по которой теперь и пошел батальон.

1-я саперная рота 39-го полка оборудовала для стрелков брод через Сожу. Командир роты капитан Калькбреннер и 15 солдат были ранены во время переправы. Лейтенант Харцер принял командование 1-й саперной ротой 39-го полка. Наступавший левее 2-й батальон 394-го полка полковника Мюллера, которого его солдаты прозвали «Наступающий Мюллер», тоже сломил ожесточенное сопротивление перед Бронниково и ворвался в деревню. Батальон понес большие потери. В первые же часы боя из строя были выведены 14 боевых машин, в их числе был и полностью загруженный санитарный автомобиль батальона. Всего полк потерял 47 человек убитыми и ранеными, один только 2-й батальон 394-го полка — 35, из них 8-я рота — 19!

Левофланговый корпус 2-й танковой армии (43-й генерала пехоты Хайнрици) своей левофланговой дивизией, которая уже давно потеряла связь с [130] соседней 4-й армией, прорвался к Алексину. 131-я пехотная дивизия генерал-майора Майер-Бургдорфахотя и захватила город 27 ноября, дальше него продвинуться уже не смогла. Соседняя с ней 31-я пехотная дивизия генерал-майора Бертольда при сорокаградусном морозе по глубокому снегу пробивалась севернее реки Упа. Потери дивизии были велики. 3-й батальон 17-го пехотного полка, так называемые «гославские егеря» («Goslaer Jager») (в котором когда-то служили генерал-полковник Гудериан и фельдмаршал Роммель), в тот день был полностью обескровлен.

2 декабря 1941 года, в последний день сражения под Тулой, в журнале боевых действий 2-й танковой армии была сделана запись:

«Боевые силы храбрых войск после неслыханного напряжения подошли к концу!»

Такие же потери понесла 2-я армия генерал-полковника фон Вайхса, находившаяся на правом фланге группы армий. Эта армия была поставлена перед неразрешимой задачей: обеспечивать оборону все более растягивающегося фронта на юго-востоке и обеспечивать на нем достаточное количество сил и средств.

Наступавший на левом фланге 34-й армейский корпус генерала пехоты Метца своими австрийской 45-й (генерал-лейтенант Шлипер) и франконско-саксонской 134-й (генерал-лейтенант Кохенхаузен) пехотными дивизиями с трудом пробился в район юго-западнее Ефремова. 134-я пехотная дивизия, несмотря на все противодействие природы, прошла через Ливны на Елец. После этого все силы здесь иссякли. [131]

Так же, как и у сухопутных войск, силы люфтваффе на центральном участке восточного фронта были на пределе.

Уже на втором этапе битвы за Москву штабом оперативного руководства люфтваффе командование 2-го воздушного флота фельдмаршала Кессельринга было снято с фронта. Командование воздушного флота и находившийся в его подчинении 2-й авиационный корпус генерал-полковника Лёрцера должны были со своими эскадрильями и частями корпусного подчинения и войсками связи немедленно направиться в район Средиземного моря.

Командир 8-го авиационного корпуса генерал-полковник фон Рихтгофен принял командование над оставшимися авиационными соединениями.

В декабре 1941 года 8-й авиационный корпус в своем распоряжении имел:

2-ю эскадру пикирующих бомбардировщиков (две группы),

51-ю истребительную эскадру (три группы),

52-ю истребительную эскадру (две группы и испанская эскадрилья),

53-ю бомбардировочную эскадру (пять групп),

Бомбардировочные группы: I/30, II и III/76,

Штурмовую группу II/210,

Группу дальней разведки 8-го авиакорпуса,

Разведывательные эскадрильи: 2/11, 4/11, 1/33, 3/33,4/14.

Части ВВС, действовавшие на центральном участке восточного фронта, за период с 22 июня по 30 ноября 1941 года уничтожили:

6670 самолетов,

1900 танков, [133]

1950 орудий,

26 000 автомобилей и гужевых повозок,

2800 поездов.

За это время различные бомбардировочные эскадры совершили на Москву 76 ночных и 11 дневных налетов. Только в трех первых бомбардировках участвовали по 100 бомбардировщиков. Затем с каждым разом количество участвующих в налетах самолетов уменьшалось. В шести последующих налетах участвовало по 50 самолетов, в 59 дальнейших — от грех до десяти. В остальных — от пятнадцати до сорока машин. Потери с немецкой стороны, несмотря на сильную противовоздушную оборону (советскую столицу защищали около 1000 зенитных орудий), оставались умеренными.

Большой утратой была гибель полковника Мёльдерса, истребительная эскадра которого с первого дня войны сопровождала все боевые действия 2-й танковой группы. Полковник Мёльдерс после своей 101-й воздушной победы был награжден высшими военными орденами рейха, а после 115-й победы переведен для дальнейшей службы на территорию Германии и там погиб в результате несчастного случая.

Теперь в первые дни декабря 1941 года впервые число общих потерь превысило численность фронтовых солдат. Всего три вида вооруженных сил вермахта с 22 июня по 31 декабря 1941 года потеряли:

  Убитыми Ранеными Пропавшими без вести
Сухопутные войска 173 722 621 308 35 873
Люфтваффе 3231 8453 2028
ВМФ 310 232 115 [134]

Одна только битва за Москву обошлась немецким сухопутным войскам за время с 3 октября 1941 года по 10 января 1942 года в:

  Убитых Раненых Пропавших без вести
Офицеров 2333 6328 249
Унтер-офицеров и солдат 58 995 221 091 16 243

Силы германских сухопутных войск иссякли. Теперь пробил час Красной Армии! [135]

Дальше