Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Смоленск (11 июля — 10 августа)

Из сводки главного командования вермахта от 13 июля 1941 года:

Как уже говорилось в специальном сообщении, линия Сталина в ходе решительного наступления была прорвана во всех решающих местах.

Сражение между Белостоком и Минском еще до полного своего завершения привело к следующему сражению под Смоленском. В ходе него впервые за Вторую мировую войну получилось так, что вермахт был вынужден перейти к обороне. Красная Армия теперь проявила себя равной немецким войскам в скорости принятия решений командными инстанциями и тактической выучке ее войск, а люфтваффе все больше стало уступать советским ВВС по количеству истребителей и бомбардировщиков.

Оба командующих танковыми войсками, действующими в полосе группы армий «Центр», — генерал-полковник Гудериан и генерал-полковник Гот, учитывая сложившуюся обстановку, хотели как можно скорее выйти своими моторизованными соединениями к Днепру и Двине. Этому мешал фельдмаршал фон Клюге, назначенный ОКХ против воли обоих [51] командующих координировать действия танковых войск группы армий «Центр».

Но, несмотря на опасения вышестоящих инстанции, фельдмаршала и ОКХ, моторизованные части уже вышли к берегам рек.

Вторая танковая группа прорвалась через Бобруйск в направлении Могилева и еще в конце июня форсировала Березину. Был форсирован Друт, и 24-й танковый корпус вышел к Днепру. В то же время Соседний 47-й танковый корпус нанес удар вдоль шоссе Минск — Смоленск в направлении Березины и захватил Борисов.

Действовавшая на северном крыле группы армий «Центр» 3-я танковая группа в это время с достигнутого рубежа Минск, Молодечно в соответствии с приказом повернула на северо-восток, чтобы прикрыть возникший разрыв между группами армий «Север» и «Центр». 57-й танковый корпус прорвался между Молодечно и Вилейкой и продолжил наступление в направлении Полоцка на Двине, а 39-й танковый корпус западнее Лепеля вышел к Березине.

Но теперь впервые за время кампании получилось, что Советы сильнее. Третья танковая группа за первые дни июля потеряла почти 50 процентов танков. Хотя повсюду немецкие войска превосходили противника благодаря своему боевому опыту, постепенно советские войска стали наращивать свое численное превосходство.

Маршал Советского Союза Тимошенко, который был назначен командующим Западным фронтом, в начале июля приказал своим армиям перейти в контрнаступление. Только против одной 3-й танковой группы в те дни начались постоянные удары двух советских механизированных корпусов, в которых [53] насчитывалось 700 танков, в результате этого в полосе немецкого 47-го танкового корпуса сложилась критическая обстановка. Среди танков противника находились и совершенно неизвестные для немцев, превосходные по своей маневренности и боевой мощи танки Т-34, против которых в тот момент были бессильны все противотанковые средства.

Численное превосходство советских войск росло практически день ото дня. Советское командование уже давно заметило, что наступление группы армий «Центр» начинает угрожать Москве, и поэтому перебросило в район Смоленска из Центральной и Восточной России, а также из соседней Украины находившиеся там резервы.

Само собой разумеется, ОКХ тоже обратило внимание на сложность обстановки. Начальник Генерального штаба 12 июля записал в своем дневнике:

«Меня не оставляет мысль о быстром продвижении обеих танковых групп на восток. Я, конечно, могу себе хорошо представить, что [генерал-полковник] Гот с крупными силами должен был повернуть на север... а [генерал-полковник] Гудериан — на юг...»

Нерешительность высшего немецкого командования сразу же дала козырь в руки Красной Армии. В то время как на севере обороняющиеся войска русских отходили в район Витебска, на юге в районе Жлобина они энергично контратаковали 24-й танковый корпус.

Хотя баварской 10-й пехотной дивизии во взаимодействии с 1-м танковым батальоном 6-го танкового полка удалось овладеть обстановкой, танковый батальон только в этих боях потерял 22 танка, а в донесении командира 10-й пехотной дивизии говорилось: [54]

Утром 41-й пехотный (моторизованный) полк при поддержке 6-го танкового полка перешел в контратаку. Одновременно 20-й пехотный (моторизованный) полк усиленным 3-м батальоном нанес фланговый удар. Удалось накрыть крупные силы русских, отходившие перед наступающим 41-м пехотным (моторизованным) полком, уничтожающим фланговым огнем. Во взаимодействии с танками 6-го танкового полка 3-й батальон 20-го пехотного полка во второй половине дня ворвался в Жлобин. Однако помешать противнику взорвать мосты через Днепр уже не удалось. Батальон понес большие потери от советского бронепоезда, составленного из четырех вагонов с большим количеством орудийных башен. В ходе боя бронепоезд был уничтожен многочисленными прямыми попаданиями из орудий 10-го истребительно-противотанкового дивизиона лейтенанта Шварца. Лейтенант Шварц за этот подвиг награжден Рыцарским крестом Железного креста.

Бои в этот день были тяжелые. К сожалению, оказались большими и потери дивизии, особенно 41-го пехотного (моторизованного) полка. Он потерял убитыми семь офицеров и 166 солдат, 11 офицеров и 117 солдат были ранены. 20-й пехотный (моторизованный) полк потерял убитыми двух офицеров, в том числе храброго командира 3-го батальона майора Шефера. Успех боя тоже был крупным: был предотвращен фланговый удар, запланированный советскими войсками. Повсюду остались сожженные русские танки, было захвачено несколько артиллерийских батарей. Все русские, которые не были убиты, ранены или пленены, переправились на восточный берег Днепра. [55]

7 июля на КП 41 -го пехотного (моторизованного) полка прибыли командир дивизии и командир корпуса и объявили полку благодарность за то, что он своми храбрыми действиями предотвратил угрозу дня корпуса и 2-й танковой группы.

10 июля 1941 года вновь образованный советский Западный фронт под командованием маршала Тимошенко начал Смоленское сражение. На этот день силы русских насчитывали пять армий в первом эшелоне и две резервные армии у Смоленска. Их поддерживали 339 бомбардировщиков и истребителей. Против них немецкое командование могло направить в тот момент только 4-ю армию и две танковые группы.

Общее наступление немецких войск все еще продолжалось. Наскоро восстановленные укрепления гак называемой «линии Сталина», которые практически начали оборудоваться только с началом кампании, в тот день были прорваны и преодолены во многих местах. Третья танковая группа вышла к Двине. 20-я танковая дивизия генерал-лейтенанта Штумпфа первой переправилась на ее правый берег. Подразделения ее 21 -го танкового полка, 92-го мотоциклетного батальона и 92-го истребительно-противотанкового дивизиона 9 июля ворвались в Витебск. Продвигающиеся за ними пехотные дивизии вынуждены были форсированным маршем догонять ушедшие вперед танковые части, что было очень нелегко в условиях летней жары.

Теперь снова пришли в движение соединения 2-й танковой группы на южном крыле группы армий. После того как потерпели неудачу попытки прорыва противника под Жлобином и Рогачевом и подошел [56] 9-й армейский корпус генерала пехоты Гейра, продолжилось дальнейшее наступление 2-й танковой группы в направлении Смоленска.

Целью группы армий стала возвышенность под Смоленском. Этот стратегически и экономически важный район она должна была занять до наступления периода распутицы.

Вторая танковая группа в середине июля перешла в наступление на широком фронте между Оршей на севере и Жлобином на юге в следующем оперативном построении (с севера на юг): 47-й танковый корпус, 9-й армейский корпус, 24-й танковый корпус (позднее между двумя последними корпусами был развернут еще и 7-й армейский корпус). 15 июля Орша была захвачена 17-й танковой дивизией генерал-майора Риттера фон Тома. К этому времени на счету дивизии было уже 500 подбитых танков противника.

После того как два корпуса, действовавших на северном фланге танковой группы, форсировали Днепр под Оршей и Горками, передней была открыта дорога на Смоленск.

263-я пехотная дивизия была передана в состав 2-й танковой группы и получила приказ как можно скорее выйти в ее полосу, чтобы освободить ее танковые соединения для дальнейшего наступления. 25 и 27 июля 463-й, 485-й полки и 263-й разведывательный батальон с боями пересекли шоссе Смоленск — Рославль и сменили дивизии «Великая Германия» и «Рейх», занимавшие позиции фронтом на юг. Главные силы усиленного 483-го пехотного полка еще оставались на рубеже Александровка — Хославичи, где один батальон вел тяжелые бои с отставшими русскими частями. [57]

Смена проходила не без осложнений, так как у моторизованных частей на бронетранспортерах не такие условия применения, как для пехоты. Поэтому случилось так, что русские части оказались между передовыми позициями пехоты и огневыми позициями артиллерии в тылу, и их удалось уничтожить только в ходе ожесточенного ближнего боя.

Нашу 263-ю пехотную дивизию во время этого сражения атаковали во фланг русские части, и в последующие дни она вынуждена была вести тяжелые бои против трех свежих советских дивизий, поддержанных танками, артиллерией и тяжелым пехотным вооружением. В первые дни августа задача дивизии заключалась в том, чтобы сковать русские войска и обеспечить их фланговый охват двумя другими дивизиями корпуса. В сводке советского командования от 31.7. особо упомянута 263-я пехотная дивизия и 485-й полк.

В советском фронте была пробита брешь. Было ощущение, что к войскам вернулся прежний наступательный порыв. Снова начала наступление 3-я танковая группа. Фронт противника был прорван юго-восточнее Витебска, поэтому 39-й танковый корпус передовой 7-й танковой дивизией генерал-лейтенанта фрайгерра фон Функа смог беспрепятственно нанести удар в направлении района северо-восточнее Смоленска.

7-я стрелковая бригада дивизии полковника фон Бойнебурга и 1 -й батальон 25-го танкового полка (капитан Шупыд) одновременно вышли на шоссе Смоленск — Москва в районе Ярцево. Наступило уже 15 июля, когда с юго-запада стал приближаться шум боя. Вскоре сюда же вышли передовые части 47-го [58] танкового корпуса генерала танковых войск Лемельзена и жали руки солдатам 3-й танковой группы.

Таким образом было замкнуто еще одно кольцо окружения вокруг трех русских армий в районе Смоленска!

Сам важнейший город утром 16 июля был захвачен 29-й пехотной (моторизованной) дивизией.

«После того как ночь прошла спокойно, в 4.00 мы продолжили наступление. Батальоны для выполнения точно поставленных задач на наступление были усилены и преобразованы в самостоятельные боевые группы.

Перед нашей боевой группой ставилась задача: наступать в северо-западном направлении по Краснинскому шоссе, овладеть площадью Молохова, в дальнейшем наступать вдоль старой городской стены, овладеть Лопатинским садом, старым фортом и выйти к немецкому кладбищу.

Город поделен Днепром на северную и южную часть. Разрушения здесь были сильнее, чем те, что мы видели в Борисове и Минске. Среди дымящихся руин уцелело лишь немного домов, среди которых — партийные дворцы.

Когда мы вступили в этот мертвый город, перед нами открылась призрачная картина. Выстрелов не слышалось. Отдельные появлявшиеся советские солдаты бросались наутек. Все мосты через Днепр были разрушены. Северная часть города тоже горела. По-видимому, в этой части города еще оставались крупные силы противника, продолжавшие постоянно получать подкрепления. В 8.00 с другого берега по нашему охранению был открыт сильный [59] огонь. Как установили артиллерийские наблюдатели, многие крупные моторизованные колонны пытались выйти к городу. По ним был открыт огонь.

В полдень внезапно артиллерийский огонь противника значительно усилился. Значит, советское командование еще не оставило Смоленск, а хотело продолжать оборону его северной части. По-видимому, туда уже прибыли значительные артиллерийские подкрепления».

«Во второй половине дня дивизия начала переправу через Днепр на северную часть города.

В 16.30 передовые подразделения нашего полка начали переправляться на резиновых лодках. Безошибочно, уверенно и быстро саперы вели свои лодки, несмотря на ожесточенный артиллерийский обстрел, с одного берега на другой. Наши артиллеристы прикрывали переправу двух пехотных полков замечательным фейерверком.

Под таким сильным артиллерийским «взаимообменом» полк достиг другого берега.

Теперь начался рукопашный бой. Стрельба велась из-за углов и из подвалов. Отовсюду приходилось выкуривать из разных нор ожесточенно оборонявшихся советских солдат. К тому же вражеская артиллерия вела сейчас очень точный огонь. Вокруг нас все горело. Покрытые соломой деревянные дома (из них состояла большая часть городской застройки) вспыхивали как спички.

Первой целью нашего наступления был вокзал. К нему мы вышли в 17.30, после того, как пробились к горевшей каменной церкви. В районе вокзала была сделана короткая остановка и установлена связь [60] между батальонами. Вскоре после взятия вокзала туда прибыл наш командир полка со штабом и через несколько минут в зале ожидания вокзала на железной дороге Москва — Брест был оборудован командный пункт полка.

Через полчаса было продолжено наступление в направлении северной окраины города. Ожесточенность боя и сопротивление большевиков нарастали. Улицы приходилось систематически очищать.

Чем ближе мы приближались к северной окраине, тем сильнее становился артиллерийский огонь противника и сосредоточенный огонь его пехоты из находившихся перед нами казарм и с хорошо оборудованных полевых укреплений. Непрерывно рвались гранаты. Это был настоящий ведьмин котел.

Несмотря ни на что, к 19.00 мы, как было приказано, овладели северной окраиной города. Большие капитальные казарменные сооружения были очищены от противника. Но огонь с расположенных перед нами полевых позиций противника был очень сильным, кроме того, по нам был открыт сильный фланговый огонь справа.

На севере и северо-востоке города располагались крупные силы противника, к которым постоянно поступали подкрепления.

Сам город Смоленск в 20.00 полностью оказался в руках нашей дивизии. Теперь предстояло его удержать».

Два командующих танковыми группами встретились неподалеку от Смоленска, чтобы обсудить предстоящие действия их объединений. Но в это время в их действия снова вмешалось ОКХ и категорически потребовало повернуть 3-ю танковую группу [61] на север для усиления группы армий «Север», которая «якобы» еще не прошла Невель. Вторая танковая группа должна была позаботиться о своем правом фланге, так как русские нанесли мощный контрудар в районе Гомеля во фланг группы армий «Центр», который теперь должны были отражать немногочисленные пехотные дивизии 2-й армии генерал-полковника фрайгерра фон Вайхса.

В середине июля 1941 года в немногих и далеко оторвавшихся от пехоты танковых дивизиях, неплотно закрывавших кольцо окружения под Смоленском, насчитывалось не более 30–40 процентов танков от штатной численности. Дивизии 5-го и 9-го армейских корпусов продолжали поспешно продвигаться по изнуряющей жаре в пыли и песке, под проливными дождями, днем и ночью, чтобы стабилизировать фронт окружения вокруг русских армий. В тот день солдатам с белыми петлицами предстояло пройти еще более 150 километров, идти, идти и идти...

В первые дни фронт окружения под Смоленском, естественно, был неплотным. Под Ярцево фронтом на восток стояла одна 7-я танковая дивизия на большой дороге, ведущей в Москву. 12-я танковая и 20-я пехотная (моторизованная) дивизии пытались закрыть 80-километровый рубеж между Демидовом и Рудней в направлении Смоленска и создать фронт окружения. 16 июля восточнее Смоленска находились еще 18-я пехотная (моторизованная), 20-я танковая дивизии и 900-я учебная бригада. В самом городе более или менее успешно закрепилась 29-я пехотная (моторизованная)дивизия.

Шесть немецких дивизий 18 июля вели бои против двенадцати окруженных русских дивизий! [62]

ФРАНКФУРТЕР ЦАЙТУНГ

Суббота, 19 июля 1941 г.

Прорыв через Смоленск

Из ставки фюрера, 18 июля. Верховное главнокомандование вермахта извещает:

Прорыв через сильно укрепленную «линию Сталина» был продолжен в направлении Смоленска. Ожесточенно оборонявшийся противником Смоленск был взят 16 июля. Все попытки врага снова овладеть городом потерпели неудачу.

Контрудар Красной Армии с целью освободить оказавшиеся в окружении соединения был начат 18 июля. Численно превосходящие силы противника прорвали немецкие позиции. Одна советская стрелковая дивизия при поддержке танковой бригады прорвалась к Смоленску и выбила солдат 29-й пехотной (моторизованной) дивизии из нескольких городских кварталов.

Командовавший войсками, нанесшими этот контрудар, генерал-лейтенант Еременко теперь принял командование войсками Западного фронта. Эта группировка получила задачу, во-первых, снова овладеть Смоленском, а во-вторых, обеспечить строительство Московского оборонительного рубежа.

Командование группы армий, само собой разумеется, осознавало всю серьезность обстановки и приказало пехотным корпусам приложить все силы к тому, чтобы помочь войскам обеих танковых групп, попавших в сложную ситуацию.

5-й армейский корпус генерала пехоты Руоффа первым вступил в сражение. Обе его дивизии — 5-я вюртембергская и 35-я баденская вели [63] ожесточенные бои с шестью русскими стрелковыми дивизиями, с большими потерями пробиваясь к Рудне. За пять дней боев одна только 5-я пехотная дивизия доложила о потерях 400 человек. В докладе командира 35-й пехотной дивизии о тех днях говорится:

Перед тем как дивизия 23 июля продолжила наступление, был получен приказ командира корпуса о том, чтобы дивизия из занимаемого района постепенно выдвигалась через Рудню, чтобы затем во взаимодействии с 5-й дивизией из района Выдра — Каспля перейти в наступление и охватить с севера силы противника, расположенные севернее Смоленска, и окружить их. Оставив на прежнем рубеже усиленный 109-й пехотный полк, дивизии предстояло с южного фланга совершить двухдневный марш на расстояние почти 120 километров через Рудню, Никуно, Касплю на северный фланг корпуса. Усиленный 111-й пехотный полк с приданной ему передовой группой начал движение уже в 9.30. Чтобы замаскировать перегруппировку, командир дивизии приказал соблюдать радиотишину.

Так как обстановка в районе действий далеко прорвавшегося вперед 75-го пехотного полка 5-й дивизии развивалась критически, передовая группа дивизии уже во второй половине дня 24 июля применялась для уничтожения прорыва противника у Каспли, а вечером она была усилена 14-й ротой 111-го пехотного полка. После того как прорвавшийся к Каспле противник был остановлен передовой группой, а 25 июля 56-й пехотный полк восстановил положение контратакой, 26 июля дивизия изготовилась для наступления в восточном направлении на Бабны. При этом 34-й пехотный полк находился на правом [64] фланге, 111-й пехотный полк — на левом, а передовая группа — на северном фланге дивизии. Атака была начата в 14.00. Передовой группе была поставлена задача выйти к Душатино, обеспечить стык между 111-м пехотным полком и действующей севернее 129-й пехотной дивизией и провести разведку вдоль дороги до Плаи. Задачи дня были выполнены, сопротивление противника было слабым. А все еще зиявшая брешь на северном фланге 5-й дивизии была закрыта истребительно-противотанковым дивизионом. Для продолжения наступления 27 июля передовая группа получила задачу выйти в район Хлусы и окончательно овладеть План и Захаринкой. 111-й пехотный полк должен был овладеть господствующей высотой 266 и присоединиться к атаке 34-го пехотного полка, построив боевой порядок уступом вправо. Для обеспечения южного фланга с все еще действовавшей самостоятельно 5-й дивизией на участок 34-го танкового полка был выдвинут ис-требительно-противотанковый дивизион. В 13.00, преодолев ожесточенное сопротивление противника, 111 -й пехотный полк овладел высотой 266. В ходе быстрых внезапных действий полка под командованием полковника Зейффардта были уничтожены две легких батареи и одна батарея захвачена. Передовая группа в это время овладела План и в ходе контратаки захватила Захаринку. После овладения господствующей высотой 266 там были размещены все артиллерийские наблюдательные пункты дивизии. 34-й пехотный полк получил приказ как можно скорее южнее высоты установить связь со 111-м пехотным полком, чтобы закрыть все бреши во фронте. Оба полка сразу же получили приказ перейти к обороне на занятых рубежах. В 17.00 по всему фронту [65] последовали ожесточенные контратаки противника при поддержке сильного огня артиллерии. Казалось, что противник располагает неограниченными запасами боеприпасов. Особенно сильный огонь его артиллерия крупного калибра вела по высоте 266. Наши потери за день были чувствительными. Так как стыков с 5-й дивизией справа и со 129-й дивизией слева все еще не было, создавалось впечатление, что все усилия противника нацелены на то, чтобы остановить ударную группировку дивизии. 28 июля командир дивизии приказал 111 -му полку вести наступление с ограниченными целями до дороги Боково — Тереши, 34-й пехотный полк должен был следовать за ним во втором эшелоне. Задача дня была выполнена. Вечером на участке 111-го пехотного полка последовали атаки противника при поддержке многочисленных танков. Один танк противника был подбит.

Наконец пришла помощь и от 8-го армейского корпуса генерала артиллерии Хайтца. Корпус подходил по шоссе с запада и занимал позиции вдоль него. 8-я пехотная дивизия генерал-майора Хёне и 137-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Бергмана значительно разгрузили все еще сражавшуюся в Смоленске 29-ю пехотную (моторизованную) дивизию генерал-лейтенанта фон Больтенштерна. И это было сделано как раз вовремя, потому что начались жестокие бои на северном участке кольца окружения. Там между Ярцево и Торопцом советские войска пытались прорваться через реку Вопь. Третья танковая группа была вынуждена наскоро отразить своими дивизиями эти опасные атаки, а затем в несколько дней спешным порядком перебрасывать все свои танковые соединения в северо-восточном направлении. [66]

Протяженность фронта, по реке Вопь составляла 50 километров. Семь советских стрелковых дивизий и одна танковая бригада почти непрерывно атаковали пять немецких пехотных дивизий, занявших оборону по реке. Советская артиллерия применила здесь впервые новые реактивные минометы, которые немецкие солдаты окрестили «сталинскими органами». Эти установки залпового огня могли за 30 секунд выпустить более 320 реактивных снарядов.

Реактивные минометы и танки Т-34 были самыми неприятными сюрпризами двух первых месяцев кампании на востоке. Их не ожидал ни один из офицеров немецкого Генерального штаба.

О трудностях, возникших с образованием нового кольца окружения, один из репортеров роты пропаганды писал:

При проведении советскими войсками оборонительной операции после падения Смоленска обстановка складывалась почти так: немецкие танковые и моторизованные дивизии после прорыва «линии Сталина» располагались по дуге по обе стороны дороги Минск — Москва, от Новобыхова на Днепре до Рудни (в 100 километрах севернее Витебска). Смоленск огненной точкой сражений располагался в верхней оконечности более чем 450-километрового полукруга, гигантским плацдармом выдававшегося из Белоруссии на восток. Из этой дуги прямо вперед вдоль верхнего течения Днепра и автодороги протянулся длинный перешеек. Он был весь заполнен советскими войсками, которые еще были способны свободно передвигаться по шоссе и проходившей рядом железной дороге. Сначала немецким дивизиям не удавалось перехватить этот перешеек, [67] подходивший к самой окраине Смоленска, и соединить немецкие группировки на севере и юге от него, так как большевики изо всех сил удерживали эту жизненно важную линию.

В тылу немецких авангардов, которые, в общем, заняли оборону справа и слева от своих путей наступления на краю этого гигантского плацдарма, остались еще многочисленные очаги сопротивления противника, препятствующие тыловому снабжению и сковывающие крупные силы немецких войск.

На некоторых участках немцам сначала принадлежали только дороги и узкие полосы слева и справа от них. Тыловое обеспечение приходилось осуществлять по этим «каналам» под огнем вражеской артиллерии и под угрозой нападения большевистских ударных групп. Даже здесь, за много километров позади линии фронта возникали опасные ситуации, которые приходилось преодолевать тыловым подразделениям, организовавшим снабжение мелкими конвоями, и резервным частям. Временами приходилось вести бои во всех направлениях, и тот, кто не видел карты с нанесенной обстановкой, удивлялся этой войне, как она велась на глубине 130 километров за «линией Сталина». Тем временем напряженная обстановка внутри дуги постепенно нормализовалась с помощью подходивших за танковыми соединениями пехотных корпусов. Леса прочесывались и очищавшись от противника, охрана путей снабжения налаживалась, окруженные советские войска обезвреживались, уничтожались или пленялись.

В то время как бои вокруг кольца окружения продолжались со всей ожесточенностью, главное командование сухопутных войск планировало дальнейшее [68] ведение операции. При докладе обстановки в дальней ставке фюрера в Восточной Пруссии впервые было принято решение забрать у группы армий «Центр» обе танковые группы. Группа армий фельдмаршала фон Бока должна была самостоятельно наступать на Москву своими тремя пехотными армиями!

Но в это время на центральном участке восточного фронта стала диктовать свою волю Красная Армия.

Немецкий фронт обороны медленно стабилизировался, так как теперь подошли 7-й армейский корпус генерала артиллерии Фармбахера и 9-й армейский корпус генерала пехоты Гейера, а между двумя фланговыми корпусами прошла 2-я танковая группа. Поэтому 46-й танковый корпус генерала танковых войск фон Фитингхофа стало возможно подвести ближе к Смоленску. Находившаяся в его составе 10-я пехотная (моторизованная) дивизия в ходе этого маневра 18 июля прорвалась к Ельне. Таким образом был достигнут восточный пункт первого этапа наступления.

Командование группы армий в последние недели июля попыталось усилить свои соединения в районе Смоленска.

Пешие и гужевые колонны двигались с большой поспешностью, так как советские войска своих атак не прекращали.

До Смоленска погода неизменно становилась все жарче. Солнце немилосердно припекало, а над маршевыми дорогами висели бесконечные клубы пыли. Дороги особого труда не представляют. Лишь в некоторых местах есть песчаные участки. Ухабистые булыжные мостовые в немногих мелких городах портят [70] гусеницы тракторов, поэтому приходится по возможности искать грунтовые дороги. Гул моторов и лязг гусениц повсюду во всех местечках, которые мы проезжаем, вызывает оживленный интерес. Часто офицеры и солдаты выскакивают из домов с фотоаппаратами, чтобы сфотографировать проходящую батарею.

На квартиры мы теперь останавливаемся в основном у матушки-природы, в лесу под деревьями, поблизости от дороги, но в укрытии от вражеской авиации. Ночи теплые. Солому собираем с полей, где стоят стога. В качестве «постели» служат также сиденья водителей грузовиков и тракторов. А командир спит в своей легковушке, свернувшись как еж. От ночевки в домах пришлось отказаться. Они грязны и полны насекомых. Горницы, в которых протекает вся жизнь, воняют. Ночевать под открытым небом на природе значительно лучше.

Инициатива полностью перешла к Красной Армии. Несмотря на прежние огромные потери, советскому командованию удалось развернуть на фронте новые войска. С 20 июля вдоль всего фронта между Ярцево на севере и Ельней на юге последовали новые мощные удары четырех армий, поддержанных 138 самолетами.

Два авиационных корпуса 2-го воздушного флота давно уже не могли обеспечить соответствующую поддержку сухопутным войскам, так как командование люфтваффе больше ценило престижный успех, чем активную поддержку группы армий «Центр». Поэтому 3-я, 53-я, 54-я, 55-я бомбардировочные эскадры и 100-я и 26-я бомбардировочные группы совершали многочисленные налеты на Москву, Воронеж, Брянск и Тулу. При этом эскадры несли большие [71] потери, так как наши истребители не могли обеспечивать их прикрытие на таких больших расстояниях. А на полях сражений бомбардировщиков поэтому не было.

Только зенитные батареи зарекомендовали себя как значительное средство поддержки пехоты. Дивизионы 12-го, 22-го, 24-го и 36-го зенитных артиллерийских полков отличились при отражении атак советских войск под Борисовом, Витебском, Оршей и на реке Вопь.

Тем временем удары советских армий достигли кульминации в районе Ельни. Здесь располагались (слева направо) дивизия СС «Рейх», полк «Великая Германия», 268-я пехотная, 10-я танковая, 137-я, 262-я и 263-я пехотные дивизии и вели ожесточенные оборонительные бои, во время которых дивизии СС «Рейх» группенфюрера СС Хауссера пришлось поплатиться большой кровью.

25 июля артиллерийский огонь на отдельных участках усилился до плотности, сравнимой с сосредоточенным огнем наиболее тяжелых дней мировой войны на Западном фронте. На опорном пункте одной роты за пять минут насчитали 156 разрывов артиллерийских снарядов разных калибров. На некоторых участках пехота вообще не могла поднять головы из укрытия.

За многочасовой артиллерийской подготовкой последовали атаки полков, усиленных танковыми частями до 30 танков. Многочисленные разрывы в пинии обороны и ее незначительная глубина позвонили противнику вклиниваться во многих местах. Наскоро собранные взводы мощными ударами снова [72] выбивали его с позиций, и он, понеся большие потери, оставался лежать перед фронтом.

Но как только противник замечал, что прорыв его войск ликвидирован, он снова открывал артиллерийский огонь, и после многочасовой артиллерийской подготовки русские снова переходили в атаку.

У противника было почти полное превосходство в воздухе. Бомбардировщики и истребители беспрепятственно атаковали пехоту целыми днями. Только наши зенитки открывали по ним огонь и сбили в эти дни несколько самолетов. Впервые противник двинул против дивизии СС «Рейх» тяжелые танки. Речь идет о тридцатитонных Т-28. 37-мм противотанковая пушка их не брала. Для борьбы с прорвавшимися танками были подтянуты 50-мм противотанковые пушки, начавшие охоту на колоссов за передовыми линиями. Но и они не могли причинить им серьезного вреда. Тогда к танкам сзади подбегали некоторые отчаянные парни с бутылками, обливали их бензином и поджигали выстрелом из ракетницы. Одно из подразделений захватило в качестве трофея русский «коктейль Молотова» и с успехом его применяло. Один из младших командиров забрался на танк, разбил топором пулемет, так, что тот не смог больше стрелять, выстрелил из пистолета в смотровую щель, а потом поджег танк.

В войсках была такая решимость, которая невозможна при фанатизме. Несмотря на сильный артиллерийский обстрел, постоянные атаки пехоты и танков и растущие потери, солдаты были настолько воодушевлены своими успехами, что настроение у них было прекрасное. Охота на танки стала спортом, всякая боязнь танков улетучилась. Атаки пехоты отражались контратаками. Две роты без единого выстрела подпустили [73] тниивника на близкое расстояние, а потом открыли по нему огонь из всех пулеметов, а в следующее мгновение обе роты поднялись в контратаку. Вражеский батальон бежал, оставив нам все свое вооружение, боеприпасы и автомобили.

Артиллерия, до огневых позиций которой противнику удалось пробиваться на некоторых участках, отражала его атаки прямой наводкой и уничтожила большое количество танков. К вечеру артиллерийский огонь и атаки пехоты стихли. Противник понес большие потери в людях и технике. Но уже ночью начались артиллерийские налеты и действия ударных отрядов. Разведывательные дозоры неустанно следили за противником, чтобы не дать ему захватить свои части врасплох. Несмотря на переутомление всех солдат, уже четверо суток бессменно находившихся на передовой, с винтовками на изготовку и с биноклями у глаз, покоя для них не было. Каждый солдат знал, что дивизия стоит во главе наших войск в России и он занимает свое место.

До 30 июля только на участке фронта под Ельней русские провели 13 атак. Потери с немецкой стороны почти не восполнялись. Кроме того, впервые с начала кампании на востоке стала заметна нехватка боеприпасов. Их подвоз обеспечить не удавалось, так как русская авиация, а с недавних пор и партизаны атаковали транспортные колонны. Потери танков и грузовых машин также были велики. Так, только командир одной 10-й танковой дивизии доложил о том, что в его распоряжении осталась только треть от их штатного состава.

И тут из ОКХ прибыл еще один приказ. Во время совещания начальника генерального штаба ОКХ [74] генерал-полковника Гальдера с фельдмаршалом фон Боком на полевом командном пункте группы армий в Орше были восстановлены прежние условия подчиненности. Третья танковая группа снова переходила в подчинение 9-й армии, а 2-я танковая группа, получив в подчинение 7-й, 9-й и 20-й армейские корпуса, была преобразована в «армейскую группу Гудериана». Фельдмаршал фон Клюге снова возглавил 4-ю армию. Эта чисто пехотная армия должна была одна продолжить наступление на восток, тогда как армейская группа Гудериана должна была исключить угрозу, которую противник создавал в районе Рославля.

Генерал-полковник Гальдер заметил:

«...Рассредоточение сил и остановка на решающем московском направлении!»

Но тем не менее Смоленское сражение продолжалось. Четыре немецкие пехотные дивизии медленно выдавливали окруженные силы противника дальше на восток. Кольцо окружения было рассечено уже на две части. Солдаты окруженных армий в конце июля — начале августа вынуждены были понять, что помощи извне они больше не получат.

Поэтому старший по званию офицер, генерал-лейтенант Курочкин, командовавший окруженными войсками, приказал идти на прорыв. Лишь немногим окруженным (в основном танковым частям) удалось прорваться. Остальные остались лежать под немецким артиллерийско-пулеметным огнем.

Сражение в окружении завершилось в первую неделю августа 1941 года. Командующий группой армий 5 августа составил первое заключительное сообщение. Остальные командующие последовали его примеру. [75]

Командующий группой армий «Центр»

Командный пункт, 5.8.41

ПРИКАЗ

С уничтожением окруженных под Смоленском русских дивизий трехнедельное «Сражение на Днепре, Двине и под Смоленском» завершилось блестящей победой немецкого оружия и немецкого исполнения долга.

В качестве трофеев захвачено: 309110 пленных 3205 уничтоженных или захваченных танков 3000 орудий 341 самолет Подсчет их полностью еще не завершен.

И этот ваш подвиг принадлежит истории!

С благодарностью и гордостью я смотрю на войска, способные на такие действия.

Да здравствует фюрер!

Подписано: фон Бок, генерал-фельдмаршал

Но и немецкие потери были тяжелы. Группа армий «Центр» за период с 22 июня по 1 августа доложила о потере 74 500 человек!

Командующий 3-й танковой группой

КП группы, 6 августа 1941 г.

СОЛДАТЫ ТАНКОВОЙ ГРУППЫ!

Позади нас семь недель сильнейших исторических переживаний. Главные армии Сталина рассеяны. Его гигантские танковые войска в [76] основном разгромлены. Ворота на Москву распахнуты, хотя красные отчаянно сопротивляются: им не удастся их снова закрыть.

Неман — Меркино, Олита, Вильна, Смоловичи, Чеслав, Плещенице, Двина — Жизна, Улла и Бещенковичи, Витебск, Городок, Невель и Великие Луки, Сено, Добромысль, Демидов, Велиж, Ярцево и Ратчино стали вехами ваших побед. Замыкание кольца под Минском с севера, разгром красных армий, развернутых на верхней Двине и под Витебском, и окружение их остатков под Смоленском — это ваша заслуга. В наступательном порыве я приказал вам, наконец, отразить вражеские отвлекающие удары. И эту задачу вы успешно выполнили. Победителями вы покинули свои позиции на Вопи и юго-западнее Белой.

Фюрер приказал сменить нас на передовой и дать нам краткий отдых. Когда он 4 августа 1941 года на командном пункте группы армий сказал мне, что наше стремительное наступление через Двину превзошло его ожидания, и обеими руками пожал мне руку, я принял это рукопожатие как его благодарность вам, его солдатам. И я благодарю вас от всего сердца за самоотверженность, выносливость, храбрость и веру в мое командование. Я выношу благодарность также солдатам, находящимся в глубине гигантского фронта.

В течение заслуженного отдыха мы должны собраться с силами, духовными и физическими, привести в порядок боевую технику и вооружение, чтобы быть готовыми к завершению борьбы с красными вооруженными силами. Жертвы наших [78] погибших и раненых, о которых мы вспоминаем с благоговением, не будут напрасными. Да здравствует фюрер!

Подписано: Гот, генерал-полковник

Незадолго до завершения сражения Гитлер вместе со своим первым офицером Генерального штаба полковником Генерального штаба Хойзингером прибыл к фельдмаршалу фон Боку в Борисов, чтобы обсудить дальнейшие действия группы армий. Это был первый приезд Верховного главнокомандующего к солдатам на центральный участок восточного фронта. Гитлер настоял на том, чтобы группа армий остановилась, как только овладеет рубежом Рогачев, Гомель, Великие Луки. Прямой удар на Москву откладывался!

В то время как Верховное главнокомандование вермахта в официальном сообщении извещало:

«Как уже говорилось в специальном сообщении, группа армий генерал-фельдмаршала фон Бока во взаимодействии с воздушным флотом генерал-фельдмаршала Кессельринга успешно завершила крупное сражение под Смоленском. При наших умеренных потерях потери противника в живой силе необычно велики. Нами захвачено около 310 000 пленных, 3205 танков, 3120 орудий и огромное количество другого военного имущества. Советские ВВС потеряли 1098 самолетов».

...На следующий день в ОКХ поступило донесение от командующего 3-й танковой группой, в котором говорилось: [79]

« Воля русского командования к борьбе еще не сломлена, поэтому следует ждать ожесточенного сопротивления».

Когда Смоленское сражение постепенно стихло, в тылу уже налаживалась работа военной, а вскоре и гражданской администрации. В самом Смоленске была создана городская комендатура, находившаяся подчинении командующего тыловым районом.

286-я охранная дивизия генерал-лейтенанта Мюллера приняла под охрану район Смоленска, наиболее важные железные и шоссейные дороги, по которым обеспечивалось снабжение.

Жизнь гражданского населения на оккупированной территории регулировалась теперь военным правом, до тех пор, пока 18 августа гражданская администрация не приняла бывшую Белорусскую Советскую Социалистическую Республику, которая отныне стала называться «гебитскомиссариат Вайсрутениен» и вошла в состав рейхскомиссариата «Восточная Россия». [80]

Дальше