Содержание
«Военная Литература»
Военная история

VI. Генеральный бой

Бой между линейными флотами начался со спуском сигнала о развертывании, но общей стрельбы еще в то время не было, главным образом, из-за мешавшего тумана и дыма, отчасти же и потому, что противник был скрыт от нас нашими собственными кораблями. Во многих донесениях флагманов и командиров кораблей указывается на то, как трудно было добиться свободных секторов обстрела, и при ближайшем исследовании этих донесений было установлено, что противник во многих случаях оказывался скрыт нашими же кораблями. Но избежать этого было, по-видимому, невозможно, так как как раз в то время все наши отдельные и передовые отряды шли на соединение с линейным флотом, а линейные крейсеры проходили между нашими главными силами и противником, чтобы стать в голове строя.

6-я эскадра в арьергарде боевой линии открыла огонь первой. При разворачивании линейного корабля «Геркулес» в боевую линию он был захвачен в вилку, но в корабль попаданий не было. Столбы воды при всплесках от этих залпов поднимались на высоту фор-марса. Снаряды падали также у самых бортов линейных кораблей «Вэнгард» и «Ривендж».

В это время германский легкий крейсер «Висбаден», сильно пострадавший в бою с линейным крейсером «Инвинсибл», застопорил машины и, охваченный огнем, оказался весьма удобной целью для некоторых из наших линейных кораблей, [572] в поле зрения которых в тот момент не было других объектов. «Висбаден» был обстрелян несколькими нашими кораблями и получил попадания: кроме того, судя по некоторым донесениям, непосредственно у его борта ложились, по-видимому, также снаряды противника. Весьма вероятно, что по этому несчастному кораблю стреляли не только англичане, но и свои корабли. Наконец, в него была выпущена торпеда с эскадренного миноносца «Онслоу», и крейсер затонул.

Когда наш линейный флот начал развертывание, корабли «Дефенс» и «Уориор», которые обстреливали легкие крейсеры противника, прошли так близко впереди «Лайона», что пришлось даже изменить курс линейных кораблей, чтобы дать им пройти. Эти два броненосных крейсера оказались затем на сравнительно близкой дистанции к линейным кораблям противника. На них немедленно был сосредоточен сильный огонь, и через одну-две минуты «Дефенс» взорвался и затонул. «Уориор» также получил серьезные повреждения, но оказался еще в состоянии выйти из боя. По всей вероятности, его постигла бы та же участь, как и «Дефенс», если бы не линейный корабль «Уорспайт», у которого заклинился руль, вследствие чего он невольно описал циркуляцию между «Уориором» и противником, приняв таким образом, на себя значительную часть снарядов, предназначавшихся крейсеру. После этого «Уориор» был взят на буксир авианосцем «Энгадайн», но по пути затонул, а «Уорспайт», который не мог больше принимать участие в бою, получил приказание вернуться на базу.

В 18 ч. 17 мин. головной корабль 6-й эскадры линейных кораблей «Мальборо», на котором был поднят флаг старшего флагмана адмирала Берни, открыл по противнику огонь, а через несколько минут его примеру последовал и «Ривендж». Вскоре и остальные корабли также смогли вступить в бой. Линейный флот противника шел в это время по курсу NO. [573]

Бой линейных флотов

Положение флотов в 18 ч. 26 мин., то есть через несколько минут после развертывания, показано на рисунке 6. На данном рисунке изображен наш линейный флот, идущий в кильватерном строю и поворачивающий на SO. Наши линейные крейсеры выходят в голову боевой линии. 3-я эскадра линейных крейсеров ведет бой с линейными крейсерами противника.

Для того чтобы дать линейным крейсерам пройти и дать возможность линейным кораблям стрелять, необходимо было уменьшить скорость хода линейного флота. После того как линейные крейсеры прошли вперед, Джеллико стал несколько яснее представлять себе картину общего положения, хотя она все еще продолжала оставаться для него не вполне ясной. Все же он сознавал, что наступил момент, когда ему, по всей вероятности, удастся нанести значительный удар противнику. В 18 ч. 29 мин. он дал сигнал о перемене курса полудивизиям на SSO, чтобы спуститься на противника. Но этот сигнал пришлось затем отменить по двум причинам. Во-первых, в арьергардных эскадрах произошло некоторое замешательство вследствие поспешного уменьшения скорости хода, и задние мателоты еще не успели лечь на новый курс. А во-вторых, линейные крейсеры, стараясь быстро пройти и стать в голове нашего строя, помешали бы головному линейному кораблю «Кинг Джордж V» сблизиться с противником.

Этот проход кораблей перед линией фронта нашего линейного флота, в котором, несомненно, был виноват Битти, до некоторой степени испортил первый, так много обещавший период генерального боя и не дал Джеллико возможности использовать в полной мере преимущество своего положения. В момент развертывания, когда задние эскадры находились ближе всех к противнику, их закрыли собой линейные крейсеры, а [574] затем, когда головная часть нашего строя заняла удобную позицию для производства удара, они же не дали ей возможности это сделать.

К 18 ч. 30 мин. все эскадры линейного флота завязали бой, за исключением 1-й, для которой видимость была все еще закрыта.

Шедший впереди строя головной корабль 3-й эскадры линейных крейсеров «Инвинсибл» только что повернул, чтобы стать в голове 1-й эскадры линейных крейсеров, и завязал ожесточенный бой с противником, как в 18 ч. 34 мин. был сильно поврежден и затем внезапно взорвался и затонул{10}.

В результате сосредоточенного огня многих наших линейных кораблей, поддержанных также линейными крейсерами, противник получил за весь этот период боя значительные повреждения. Больше всего пострадали линейные крейсеры противника. «Лютцов» получил настолько серьезное повреждение, что фон Хиппер оказался вынужденным спустить с него свой флаг. Сперва он предполагал перейти на «Зейдлиц», но ввиду того, что этот корабль был также сильно поврежден, он перешел на «Мольтке». Противник пострадал, несомненно, больше всего после вступления в бой нашего линейного флота. До этого момента неприятельские корабли получили лишь [576] незначительные повреждения, чем и объясняются до известной степени наши тяжелые потери: гибель «Индефатигебла» и «Куин Мери» и серьезные повреждения, полученные «Лайоном», чуть не повлекшие за собой гибель этого корабля. В первый период боя действенность огня германской артиллерии была весьма велика, но затем понизилась, как только с наших кораблей начались попадания.

В то время серьезно пострадали также и несколько линейных кораблей противника. «Кениг», шедший головным в строю, пострадал, по-видимому, от артиллерийского огня больше, чем остальные корабли противника.

Первый отход германского флота

Шеер, для которого общее положение все еще оставалось также неясным, оказался теперь охваченным нашим флотом. Английские линейные крейсеры, вышедшие, наконец, в голову линии, находились теперь у него на правом крамболе, а громадная линия наших кораблей в кильватерном строю расположилась на его курсе. Благодаря удачному развертыванию Джеллико, голова противника была охвачена, и положение его было отчаянным. Чтобы как-нибудь выйти из него, Шеер произвел свой знаменитый поворот «все вдруг» для всего флота.

Данный маневр имел целью дать возможность своему более слабому флоту выйти из клещей, в которые он был зажат. Для того чтобы выиграть время и произвести поворот без особого риска, эсминцы противника поставили дымовую завесу и произвели торпедную атаку на нашу боевую линию. Весьма вероятно также, что флотилия эсминцев противника сделала попытку подойти к пострадавшему «Висбадену», чтобы спасти его экипаж, но встреченная сильным огнем наших линейных кораблей была вынуждена отступить. По арьергарду нашей боевой линии было выпущено шесть торпед, но ни одна из них не попала в цель, и Джеллико не пришлось изменять свой [577] курс. Хотя дымовая завеса помешала Джеллико видеть движения противника, однако ему очень скоро стало ясным, что противник повернул.

В тактике не существует такого маневра, который служил бы прямым ответом на поворот «все вдруг», за исключением непосредственного преследования противника сильнейшим флотом. В данных условиях такое преследование было связано со слишком большим риском, на какой ни один рассудительный адмирал не мог пойти.

Как уже указывалось нами выше, поворот нашего линейного флота для преследования противника поставил бы нас в чрезвычайно невыгодные тактические условия. Наши корабли были бы тогда открыты для торпедных атак германских линейных кораблей и эсминцев, позиция которых оказалась бы в этом случае весьма благоприятной.

Кроме того, приходилось еще считаться с опасностью, грозившей как от плавучих мин, которые могли быть сброшены германскими кораблями, так и от возможных атак подводных лодок. Скорость хода нашего линейного флота лишь немногим превосходила скорость хода противника, вследствие чего преследование весьма затянулось бы.

Таким образом, не имея почти никакой надежды настигнуть противника до наступления темноты, наш флот в то же время почти наверное потерял бы преимущество своего положения, находясь между противником и его базой.

В условиях хорошей видимости решение этого вопроса могло бы заключаться в разделении нашего флота и посылке быстроходных эскадр для ударов по флангам противника, но был уже слишком поздний час, чтобы данный маневр был бы желателен даже при самой благоприятной обстановке. В туманную же погоду, когда оставалось всего только несколько часов дневного света, такая тактика едва ли могла быть одобрена, в особенности ввиду трудности согласования действий между отдельными отрядами. [578]

Битти не удается восстановить контакта

Принимая во внимание, что в тех широких пределах дуги, где находился Джеллико, не было ничего, что могло бы дать ему указание, в каком направлении отступил противник, он принял единственно возможное в то время решение, которое в дальнейшем могло привести к окончательной победе. В 18 ч. 44 мин. он повернул главные силы на SO, то есть на наиболее выгодный курс, для того чтобы, с одной стороны, отрезать противника от его баз, а с другой стороны, сблизиться с ним на сходящихся курсах и заставить принять бой (рис.7).

Наши линейные крейсеры, главной обязанностью которых была теперь разведка, также изменили свой курс сначала на SO, а затем на SSO. Хотя германские корабли, несмотря на все перемены курса, не появлялись еще в пределах видимости, тем не менее Битти не делал попыток пройти дальше по направлению к ним. В своем донесении он сообщает: «...осторожность не позволяет мне с моими более слабыми силами слишком сближаться». Это донесение не относится к какому-нибудь определенному моменту, вследствие чего может быть сочтено за выражение его общей тенденции.

«Разведывательными силами» Битти являлись теперь шесть линейных крейсеров против четырех противника. Таким образом, в этом отношении перевес был на стороне Битти. Кроме того, у него было еще значительное преимущество в скорости хода, что давало ему возможность восстановить соприкосновение с противником и обеспечить себе отступление к нашему линейному флоту, не подвергая лишнему риску свои корабли. Вследствие отхода линейного флота противника артиллерийский огонь между главными силами на некоторое время прекратился. Через десять минут после изменения курса на SO наш линейный флот снова изменил курс правее на S, чтобы еще быстрее приблизиться к предполагаемому местонахождению противника. [580]

В 18 ч. 54 мин. в «Мальборо» попала торпеда, выпущенная, по всей вероятности, с поврежденного «Висбадена». Несмотря на это, линкор оказался в состоянии продержаться в строю в течение еще нескольких часов, хотя максимальная скорость его хода значительно уменьшилась. Приблизительно в то же время наш линейный флот прошел мимо обломков «Инвинсибла», причем 3-я и 4-я эскадры прошли с двух сторон от него. Затонувший корабль был ясно виден, его нос и корма возвышались над водою, и по ним можно было судить, что при взрыве он разломился на две части{11}.

Шеер нарывается на наш линейный флот

Шеер, так удачно вышедший из опасного положения благодаря своему поспешному отходу, а также своему курсу в течение нескольких минут на W, теперь снова повернул на Ost. Несмотря на все его уверения в противном, нельзя поверить, чтобы он это сделал с целью возобновления боя. По всей вероятности, вследствие тумана и дыма он был введён в заблуждение относительно фактического местонахождения нашего линейного флота около 18 ч. 35 мин. и полагал, что последний находился дальше к югу, чем это было в действительности.

Весьма вероятно также, что по его расчетам, поворот на Ost должен был дать ему возможность пройти за кормой нашего линейного флота и оказаться благодаря этому в более благоприятных условиях не только в отношении своих баз, но и в отношении вечернего освещения в том случае, если бой опять возобновится. Никаких других объяснений для данного тактического приема Шеера, по-видимому, быть не [581] может. Такой талантливый командующий и опытный тактик, каким, несомненно, был Шеер, никогда не повел бы сознательно свой флот прямо в центр дуги, образованной нашими главными силами, подвергая этим свои корабли сосредоточенному огню всех наших линейных кораблей, как это фактически и случилось.

В 18 ч. 54 мин. Джеллико, не имея от своих передовых кораблей никаких сведений о противнике, решил, что неприятельские главные силы не могут еще идти по направлению к своим базам, вследствие чего повернул свой флот на S.

Находившийся на «Саутгемптоне» коммодор Гуденаф, который еще раньше неоднократно доносил о положении линейного флота противника, снова сделал попытку установить его местонахождение. Около 19 ч. 00 мин. он повернул свою эскадру, находившуюся в арьергарде нашей боевой линии, на S, опять обнаружил противника и донес о его местонахождении, попав при этом под сильный обстрел.

Артиллерия главных сил пока бездействовала, так как противник не был виден ни для наших линейных кораблей, ни для наших линейных крейсеров, которые в то время находились милях в шести на левом крамболе «Айрон Дкж» и отстояли от противника дальше, чем флагманский корабль флота.

Битти, шедший полным ходом, потерял теперь всякую связь с происходящим. Вследствие все ухудшавшейся видимости он не мог видеть, как повернул наш линейный флот в направлении к противнику, но, принимая во внимание, что все сигналы, даваемые с «Айрон Дкж» о перемене курса, посылались по радиотелеграфу, линейные крейсеры также должны были их получить.

Битти уменьшил скорость до 18 узлов и начал описывать циркуляцию вправо, чтобы сблизиться с линейным флотом. Полная циркуляция была описана «Лайон», «Принцесс Роял», «Тайгер» и «Нью-Зиланд», следовавшими за ним. Как только поворот был закончен, крейсеры «Инфлексибл» и [582] «Индомитебл», шедшие впереди «Лайон», заняли место задних мателотов{12}.

Второй отход германского флота

В 19 ч. 10 мин. головные части неприятельского флота появились в видимости некоторых наших линейных кораблей. «Мальборо» со своими кораблями немедленно открыл огонь по головным линкорам противника, а 5-я эскадра - по его линейным крейсерам. За этот промежуток времени боевая дистанция [583] была незначительна и доходила иногда даже до 45 кабельтов. Скоро в бою приняли участие почти все наши главные силы, причем боевая дистанция изменялась от 55 кабельтов до 70 кабельтов. Но вследствие плохой видимости организованная стрельба сосредоточенным огнем оказалась невозможной. Неприятельские корабли, в особенности линейные крейсеры, снова получили тяжелые попадания от наших линейных кораблей. Некоторые наши линейные крейсеры опять вступили в бой на несколько минут, но уже на несколько большей дистанции. [584]

Джеллико вновь удалось занять чрезвычайно выгодную тактическую позицию и охватить голову противника, и только условия плохой видимости спасли германский флот от полного поражения.

Как только бой возобновился, Шееру сейчас же стало ясно критическое положение его флота: путь на Ost был отрезан. Оставался только один выход, которым он и воспользовался. Он отдал приказ своим миноносным флотилиям атаковать и поставить дымовую завесу, а линейным крейсерам «атаковать противника, таранить, не считаясь с последствиями»; главным же силам было опять приказано произвести поворот «все вдруг». Этот маневр был удачно выполнен, и весь флот противника еще раз вышел из боя. Из-за дымовой завесы маневр снова остался неясным для Джеллико.

Опасность неприятельских торпед избегнута

В 19 ч. 22 мин. было замечено, что 11-я полуфлотилия германских эскадренных миноносцев, а через три минуты вслед за ней и 17-я полуфлотилия выпустили торпеды (всего их было 21). Немедленно после атаки эсминцы противника повернули и скрылись за дымовой завесой, через 10 минут последовала новая атака 3-й и 5-й неприятельских флотилий, неудавшаяся вследствие контратаки, произведенной нашей 4-й эскадрой легких крейсеров.

После выпуска торпед Джеллико в 19 ч. 22 мин. повернул по установленному правилу свои главные силы полудивизиями на 2 румба, а затем через три минуты, когда вычисления показали, что этого поворота для уклонения от торпед недостаточно, повернул еще на 2 румба. Благодаря этому маневру в наши корабли не было ни одного попадания, хотя несколько торпед и были замечены с линейных кораблей. [585]

Джеллико в своем донесении говорит: «Против торпедных атак противника были приняты меры, заранее предусмотренные нами и изученные во время боевой подготовки».

Торпедная атака не удалась: но дымовая завеса эсминцев противника была настолько удачна, что не дала Джеллико возможности проследить за поворотом линейного флота противника.

Избежав опасности от торпед, Джеллико повернул главные силы по курсу SW на 5 румбов в направлении к противнику. Не зная местонахождения противника, делать больший поворот было бы неосторожно, так как в этом случае Джеллико мог бы потерять свою выгодную позицию между противником и его базами.

В 19 ч. 45 мин. наши главные силы опять повернули в направлении к противнику сперва на SW, а затем в 20 ч. 00 мин. на W. Пока мы постепенно изменяли курс к W, главные силы противника ушли за пределы видимости нашего линейного флота. За этот промежуток времени Джеллико получил разные донесения, понять смысл которых было довольно трудно.

Инцидент с сигналом «следовать за мной»

В 19 ч. 40 мин. наши линейные крейсеры, ушедшие вперед, снова потеряли связь со своими главными силами. Фактически «Лайон» находился всего в 5,25 милях от головного линейного корабля, но вследствие плохой видимости не мог быть виден с него.

Однако Битти в то время было отмечено, что в западном направлении видимость стала проясняться, и он в своем радио к Джеллико сообщает: «Противник находится от меня на расстоянии 10-11 миль по пеленгу NWW». Таким образом, очевидно, видимость все время менялась.

В 19 ч. 45 мин. Битти поднимает сигнал: «Пеленг головного линейного корабля противника NWW. Курс приближенно [586] SW. По этому донесению можно предполагать, что видимость в северо-западном направлении была достаточно ясной, если можно было приближенно определить курс корабля на расстоянии 11 миль.

Однако, так как «Лайон» тогда не был виден для наших главных сил, этот визуальный сигнал пришлось передавать через броненосный крейсер «Минотаур». В донесениях других линейных крейсеров не имеется никаких указаний на то, чтобы противник находился в то время у нас в видимости, и в донесении командира «Лайон» от 19 ч. 32 мин. читаем: «Противник все еще не был достаточно видим, чтобы открыть по нему огонь». Это продолжалось до 20 ч. 21 мин.

В 19 ч. 50 мин. Битти сообщает по радио главнокомандующему: «Рекомендую головные линейные корабли послать за мной. Мы сможем тогда отрезать весь линейный флот противника».

Этому сигналу было в свое время уделено значительное внимание в прессе, в особенности после опубликования официальных документов. Поэтому не безынтересно будет остановиться на нем несколько более подробно.

Если принять во внимание, что наши главные силы не были видимы для «Лайон», то совершенно непонятно, каким образом Битти мог знать, в каком направлении они тогда шли. Он мог бы это легко установить, запросив посредством визуальных сигналов один из промежуточных кораблей, что и было им сделано в 20 ч. 15 мин.

Так почему же он не мог это сделать и в 19 ч. 50 мин.? Затем столь же непонятным является значение слова «отрезать». Он говорит здесь о возможности отрезать не часть флота противника от его главных сил, а весь линейный флот в целом. По всей вероятности, здесь идет речь о том, чтобы отрезать флот противника от его баз. Но положение, курс и скорость наших главных сил не могли быть изменены для этой цели. На самом деле в то время, когда был дан этот [587] сигнал, головные корабли линейного флота шли по одному курсу с «Лайон». Они следовали за линейными крейсерами и, находясь на правой раковине «Лайон», были даже ближе к противнику, чем сам «Лайон». Поэтому изменение курса, чтобы следовать за линейными крейсерами в тот момент, когда был дан сигнал, означало бы большее отклонение английских головных линкоров от курса противника, чем это фактически имело тогда место.

Таким образом, данное донесение явилось совершенно излишним и легко могло ввести главнокомандующего в заблуждение.

Это шифрованное радио, посланное в 19 ч. 50 мин., было получено на «Айрон Дюк» в 19 ч. 54 мин. Джеллико, прочитав его через несколько минут после расшифровки, вывел, по-видимому, заключение, что линейные крейсеры, которых он не мог видеть, идут по совершенно другому курсу, чем главные силы. Джеллико немедленно сигнализировал головному кораблю «Кинг Джордж V», чтобы он следовал за линейными крейсерами, и это приказание было получено адмиралом Джерремом в 20 ч. 07 мин.

Между тем в 20 ч. 00 мин. главные силы изменили курс на W еще на 4 румба по направлению к противнику, сигнал об этой перемене курса был дан флагами и по радио и был, таким образом, принят всеми кораблями без задержки. Однако линейные крейсеры не повернули сразу, а продолжали в течение четверти часа идти курсом SW и только потом легли на курс W по направлению к противнику, сообразуясь с курсом главных сил.

Таким образом, полученное приказание следовать за линейными крейсерами, вероятно, весьма озадачило Джеррема, так как они не были видны с «Кинг Джордж V». Они не могли находиться у него с правого борта, так как в этом направлении был наш линейный флот, а малейшее отклонение влево отдалило бы 1-ю эскадру линейных кораблей от противника. Поэтому [588] Джеррем сделал лучшее, что было возможно: он продолжал идти прежним курсом.

Контакт восстановлен, но противник немедленно отходит

В 8 ч. 00 мин. (20 ч. 00 мин.) Битти отдал приказание 1-й и 3-й эскадрам легких крейсеров идти на W и до наступления темноты установить местонахождение головных кораблей противника. После боя с несколькими неприятельскими крейсерами 3-я эскадра легких крейсеров установила местонахождение германских линейных крейсеров и в 20 ч. 46 мин. сделала об этом соответствующее донесение. Однако еще до этого сообщения наши линейные крейсеры, повернув на W, почти тотчас же заметили, как им показалось, два линейных крейсера и несколько линейных кораблей и в 20 ч. 23 мин. открыли по ним огонь. В это время главные силы противника с головным кораблем «Вестфален» шли курсом на S. Впереди них, по левому крамболу шли линейные крейсеры, а по правому - 2-я эскадра линейных кораблей типа «Дойчланд».

Как только с наших линейных крейсеров был открыт огонь, линейные крейсеры противника отвернули на W; но 2-я эскадра линкоров устаревшего типа, впервые принявшая участие в бою, продолжала идти прежним курсом. Бой продолжался всего несколько минут, после чего эта эскадра также отвернула.

В 20 ч. 28 мин. курс наших главных сил был изменен на SW. Противник находился в это время приблизительно к W от «Айрон Дюк», и наш линейный флот должен был изменить свой курс влево, чтобы не дать противнику выйти в голову и занять, таким образом, более выгодную стратегическую позицию.

К 20 ч. 40 мин. противник окончательно скрылся из вида наших линейных крейсеров и больше не появлялся.

Интересно отметить, что в 20 ч. 40 мин. в донесениях со всех наших линейных крейсеров и с некоторых кораблей 1-й и [589] 3-й эскадр лёгких крейсеров указывается, что ими ощущался толчок, как будто от взрыва мины или торпеды. Эти указания настолько определенны, что является несомненным, что в тот момент произошел где-то сильный взрыв. Нельзя дать никакого удовлетворительного объяснения явлению, вызвавшему столь сильный толчок. Единственный взрыв, который произошел в это время и о котором есть указание в донесении, был виден с легкого крейсера «Калиопа». Возможно, что тогда подорвался германский линейный корабль «Маркграф», в который попала торпеда, но он, как известно, находился в 8 милях от наших линейных крейсеров. Достоверно известно, что подводных лодок поблизости не было.

Джеллико получил донесение о местонахождении противника около 20 ч. 40 мин. от легкого крейсера «Комус», а вскоре после этого также от «Фальмута» и от «Саутгемптона». На основании этих сведений, подтвержденных также донесениями, которые были посланы с «Лайона» в 20 ч. 40 мин. и получены на «Айрон Дюк» в 20 ч. 59 мин., Джеллико смог составить себе достаточно определенное представление об общем положении, чтобы принять решение относительно наших ночных действий. В это время становилось уже темно. Заход солнца был в 20 ч. 07 мин., и ночь была безлунная.

План ночных действий

Ночь уже приближалась, но проблема Ютландского боя еще далеко не была решена. Фактически это было еще только начало. После встречи главных сил оставалось всего три часа дневного света, и нужно было быть более чем гениальным, чтобы в такой срок и при существовавших тогда условиях видимости одержать решительную победу над противником, упорно уклонявшимся от боя.

Таким образом, те боевые действия, которые имели место до наступления темноты 31 мая должны рассматриваться только [590] как предварительные стычки, по необходимости прерванные из-за позднего часа.

Стоявшая тогда перед Джеллико проблема заключалась в том, чтобы найти наиболее верный способ заставить противника принять бой по возможности раньше на следующее утро.

Поэтому ни одно мероприятие, ни одно действие, имевшее место в эту ночь, не могут считаться фактами второстепенной важности и должны подвергаться тщательному и подробному исследованию наравне с дневными боями 31 мая.

Дальше