Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Война

Можно спорить, что отступлений, которые испытала русская армия во время первых дней мировой войны, можно было бы избежать, если было бы проявлено больше энтузиазма по отношению к Илье Муромцу. Возможно, гибели армии генерала Самсонова удалось бы избежать. А после поражений, нанесенных русским немецкой армией, она приобрела незаслуженную репутацию неуязвимости, которая, в свою очередь, оказало глубокое воздействие на русские войска. Наше быстрое отступление из Восточной Пруссии привело к кровавым битвам под Лодзью, Варшавой, Иван-городом и в других местах, где погибли некоторые из наших лучших армейских корпусов.

Когда в июле 1914 г. была объявлена первая мировая война, для военных операций были готовы только два Муромца. По приказу военного министерства началось строительство Муромцев на фабрике Р-БВЗ в Петрограде. Немецкие двигатели Аргус, заказанные для этих Муромцев, не прибыли, поэтому они были заменены двигателями Сальмсон, изготовленными во Франции. Двигатели Сальмсон к сожалению, оказались менее пригодными для Муромцев, чем Аргус. Фактически, французские двигатели внесли заметный вклад в негативное отношение военных пилотов по отношению к Илье Муромцу. Сначала эти пилоты с энтузиазмом приветствовали Илью Муромца как истинно русскую летающую машину, но по мере того, как шло время, они присоединились к хору противников больших многомоторных самолетов.

Решение вооружить и экипировать Муромцы для использования в военных целях было принято, как только разразилась война. В качестве первого шага казалось разумным определить, каким требованиям должен отвечать этот самолет в ситуации военного времени, проанализировать его сильные и слабые стороны, и рассмотреть, насколько хорошо его командиры приспособлены для военной службы. Тем не менее, эти необходимые задачи не решались должным образом и с высочайшей степенью серьезности - что и не удивительно, поскольку авиация в то время находилась еще в младенчестве и на важные вопросы о ее роли еще не было ответов. Многие довоенные идеи быстро оказались непригодными. Например, наилучшей высотой для воздушных операций считалась высота в 1000 или даже в 800 метров. Но как только начались военные действия, полеты на такой высоте оказались слишком опасными.

В декабре 1914 года высота для воздушных операций была установлена в 1700 метров, но к началу 1915 года она была вновь пересмотрена и увеличена до 3000 метров. Никто серьезно не размышлял о природе боевых действий в воздухе. Обычно, когда вражеские аэропланы встречались с нашими на фронте, те рассеивались и возвращались на свои базы. Только такие пилоты как штабс-капитан Нестеров активно искали противника. Как хорошо известно, этот отважный военный пилот погиб, протаранив вражеский самолет. Более того, роль зенитной артиллерии в то время была ограниченной и на практике неэффективной.

В результате всей этой неразберихи в военной авиации, мы покрыли Муромцы стальной броней и снабдили их 37-мм пушкой Гочкиса для «стрельбы по цеппелинам». Но стрелять, или, точнее, поразить цель с помощью этой пушки оказалось трудно.

Была сделана и другая попытка приспособить оружие к требованиям войны. В начале 1915 года на борту Ильи Муромца мы установили 3-х дюймовое орудие. Это орудие, весящее около 100 кг было эффективным и оригинальным оружием. Мы установили его на очень легкой платформе без компрессоров, которые гасили бы отдачу. Эта необычная пушка, изобретенная молодым российским артиллерийским офицером выпускала два снаряда одновременно в диаметрально противоположных направлениях.

Из-за этого общего невежества в русских военно-авиационных кругах того времени, Путиловская фабрика прислала броню для членов экипажа, сделанную из великолепной хорошо закаленной двухмиллиметровой стали для проверки на судах Сикорского. Закованные в эту броню, члены команды на борту Муромцев с трудом могли двигаться. Можно себе представить, как эти бортовые орудия и броня Путиловского завода увеличивали вес воздушного судна, тем самым сокращая полезную нагрузку, используемую в боевых операциях.

Была сделана новая попытка приспособить Илью Муромца в качестве летающей машины для универсального военного использования - снабдив ее поплавками, например, для того чтобы использовать в качестве гидроплан. Один Илья Муромец, оснащенный такими поплавками, был переведен на остров Эзель и передан под командование военно-морского пилота, лейтенанта Г. И. Лаврова.

Самолет совершил несколько полетов, но эти эксперименты имели небольшое военное значение. Муромцы показывали отличные результаты в мирных делах, но различия между использованием в мирное время и военными операциями оказались довольно драматическими. Все эти эксперименты, конечно же, отняли значительное количество времени и усилий, но каждое из них было отвергнуто как непрактичное.

Одной из наиболее важных задач военного времени была тренировка пилотов для полетов на Муромцах. На самом деле существовала огромная разница между полетами на небольшом одномоторном самолете и пилотированием пятитонного четырехмоторного гиганта Ильи Муромца. Первыми будущими пилотами Муромцев стали офицеры-инструкторы из Гатчинской военной летной школе. Игорь Сикорский, занятый проектированием и производством аэроплана взял на себя ответственность за эту подготовку, или, точнее, переподготовку пилотов.

Эти военные пилоты, которые уже имели опыт полетов на небольших самолетах, считали себя элитой в мире русской авиации и авторитетными знатоками всех вопросов, относящихся к авиации. Тем не менее, им предложили пройти переподготовку, связанную с военной необходимостью и перейти с поста инструкторов в Гатчине на место учеников-кадетов под общим руководством гражданского лица. Все эти обстоятельства, как это и можно было себе представить, ударили по их самолюбию.

Следует также отметить, что эти пилоты были избалованы публичным вниманием, которое им оказывали. К ним относились как к кинозвездам. Привыкшие к выполнению воздушных трюков, им пришлось переключаться на скучную рутину тренировок, учиться выполнять взлеты, посадки и управлять Ильей Муромцем.

Понятно, что они показывали мало рвения. Как оказалось в дальнейшем, эти будущие командиры Муромцев объясняли свои неизбежные неудачи и промахи, возлагая всю вину на самолет. Конечно, Илья Муромец имел дефекты, но не в большей степени, чем другие аэропланы. Эти пилоты любили до безумия иностранные самолеты и выражали пренебрежение по отношению к отечественным летающим машинам. Как это обычно случается, определенные дефекты Ильи Муромца, до поры до времени не замеченные, начали привлекать большее внимание, чем очевидные достоинства этого воздушного судна, те самые характеристики, которые вызывали народный энтузиазм до войны. Во время тренировок происходили неизбежные неудачи и поломки. Как можно было предсказать, пилоты объясняли эти проблемы несовершенством конструкции Ильи Муромца.

Следует отметить, что во время полетов Игоря Сикорского на Гранде или вариантах Ильи Муромца с самолетами не произошло ни одного серьезного инцидента. Только в октябре 1915 года Илья Муромец, пилотируемый Сикорским, попал в аварию, которая достойна упоминания. Во время посадки Сикорский «коснулся» Фармана, которые пролетал под ним. Шасси Ильи Муромца были сломаны. Несмотря на это, пилоты и пассажиры обоих самолетов приземлились благополучно и никто не пострадал. Даже серьезные инциденты с Муромцами в большинстве случаев заканчивались для экипажей благополучно.

Однажды, во время тренировочного полета на Корпусном аэродроме Илья Муромец ударился о забор, развалил его и одну за другой полностью срезал семнадцать берез, которые росли на соседнем поле. Ни один из восьми офицеров на борту не получил серьезных ранений, хотя самолет развалился на части. Главной причиной этой аварии была недостаточная опытность пилота. Конечно, это событие стало поводом для оппонентов Ильи Муромца возобновить их доводы в пользу одномоторных аэропланов. Вскоре это обвинение Муромцев стало общепринятым... Многие молодые пилоты были взволнованы в связи с задержками в организации эскадрилий Муромцев и всеми проблемами, которые возникли с двигателями Сальмсон.

Эти пилоты и будущие командиры Муромцев горели желанием принять участие в боевых действиях и выразили свое неудовольствие и недостаток веры в большой самолет. Их продолжающееся предпочтение небольших самолетов привело к отсутствию их на тренировках на аэродроме первой авиационной роты, где находились ангары Муромцев. Со временем эти пилоты отказались от обучения, переключившись на одномоторные самолеты. Тем не менее, было бы нечестно бранить этих офицеров за их действия. Гораздо хуже поступили те пилоты, которые, оставаясь в составе части, продолжали резко критиковать Муромцев.

Достоевский сказал однажды: «Дайте российскому студенту карту рая и он подаст ее вам на следующее утро со своими исправлениями». Очевидно, что эти молодые пилоты, будущие командиры Муромцев, выразили эту черту национального характера.

Эскадрильи Муромцев, впервые организованные в августе 1914 года требовали специального внимания и тщательного планирования своего развития. Однако, в это время наши авиаэскадрильи нуждались в развитой и согласованной организации. Муромцы отличались по своему характеру от одномоторных армейских самолетов. Являясь оригинальными по своей конструкции, Муромцы существенно отличались от легких военных самолетов. Для операций воздушных кораблей Сикорского вам не нужно было заимствовать части за границей - как мы любили делать - потому что за пределами России таких самолетов не существовало. Вследствие военной необходимости все были перегружены и, вследствие этого, организация и тренировка эскадрилий Муромцев приняли в определенной степени импровизированный характер. Существовала неясность относительно того, что в будущем ожидает Муромцев.

В дополнение к боевым дирижаблям Муромцы рассматривались как полезные в наступательных операциях против вражеских укреплений. Не было полной ясности, в чем заключается точная боевая задача Муромцев. В 1915 г. произошел случай, который иллюстрирует эту неопределенность. Начальник штаба одной из наших армий предложил капитану Г. Г. Горшкову, командира Ильи Муромца «Киевский», совершить налет на германский аэродром в городе Санники, рассеять врага пулеметным огнем и сжечь вражеские самолеты и ангары. Капитан Горшков ответил на это предложение с юмором, что совершит эту боевую миссию только если он будет награжден Георгиевским Крестом и что кто-то должен доставить эту награду на германский аэродром заранее, чтобы Горшков мог ее там подобрать.

Рассмотрев эти обстоятельства, становится ясно, в чем причина недоразумения. Некоторые ошибки были допущены при строительстве специального депо и центральной ремонтной мастерской для Муромцев. Без этих сооружений новое авиационное соединение не могло быть организовано быстро и оперировать эффективно. Организация технических, административных и санитарных аспектов этих эскадрилий хорошо отражала контекст «военных условий».

Согласно оценкам военного штаба, организация такой эскадрильи требовала назначения командира, его заместителя, артиллерийского офицера, младшего офицера в должности адъютанта, механика и сорока нижних чинов. Каждому такому воздушному подразделению было назначено четыре автомобиля, два из которых были производства Русско-Балтийского завода и два были переоборудованы под машины скорой помощи для транспортировки раненных. Каждой эскадрильи предназначались также два грузовика. Как оказалось, в некоторых эскадрильях насчитывалось пять автомашин. Стало очевидным, что те, кто отвечал за личный состав, собирались обеспечить каждого офицера по крайней мере одним автомобилем. Следует добавить, что командиры эскадрилий, даже те, кто были опытными пилотами и отважными офицерами не всегда обладали нужными командирскими качествами или опытом командования воздушных подразделений. Именно в этих условиях Муромцы готовились к войне. Было бы трудно ожидать что эта подготовительная стадия принесет хорошие результаты. В этот первоначальный период Муромцы не могли оправдать так много ожиданий и радужных надежд, которые на них возлагались или стать независимым национальным и решительным инструментом войны.

Власти стремились как можно скорее отправить Муромцев на фронт. В середине сентября 1914 г. Илья Муромец-I (ИМ-I) тот же самый, на котором Сикорский летал из Санкт-Петербурга в Киев был преждевременно послан на фронт. Результат этой спешной подготовки самолета и экипажа немедленно стали очевидными. Полет из Петрограда в Белосток на расстояние 912 км занял 23 дня. Когда ИМ-I взлетел с Корпусного аэродрома, ветер был не очень сильным. Позднее скорость ветра резко увеличилась, времени до штормовой силы, вынудив ИМ-I лететь со скоростью 27 км в час относительно земли. Через шесть часов после начала полета у самолета, который покрыл только 193 км кончилось горючее. Наконец, он сделал вынужденную посадку на территории графского имения в Петроградской губернии, сломав шасси.

ИМ-I понадобилось 13 часов 52 минуты чтобы завершить полет из Петрограда в Белосток, примерно столько же, сколько понадобилось Игорю Сикорскому чтобы совершить перелет из Киева в Санкт-Петербург в 1914 г. Как только ИМ-I достиг Белостока, штаб Северо-западного фронта приказал воздушному судну провести серию разведывательных полетов. Отчеты командира ИМ-I ясно показывают, что воздушное судно не выполнило поставленную задачу{1}.

Эти отчеты командира ИМ-I не были похожи на обычные военные рапорты. Напротив, они были составлены в форме правового документа, поданного как будто бы на запрос о степени пригодности самолетов типа Илья Муромец. Эти отчеты предполагали что Илья Муромец был «ненормальным» типом летающей машины и апеллировали к Р-БВЗ и Игорю Сикорскому. Тем не менее, вряд ли можно считать автора этих отчетов объективным судьей. Поскольку он являлся командиром судна, предполагалось, что он несет ответственность за его состояние.

Время, самый лучший и объективный судья показало, что многие из жалоб, сделанных командиром ИМ-I для того, чтобы продемонстрировать недостатки конструкции его воздушного судна по сравнению с «обычными» самолетами, были выражение их собственной склонности к французским самолетам. В то время русская армия использовала Фарман, Ньюпор, Моран Салнье и Вуазен.

Так называемые недостатки в конструкции двигателей не помешали Муромцам вполне адекватно вести себя в последующих боевых вылетах. К апрелю 1917 Муромцы совершили более 100 боевых вылетов глубоко во вражеский тыл. Двигатели ИМ-I были сняты и установлены на борт ИМ-3, который совершал продолжительные (до 6 часов) полеты над вражеской территорией, иногда на расстояние до 210 км за линию фронта.

После того, как ИМ-3 был поврежден, его двигатели были установлены на борту Ильи Муромца «Киевский», который служил до конца войны, с мая 1916 по апрель 1917 г. Оба Муромца оказали существенную помощь штабу Первой и Третьей армий. Штабы выразили свою признательность необычным лестным выражением, сравнив Муромцы с одномоторным самолетом. Те же самые двигатели Аргус, которые использовались Игорем Сикорским во время его перелета в Киев и обратно были установлены на ИМ-Киевский и использовались до 22 апреля 1916 г. В то время двигатели были отремонтированы и установлены на Илье Муромце - XIII (ИМ-13). Наконец, те же самые двигатели в мае 1917 г. были поставлены на хранение, отработав почти два года и имея почти 700 часов полетного времени.

Тот факт, что ИМ-I не мог подняться выше 1350 метров, как это описывается в отчете командира, не может быть приписано конструктивным недостаткам воздушного судна. На самом деле, Игорь Сикорский поднял тот же самый довольно изношенный аэроплан в воздух 17 марта 1915 г. над городом Яблонна в сильный ветер, и легко поднялся на высоту 2100 метров с грузом около 1065 кг на борту. Полет Сикорского на ИМ-I вызвал бурю противоречий в военных авиационных кругах, когда многие подвергали сомнению барограмму из-за их глубоко предвзятого отношения против Муромцев.

Можно спорить, что если командир ИМ-1 относился бы с большей симпатией к самолетам, построенным русскими, чем к так называемым «обычным» типам, - то есть, аэропланам французской конструкции, - те недостатки ИМ-1, на которые он указал в своей телеграмме определенно были бы устранены. Касаясь обвинения в том, что карбюраторы замерзали при температуре -5° следует отметить, что несколько позднее, когда Муромцы совершали полеты большой продолжительности, их карбюраторы не замерзали даже при температуре -30°.Соответственно, первое неудачное испытание ИМ-1 следовало бы объяснить тем, что командир предпочитал легкую авиацию, а не недостатками конструкции. Определенные недостатки конструкции стали очевидными раньше, во время полета Сикорского из Санкт-Петербурга в Киев. Предвзятость командира была совершенно ясна из его отчета, где он постоянно ссылался на небольшие одномоторные самолеты. В одном месте он просил чтобы к его эскадрилье должны быть приписаны два таких самолета.

В то время, как отчеты командира были по своей природе обвинительными, выводы главного полевого инспектора авиации на самом деле звучали как смертный приговор для воздушных рыцарей Сикорского, Муромцев. В результате этих негативных докладов штаб Северо-западного фронта отказался принять ИМ-2, который был им направлен. Ставка издала директиву, что «самолеты, не пригодные для использования в военных целях не должны направляться в армию и ни одного аэроплана не должно быть заказано на Русско-Балтийском заводе, а существующие заказы должны быть аннулированы».

В то время как переписка и бюрократическая путаница продолжалась, Муромцев готовили для отправки в действующею армию. Следуя примеру ИМ-1 , ИМ-2 предприняли попытку добраться до фронта по воздуху. Во время полета к фронту, в районе Режицы наши войска открыли огонь, вынудив ИМ-2 совершить вынужденную посадку. Одним из последствий этого инцидента была серьезная поломка шасси воздушного судна. Команда ИМ-2 решила закончить свое путешествие по железной дороге. Как только искалеченный ИМ-2 прибыл в Брест-Литовск, он очень сильно напоминал своего легендарного тезку, вынужденный оставаться там до перевода в Яблонну, неподалеку от Ново-Георгиевской крепости, в январе 1915 г.

Необходимо подчеркнуть, что ИМ-2, в отличие от ИМ-1 был оснащен французскими двигателями Сальмсон. Внутренние двигатели имели мощность 170 л.с., внешние - 130 л.с., что составило в общей сложности 600 л.с. Как указывалось выше, двигатели Сальмсон оказались неэффективными.

Мало что можно сказать о пяти эскадрилий Муромцев, поскольку они не были еще боеготовыми. Некоторые из эскадрилий не имели командиров, другие не были оснащены воздушными судами, или, если и имели на вооружении самолеты, но те были еще без двигателей. Тем не менее, 25 декабря 1914 г. все эти эскадрильи были размещены в городе Яблонна. Здесь они ожидали дальнейших приказаний. Будущее было малообещающим. В докладах, как процитировано выше, и Ставка и штаб Северо-западного фронта считали Муромцев непригодными для военных операций, и во многих авиационных кругах они рассматривались как «неспособные оторваться от земли».

Дальше