Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Арденны

Генерал Хассо фон Мантейфель

Секретное совещание

"Господа, до начала совещания я должен предложить вам внимательно прочитать этот документ и затем расписаться на нем, полностью указав свое имя и фамилию".

Эти слова были произнесены начальником штаба оперативного руководства вооруженными силами генерал-полковником Йодлем 3 ноября 1944 г. Я предполагал, что совещание будет просто обычной встречей командующих тремя армиями, которые обороняли северный участок Западного фронта. Эти три армии входили в состав группы армий "Б", которой командовал фельдмаршал Модель. Совещание происходило в штабе Моделя. Однако достаточно было только мельком взглянуть на документ, переходивший из рук в руки, чтобы тотчас же увидеть, что совещание обещает быть интересным. Каждый из присутствовавших должен был дать обязательство хранить в тайне то сообщение, которое собирался сделать нам Йодль. В случае нарушения кем-либо из нас этого обязательства, говорилось в документе, мерой наказания будет смертная казнь. Мне часто приходилось присутствовать на секретных совещаниях, проходивших под руководством Гитлера в Берхтесгадене и "Логовище волка" как до, так и после событий 20 июля 1944 г. Однако мне еще не приходилось видеть документа, подобного тому, на котором я расписался. Было ясно, что предстояло нечто совершенно из ряда вон выходящее.

И действительно - Йодль сделал небольшой группе генералов исключительно важное сообщение. Фельдмаршалы фон Рундштедт и Модель были введены в курс дела за несколько дней до этого совещания. По мере того как я слушал Йодля, мое удивление возрастало. В течение последних недель все части и соединения моей 5-й танковой армии вели крайне тяжелые оборонительные бои в районе Хейнсберг - Ахен, к югу от Рурмонда, и обстановка становилась критической. 21 октября пал Ахен. Следовало предполагать, что американцы разовьют свой успех и нам придется ожидать новых сильных ударов по обороне 5-й танковой армии.

И тем не менее Йодль выступил с проектом плана "решающего наступления", которое предстояло предпринять против западных союзников на участке группы армий "Б". Он выглядел переутомленным и был раздражен. О принужденности, которую он чувствовал, излагая нам этот план, можно было судить по тому, что он слишком часто повторял, что все сказанное им есть результат "твердого решения фюрера".

В августе этого года Гитлер, наконец, понял, что наши армии на Западе разгромлены и что, продолжая бои перед "Западным валом", мы выигрываем только время. Тогда он решил, что ход операций должен быть организован таким образом, чтобы наш предстоящий отход за "Западный вал" стал подготовительным этапом контрнаступления. Даже в самые критические моменты сражений во Франции, Бельгии и Голландии он неоднократно отдавал приказы о местных контратаках с ограниченными целями, чтобы вырвать инициативу у противника. Но как мы увидели в сентябре, эти непрерывные мелкие контратаки не создавали, да и не могли создать такой обстановки, которая позволила бы предпринять контрнаступление в большем масштабе. По сути дела ни на одном из участков Западного фронта нам не удалось вернуть инициативу. Единственное, чего можно было достигнуть ограниченными силами, находившимися в нашем распоряжении, - это заткнуть дыры в нашей слабой обороне. Поэтому решено было подтянуть свежие соединения и после прорыва обороны противника ввести их в действие. Тем самым боевым действиям снова был бы придан, маневренный характер, "чтобы (как сейчас нам сообщали) добиться решающего перелома на этом театре военных действий и даже в ходе всей войны в целом".

Гитлер приказал произвести оценку сил противника, а также людских ресурсов и боевой техники, имевшихся в нашем распоряжении внутри Германии и годных для отправки на Западный фронт. Основываясь на полученных им данных, Гитлер сделал вывод, что есть возможность повернуть ход событий в обратную сторону. Удар, не состоявшийся на подступах к "Западному валу", планировалось нанести непосредственно с "Западного вала". Йодль далее сообщил, что наступление, приказ о котором отдал Гитлер, должно быть предпринято на том участке, где "прорыв наличными силами будет гарантирован. Ввиду малочисленности сил противника в Арденнах верховное командование решило, что участок Монжуа - Эхтернах является самым подходящим. Наступая, противник понес тяжелые потери, его резервы расположены главным образом непосредственно за линией фронта, а положение со снабжением очень напряженное. Противник не имеет эшелонированной обороны, к тому же он вовсе не ожидает наступления немцев, а тем более на этом участке. Используя элемент внезапности и метеорологические условия, которые не позволят противнику поднять в воздух его авиацию, мы можем рассчитывать на быстрый прорыв фронта. Такой прорыв создаст возможность для использования наших танковых сил, которые быстро захватят плацдармы на противоположном берегу р. Маас между Льежем и Намюром и затем, обойдя Брюссель с востока, неудержимо устремятся к Антверпену".

Предполагалось, что форсировав Маас, наши танковые силы перережут тыловые коммуникации американских войск, которые, как считалось, проходят через Маасскую долину. С выходом наших танков в район Брюсселя - Антверпена будут поставлены под угрозу и коммуникации английской 21-й группы армий, а после захвата Антверпена эти коммуникации будут перерезаны. Противник еще не успел полностью использовать возможности этого крупного порта, имеющего такое важное значение для операций на континенте Европы. Но вскоре он сделает это, и тогда вся масса живой силы и техники, доставляемая через антверпенский порт, обрушится на нас. В случае же захвата немецкой армией Антверпена сложится обстановка, которая позволит нам со всех сторон атаковать американские войска и английскую 21-ю группу армий, отрезанные (в данных обстоятельствах) от своих баз снабжения. Это приведет к разгрому 25-30 дивизий союзников. В случае успеха можно будет уничтожить или захватить огромное количество различной боевой техники, сосредоточенной в этом районе для обеспечения обычных операций, а особенно для предстоящего наступления противника на "Западный вал".

Охарактеризовав таким образом чисто военные цели операции, Йодль указал на другие преимущества, которые Гитлер надеялся получить в случае удачного исхода контрнаступления. Планы союзников будут расстроены на длительный срок, и противнику придется произвести принципиальный пересмотр своей политики. Эта задержка заставит военных руководителей отложить необходимые контрмеры. Сам Гитлер во время разговора, который состоялся у меня с ним 2 декабря, подробнее изложил то, что я узнал от Йодля. Он сказал мне, что видит некоторое несоответствие между намерением захватить такой удаленный объект, как Антверпен, и возможностями войск, призванными выполнить эту задачу. И тем не менее он заявил, что именно сейчас настал момент поставить на карту все, "ибо Германии необходима передышка". По его мнению, даже частичный успех задержит осуществление планов союзников на восемь-десять недель и даст Германии желанную передышку. Временная стабилизация Западного фронта даст возможность верховному командованию перебросить войска с Запада на наиболее опасный - центральный - участок Восточного фронта. Гитлер считал, что успешная операция в данный момент не только повысит моральное состояние немецкого народа, но и повлияет на общественное мнение в союзных странах. "Я исполнен решимости, - продолжал Гитлер, - провести эту операцию, пренебрегая риском. Даже если удары союзников в районе Меца и в направлении на Рур приведут к большим потерям нашей территории и укрепленных позиций, я все же намерен осуществить это наступление".

Из этих слов видно, с каким упрямством цеплялся Гитлер за свой план. Ради него он был готов пожертвовать даже тем принципом, который раньше был для него руководящим, а именно: требованием не отдавать врагу ни пяди земли. Возвратимся, однако, к совещанию 3 ноября. Йодль информировал нас о силах, которые, по предположению Гитлера, будут достаточны для наступления. Эти силы частично состояли из войск, действовавших на нашем участке фронта уже некоторое время или недавно введенных в бой. Их следовало отвести в тыл, дать им время для отдыха, а затем пополнить их потери в технике. Другую часть наступающей группировки должны были составить новые соединения, формируемые в Германии. Однако эти свежие войска можно было бы получить только в том случае, если бы Гитлер намеревался коренным образом изменить общие установки относительно ведения войны. А именно это он неоднократно отказывался сделать. Он не решался произвести какие-либо изменения в стратегии или же отдать необходимые распоряжения тем войскам, которые не были непосредственно связаны с планируемым наступлением. Ему не хватало твердости, чтобы забрать у авиации, флота и армии резерва те силы и средства, которые намечалось использовать для проведения операций на других театрах военных действий, хотя этим операциям не суждено было бы осуществиться в случае провала планируемого наступления на Западе. С приближением своего конца диктатор не мог или не хотел отдать приказ о сосредоточении сил и средств, необходимых для создания такой группировки, которая была бы в состоянии сокрушить фронт противника.

Йодль следующим образом изложил задачи армий, намечаемых для проведения наступления.

6-я танковая армия СС под командованием генерал-полковника войск СС Зеппа Дитриха должна была захватить переправы через р. Маас в районе г. Льежа и переправы через р. Везер. Затем она должна была создать прочную оборону, используя восточные укрепления Льежа. После этого ей предстояло форсировать канал Альберта на участке между городами Маастрихт и Антверпен. На последнем этапе 6-й армии надлежало продвинуться в район к северу от Антверпена.

5-я танковая армия под моим командованием должна была форсировать р. Маас на участке между городами Амей (к западу от Льежа) и Намюр. Затем ей предстояло прикрыть тыл 6-й танковой армии СС от атак резервов противника, перебрасываемых с запада по линии Антверпен - Брюссель - Намюр - Динан.

7-я армия под командованием испытанного боевого генерала Бранденбергера обеспечивала прикрытие южных и юго-западных флангов войск, участвующих в операции. Задача 7-й армии - выйти на рубеж р. Маас и ее приток Семуа.

Далее нам сообщили, что верховное командование собирается координировать удар группы армий "Г", наносимый в северном направлении, с ударом группы армий "Б" в Арденнах на фронте 12-го танкового корпуса СС (на участке между Ситтардом и Гейленкирхеном). Предполагалось нанести удар по флангу сильной группировки войск противника, которая, как считали, должна была атаковать правый фланг 6-й танковой армии СС.

Намечался следующий состав трех наших армий:

6-я танковая армия СС - четыре танковые дивизии СС и пять пехотных дивизий;

5-я танковая армия - четыре танковые и три пехотные дивизии;

7-я армия - шесть пехотных дивизий и одна танковая.

Йодль не мог сказать, какие силы будут приданы для нанесения вспомогательного удара из района 12-го танкового корпуса СС.

Резервы верховного командования должны были включать три или четыре танковые и три или четыре пехотные дивизии.

Итак, в операции намечалось использовать 28-30 дивизий.

Прорыв на всем фронте осуществлялся пехотными дивизиями. Атаку планировалось организовать таким образом, чтобы гарантировать стремительный прорыв оборонительных позиций противника, а затем ввести в бой танковые войска на начальном этапе операции. Использовав успех первого удара, танки должны были войти в бреши, пробитые в обороне противника пехотой, и продвинуться дальше на запад, глубоко в тыл противника. Важным требованием было то, чтобы танковые армии стремительным броском вышли к р. Маас. Их задачей было обходить населенные пункты или позиции, обороняемые крупными силами, не заботясь о своих неприкрытых флангах. В прошлом такая тактика с большим успехом применялась на Восточном фронте.

На совещании 3 ноября Йодль объявил дату начала наступления - 25 ноября. Новолуние благоприятствовало подготовке наступления, Период темных ночей должен был обеспечить скрытность выдвижения войск на исходные позиции, дав возможность избежать обнаружения воздушной разведкой противника.

После того как Йодль закончил изложение плана предстоящей операции, меня первым из присутствовавших попросили высказать свое мнение. Обращаясь к фельдмаршалу фон Рундштедту, я сказал, что сейчас я, естественно, не могу еще высказать окончательного мнения, но сделаю все возможное, чтобы выйти к р. Маас и, если позволит обстановка, форсировать ее. Как я полагал, план можно будет осуществить, если будут выполнены обещания верховного командования. Помню, в какой ужас пришел Йодль, когда я заявил, что, на мой взгляд, мы едва ли сумеем начать наступление до 15 декабря. Йодль заявил, что Гитлер никогда не согласится с отсрочкой.

Затем свою точку зрения на возможный вариант решения проблемы высказал фельдмаршал Модель С учетом сил, выделенных для проведения операции, а также обстоятельств и фактов, упомянутых мною, следовало так изменить план наступления, чтобы оно с большей вероятностью принесло быстрый успех. И вот Модель предложил, чтобы после прорыва обороны противника и выхода на оперативный простор обе танковые армии не продвигались на запад далее рубежа р. Маас, а повернули на Северо-запад или север. При этом левый фланг 5-й танковой армии будет упираться в р. Маас, а 7-я армия обеспечит южный фланг наступающих войск. Одновременно немецкая 15-я армия атакует противника в районе Ситтард. Эта армия должна соединиться с войсками, наступающими с юга в районе Тонгрес, к северо-западу от Льежа. Образовавшиеся клещи замкнут в районе Ситтард-Монжуа англо-американские войска численностью до 25-30 дивизий. При благоприятном развитии событий наступление на Антверпен может быть осуществлено в соответствии с планом штаба оперативного руководства вооруженными силами.

Различие между планом, предложенным Йодлем, и планом Моделя заключалось в том, что первый план предусматривал использование ограниченных сил для выполнения очень больших задач, а Модель предлагал использовать гораздо более мощные силы для осуществления задачи, которая на ее начальном этапе была бы значительно легче. Вполне вероятно, что второй план дал бы нам возможность достигнуть р. Маас. Это позволило бы после быстрой перегруппировки очистить от противника район Ахена, который был вторым объектом в пределах полосы наступления. Следует указать, что такой подход к замыслу операции требовал иного распределения сил и средств и, как следствие, выбора нового направления главного удара. Для анализа нового замысла у нас еще оставалось время. И вот в результате предложений, внесенных на совещании, штаб главнокомандующего войсками Западного фронта разработал так называемый план "решения малых задач", который почти без изменения повторял вариант Моделя.

Что касается противника, то вначале я полагал, что моей армии на восточном берегу Мааса можно не опасаться сильного противодействия с северного направления. То же самое, в большей или меньшей степени, относилось и к 6-й танковой армии СС. Мы считали, что за дивизиями первого эшелона у противника имеются незначительные резервы. Поэтому, если бы нам удалось прорвать фронт противника до того, как он сумеет подбросить резервы, при продвижении к р. Маас мы встретили бы, вероятно, только слабое сопротивление противника. Гораздо больше беспокоила меня возможность нанесения противником сильного контрудара с юга. Здесь союзники могли бы подтянуть резервы из района Шампани по линии Реймс - Шалон - Шарлевиль - Седан - Мон-меди, а также выдвинуть часть сил американской 3-й армии под командованием генерала Паттона, которая находилась на южном участке фронта. Если бы противнику удалось продвинуться на восток от р. Маас, нам пришлось бы считаться с наличием крупной группировки или даже главных сил противника в районе Бастони к вечеру третьего дня наступления. Противник имел в своем распоряжении первоклассную дорожную сеть, обладал высокой маневренностью и был обеспечен большими запасами горючего. Поэтому появление его резервов на поле боя можно было ожидать очень скоро.

Из этого следовало, что к вечеру четвертого дня наступления еще до подхода этих резервов 7-я армия должна была создать прочный оборонительный рубеж, проходящий далеко на запад. Мне казалось, что для этого 7-я армия не была ни достаточно сильной, ни достаточно подвижной. Не хватало ей и танков.

Моя оценка полностью совпадала с точкой зрения командующего 7-й армией, а также, как я с удовлетворением обнаружил, и командующего группой армий "Б" Моделя. Командующий группой армий, как и я, был озабочен, но скрывал свое волнение. Модель сделал все от него зависящее для ускорения подготовки наступления, чтобы задержка не увеличила риск операции. Командуя группой армий, Модель в то же время никогда не упускал из виду практических проблем, возникавших перед теми, кто непосредственно должен был вести войска в бой. Не забывал он и о потребностях самих войск. Модель всегда с готовностью выслушивал любые предложения, если только они были обоснованы и тщательно продуманы. К войскам фельдмаршал предъявлял суровые требования, но еще более суровые требования предъявлял он к самому себе. В обоих случаях некоторая умеренность иногда бывает более полезна. Однако мне было непонятно тогда и все еще неясно сейчас, почему Модель не попытался привести в соответствие взгляды командующих двумя ударными армиями. До начала наступления он часто высказывал мне свои опасения. С точки зрения искусства вождения войск он считал ошибкой сведение всех танковых дивизий СС в одну танковую армию СС. Но Гитлеру очень хотелось, чтобы танковая армия СС соревновалась с танковой армией регулярных войск. Модель не мог или не хотел оказать давление на штаб армии СС, чтобы заставить его тесно взаимодействовать с моим штабом по таким важным вопросам, как время начала атак и др. Опыт прошлого показывал, как опасно отсутствие такого взаимодействия. Будущие события подтвердили, что я был прав и на этот раз.

Берлинское совещание 2 декабря

Возможность согласования взглядов командования и штабов двух ударных армий представлялась на совещании, проведенном Гитлером в Берлине 2 декабря. Меня, Моделя и Зеппа Дитриха вызвали в имперскую канцелярию, где мы встретили генерала Вестфаля, занимавшего в то время пост начальника штаба Западного фронта. Гитлер уже изложил свои соображения Вестфалю.

Модель, как всегда, был хорошо подготовлен и имел под рукой все необходимые фактические сведения. Сегодня у Моделя был большой день. Каждый из присутствовавших в большом конференц-зале должен был признать способности Моделя, излагавшего свой мастерски разработанный план. Даже Гитлер ни разу не прервал его и явно попал под впечатление сказанного фельдмаршалом. Модель откровенно и чрезвычайно убедительно выразил свою точку зрения. Тем не менее совещание ни к чему не привело. Основной план не был изменен, а главные проблемы так и остались нерешенными. Целью наступления по-прежнему оставался Антверпен. Гитлер категорически отказался обсуждать план "решения малых задач", который он назвал планом "решения половины задач". Не было принято никакого решения также относительно вспомогательного удара, наносимого 15-й армией на северном крыле. Даже и не поднимался вопрос об усилении 7-й армии, которое предусматривалось в первоначальном плане. Наконец, сомнительным было и то, действительно ли своевременно, до начала наступления, прибудут обещанные, но все еще отсутствовавшие войска и материальные средства. Невозможно было узнать, были ли предприняты какие-либо меры, чтобы ввести противника в заблуждение на других участках фронта, а если были, то каковы их масштабы. Возникал также вопрос о тактическом маневрировании на других участках фронта с целью сковать там войска противника. Однако эта важная проблема была оставлена без внимания.

Меня не особенно удивило, что после окончания продолжавшегося семь часов совещания Гитлер еще на полтора часа задержал меня для беседы. Он, очевидно, заметил, что ни я, ни Модель не были удовлетворены результатами обсуждения. С глазу на глаз с Гитлером, если не считать присутствия одного из его адъютантов, я внес некоторые предложения, но они были несущественны и не вызвали больших изменений. Гитлер не понимал, что армия уже не та, какой она была в 1939-1940 гг. или в начале кампании в России. Его солдатам не хватало теперь не только решительности и наступательного духа, но и оружия и боевой техники всех видов. Последний вопрос, заданный мной Гитлеру, касался того, что я должен сказать моим войскам, если они спросят о роли, которую в предстоящей операции сыграют военно-воздушные силы. На нашем участке фронта в эти дни мы ни разу не видели и даже не слышали ни одного немецкого самолета. Гитлер ответил: "Авиация специально воздерживается от участия в боевых действиях. Геринг доложил, что у него есть три тысячи истребителей для этой операции. Вы знаете, чего стоят доклады Геринга. Сбросьте тысячу, и все же останется тысяча для вас и тысяча для Зеппа Дитриха".

Подготовка к наступлению

Бои в районе Ахена служили прекрасной маскировкой намерений нашего верховного командования. Кроме того, они давали возможность скрыть сосредоточение войск для планируемого наступления. Дивизии располагались за линией фронта в районе Ахена таким образом, чтобы противник предположил, будто они предназначаются для ввода в бой на этом участке или же как второй вариант для контратак на случай возможного прорыва американцев к Рейну. Передвижения наших войск были организованы таким образом, чтобы эти предположения показались противнику еще более убедительными.

Командный состав немецких войск хорошо знал местность в Арденнах. Через этот район нам пришлось наступать в 1940 г. и отходить всего несколько месяцев назад. Нам были знакомы узкие, извилистые дороги и те трудности, а вернее, даже опасности, которые подстерегали на этих дорогах наступающие войска, особенно зимой и в плохую погоду. А ведь именно на зиму и плохую погоду мы и рассчитывали, планируя свою операцию. Шоссейные дороги с бесчисленными крутыми поворотами часто проходили по обрывистым скатам. Особенно трудно было обеспечить продвижение по таким дорогам артиллерии, а также понтонно-мостовых средств. Орудия и прицепы приходилось отцеплять и при помощи лебедок перетягивать через повороты. Обгон на этих дорогах был невозможен. В случае нападения с воздуха не могло быть и речи о том, чтобы укрыться в кустарниках или лесах по сторонам дорог - склоны были слишком круты. Далее, большинство наших автомобилей и все наши немногочисленные тракторы находились в плохом состоянии. Даже на удобной местности значительная часть машин не годилась для движения вне дорог. Нам приходилось учитывать вероятность многочисленных поломок автомобилей, танков и орудий.

Боевая подготовка дивизий была недостаточно высокой, а поэтому отсутствовала уверенность в том, что войска сумеют выполнить свои задачи в борьбе с противником, обладавшим превосходством в живой силе и технике и имевшим в своем распоряжении свежие соединения, обеспеченные прекрасным питанием. Высшие командиры знали об этих недостатках наших войск. Более того, с 1942 г. наши войска не предпринимали ни одной крупной наступательной операции. Чтобы возместить этот недостаток опыта наступательных действий, следовало бы отвести дивизии в тыл, дать им отдохнуть в спокойных условиях и усиленно заняться боевой подготовкой. Гитлер позаботился о том, чтобы большинство дивизий СС отдохнуло и прошло такое обучение, но армейские дивизии были лишены этих преимуществ. Пехотные дивизии, которым отводилась решающая роль в штурме обороны противника, смогли организовать только частичную и, надо признать, недостаточную боевую подготовку новых пополнений к предстоящему наступлению. И за это никак нельзя было осуждать штабы дивизий.

В современной войне, когда такую большую роль играет техника, для обеспечения победы в бою необходима четкая организация системы снабжения. На последнем этапе войны подвоз материальных средств стал для немцев основной проблемой. Участившиеся удары бомбардировочной авиации противника по немецким железным дорогам заставляли выгружать предметы снабжения все дальше от линии фронта. Особенно много неприятностей доставлял нам Рейн. К западу от него осталось всего несколько участков железной дороги, пока еще годных для эксплуатации. Повреждения на многих из них часто вели к крушениям, и тогда приходилось посылать поезда по длинным обходным маршрутам. Многочисленные тоннели во время воздушного нападения использовались в качестве мест выгрузки или укрытий для эшелонов. Постепенно все тоннели заполнялись поездами, и поэтому, когда одни участки дороги в результате бомбардировок выходили из строя, другие, забитые поездами, тоже бездействовали. И в том и в другом случае задерживалась доставка срочных грузов. Кроме того, желая максимально увеличить пропускную способность дорог, железнодорожники с наступлением темноты или неблагоприятной погоды, приостанавливавшей действия авиации противника, направляли на запад огромное количество поездов. Иногда это приводило к полному расстройству движения, и нередко целые эшелоны часами не прибывали к месту назначения. В таких случаях начальник тыла посылал специального офицера на розыски исчезнувшего эшелона. Обычно обнаруживалось, что поезд застрял в каком-нибудь тоннеле. Тогда приходилось формировать автоколонну, в которую перегружались грузы с эшелона. А это далеко не легкая задача. Да и вся проблема снабжения войск была чрезвычайно сложной. Длительные перебои в снабжении стали обычным явлением. Даже самые срочные грузы прибывали несвоевременно. С самого начала наступления войска обеспечивались прямо с колес, без создания каких-либо запасов. 23 декабря погода улучшилась, авиация союзников возобновила активные действия, и в результате интенсивных ударов по путям подвоза в непосредственной близости к линии фронта снабжение еще более затруднилось. В конце концов в дневное время подвоз предметов снабжения стал невозможен.

С большой тщательностью провели мы ряд мероприятий, чтобы скрыть подготовку операции. Ради сохранения тайны приходилось мириться с трудностями, создаваемыми этими мероприятиями. Маскировка и введение противника в заблуждение проводились в широких масштабах, взаимно дополняя друг друга. Так, штаб моей армии, 25 ноября отведенной, наконец, с фронта в Эйфель для подготовки наступления, был переименован в "полевую команду особого назначения". Офицеры-танкисты сняли свое обмундирование и переоделись в форму пехотинцев. Войскам был выдан древесный уголь, чтобы дым войсковых кухонь и печей не выдавал присутствия войск в лесах. Орудия на конной тяге, зенитные пушки, саперное переправочное имущество были сосредоточены за специально установленной линией, ограничивавшей движение автотранспорта в сторону фронта. Эта линия проходила примерно в десяти километрах за главной полосой обороны. Когда техника выдвигалась на исходные позиции в - темное время, на линию фронта высылались ночные истребители, чтобы заглушить шум моторов двигавшихся по дорогам машин. Копыта лошадей обертывались соломой - это уменьшало стук подков по дорогам с твердым покрытием. Всякий раз, когда машина сворачивала с дороги, принимались самые тщательные меры для устранения предательских следов. Чтобы обмануть противника, части новых дивизий, прибывавших в дневное время, передвигались в северном и восточном направлении в соответствии с определенным планом.

Тщательность этих маскировочных и дезориентирующих мероприятий дала нам возможность в необходимый момент достигнуть полной внезапности контрнаступления. Противник считал невозможным наступление такого масштаба, тем более в Арденнах да еще в столь неблагоприятное время года. С точки зрения соблюдения скрытности, единственным грубым упущением с нашей стороны было проведение подготовительных мероприятий всех видов на рубеже Рейна и к востоку от него. Создание там запасов предметов снабжения должно было причинить нам серьезные неприятности. Я заблаговременно предупредил об этом Гитлера и настаивал, чтобы он лично издал специальный приказ о выделении для перевозки этих запасов достаточного количества автомобильного транспорта. Он записал все сказанное мною, однако автотранспорт, более срочно понадобившийся на других участках Западного фронта, не поступил в наше распоряжение.

Что касается морального состояния наших войск, то оно, конечно, ухудшилось после наших поражений прошлого лета. В последнее время боевой дух войск, правда, снова поднялся в результате успешной обороны на рубеже р. Рур против значительно превосходящих сил противника. Наши солдаты знали, что теперь они несут историческую "вахту на Рейне". Восхищение и уважение вызывало у солдат гражданское население, которое независимо от пола и возраста долгие часы работало под лавиной бомб, обрушивавшихся на немецкие города, и солдаты были преисполнены решимости защитить его.

В армии сейчас не были сильны коммунистические настроения, как в 1918 г. В своей массе солдаты все еще верили в Адольфа Гитлера. Так или иначе, думали они, а он снова сотворит чудо, хотя бы при помощи обещанного удивительного оружия и новых подводных лодок или каким-нибудь другим образом. А сейчас нужно было выиграть время. Даже если солдаты и были недовольны (а небольшая часть действительно была недовольна), хватка фашистского режима слишком цепко удерживала как гражданское население, так и армию, чтобы исключить восстание как реальную возможность. Более того, требование "безоговорочной капитуляции" для основной массы войск, казалось, не оставляло никакого иного выхода, как сражаться до конца. В армии был хороший офицерский состав, и войска доверяли своим начальникам. По сути дела перед наступлением в Арденнах боевой дух был настолько высоким, насколько можно было ожидать, и это обстоятельство до некоторой степени возмещало нашу относительную слабость в живой силе и технике.

Командный состав понимал, что Арденны - это наш последний шанс, и сознавал, какие последствия будет иметь провал наступления. Так и произошло. После нашего поражения войска едва могли обороняться, и если мы все-таки продолжали воевать, то это объяснялось только духовной силой действующей армии.

Ход событий на фронте группы армий "Б"

В течение второй половины ноября группа армий Моделя продолжала вести ожесточенные бои в районе к востоку от Ахена на участке фронта Вюрзелен-Штольберг. Обе стороны понесли тяжелые потери. Американским танкам удалось прорваться через оборонительные сооружения "Западного вала" возле Валлендорфа. Несмотря на то что наши войска ликвидировали этот прорыв, было доказано, что "Западный вал", обороняемый теми силами, которые тогда имелись у нас, не был тем "неприступным бастионом", каким его представляли наши пропагандисты. Намерения американцев были ясны. Они хотели расширить участок своего прорыва через "Западный вал" и овладеть двумя большими плотинами через р. Рур и р. Урфт. Стремление захватить эти сооружения вызывалось тем, что для немцев они были выгодными оборонительными рубежами. Стоит немцам открыть водосбросы плотин, уровень воды в Руре поднимется, и она выйдет из берегов. Это крайне затруднило бы союзникам форсирование реки, особенно если бы немцы удерживали сильные оборонительные позиции на восточном берегу.

Контратака позволила сорвать эту попытку расширения прорыва. Теперь было ясно, что союзникам не удастся быстро осуществить внезапный прорыв к Рейну на участке Кельн - Дюссельдорф. С другой стороны, - и это имело для нас решающее значение в связи с предстоящей операцией, - свой главный удар союзники по-прежнему собирались нанести в районе Ахена. Именно здесь они готовы были вести крупные бои, чтобы перемолоть нашу живую силу. На этом направлении от противника следовало ожидать возобновления столь же яростных атак, как и те, что происходили в течение последних нескольких недель. Наступательные действия вновь начались 16 ноября и в течение нескольких дней распространились на весь район Гейленкирхен - Эшвейлер - Штольберг. 22 ноября пал Эшвейлер, мужественно оборонявшийся частями 12-й пехотной дивизии народного ополчения и 3-й мотопехотной дивизии. Однако линию фронта противнику прорвать не удалось. Вражеские войска находились вблизи р. Рур, и имелись все основания полагать, что усиленные атаки будут возобновлены почти немедленно. В этом случае было маловероятно, что английская 21-я группа армий, расположенная в районе Неймегена, не примет участия в сражении.

Таким образом, главная опасность угрожала на прежнем направлении. Она стала еще более грозной, чем когда-либо. Следующий удар должен был оказаться решающим. Однако и противник понес тяжелые потери, что подтверждалось появлением новых дивизий за фронтом противника в районе Ахена. Введение этих дивизий в действие ослабляло резерв центральной группировки. Последнее обстоятельство было выгодно для нас. Вторым выгодным для нас обстоятельством было то, что американцы перебросили свои 2, 4 и 28-ю пехотные дивизии, понесшие сильные потери в недавних боях, как раз на тот участок фронта в Арденнах, который мы должны были атаковать. Эта перегруппировка увеличивала вероятность нашего успеха, и главный штаб вооруженных сил истолковал ее как доказательство своей точки зрения, что "противник выдыхается".

С другой стороны, цена, которую нам пришлось заплатить за эту благоприятную обстановку, была слишком высокой. Мы понесли тяжелые потери, а наши войска были сильно измотаны. Противник продолжал атаковать на различных участках по всей линии фронта, и одна кризисная ситуация сменялась другой. Поэтому возникла необходимость использовать резервы, выделенные для нашего наступления. Другие дивизии, предназначавшиеся для участия в наступлении, тоже нельзя было отвести с фронта: они продолжали вести бои, и их силы таяли. По этим причинам намеченные планом отдых и обучение войск, которым предстояло участвовать в наступлении, удалось осуществить в ограниченном масштабе. В некоторых случаях отдельные дивизии невозможно было вывести из боя, и им пришлось от обороны сразу же перейти к наступлению.

Все это требовало от командиров огромного напряжения сил. На первое место приходилось выдвигать подготовку к наступлению, не позволяя себе поддаваться естественному желанию оказать помощь войскам, ведущим ожесточенные бои на фронте. В связи со строгими мерами по обеспечению секретности подготовки нельзя было разъяснять сражающимся войскам, почему им отказывают в помощи.

В декабре 10-я танковая армия заняла тот участок фронта, на котором должно было начаться наше наступление и который до этого удерживался 7-й армией.

7-я армия провела тщательную подготовку к наступлению, что в значительной степени предопределило успех обеих ударных армий.

Речь Гитлера

Весь участвовавший в предстоящей операции начальствующий состав, включая командиров дивизий, 11 и 12 декабря был вызван Гитлером в его резиденцию под названием "Орлиное гнездо", возле Цигенберга, земля Гессен. Я и командиры двух моих танковых корпусов прибыли 11 декабря. В "Орлином гнезде" мы встретилась с фельдмаршалами Рундштедтом и Моделем. Генерал-полковник войск СС Зепп Дитрих уже был там.

Кроме армейских генералов, были вызваны генералы СС и командиры танковых дивизий СС. Стульев не хватило, и генералы СС услужливо уступили места своим старшим армейским коллегам, а сами остались стоять. Тогда у некоторых армейских генералов создалось впечатление, что к каждому из них приставлен офицер СС. Разумеется, это было заблуждением.

Состав собравшихся был очень пестрым. На одной стороне зала сидели генералы - опытные солдаты, многие из которых прославили свои имена в прошлых сражениях, все прекрасные специалисты, люди, уважаемые своими войсками. Напротив них расположился верховный главнокомандующий вооруженными силами - сутулая фигура с бледным, одутловатым лицом, сгорбившаяся в кресле. Руки у Гитлера дрожали, а левая то и дело судорожно подергивалась, что он всячески старался скрыть. Это был больной человек, явно подавленный бременем своей ответственности. Его физическое состояние заметно ухудшилось со времени нашей последней встречи в Берлине, которая состоялась всего девять дней назад. Когда Гитлер ходил, он заметно волочил одну ногу.

Рядом с ним сидел Йодль, уже старик, переутомленный, изнуренный чрезмерным трудом. Раньше у него было натянутое выражение лица, чопорная осанка. Теперь, истощенный духовно и физически, он выглядел иначе. Когда он разговаривал с офицерами, собиравшимися небольшими группами, в его голосе проскальзывали нетерпеливые и раздражительные нотки. Судя по виду Кейтеля, он не столь усиленно, как Йодль, занимался разработкой планов и разносторонней подготовкой к "решающей" операции.

Свою речь, продолжавшуюся полтора часа, Гитлер начал тихим, нетвердым голосом. Постепенно он стал говорить более уверенно, и это отчасти сгладило первое впечатление, которое произвел его вид на тех, кто не встречался с ним в последние месяцы и хорошо не знал. И все-таки казалось, что мы слушаем тяжело больного человека, страдающего полным расстройством нервной системы.

Он не сказал ничего нового для меня - все это я уже слышал раньше. Речь Гитлера вызвала разочарование у большинства присутствовавших генералов, включая и меня, по той причине, что ему решительно нечего было сказать по вопросу, который интересовал нас в первую очередь на данном этапе подготовки контрнаступления, а именно: какие шаги предприняло верховное командование, чтобы преодолеть недостатки, столь сильно ощутимые уже сейчас, когда до начала операции осталось несколько дней. Вопреки моим ожиданиям, ни Гитлер в своей речи, ни Йодль в своем сообщении, сделанном позднее, даже не попытались рассеять наши опасения в связи с предстоящим наступлением. Однажды сам Гитлер сказал, что предварительным условием успешной операции является "формирование для целей наступления свежих, вполне боеспособных соединений". Это условие было выполнено только частично, несмотря на все попытки главнокомандующего войсками Западного фронта увеличить численность войск. Хотя Рундштедту в известной степени удалось усилить свои войска, он все же не мог создать ударную группировку такого состава, какой был необходим для действий на направлении нашего главного удара. В результате берлинского совещания 2 декабря и двух визитов, которые нанес мне в моем штабе министр вооружений и боеприпасов Шпеер, мне стало ясно, что ударные армии получили столько предметов снабжения и боевой техники, сколько в данных обстоятельствах могло быть произведено в Германии.

Во время совещания 11 декабря я не мог избавиться от впечатления, что, вопреки настойчивым донесениям старших военачальников, Гитлер и его свита нарисовали себе слишком оптимистическую картину нашей боевой мощи. В тот момент я был не в состоянии сказать, в какой степени они приукрашивали эту картину, так как не знал, да и не мог знать, общей политической и военной обстановки. Информация о силах противника, которой я располагал, тоже была отнюдь не полной.

Снова мы остро ощутили отсутствие советника, представляющего одновременно армию, авиацию и флот и обладающего достаточным авторитетом, чтобы передать Гитлеру общее мнение всех вооруженных сил.

На этом совещании я пришел к выводу, что единственным обстоятельством, благоприятствующим контрнаступлению, было состояние противника, оцененное лично Гитлером. По его мнению (а он один имел доступ ко всем разведывательным материалам), операция должна была иметь успех. Гитлеру удалось убедить собравшихся, что планируемое наступление будет иметь решающее значение. Основной тезис Гитлера состоял в том, что каждое соединение, каждая часть должны стремительно продвигаться вперед, не обращая внимания на фланги.

После совещания мы возвратились к своим войскам. Вместе с солдатами мы пошли в бой, исполненные решимости сражаться до конца и готовые, если это будет необходимо, умереть.

Общие замечания о ходе операции

Сражение в Арденнах распадается на несколько этапов. Чтобы лучше понять ход операции, целесообразно перечислить эти этапы, прежде чем начать подробный анализ боевых действий.

Первый этап. Первый удар был поразительно успешным. Однако продвинуться удалось не так глубоко, как предполагалось, особенно на правом фланге.

Второй этап. На третий - четвертый день операции вступили в бой резервы союзников, главным образом против южного фланга атакующей группировки Это вызывало у нас тревогу.

Третий этап. 20 декабря значительно ухудшилась обстановка на всем южном фланге 7-й армии. Это был поворотный момент в ходе операции. Но части 5-й армии, наступавшие на центральном участке, продолжали продвижение до 24 декабря, и небольшие силы немецких войск в определенный момент находились всего в 5 километрах к востоку от Динана. Вследствие этого центр тяжести операции переместился в полосу наступления 5-й танковой армии.

Наступление в районе Монжуа - Мальмеди провалилось, наступавшие войска были расколоты. Усилился ответный натиск противника с северо-запада.

На всех трех этапах операции противник продолжал удерживать г. Бастонь, являвшийся узлом дорог. Ввиду отсутствия у немцев резервов, а также из-за путаного руководства для окружения г. Бастонь пришлось брать войска из ударной группировки. Это значительно ослабило темп наступления в направлении р. Маас.

Четвертый этап. 24 и 25 декабря роли изменились: атакующий стал атакуемым. Немецкие войска перешли к обороне. Гитлер запретил 12-му танковому корпусу СС 5-й армии наступать на участке Маастрихт - Херлен, а это было необходимо для того, чтобы ослабить давление противника на участке южнее этого рубежа. Наоборот, по приказу Гитлера подвижные войска из полосы наступления 12-го танкового корпуса СС были переброшены на юг и введены в Арденнское сражение в тот момент, когда появились первые признаки обходного движения войск противника.

Бои за Бастонь вынудили направить туда войска, взятые у 6-й танковой армии СС.

Пятый этап. В течение нескольких дней натиск противника неуклонно нарастал. Определились два основных направления контрудара противника, а именно: с северо-запада - против северного фланга и с юго-запада- против южного фланга. В ходе тяжелых боев непрерывно усиливалась активность авиации союзников, а их войска вклинились в боевые порядки частей, действовавших на "флангах наших армий.

Шестой этап. Обстановка стала критической. Арденнское сражение превратилось для немцев в оборонительное. Мы понесли тяжелые потери в живой силе и технике. Снабжение осуществлялось с перебоями. Ввиду господства в воздухе авиации противника совершенно невозможно было подвозить горючее.

В начале января Бастонь была деблокирована. Стало ясно, что операция провалилась. Фельдмаршал Рундштедт предложил быстро отвести войска на исходные позиции. Однако Гитлер приказал отходить медленно, с боями.

Седьмой этап. Противник оказывал сильное давление на наши фланги. Опасность окружения стала угрожающей. 13 января 1945 г. началось большое русское наступление, и верховное командование вынуждено было перебросить войска с Западного фронта на Восточный, причем это коснулось и группировки, сражавшейся в Арденнах. 6-я танковая армия СС в полном составе была выведена из боя и направлена на Восток.

Восьмой этап. Чтобы скрыть вывод из боя 6-й танковой армии СС, все войска наступавшей группировки 25 января были отведены назад, на рубеж, находившийся перед оборонительными позициями, на которых располагались наши войска до начала наступления. В этот момент противник начал продвигаться к плотинам - верный признак того, что скоро он станет форсировать р. Рур. Одновременно английская группа армий готовилась перейти в генеральное наступление в излучине нижнего Рейна.

Оборонительная мощь немецких войск на Западе была решительно подорвана. Мы потеряли последнюю стратегическую возможность удерживать оборону по р. Рейн.

Ниже я дам общее описание хода событий на фронте 5-й танковой армии. Такой порядок изложения принят мною в связи с тем, что с первого дня Арденнского сражения именно эта армия решала основные задачи операции. Боевые действия 5-й армии в значительной степени повлияли на ход всей операции.

Бои в районе Шне - Эйфель и Сен-Вит

Ночь с 15 на 16 декабря 1944 г. была темная и морозная. Артиллерия противника проявляла обычную активность, а его пехота бездействовала. Это дало нам основания полагать, что подход и сосредоточение наших войск прошли незамеченными. Детальная подготовка и решительная тактика при атаке дали хорошие результаты. Наша пехота атаковала мелкими подразделениями и в большинстве мест сумела прорвать фронт противника. Многие опорные пункты на участке вблизи Эйфеля были обойдены. Уже к середине дня мы имели основания считать, что первый этап наступления на данном участке успешно завершен. Однако пехота нуждалась в поддержке самоходной артиллерии, так как она встретила трудности в преодолении препятствий, созданных противником на подступах к "Западному валу".

Согласно плану операции на центральном участке Шне - Эйфель никаких действий не предпринималось. Предполагалось, что в результате нашего маневра противник сам оставит свои позиции, и он действительно вынужден был это сделать.

Левый фланг 66-го армейского корпуса продвигался к Эйфелю значительно медленнее, чем ожидалось. Это ставило под угрозу план быстрого окружения группировки противника в районе Шне - Эйфель, что было важным предварительным условием для следующего этапа наступления через Шенберг к Сен-Виту. Сен-Вит, находящийся в центре довольно развитой дорожной сети, был на этом направлении таким же важным пунктом, как Бастонь на левом фланге 5-й армии.

События этого дня в полосе наступления армейского корпуса, продвигавшегося на правом фланге армии, разочаровали нас. Корпус не выдержал сроков установленного мною плана. Я надеялся, что упущенное время можно будет наверстать, продолжив наступление ночью. Поэтому ночь с 16 на 17 декабря я провел в штабе 18-й пехотной дивизии народного ополчения, от энергичных действий которой зависел успех на этом участке фронта. Благодаря решительности командира дивизии утром 17 декабря его войскам удалось захватить Шенберг. Этот успех свидетельствовал, казалось, о том, что корпус начинает наверстывать время. Но дальнейшее развитие событий не оправдало наших надежд. Несмотря на отличные действия солдат и командиров всех степеней, пехотный корпус был не в состоянии своими силами нанести удар необходимой мощи и в такие сроки, которые обеспечили бы взаимодействие с двумя танковыми корпусами армии. Корпус не смог быстро захватить и г. Сен-Вит - важный узел дорог, опорный пункт всей системы обороны противника Захват этого пункта был необходим для обеспечения левого фланга 6-й танковой армии СС. Войска противника, которым угрожало окружение в районе Шне - Эйфель, атаковали левый фланг корпуса и прорвались к своим. Это задержало корпус, и захватить г. Сен-Вит 17 декабря не удалось.

Правофланговая дивизия корпуса, до сих пор действовавшая успешно, теперь попала в трудное положение, причем без всякой вины с ее стороны. 6-я танковая армия СС, наступавшая справа от этой дивизии, продвинулась только незначительно, и поэтому противник мог обстреливать открытый правый фланг дивизии.

Такие события, как задержка наступления 66-го армейского корпуса и неудача правого соседа, который не смог обеспечить одновременного продвижения своих войск, происходили и в соединениях 6-й танковой армии СС, наступавших севернее. Не могло быть и речи о вводе в прорыв танковой армией СС своих подвижных соединений в первый же день сражения. Продвижение правого фланга этой армии вскоре застопорилось в результате действий на севере американской 9-й армии. Немецким войскам, наступавшим на этом фланге, не удалось захватить даже Монжуа. Армия СС не имела никакого успеха в центре своей полосы наступления, а на участке между Монжуа и пунктом южнее Мальмеди захватила только очень небольшую территорию. Все это означало, что у танковой армии СС на захваченной ею территории не хватало дорог, чтобы обеспечить продвижение своих войск к р. Маас. Следовательно, 6-й танковой армии СС Придется использовать дороги в полосе наступления 5-й танковой армии совместно с войсками этой армии. Это означало, что дороги будут забиты войсками и машинами и что возникнут новые задержки. Пять дивизий 6-й танковой армии СС вскоре было сковано противником в тяжелых боях, происходивших с переменным успехом в районе Эльзенборн - Кринкельт. Передовое соединение этой армии - 1-я танковая дивизия продвинулось вперед в район западнее и юго-западнее Мальмеди, где перед ним возникла угроза окружения. Продвижение этой дивизии не имело никакого значения для развития боевых действий на других участках фронта 6-й танковой армии СС.

Никакого влияния на общий ход наступления не оказала и парашютнодесантная операция под названием "Хоес Венн", проведенная по приказу Гитлера. Планируя наступление, Гитлер решил (по-моему, совершенно правильно) не использовать парашютнодесантные войска. Он считал, что немецкая авиация будет не в состоянии успешно провести воздушнодесантную операцию. Более того, успех наступления ставился в зависимость от плохой погоды, при которой, конечно, почти невозможно применять парашютнодесантные войска. Однако по особому желанию фельдмаршала Моделя было решено выбросить парашютный десант, хотя и не там, где он хотел. Штаб группы армий "Б" просил, чтобы десант был выброшен в районе Кринкельта. Он должен был оказать наземным войскам содействие в прорыве обороны противника на этом участке, который считался сильно укрепленным. Вместо этого парашютный десант был сброшен севернее Мальмеди с задачей занять оборону фронтом на север.

Не имела успеха и операция "Грейф", проводившаяся по приказу верховного командования. План этой операции предусматривал использование войск, переодетых в американскую форму. Они должны были способствовать прорыву фронта противника, затем на р. Маас захватить мосты до того, как противнику удастся взорвать их. При благоприятной обстановке войска этой группы должны были захватить мосты самостоятельно. Провал этого плана был неизбежен, так как обеспечить тщательную и своевременную координацию действий этой группы с главными силами не удалось. Мы не смогли провести самых необходимых подготовительных мероприятий, ибо даже командующие армиями получили только частичную информацию о размерах и планах операции "Грейф". Судя по тому, как организовывалась и проводилась эта операция, она была детищем самого Гитлера, которым он необычайно гордился.

Командование группой "Грейф" было возложено на офицера СС Скорцени - того самого, который возглавлял смелую и успешную операцию по освобождению Муссолини из заключения в Гран Сассо. Теперь перед Скорцени поставили задачу сформировать и возглавить 150-ю танковую бригаду, получавшую приказы и указания непосредственно от Гитлера. Войскам было приказано направлять в эту бригаду, формируемую в Германии, трофейное оружие, танки и автомобили. При этом командующих не поставили в известность о предполагаемом боевом составе бригады. Когда главнокомандующий войсками Западного фронта получил запрос о направлении в эту бригаду трофейного обмундирования, он отказался удовлетворить его. Он даже настаивал на том, чтобы верховное командование гарантировало, что действия этой бригады не выйдут за пределы обычной, допустимой военной хитрости. Верховное командование дало по этому поводу специальные заверения.

Операция "Грейф" не оказала влияния на действия главных сил, ибо противник своевременно узнал о ней. 16 декабря был захвачен в плен офицер 66-го армейского корпуса, направлявшийся из штаба корпуса на фронт. Этот офицер имел при себе несколько экземпляров боевых приказов группе "Грейф", которые он не смог уничтожить до того, как попал в руки противника. Таким образом, как мы узнали от нашей службы радиоперехвата, американцы получили возможность предупредить свои войска об этой операции. После окончания войны значение операции "Грейф" было чрезвычайно преувеличено.

Но возвратимся к сражению в Арденнах. Обстановка складывалась следующим образом. На правом фланге 6-я танковая армия СС, которой Гитлер отвел главную роль, оказалась неспособной быстро продвинуться к р. Маас. Ее командующий был так подавлен неудачами, что целыми днями не раскрывал рта. Штаб 6-й танковой армии СС явно не мог -справиться с усложнившейся обстановкой. За безрассудные действия верховного командования, создавшего 6-ю танковую армию СС, приходилось расплачиваться дорогой ценой. Дороги в полосе наступления 6-й танковой армии были забиты войсками, и штаб не знал, как выпутаться из затруднений с передвижением войск и техники. Младший командный состав этой армии не имел боевого опыта, необходимого для поддержания высоких темпов наступления. В результате возникали роковые задержки. Особенно упорное и решительное сопротивление противник оказал в районе Эльзенборн - Кринкельт. Совершенно забыв о своей главной задаче, 6-я танковая армия СС ввела в бой на этом участке крупные силы. Завязались яростные бои, в ходе которых мы понесли тяжелые потери. Пришлось усиливать войска, действовавшие на данном участке, а это не имело никакого смысла. Когда наступающие войска натолкнулись на упорное сопротивление противника, правильнее всего было бы блокировать позиции противника и продолжать продвижение на запад как можно более крупными силами.

Ночь с 17 на 18 декабря мне пришлось провести в расположении соединений моего правофлангового пехотного корпуса (в течение дня я был в Дасбурге, поддерживая непосредственный контакт с командирами двух моих танковых корпусов), так как судьба всей операции в то время решалась на правом фланге, где проходила разграничительная линия между 5-й танковой армией и 6-й танковой армией СС. Я надеялся, что, находясь в штабе 18-й пехотной дивизии народного ополчения, смогу оказать личное влияние на ход наступления на г. Сен-Вит. По пути в этот штаб вечером 17 декабря я встретил фельдмаршала Моделя. Как и я, он шел пешком, ибо в хаосе, царившем на дорогах к востоку от Шенберга, ноги были более быстрым средством передвижения, чем автомобиль. Модель сказал, что завтра, то есть 18 декабря, он временно выведет из резерва бригаду "Фюрербеглейт" для участия в наступлении на Сен-Вит. И ему и мне очень не хотелось вводить в бой эту танковую бригаду для поддержки 66-го армейского корпуса, так как в этом случае бригада не будет в состоянии выполнить какие-либо другие задачи. Между тем использование ее на другом участке фронта могло бы определить успех всего наступления. Но захват Сен-Вита имел очень важное значение не только дли моей армии, но и - в еще большей степени - для 6-й танковой армии СС.

Согласившись ввести эту бригаду в бой за Сен-Вит, я надеялся, что это превосходное, отлично оснащенное соединение, включившись в наступление всеми своими силами, сможет быстро решить исход сражения на данном участке фронта. Однако переход оказался настолько трудным, что бригада не смогла прибыть на фронт 18 декабря и вступила в бой только 19 декабря. Уже 20 декабря ее действия оказали решающее влияние на ход боя, и в ночь с 21 на 22 декабря войска противника, которые сражались очень храбро, оставили город под натиском 66-го корпуса.

Американцы сумели использовать оборону Сен-Вита и подступов к нему и изменить обстановку в этом районе в свою пользу. Им удалось сковать здесь гораздо больше наших войск, чем мы предполагали. Немцам пришлось ввести в бой танковое соединение, предназначавшееся для действий на другом участке. Но еще важнее было то, что оборона Сен-Вита дала противнику время для укрепления оборонительных позиций в районе Салма и тем самым для прикрытия своего северного фланга. Несмотря на неоднократные попытки, немцам так и не удалось прорвать созданную там оборону.

Продвижение к реке Маас и первый этап осады Бастони

Два танковых корпуса 5-й танковой армии - 57-й на правом фланге и 47-й на левом - прорвали фронт обороны противника, создав условия для продвижения на запад. Правда, после первого успеха правый фланг 58-го танкового корпуса немедленной контратакой противника был отброшен назад, на восточный берег р. Ур. Эта неудача возмещалась, однако, неожиданным успехом на левом фланге корпуса. Здесь корпусу удалось не только форсировать р. Ур, но и быстро развить первоначальный успех, захватив 10 декабря плацдарм, которому суждено было сыграть важную роль на последующем этапе. 560-я пехотная дивизия народного ополчения, состоящая из очень молодых солдат, впервые участвовавших в бою, достигла выдающихся результатов вопреки плохой погоде и негодным дорогам. Однако 116-я танковая дивизия, следовавшая за 560-й дивизией во втором эшелоне, не смогла переправиться через реку в ночь с 16 на 17 декабря. Тогда эту дивизию попытались переправить по мосту, захваченному соседним соединением, которое действовало южнее. Попытка удалась, хотя на переправе скопилось слишком много войск. 57-й танковый корпус, действовавший на левом фланге моей армии, без особых затруднений форсировал р. Ур и занял передовые позиции американцев. Утром первого дня наступления можно было приступить к наведению наплавного моста возле Дасбурга. В 16.00 через временный мост прошли головные танки, но затем продвижение их замедлилось. Дорога от Дасбурга до р. Клерф на участке в несколько километров была преграждена лесными завалами, созданными немцами во время отступления осенью 1944 г. И вот на всем участке вплоть до самого моста образовались скопления войск и техники. Это замедлило темп наступления, хотя все соединения стремились продолжать движение вперед. Гигантская дорожная пробка задержала и учебную танковую дивизию, которая смогла переправить через р. Ур только малочисленные подразделения своего разведывательного батальона, так как ее главные силы не могли даже выйти к реке. Я считал задержку этой дивизии очень серьезной неудачей, ибо ожидал больших результатов от ее ввода в бой. Мои опасения полностью сбылись в ближайшие дни.

17 декабря 2-й танковой дивизии левофлангового корпуса удалось вырваться вперед и продвинуться в западном направлении вдоль северного берега р. Клерф. Повернув на юг, она захватила переправу недалеко от железнодорожной станции Клерф. Вскоре сопротивление противника здесь совершенно прекратилось. Более того, американский план боевых действий на этом этапе явно предусматривал отход за р. Клерф, о чем можно было судить по тому, что одновременно противник прекратил сопротивление и в полосе наступления 26-й пехотной дивизии народного ополчения. Один батальон этой дивизии в течение дня с боем проник в населенный пункт Клерф и в 17.00 захватил неповрежденным южный мост. Хотя главным силам дивизии до ночи не удалось выйти к р. Клерф, дивизия все же переправилась через реку, не встретив сопротивления. Она поддерживала контакт со своим левым соседом - 5-й воздушнодесантной дивизией 7-й армии.

Таким образом, обоим танковым корпусам в значительной степени удалось выполнить задачу прорыва обороны противника. В дальнейшем предстояло неотступно преследовать противника, чтобы не дать ему возможности создать новый оборонительный рубеж. Для этого необходимо было быстро ввести в прорыв танковые дивизии, , в том числе учебную танковую дивизию, от действий которой зависело очень многое.

На левом фланге наша 5-я парашютнодесантная дивизия захватила переправу через р. Клерф, открыв таким образом путь для дальнейшего продвижения на запад через Вильц. Здесь между 5-й и 7-й танковыми армиями, как нам казалось, находился особенно слабый участок обороны противника. Это было тем более благоприятно для нас, что южный фланг 5-й танковой армии продвигался вперед сравнительно успешно. Однако 7-я армия из-за недостатка саперных частей не смогла немедленно воспользоваться этой выгодной обстановкой. Только 18 или даже 19 декабря удалось навести три-пять наплавных мостов. Командование 7-й армии справедливо считало, что из-за этой задержки в решающий момент внезапного нападения была упущена наилучшая возможность прорвать фронт противника. Теперь стало ясно, что 7-я армия едва ли сумеет обеспечить растянутый левый фланг 5-й танковой армии, продвигавшейся в западном направлении.

Несмотря на успехи 5-й танковой армии, 17 декабря появились сомнения, что она сможет выполнить свои задачи в установленные планом сроки. Все зависело от благоприятной обстановки, в особенности от того, насколько слабой окажется американская оборона западнее р. Клерф. Однако на это едва ли можно было надеяться. Несмотря на свою малочисленность, войска противника оказывали в большинстве случаев упорное сопротивление.

Днем 18 декабря хаос на дорогах начал оказывать серьезное влияние на ход операций. В 9 часов учебная танковая дивизия переправилась через р. Клерф, однако выйти к Нидер-Вампаху ей удалось только к вечеру. За ночь она продвинулась к Магорету, который к рассвету был очищен от противника. Только утром 19 декабря дивизия подошла к Бастони. Ей пришлось преодолеть много трудностей, особенно на перегруженных дорогах. Несомненно, что все трудности, перечисленные в донесениях командира дивизии, соответствовали истине. В связи с этим возникает вопрос, не целесообразнее ли было бы часть сил дивизии перебросить на юг, - это могло бы привести к значительным успехам на том направлении.

19 декабря темп продвижения 47-го танкового корпуса снова замедлился. В полдень завязались тяжелые бои с подразделениями боевого командования{40} американской 10-й бронетанковой дивизии. Движение этого боевого командования на запад было установлено вечером предыдущего дня. Наша разведка обнаружила его утром 19 декабря в районе Лонгвиля. Утром это боевое командование атаковало южный фланг нашей 2-й танковой дивизии. Очевидно, его задачей было дать возможность американцам завершить работы на оборонительном рубеже, который они создавали к востоку от Бастони. Для выполнения этой задачи американцы решили вести беспокоящие действия подвижными силами против наших наступающих войск. В результате напряженных боевых действий боевое командование было полностью уничтожено. Однако, с точки зрения противника, эта дорогостоящая операция не была простой тратой сил. Американцам удалось задержать до 12 часов главный удар 26-й пехотной дивизии народного ополчения и учебной танковой дивизии из состава 47-го танкового корпуса. Противник выиграл несколько ценных часов для подготовки обороны восточнее и юго-восточнее Бастони. Наша разведка установила, что оборону здесь держат отнюдь не слабые силы, поспешно выдвинутые вперед в качестве заслона. Здесь был хорошо подготовленный рубеж, оборонявшийся мощным соединением с использованием артиллерийской поддержки.

Продвижение 26-й пехотной дивизии народного ополчения застопорилось перед Биксори, где у противника были крупные силы. Учебная танковая дивизия заняла Неффе и вечером ворвалась в Варден. Разведывательные части доложили об обнаружении новых крупных сил противника в г. Марви и вокруг него.

Перед 47-м танковым корпусом вечером 19 декабря встал вопрос: вводить ли в бой все свои силы, чтобы захватить Бастонь с ходу, или же в соответствии с первоначальным планом поставить задачу захвата Бастони 26-й пехотной дивизии народного ополчения, а двум танковым дивизиям приказать обойти этот населенный пункт и продолжать наступление на запад.

Решение штаба 5-й танковой армии предусматривало немедленный ввод в бой против Бастони и учебной танковой дивизии, часть сил которой, однако, должна была быть готова возобновить движение на запад через Сибре. Захват Бастони был очень важен. Находясь в руках противника, этот населенный пункт мешал нашему продвижению на запад, срывал функционирование нашей системы снабжения и сковывал значительные немецкие силы.

По этой причине было крайне важно захватить его без промедления. Даже до начала боев за город мы сомневались, достаточно ли у нас войск для одновременного выполнения двух задач - продвижения вперед и обеспечения нашего южного фланга.

Блокада Бастони означала еще больший расход наших и без того незначительных ресурсов. В то же время, находясь в руках американцев, Бастонь, как магнит, притягивала бы силы противника и тем самым представляла бы для нас постоянную угрозу. А если бы противнику удалось деблокировать осажденные там войска, город стал бы превосходным плацдармом, откуда можно было угрожать всей нашей наступающей группировке. С другой стороны, бросив в бой все силы 47-го танкового корпуса для захвата Бастони, мы (в лучшем случае временно) отказались бы от продвижения на запад. Поэтому командование 5-й танковой армии приняло решение силами 2-й танковой дивизии взять Новиль и затем продолжать наступление на запад. 47-му же танковому корпусу 20 декабря был отдан приказ бросить учебную танковую дивизию в повторную атаку Бастони с востока. Задачей 26-й пехотной дивизии народного ополчения было продолжать наступление на Бастонь с захваченных ранее рубежей. Пройдя через дорогу Новиль-Бастонь, дивизия должна была атаковать Бастонь с севера.

Командующий войсками Западного фронта предложил, чтобы соединения, которые по плану "решения малых задач" должны были действовать на правом фланге наших наступающих войск, были переброшены сюда из района Гейленкирхена для наступления в направлении на г. Маастрихт и район восточнее этого населенного пункта. Гитлер отверг это предложение. Более того, он приказал перебросить две танковые дивизии 47-го корпуса из района Гейленкирхена в Арденны. Этот приказ теперь и выполнялся. В тот момент, когда ко мне явился командир 9-й танковой дивизии, его соединение, которому следовало соединиться с 47-м танковым корпусом, было растянуто на стокилометровом участке дороги. Командир дивизии не знал, когда и где дивизия сможет заправить танки горючим для завершения марша.

20 декабря 2-я танковая дивизия захватила Новиль и Фой. В полночь дивизия достигла Ортенвиля, где она захватила неповрежденный мост через р. Урт. Оставив заслоны, дивизия продолжала продвижение на запад. За это время учебная танковая дивизия заняла Биксори. Однако 26-я пехотная дивизия народного ополчения встретила сильное сопротивление противника и не смогла продолжать продвижение. Наступление из Неффе на Мои совершенно не имело успеха. Был захвачен Варден, но противник продолжал упорно и мужественно оборонять Марви. Сопротивление противника к югу от Бастони было, очевидно, не таким сильным, как к востоку от города.

21 декабря погода улучшилась, и над обоими танковыми корпусами в первый раз появились истребители-бомбардировщики противника, пока, впрочем, в незначительном количестве. 2-я танковая дивизия испытывала теперь недостаток горючего и могла передвигаться только на ограниченные расстояния. Она расширила захваченный ею плацдарм от р. Урт до Теннвиля. После ожесточенных боев 26-й пехотной дивизии народного ополчения удалось захватить Сибре. Однако главные силы, наносившие удар по Бастони с севера и востока, не продвигались. Окружение Бастони было теперь почти завершено - остался лишь коридор между Шаном и Сеноншаном. В этот день в Бастонь был направлен с парламентерским флагом офицер учебной танковой дивизии, который вручил осажденным требование о капитуляции города. Это было сделано без моей санкции. Я считал ультиматум бесцельным, так как при отклонении нашего требования о капитуляции у нас не было средств заставить противника принять его. У нашей артиллерии не хватало боеприпасов, чтобы создать достаточную плотность огня при обстреле города. Когда я встретился с командиром корпуса и он сообщил мне о посылке парламентера, отменять приказ было поздно, так как парламентер уже выехал. Наше требование о капитуляции было отклонено. Вечером 21 декабря в донесениях нашей разведки еще не сообщалось о движении свежих сил противника с запада, направлявшихся против наших двух головных танковых дивизий.

22 декабря активность американской авиации начала расти. Учебная танковая дивизия, продвигаясь в направлении Рошфора, подошла к Сен-Губеру, который был захвачен в течение следующей ночи. В середине дня отдельные машины на дороге Ремишампань-Море попали под обстрел и были подожжены огнем танков и противотанковых орудий, находившихся недалеко от того места, где дорогу пересекало шоссе Бастонь - Во-ле-Розьер. Выяснилось, что прорвавшаяся с юга небольшая группа войск противника держит под огнем перекрестки дорог с позиций в нескольких стах метрах к северу от Петит-Розьер. Танки учебной танковой дивизии вынудили противника отойти. Я наблюдал за этим боем, находясь в то время в передовых частях этой дивизии.

Из штаба 7-й армии поступило донесение, что в течение дня 5-я воздушнодесантная дивизия подвергалась неоднократным атакам американских разведывательных частей, подходивших с юга. Однако в донесениях из дивизии указывалось, что причин для тревоги нет. Части прикрытия этой дивизии продвинулись вперед и заняли новый рубеж к югу от дороги Шомон - Ремуавиль, а ее передовые части находились в Либрамоне и вблизи него. 26-я пехотная дивизия народного ополчения продолжала наступление, медленно продвигаясь к Бастони. В течение дня вспыхивали сильные бои, и подразделения дивизии в отдельные моменты оказывались в критическом положении. 21 и 22 декабря американская авиация сбрасывала грузы гарнизону Бастони. Так как небо в то время очищалось от облаков, нам были хорошо видны спускающиеся к противнику парашюты с грузами. Вечером 22 декабря американские войска предприняли из Бастони ряд контратак. Собрав все свои резервы, мы с трудом сумели отбить их. Храбро сражавшаяся 26-я пехотная дивизия народного ополчения за несколько последних дней понесла тяжелые потери, и ее боеспособность в значительной степени уменьшилась. Трудно сказать, был ли целью этих контратак противника выход из окружения. Возможно, гарнизон Бастони пытался соединиться со своими войсками, наступавшими с юга и теперь оказывавшими заметное давление на наши части. Выйдя из окружения, гарнизон Бастони, очевидно, должен был атаковать выдвинувшиеся фланги танковых дивизий 5-й танковой армии, которые все еще продолжали продвижение на запад. Во всяком случае именно с таким впечатлением покидал я сильно обстреливаемый противником район юго-западнее Бастони. С вечера 22 декабря обстановка в районе Бастони изменилась коренным образом: осаждающие войска сами перешли к обороне.

Высшая точка в развитии нашего наступления

Когда 22 декабря 2-я танковая дивизия прорвала линию заслонов противника на участке Марш-Рошфор в районе Харжимон и вечером этого же дня заняла Хассонвиль и Жамоденн, казалось, создались условия для успешного продвижения этой дивизии к переправам через р. Маас в районе г. Динан и около него. Общая обстановка, в которой происходило наше наступление, делала такое продвижение опасным. 2-я и 116-я танковые дивизии, которые должны были образовать ударную группу, при этом продвижении вырвались бы далеко вперед.

6-я танковая армия СС застряла и все еще не могла сдвинуться с места. Противник увеличивал натиск на 7-ю армию, перед которой была поставлена задача прикрывать наш южный фланг. 7-я армия попала под удар 3-й американской армии и вынуждена была отойти в центре и на левом фланге. Между правым флангом 5-й танковой армии и 6-й танковой армией СС возник большой разрыв, что заставило нас отвести правый фланг. Теперь мы больше не могли рассчитывать на прикрытие войсками

7-й армии, наступавшими на юг и запад. Судя по донесениям, с юга подходили новые дивизии 3-й американской армии. Модель, имея в виду, вероятно, план "решения малых задач", сторонником которого он всегда был, придавал захвату Бастони очень важное значение и настаивал, чтобы 5-я танковая армия при любых обстоятельствах заняла город. Эту задачу моя армия просто не могла выполнить, не отказавшись от достижения своей основной цели. Теперь уже можно было не сомневаться, что инициатива перешла к противнику. Между прочим, союзники не скрывали, что снимают войска с других участков Западного фронта. Наша служба радиоперехвата отмечала ход этой передислокации с большой точностью.

В ночь с 22 на 23 декабря разведывательный батальон 2-й танковой дивизии продолжал продвижение. К 12.00 следующего дня этот батальон вместе с другими частями дивизии достиг Конне. Во время продвижения дивизии приходилось неоднократно сталкиваться с новыми частями противника, подходившими с севера, и выделять из состава дивизии подразделения для обеспечения ее флангов. С этой целью были оставлены подразделения в Хоне, Сансане, Пессу и Хаверсане.

23 декабря, когда противник из района Марша начал предпринимать сильные контратаки, поддерживаемые танками, обстановка еще более обострилась. Противнику удалось установить временный контроль над дорогой Банд-Харжимон. В течение дня был выдвинут один батальон для поддержки 2-й танковой дивизии, однако его сил оказалось недостаточно, чтобы улучшить обстановку. Этот батальон пришлось использовать для усиления подразделений, прикрывавших фланги дивизии. Все-таки положение на этом участке улучшилось, что дало возможность отбить новые атаки противника с юга и юго-востока. Утром разведывательный батальон уже подошел к Фой-Нотр-Дам и неожиданным ударом прорвал оборону противника. Мы захватили много автомобилей и другой техники. Другие части дивизии также продвинулись на большое расстояние. Однако вскоре давление противника с севера и северо-востока начало возрастать и продвижение пришлось приостановить. Дивизия вынуждена была разделить свои силы на две группы, действовавшие одна фронтом к западу, а другая - к югу от Конне. Войскам прикрытия и тыловым подразделениям дивизии пришлось организовать круговую оборону в различных населенных пунктах, где они выдержали ряд боев с численно превосходящими силами противника. Эти мелкие подразделения были уничтожены первыми. Две боевые группы, которые вели бой в районе Конне, сумели установить контакт и позднее соединиться. Однако недостаток горючего и боеприпасов подрывал их боеспособность. Чтобы позволить танковой армии продолжать продвижение и тем самым облегчить положение 2-й танковой дивизии, учебная танковая дивизия должна была выйти к р. Маас на следующий день, то есть 24 декабря. Согласованные усилия всех сил 5-й танковой армии и группы армий "Б" могли даже с опозданием способствовать успеху нашего наступления.

Перейдем теперь к описанию действий 58-го танкового корпуса, действовавшего на центральном направлении в полосе наступления 5-й танковой армии. План предусматривал следующие задачи для соединений этого корпуса. 116-я танковая дивизия вводилась в бой южнее р. Урт, а 560-я пехотная дивизия народного ополчения - севернее этой реки, так как ее сосед справа все еще вел бой на р. Ур. 116-й танковой дивизии надлежало наступать из Уффализа на Ларош и оттуда как можно дальше на запад. Однако в ночь на 20 декабря было получено донесение о том, что мост через Урт в 5 километрах к северу от Бертони взорван. Если бы пришлось восстанавливать этот мост силами и средствами дивизии, он был бы введен в эксплуатацию в лучшем случае только к вечеру 21 декабря. Поэтому командование 5-й танковой армии отдало приказ 116-й танковой дивизии остановиться и повернуть назад. Продвинувшись в течение ночи через Уффализ к Самре, 116-я дивизия взяла его рано утром 20 декабря. В тот же вечер дивизия достигла Дошана. Мы думали, что противник на фронте 58-го танкового корпуса разгромлен и поспешно отступает, поэтому было очень важно переправу через р. Урт провести без задержки и захватить плацдарм на северном берегу, прежде чем противнику удастся создать новую оборону вдоль этой реки.

Однако 21 декабря противник начал оказывать более сильное противодействие продвижению 116-й танковой дивизии. Атаки этой дивизии в направлении на Оттон были отбиты. Атакующие части вскоре сами попали под сильный огонь, который противник вел прежде всего с высоты к северу от Соя. Это еще более уменьшило вероятность того, что 116-й танковой дивизии удастся отбросить противника в своей полосе наступления и продвинуться дальше на северо-запад. Я считал, что на этом участке у противника были свежие силы. Однако подтвердить мое предположение захватом контрольных пленных не удалось.

И все-таки приказ требовал продолжать продвижение на запад при любой обстановке. Этот приказ относился и к 58-му танковому корпусу. Развитие успеха 2-й танковой дивизии в южном направлении позволило координировать продвижение 58-го танкового корпуса вдоль южного берега р. Урт. Поэтому 116-й танковой дивизии было приказано выйти из боя 22 декабря и продвигаться вдоль южного берега в северо-западном направлении через Ларош. Мы надеялись, что на следующий день 116-я танковая дивизия продвинется через Ларош, минуя Марш, в направление на Байонвиль. Как я полагал в то время, от удачи или провала ее атаки зависело следующее решение:, если удастся выйти к р. Маас, то можно будет еще успеть повернуть два танковых корпуса на север вдоль восточного берега в соответствии со старым планом "решения малых задач", облегчив тем самым положение 6-го армейского корпуса на правом фланге 5-й танковой армии и позволив 6-й танковой армии СС достигнуть хоть каких-нибудь успехов.

23 декабря мост у Лароша, слегка поврежденный, был восстановлен саперами 116-й танковой дивизии. Почти в это же время из дивизии поступило донесение о появлении перед ее фронтом новой - 84-й американской - пехотной дивизии. Предпринятая нами 24 декабря атака в районе Вардена была отражена, так же как и атаки двух других правофланговых дивизий этого корпуса вблизи Ламормениля. Противник преградил путь 58-му танковому корпусу по всей полосе его наступления. Однако от успешной обороны противник немедленно перешел к наступлению. Тем не менее 116-я танковая дивизия вынуждена была продолжать атаки, чтобы несколько облегчить положение 2-й танковой дивизии, которая вырвалась далеко на запад. Вперед была выдвинута и бригада "Фюрербеглейт", приданная корпусу. Ее задачей было захватить высоты возле Оттона и тем самым помочь 116-й танковой дивизии, которая вела ожесточенные бои в районе Вардена. Однако в момент выдвижения для атаки бригаду остановили и повернули назад, отдав ей приказ ускоренным маршем двигаться к Бастони.

В обороне - Второй этап боев за Бастонь

24 декабря одной танковой дивизии удалось продвинуться до пункта, расположенного всего в 5 километрах К востоку от Динана. Вечером того же дня стало ясно, что наше наступление достигло кульминационной точки. Мы понимали, что обстановка на флангах уже не позволит нам выполнить наши задачи. Однако дело было не только в том, что на обоих флангах наступление приостановилось и войска подвергались все более сильному воздействию противника с северо-запада, юга и юго-запада. Возможно, самым решающим фактором было изменение погоды. Начиная с 23 и 24 декабря авиация союзников могла действовать свободно. Самолеты противника находили выгодные цели во всем районе наступления. Шоссейные и железные дороги за линией фронта подвергались массированным бомбардировкам. Наша и без того неудовлетворительная система снабжения вообще перестала функционировать. Подвижность немецких войск неуклонно и быстро снижалась. Пошел снег, упала температура, немногочисленные горные дороги покрылись слоем льда, и к рассвету движение по автомобильным дорогам за линией фронта стало по существу невозможным.

Все это означало неудачу нашей попытки выйти к р. Маас. Теперь основной задачей 5-й танковой армии стало сражение за Бастонь. Таков был эпилог нашего неудачного Арденнского сражения. В Бастони продолжались ожесточенные затяжные бои. В сражение вступала одна дивизия за другой. Как только новая дивизия прибывала в этот район, ее немедленно вводили в бой. Размеры этой статьи слишком ограничены, чтобы можно было сколько-нибудь подробно изложить ход боев за Бастонь. Однако нужно указать, что, когда соединения 5-й танковой армии все еще пытались продвигаться вперед, Бастонь стала своего рода водоворотом, который засасывал немецкие силы, в том числе и предназначенные для выхода к р. Маас. Был такой момент, когда Бастонь связывала девять немецких дивизий. Сражение за Бастонь потребовало переброски соединений 6-й танковой армии СС на поддержку 5-й танковой армии и тем самым сорвало все наступательные планы верховного командования. Обороняя Бастонь, противник, казалось, не имел никаких шансов на успех, и все же именно сражение за этот город определило провал нашей наступательной операции.

Интересно сравнить действительное количество немецких сил, сосредоточенное у Бастони, с тем составом войск, который первоначально был выделен 5-й танковой армии для ее прорыва к р. Маас. Огромные усилия, затраченные для того, чтобы захватить Бастонь, то есть на операцию, которая по сути дела не должна была повлиять на общую обстановку на фронтах, далеко превзошли те усилия, которые была бы в состоянии сделать 5-я танковая армия во время ее продвижения на запад.

Согласованное наступление на Бастонь могло бы иметь успех даже сейчас, если бы только удалось за несколько дней собрать все находившиеся на этом участке силы и сразу бросить их в бой. Однако такой возможности не было. Части и соединения застревали на дорогах и прибывали в район боевых действий в неполном составе. И все-таки верховное командование настаивало на неуклонном выполнении его планов. Несмотря на изменившуюся обстановку, отдавались приказы предпринимать без соответствующей подготовки одну атаку за другой, но все эти атаки оканчивались неудачей. Только после того как наступление 1-й танковой дивизии СС на Лютрбуа с целью перерезать дорогу из Бастони на юг сорвалось, верховное командование, наконец, согласилось с точкой зрения командования группы армий "Б" и 5-й танковой армии, что атаки на этом участке ничего не могут дать, так как войска, доблесть которых была выше всяких похвал, слишком малочисленны и имеют слишком мало оружия и боеприпасов, чтобы одолеть противостоящие им силы противника. Холодный, пронизывающий ветер также причинял войскам большие неприятности, к которым добавлялись затруднения в снабжении.

Теперь все старшие начальники настаивали, чтобы атаки были немедленно прекращены, а войска выведены из того глубокого выступа, который образовался в результате нашего вклинения в оборону противника. Эти просьбы основывались на нашей оценке обстановки на 29 декабря. Противник сосредоточил такие большие силы к северу и югу от этого выступа, что мы не могли и надеяться (при наличной численности и оснащении войск) предупредить прорыв на Уффализ ни на левом, ни на правом фланге. Кроме того, господство противника в воздухе ограничивало действия наших войск сумерками, а передвижение, окопные работы, снабженческие перевозки и т. д. позволяло проводить только при полной темноте. Но несмотря на серьезное ухудшение обстановки по обеим сторонам р. Урт и на правом фланге 7-й армии в районе Вильца, только после начала наступления противника верховное командование, наконец, с трудом согласилось 3 января 1945 г. разрешить отход наших войск.

12-13 января русские предприняли свое большое наступление с баруновского плацдарма{41}. Влияние его немедленно сказалось на Западном фронте. Мы уже давно с тревогой ожидали переброски своих войск на Восток, и теперь она производилась с предельной быстротой. Туда была переброшена 6-я танковая армия СС с отдельными частями армейского подчинения, двумя штабами корпусов и четырьмя танковыми дивизиями СС, бригада "Фюрербеглейт" и гренадерская бригада, а также вся их артиллерия и переправочные средства. Нетрудно представить, как сказался отвод с фронта такой массы живой силы и техники на постоянном, катастрофическом недостатке у нас горючего. Теперь нам пришлось расплачиваться за промедление в отходе из большого выступа, который все равно в конце концов был бы нами потерян. В ставке верховного главнокомандующего не понимали, как сильно были измотаны наши войска. Физически и морально они были утомлены даже больше, чем мы считали, и уже не могли успешно бороться с крепкой американской армией, отлично снабжаемой боевой техникой и продовольствием. Полученное в январе пополнение ни качественно, ни количественно не соответствовало требованиям войск. В состав пополнения входили главным образом пожилые люди, ограниченно годные к службе и плохо обученные. Военная промышленность Германии разрушалась под нарастающими ударами бомбардировочной авиации союзников. В середине января были потеряны промышленные районы Верхней Силезии. Вскоре это стало сказываться на снабжении вооружением, боеприпасами и всеми видами военного имущества. Следя за непрерывным ростом сил противника, которые накапливались для нового удара, солдаты на Западном фронте теряли веру в победу. Потеряв веру, они утратили и наступательный порыв, хотя продолжали выполнять свой долг. Эта преданность войск до конца была, пожалуй, самым замечательным явлением последних месяцев войны.

Заключение

В течение пяти недель наши войска как в наступлении, так и в обороне сражались с удивительным мужеством и упорством, без отдыха, в чрезвычайно тяжелых условиях. На эти почти сверхчеловеческие усилия их воодушевляла вера в то, что, жертвуя собой, они выиграют нашим политическим руководителям время для завершения войны.

Несмотря на преданность войск, наступление провалилось. Уже через несколько дней после начала наступления стало ясно, что оно закончится неудачей. Цель была слишком отдаленной, а силы наступающих войск совершенно не соответствовали поставленным перед ними задачам. Чтобы обеспечить стремительное и энергичное развитие успеха после прорыва, наши войска были недостаточно эшелонированы в глубину. В то же время мы не могли обеспечить фланги наших наступающих группировок, не взяв для этого части и соединения из состава сил, предназначенных для быстрого продвижения к р. Маас.

7-я армия была слишком слабой, чтобы выполнить свои ближайшие задачи - прикрыть южный фланг двух танковых армий и выделить специальные силы для наступления на Люксембург. 7-я армия не смогла удовлетворительно выполнить ни одной из этих двух задач. А ведь успешное продвижение 7-й армии имело важное значение для левого крыла 5-й танковой армии.

Общая нехватка сил имела еще одно серьезное последствие. Не было установлено определенного направления главного удара. Настойчивое стремление во что бы то ни стало выполнить первоначально поставленную задачу, несомненно, было ошибкой. Ошибочными были также организация и тактика наших войск. Верховное командование, не знавшее обстановки на фронте и проявлявшее повышенное и неуместное упрямство в своих требованиях выполнять его приказы со скрупулезной точностью, уже не обладало необходимой оперативностью и не могло согласовывать ход операций с конкретной обстановкой. В конечном итоге это вина Гитлера. Когда выяснилось, что на самом деле мы не располагаем всеми теми дивизиями, которые намечались для Арденнского наступления 1944 г., нужно было изменить план действий с учетом слабых сил, находившихся в нашем распоряжении. И далее, как только стало очевидно, что мы не можем больше продолжать наступление, следовало своевременно принять решение о переходе к обороне и отойти на исходные позиции.

С моей точки зрения, наше поражение вызвали три основных фактора:

1. Противник гораздо быстрее, чем предполагало наше верховное командование, реагировал на наступление, начатое 16 декабря.

2. Контрмеры противника были согласованы и осуществлялись по единому плану.

3. Когда погода прояснилась, противник снова стал господствовать в воздухе, как и во время вторжения в Нормандию.

Правда, сейчас можно сказать, что контрнаступление противника началось преждевременно. Если бы противник перешел в контрнаступление чуть позже, он мог бы уничтожить в Арденнах всю нашу наступавшую группировку. Другими словами, победа противника была "обычной" в обстановке, когда потерпевшая поражение немецкая армия, несмотря на тяжелые потери, отходила на те рубежи, с которых она начала наступление. В это время союзники вынуждены были прекратить атаки по всей линии фронта на западе. Им пришлось опять отвоевывать территорию, за которую они совсем недавно сражались.

Германия получила передышку. Внутренний фронт в тылу, страдавший от бомбардировочной авиации союзников, почувствовал некоторое облегчение. Однако заплатить за это пришлось такой дорогой ценой, что наступление не принесло ожидаемого результата. Последние немецкие резервы понесли огромные потери и больше не могли влиять на обстановку на Западном и Восточном фронтах.

Стремительное продвижение Красной Армии свело на нет последствия передышки, достигнутой Арденнским наступлением, и сделало неизбежным быстрое окончание войны. Поэтому выигрыш времени на Западном фронте оказался обманчивым.

Провал наступления отразился на моральном состоянии, а следовательно, и на поведении как армии, так и гражданского населения. Возможно, это ускорило окончание войны.

Несмотря на трагический исход наступления, нельзя отрицать, что немецкие солдаты и офицеры сделали все возможное, чтобы смягчить жестокий удар, который судьба готовила Германии. Уступая противнику в численности войск и вооружения, атакующие дивизии сражались превосходно. Отрицать это - значит отнять у американцев возможность по-настоящему оценить их победу.

Дальше