Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Генерал-полковник в отставке
Гейнц Гудериан

Опыт войны с Россией

Как возник миф о непобедимости русского колосса? Не считая похода Лжедмитрия, в результате которого в начале XVII века польские войска (под руководством самих же русских) дошли до Москвы, Россия за свою историю пережила пять нападений чужеземных армий.

Шведский король Карл XII

Шведскому королю Карлу XII (1682-1718) было 18 лет, когда постоянные угрозы со стороны датчан, поляков и русских заставили его начать войну. «Господа, - сказал он, обращаясь к своим военачальникам, - я решил никогда больше не вести несправедливых войн, но всякую справедливую войну заканчивать только разгромом моих врагов. Мое решение твердо: первый, кто проявит враждебные замыслы, будет атакован, а когда он будет побежден, я надеюсь, и другие противники убоятся нас». Наступление датчан на шурина Карла герцога Голштинского дало повод к войне. Этот конфликт принял большие размеры в связи с выступлением на стороне датчан саксонских, бранденбургских, брауншвейгских и гессенских войск, а на стороне шведов - войск Англии и Голландии. 8 мая 1700 года Карл покинул Стокгольм, а уже 5 августа подписал в Травендале{42} мирный договор с Данией. Боевые действия в этой кампании продолжались только шесть недель. [112]

Между тем польский король Август II Сильный осадил Ригу, а русский царь Петр со своей стотысячной армией шел на Нарву. Однако узнав о приближении Карла, поляки сняли осаду Риги. Благодаря этому Карл получил свободу действий против русских. Во второй половине ноября он подошел со своим 8-тысячным войском к Нарве и 30 ноября 1700 года одержал над русскими блестящую победу.

Август и Петр объединились для совместных действий против победителя, но Карл после кратковременной зимней передышки атаковал саксонцев и поляков, собравшихся на Западной Двине у Риги. Он переправился под прикрытием искусственной дымовой завесы через реку и разбил их. В результате этой победы шведы овладели Польшей, причем неприятности, возникшие у Августа II с польской шляхтой, сильно им помогли. 5 мая 1708 года Карл XII взял Варшаву.

Неутомимый в преследовании разбитых поляков и саксонцев, Карл захватил почти всю Польшу. И тогда он пришел к убеждению, что судьба самым необычным образом хранит его, что само провидение назначило его для свершения величайших подвигов. Ничто не казалось ему слишком трудным. В Альтранштедте он вынудил Августа Сильного заключить мир. Там же он принял послов почти всех европейских государств, в том числе и герцога Мальборо, предка Уинстона Черчилля. Герцог Мальборо утверждал впоследствии, что Карл XII решил свергнуть русского царя. Он не заблуждался.

Шведский король, ослепленный своими победами, рассчитывал на то, что сможет выполнить эту задачу в течение одного года. Кроме того, он поставил унизительные условия немецкому кайзеру и даже послал своих офицеров в Египет и Ближнюю Азию с целью рекогносцировки местности и изготовления топографических карт. Затем он обратился против своего главного врага - царя Петра, тщательно сохраняя в тайне все свои замыслы.

В сентябре 1707 года во главе 43-тысячной армии Карл вступил в Россию. Его противник находился в этот момент под Гродно, в Литве. В январе 1708 года Карл выбил его оттуда и начал преследовать в направлении Минска и дальше к реке Березине, на которую он вышел 25 июня 1708 года в районе Борисова. Там он снова атаковал Петра и снова [113] нанес ему поражение. Преследование привело Карла XII к Днепру, через который он переправился в районе Могилева.

После победоносной битвы под Смоленском в конце сентября 1708 года Карл - совершенно неожиданно для своих приближенных - принял решение прекратить наступление на Москву и повернуть на Украину. К этому решению его склонил гетман Украины Мазепа, который обещал дать ему в качестве поддержки 30 тыс. человек, полностью вооруженных и снабженных продовольствием и деньгами. Карл последовал этому совету вопреки желаниям всех своих офицеров. Но Мазепа не смог сдержать своего слова, потому что русские узнали о его замыслах и казнили его{43}.

Правда, в октябре на помощь Карлу вышел, имея много людей и военной техники, шведский генерал Левенгаупт, но царь Петр сумел уничтожить его войско. Левенгаупт появился перед своим королем без боеприпасов и запасов продовольствия, имея всего лишь 5 тыс. солдат. Карл XII провел зиму в больших лишениях. Его армия сократилась на 18 тыс. человек и четыре орудия. Но эта неудача не поколебала его в своем решении. В конце мая 1709 года он повел свои войска в наступление на Полтаву. Но ему пришлось остановиться, поскольку было получено сообщение о приближении царя Петра с армией в 70 тыс. человек. Несмотря на тяжелое ранение, король Карл решил атаковать превосходящего в силах противника. 8 июля 1709 года в районе Полтавы началась решающая битва, которая после непродолжительной борьбы, проходившей с переменным успехом, завершилась полным поражением шведов. Карл бежал через Днепр и Буг и остановился в Бендерах, в Бессарабии, где он стал гостем Высокой Порты{44}. Столь блестяще начавшаяся карьера полководца и государственного деятеля на этом и закончилась. [114]

Наполеон I

Сто лет спустя, в 1811 году, французский император Наполеон I, не будучи в состоянии справиться со своим главным врагом, Англией, и после того. как континентальная блокада, имевшая целью сорвать торговлю Англии, оказалась недостаточно эффективной, решил начать войну против России. Трафальгар уничтожил Францию как морскую державу. В результате этого готовившаяся десантная операция против Британских островов стала невыполнимой Смирить ненавистного врага могла только континентальная блокада, ведшаяся теперь в форме торговой войны. Одно за другим государства европейского материка были втянуты в эту экономическую борьбу. Что касается «царя всея Руси» Александра I, то он вступил в нее добровольно. Однако большого эффекта блокада не давала, поскольку завоевать Испанию и Португалию Наполеону помешала Англия и потому, что русский царь участвовал в блокаде крайне пассивно. Таким образом, несмотря на то, что противник находился у него в тылу - на Пиренейском полуострове и не был разбит на море, Наполеон решил вести войну на два фронта.

Война против России готовилась с большой тщательностью. Тем не менее император, бывший до сих пор непобедимым полководцем, допустил две грубые ошибки. Он надеялся одним мощным ударом разгромить огромную страну в течение каких-нибудь двух месяцев, еще до наступления зимы, и, заключив мир с царем, создать благоприятные условия для продолжения континентальной блокады.

«Великая армия» была поэтому оснащена для ведения войны только в летних условиях. Никто и не думал заботиться о зимней одежде для личного состава или о специальном железе для ковки лошадей зимой.

В обстановке неуверенности, создавшейся в Париже весной 1812 года. начало военных действий было отложено на два месяца. Но ничто не могло рассеять оптимизм Наполеона. Он отклонял все возражения знатоков той страны, в которой хотел вести войну. Тщетно пытался отговорить его и французский посол в Петербурге Коленкур, Напрасны были и усилия попавшего в немилость [115] бывшего министра иностранных дел Талейрана возобновить и расширить союз Франции с Турцией и Швецией.

23 июня 1812 года «Великая армия» переправилась через Неман, чтобы нанести главный удар на Москву через Вильно, Борисов, Смоленск. Центральной группировкой французской армии Наполеон командовал сам. В противоположность Карлу он не колебался в выборе Москвы целью своего наступления.

Фланги «Великой армии» справа прикрывались армейской группой Шварценберга, состоявшей главным образом из австрийцев и саксонцев, а слева - корпусом Макдональда, который целиком состоял из пруссаков и баварцев. В общей сложности «Великая армия» насчитывала 617 тыс. человек и 1372 орудия, против которых русский царь выставил 300 тыс. человек. Тактика русских заключалась вначале в отходе; там, где они вступали в бой, как например под Смоленском и под Бородино на реке Москве, они оказывались разбитыми. Французы переправились в районе Борисова через Березину, затем форсировали Днепр и взяли Москву.

Но, рассчитывая на то, что после потери Москвы царь Александр поспешит заключить мир. Наполеон жестоко ошибался. Пожар в русской столице поставил французов в трудное положение, не улучшившееся и тогда, когда Наполеон сидел в Москве, ожидая, что русские сами предложат ему мир. Прождав, таким образом, целых пять недель, Наполеон решил отступить. На реке Березине севернее Борисова ему пришлось с боем овладевать переправой, занятой армией адмирала Чичагова, подошедшей тем временем из Волыни. Хотя переправа и удалась, русская зима почти совершенно уничтожила «Великую армию» и без того уже сильно потрепанную.

5 декабря 1812 года в Сморгони Наполеон покинул остатки своей армии и выехал в Париж, чтобы наскрести новые силы. Второе крупное вторжение на территорию Русской империи провалилось. Следствием этого явилось то, что Франция потеряла все свои позиции в Европе. Моральное впечатление, которое оставило поражение, невозможно было изгладить на протяжении нескольких десятилетий.

Оно оказало влияние даже на коалицию, войска которой с 1854 по 1856 год в Крыму пытались подавить стремление [116] царя к агрессии. Даже в первую мировую войну победоносные немецкие армии и союзные с ними австрийцы и венгры вели войну в России с предельной осторожностью, в результате чего они и избежали катастрофы. Только революция привела царскую империю к краху и положила начало господству большевиков, вождями которых были сначала Ленин, затем Сталин.

Как возникло решение Гитлера о нападении на Советский Союз

После прихода к власти фашистов в Италии и национал-социалистов в Германии казалось, что против идеологии большевизма найдено новое сильное оружие - идея свободного социализма. Носители этой новой идеи, и особенно сам Гитлер, были настолько проникнуты ею, что считали возможным решить проблему создания нового порядка в Европе путем войны. Утверждения о непобедимости Красной Армии вызывали у Гитлера и его сообщников желание опровергнуть их на деле. Однако непосредственной причиной для принятия такого решения было не это. Гитлер замышлял обеспечить для планируемой им «Великой германской империи» необходимое «жизненное пространство». Эта идея не встретила сочувствия у западных держав, и началась война. Попытки Гитлера помириться с западными державами после войны с Польшей провалились. Таким образом, весной 1940 года Гитлер был вынужден начать войну с Западом. Первое наступление немецкой армии привело к большому и быстрому успеху, какого немецкое командование совершенно не ожидало. К сожалению, возможность развить успех со всей быстротой и ударной силой, свойственной современным подвижным войскам, была упущена. Благодаря этой ошибке англичане сумели спасти основные силы своих войск, уведя их на остров, но оставив при этом на континенте всю военную технику.

Была упущена и возможность непосредственно после успешного завершения войны с Францией окончательно устранить Англию, как противника либо путем заключения мира, к которому англичане не проявляли никакой склонности, либо высадкой десанта на побережье Северной Африки и продолжением операций в направлениях на Каир, Суэцкий [117] канал и Гибралтар с предварительным захватом Мальты. Десантная операция против Англии, так называемая «операция Зеелёве», ввиду своей непродуманности не обещала решительных успехов, ибо состояние морских приготовлений и боеспособность немецких воздушных сил никак не отвечали требованиям, предъявленным этой задачей. К такому быстрому перенесению стратегического направления на опаснейшего и сильнейшего противника рейха немецкое верховное командование не было подготовлено ни материально, ни морально. Образ мышления, присущий руководителям континентальных стран, мешал Гитлеру решительно перестроить свои планы.

Таким образом, в конце лета 1940 года у Гитлера, как и в свое время у Наполеона I, возникла мысль двинуться на Восток и ликвидировать русскую опасность, прежде чем будет окончательно ликвидирована опасность на Западе. Снова на поверхность всплыл миф о непобедимости России в войне. Но Гитлер, увлеченный победами 1939-1940 годов, был абсолютно уверен в удаче и сумел убедить и себя и других, что покончит с этой «призрачной» восточной опасностью так же быстро, как и с западной, которую его военные советники будто бы значительно переоценили. Эти советники совершенно запутались в оценке своих противников и в оценке способностей своего верховного главнокомандующего как стратега, которого Геринг и Риббентроп превратили в «величайшего полководца в истории всех времен». Такая непонятная заносчивость привела немцев к убеждению, что, подобно кампаниям в Польше и Франции. война на Востоке будет также молниеносной. Как и во времена Наполеона, распространилось мнение, что для разгрома Советского Союза немецкой армии потребуется восемь-десять недель. Предполагалось, что военная мощь России будет уничтожена еще до наступления осенней распутицы. Исходя из этого, Гитлер рассчитывал ограничиться созданием в России только одной линии опорных пунктов и думал отвести после этого обратно на родину до 60-80 дивизий. По этой причине запасы зимнего обмундирования ограничивались из расчета, что на каждые пять человек потребуется только один комплект.

Следствием всего этого была перестройка военной промышленности, главным образом в ущерб авиации. Все [118] приготовления сводились к подготовке исключительно летней кампании, которая должна была привести к политическому разложению большевистского государства и к разделу России на мелкие государства, организованные по принципу областного целения. В пользу таких рассуждении говорил и мало благоприятный для Советского Союза исход войны с Финляндией (октябрь 1939 - март 1940 года), немало способствовавшей недооценке немцами своего противника на Востоке.

Может быть, замыслам Гитлера, которые в данном случае разделялись главным штабом вооруженных сил и главным командованием сухопутной армии, и суждено было осуществиться, если бы операции начались весной 1941 года. Но этому помешали два обстоятельства: необычайно затянувшаяся весна 1941 года и непредвиденная война на Балканах. Оба они привели к тому, что удар по восточному гиганту оказался возможным только в конце июня.

Война с Россией

22 июня, то есть почти в тот же день, что и их великий предшественник Наполеон, немецкие армии начали наступление на Восток. Чтобы привести свои планы и решения в соответствие с суровой обстановкой, которая сложилась в ходе наступления, нужно было с самого первого дня кампании проводить операции быстро, целеустремленно и решительно.

Первым замыслом Гитлера было создать для ведения войны в России три группы армий, из которых левая группа армий под командованием генерал-фельдмаршала фон Лееба получала задачу овладеть Ленинградом (Петербургом), установить связь с дружественными немцам финнами, наладить снабжение левого фланга армий по Балтийскому морю и этим полностью обеспечить левое крыло Восточного фронта. После этого Гитлер хотел направить свои войска на Москву, которая была своего рода ключом ко всей советской системе. Как город, где находилось правительство, как важный индустриальный район, как крупнейший узел коммуникаций и политический центр с резиденциями иностранных представительств, этот столичный город, еще больше, чем Париж во Франции, был важен для немцев в том отношении, что овладение им имело решающее значение [119] в военном, экономическом и политическом отношениях. Захват Москвы для немцев в 1941 году был гораздо важнее, чем для Наполеона в 1812 году, потому что этот город уже не стоял на втором месте после Петербурга, как это было при царской власти, начиная с царствования Петра Великого, а стал первым и главным городом Советского Союза.

И наконец, только в третью очередь немецкие войска должны были оккупировать Украину, которая со своими богатыми сельскохозяйственными районами и залежами полезных ископаемых имела большое экономическое значение.

Между тем все произошло совершенно не так, как думало немецкое верховное командование.

План войны на Востоке предусматривал в общем чисто фронтальное наступление на превосходящего по силам противника. Такая стратегия редко приводит к успеху. Единственным облегчением для такой континентальной державы, как Германия, в начале войны могли быть захват Ленинграда и установление связи с финнами, то есть охват северного крыла русских и, следовательно, выход в тыл всему русскому фронту. Но Гитлер вдруг отказался от захвата Ленинграда с. его миллионным населением, хотя это и не выходило за рамки возможного. Он колебался, не зная, что лучше: продолжать наступление на Москву или повернуть на Украину. Наконец 22 августа 1941 года, после переправы через Березину в районе Борисова и после успешного сражения под Смоленском. Гитлер решил повернуть крупные силы группы армий «Центр» фельдмаршала фон Бока на юг. а часть сил направить на юго-запад и овладеть Украиной до занятия Москвы и Ленинграда. Он не мог правильно рассчитать операцию во времени и пространстве и вместе с тем не хотел слушать советов генерального штаба, потому что после первых успехов, которые он приписывал своей персоне, считал его неспособным дать правильную оценку политической и военно-экономической обстановки. Поэтому Гитлер не поступил, как Наполеон, который все же дошел до Москвы, а выбрал путь Карла XII со всеми последствиями, вытекавшими из поворота войск на Украину.

С отказом от прежних замыслов стало ясно, что теперь к трудностям фронтального наступления добавятся еще и [120] тяготы, созданные зимними условиями, к которым войска были совершенно не подготовлены. Но даже и это не смогло ничего изменить в создавшейся обстановке. Гитлер по-прежнему полагал, что, несмотря на раннее похолодание, он еще до наступления зимы сможет достичь конечной цели - Москвы. В этом он убедил и своих военных советников из главного штаба вооруженных сил и главного командования сухопутной армии. Таким образом, война продолжалась, но ни армия, ни авиация не получали более необходимых им резервов и пополнений. Потери в людях, в конском составе и в технике, увеличившиеся в результате непрерывного наступления, в расчет не принимались. Пыльные, неблагоустроенные дороги быстро выводили из строя машины, портили автоматическое оружие. Особенно сильным был износ моторов. Значительно снизилась мощность танков и тягачей. Пополнение прибывало лишь в ограниченном до минимума количестве. Обмундирование и в особенности обувь пехотинцев износились. Войска не имели, наконец, ни суконного обмундирования, ни белья и потому встретили осень в довольно плохом настроении. Паразиты и мухи вызывали самые разнообразные болезни. Никто не захотел заранее подумать о тех трудностях, с которыми, как показал опыт Карла XII и Наполеона I, могли столкнуться наступающие в этой стране. Напротив, Гитлер был убежден в том, что современная техника дает возможность преодолеть любые трудности. Он не хотел по-серьезному отнестись к «мифу», а убеждал себя и окружающих в том, что достаточно одной лишь воли национал-социалистской партии и вооруженных сил, чтобы привести войну к победному концу.

Таким образом, прежнее стратегическое направление, к всеобщему удивлению, было забыто, войска повернуты на юг и еще во время боев за Киев принято решение овладеть Украиной, уничтожив находящуюся там русскую группу армий, и только тогда начать наступление на Москву. Правда, сильные русские контрудары на Курском направлении и в районе Ельни еще в период киевского сражения показали, что силы Советского Союза далеко не иссякли, но, поскольку эти удары не имели успеха и не могли изменить судьбу русской группы армий под Киевом, утверждения немецкого верховного командования о том, что противник ослабел, остались неопровергнутыми. Командование скорее [121] склонно было считать, что, несмотря на потерю времени в связи с переносом основного стратегического направления на Украину, напряжение, которое потребуется немецкой армии для достижения основной цели, будет последним. Гитлер, главный штаб вооруженных сил и главное командование сухопутной армии были теперь в этом вопросе едины.

В то время как войска северного крыла растянутого Восточного фронта, закончив кровопролитные бои под Тихвином, в основном перешли к обороне по Волхову, а группа армий «Юг» продвинулась до Ростова, группа армий «Центр» 2 октября 1941 года (а 2-я танковая группа еще 30 сентября) начала наступать в направлении на Москву. Вначале благодаря хорошей погоде наступление развивалось успешно, и первый этап его закончился захватом линии Орел, Брянск, Вязьма и далее на север. Этот успех создал у главного командования сухопутной армии победное настроение, которое не отвечало состоянию войск и предстоящей осенней непогоде. Главнокомандующий сухопутной армии заявил: «Теперь дело обстоит иначе, чем под Минском и под Смоленском, теперь можно осмелиться начать преследование немедленно». 7 октября он отдал приказ начать преследование всеми имевшимися силами. А с 10 октября осенняя погода ухудшилась, и мы впервые попали в период грязи и распутицы. Но ни горький опыт Карла XII и Наполеона, вынесших на себе всю тяжесть осенней распутицы, ни неоднократные указания нашего последнего военного атташе генерала Кестринга на трудности ведения войны в этих условиях, да еще при наличии транспорта, предназначенного только для дорог Центральной Европы, но отнюдь не для лишенных всякого покрытия грунтовых дорог России, - все это ни в коей мере не способствовало тому, чтобы уберечь нас от самых неприятных неожиданностей.

Уже в течение коротких дождливых периодов летом 1941 года войска должны были почувствовать, какие трудности могут возникнуть перед ними осенью на грунтовых проселочных дорогах России. Снизившаяся мощность машин и усталость лошадей значительно увеличивали трудности бездорожья. Наступление группы армий «Центр» остановилось по всему фронту. Колесный транспорт удавалось сдвинуть с места только с помощью гусеничных автомашин, [122] но и они из-за слишком узкой гусеницы едва справлялись с этой задачей. Иногда снабжение войск, действовавших в стороне от железных дорог, осуществлялось только транспортной авиацией. Однако при всем желании транспортных самолетов было недостаточно, чтобы разрешить столь огромные задачи. Уже в октябре, когда установилась сырая погода, в войсках стала остро чувствоваться нехватка обмундирования, а рассчитывать на то, что оно прибудет, было бесполезно. Даже горючее для автомашин приходилось доставлять на самолетах. Подразделениям и отдельным автомашинам, застрявшим на бесконечных дорогах, самолеты, кроме продовольствия и обмундирования, сбрасывали пучки веревок, чтобы облегчить буксировку тракторами и тягачами. Но и этих мероприятий оказывалось недостаточно. Войска медленно тащились по грязи к своим далеким целям. Потеря времени была использована противником. Пока в руках русских оставался важный железнодорожный узел - Москва, они могли подтягивать резервы из отдаленных частей своего огромного государства и подбрасывать их к важнейшим участкам боев, создавая таким образом неожиданный перелом в сражении, что при сильно снизившейся подвижности немецких войск часто приводило к критическим моментам.

Наибольшие трудности были связаны с перевозкой артиллерии пехотных дивизий. Тяжелая артиллерия на конной тяге безнадежно застревала. Несмотря на то, что еще в мирное время Управлению общих дел настойчиво предлагалось перевести ее на механическую тягу, этот вопрос был упущен. Для перевозки легких орудий иногда приходилось на одну пушку вместо обычных 6 ставить 24 лошади.

25 октября большая часть войск группы армий «Центр» была вынуждена перейти к обороне под натиском свежих русских сил, прибывших из Сибири.

Медленное продвижение по грязным дорогам в условиях непрекращающихся боев со свежими силами противника подтачивало и без того уже ослабевшую ударную мощь немецких войск. И хотя об этом факте неоднократно сообщалось верховному командованию, - оно отказывалось этому верить. В ставке, находившейся в Восточной Пруссии, строили такие планы, словно армия состояла сплошь из свежих войск и все они вели наступление по хорошим дорогам [123] в летнее время. В те дни наше командование превзошло в безрассудном упрямстве и Карла XII и Наполеона I. Весь опыт прошлого был отброшен. Надеялись, что одной лишь силы воли командования было достаточно, чтобы исправить положение; но оно уже не могло повысить ни материальные, ни моральные силы войск. Командование же было убеждено в том, что стоит только посильнее нажать на своих якобы уставших подчиненных - и, несмотря на трудности, все поставленные задачи будут выполнены. И оно жало!

В то время как группа армий «Центр» вследствие изложенных выше трудностей была почти остановлена, группа армий «Юг», используя благоприятную погоду и лучшие дорожные условия, сумела продвинуться вперед и взять наконец Ростов-на-Дону, из которого она в начале декабря была выбита контрударом русских.

Трудности снабжения могли быть уменьшены, если бы удалось быстро перешить полотно железных дорог и сделать их пригодными для использования в интересах армии. Но этому мешали разные обстоятельства. Не хватало ни людей, ни строительных материалов. А самым больным местом было отсутствие паровозов. Из русских ширококолейных паровозов в наши руки попала в исправном состоянии лишь небольшая часть. Этих паровозов было, конечно недостаточно для организации сообщения по неперешитым дорогам. Наши паровозы для нормальной колеи{45} в противоположность русским паровозам, рассчитанным на дрова, были снабжены у голь ной топ кой. и поэтому обеспечивать их топливом на больших расстояниях было труднее. Кроме того, они оказались неприспособленными к эксплуатации в зимних условиях и. когда наступили сильные морозы, совершенно вышли из строя. Следовательно, лошади отказались служить нам от истощения, автомашины - из-за нехватки горючего, зимней смазки и таких вспомогательных средств, как снеговые цепи, каталитные печи для разогрева моторов и глизантин для радиаторов, а железные дороги - из-за недостатка паровозов и значительных повреждений, которые противник умел весьма искусно причинять там. где ему позволяло время. Если учитывать те большие расстояния, [124] которые приходилось преодолевать от станции погрузки до районов боевых действий войск, а также частые случаи возникновения пробок в местах наибольшего скопления железнодорожного транспорта, как например в Бресте и Варшаве, то наши трудности были, в сущности, неудивительны. Удивляться приходилось другому, а именно - недостаточному пониманию создавшейся обстановки нашим верховным командованием. Для всей группы армий «Центр» суточный подвоз в середине ноября 1941 года составил 23 эшелона, в то время как потребности войск достигали 70 эшелонов в сутки.

В этой обстановке началась русская зима. Вначале небольшое похолодание временно оживило подвижность войск тем, что они стали продвигаться вперед по подмерзшим дорогам. Но картина совершенно изменилась, когда термометр стал показывать 30°, а в середине декабря 40° ниже нуля. Лошади и моторы одинаково отказались служить. Появившиеся вместо них крестьянские подводы при их небольшой емкости и большой потребности в возчиках отнюдь не разрешали проблему снабжения. Авиация при всем желании не могла выполнять предъявляемые к ней требования. К тому же крупные силы авиации пришлось отдать на африканский театр военных действий, чтобы ликвидировать возникший там кризис.

Недостаточное количество помещений заставило войска часто располагаться биваком. Люди все реже и реже получали горячую пищу. Вследствие перебоев в снабжении войска перестали получать такие облегчавшие им жизнь вещи, как табак и шоколад. Но самым худшим было отсутствие зимнего обмундирования, которое было предусмотрено лишь для каждого пятого солдата в армии. Но даже и эта незначительная часть зимней одежды не попала в армию до самого наступления холодов. Таким образом, армия начала терять людей из-за обморожений, и этих потерь было гораздо больше, чем потерь от огня противника. Численность действующих войск уменьшалась настолько быстро, что это оказывало сильное моральное воздействие на остававшихся в строю. Наши превосходные солдаты, которым до сих пор была под силу любая задача, начали теперь сомневаться в безупречности своего командования и стали критиковать его. [125]

Следует еще коротко остановиться на вопросе о зимних квартирах. Как уже упоминалось, согласно первоначальному плану, зиму предполагалось провести на одной линии опорных пунктов, для охраны которой нужна была лишь часть немецкой Восточной армии. Все необходимые приготовления для зимовки на этой линии опорных пунктов и для строительства на ней различных сооружений были сделаны и нашли свое отражение на выставке в Берлине, которую в начале декабря главнокомандующий сухопутной армии продемонстрировал лично Адольфу Гитлеру. Но даже когда война вопреки всем ожиданиям не закончилась осенью 1941 года, когда вся Восточная армия, включая немногочисленные оставшиеся целыми резервы, вынуждена была всю зиму вести маневренную войну, когда суровые холода стали наносить войскам тяжелый урон, в методах верховного командования все осталось без изменений. Сильные морозы все в большей мере подрывали силы изголодавшихся, плохо одетых и размещенных где попало войск. Командование не принимало этого факта в расчет, что и явилось главной причиной неудачи последнего немецкого наступления 1941 года.

Уже в 1941 году появились новые трудности, которые поставили командование перед совершенно незнакомыми до сего времени проблемами. Растянутый тыловой район с малопроходимыми лесами и болотами облегчил русским создание и широкое использование банд, или так называемых партизан, которые состояли из бежавших военнопленных, отчаявшихся и боявшихся трудовой повинности местных жителей, а также из диверсионных и разведывательных групп, сброшенных с парашютами. Действия этих банд, заключавшиеся в нападении на отдельных солдат и в совершении диверсий (взрывы мостов, полотна железных дорог и других важных объектов в нашем тылу), становились все более неприятными и требовали принятия решительных контрмер. Необходимо было создать звено особых начальников тыловых районов, которые, имея в своем распоряжении войска, могли бы обеспечить сообщение в тылу и снабжение армии. Нельзя умалчивать и о том, что назначенные руководством национал-социалистской партии и министерством по восточным делам имперские комиссары принимали иногда жестокие и несправедливые меры, насильственно угоняя [126] людей на принудительные работы, что еще больше усиливало партизанское движение и заставляло партизан сопротивляться ожесточеннее. А это в свою очередь вызывало соответствующие контрмеры с немецкой стороны. Однако во время наступления 1941 года немецкие войска еще мало, а то и вообще не страдали от партизан. Но по мере того, как война принимала затяжной характер, а бои на фронте становились все более упорными, партизанская война стала настоящим бичом, сильно влияя на моральный дух фронтовых солдат.

После суровой зимы 1941/42 года весной снова началась распутица, которая сковала передвижение войск и задержала переход к наступательным действиям.

Наступление 1942 года

Весной 1942 года перед немецким верховным командованием встал вопрос, в какой форме продолжать войну: наступать или обороняться. Переход к обороне был бы признанием собственного поражения в кампании 1941 года и лишил бы нас шансов на успешное продолжение и окончание войны на Востоке и на Западе. 1942 год был последним годом, в котором, не опасаясь немедленного вмешательства западных держав, основные силы немецкой армии могли быть использованы в наступлении на Восточном фронте. Оставалось решить, что следует предпринять на фронте длиной 3 тыс. км, чтобы обеспечить успех наступлению, проводившемуся сравнительно небольшими силами. Было ясно, что на большей части фронта войска должны были перейти к обороне и что предполагаемое наступление имело шансы на успех только при сосредоточении на его направлении всех подвижных сил и лучших пехотных дивизий. Решение облегчалось появлением на фронте войск союзников Германии - итальянцев, румын и венгров - общей численностью до 35 дивизий. Правда, вооружение и боевая подготовка этих войск были не на должной высоте и опытом ведения войны на русском театре военных действий они не располагали, однако, если бы этот большой резерв свежих сил был введен в немецкую оборону и перемешан с немецкими войсками, эксперимент, очевидно, удался бы. Немецкое командование решило между тем использовать союзные войска на отдельном [127] участке фронта, а именно - вдоль реки Донец, а позднее на Дону, и этим самым прямо-таки предложило русским, безусловно осведомленным о состоянии и боеспособности союзных войск, нанести удар на этом участке.

Немецкое верховное командование приняло решение начать наступление на юге Восточного фронта, решение, в котором большую роль играли военно-экономические соображения: наличие нефти на Кавказе и на Каспийском море, а также богатые сельскохозяйственные и индустриальные области Восточной Украины. Попытки русских помешать весной 1942 года подготовке немецкой армии к наступлению дали лишь незначительные успехи местного значения.

28 июня 1942 года пять немецких, две румынские, одна итальянская и одна венгерская армии начали свое наступление. Сначала они наносили главный удар от Изюма и Харькова в восточном направлении. Все армии были сведены в две группы армий, из которых южная (группа армий «А») должна была достигнуть низовьев Дона, в то время как северная (группа армий «Б») должна была на широком фронте выйти к Волге по обе стороны Сталинграда. Наступление должно было снова быть чисто фронтальным. Вначале оно развивалось планомерно. Но очень скоро левый фланг был задержан сильным сопротивлением русских и не смог форсировать Дон и продвинуться на восток, хотя при этом и было захвачено несколько плацдармов. На этот раз русские не допустили окружения своих армий, а совершили планомерный отход, сохранив целостность своего фронта. Они, конечно, понесли большие потери, но окончательного их разгрома не последовало.

С этого момента обе группы армий начали двигаться в разные стороны. Гитлер настаивал на продолжении наступления группы армий «А» в направлении к нефтяным районам Кавказа, в то время как группа армий «Б» своим правым флангом должна была наступать на Сталинград, чтобы перерезать якобы важный коммуникационный путь - Волгу и парализовать промышленность Сталинграда. Выполнение этих приказов расширило фронт обеих групп армий от 500 км между Таганрогом и Курском почти до 2 тыс. км между Туапсе, Эльбрусом. Моздоком, Элистой. Сталинградом и Воронежем. Глубина оперативного района составила [128] теперь 750 км. Неудивительно, что вскоре возникли непреодолимые трудности со снабжением.

Такое разделение немецкой ударной группировки на две части привело к тому, что в одном решающем месте под Сталинградом 6-я армия генерала Паулюса, усиленная несколькими дивизиями других армий, образовала узкий клин, вершина которого хотя и достигла города, но его массы не хватило на то, чтобы захватить и удержать город и, кроме того, обеспечить надежную защиту своих флангов. Своим упрямством Гитлер помешал устранить это опасное положение своевременным отходом армии Паулюса. Он превратил Сталинград в символ и настолько утвердился в своем решении не отказываться от него, что отговорить его от этого было невозможно.

Сталинградская катастрофа, вызванная упрямством Гитлера, не нуждается в подробном описании. Она началась 19 ноября 1942 года прорывом русскими фронта 3-й румынской армии северо-западнее Сталинграда. Одновременно был прорван и фронт 4-й румынской армии южнее Сталинграда. 22 ноября Сталинград был окружен. Разработанный Паулюсом план прорыва из окружения был Гитлером запрещен. Склонить Гитлера к иному решению было невозможно еще и потому, что Геринг со своей стороны сумел заверить его в том, что снабжение окруженной армии можно обеспечить доставкой ежедневно 500 т необходимых грузов воздушным путем. Однако среднесуточная мощность авиации в снабжении 6-й армии лишь изредка достигала 100 т. Таким образом, из-за бессовестного отношения верховного командования к своим войскам судьба 6-й армии была окончательно решена. Попытка Манштейна предпринять освобождение 6-й армии деблокирующим ударом успеха не имела.

В качестве вывода из этой печальной главы немецкой военной истории следует записать, что в широких просторах восточного театра военных действий, при отсутствии надежных наземных тыловых коммуникаций, снабжение войск можно до некоторой степени обеспечить только с помощью очень мощного воздушного флота. Столь смелые операции, как сталинградская, в большой степени зависят от наличия таких возможностей. Доставка предметов снабжения по воздуху должна прикрываться авиацией, которая одна только может обеспечить господство в воздухе над районом боевых [129] действий. В то время таких сил авиации у немцев уже не было.

В декабре 1942 года русским удалось разбить 4-ю румынскую армию севернее Сталинграда и этим самым ликвидировать все попытки освободить 6-ю армию из окружения, а также добиться ухода немецкой армии с Кавказа. 30 января 1943 года 6-я армия капитулировала. В тот день, когда завершилось ее окружение, она насчитывала 265 тыс. человек. Из этого количества 90 тыс. человек попало в плен, 34 тыс. раненых было вывезено из Сталинграда на самолетах и свыше 100 тыс. человек погибло. С большим трудом генералу Клейсту удалось спасти свою группу армий «А», отведя ее в начале января 1943 года за Дон в нижнем его течении. В конце января 1943 года на северном участке бывшего фронта наступления немецкой армии пришлось оставить Воронеж.

Итак, летняя кампания 1942 года закончилась для немецкой армии тяжелым поражением. С этого времени немецкие войска на Востоке навсегда перестали наступать.

Оборона на Востоке с 1943 года и до конца войны

Обширная территория, оккупированная немецкой армией в первые два года войны, давала ей большие возможности для организации и ведения обороны. Конечно, нельзя было не видеть, что и эта территория когда-нибудь будет потеряна, и на всякий случай следовало бы подумать о строительстве тыловых позиций, однако немецкое верховное командование никак не хотело уделять этому должного внимания. Армейские генералы все настойчивее просили об этом Гитлера, но тщетно. Гитлер вбил себе в голову ту идею, что немецкие генералы только потому и выступают за строительство тыловых позиций и оборонительных сооружений, что надеются сразу же отступить на эти позиции по окончании их постройки. Это совершенно необоснованное и вместе с тем совершенно беспрецедентное недоверие к своим генералам и их способности к сопротивлению привело к тому, что всякие серьезные шаги к осуществлению подобных мероприятий были им запрещены. И только отдельным командирам, прибегавшим к различным уловкам и хитростям удалось обойти этот запрет. [130]

Отсутствие тыловых позиций давало русским возможность в случае любого их прорыва создавать опасность полного поражения. Хроническая нехватка резервов еще больше усугубляла эту ошибку верховного командования. Нехватка стала еще более чувствительной, ибо для отражения предполагавшегося вторжения западных держав нужно было при любых обстоятельствах в течение 1943 года привести в боевую готовность на Западе необходимое количество боеспособных войск. А войска можно было снять только с Восточного фронта, где и без того шли тяжелые бои.

Беда Германии, заключавшаяся в том, что, сжатая со всех сторон противником, она вела войну на два фронта, давала знать о себе все больше и больше. После потерн Северной Африки и последовавшей за этим высадки союзников в Италии возник третий фронт. Воздушные базы противника угрожающе приблизились к границам Германии.

Видя эти трудности, тогдашний начальник немецкого генерального штаба хотел сделать попытку снова взять инициативу на Востоке в свои руки и решающим образом ослабить наступательную мощь русских. Он предложил Гитлеру осуществить наступление на выступ русского фронта под Курском, глубоко вдававшийся в расположение немецких войск. Гитлер долго колебался, потому что он хорошо понимал трудности этого предприятия, о которых ему, кстати, очень убедительно рассказал командующий войсками под Курском генерал-полковник Модель. Но под конец Гитлеру пришлось все-таки согласиться с мнением генерала Цейцлера{46}. Наступление провалилось. Армия понесла тяжелые потери, невосполнимые при нашем бедственном положении. Инициатива на Восточном фронте окончательно перешла к противнику. С этого времени немецкая армия постоянно отступала. Истощенные в боях дивизии беспорядочно отходили, не образуя сплошного фронта и не находя поддержки в тылу. Организация тыла была не налажена, в связи с чем войска несли излишние потери, а при тех недостатках, которые мы имели во многих областях, они вели к еще большему ослаблению фронтовых войск и к огромным затруднениям в ремонте техники и боевого [131] снаряжения. Недостаток запасных частей для ремонта особенно пагубно влиял на авиацию и танковые войска. Взятый с самого начала неправильный курс на ограничение технического роста этих двух основных родов войск привел к тому, что мы с каждым днем становились слабее нашего противника. Нехватка горючего снижала подвижность войск и до минимума сокращала срок обучения летчиков и танкистов.

Интенсивные, поглощающие людей и технику бои на Востоке отрицательно влияли на оснащение Западного фронта для отражения вторжения союзников. В то время как русские продолжали наносить свои удары и летом 1944 года совершили огромный прорыв на фронте группы армий «Центр», союзники весьма удачно осуществили высадку своих войск на Западе и провели ряд операций в Италии, а партизаны на Балканах усилили свою борьбу. Доверие к верховному командованию заметно снизилось. Некоторые политические деятели и высшие офицеры надеялись изменить положение, устранив Гитлера от власти и создав таким образом предпосылки для заключения мира. Неудачное покушение на фюрера 20 июля 1944 года положило конец этим надеждам. Склонить Гитлера к заключению мира не удалось ни до покушения, ни после него. Он знал, что противники не намерены вести с ним переговоры. и поэтому со своей стороны резко пресекал всякие попытки решить этот вопрос. Такой же политики отказа придерживался он и в отношении мирных предложений Сталина, сделанных ему в предыдущие годы.

По мере ухудшения обстановки на фронте немецкое верховное командование становилось все более упрямым. Всякая часть фронта, выступавшая на Восток, должна была удерживаться до тех пор, пока оборонявшие ее войска не оказывались полностью окруженными. Большое число солдат и огромное количество материальной части было потеряно исключительно по причине такого безответственного поведения командования. Только осенью 1944 года начальнику генерального штаба сухопутной армии удалось добиться от Гитлера разрешения на оборудование тыловых позиций и старых восточных крепостей. Но было уже поздно. Формирование гарнизонов и оснащение крепостей удалось осуществить не везде, да и средства для этого были [132] весьма скудными. И все же начиная с января 1945 года эти слабо защищенные укрепления и их гарнизоны оказали немалое влияние на ход событий, обеспечив войскам опору и замедлив русское наступление настолько, что демаркационной линией между западными державами и Советским Союзом стала Эльба, а не какой-нибудь другой рубеж еще дальше к западу. В противном случае исход войны стал бы еще более неблагоприятным и положил бы конец существованию нашего народа. Положение Германии было бы гораздо лучшим, если бы Гитлер зимой 1944 года вместо наступления в Арденнах направил бы все свои усилия на Восток. Из двух противников, стоявших у порога Германии, несомненно, самым опасным для дальнейшего существования немецкой нации был Советский Союз.

8 мая 1945 года немецкие вооруженные силы, не будучи в состоянии изменить создавшуюся обстановку, капитулировали. Они выполнили свою присягу и долг до последнего конца. Не по их вине эта тяжелая борьба окончилась полным уничтожением рейха.

Итог

Выводы из истории различных войн, происходивших на огромной территории России, могут быть сведены к следующему.

1. Вся русская территория вплоть до берегов Тихого и Ледовитого океанов широко использовалась Советским Союзом во время второй мировой войны в военном и промышленном отношениях. В будущем можно рассчитывать на то, что русские будут еще интенсивнее использовать выгоды своей огромной страны, что они увеличат добычу таящихся в ее недрах запасов полезных ископаемых, а также значительно улучшат состояние путей сообщения на суше, на море и в воздухе.

2. Все нападения армий западноевропейских государств на Россию носили до сих пор чисто фронтальный характер и были, как правило, ограничены сушей. Все они успеха не имели. Если наступающий будет обладать превосходством на море, то авиация и флот могут создать ему предпосылки для успешного вторжения в Россию при условии, что авиация и флот будут тесно взаимодействовать с достаточным количеством [133] наземных войск и что их действия будут носить характер не фронтального наступления, а охватывающего удара по самой важной цели.

3. Исход любых боевых действий, как правило, а в особенности в России, намечать заранее нельзя. Поэтому ни один военачальник, сколько бы он ни планировал, не может положиться на успех «молниеносной войны» в России. Глубина и ширина территории, условия погоды и состояние дорог делают ненадежными всякие расчеты, обычные для условий западных стран.

4. Недооценка противника всегда ведет к просчету. Это относится и к русским как в области людских резервов, так и в области техники. Оружие и прочее военное снаряжение, а также обмундирование солдат должны быть заготовлены с учетом своеобразия восточного театра военных действий.

5. Вопрос о надежности всех военных баз приобрел сейчас, в век авиации и подводных лодок, особо важное значение. Базы должны быть хорошо укреплены, снабжены всеми запасами продовольствия и военных материалов, а также иметь различные ремонтные мастерские.

6. Русский солдат всегда отличался особым упорством, твердостью характера и большой неприхотливостью. Во второй мировой войне стало очевидным, что и советское верховное командование обладает высокими способностями в области стратегии. Было бы правильно и в дальнейшем ожидать от советских командиров и войск высокой боевой подготовки и высокого морального духа и обеспечить хотя бы равноценную подготовку собственных офицеров и солдат. Русским генералам и солдатам свойственно послушание. Они не теряли присутствия духа даже в труднейшей обстановке 1941 года. Об их упорстве говорит история всех войн. Следует воспитывать в солдатах такую же твердость и упорство. Несерьезность в этой области может привести к ужасным последствиям.

7. Для укрепления воинской дисциплины Сталин счел необходимым оживить старые традиции и напомнить о великих исторических примерах. Непонятно, [134] почему другие державы часто выбрасывают за борт свои славные боевые традиции в погоне за призрачными, еще ни разу не проверенными идеями.

ЛИТЕРАТУРА

Rоhden Н., Die Luftwaffe fiber Stalingrad, Limes Verlag, Wiesbaden, 1950.

Thorwald J., Es begann an der Weichsel. Steingruben Verlag, Stuttgart.[135]

Дальше