Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Глава 11.

Дьен-Бьен-Фу. Критический анализ

В своих книгах, где говорится о сражении за Дьен-Бьен-Фу, оба главнокомандующих, Зиап и Наварр, приводят причины победы одного из них и поражения другого. Они признают, что резкий рост помощи со стороны Китая после прекращения Корейской войны в значительной мере помог коммунистам одержать победу в Северном Вьетнаме. Зиап отмечает еще два главных фактора, которые привели его к успеху: правильная стратегия и высокий боевой дух войск Вьетминя<1>. Несмотря на тенденцию к упрощению ситуации, которое позволяет себе Зиап, в общем и целом он не ошибается.

Наварр приводит более сложные доводы, впрочем, проигравшему всегда приходится вдаваться в особенно пространные объяснения. Начинает Наварр с наименее существенных причин, к каковым относятся: (1) удаленность северных форпостов и южного опорного пункта Изабель на слишком значительное расстояние от центра обороны; (2) ошибка в том, что не была своевременно произведена замена тайского контингента; (3) раздробленность и разбросанность центральных рубежей, вынуждавшие французов постоянно контратаковать; (4) непрочность укреплений; (5) нецелесообразное использование резервов; (6) неспособность организовать эффективную контрбатарейную борьбу против артиллерии Зиапа; (7) недостаточная энергичность Коньи; и (8) плохая координация действий авиации и сухопутных сил.

Но, как замечает далее Наварр, не в этом заключалась настоящая причина падения Дьен-Бьен-Фу. Наварр считает causes profondes (глубинными причинами - его слова) этого рост китайской помощи и определяет это как второй фундаментальный фактор, сыгравший на руку противнику. Первым же он называет недостаточную численность и слабую оснащенность французских сухопутных сил и авиации<2>.

Еще одной основной причиной случившегося Наварр называет недоработку разведки. Нет, в этом направлении его люди в Индокитае работали как надо, однако данные, поступавшие «от других организаций» (как можно предположить, из французских национальных разведывательных агентств), в том что касается участия китайцев и, прежде всего, замыслов главного командования Вьетминя, оказывались недостаточными. Он делает также упор на «утечки» из правительственных кругов Франции и прессы, которые помогали Зиапу быть в курсе планов французов.

Последней «глубинной» причиной Наварр считает решение французского правительства принять участие в Женевской конференции в поисках способа положить конец войне. Он настаивает на том, что решение это, о котором немедленно стало известно Хо и Зиапу, подтолкнуло последнего к усилению натиска на Дьен-Бьен-Фу, поскольку он (Зиап) понял, что после этого сражения «завтра не будет». Данный довод не лишен смысла, но только отчасти. Обе стороны с самого начала кампании на северо-западе Вьетнама знали о возможности начала скорых переговоров. Обоим приходилось учитывать вышеназванный фактор, но Зиап сделал лучшие выводы, чем Наварр.

Как и следовало ожидать, ни одну из causes profondes Наварр не относит на свой счет, а ведь не кто иной, как он, руководил действиями войск в Индокитае. Лукавя, в подтексте он перебрасывает остывшие угли вьетнамского поражения «в огород» французского правительства в Париже. Именно французское правительство, как намекает Наварр, не дало ему достаточных средств для защиты Индокитая, а его (правительственные) разведывательные службы не поставили в известность его (главнокомандующего) о значительно возросшей помощи Китая вьетнамским коммунистам и о замыслах Зиапа. Вследствие «утечек» из французских правительственных кругов Вьетминю становились известными планы Наварра, а намерение официального Парижа искать мира с вьетнамскими коммунистами в Женеве подорвало основу, на которой он строил свою стратегию.

Наварр называет только часть причин поражения. Например, он не вносит в этот список собственных ошибок в отношении Коньи и Каст-ри, оба из которых показали свою неспособность справиться с возложенными на них обязанностями. Наличие решительных и энергичных руководителей в Дьен-Бьен-Фу и Ханое могло поправить положение.

Наварр не всегда с должной глубиной рассматривает и те причины, которые перечисляет. Так, например, он говорит о низкой боеспособности некоторых из частей в Дьен-Бьен-Фу. При этом он умалчивает о том, что незадолго до конца сражения 3000 - 4000 человек из десятитысячного гарнизона превратились во «внутренних дезертиров», так называемых «намъюмских крыс». Они не сражались, но поглощали изрядную часть невоенных грузов снабжения, прежде всего пищевых продуктов. Разве остальных 4000 храбрых солдат было достаточно, чтобы изменить исход боев за Дьен-Бьен-Фу? Бижар, единственный из всех французских командиров, способный верно оценивать суть сражения, понимал это. Спустя годы он заметил: «Если бы мне дали 10 000 эсэсовцев, мы бы выстояли»<3>. Вполне возможно, хотя и спорно.

А вот что бесспорно, так это то, что одной из главных причин поражения являлась неспособность Наварра одержать верх в «войне тылов». Он не смог «перекрыть краны» артерий снабжения войск Зиапа, тогда как тому удалось изрядно повредить «воздушный мост» французов. В конце концов даже самые стойкие гарнизоны вынуждены были сдаваться, когда у них кончалось все необходимое. В американской истории мы имеем такие примеры этого, как Виксберг и Коррехидор{94}. То же самое произошло и с французами в Дьен-Бьен-Фу. Однако, хотя проигрыш «войны тылов» стал ключом к поражению Наварра, это лишь следствие двух других глобальных промахов, приведших к столь печальным результатам.

На первую из фундаментальных причин Наварр намекает -хотя и упускает главное, - когда говорит в своей книге о «неадекватности средств». Он дает понять, что не в его силах было исправить положение и устранить «неадекватность», но Наварр снова лукавит. Проблема состояла не в «неадекватности средств», а в iнеспособности строить планы в соответствии с возможностями (средствами). Наварр, и никто другой, своим решением оборонять север Лаоса чрезмерно «поднял планку». Для того чтобы выполнить возложенную им на себя задачу, у французского главнокомандующего средств действительно не хватало, но так получилось лишь потому, что он нарушил первое правило военачальника. Знаменитый британский писатель Б. X. Ли-делл Харт, наверное самый выдающийся из современных стратегов-теоретиков, обосновал первый принцип полководческого искусства: «Ставьте перед собой цели, достичь которые вам позволяют имеющиеся средства. Мудрость командира на войне, - пишет он далее, - начинается с умения понимать, что возможно, а что нет»<4>.

Но все же главная ошибка Наварра заключалась не в том, что он попытался совершить то, что было не по силам ему и Французскому экспедиционному корпусу. Роковой промах его заключается в том, что он не смог предусмотреть неожиданного и при этом значительного роста боеспособности армии Вьетминя, что и спутало все расчеты французского главнокомандующего. Иными словами, самой большой его ошибкой - и Наварр, хотя и не явно, признается в этом в нескольких местах своей книги - стала крупнейшая недооценка сил Вьетминя и талантов Зиапа. Наварр замечает, что французские командиры на протяжении всей войны постоянно совершали ту же самую пагубную ошибку. Наварр верно называет это «первейшим уроком на военном поприще»<5>.

Зиап здесь вполне соглашается с главнокомандующим войсками противника и пишет, что «...наиглавнейшим промахом Наварра было то, что, как буржуазный генерал, он не мог предвидеть того, каковы возможности народной армии и всего народа, сражающегося за независимость и мир. Ему оказалось не под силу представить, какой прогресс произошел в жизни нашего народа и армии...»<6>.

Если первая из важнейших причин поражения Наварра состояла в недооценке противника, то признать вторую куда труднее. Между тем факт остается фактом - Зиап переиграл французского главнокомандующего как полководец полководца.

Сражение за Дьен-Бьен-Фу, а с ним и Первая Индокитайская война были выиграны летом 1953 года за сколоченным из неструганых досок столом, за которым где-то в пещере в джунглях Вьет-Бака собрались на совещание Хо, Зиап, Фам Ван Донг и Труонг Чинь. Главное командование Вьетминя пришло к одному основополагающему выводу-войну с французами надлежит закончить победой в 1953 - 1954 гг., поскольку благоприятное для коммунистов «соотношение сил», сложившееся в середине 1953-го, было хрупким и зыбким. Если французам удастся претворить в жизнь свои планы, в 1954-м такой удачный расклад может и не получиться, и уж точно не случится в 1955-м.

Зиап ясно представлял, как одержать победу в 1954 году. В первую очередь он считал оптимальным для Вьетминя сузить поле военных действий, ограничив его севером Северного Вьетнама и севером Лаоса, поскольку там сосредотачивались основные силы (штурмовые дивизии). Затем партийный комитет предлагал атаковать французов в Тонкинской дельте. Однако тень де Латтра и событий 1951-го, «замаячив на горизонте», предостерегла главное командование коммунистов, и они мудро предпочли отказаться от затеи помериться силами с французами на главных рубежах обороны. Тогда Зиап решил поставить Наварра перед трудным стратегическим выбором - создать угрозу на северо-западе Вьетнама и на севере Лаоса и посмотреть, как Наварр отреагирует. Если он откажется от защиты данных территорий, коммунисты одержат легкую, но убедительную политическую и психологическую победу. Даже если вследствие этого французам и не придется отказаться от продолжения войны в регионе - хотя Наварр и другие считали, что придется, - все равно ситуация в Индокитае коренным образом изменится.

Если бы Наварр пошел на защиту севера Лаоса и северо-запада Вьетнама, французы оказались бы в невыгодном положении из-за труднопроходимой местности, больших расстояний, отделявших эти территории от центра обороны (Ханоя), и недостаточной подвижности их частей. Если бы Наварр попытался нанести удар по базам коммунистов во Вьет-Баке, Зиап, сражаясь с противником в данном районе, опять оказывался в выгодном положении, так как имел там превосходство в живой силе и хорошо знал местность. Для реализации своей концепции Зиап составил простой план. Одна дивизия, 316-я, выступит к Лай-Чау и Северному Лаосу, в то время как остальные дивизии останутся во Вьет-Баке до того, как станет ясно, что в ответ предпримет противник. Классическая, с позиции правильного военного образования, стратегическая концепция Зиапа позволяла ему овладеть инициативой и поставить Наварра, независимо от того, что тот будет делать, в положение полководца, вынужденного лишь реагировать на действия неприятеля. Одним словом, этот гибкий план позволял использовать как преимущества Зиапа, так и слабые стороны Наварра. В тот момент, должно быть глядя на землю из Вальхаллы{95}, великий Наполеон салютовал вьетнамскому ученику.

После высадки французского парашютного десанта в Дьен-Бьен-Фу 20 ноября 1953 года Зиап быстро сконцентрировал свои силы в заданном районе. Он опасался шага, о возможности которого французское военное руководство заговорило много позднее, - эвакуации контингента из Дьен-Бьен-Фу по воздуху. Между тем, хотя отвод войск лишил бы Зиапа «верной добычи», это все равно не смогло бы спутать его планов. Зиап не ждал, а действовал. За счет быстрой переброски четырех дивизий к Дьен-Бьен-Фу - что само по себе являлось мастерской акцией в смысле задумки и организации - коммунисты заперли французов в удаленной от дельты долине.

Наибольшую опасность для Зиапа представляла возможная атака Наварра на базы и ЛК Вьетминя во Вьет-Баке. Но существовали и другие проблемы, хотя и не столь важные, но ожидавшие решительных действий со стороны Зиапа. Как ограничить размеры французского контингента в Дьен-Бьен-Фу? Как предотвратить наращивание там противником запасов предметов снабжения в месяцы, предшествующие началу активных боевых действий? Как свести на нет опасность, которую таила в себе задуманная Наварром операция «ATLANTE»?

Шаги, предпринимаемые коммунистами после 20 ноября, предусматривали нанесение ударов на широком фронте по объектам, наиболее уязвимым для французов с политической и военной точки зрения. Причем Зиап не ставил действующим на разных направлениях командирам задачу захвата того или иного населенного пункта или территории. Требовалось лишь создать угрозу там или здесь и вынудить противника послать в подвергшийся нападению район войска, чтобы он не мог использовать их в других местах - для нанесения удара по ЛК и для усиления контингента в Дьен-Бьен-Фу. Кроме того, такие упреждающие удары распыляли и истощали силы транспортной авиации французов. Самолеты приходилось задействовать для «тушения костров», разожженных по всему Индокитаю, вместо того, чтобы максимально использовать их для создания запасов всего необходимого в Дьен-Бьен-Фу.

Нейтрализация операции «ATLANTE» требовала специальных мер. Отчасти задача решалась путем нанесения ложных ударов в различных точках региона. Обманные маневры не позволяли Наварру сконцентрировать в Аннаме большое количество войск, необходимое для развертывания широкомасштабного наступления на ВР V. Однако Зиап изучил проблему и убедился в том, что, по выражению любимого им Мао, затея французского главного командования есть не более чем «бумажный тигр». Самое главное, в ВР V для Вьетминя не было ничего жизненно важного, ничего такого, что коммунистам пришлось бы отстаивать. Ситуация диктовала Зиапу схему действий: отвести силы коммунистов накануне предстоящего наступления французов, мешать продвижению войск противника, нападать на них из засад, контратаковать в Контуме и на центральных плоскогорьях. Реализация замысла вполне удалась.

Операция «ATLANTE» высвечивает глубинное понимание Зиа-пом фундаментальных основ стратегии в контрасте с поверхностным их видением Наварра. Чтобы ложная атака оказалась успешной - а «ATLANTE» и являлась не чем иным, как отвлекающим маневром, - .удар ее необходимо было нацеливать на объект или объекты, жизненно важные для неприятеля, чтобы ему пришлось защищать их. Так, французам приходилось реагировать на создаваемые вьетминьцами угрозы, в то время как операция «ATLANTE» оказалась неспособной поставить в такое же положение Зиапа. Фактически Наварр работал на план Зиапа, поскольку «ATLANTE» оттягивала на себя часть сухопутных сил и транспортной авиации французов. Зиап отзывался об «ATLANTE» как о «...стратегическом просчете... он (Наварр) рассеял главные свои силы, сделал то, чего следовало избегать...»<7>. Не очень уж часто случается, чтобы ошибки полководца так удачно сочетались со стратегическими замыслами его оппонента. Если бы Зиап имел возможность приказывать Наварру, диктовать ему схему действий, то и тогда, наверное, не смог бы выдумать ничего более выгодного для Вьетминя, чем операция «ATLANTE».

Некоторые историки склонны осуждать Зиапа за его тактику в сражении при Дьен-Бьен-Фу главным образом из-за потерь, понесенных там войсками Вьетминя. Однако Зиап был крайне ограничен в выборе средств, оказавшись перед необходимостью отбивать у противника один укрепленный рубеж за другим. Существовало только два пути достигнуть цели - уморить защитников плацдарма голодом или штурмовать их позиции «в лоб». Для первого варианта Зиап не располагал временем в свете грядущих переговоров в рамках Женевской конференции. Учитывая данное соображение, критиковать тактический подход Зиапа в данном случае просто бессмысленно. Напротив, чем глубже погружаешься в изучение тактики, избранной им в сражении при Дьен-Бьен-Фу, тем больше убеждаешься в ее достоинствах.

Во-первых, в ситуации, не предполагавшей применения разного рода уловок и военных хитростей, Зиаггу удалось «поразить воображение» противника концентрацией артиллерийского и зенитного огня и технологией применения гаубиц, минометов и средства ПВО. Сам На-варр признавал сокрушительный и разрушительный эффект закопанных в землю орудий и неожиданного для французов плотного и меткого артиллерийского и зенитного огня. Другим тактическим триумфом Зиапа с полным правом можно считать использование осадных приемов из арсенала времен Первой мировой войны. Рытье траншей позволило войскам Вьетминя подвигать свои позиции как можно ближе к неприятелю, не оказываясь при этом без защиты перед губительным заградительным огнем. Операция Зиапа по минированию позиции Элиан 2 также производит впечатление, а при большей удаче и лучшем выборе времени она могла бы иметь решающее значение.

Зиап вполне заслуживает похвалы за то, в какой последовательности он выбирал для штурма три северных французских форпоста. Первой он атаковал Беатрис, поскольку Габриель имела лучшие укрепления и могла быстрее получить помощь с центральной позиции. Затем он послал войска на взятие Габриель, которая после потери французами Беатрис оказалась в более уязвимом положении. Он правильно рассчитал, что печальный пример соседей окажет деморализующее влияние на тайцев, защищавших Аил-Мари, что в сочетании с активной пропагандистской деятельностью помогло коммунистам овладеть этим опорным пунктом без боя.

Делает честь Зиапу и то, как он организовал штурмы первых двух форпостов. Для полной уверенности после проведения мощной артиллерийской и минометной подготовки он послал в атаку штурмовые силы пехоты, обладавшие подавляющим численным превосходством над противником. Если бы штурмы Беатрис и Габриель не удались, история сражения за Дьен-Бьен-Фу могла бы, вероятно, окончиться по-другому. Боевой дух - нежное растение, постоянно подверженное пагубным «ветрам просчетов» командования и «утренним заморозкам» неудач. Соки же, питающие такой цветок, есть не что иное, как глубокая и непоколебимая уверенность солдат в том, что они способны победить противника. Даже при благоприятных условиях поддерживать моральное состояние войск на должном уровне непросто, а уж если часть угодила в переделку, то порой на восстановление у ее бойцов желания драться может уйти несколько месяцев.

Зиап вступил на поприще военного стратега и тактика как любитель, а закончил свой путь как признанный профессионал. Он также показал себя прекрасным организатором работы тыла, настоящим гением в этой области.

Похоронный набат по французскому контингенту в Дьен-Бьен-Фу и вообще по владычеству Франции в Индокитае отдавался затем тревожным звоном на протяжении десятилетий. 27 апреля 1977 года в одной газете вышла статья с фотографией. В материале говорилось о встрече французского героя битвы при Дьен-Бьен-Фу Бижара и министра иностранных дел Северного Вьетнама Фам Ван Донга, приглашенных на официальный завтрак президентом Франции Валери Жискаром д'Эстеном. На снимке лысый толстяк Бижар - на тот момент уже четырехзвездный генерал и заместитель министра обороны -запечатлен во время рукопожатия с Донгом, причем последний выглядит чем-то озабоченным. Бижар признавался, что приглашение президента «заставило меня вспомнить о погибших». Позднее он сказал: «Мне кажется, что все случившееся в Дьен-Бьен-Фу было вчера. Я словно бы все еще там». Дух его, и верно, присутствует там поныне. Он всегда останется там вместе с тенями всех прочих храбрецов, сражавшихся при Дьен-Бьен-Фу с обеих сторон.

1. Giap, Dien Bien Phu, p. 146-147.

2. Navarre, Agonie, p. 252.

3. Fall, Hell. p. 453.

4. Basil. H. Liddell Hart, Strategy, 2d ed. (New York: Frederick A. Praeger, 1967), p. 348

5. Navarre, Agonie, p. 324.

6. Giap, Dien Bien Phu, p. 86.

7. Ibid., p. 160.

Дальше