Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Глава 15.

Бомба - землетрясение

Кохрейн послал за Чеширом и пригласил его прогуляться в садике возле здания штаба, подальше от любопытных ушей.

- В этом месяце у вас больше не будет операций, - сказал он. - Однако вам предстоит нечто совсем особенное. Следующий месяц вы будете готовиться к этому. Я хочу предупредить вас, что тренировки будут тяжелыми, но это будет самое важное из всего, что вами сделано. Вам придется лететь более точно и аккуратно, чем вы можете себе представить.

Больше он не сказал ничего. Однако на следующий день в Вудхолл из Лондона прибыл ученый, доктор Кокберн, и тоже пригласил Чешира на прогулку. Они гуляли по зеленому полю аэродрома «в целях секретности», и пылкое воображение Чешира разыгралось не на шутку от этих шпионских страстей. Кокберн сказал:

- Я понимаю, что вы способны держать язык за зубами, и потому могу сказать кое-что, о чем еще не знает большая часть кабинета министров и генералов. Вы знаете, что готовится вторжение. Если позволит погода, в течение месяца будет произведена высадка западнее Гавра. Мы хотим постараться обмануть немцев.

Чешир задумался.

- В эту ночь, - продолжал Кокберн, - большой конвой пересечет Ла Манш со скоростью 7 узлов. [231]

- Очень похоже на большое вторжение, - заметил Чешир.

- Но это не вторжение. Они направятся прямо к мысу Антифер, на другой стороне Гавра.

- Диверсия!

- Да.

- Я должен сказать, что это очень крупная диверсия, - сказал Чешир. - Неужели они готовы угробить все эти корабли?

- Нет. Это будут не корабли. Это будете вы и ваши парни. Чешир вздрогнул и уставился на Кокберна.

- О-о!! - только и смог выдавить он, когда осознал услышанное.

- Вот именно, - согласился Кокберн. - Вам понадобится самое аккуратное пилотирование. Если вы сможете... сможете лететь очень растянутым строем, не видя друг друга, и проделать серию сложных маневров практически одновременно, при этом удерживая высоту 20 футов?

- Боже мой! Я не знаю. Звучит достаточно невероятно.

- Этим потребуется заниматься много часов, - сказал Кокберн, - поэтому налет проведем двумя волнами. Сначала 8 самолетов на несколько часов, потом еще 8.

Он принялся объяснять методику. Шеренги самолетов с большими интервалами должны летать, точно выдерживая курс, скорость и высоту. Они также должны сбрасывать дипольные отражатели через строго фиксированные промежутки времени. Самолеты должны лететь 35 секунд по заданному курсу, повернуть одновременно и лететь обратным курсом 32 секунды. После этого они поворачивают на первоначальный курс и снова сбрасывают отражатели. В результате к концу галса они окажутся чуть впереди предыдущей предельной точки. К этому времени отражатели, сброшенные на предыдущем галсе, упадут в воду, но в результате на экранах германских радаров будут постоянно мелькать блики. Так они проведут 8 часов, создавая впечатление большого конвоя из нескольких колонн транспортов, двигающегося со скоростью 7 узлов к французскому берегу.

- Мы полагаем, что это должно сработать, - сказал в конце Кокберн. - А вы сможете это выполнить? [232]

Чешир ответил:

- Я думаю, мои экипажи достаточно хороши, чтобы сделать все, что угодно. Но я не думаю, что они придут в восторг от такой шутовской роли в ночь вторжения.

- Может так получиться, что это окажется самое важное задание для авиации, - возразил Кокберн. - Вы должны объяснить им это. Тот факт, что по ним не будут стрелять, еще ничего не значит.

Тренировки не прерывались, если не считать одного дня с очень плохой погодой. А так в течение целого месяца самолеты 617-й эскадрильи днем и ночью летали со скоростью 200 миль/час, выдерживая курс и высоту. Они отрабатывали одновременный поворот на обратный курс, что требовало незаурядного мастерства. Вполне понятно, что экипажи начали ворчать. Все летчики были молодыми, кровь бурлила, а тут монотонные тренировки. Чешир начал изобретать для них развлечения. Первым стал марш-бросок. После него многие летчики захромали и вконец обозлились.

Затем, наслушавшись рассказов коммандос, он решил устроить учения по побегу из плена. Чешир хотел, чтобы они имели шансы добраться до дома, если их собьют на вражеской территории, но они останутся живы. В воскресенье после обеда он построил экипажи, которые не участвовали в полетах, отобрал фуражки и деньги, загнал в крытые фургоны, чтобы никто не видел, куда их повезут, и разбросал людей по округе в радиусе 20 миль от аэродрома. Он предупредил их, что ополчение и полиция получили приказ задерживать всех летчиков без фуражек. Всем, кто сумеет добраться самостоятельно, Чешир пообещал бутылку пива. Игра началась.

Некоторые двинулись напрямик полями. Другие начали воровать велосипеды. Кто-то ехал зайцем на грузовике. Полиция и ополченцы поймали примерно половину беглецов. Было несколько захватывающих погонь. Один летчик, удирая от ополченцев, свалился в канал. Другого схватил полисмен. Пилот, войдя во вкус игры, уложил беднягу на месте мощным ударом в челюсть. После этого и полиция начала играть всерьез и заперла шестерых летчиков на ночь в тюрьму. [233]

Никки Нилану и его экипажу в головы пришла блестящая мысль. Они добрались до пивной «Белая лошадь», где их отлично знали, причем не с лучшей стороны, и настреляли денег у гражданских. После этого до самого закрытия они мирно пили, а потом наняли автобус, чтобы он доставил их на базу. Когда полиция остановила автобус, они попрыгали в стороны и скрылись в лесу. Через несколько часов экипаж добрался до казармы, чтобы потребовать заслуженное пиво.

Если вместо боевых вылетов идут только тренировочные, напряжение ослабевает, и казармы становятся почти домом. Жена Чешира, бывшая актриса Констанс Бинни, прекрасно играла на пианино. После обеда экипажи собирались вокруг нее и пели хором.

По казармам шаталось несколько собак. Один скотч-терьер привык выпрыгивать из темной комнаты и хватать проходящего за ноги. Любимым занятием мальчишек стало подделываться под него. Однажды Никки Нилан увидел, что МакКарти поднимается по лестнице. Он лег на живот в темной комнате и принялся ждать. Нилан услышал шаги на лестнице, увидел ноги и выскочил из комнаты с рычанием, схватив ближайшую лодыжку зубами. С ухмылкой Нилан посмотрел наверх... и тут же ухмылка завяла. МакКарти куда-то делся, и Нилан увидел незнакомого подполковника, ошалело глядящего на него. Подполковник потряс головой и ушел. Все его худшие подозрения в отношении американцев оправдались.

Они все чувствовали, что вторжение должно начаться в ближайшее время. Чешир вообразил, что немцы могут сбросить парашютный десант на британские аэродромы в D-день. Поэтому он убедил старшего оружейника Уотсона выдать летчикам револьверы, пулеметы Стэн, винтовки и ручные гранаты. Это была одна из его редких и печальных ошибок. В течение 3 дней жить в Вудхолле было очень опасно. Сначала летчики выволокли обеденные столы на лужайку возле столовой и изрешетили их из пулемета из окон второго этажа. Это на время их развлекло. Потом они принялись швырять ручные гранаты в направлении сержантской столовой. По ночам Бакли превращался в страшную угрозу [234] всем и вся. Он торчал у окна спальни и выпускал очереди из своего Стэна над головами всех запоздавших. Поэтому им приходилось добираться до постелей по-пластунски.

Даже Уитерик, который был известен своим безразличием к смерти, в сердцах заметил:

- Черт! В этой проклятой эскадрилье самое безопасное время, когда ты находишься в воздухе!

Стало ясно, что германские парашютисты представляют собой гораздо меньшую угрозу, чем оружие в руках летчиков. Поэтому Чешир собрал все вооружение и вернул его Уотсону. В расположении эскадрильи воцарился мир, к великому облегчению Шэннона и МакКарти. Их теперь редко видели порознь. Они вместе пили, вместе обедали, и потому было логично предположить, что вместе они и попытаются возродить царство террора. Они влезли на крышу штабного здания и запустили сигнальную ракету в трубу адъютанта. Они знали, что ничего не подозревающий Хамфри топит камин.

Ракета Вери в умелых руках становится смертоносным фейерверком. Взорвавшись в тесном камине, она создает впечатление небольшой, но плотной бомбежки. Раздается ужасный треск, летят струи цветного пламени и облака удушливого дыма. Половина прелести в том, что это тянется 15 секунд. Они сбросили ракету в трубу и начали смеяться, слушая доносящиеся снизу звуки.

Но, к несчастью, это не была труба камина Хамфри. Они угодили в командирскую трубу. Чешир вылетел наружу, преследуемый вспышками и клубами дыма. Выскочив на дорожку, он увидел двух своих командиров звеньев, прячущихся за трубой. Достоинство аристократа не позволило ему ничего сказать, но, к своему изумлению, Шэннон и МакКарти обнаружили, что им придется несколько дней дежурить по гарнизону, и вместо приятного сна в кровати они будут мотаться вместе с патрулями по аэродрому.

Закинуть ракету Вери в кухонную плиту долго было любимым развлечением, однако Чешир вовремя додумался издать приказ, которым запретил проносить в жилые здания оружие, патроны и пиротехнические средства. [235]

Однажды ночью его разбудил скрежет за окошком. Чешир широко распахнул створки и увидел крысу, бегущую по крыше. С быстротой молнии он схватил свой револьвер и метким выстрелом уложил крысу на месте. Выстрел прогремел в ночи, как пушечный залп. Чешир все еще выглядывал из окна, когда открылось соседнее и высунулся Денни Уокер.

- На этот раз пристрелил проклятую крысу, - торжествующе сообщил Чешир.

Но тут Чешира встревожил тот холодный взгляд, которым Уокер уставился на его руку, в которой был зажат револьвер. Чешир покраснел и спрятал его. Однако тут Уокер сладким голосом произнес:

- Но скажите мне, старики, ведь я совершенно четко слышал, как один человек говорил, что НИКТО НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не должен приносить оружие в жилые здания.

1 июня специалисты Авро начали устанавливать новые автопилоты, готовя эскадрилью к D-дню. Наконец Никки Нилан узнал, почему его злосчастный «R Роджер» летал, как кусок свинца. Они обнаружили, что его самолету требуются более длинные тросы управления. Начав разбираться, почему это так, специалисты обнаружили, что на этом самолете при сборке рули высоты были установлены верхней стороной вниз.

А Нилан летал на этом самолете несколько месяцев! После этого Чешир сказал:

- Только ты да господь Бог знают, как это тебе удавалось.

- Только не я, cap, - ответил Нилан с неподражаемым американским акцентом. - Один Бог. Лично я не знаю.

Так или иначе, но неисправность устранили, однако еще долго-долго «R Роджер» внушал страх своему экипажу.

5 июня на закате все присутствовавшие в расположении эскадрильи были собраны в комнате инструктажа. У дверей поставили часовых. Чешир сообщил им, что вторжение начинается. Первая волна из 8 самолетов должна взлететь в 23.00, имея по 12 человек на каждом самолете - [236] дополнительные пилот, штурман и 3 человека для сброса отражателей.

В эту ночь летчики не совершили ни единой ошибки. Час за часом они мотались в темноте над Ла Маншем, каждые 4 секунды выбрасывая новую порцию отражателей. Около 3.00 прибыла вторая волна самолетов. Это была самая трудная часть операции, так как они должны были состыковать свои действия с первой волной с точностью до секунды. Вторжения не видел никто.

Уже к утру, когда начал заниматься рассвет, одураченные немцы с берега увидели, с кем они имели дело. К этому времени самолеты находились в 7 милях от французского берега, именно там, где должны были находиться. Дальше на север другая эскадрилья занималась тем же самым с таким же успехом.

На пути домой они были вознаграждены. Немецкие береговые батареи открыли по ним огонь. Но не из зениток, а из тяжелых орудий. 12" снаряды полетели в мифическую армаду, на присутствие которой указывал радар. Германские торпедные катера вышли из Кале и Булони, но чтобы уничтожить противника, им потребовались бы воздушные торпеды.

Немцы действительно поверили, что главные силы вторжения должны высадиться в этом районе. (В лагере для военнопленных в тот день я слышал, как немецкое радио объявило, что 2 огромные армады направляются к мысу Антифер и Кале. Это нас страшно обрадовало, но потом мы несколько месяцев гадали, что случилось с этими конвоями.)

В Булони и Дьеппе основная часть германской армии, поднятая по тревоге, вместо того, чтобы двигаться в район высадки к Гавру, ждала, ждала, ждала... армаду, которая и не должна была появиться здесь. К этому времени немцев подняли и остальные эскадрильи, которые разрушали мосты через Сену. Войска союзников сумели закрепиться на плацдармах гораздо легче, чем даже смели мечтать.

В тот вечер Чешир объезжал на машине вместе с Манро периметр аэродрома. Почему, он и сам не может вспомнить. [237] Сразу позади бетонированных площадок стоянки звена А они увидели огромный грузовик, крытый брезентом, который медленно полз вдоль ограды.

- Что он здесь делает? - не слишком заинтересованно проворчал Манро.

Зато Чешир, у которого в голове все еще сидели инструкции к D-дню, сказал:

- Бог его знает. Давай посмотрим.

Они затормозили под носом у грузовика, и тот остановился. Они выскочили из джипа и подошли к водителю грузовика.

- Что вы сюда везете? - спросил Чешир.

- Котлы для кухни, сэр, - ответил шофер.

- А вы не ошиблись? Кухня вон там, - Чешир махнул рукой назад.

- Конечно, нет, сэр. Мне приказали сгрузить их там, - и шофер указал на дальний конец аэродрома.

- Бомбохранилище! Это же бомбохранилище. Что вы на это скажете? - в голосе Чешира зазвучало подозрение.

- Мне сказали именно так.

Чешир предложил:

- Давай глянем, Лес. Здесь кроется что-то странное.

Он влез на борт грузовика. Еще один кусок брезента укрывал бесформенную массу в кузове. Чешир приподнял угол и вскрикнул от неожиданности.

- Боже мой, посмотри сюда!

В кузове лежали два сверкающих стальных монстра. Они походили на акул, такие длинные, стройные, с острыми носами.

- Бомбы, - сказал Чешир почти испуганно. - «Толлбои» Уоллиса.

Они последовали за грузовиком в бомбохранилище и с удивлением обнаружили, что оно почти до отказа набито «толлбоями», укрытыми брезентом. Офицер службы вооружения немного извиняющимся тоном сообщил:

- Они поступают по ночам с прошлой недели, сэр. Однако нам приказали помалкивать.

Чешир отправился обратно в свой кабинет и позвонил в штаб группы Кохрейну по телефону, оснащенному скрэмблером. [238] Он сообщил, что только что осмотрел «новые котлы для кухни в бомбохранилище». Чешир уловил еле различимые следы веселья в голосе Кохрейна:

- Это хорошо, что они в хранилище, Чешир. Скоро вы начнете их использовать.

Вызов пришел без предупреждения через 48 часов. Было передано сообщение, что германская танковая дивизия выдвигается по железной дороге из Бордо к плацдарму. Поезда должны проследовать через тоннель Сомюр, лежащий в сотне миль от берега. Уже после обеда Харрис предложил Кохрейну попытаться заблокировать тоннель, прежде чем поезда пройдут через него. Следовало действовать быстро. Прежде чем бомбардировщики прилетят к тоннелю, настанет ночь. В темноте тоннель будет исключительно сложно найти. Совершенно очевидно, что только одна эскадрилья могла это сделать. И только один тип бомбы!

Около 17.00 Чешир получил приказ взлетать как можно быстрее. Началась безумная спешка, чтобы собрать летчиков. Например Шэннон, и Манро играли в крикет в Метеригэме. Нужно было выволочь «толлбои» из бомбохранилища и подвесить их на самолетах. Эскадрилья поднялась в воздух сразу после заката, а чуть после полуночи Чешир на своем «Москито» выпустил осветительные ракеты над излучиной реки и увидел место, где рельсы исчезают в тоннеле, уходящем вглубь холма Сомюр.

Он спикировал с 3000 футов, тщательно прицелился и сбросил красные маркеры. Выходя из пике на высоте всего 100 футов, Чешир с удовлетворением отметил, что маркеры легли прямо в горле тоннеля. Через 90 секунд «Ланкастеры» начали ложиться на боевой курс. А еще через пару минут впервые «бомбы-землетрясения» полетели на цель.

В 10000 футов наверху экипажи испытывали легкое разочарование. «Толлбои» не производили яркой вспышки при попадании, как «блокбастеры». Появлялся только тусклый красный светлячок, когда бомба врезалась в землю, и взрыв происходил на глубине почти 100 футов. Вокруг маркеров были видны тусклые красные вспышки, но летчики вернулись в некотором смятении. Утром прилетел фоторазведчик «Москито» с фотографиями, которые сами произвели [239] эффект разорвавшейся бомбы. За одним исключением кратеры легли вокруг горла тоннеля. 2 бомбы взорвались рядом прямо на рельсах, образовав гигантскую воронку диаметром 100 футов и глубиной 70 футов. Железнодорожная насыпь была полностью уничтожена.

Но действительно потрясла всех бомба, которая упала в 60 ярдах от горла тоннеля. Никто не признался, а жаль, потому что бомбардир заслужил бы особую награду. (Хотя на самом деле «виноват» в этом был Барнс Уоллис.) Холм полого всходил от горла тоннеля, и в том месте, где упала бомба, 70 футов плотного грунта и известняка прикрывали тоннель. Бомба пробила все это и взорвалась прямо в тоннеле. Около 10000 тонн земли и мела взлетели в воздух, и гора обрушилась в тоннель. Это было одно из самых впечатляющих прямых попаданий за все время войны.

Танковая дивизия никуда не прибыла. Лишь через несколько дней ее разрозненные подразделения начали поступать на фронт. Но время для запланированной контратаки было безнадежно упущено. Наутро после налета немцы собрали все экскаваторы и несколько недель расчищали тоннель, заваливая кратеры и укладывая новые рельсы. Как раз когда они завершили работу, союзники прорвались с плацдарма и захватили тоннель. (Оказалось, что только один «толлбой» взорвался вдали от цели. Он попал в группу очень старых французов и разметал их в клочья. Однако никто не протестовал, так как они уже много лет лежали под землей на кладбище.)

Наутро после налета на Сомюр высокопоставленный чин из Бомбардировочного Командования ворвался в кабинет сэра Уилфреда Фримена, размахивая фотографиями разрушенного тоннеля.

- Боже мой! - завопил он. - Почему мы раньше не использовали эти невероятные штуки? Как много мы их получим?

- Боюсь, ни одной, - холодно ответил представитель Виккерса, который находился в комнате. Офицер уставился на него с открытым ртом.

- Что это значит? [240]

- Именно это. У нас еще есть кое-какие запасы, однако они принадлежат нам. А не вам.

- О чем ВЫ говорите?

- Ваши парни никогда не заказывали у нас эти бомбы. Мы делаем их самостоятельно. Они принадлежат нам.

- Я понял, - кивнула Очень Важная Персона. - Мы займемся оформлением заказа прямо сейчас.

Он схватил телефонную трубку, и уже после обеда бумага с заказом фирме Виккерс была оформлена.

В первые ночи после высадки германские торпедные катера из Гавра наносили серьезные потери конвоям, перевозящим в Нормандию людей и вооружение. Темнота, которая укрывала конвои от Люфтваффе, также укрывала и скоростные катера, которые врывались в ряды десантных судов, выпускали торпеды и исчезали. Днем они прятались в бетонных бункерах Гавра, а на закате выскальзывали оттуда, собирались в гавани и готовились к ночному набегу. Кохрейн решил, что если «толлбои» могут вызвать землетрясение на суше, на воде они легко создадут приливную волну. Уоллис согласился, что это именно так. Поэтому, как только позволила погода, а именно 14 июня, 617-я эскадрилья на закате отправилась к Гавру, чтобы во второй раз использовать в бою «толлбои». С ними летели около 400 «Ланкастеров» 1-й и 5-й групп, вооруженных обычными 1000-фн бомбами.

Чешир на своем «Москито» кружил над гаванью на высоте 3000 футов и видел выстроенные рядами десятки торпедных катеров. Когда он спикировал, ему навстречу полетели струи огня из зенитных автоматов. Никогда раньше он не видел подобного. Зеленые и красные шары поднимались из темноты, словно пузырьки в стакане содовой. Воздух был полон трассирующих пуль, и Чешир понимал, что это только половина, да что там, четверть... Лишь каждый четвертый снаряд в обоймах зениток трассирующий. Остальные 3 летят вместе с ним, но остаются невидимы. Остальные «Москито», державшиеся в 2 милях от гавани, увидели, как он пикирует прямо сквозь разноцветную завесу. Пилоты решили, что у него нет никаких шансов. На высоте 700 футов, когда он уже сбросил маркеры, [241] нос самолета начал подниматься. Крошечный «Москито» летел над водой, он уже получил около десятка пробоин. Чешир вел его прямо в море, уповая только на скорость. Через минуту он снова набрал высоту 3000 футов и выскочил из-под обстрела. Красные маркеры светились на пирсе, между рядами торпедных катеров.

Шэннон, который тоже летел с маркерами, видел огненную стену зениток и запросил:

- Хэлло, лидер. Мне повторить?

Сидевший рядом с ним и чуть сзади Самптер вытащил тяжелый фонарь из крепления и поднял его над головой Шэннона. Он проворчал:

- Боже, Дэвид, если он скажет «да», я вышибу тебе мозги. Мы можем умереть и более спокойно.

Прошло несколько секунд, пока Чешир внимательно разглядывал маркеры, а потом он ответил:

- Нет, Дэвид. Хватит.

Он приказал «Ланкастерам», которые кружили в нескольких милях от порта на высоте 12000 футов, начинать атаку.

15 «толлбоев» упали в воду около бункеров почти одновременно. После этого начали сбрасывать бомбы 400 остальных «Ланкастеров», и гавань исчезла в дыму.

Когда утром вернулся со снимками разведчик, Уоллис был потрясен. В порту Гавра не осталось ни единого торпедного катера. Можно было различить 2 штуки, которые выкинуло на пирс. Остальные были утоплены водоворотами и разорваны на куски «толлбоями» и мелкими бомбами. (Какое-то время считали, что часть все-таки могла удрать ночью в более безопасный порт. Однако когда англичане захватили Гавр, то выяснили, что не спасся ни один катер.) Водные потоки разнесли двери бункеров и лишили катера возможности укрываться там. Кроме того 3 «толлбоя» попали прямо в бункера, прошли сквозь бетон и взорвались внутри, уничтожив крохотные причалы, расположенные там.

На следующую ночь эскадрилья повторила эту операцию в Булони, еще одной опасной базе торпедных катеров. Над портом висели плотные тучи, сквозь которые беспорядочно [242] палили зенитки. Чешир сбрасывал маркер в одиночку. (Техники успели залатать его «Москито».) Однако экипажи обнаружили, что маркеры практически не видны. 10 самолетов все-таки сбросили «толлбои» почти наугад, а остальные 10 притащили бомбы обратно. (Кохрейн строго приказал не тратить попусту драгоценные бомбы. Экипажам было категорически запрещено избавляться от них, кроме чрезвычайных случаев. Если не удавалось обнаружить цель, «толлбои» следовало доставить обратно. Посадить самолет с 6-тонной бомбой на борту не так сложно, как кажется на первый взгляд.)

Мы знаем, что во время налетов на Гавр и Булонь было потоплено 133 малых корабля, в основном торпедные катера. Наутро после налета на Булонь Харрис прислал поздравления Чеширу и его эскадрилье. Он писал: «Если бы это сделал флот, все считали бы происшедшее крупной победой на море».

А на следующее утро на Лондон начали падать «жужжащие бомбы» V-1. Вскоре за ними последуют ракеты V-2... Разведка была в этом уверена. [243]

Дальше