Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Глава 8.

Вздыбленное озеро

В Грантхэме вслед за предупреждением о зенитках в Хюльсе последовала долгая тишина. Потом резко зазвонил телефон Данна, и в мертвой тишине все услышали попискивание морзянки. Это было достаточно медленно, и Кохрейн, стоявший рядом, смог ее читать.

- «Гонер», - сказал он. - От «G Джорджа».

«Гонер» был кодовым словом, которое означало, что Гибсон взорвал свою бомбу в намеченном месте.

- Я надеюсь, что одной бомбы хватит, - сказал мрачно Уоллис.

- Вероятно, она ослабит дамбу, - утешил его Кохрейн. Харрис выглядел, как на похоронах. Больше от «G Джорджа» сообщений не было, хотя ждали они долго. Долгое молчание. Ничего с того момента, как сел Хопгуд. Зазвонил телефон. «Гонер» от «Р Попей». Снова мучительная тишина. «Гонер» от «А Эппл». Уоллис даже сегодня клянется, что между каждым сообщением проходило по полчаса, но по журналу получаются всего 5 минут. «Гонер» от «J Джонни». Это был Малтби. Над Уоллисом засияло нечто вроде нимба.

Через минуту телефон снова зазвонил, но теперь морзянка затрещала с такой скоростью, что никто не мог читать ее. Данн распечатывал ее буква за буквой, а потом завопил, не выдержав:

- «Ниггер»! Это «Ниггер». Все кончено! [126]

Уоллис схватился за голову и затанцевал по комнате. Строгое лицо Кохрейна отразило подобие улыбки. Он схватил Уоллиса за руку и поздравил его. Харрис усмехнулся впервые с того дня, как Уоллис познакомился с ним. Харрис пожал ему руку и сказал:

- Уоллис, я не верил ни единому слову из того, что вы говорили об этой проклятой бомбе, но теперь вы можете продавать мне даже розовых слонов.

Чуть позднее, когда возбуждение слегка улеглось, он добавил:

- Я должен немедленно позвонить Порталу.

Сэр Чарльз Портал, командующий КВВС, в ту ночь находился в Вашингтоне и как раз обедал с Рузвельтом. Харрис схватил ближайший телефон и потребовал:

- Дайте мне Белый Дом.

Маленькая скромница из вспомогательной женской службы ничего не знала о сверхсекретном налете. Даже в Грантхэме Кохрейн обеспечил высшую секретность. Она не понимала важности происходящего и не узнала великого человека, который говорил. Ее застигли врасплох, она автоматически ответила:

- Да, сэр.

И, не размышляя, дала единственный белый дом, который знала - прелестную маленькую придорожную гостиницу в нескольких милях от Грантхэма.

Харрис сначала подумал, что ему попался чудо-оператор, когда Белый Дом ответил немедленно. Последовала пара минут безумной путаницы и неописуемой комедии, когда Харрис требовал Портала, а заспанный лендлорд, которого вырвали из постели посреди ночи, тщательно подбирая слова, объяснял ему, что в этом месте не остановился никто по фамилии Портал. И вообще здесь никто не останавливался, так как мест нет. А если бы у него и была комната, он не позволит останавливаться в ней всяким, кого люди разыскивают в такое время сутрк. Ни на день.

Харрис побагровел. Последовал обмен резкостями, пока он не швырнул трубку. Кто-то спустился вниз и переговорил с телефонисткой. В ужасе целый час она пыталась вызвать Вашингтон, но безуспешно. [127]

В 3 километрах вниз по долине Мён лежала маленькая сонная деревушка Химмельпфортен, что означает «Врата на небо». Взрыв поднял деревенского священника отца Беркенкопфа. Он сразу догадался, что случилось, потому что именно этого он опасался последние 3 года. Он побежал к своей маленькой каменной церквушке Porta Coeli (что тоже означало Врата в небо, только на латыни) и начал лихорадочно звонить в колокол, чтобы предупредить жителей деревушки. Неизвестно, сколько из них получили предупреждение вовремя. В темноте звон колокола зловеще летел над долиной, а затем послышался приглушенный грохот, который стремительно надвигался. Беркенкопф должен был его слышать, и он понимал, что это значит. Однако он продолжал звонить в колокол, когда стена воды обрушилась на церковь и деревушку Врата в небо и смела их.

Вода промчалась много миль вниз по долине и снесла еще несколько деревень. В кипящем водовороте мелькали обломки домов, кровати, сковородки, церковный колокол, трупы кошек и коров, свиней и собак, тела отца Беркенкопфа и множества других людей.

Война, как заметил кто-то, великий уравнитель, однако он не подразумевал такой буквальный и ужасный конец.

Дамбу Эдера было гораздо труднее найти из-за густого тумана, залившего долину. Гибсон какое-то время кружил на месте, пока не удостоверился, где он находится. Один за другим и остальные летчики обнаруживали плотину. Вскоре все они кружили против часовой стрелки над озером. Зениток не было. Возможно, немцы полагали, что Эдер в них не нуждается. Дамба лежала глубоко в складках холмов. Гребни вокруг нее достигали высоты 1000 футов, и для тяжелых самолетов просто не было места пикировать ночью.

Гибсон сказал:

- О'кей, Дейв, начинай атаку.

Шэннон описал широкий круг над гребнями, а потом опустил нос самолета. Однако пике не было достаточно крутым, и он проскочил мимо. Сержант Гендерсон [128] дал полный газ, и Шэннон потянул ручку на себя. Они едва не врезались в гору на противоположном склоне долины.

- Извиняюсь, лидер, - сказал Шэннон, переведя дух. - Не обращайте внимания. Я попытаюсь еще раз.

Пять раз он пикировал в темную долину, но каждый раз не мог выйти в точку сброса бомб. Он едва не зацепил хвостом «Ланкастера» склон холма. Тогда Шэннон передал по радио:

- Я думаю, мне лучше сделать еще круг, чтобы ознакомиться с местом.

- О'кей, Дэйв. Повертись еще немного, пусть попытается кто-нибудь другой. Хэлло, «Z Зебра», теперь ваша очередь.

Модсли подтвердил приказ и через минуту спикировал вдоль контура холмов. Однако он тоже проскочил точку сброса и был вынужден прыгнуть вверх, как и Шэннон. Модсли попытался снова, но с тем же самым результатом. Он сказал, что намерен попробовать еще раз. Модсли медленно прошел над хребтами, повернул только в последний момент и резко опустил нос самолета в темноту, вынуждая его нырнуть в долину. Остальные пилоты видели, что он стремительно снижается, потом огни прожекторов засверкали на поверхности воды и быстро сошлись вместе. Световое пятно помчалось к дамбе.

Вспыхнула красная сигнальная ракета, когда Фуллер сообщил:

- Бомба сброшена!

Однако им следовало убираться как можно скорее. Бомба попала в парапет дамбы и взорвалась с ужасной вспышкой в момент удара. В этой вспышке все на мгновение увидели силуэт «Z Зебры». А потом лишь мрак.

Гибсон напряженно произнес, зная, что все это бесполезно:

- Генри, Генри, хэлло. «Z Зебра», как вы?

Ответа не было. Он сделал вызов еще раз, и просто невероятно, но из темноты совершенно спокойный голос произнес:

- Я думаю, все нормально... ждите... [129]

Это слышали все: Гибсон, Шэннон, Найт. Они поразились, как это возможно? После этого Гибсон вызвал Модсли еще раз, но больше ответов не было. Модсли не вернулся.

Гибсон произнес:

- О'кей, Дэвид. Ты атакуешь.

Шэннон сделал еще заход и снова промахнулся. Он описал еще один круг, нырнул в темноту. На сей раз все прошло гладко, самолет вышел из пике над самой водой и устремился к дамбе. Он быстро нашел нужную высоту и правильно сбросил бомбу. Шеннон круто бросил самолет в сторону над горным отрогом. Под парапетом бомба выбросила знакомый фонтан белой пены. Когда он опал, Гибсон, спикировавший к воде, увидел, что дамба стоит. Оставался только Найт. У него имелась последняя бомба. Гибсон приказал ему атаковать.

Найт совершил первый заход и, разумеется, промахнулся. Новый заход. Снова неудача.

- Следуй по лунной дорожке и пикируй до предела, Лес, - сказал Шэннон. Он дал еще несколько советов по радио, которые Найт внимательно выслушал. Это был молодой австралиец, трезвенник, главным его занятием по вечерам было писание писем домой и живопись. Он спикировал еще раз. Теперь все получилось идеально, он сбросил бомбу как надо. Все увидели всплеск. А через секунду озеро вздыбилось. Гибсон нагнулся, чтобы лучше видеть, и увидел... Стена воды рванулась из отверстия в дамбе и помчалась по долине всесокрушающим потоком.

Найт пришел в неописуемый восторг, он испустил дикий вопль, который радио послушно донесло до остальных, и только потом догадался отключить передатчик. Реплики экипажа тоже ушли в эфир, и они были крайне выразительны.

Это было еще более фантастично, чем в Мёне. Брешь в дамбе оказалась огромной, и через нее хлынули более 200 миллионов тонн воды. Долина Эдера была круче, и пилоты безмолвно смотрели, как пенящийся вал летит по долине, извиваясь, как змея. Его скорость была не меньше 30 фут/сек. Они видели, как автомобиль пытается удрать [130] от воды. Был заметен лишь свет фар, испуганно дергавшийся в темноте. Но автомобиль проиграл гонку. Пена настигла его, фары на мгновение засветились зеленым, а потом погасли.

Хатчинсон передал морзянкой «Динги». Это был кодовый сигнал, что дамба Эдера уничтожена. Когда он кончил, Гибсон сказал:

- О'кей. Всем самолетам отбой. Полюбовались и хватит. Двинули домой.

Звук их моторов медленно затих между холмов, когда они полетели назад.

МакКарти летел к дамбе Зорпе в одиночку, виляя между холмов к югу от Мёна. Долины были полны тумана, поэтому прошло много времени, прежде чем он сумел определиться с местом. Озеро тускло отсвечивало сквозь дымку, и он узнал его очертания, вспомнив учебную модель.

Он совершил пробный заход и, как остальные над Эдером, обнаружил, что нужно пикировать круче. Потом он нашел точку прицеливания и немного заспешил. МакКарти выполнил 2 захода, но не был удовлетворен. Во время третьего захода он пробил завесу тумана, чтобы не мешал обманчивый лунный свет. Он едва не врезался в воду и выровнял самолет в последний момент. Джексон нашел точку прицеливания, потянулись секунды.

- Бомба сброшена!

Самолет уже перескочил через стену холмов, когда она взорвалась у стены дамбы. МакКарти спикировал еще раз, и все увидели брешь шириной 50 ярдов. После того, как они взяли курс на Англию, Итон отстучал по радио, что бомбежка завершена успешно.

Радость Уоллиса была полной. Кохрейн радировал «G Джорджу», запрашивая, не осталось ли у него самолетов, чтобы перенацелить их на Зорпе. Хатчинсон ответил, что не осталось. Саттерли, который руководил действиями резервной группы, передал им приказ по радио.

Бэрпи на «S Шугар» был перенацелен на Зорпе, но не ответил. Не ответил он и на повторные вызовы. К этому времени он уже был мертв. [131]

Браун на «F Файрфлай» был послан к Зорпе и прибыл туда уже после того, как улетел МакКарти. Туман стал еще гуще. Хотя он спикировал к самой дамбе, его бомбардир Оансиа не успел прицелиться.

Браун спикировал второй раз, однако и второй раз туман помешал Оансии. Они совершили 8 попыток, после чего Браун на время прекратил это занятие и решил провести небольшое совещание по интеркому. При следующем заходе Оансиа сбросил пачку зажигалок на деревья рядом с дамбой. Они ярко вспыхнули, деревья тоже загорелись, поэтому во время десятого захода Оансиа увидел это зарево издалека. Теперь он точно знал, где находится цель, и метко сбросил свою бомбу.

Они начали с разворотом набирать высоту, а столб воды и грязи вылетел из тумана. Потом он опал, и летчики увидели воздушную ударную волну, похожую на гигантское кольцо дыма вокруг этого столба.

Андерсон на «Y Йоркере» тоже был послан к Зорпе, однако он прилетел еще позднее Брауна. Теперь долина была полностью скрыта туманом, поэтому увидеть озеро и дамбу было просто невозможно. Он вернулся назад вместе с бомбой.

Оттли на «С Чарли» получил приказ лететь к дамбе Листер, одной из второстепенных целей. Он подтвердил получение приказа, но больше никто ничего о нем не слышал.

Последним пилотом был Таунсенд на «О Орандже». Его целью была дамба Эннерпе. Он долго искал ее в тумане и сделал 3 захода, прежде чем был удовлетворен и сбросил бомбу. Атака оказалась успешной.

10 самолетов из 19 возвращались домой. Теперь они были легче на 8 тонн за счет сброшенных бомб и сожженного бензина и могли развить максимальную крейсерскую скорость 245 миль/час. Можно было не заботиться о расходе топлива, единственной задачей было долететь до дома. Берег был в часе полета, но до восхода солнца оставалось меньше. Летчики знали, что пилоты вражеских истребителей с нетерпением ожидают, когда порозовеет небо на востоке. [132]

Харрис привез Кохрейна и Уоллиса в Скэмптон, чтобы встретить уцелевших. В оперативном центре он снова взялся за телефон, чтобы дозвониться до Портала. На сей раз он сразу предупредил телефонистку, что будет говорить главный маршал авиации, начальник Бомбардировочного Командования сэр Артур Харрис.

- Да, конечно, - согласилась терпеливая девушка, которая знала, какие шуточки позволяют себе молодые лейтенанты. - Это снова вы, сэр. Теперь пойдите и позвольте вашему штурману уложить вас в постель. Он поможет вам взять правильный курс.

В оперативном центре грохнул взрыв. Необычайно вежливый офицер связи слетел вниз по лестнице и объяснил девушке, какую ужасную вещь она сделала. Кто-то успокаивал взбешенных людей в оперативном центре, пока девушка дозванивалась до Вашингтона. На сей раз линия была свободной, и кое-как успокоенный Харрис имел удовольствие сообщить Порталу:

- Операция «Даунвуд» прошла успешно... да, успешно!

Гибсон увидел впереди черную кляксу Хамма и повернул на восток. Слева он увидел еще один самолет. Гибсон подумал, что тот летит слишком близко к Хамму. и тут же замигали вспышки выстрелов зениток, и что-то взорвалось в небе, где только что находился самолет. Он падал, извергая пламя, подобно метеору. Возможно, это был Бэрпи. Или Оттли.

Таунсенд последним покинул район дамб. Он пролетел над Мёном и сначала не узнал его. Озеро изменило форму. Всюду виднелись илистые отмели, на которых застряли рыбачьи лодки, мосты нелепо торчали, словно на ходулях, над усохшей речкой. Противоторпедная сеть исчезла, а местность ниже дамбы полностью изменилась. Возникло новое озеро, которого раньше не было. Странное озеро, несущееся вниз по долине.

Каким-то чудом большая часть самолетов ушла от зениток на обратном пути. Но любое везение однажды кончается, небо на востоке посветлело, и теперь тяжелые бомбардировщики больше походили на сидящих уток. Тревор-Рупер сообщил Гибсону по интеркому: [133]

- Неопознанный самолет позади.

- О'кей, Трев.

«G Джордж» стремительно пошел вниз, пока не начал буквально скрести брюхом по изгородям на пастбищах, а перепуганные овцы принялись разбегаться в панике.

- Больше не вижу, - передал Тревор-Рупер, но Гибсон на всякий случай продолжал ползти по земле.

Над Голландией он вызвал Динги Янга, но не услышал ответа. Гибсон начал гадать, что случилось с Динги. (Штаб группы знал! Они получили короткое сообщение от Янга. Он прошел побережье на малой высоте и последний залп зениток попал в самолет. Янгу удалось, теряя высоту, протянуть еще несколько миль, но потом он сел на воду.)

Подойдя к Западному Валу, Гибсон набрал высоту 300 футов. Палфорд толкнул сектора газа вперед и снова спикировал к земле. Они набрали скорость 270 миль/час и промчались над танковыми ловушками и песчаным берегом. Вскоре под ними было хмурое серое море, а зенитки остались позади.

Через 10 минут над Голландией встал рассвет, но Таунсенд все еще не выбрался с материка. Ему повезло, и он проскочил между орудиями.

Малтби прибыл первым. Он сел на рассвете и обнаружил, что весь аэродром дожидается его, несмотря на сумерки. Харрис, Кохрейн и Уоллис встретили его. Малтби рассказал, что видел. Сел Мартин. Матт Сандерс выскочил, чтобы встретить его, и нашел Мартина под крылом самолета, огорченно рассматривающим зазубренную дыру в крыле.

- Хэлло, Матт, - сказал он. - Ты посмотри, что эти ублюдки сделали с «Попей».

Один за другим садились самолеты, и пилоты шли в оперативный центр, где их внимательно выслушивали Харрис, Кохрейн и Уоллис. Вошел Гибсон. Его волосы, в течение 8 часов пребывавшие под шлемом, наконец улеглись.

- Это было сумасшедшее дело, сэр, - сказал он. - Летели, словно бомбы, но не смогли проскочить мимо [134] зениток. Я боюсь, что некоторым парням досталось. Не знаю точно, сколько пострадало. Наверняка Хопгуд и Модсли.

Они перекусили яичницей с ветчиной и столпились вокруг бара с пивом, ожидая отставших. Шэннон и Динги Янг сели на воду, и кто-то сказал:

- Неужели старый пьяница еще не дошлепал обратно? Он делает это уже в третий раз. И будет делать это еще слишком часто.

Янг был вынужден заниматься этим СЛИШКОМ часто. На сей раз его не было в спасательной лодке.

Уоллис встревожено спросил:

- Где они? Где остальные? Саммерс ответил:

- Они соберутся, дайте только время. Возможно, они сели в других местах.

Однако вскоре ожидание стало бессмысленным, и Уоллис понял, что все стоящие вокруг него пьют за тех, кто не вернулся. Исключая его самого. Он не пил. Мартин заставил его взять полпинты, однако он просто стоял, пытаясь сморгнуть слезы. Потом Уоллис выдавил:

- О, если бы я только знал. Я никогда не начал бы это!

Матт и Чарльз Уитворт попытались заставить его поскорее забыть об этом.

Сборище помаленьку рассасывалось. Кто-то сказал: - А почему у нас здесь мальчишник?

Тут же австралиец и еще три человека вломились в комнату, где жили женщины. Одна из девушек сидела на кровати и раздевалась.

- Вам нельзя сюда заходить! - завизжала она.

- Да мне можно, - ответил один из летчиков. Он схватил с туалетного столика пару теннисных мячей и засунул себе под мундир. Затем с одобрением осмотрел новоявленный бюст и сказал: - Все девочки в сборе. Выходите и присоединяйтесь к вечеринке.

Девушка сказала, что еще ни разу не бывала на вечеринках перед завтраком. Тогда они схватили кровать и начали подкидывать ее к потолку, пока она не запросила пощады. - Ну хорошо, хорошо, дайте только одеться. [135]

Гибсон быстро ушел с пирушки, но не отправился спать. Он пошел в ангар, чтобы передать Хамфри и Чифи Пауэллу список жертв. Они должны были телеграммами известить родственников. 56 безбородых юнцов из 133 отправившихся в полет пропали. Только трое сумели выпрыгнуть с парашютами на опасно малой высоте и остаток войны провели в малоприятной обстановке лагерей военнопленных. Гибсон ожидал больших потерь над Мёном, где разведчики обнаружили кое-какие оборонительные сооружения, но там был сбит только 1 самолет. (Только после войны обнаружилось, что таинственные черные тени на склонах холмов - всего-навсего декоративные сосенки. В разгар войны немцы не смогли отправить дополнительные орудия, но постарались хотя бы изобразить их.)

На ланч экипажи отправились в дом Уитворта. Уоллис устало спустился по лестнице, потрясенный потерями, через некоторое время он улетел в Уэйбридж вместе с Саммерсом. Мартин дал ему снотворное, когда он уходил, чтобы он смог ночью уснуть. Он уснул. Усталый ученый выронил таблетку где-то в постели и выключился, как лампочка.

Около 14.00 даже выносливые Мартин и Уиттекер решили отправиться поспать, однако в 17.00 они были на ногах и отправились на автобусе в Вудхолл Спа на вечеринку. На обратном пути Дэвид Шэннон и Анна сидели рядом. Шэннон наклонился прямо к уху девушки, чтобы не слышали остальные, и предложил ей выйти за него замуж.

- О, Дэвид... - пробормотала она, - ... только не с такими усами.

Шэннон невольно схватился за них. Это было самое дорогое для него, они делали его совсем взрослым - он выглядел по крайней мере на 22 года. Он откашлялся.

- Это серьезно? Мои усы или ты?

Ответом было молчание.

- Ну хорошо, я сбрею их.

Утром 617-я эскадрилья отправилась в увольнение - 3 дня для наземного персонала и 7 дней для уцелевших летчиков. Остался Гибсон, который 2 дня писал письма матерям [136] погибших. Он отказал Хеверону, хотевшему отпечатать стандартную форму извещения, и написал всем собственноручно, каждый раз по-новому. 56 писем.

В Лондоне и у себя дома летчики обнаружили, что стали знаменитыми. Разведывательный «Москито» вернулся из полета над Германией со снимками, и от них захватывало дух. Озера Мён и Эдер были пусты. 330 миллионов тонн воды, подобно раковой опухоли, расползлись по долинам западного Рура, только скелеты городов и деревень были видны среди пустошей.

На Рур, который раньше подвергался испытанию огнем, теперь обрушилась вода. На 50 миль от Мёна и 50 миль от Эдера угольные шахты были затоплены, заводы разрушены. Фрицлар, один из крупнейших военных аэродромов Гитлера, оказался под водой. Самолеты, летное поле, ангары, казармы, бомбохранилища - все пропало. Исчезли шоссе, железные дороги, мосты. Промышленный пригород Касселя Унтернойштадт, находившийся в 40 милях от Эдера, ушел под воду. Поток промчался еще несколько миль по долине Фульды. Берега каналов были размыты, электростанции снесены, домны Рура оказались без воды и не могли давать сталь. Десятки речных сооружений были разрушены в Гельзенкирхене, Дортмунде, Хамме и Бохуме. Транспортная система, обеспечивавшая поступление сырья в Рур и вывоз готовой продукции, была уничтожена. Некоторые заводы не были снесены, однако не могли работать, так как лишились электричества или воды.

В маленьком городке Нехайме для ремонта были задействованы 2000 человек, в том числе 1250 солдат. Еще 2000 человек пытались отремонтировать дамбу. Но и много месяцев спустя, во время битвы за Рур, воды не хватало даже для тушения пожаров.

Официальный германский отчет приводит «мрачную картину опустошения». К осени выяснится, насколько пострадало производство, однако по оценке это было равно потере 100000 рабочих на несколько месяцев.

125 заводов и фабрик были либо уничтожены, либо тяжело повреждены. Примерно 3000 гектаров пашни были [137] опустошены. Уничтожено 25 мостов, 21 мост поврежден. Погибло 6500 голов скота.

Таковы были издержки. Но были еще и потери. Утонули 1294 человека, большей частью гражданские. Однако в основном это были пленные и рабы - 749 человек. В долине Эдера располагался лагерь русских военнопленных.

После налета немцы привлекли сотни солдат с зенитными орудиями для охраны остальных дамб в Германии. А пока они трудились, как бобры, чтобы отремонтировать Мён. Они построили 2 высоких пилона в 2000 ярдов от дамбы и натянули между ними трос поперек озера. С него до самой воды свешивались другие тросы с подвешенными гранатами. Это была ловушка для низколетящих самолетов. Возле самой дамбы они растянули 2 прочные противоторпедные сети, еще одна была установлена в 1000 ярдов от дамбы. На сухой стороне дамбы они растянули стальную сеть.

Обербургомистр Дилльгардт был отомщен, но слишком поздно. Дверь конюшни захлопнули, когда лошадь уже пропала.

Гибсон спокойно провел увольнение со своей женой Евой. Она была потрясена, когда на первых страницах газет появились фотографии ее Гая. Все время службы в 617-й эскадрилье он уверял ее, что работает в летной школе.

Микки Мартин был приглашен в штаб австралийских ВВС. Там смуглая симпатичная девушка по имени Венди пустила в ход все свое обаяние, чтобы заставить его рассказать о налете и передать это в Австралию. Однако несокрушимый Мартин сказал только:

- Давайте пообедаем вместе.

Он хранил молчание, пока она не согласилась.

В Скэмптоне Гибсон получил письмо от деревенского викария. Вскрыв конверт, он нашел копию письма, которое тот отправил в «Таймc».

«Сэр,

В международном движении охраны пернатых бомбежка дамбы Мёна вызвала серьезную обеспокоенность. В течение 3 лет с начала войны пара окольцованных нами лебедей [138] -кликунов гнездилась на этом озере. Это самые редкие из крупных птиц Европы. Существует еще только одна известная нам пара этого арктического подвида. Ее сфотографировала в 1927 году тетка профессора Ольссена, Рейкьявик, в месте их гнездования на озере Тонгваллаватн, Исландия.

Кто-нибудь что-нибудь слышал о судьбе пары с Мёна, возможно, последней пары в Европе? Учитывая редкость этих прекрасных птиц, разве можно было разрешить бомбардировку их места гнездования? Более того, если уж операция была необходима, разве нельзя было ее отложить до тех пор, пока вырастут лебедята (если они были)?

Искренне ваш...»

«Таймс» поняла, что это скверно пахнет, и не стала публиковать письмо, что было вполне разумно. Ведь позднее Гибсон узнал, что оно было написано 2 офицерами разведки из Скэмптона.

Микки Мартин тоже получил письмо. Один австралиец написал, что он коллекционирует сувениры для военного музея и просит прислать что-нибудь от рейда на дамбу. Мартин был совершенно непочтительным там, где речь шла о тылах. Он ответил:

«Сэр,

Мне крайне интересен ваш музей и я посылаю вам в конверте дамбу Мёна

Искренне ваш...»

Ниже подписи он заставил Тоби Фоксли написать красными чернилами: «Просмотрено цензорами и конфисковано Комитетом по водным ресурсам метрополии».

После этого пришли награды - 33 штуки. Гибсон получил крест Виктории, Мартин, МакКарти, Малтби, Шэннон и Найт - Кресты за выдающиеся заслуги. Боб Хэй, Хатчинсон, Легго, Дэнни Уокер получили пряжки к своим Крестам за летные заслуги. 10 человек получили Кресты за летные заслуги, в том числе Тревор-Рупер, Бакли, Дииринг, Спаффорд, Тэрум. Браун и Таунсенд получили [139] Медаль за выдающуюся отвагу, еще 12 человек были награждены Медалями за летные заслуги, среди них Тэмми Симпсон, Самптер, Оансиа и Палфорд.

Узнав новость, Гибсон позвонил сержанту Пауэллу.

- Чифи, - спокойно сказал он, - если я изменюсь, сразу скажи мне.

27 мая король и королева посетили новую знаменитую эскадрилью. Экипажи в парадной форме были выстроены перед самолетами. В этот день Шэннону исполнился 21 год, о чем Гибсон предупредил короля. Поэтому когда монарху представляли Шэннона, он пожал пилоту руку и весело сказал:

- Для своего возраста вы прекрасно сохранились, Шэннон. Вам просто следует пойти на вечеринку.

Гибсон устроил конкурс на лучшую эмблему эскадрильи и представил несколько проектов королю на выбор. Король позвал королеву, и они, не сговариваясь, выбрали рисунок разбитой дамбы. Из пробоины хлещет вода, а в небе сверкают молнии. Под рисунком был девиз: «Apres nous les deluge». Это звучало двусмысленно - «После нас хоть потоп». Особенно, если вспомнить, что это сказала королева Мария-Антуанетта.

Ночью, когда королевская чета отбыла, Шэннон устроил пирушку. Ближе к концу в комнате появилось неожиданное видение. Чарльз Уитворт нарядился в охотничью сбрую, красную куртку и белые бриджи и заявил о себе громкими звуками рожка. Он дудел, пока кто-то снизу не заорал: «Какого черта?! Что там творится?!» - распахнулась дверь и появился некий старший офицер в расшитом галунами мундире, с золотыми дубовыми листьями на фуражке и орденской колодкой на груди. Раздались испуганные возгласы, но когда не совсем трезвые глаза разглядели вошедшего, загремел кошачий хор.

- Шэннон!

Шэннон незаметно удрал и стащил мундир и фуражку Уитворта. Он вошел, отобрал дудку у Уитворта и пробормотал:

- Кто эти несчастные в маскарадных костюмах?

Уитворт сунул ему клубнику в охотничий рожок. [140]

- В карцер! - завопил Шэннон. - В кандалы его! Он повернулся к своему радисту, тощему Конкейву Гудолу и заревел:

- Стоять смирно, когда смотришь на меня!

- А ты вообще не стоишь, - холодно ответил Гудол. Бакли вышел вперед, невозмутимо осмотрел своего командира экипажа и сказал:

- Сдерем с него штаны?

Все уже двинулись было, но Гибсон остановил:

- Нет. Будем милосердны. Сегодня его 21 день рождения.

Кто-то слишком безжалостный вставил:

- Шэннон, да ты пьян в стельку.

На что Шэннон надменно ответил:

- Да, но по королевскому повелению. [141]

Дальше