Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Глава XIII.

Вторжение в Сицилию

«Пистолет», нацеленный на Сицилию

Когда наступление союзников в Тунисе вступило в завершающую фазу, крупные итальянские корабли уже несколько месяцев стояли неподвижно в портах северной Италии, но союзники желали устранить всякую угрозу, исходящую от них. Поэтому 10 апреля «Либерейторы» совершили мощный налет на 2 крейсера, находящихся в Маддалене. «Триесте» получил прямые попадания и затонул. «Гориция» был очень тяжело поврежден, и его перевели в Специю, где он простоял в ремонте до самого перемирия. Через 9 дней настал черед линкоров в Специи. Совершенным чудом они избежали повреждений во время сильнейшего налета «Либерейторов», но эсминец «Альпино» был потоплен, а военно-морская верфь - практически уничтожена. Большие разрушения имелись и в самом городе.

Эти атаки были частью большой программы, предусматривавшей уничтожение главных итальянских портов. 13 марта аналогичному опустошительному налету подвергся Кальяри. 13 мая он был вновь атакован 300 «Либерейторами», которые стерли с лица земли военно-морскую базу и уничтожили два десятка мелких кораблей, находившихся там. Трапани, Палермо, Мессина, Ливорно (где 28 июня был потоплен крейсер «Бари») и даже мелкие южные порты получили свою долю внимания, то есть бомб. К концу мая все порты южной Италии можно было считать бесполезными, и корабли продолжали гибнуть один за другим. 5 июня был совершен новый ужасный налет на Специю. «Литторио» и «Рома» были повреждены, а «Витторио Венето» оказался в таком состоянии, что его пришлось отправить в сухой док в Геную, потому что док в Специи был уничтожен.

К этому времени Гитлер наконец понял важность контроля над Средиземным морем для выигрыша войны Германией. Поэтому он приказал Роммелю подготовить новую операцию, намереваясь захватить западную Африку через Испанию, Гибралтар и Марокко, чтобы атаковать англо-американский фронт с тыла. Итальянское Верховное Командование находилось в полном неведении относительно этого сверхсекретного плана. План был очень смелым и хорошо продуманным, однако он не принимал в расчет возможностей вражеского противодействия. Форсировать даже такой узкий пролив, как Гибралтарский, нельзя было, не имея контроля над морем и воздухом. И в результате все чудесные планы Гитлера так и остались прекрасными мечтами.

Падение Туниса означало поражение Оси в битве за Средиземноморье. Для Италии это означало неизбежный проигрыш войны. Оставалось лишь надеяться, что Германия захочет и сможет поставить Италии достаточно вооружения, чтобы восстановить военный баланс - хотя бы частично - по отношению к постоянно усиливающимся войскам противника. Однако Германия не могла оказать существенной помощи. Более того, вполне вероятно, что, даже существуй такая возможность, немцы не захотели бы помогать Италии. Все еще находясь в плену иллюзии «выигрыша» поймы, Гитлер считал, что Италия нужна только для того, чтобы сковывать врага как можно дольше, позволяя Германии реализовать свои новые планы. При этом совершенно не принимались в расчет опустошение и потери самой Италии.

Некоторые высшие итальянские офицеры это сознавали. Но Муссолини - по причине отсутствия стратегического чутья, неспособности понять реальную военную ситуацию и внутреннее положение страны или по политическим соображениям - утверждал, что Италия может и должна сопротивляться. Поэтому нации пришлось дожидаться исхода высадки союзников в Сицилии, прежде чем Муссолини рискнул предъявить Гитлеру что-то вроде ультиматума: «или более серьезная помощь, или мы завязываем». Это произошло на встрече Гитлера и Муссолини 19 июля в Фельтре. Отрицательные результаты этой встречи позволили королю поднять вопрос об устранении фашистского режима. Однако вторжение союзников на материковую Италию создало ряд трудностей политического характера. Пришлось еще подождать, и лишь 8 сентября стало возможным закончить войну, которую наиболее дальновидные люди считали безнадежной уже больше 10 месяцев.

Последний акт итальянской трагедии начался в июне 1943 года. Не было никаких сомнений, что следующей целью союзников будет территория самой итальянской метрополии. Можно было гадать только на тему, где именно будет нанесен удар. Но «пистолет», на который так похож мыс Бон, был нацелен на Сицилию. Все принципы военной стратегии указывали, что именно она станет совершенно логичным следующим ходом союзников.

Когда падение Туниса стало неизбежным, Супермарина стала утверждать, что именно Сицилия будет следующей целью союзников. В меморандуме с оценкой ситуации, датированном 28 марта 1943 года, Супермарина зим пила, что любая возможная атака Сардинии будет подчинена цели захвата Сицилии. В меморандуме говорилось, что «наиболее неотложным и предпочтительным шагом для англо-американцев после захвата Туниса будет полное завоевание Средиземноморья, которого можно добиться только путем захвата Сицилийского пролива». Из этого следовало заключение: «Следующей целью союзников станет захват Сицилии». Супермарина предсказывала, что таким ходом неприятель, помимо всего прочего, «отодвинет на север оперативные базы флота, захватит контроль в воздухе практически над всей Италией, изолирует Сардинию и окажет непредсказуемое моральное воздействие на войска в самой Италии».

Снова возникло расхождение во взглядах между Супермариной и верховным командованием Германии и Италии. Немцы считали, что более вероятна операция против Сардинии или Корсики, тогда как командования итальянских армии и ВВС опасались только за Сардинию. Все эти штабы, даже накануне вторжения, когда множество свидетельств подтвердило точку зрения флота, упрямо стояли на своем.

В любом случае, весной 1943 года итальянские и германские войска начали укреплять угрожаемые сектора - Сицилию, Сардинию, Корсику. Для этого флоту пришлось организовать новую систему многочисленных конвоев. Для их прикрытия пришлось выделить те немногие эсминцы, которые удалось поштучно наскрести повсюду, для прикрытия линкоров, чтобы они снова могли выходить в море. Конвои на Сардинию и Корсику встретили противодействие одних подводных лодок, и потери оказались минимальны. Зато конвоям, идущим в Сицилию, пришлось туго, так как после захвата Туниса союзники принялись за судоходство в сицилийских водах всерьез. Как обычно, большинство атак выполняли самолеты. Единственный морской бой произошел ночью 2 июня.

Конной из 2 судов, «Постумия» и «Враницци», сопровождал миноносец «Касторе». Их заметил самолет-разведчик с Мальты. Через несколько часов британская эскадра вышла с Мальты, не замеченная итальянцами. В 1.41 по крайней мере 3 вражеских корабля, среди которых был греческий эсминец «Василисса Ольга», открыли огонь. Используя радар, они сумели начать атаку раньше, чем итальянцы обнаружили их. «Касторе» отважно отбивался, но был потоплен. Была потоплена также «Враницца». Однако самопожертвование миноносца позволило «Постумии» спастись.

Падение Пантеллерии

Фашистская пропаганда описывала остров Пантеллерия как крепость, ощетинившуюся орудиями, прикрытую самолетами и располагающую большой морской базой. На самом деле база на Пантеллерии была крошечным портом, прилепившимся к скале, построенным еще карфагенянами. Он мог принимать только самые маленькие корабли. «Крепость» Пантеллерия состояла из 7 береговых и 15 зенитных батарей, имевших устаревшие пушки и расположенных на открытых позициях. Когда в ноябре 1942 года итальянцы осознали, что можно потерять Сицилийский пролив, они попытались укрепить оборону острова. Но было сделано очень мало, и остров никак не мог выдержать мощной атаки.

Когда пал Тунис, союзники легко могли атаковать Сицилию, обойдя Пантеллерию, которая не располагала никаким атакующим потенциалом. Самым вероятным кажется то, что союзники переоценили возможности Пантеллерии и решили сначала захватить ее, а уже потом начинать Сицилийскую операцию. Поэтому они бросили против острова большие силы авиации и практически бессмысленно потратили целый месяц.

При атаке Пантеллерии союзники использовали ту же систему, что и Ось против Мальты. Мощные бомбежки с воздуха, морская блокада и высадка только тогда, когда возможности эффективного сопротивления будут окончательно ликвидированы. Реализовать этот план союзникам было куда легче, чем Оси. Пантеллерия была значительно меньше Мальты, и воздушное превосходство было просто подавляющим. Далее, Мальта сама располагала авиацией, которая временами была слабой, однако никогда остров не оставался без прикрытия с воздуха. Пантеллерия, в отличие от этого, абсолютно не имела своей авиации. И никакой поддержки с воздуха гарнизон не получил, так как итало-германская авиация в сицилийском секторе была просто мизерной по сравнению с силами союзников.

Командовал базой адмирал Павези. Сухопутные силы состояли из 7000 плохо вооруженных солдат. Гражданское население, которое достигало примерно 10000 человек, делало проблемы обороны еще более сложными, так как продовольствия не хватало, а последний транспорт прибыл па остров в январе. Остров не имел других источников воды кроме трех маленьких колодцев. Ее приходилось доставлять на танкерах с Сицилии. Население обычно собирало в цистерны дождевую воду. Когда прибыли подкрепления, проблемы с водой обострились еще сильнее. Исходя из всего этого, Супермарина предложила правительству эвакуировать гражданское население с острова. Министерство Внутренних Дел выступило категорически против, так как это стало бы тяжелым моральным ударом, особенно для населения Сицилии.

Атаки союзников против Пантеллерии начались 18 мая с двух налетов, выполненных сотней самолетов. Одновременно неприятель установил морскую блокаду, днем используя самолеты, а ночью еще и корабли. Так как гавань острова не могла принимать сколько-нибудь крупные корабли, доставку всех припасов пришлось возложить на «морских мулов» - несколько малых грузовых судов, и 3 подводные лодки. Они несколько раз сумели прорвать вражескую блокаду, используя ту или иную уловку. Однако 29 апреля «Фауно», возвращаясь с Пантеллерии, был ночью потоплен 2 эсминцами.

Воздушные бомбардировки продолжались до 28 мая. Ежедневно совершалось по 3 - 4 налета, каждый сотней или более самолетов. Береговые батареи, оборонительные позиции, линии связи разрушались одна за другой. Результаты уничтожения основных жилых районов оказались очень серьезными, так как гражданское население, потеряв крышу над головой, не имея продуктов, собиралось на оборонительных позициях. В результате налетов пострадали дороги, что нарушило связь между узлами обороны. Дневные ремонты оказались невозможны, так как истребители союзников с бреющего полета обстреливали любую замеченную цель. Поэтому рабочие команды ремонтировали дороги но ночам.

29 мая началась вторая фаза битвы. Количество налетов увеличилось до 6 - 7 в день, со 2 июня оно возросло до 10 - 12, а с 7 июня - до 15 - 20 налетов за день. 9 июня налеты приобрели круглосуточный характер. 29 мая неприятель, используя осветительные ракеты, начал ночные налеты. Защитникам острова приходилось находиться на боевых постах по 24 часа в сутки. Силы защитников медленно таяли. Генерал Эйзенхауэр в своих мемуарах писал, что налеты имели целью «не позволить гарнизону спать или отдыхать». Другим результатом ночных налетов стала невозможность проводить по ночам ремонтные работы, очень скоро узлы обороны оказались разобщенными и больше не получали боеприпасов, продовольствия и даже воды.

Вода постепенно становилась одной из самых серьезных проблем. Три колодца были уничтожены при первых же налетах, и единственными сохранившимися источниками воды были немногие резервные цистерны, разбросанные по острову. Итальянский флот сумел провести из Трапани небольшой танкер «Арно», а ВВС по ночам доставляли на разгромленные аэродромы какие-то жалкие капли. Флот выслал установку для опреснения и очистки воды. Второй раз «Арно» форменным чудом прорвал ночную блокаду острова. Но после 3 дней и ночей сверхчеловеческих усилий под непрерывно падающими бомбами оказалось невозможным выгрузить установку, так как порт был превращен в груду щебня. И танкер, показав невероятную отвагу, прорвался обратно на Сицилию.

Гражданское население спасалось в единственном месте, которое оно считало безопасным от бомб - подземных артпогребах береговых батарей и других подземных военных сооружениях. Условия жизни людей, скучившихся на крохотных пятачках, лишенных воды и пищи, трудно даже представить. Постоянное общение с этими людьми, большинство которых составляли женщины и дети, терроризированные постоянными бомбежками, голодные, мучимые жаждой, могло привести только к окончательному подрыву духа солдат. В то же время невозможно было заставить их покинуть единственные имеющиеся укрытия, пытан под град бомб. В конце мая остро» покинули германские поиска -- около 1000 человек, что тоже стало деморализующим фактором. Но самым главным было отсутствие итало-германской авиации в небе над островом. И гражданское население, и войска были брошены на произвол судьбы. На самом деле самолеты Оси пытались оказать хоть какую-то поддержку гарнизону, однако их перехватывали и сбивали истребители союзников раньше, чем они приближались к острову.

Морскую блокаду союзников пытались разрушить итальянские и германские торпедные катера. Однако, несмотря на множество выходов, они не сумели найти противника. После 1 июня эсминцы союзников каждую ночь болтались возле острова, выпуская парочку снарядов по берегу, беспокоя защитников. Береговые батареи, на которых почти не осталось орудий, ничего не могли им противопоставить. Поэтому утром 8 июня появился вражеский крейсер и провел первый серьезный обстрел берега. Через 3 дня прибыли 4 крейсера в сопровождении эсминцев, их опустошительный обстрел довершил работу бомбардировщиков. Береговые батареи отстреливались, как могли, но о серьезном сопротивлении уже нельзя было и мечтать.

5 июня неприятель предложил капитулировать, однако итальянцы не дали ответа на это предложение. 9 июня предложение капитуляции повторили, но так как остров не смог ответить, возобновились круглосуточные бомбардировки. Было сброшено такое количество бомб, что над островом поднялось колоссальное облако дыма и пыли, которое развеялось только через два дня. На фотографиях с воздуха остров казался кусочком Луны, сплошь покрытым кратерами.

Адмирал Павези ежедневно отправлял Супермарине донесения о состоянии обороны. Уже 2 июня он трезво оценил ситуацию как абсолютно безнадежную, единственным вопросом было - когда именно острову придется капитулировать. К вечеру 10 июня только 2 зенитные батареи еще могли действовать. Они были расположены в горах в центре острова и никак не могли противодействовать высадке десанта. Телефонная связь была нарушена во многих местах, дороги стали непроходимы. Приказы приходилось посылать с пешими ординарцами. Кое-где еще сохранились небольшие запасы воды, но их и лучшем случае хватило бы на 4 дня. Многие подразделения уже не имели воды, и не осталось никакой надежды получить ее. Войска были предельно истощены морально и физически.

Вечером 10 июня адмирал Павези сообщил Супермарине, что остров практически исчерпал возможности дальнейшего сопротивления. Поэтому Верховное Командование дало ему разрешение вступить в переговоры, чтобы кончить бессмысленное сопротивление. На рассвете: 11 июня атаки тяжелых бомбардировщиков союзников, достигли неслыханной силы, и в 9.00 адмирал Павези решил, что пришло время прекратить борьбу, так как остров теперь мог сопротивляться лишь символически. Он сообщил Супермарине, что запрашивает условия капитуляции. В это же время из Рима пришла радиограмма Муссолини, который разрешал адмиралу капитулировать «по причине нехватки воды». По мнению Муссолини, другого выхода просто не имелось. Над радиостанцией острова был поднят белый флаг, но вражеские бомбардировщики не могли заметить его в клубах пыли.

В 11.00 десантные корабли союзников и корабли прикрытия появились из облака пыли, витающего над морем. Уцелевшие орудия сделали несколько выстрелов по десантным судам, которые держались вне зоны огня, дожидаясь, пока воздушные налеты покончат с обороной острова. В 12.00 адмирал Павези по радио сообщил о капитуляции острова, и в 12.30 высадилось первое американское подразделение. Поэтому нет оснований говорить о высадке с боем, скорее, это была просто оккупация после сдачи. Кое-где изолированные группы солдат еще несколько часов пытались оказывать сопротивление, не зная о капитуляции. Воздушные налеты прекратились только во второй половине дня из-за неразберихи в системе связи союзников. Позднее командующий американской авиацией генерал Спаатс принес извинения адмиралу Павези за эту ошибку.

Падение Пантеллерии было первым случаем в истории, когда остров был принужден к капитуляции исключительно действиями авиации. Следует отметить, что этот случай резко отличался от истории Мальты, сопротивление которой стало лакомым кусочком для пропаганды союзников. Мальта никогда не оказывалась в столь отчаянном положении, как Пантеллерия в последнюю неделю атак союзников. И Мальта не подвергалась налетам такой силы. Далее, у Мальты были все основания сражаться до конца, так как всегда сохранялась надежда на облегчение в будущем. Кроме того, ни разу не удалось полностью прекратить доставку на Мальту припасов и подкреплений. Защитники Пантеллерии никогда не имели и тени надежды, их сопротивление заключалось в выживании во время воздушных налетов, пока союзники уничтожали оборонительные сооружения острова.

С падением Пантеллерии не осталось никаких шансов у гарнизона крошечного островка Лампедуза, лежащего на полпути между Трапани и Триполи. На Лампедузе повторились история Пантеллерии, но продолжалась она горною меньше времени, так как островок был очень мил, а оборона его - слаба. Союзники начали налеты 5 нюня и успешно завершили их неделю спустя.

Ожидание высадки союзников

Ожидая высадки союзников на территории метрополии, Супермарина, совместно с Верховным Командованием, проделала огромную работу, определяя роль флота в обороне. Флот был совершенно парализован, хотя сейчас нехватка топлива мешала ему меньше, чем в прошлом. Зона деятельности флота стремительно сокращалась, топлива требовалось значительно меньше, и проблема потеряла остроту. Новым фактором стала нехватка эскортных кораблей, за которыми буквально охотились подводные лодки и самолеты союзников.

К середине нюня 1943 года, после 3 лет войны, только па Средиземном море было потоплено 36 итальянских эсминцев. Третья часть этих кораблей погибла в первые 5 месяцев битвы на тунисских маршрутах. На плаву оставалось только 20 эсминцев, из которых половина ремонтировалась. Поэтому для действий в составе флота имелось всего 8 - 10 эсминцев. Однако и эти корабли выполняли те или иные задания в различных районах. Поэтому легко могло произойти, что в случае неожиданного выхода в море в распоряжении командующего флотом окажется меньше 5 эсминцев. Супермарина пыталась экономить как только возможно, даже переходы крейсеров теперь совершались без прикрытия эсминцами. Однако факт оставался фактом - размеры миноносного флота совершенно не отвечали серьезности грядущих боев.

Ситуация с крейсерами была не лучше. Уже погибли 13 кораблей этого типа и осталось только 10, из которых 4 - «Гориция», «Больцано», «Монтекукколи» и «Реголо» - находились в ремонте. Поэтому флот мог располагать только 6 легкими крейсерами - «Аоста», «Абруцци», «Гарибальди», «Эугенио», «Кадорна» и «Сципионе». Реальная цифра была еще меньше - 5, так как «Кадорна» находился в Таранто для действий в этом районе.

Из линкоров «Витторио» ремонтировался в Генуе после повреждений, полученных при налете бомбардировщиков 5 июня, поэтому оставались только «Литторио» и «Рома». «Рома» стал флагманским кораблем командующего флотом адмирала Бергамини, который сменил адмирала Иакино. В первых числах июня начались работы по переоснащению старых линкоров «Дориа» и «Душшо», однако требовалось по крайней мере 2 месяца, чтобы они вошли в строй. Они базировались на Таранто, и для их сопровождения не имелось ни единого эсминца, так как все эти корабли были сосредоточены в Тирренском море.

Нехватка эсминцев и отсутствие сколько-нибудь серьезного воздушного прикрытия также сокращало зону действий флота. Если бы он вышел в море, ВВС союзников немедленно нанесли бы удар, использовав гораздо больше самолетов, чем год назад во время июньских боев. К этому времени на Средиземное море прибыла американская авиация. Поэтому самым вероятным результатом становилось повреждение или даже уничтожение итальянских кораблей еще до того, как они установят контакт с противником. Теперь нельзя было сказать, что в наиболее вероятных районах боев «существует опасность воздушных атак». Авиация противника прочно захватила господство над ними. Итальянские корабли, выходя в море с чисто символическим истребительным прикрытием, неизбежно нашли бы свою гибель. Но даже если предположить, что каким-то чудом они ускользнули от воздушных атак и обнаружили противника, то при колоссальном превосходстве флота противника итальянцы сумели бы лишь слегка потревожить его, не более.

С другой стороны, уже отмечалось, что само существование итальянских линкоров представляло огромную потенциальную угрозу для неприятеля. В мемуарах генерала Эйзенхауэра отражено то беспокойство, которое испытывали союзники до самого последнего дня войны. Они принимали множество мер предосторожности. Первый Лорд Адмиралтейства В.А. Александер в своем выступлении по радио заявил: «Потенциальная угроза этих кораблей, даже находившихся в своих базах, вынуждала нас держать линкоры и авианосцы для обеспечения безопасности наших конвоев». Теперь линкоры остались единственным военным потенциалом «in being», которым располагала Италия. Высшие интересы нации не позволяли бессмысленно погубить их по соображениям престижа или уступив пропагандистской трескотне. Их следовало сохранять как можно дольше, используя только наверняка. Было совершенно очевидно, что следующая битва станет последней для итальянского флота. Поэтому Супермарина с согласия Верховного Командования решила бросить флот в бой только в момент окончательной национальной катастрофы, если будет решено завершить борьбу героическим самопожертвованием во имя спасения чести нации и флота. Насколько мудрым оказалось это трагическое решение и как хорошо оно послужило подлинным интересам нации, показали события во время перемирия и последующих лет.

Однако следует подчеркнуть, что принятое решение отнюдь не означало полной бездеятельности флота. При благоприятных условиях он мог вступить в бой во время высадки противника в Сардинии. При атаке Сицилии такой возможности не существовало даже при самых оптимистических оценках, ведь линкорам требовалось не меньше 24 часов, чтобы прибыть туда из Специи. Если бы высадка противника произошла в Апулии, базирующиеся в Таранто «Дориа» и «Дуилио» могли бы рискнуть, попытавшись любой ценой добраться до плацдарма на близлежащем побережье.

Мот при таких мрачных взглядах на будущее флот и ждал неотвратимого наступления союзников. Но, несмотря на все это, боевой дух флота оставался высоким, так же как и желание отдать все в борьбе против могучего противника и вынудить его топтаться на месте как можно дольше.

За несколько месяцев до этого были поставлены минные заграждения между Бизертой и банкой Скерки, и начались работы по установке противодесантных минных полей на тех участках побережья метрополии, где можно было ожидать высадки противника. Все очевиднее становилось что удар будет направлен на Сицилию. Супермарина крайне резко подчеркивала это, но Верховное Командование Германии и Италии начало осознавать опасность угрозы лишь в конце июня. До этого времени они пребывали в заблуждении, что более вероятна операция против Сардинии.

Тем временем, подготовка союзников шла быстрыми темпами. В конце июня Супермарина считала, что союзники подготовили более 500 десантных судов всех типов; 10 дивизий по 10000 человек каждая; 700 - 800 танков и бронемашин; 5000 - 6000 грузовиков и все необходимые припасы.

1 июля союзники начали яростные воздушные налеты на порты и аэродромы Сицилии. Их атаки сумели нейтрализовать большую часть объектов армии и флота и парализовать гражданское население. 6 июля Супермарина решила, что неприятель «уже начал выполнять подготовительную фазу атаки Сицилии». Однако с 6 июля до самого начала высадки союзников Супермарина оставалась в полном неведении относительно происходящего, так как к этому времени были уничтожены все самолеты-разведчики.

Тем не менее, опираясь на ряд косвенных признаков и метод дедукции, Супермарина 8 июля сумела предупредить Верховное Командование Оси, что «одним из районов, выбранных для высадки, будет зона Ликата - Гела». На следующий день такое же предупреждение было сделано относительно района Сиракуз. Однако немцы считали, что высадка произойдет в западной Сицилии. Поэтому танковая дивизия «Герман Геринг», главная ударная сила обороняющихся, дислоцировалась в центре острова фронтом на запад. Это было крупное подразделение, ему требовалось почти 3 дня на передислокацию.

Поэтому в день высадки она не могла нанести удар всеми силами.

10 июля союзники высадили 3 британские дивизии на пляжах Аволы в 30 километрах южнее Сиракуз. Они начали наступление на север. 2 американские дивизии высадились в районе Ликата - Гела и начали двигаться на север к Палермо. Между двумя главными плацдармами располагался третий - маленький. Высадка была произведена возле мыса Пассеро, чтобы создать взлетную полосу для истребителей. В операции приняли участие 2775 британских и американских кораблей. Силы прикрытия состояли из 6 линкоров, 7 авианосцев, 2 линейных крейсеров, десятка крейсеров, сотни эсминцев и огромного количества мелких кораблей(Вообще-то силы союзников состояли из: 6 линкоров, 2 авианосцев, 15 крейсеров, 4 крейсеров ПВО, 3 мониторов, 128 эсминцев, 36 эскортных кораблей, 42 тральщиков, 26 подводных лодок, 744 транспортов и 243 катеров. А. Б.). Эти корабли входили в 3 оперативных соединения, крейсировавших возле Аволы, южнее Гелы и западнее Сицилии, чтобы отразить любое нападение противника, пока не стабилизируется сухопутный фронт. В бой были также брошены более 4000 самолетов.

Десантные силы при полном господстве союзников на море практически не встретили сопротивления со стороны сил Оси. Итало-германские ВВС использовали свои скудные ресурсы непосредственно в районах высадок. Подводные лодки Оси не сумели преодолеть мощную противолодочную оборону союзников. Торпедные катера могли действовать только по ночам, но на это время крупные корабли союзников отходили дальше в море.

Падение Сиракуз и Аугусты

Несмотря на заявления вражеской пропаганды, союзники не высаживались в Сиракузах и Аугусте. Высадки были произведены в районе Авола - Кассибиле, более чем в 40 километрах южнее Аугусты. Морская база не капитулировала, а была захвачена с боем, после того как береговой состав оказал то сопротивление, которое было возможно.

Территория «крепости» Аугуста - Сиракузы представляла собой береговую полосу длиной около 35 километров и шириной около 7 километров. Так как это была военно-морская база, за отражение атак с моря отвечал флот. База имела 6 береговых батарей крупного и среднего калибра, а также 15 батарей 76-мм зениток. Расчеты были хорошо обучены, однако орудия имели большой износ.

В этой войне ни на одном из театров не было предпринято попытки высадки в крупном порту или базе, так как, по общему мнению, нельзя было провести высадку на хорошо защищенном побережье. И уж совершенно нереальной выглядела высадка прямо на военно-морской базе. Однако появление авиации и новых видов оружия позволило быстро приближаться к портам и атаковать их с суши после высадки неподалеку. Так произошло с Сингапуром, который имел развитую систему обороны, однако пал после атаки японцев со стороны полуострова. То же случилось с Каттаро, Саламином, Севастополем, Тобруком, Ораном, Алжиром, Бизертой и Тулоном. Неаполь, Шербур, Брест и другие порты были захвачены таким же образом. Поэтому, хотя укрепления Аугусты могли отразить любую атаку с моря, флот беспокоился, сможет ли армия оборонять подходы к базе с суши. Оборонительный периметр всей зоны составлял около 100 километров, для обороны которых в начале июля армия имела всего 2000 человек из тыловых подразделений. Этих солдат разбросали по сотне укрепленных точек, где были установлены всего несколько пулеметов. Вдобавок на сухопутном фронте почти не было артиллерии.

Армия, со своей стороны, смотрела на эти силы местной обороны лишь как на средство, способное только немного задержать продвижение союзников. Непосредственную оборону района должен был взять на себя XVI корпус, дислоцированный на острове. Адмирал Леонарди, старший морской офицер района, совершенно не отвечал перед Супермариной за оборону с суши. Вместо этого он был напрямую подчинен командующему вооруженными силами на Сицилии генералу Куццони. Крайне озабоченный слабостью сухопутной обороны, адмирал не раз повторял, что командование сухопутной обороной следует передать армейскому генералу, предоставив ему, Леонарди, отвечать за оборону базы с моря. Ответа на его рапорты не последовало.

В течение нескольких дней воздушная разведка не могла добыть никаких сведений о приготовлениях неприятеля. Но 9 июля в 18.33 Супермарина сообщила, что германский самолет в 16.30 заметил возле Мальты идущие на север вражеские корабли и десантные суда. Это донесение подтверждало предположения Супермарины, что начинается вторжение на Сицилию. Супермарина немедленно отправила приказ подводным лодкам и торпедным катерам, базирующимся в Сицилии, как итальянским, так и германским, начать атаки. Итальянские катера не смогли выйти из Трапани из-за плохой погоды. Германские катера вышли из Порто Эмпедокле, однако ночью возле Ликаты были отогнаны сильным вражеским охранением.

В 22.00 оборонительный периметр вокруг Аугусты и Сиракуз подвергся налету с воздуха. Адмирала Леонарди поразила новость, что зенитные батареи сбили не меньше 10 самолетов. Он заподозрил, что неприятель высаживает коммандос с планеров, и приказал обследовать «сбитые» самолеты. Это действительно оказались планеры. Пока Леонарди безуспешно пытался вызвать по радио штаб XVI корпуса, коммандос спустились в район Мурро ди Порко и атаковали артиллерийские позиции. Хотя батареи были отлично защищены, у адмирала в Аугусте имелись всего 5 рот моряков. Все находившиеся в Сиракузах мужчины уже получили оружие, поэтому Леонарди ничем не мог усилить оборону батарей.

Связь с Сиракузами была потеряна в полночь. Больше адмирал не получал никаких известий о происходящем там. Тем не менее, он знал, что неприятель захватил мост над Анапо и продвигается к городу. Поэтому адмирал немедленно двинул туда роту территориального резерва из Сиракуз и 2 роты моряков из Аугусты. Они сумели отбросить англичан обратно к Анапо. Бои на артиллерийских позициях в южном секторе стали еще более ожесточенными, и к рассвету неприятель сумел просочиться через оборонительный периметр самой южной батареи.

На рассвете началась главная высадка с кораблей на побережье между Аволой и Кассибиле, в 30 километрах южнее Сиракуз. Вскоре первые подразделения британской 8-й армии были на берегу. Адмирал Леонарди отправил туда свой последний резерв - 2 пехотные роты из Аугусты - и послал курьеров в штаб XVI корпуса с требованием как можно скорее прислать подкрепления. В начале дня моряки и солдаты, отогнавшие вражеских коммандос к Анапо, попытались захватить мост через реку. Однако атакующие попали под перекрестный огонь автоматического оружия и были практически уничтожены.

В первые утренние часы 400 германских моряков, находившихся в Аугусте, внезапно, без всякого предупреждения, уничтожили свое имущество и начали отход из города на север, забирая с собой всех встреченных германских и итальянских солдат. Это отступление означало, что в Аугусте остаются только моряки 3 рот берегового экипажа и обслуживающий персонал базы.

Ситуация не изменилась во второй половине дня. Адмирал все еще пытался добиться посылки подкреплений. Войска XVI корпуса пытались оказать помощь, но были остановлены англичанами на подступах к Аугусте. Они не смогли пробиться к берегу и принять участие в боях с британскими войсками, двигающимися из Аволы.

Во второй половине дня в первый раз показались вражеские корабли, которые рискнули выйти из-под прикрытия мыса Мурро ди Порко. Батареи мыса Сайта Панагия немедленно открыли огонь, заставив корабли неприятеля снова укрыться за мысом. Южные батареи в районе Мурро ди Порко все еще отважно отбивали вражеские атаки, однако были в конце концов захвачены.

В 17.00 сильные британские танковые колонны двинулись из Аволы на север. У Леонарди просто не было войск, чтобы остановить их. В этот момент адмирал располагал всего несколькими сотнями моряков. Британские части пересекли Сиракузы, окружили батареи мыса Сайта Панагия и в 19.00 появились возле рейда Аугусты. Адмирал был вынужден приказать уничтожить нефтехранилище и радиостанцию, расположенные в этом районе.

Около 20.00 эти сооружения были взорваны, и появилась маленькая группа немецких танков. Первые подкрепления прибыли через 22 часа после начала британской атаки. Тем временем англичане приостановили свое наступление и обратили внимание на батареи мыса Сайта Панагия. Батареи упорно сопротивлялись до рассвета, но в конце концов были захвачены.

Утром 11 июля германские танки вошли в соприкосновение с британскими и были отброшены. Адмиралу пришлось перенести командный пункт из Мелилли, где теперь проходила линия фронта, в Вилласмундо, возле командного пункта германского танкового подразделения. После этого адмирал окончательно потерял связь с Аугустой. Командующий береговыми батареями, опасаясь их захвата противником и не имея никаких приказаний, по собственной инициативе в 10.00 приказал уничтожить орудия.

Во второй половине дня моряки были переведены для обороны большой шоссейной развязки севернее города, так как она контролировала дороги большого района. Британские танковые части, возможно, переоценив силы обороняющихся, возобновили наступление только 12 июля после полудня. Эта задержка может объясняться жестокими боями, которые вел левый фланг англичан с частями XVI корпуса. Положение в Аугусте оставалось неизменным 36 часов, однако за это время защитники города не получили новых подкреплений.

Утром 12 июля оказалось, что 2 орудия зенитной батареи на мысе Санта Кроче можно ввести в строй. Работы завершились как раз вовремя - на рейд Аугусты вошел британский эсминец. Обе зенитки открыли огонь, и эсминец ушел в море. Вскоре появились 2 вражеских крейсера и долгое время обстреливали батарею, чтобы подавить эти 2 орудия.

Прошло почти 3 дня, в течение которых военно-морскую базу обороняла горстка солдат и моряков и несколько германских танков. Но после полудня 12 июля англичане начали решительное наступление. 3 сильных десантных соединения появились на рейде. Одно направилось к мысу Санта Кроче; второе - к полуострову, где находился город Аугуста; третье - к аэропорту. Эту третью группу истратили примерно 150 летчиков, которые сорвали попытку высадки. Два других соединения, однако, преуспели и высадили десант на мысе Санта Кроче и в самом городе. Они попытались продолжить наступление на север, но на дорожной развязке были встречены моряками и отброшены назад с большими потерями.

Пока шли эти бои, сильное британское танковое соединение вынудило отойти германские танки, захватило аэропорт и попыталось соединиться с войсками, высаженными в городе. Встретив сильное сопротивление моряков, поддержанных германскими танками, наступление англичан захлебнулось.

Утром 13 июля англичане возобновили наступление,» и германские танки оставили аэропорт, на сей раз окончательно. Адмирал Леонарди, который получил легкое! ранение, приказал своему начальнику штаба добраться до Мессины, связь с которой была потеряна 2 дня назад, и сообщить о событиях на юге. Сам адмирал вернулся на фронт в Бруколи, чтобы разделить участь своих бойцов. На следующую ночь - 14 июля - последнее сопротивление было подавлено. Адмирал попал в плен.

Все эти события описаны так подробно для того, чтобы показать роль, которую сыграли итальянские моряки в боях на суше во время вторжения союзников 9 - 14 июля. Что касается флота, его не застали врасплох и неготовым. Высадки были произведены не в зоне обороны военно-морской базы, а в 20 километрах южнее. Ее обошли с суши. Выделенные для защиты базы войска были перехвачены противником на марше и на место не прибыли. Поэтому они не сумели оказать той поддержки личному составу базы, на которой основывался весь план обороны. Сама база не сдалась, а была захвачена лишь после 4 дней боев. Оборону вели в основном моряки, превращенные в пехоту под командой адмирала, превратившегося в генерала.

Действия на море

Планами обороны Сицилии предполагалось, что подводные лодки и торпедные катера сорвут действия десантных соединений и перережут линии снабжения плацдармов. Все корабли отважно сражались, так же как и специальные штурмовые подразделения, которые действовали не столь открыто, но зато в очень многих районах. К этому времени уцелело не так уж много итальянских подводных лодок. После 3 лет войны на Средиземном море осталось около 40 единиц, не считая тех, которые имели специальные задания. Из этого количества не менее полонимы ремонтировались. Для обороны Сицилии было возможно привлечь не больше 12 лодок, так как нельзя было отвлекать остальные от выполнения заданий в Эгейском и Тирренском морях. Но и эта дюжина после начала вторжения быстро сократилась вдвое из-за потерь и повреждений, полученных в ходе операций.

С немецкими субмаринами дела обстояли столь же скверно. В среднем в строю находились всего 3 - 4 лодки, и они действовали только в западном Средиземноморье (К моменту подписания перемирия из 53 германских подводных лодок, переведенных на Средиземное море, 38 были потоплены.). Англичане тоже понесли тяжелые потери в подводной войне, особенно после ввода в строй новых итальянских корветов и охотников, построенных во второй половине 1942 года. Только за последний год войны англичане потеряли на Средиземном море 15 подводных лодок.

Ситуация с большими (Ms) и малыми (Mas) торпедными катерами была такой же плачевной. Только за два с половиной месяца перед Сицилийской кампанией было потоплено 18 кораблей этого класса. Все они, кроме одного, были уничтожены вражеской авиацией. Часть уцелевших нельзя было отвлекать из других районов, где они выполняли совершенно необходимые обязанности, которые нельзя было возложить на корабли других классов. Более того, после трех лет военной службы, когда катерам приходилось выполнять много трудных заданий - часто таких, для которых они совсем не предназначались, - они оказались сильно изношены и практически не могли больше использоваться для наступательных операций. Спешно выведя из ремонта и перебросив из других районов, удалось наскрести 6 - 8 катеров для действий в Сицилийских водах, а временами и это количество сокращалось. Германские торпедные катера находились точно в таком же положении.

Действия итальянских торпедных катеров были интенсивными и смелыми. Ими командовали самые способные и преданные офицеры, под общим руководством капитана 1 ранга Мимбелли, прославившегося во время Критской кампании как командир миноносца «Лупо». Эти катера, действуя почти каждую ночь у берегов восточной Сицилии, почти не встречали вражеские крупные корабли, так как англичане держали их вблизи берега только днем. Зато итальянские катера часто сталкивались с британскими и американскими катерами и несли большие потери в людях и кораблях во время яростных стычек на дистанции пистолетного выстрела.

15 августа Ms-31 и -73, возвращаясь с ночного патрулирования возле Сиракуз, в 5.00 возле мыса Спартивенто неожиданно заметили 2 британских эсминца. Несмотря на сильнейший огонь, которым их встретил противник, катера вышли в атаку, и Ms-31 попал торпедой в один из эсминцев, который немедленно прекратил стрелять. Второй британский корабль бросился на помощь товарищу, и итальянские катера ускользнули, не получив ни единого попадания.

Большое количество противолодочных кораблей, которое англичане задействовали в операции, представляло смертельную угрозу итальянским подводным лодкам. Для подводной лодки, выходящей в атаку, шансы быть обнаруженной составляли 9 из 10, а после обнаружения вероятность гибели достигала 99 из 100. Тем не менее, эти опасности не остановили итальянских подводников. Они бросились в бой, готовые погибнуть, и в первые 3 дня возле восточного побережья Сицилии были потоплены 4 наши подводные лодки.

Мы уже рассмотрели причины, по которым итальянскому флоту не следовало пытаться перехватить вражеские десантные соединения южнее Сицилии. Но даже если бы этих причин не было, информация о передвижениях противника сильно запоздала, что помешало бы флоту вовремя вступить в бой. Даже если бы корабли находились в готовности к немедленному выходу в море при первой тревоге (9 июля около 19.00), они бы не достигли района Аугусты ранее утра 11 июля. Но к этому времени высадка на берег уже завершилась. Существовала еще одна причина, по которой флоту не следовало участвовать в операции. Кораблям пришлось бы проходить через Мессинский пролив. Эту узкую горловину накрепко закупорила авиация союзников, и итальянская авиация была бессильна что-либо сделать.

Тем не менее, Супермарина изучала возможности проведения рейда легких сил против кораблей союзников, базирующихся в только что захваченном Палермо. Поскольку количество имеющихся кораблей было ограниченным, для набега было решено использовать 2 крейсера без всякого сопровождения - кораблями и самолетами. Помимо обычных трудностей обеспечения прикрытия с воздуха, было решено отказаться от него с целью сохранения повышенной секретности. Корабли должны были прибыть к Палермо с первыми лучами солнца и отойти к итальянскому побережью прежде, чем неприятель сумеет отреагировать. Ключевым фактором рейда было требование полной неожиданности. Поэтому Супермарина приказала выполнять операцию, только если крейсера сумеют прибыть к цели необнаруженными. На самом же деле, операцию предполагалось провести из чисто моральных соображений, так как при самом благоприятном исходе набег 2 крейсеров не мог серьезно повлиять на ход Сицилийской кампании.

«Эугенио ди Савойя» и «Монтекукколи» под командованием адмирала Олива вышли из Специи вечером 4 августа. Пройдя к западу от Корсики, они прибыли в Маддалену утром 5 августа. Вечером крейсера снова вышли в море, до сих пор не замеченные неприятелем. Однако в 4.28, когда крейсера проходили мимо острова Устика, уже захваченного американцами, они заметили в темноте силуэты 3 неизвестных кораблей. Итальянские крейсера открыли огонь. Хотя один из вражеских кораблей загорелся, стрельба переполошила все кругом. Перехваченные радиограммы убедили адмирала Оливу, что его корабли обнаружены радаром противника. До прибытия к Палермо оставалось еще полтора часа, и за это время союзники наверняка успели бы подготовиться к встрече. Так как элемент неожиданности был потерян, адмирал решил отменить набег. Крейсера повернули к Неаполю, а потом в Специю. Возле острова Тускани они были атакованы вражеской авиацией, но сумели отбиться и ночью 7 августа благополучно прибыли в базу.

Хотя набег не принес результатов, план операции, разработанный Супермариной на основе точного знания образа действий воздушной разведки союзников, сработал отлично. Поэтому Супермарина, не дожидаясь возвращения этих крейсеров, приказала повторить набег крейсерам «Гарибальди» и «Аоста» под командой адмирала Фиораванцо. Они покинули Геную вечером 6 августа и после дневной стоянки в Маддалене вечером направились к Палермо. Но на этот раз авиаразведка союзников засекла ночные переходы крейсеров. После войны стало известно, что 2 американских крейсера и 2 эсминца были немедленно отправлены из Палермо на перехват итальянских кораблей. Между 2.00 и 3.00 адмирал Фиораванцо получил донесение от германского самолета, оснащенного радаром, что он заметил 3 «больших корабля» возле Палермо и конвой возле мыса Сан Вито. Из этой информации адмирал сделал вывод, что неприятель извещен и настороже. Более того, густой туман ограничил видимость, плюс машины «Гарибальди» начали барахлить. По этим причинам адмирал Фиораванцо решил, что ситуация больше не отвечает требованиям внезапного набега, и приказал крейсерам возвращаться в базу. Британская подводная лодка выпустила по ним 4 торпеды, когда они подходили к Генуе. Крейсера уцелели, но эсминец «Джиоберти», вышедший им навстречу, получил попадание и затонул.

Сицилийский Дюнкерк

Тем временем обстановка на суше складывалась не в пользу защитников острова. Через 2 недели после высадки стало ясно, что вскоре неприятель захватит весь остров. Кроме того, расширилась зона стратегического контроля союзников. Теперь они имели такое превосходство на море и в воздухе в южной части Тирренского и Ионического морей, что итальянский флот оказался вынужден отвести свои «фронтовые» единицы в менее уязвимые базы. Сухопутные силы союзников захватывали сицилийские порты один за другим, и торпедные катера англичан и американцев уже начали по ночам действовать в Мессинском проливе. Любой итальянский корабль, проходящий эту узость, и без того подвергался смертельному риску при атаках подводных лодок и самолетов, и вот новая напасть. Поэтому стало необходимо реорганизовать командные структуры флота, так как он оказался окончательно разделен между Тирренским и Ионическим театром. Существующее разделение кораблей позволяло решать большинство задач, и требовалось перевести лишь несколько единиц. Самым важным переходом была переброска крейсера «Сципионе» из Специи и Таранто, так как он должен был производить минные постановки в Ионическом море. Он совершал переход без сопровождения, форсировав Мессинский пролив ночью 17 июля. В 2.04 крейсер был атакован 4 торпедными катерами союзников. Метким огнем он потопил 2 из них, поджег третий и вынудил четвертый бежать.

Однако попытки форсировать Мессинский пролив привели к гибели 2 новых подводных лодок, которые совсем недавно вошли в строй. Жертвами стали «Ремо» и «Ромоло», новые большие лодки с большим радиусом действия и повышенной автономностью. Они были построены для действий в океане и использования в качестве транспортов, так как могли брать до 200 тонн грузов. Ночью 15 июля во время перехода из Ионического моря в Тирренское «Ремо» была торпедирована и потоплена британской подводной лодкой возле южного входа в пролив. Через 3 дня бомбардировщики союзников потопили в том же районе «Ромоло».

Как только союзники получили возможность использовать аэродромы Сицилии, сразу же стало невозможно доставлять снабжение на остров кораблями крупнее рыбачьего баркаса. Несколько попыток завершились бесполезной гибелью судов снабжения. По этой причине в Мессинском проливе было сосредоточено большое количество мелких вспомогательных суденышек. Они работали челноками между Калабрией и северо-восточной Сицилией. Конечно, эти корабли подвергались постоянным атакам авиации союзников.

3 августа, когда сопротивление итало-германских войск на равнине Катании было сломлено, британская 8-я армия и американская 5-я армия приготовились начать последнее совместное наступление на Мессину. Войска Оси больше не могли удерживать остров. Поэтому в тот же день началась эвакуация Сицилии. Союзники прилагали все усилия, чтобы сорвать эвакуацию, но мелкие итальянские корабли при помощи нескольких германских сделали все возможное и невозможное, чтобы перевезти как можно больше солдат и техники в Калабрию. Действуя под адским градом бомб, сыплющихся круглые сутки, моряки этих крошечных суденышек вписали новую героическую страницу в историю итальянского флота. Корпуса катеров были изрешечены осколками и пулями, стволы пулеметов раскалялись от непрерывной стрельбы, моторы лишь каким-то чудом продолжали работать. Экипажи шли на любой риск и действовали на пределе человеческих возможностей. Учитывая количество совершенных рейсов и интенсивность воздушных атак, работу итальянских моряков можно оценить более высоко, чем британскую эвакуацию Дюнкерка. Небольшая протяженность зоны эвакуации и колоссальная мощь авиации союзников увеличивали опасность операции до неслыханных масштабов.

Героями этой страницы истории итальянского флота стали простые моряки под командой зеленых офицериков и поседелых унтеров. Зона эвакуации превратилась в настоящий ад, и каждый экипаж был вынужден действовать на свой страх и риск, полагаясь лишь на свои умение и отвагу. Рейсы продолжались до самого конца. 16 августа англичане ворвались в Мессину. Порт повергся ожесточенной бомбардировке, все сооружения и оборудование были взорваны итальянцами, однако отважные суденышки до последнего вывозили итальянских и германских солдат, уцелевших в последнем бою на острове.

Вряд ли кто-то сумеет сказать, сколько рейсов было совершено во время эвакуации. Какой-то ориентир может дать тот факт, что за несколько дней в Калабрию было вывезено более 70000 германских и итальянских солдат и огромное количество припасов, включая 10000 автомобилей и 17000 тонн боеприпасов.

В ходе эвакуации были потеряны 15 десантных барж, 6 тральщиков и большое количество мелких кораблей. Практически все они стали жертвами воздушных атак. Ни один корабль, участвовавший в операции, не сумел избежать повреждений под стальным ливнем, хлещущим с небес.

Дальше