Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Предисловие

В третьем томе нашей работы мы рассмотрим борьбу Германии против британского торгового флота. Адмирал-штаб, скорее всего, еще до начала войны понимал тщетность попыток дать бой Королевскому Флоту. Ведь даже пресловутая «теория риска» адмирала фон Тирпица открыто заявляла, что результатом генерального сражения будет уничтожение германского флота. Но войну начинают не для того, чтобы проигрывать бои. Поэтому у немцев оставался один слабый шанс на успех - попытаться сокруши гг. систему морской торговли Великобритании. Не просто уничтожить сотню - другую пароходов, а именно сломать всю систему. Но, пытаясь сделать это, адмирал Тирпиц начисто забыл вывод своего кумира и творца теории морской мощи - Мэхена: действия рейдеров, не подкрепленные действиями линейного флота, не могут принести успеха в войне.

Сначала Адмиралштаб попытался использовать традиционный метод - крейсерскую войну. Но корабли Германского Императорского Флота ничего серьезного сделать не сумели, прежде всего потому, что их было слишком мало. В океане находились Крейсерская Эскадра адмирала фон Шпее, «Эмден», «Карлсруэ», «Кенигсберг». К ним присоединились несколько бывших лайнеров, так как сначала ставка делалась на скорость. Потом их сменили переоборудованные сухогрузы, которые больше полагались на скрытность. И лишь на последнем этапе войны в ход пошли подводные лодки. Рискну высказать одну крамольную мысль. В годы Первой Мировой войны немцы использовали свои субмарины как обычные «истребители торговли», которые использовали способность погружаться лишь для прорыва через линию британских патрулей. Далее поведение каждой отдельно взятой лодки было словно списано с поведения обычнейшего рейдера. Впрочем, этому способствовали и союзники, которые лишь в самом конце войны, оказавшись на краю пропасти, соизволили отреагировать на появление качественно нового оружия. Но об этом ниже.

Система этапов

Немцы начали готовиться к ведению крейсерской войны задолго до 1914 года. Им предстояло решить 2 главные проблемы - организовать систему снабжения рейдеров углем и наладить руководство их действиями. Адмирал-штаб прекрасно представлял, насколько трудно будет обеспечивать топливом корабли, находящиеся в колониях. Ведь еще до начала войны нетрудно было предположить, что порт Циндао будет быстро захвачен англичанами или японцами, и противник начнет систематический поиск германских рейдеров.

Решение было найдено в виде так называемой «Etappen-Dienst» - система этапов. Это слово было заимствовано из французского языка и в данном случае означало «база» или «зона». Океаны были разделены на районы, в центре которых находились узлы связи под командование офицеров флота. Часто такие центры создавались в больших городах, где Германия имела дипломатические представительства. Эта система позволяла передавать радиограммы из Науэна прямо на соответствующий корабль. Если конкретный передатчик был слишком слаб, использовалась цепочка передатчиков. Все корабли основных немецких судоходных компаний были оснащены радиостанциями, и их командиры имели запечатанные конверты с приказами на случай войны или других чрезвычайных обстоятельств. Те корабли, которые должны были поступить в распоряжение Императорского Флота, получали описание системы этапов.

Эта система постоянно совершенствовалась. К моменту начала Первой Мировой войны она находилась в полной готовности. К несчастью для немцев, они не успели завершить строительство системы радиостанций, которая опоясывала бы весь земной шар, хотя во многом эффективность действия системы этапов зависела от эффективной связи. Поэтому предполагалось передавать приказы из Науэна через несколько мощных промежуточных станций. Центральная радиостанция в городке Науэн, примерно в 40 км западнее Берлина, вошла в строй летом 1907 года, и уже 3 октября того же года провела пробный сеанс связи с лайнером «Бремен», находившимся в Атлантике. Но такой успех был достигнут довольно дорогой ценой, например, для передающей антенны пришлось построить мачту высотой более 100 метров. В системе германской радиосвязи имелся еще один недостаток, который выявился только во время войны. Радиостанции фирмы «Телефункен» имели слишком характерный сигнал, который нельзя было спутать с работой станций системы Маркони, которые использовали союзники. Поэтому, как только германский корабль выходил в эфир, он сразу заявлял на весь мир: «Я здесь!» В то же время отличить передачи британских кораблей и, скажем, итальянских, было невозможно.

Ретрансляционные станции были построены в Камине (Того), Виндхуке (Германская Юго-Западная Африка), на острове Яп в южной части Тихого океана. Однако главные станции в Таборе (Германская Восточная Африка) и на острове Суматра в Голландской Ост-Индии еще не были закончены. Более слабые передатчики находились в Дуале (Камерун), Букобе, Муансе и Дар-эс-Саламе (Германская Восточная Африка), в Циндао, на острове Ангаур, в Рабауле, на острове Науру и в Апиа (Самоа). Эта сеть охватывала почти весь земной шар, хотя существовали зоны в Индийском океане и на юге Тихого, где связь была возможна лишь при благоприятных погодных условиях. У этой системы имелся и еще один недостаток, который англичане не замедлили использовать. Если станции, расположенные в Африке, можно было использовать довольно долго, то островные центры были крайне уязвимы. Для захвата острова или просто уничтожения радиостанции было достаточно маленькой канонерки или старого крейсера, что англичане и продемонстрировали, сразу уничтожив станцию на Япе и быстро захватив Самоа.

Когда началась Первая Мировая война, большое количество угольщиков сразу было направлено в условленные места, чтобы встретиться с военными кораблями в открытом океане. Немцы решили, что южноамериканские государства будут смотреть сквозь пальцы на мелкие нарушения нейтралитета, а потому угольщики смогут выполнять свои функции. В Аргентине, Бразилии, а особенно в Чили существовали многочисленные германские колонии, обладавшие значительным влиянием. В начале войны все было так, как планировал Адмиралштаб, но постепенно ситуация изменилась.

Организационными центрами являлись: Циндао, Китай, Япония, Манила, Батавия - Этап Юг; Сан-Франциско - Этап Северо-западная Америка; Вальпараисо - Этап Юго-Западная Америка; Кальяо, Ла-Плата, Рио-де-Жанейро - Этап Бразилия; Карибское море - Этап Вест-Индия; Нью-Йорк - Этап Северная Америка; Дуала - Этап Западная Африка; Дар-эс-Салам - Этап Восточная Африка; Средиземноморье - Этап Средиземное море.

В составы этих этапов было включено так много торговых судов, что отследить их практически невозможно. Типичным примером будет деятельность секции Ла-Плата, которая и августе 1914 года контролировала 9 пароходов различных германских компаний: «Сайта Исабель», «Понтос», «Сильвия», «Жозефина», «Сиерра Кордоба», «Гота», «Элеонор Вюрманн», «Мера», «Муанза».

«Сайта Исабель» был потоплен 8 декабря 1914 года в бою у Фолклендских островов британским крейсером «Бристоль». В январе 1915 года линейный крейсер «Аустралиа» потопил в Магеллановом проливе «Элеонор Вюрманн». Вскоре после этого там же броненосный крейсер «Карнавон» захватил «Жозефину». Остальные пароходы, в конце концов, были интернированы, так как правительства южноамериканских стран после уничтожения эскадры фон Шпее, поняли, что опасаться более нечего и следует соблюдать нейтралитет более жестко. Тем более, что Англия использовала все свое влияние, чтобы склонить их к этому.

Когда часть стран Американского континента объявила войну Германии, система этапов рухнула окончательно. Трудности заправки рейдеров в 1914-15 годах, даже малых крейсеров, оказались так велики, что немцы были вынуждены перейти к использованию экономичных торговых судов вроде «Мёве» и «Вольфа».

Вероятные рейды германских линейных крейсеров

Выход германских линейных крейсеров в Атлантику в течение всей войны висел дамокловым мечом над головами лордов Адмиралтейства. Воображение рисовало ужасные картины разгрома и опустошения, которые будут сеять стальные гиганты. Однако попробуем разобраться в этом вопросе спокойно и без ненужных эмоций, которые иногда захлестывают даже профессионалов. Итак, могли они выйти в Атлантику или нет? А если бы они вышли, что из этого получилось бы? Забудем пока, что Вильгельм II пытался беречь свои линкоры как зеницу ока и ни за что не дал бы разрешения на подобную операцию. Давайте допустим, что...

Некоторые авторы предлагают, и вполне разумно, разделить данный вопрос на три отдельных:

1. Было ли это технически осуществимо?

2. Имелась ли пригодная для этого система снабжения?

3. Имело ли это смысл?

Самым простым выглядит первый вопрос. Разумеется, германские линейные крейсера, как все корабли Флота Открытого Моря, проектировались для действий в пределах Северного моря и для боя в нем же. И все-таки они совершали переходы через океан.

11 мая 1912 года «Мольтке» покинул Киль, направился в Соединенные Штаты и прибыл в Хэмптон Роудз 20 мая. Вместе с легкими крейсерами «Штеттин» и «Бремен» линейный крейсер посетил различные порты Восточного Побережья, после чего 13 июня отправился назад в Германию. Это якобы доказывает, что германские линейные крейсера могли действовать в океане. В действительности это доказывает лишь одно - имея дальность плавания 4000 миль, можно пересечь Северную Атлантику. Впрочем, американские власти после этого визита впали в тихую панику, заподозрив, что немцы готовятся нанести удар по побережью США и даже собираются атаковать Панамский канал.

Другое дело, насколько германские корабли были приспособлены к плаванию в бурных океанских водах. Прежде всего следует отметить скверные условия жизни экипажа на борту германских линкоров и линейных крейсеров. При коротких выходах в море всего на 3-4 дня это не сказывалось. При продолжительном крейсерстве, длящемся несколько месяцев, это неизбежно приводило к лишнему утомлению экипажа и, как следствие, к снижению боеспособности корабля. Германские корабли имели большую метацентрическую высоту, что делало их устойчивой артиллерийской платформой. Но на океанской волне такие корабли страдали от короткой и резкой качки, что приносило большие неудобства экипажу. Заявления Тренера, что «Мольтке» и «Гебен» показали хорошие мореходные качества, спишем на национальную принадлежность автора. Всяк кулик свое болото хвалит. Хорошо известна фотография «Дерфлингера» на полном ходу. Кипящая вода на палубе юта прямо у барбета кормовой башни... Так в Атлантике не плавают.

И все-таки немцы весной 1914 года планировали послать «Мольтке» на Дальний Восток, чтобы он сменил «Шарнхорст» в качестве флагмана Kreuzergeschwader. Позднее возникло предложение отправить «Фон дер Танн» навстречу эскадре фон Шпее. Ни одно, ни другое предложение не было реализовано.

Но технически это было возможно. Если позднее торпедные катера своим ходом пересекали океан, то уж линейный крейсер это сделать мог без больших затруднений.

А вот на второй вопрос следует ответить категорическим «нет», хотя очень часто встречается противоположное утверждение. Всех зачаровывает работавшая, как машина, германская система «Etappen-Dienst» - система тиши. Она обеспечивала углем германские легкие и вспомогательные крейсера, из чего следует вывод, что и линейные крейсера она обеспечит.

Я хочу напомнить, что к концу 1914 года система этапов рухнула. Политическое давление Лондона на нейтралов было слишком сильным, и даже те страны, которые относились к Германии вполне доброжелательно, предпочли соблюдать нейтралитет более строго. Ставить возможность продолжения плавания в зависимость от того, встретится угольщик или нет, слишком рискованно. А бодрое заявление, что-де можно заправиться в портах Соединенных Штатов, вообще отнесем на счет лишней рюмки шнапса. Именно германские вспомогательные крейсера показали, что система этапов как раз не обеспечивает деятельность «пожирателей угля», какими оказались бывшие лайнеры. Огромный линейный крейсер в этом не сильно отличается от огромного трансатлантика.

И еще следует напомнить, что тому же «Мольтке» требовалось 3000 тонн угля, а не 1300, как «Карлсруэ». Погрузка такого количества угля посреди океана, на сильной волне... Очень и очень сложно, а многократное и регулярное повторение этой процедуры просто невозможно. Ведь, если нужно погрузить втрое больше угля, то сложности возрастут в 9 раз. Если уж на то пошло, то при случайном ударе бортами бронированная туша линейного крейсера просто отправит на дно хрупкий угольщик. Если уж рассматривать рейд эскадры линейных крейсеров, то следует сразу отнести подобную идею к совершенно ненаучной фантастике.

Поэтому следует сказать, что в военное время длительное плавание крупного корабля с угольными котлами в контролируемых противником водах невозможно.

Вопрос третий, на который следовало бы ответить в первую очередь. До введения системы конвоев действия рейдеров не имели большого смысла. Даже потопление «Эмденом» и «Карлсруэ» трех десятков транспортов никак не сказалось на системе морских перевозок Британской Империи. Паника, вызванная «Эмденом» в Бенгальском заливе, была именно паникой, а не разумной реакцией на возникшую угрозу. Немного позднее англичане просто не обратили внимания на рейд «Вольфа» к берегам Австралии. Другое дело, что линейный крейсер мог попытаться действовать не на задворках мирового океана, а на важнейших коммуникациях в Северной Атлантике, но и здесь охота за единичными трампами была занятием неблагодарным. Так и видишь «Мольтке», уничтожающий какую-то полугнилую шхуну... Рейдеры просто физически не могли добиться серьезного результата, для этого их было слишком мало. Подводные лодки едва, не поставили на колени Британию лишь потому, что действовали десятками и сотнями.

Можно посмотреть на этот вопрос под другим углом. Может ли такой рейдер оттянуть на себя значительные силы Королевского Флота и как-то повлиять на ситуацию в Семерном море? Если вспомнить силы, выделенные англичанами для охоты за рейдерами, то бросается в глаза одна особенность - отсутствие в них современных кораблей первой линии. Единственным исключением можно считать отправку крейсеров «Чатам», «Веймут» и «Фалмут» для охоты за «Кенигсбергом». А что еще? Безнадежно устаревшие броненосные крейсера, вспомогательные крейсера, вычеркнутые из состава Гранд Флита легкие крейсера типа «Глазго». Ну, про «боевые единицы» вроде «Пегасуса» мы и говорить не будем. Ослабить группировку британских кораблей на главном театре немцы в Первую Мировую войну не сумели.

Однако в дело могли опять вступить психологические факторы. Адмиралтейство наверняка постаралось бы уничтожить «Мольтке», выйди он в океан. Даже несмотря на то, что эта охота имела бы не больше смысла, чем сам рейд. То есть ответ на третий вопрос выглядит необычно: да, имело, но не с теми целями, с которыми выходит обычный рейдер. Кроме того, в этом случае следует предположить почти наверняка, что рейдер погибнет. Однако учет столь тонких психологических факторов был выше возможностей адмиралов начала века.

А вот что немцы наверняка упустили - это возможность удара линейных крейсеров по системе британских патрулей в северных водах. И вспомогательные, и броненосные крейсера стали бы легкой добычей быстроходного гиганта. Возвращение назад, безусловно, представляло проблему, но намного более простую, чем возвращение рейдера из похода в Атлантику.

Часть историков воспринимает перспективы рейда германских линейных крейсеров в океан довольно скептически. С этим вполне можно согласиться. Но на войне слишком часто решения командования нельзя объяснить законами логики и даже законами военного искусства. Очень часто берут верх эмоции и вообще вступают в игру какие-то потусторонние силы. Во всяком случае, после введения системы конвоев британское Адмиралтейство при всей сомнительности подобного рейда готовилось к его отражению всерьез. 4 ноября 1918 года была выпущена секретная инструкция, детально расписывающая способ отражения такой угрозы. План был согласован с командованием американского флота. Нет необходимости воспроизводить этот документ полностью. Он предусматривал перебазирование 3 американских дредноутов в Берехейвен для встречи конвоев. Точно так же на американском побережье несколько дредноутов должны были перейти в Галифакс для обеспечения безопасности конвоев в западной части океана. Старые броненосцы и броненосные крейсера, которые ранее сопровождали конвои почти до самых берегов Англии, после чего поворачивали, чтобы не подставляться под торпеды подводных лодок, теперь должны были находиться вместе с конвоем до особого приказа Адмиралтейства. Но, что самое интересное, все эти меры безопасности касались только конвоев, идущих в Англию. Конвои, идущие из британских портов на запад, были предоставлены собственной участи.

Английская блокада

Настало время поговорить об одном очень важном аспекте морской войны, которого мы до сих пор не касались потому, что он впрямую не был связан ни с одним из морских боев. Речь идет, разумеется, об английской морской блокаде Германии. Дело в том, что экономика Германии также в огромной степени зависела от импорта, более половины которого приходилось на морские пути. В 1913 году торговый флот Германии занимал второе место в мире после английского и составлял 10,9 % мирового тоннажа. В 1913 году в германские порты прибыло 27103 судна, что составляло в среднем 2258 судов и месяц. Однако германское верховное командование, рассчитывая закончить войну в самый короткий срок, не приняло никаких мер для организации морских перевозок в военное время. Адмиралштаб просто приказал своим торговым судам укрыться в нейтральных портах и ждать. Когда выяснилось, что молниеносной войны не получилось, создавать систему прорыва морской блокады было уже поздно. А при соответствующей подготовке такая система могла оказаться очень эффективной. В годы Второй Мировой войны германские и итальянские блокадопрорыватели продолжали свои рейсы до 1943 года. В 1914 году союзники не имели радаров, авиации, авианосцев, так что блокадные линии британских крейсеров больше напоминали жидкий плетень, а не высокую бетонную стену.

Основой британской блокады явились положения Лондонской конференции 1909 года. На ней в очередной раз было подтверждено значение реальной блокады и отрицалась «бумажная» блокада, не подкрепленная достаточным количеством кораблей. Блокировать разрешалось только вражеское побережье. Блокада считалась законной, если о ней были своевременно извещены власти блокируемых портов и нейтральные державы. Лондонская декларация предусматривала деление грузов на абсолютную и условную контрабанду.

Абсолютной контрабандой признавались предметы, служащие для непосредственного снабжения армии и флота. Они подлежали захвату и конфискации. Условной контрабандой считались предметы «двойного назначения», как стали сейчас говорить, то есть пригодные к потреблению как войсками, так и гражданским населением. Но жизнь быстро опрокидывала старые постулаты. Например, каучук согласно тексту Лондонской декларации не являлся предметом контрабанды.

4 августа британское правительство опубликовало списки товаров, которые были отнесены к обязательной и условной контрабанде, а 20 августа заявило, что в целом согласно действовать в рамках Лондонской декларации. Но уже 29 октября был опубликован дополнительный список, согласно которому многие товары, ранее входившие в категорию условной контрабанды, были включены в разряд абсолютной контрабанды. Это касалось, в основном, минерального сырья и цветных металлов.

Англия постаралась подкрепить свои действия рядом дипломатических мер. В декабре 1914 года было заключено соглашение с Голландией о сокращении внешней торговли этой страны до объема внутренних потребностей. Был создан Нидерландский заморский трест для посредничества во внешней торговле. Все товары, завозимые в Голландию, поступали в его распоряжение, а потом распределялись внутри страны. Но этот трест быстро превратился в орган британского контроля. Подобные акционерные общества в конце 1914 года были созданы в Швеции и Норвегии, а в феврале 1915 года - в Дании.

4 февраля 1915 года англичане еще раз увеличили список контрабандных товаров, а в марте 1915 года начали блокаду всех торговых путей, чтобы полностью изолировать Германию. В феврале 1916 года в Англии даже было создано специальное министерство блокады, которое координировало все блокадные действия.

Организацию блокады англичанам значительно облегчала сама география. Главные силы флота, базируясь на Скапа Флоу, контролировали выходы из Северного моря в океан. Кроме того, англичане имели базы в Кромарти, Розайте, Лох Ю, Лох Силли и в других пунктах. Перекрыть Ла-Манш и Дуврский пролив вообще не представляло никаких сложностей. Немцы довольно наивно ожидали, что Королевский Флот прибегнет к ближней блокаде и подставит свои корабли под удары противника. Однако Тирпиц совершенно забыл опыт русско-японской войны, когда японцы организовали блокаду Порт-; Артура, базируясь на островах Эллиот в сотне миль от русского порта. Англичане организовали даже не дальнюю, а, по меркам XIX века, сверхдальнюю блокаду. Они постарались перекрыть доступ не к немецким портам, а в Северное море вообще.

Это была трудная задача, так как при средней дневной видимости от 6 до 9 миль требовалось держать на блокадных линиях 20 - 25 кораблей. Поскольку ночью видимость сокращалась до полумили, при отсутствии радара блокада вообще превращалась в фикцию. Несение блокадной службы было возложено на 10-ю эскадру крейсеров, состоящую из старых кораблей типа «Эдгар», которой вскоре было придано значительное количество вспомогательных крейсеров и досмотровых судов. Например, в ноябре 1914 года к блокадным действиям были привлечены 24 вспомогательных крейсера. Кроме организации регулярного патрулирования на дозорных линиях, англичане часто проводили поиски в Северном море крейсерскими соединениями.

В первые месяцы войны все приходящие и уходящие суда досматривались в Даунсе (Дуврский пролив) и Керкуолле (Шотландия), причем 3/4 всех судов в этот период прошли через Дауне. Ежедневно туда прибывало около 100 транспортов, а всего с 1915 до конца 1917 года англичане проверили 121707 судов!

После того как стало ясно, что скорого окончания войны не следует ожидать, англичане начали все теснее стягивать блокадное кольцо. В начале ноября 1914 года зоной военных действий было объявлено все Северное море. Свободное плавание нейтральных судов отныне там было запрещено. Уинстон Черчилль в речи, произнесенной 9 ноября, заявил, что экономическое удушение Германии неизбежно, но требует времени, поэтому капитуляцию Германии следует ожидать примерно через год.

Из опасения атак подводных лодок англичане были вынуждены постепенно отодвигать блокадную линию на север. Когда патрулирование было организовано на линии Шотландия - Берген, английские корабли стали захватывать гораздо больше судов, шедших из Америки в порты Норвегии, Дании и Голландии. Так как разведка сообщила, что большое количество германских транспортов следует севернее Фарерских островов, пришлось направить группу кораблей и туда. С декабря 1914 года наблюдение за морем в районе к северо-западу от Гебридских островов осуществлялось в основном вспомогательными крейсерами и досмотровыми судами на четырех линиях, условно обозначенных «А», «В», «С» и «D». Вся эта система в целом называлась Северным патрулем. Общая длина блокадных линий равнялась 480 милям, на них одновременно находились 9-12 кораблей. Вспомогательные крейсера располагались на расстоянии 30 - 40 миль друг от друга и ходили зигзагом со скоростью около 12 узлов. Обычно после 3-часового галса в одном направлении они одновременно поворачивали на обратный курс. Расстояние между линиями было выбрано так, что, если торговое судно проходило одну линию ночью, то вторую ему пришлось бы пересечь днем. Система блокады в начале 1915 года показана на схеме. В апреле 1916 года англичане начали держать 2 корабля в районе севернее Исландии. Блокадная деятельность 10-й эскадры крейсеров продолжалась до 1917 года, когда была введена система конвоев для нейтральных судов. Германских судов в океане просто не осталось, а после вступления в войну Соединенных Штатов Германия потеряла последнюю возможность импорта. Еще в 1916 году были организованы рейсы торговых подводных лодок, которые могли прорвать британскую блокаду, но эти походы имели больше пропагандистское значение.

Организовать действительное удушение германской экономики англичанам все-таки не удалось. Большое количество товаров импортировалось по суше из соседних нейтральных стран. Русское правительство наотрез отказалось организовать блокаду балтийского побережья Германии, поэтому важнейший путь импорта железной руды из Швеции действовал до последних дней войны. И все-таки уже в феврале 1915 года германское правительство было вынуждено взять под контроль снабжение населения продовольствием. Если армию еще удавалось кое-как снабжать, то в тылу постепенно наступал голод. С осени 1916 года прекратилась выдача картофеля, основным продуктом стала кормовая брюква. А в 1917 году средний рацион сократился до 1700 калорий при необходимом минимуме 3000 калорий. Нехватка продовольствия вызвала волнения в тылу и в конечном счете привела к поражению. Германии.

Таким образом, можно сказать, что основной стратегический замысел британского командования, предусматривавший постепенное экономическое удушение Германии, в значительной мере оправдался, хотя он сработал далеко не так быстро, как планировалось.

Германская подводная война

В начале войны никто, даже сами немцы, не предполагал, что подводная лодка довольно быстро превратится в грозное оружие, имеющее стратегическое значение, причем гораздо более серьезное, чем все линкоры вместе взятые. Но это произошло уже в самом конце войны. Деятельность германских лодок в годы войны достаточно четко делится на 5 периодов, каждый из которых имеет свои характерные особенности.

Первый период: август 1914 года - февраль 1915 года: самостоятельные действия отдельных лодок, борьба с британским военным флотом.

Второй период: 4 февраля - 20 сентября 1915 года: подводная блокада.

Третий период: октябрь 1915 года - апрель 1916 года: попытки неограниченной подводной войны.

Четвертый период: апрель 1916 года - февраль 1917 года: совместные действия лодок с Флотом Открытого Моря, подводная крейсерская война.

Пятый период: 1 февраля 1917 года - 11 ноября 1918 года: неограниченная подводная война.

Первые операции своих лодок командование германского флота планировало, исходя из наивного предположения, что уже в самом начале войны британский флот ринется в Гельголандскую бухту. Действия против торговых судов отходили на третий, если не четвертый план и должны были вестись строго в соответствии с положениями призового права. Но уже тогда командир 1-й флотилии подводных лодок Бауэр совершенно правильно предсказал:

«Оборонительное применение подводных лодок в дневной сторожевой линии охранения, расположенной по дуге вокруг Гельголанда, не принесет никакой пользы. Очень мало вероятно, что противник подойдет к этой линии, и тогда сомнительно, чтобы подлодки имели успех. Лишь применения подлодок для наступления в большей степени увеличит вероятность успеха».

В то же время Бауэр писал:

«Применение подлодок у неприятельских берегов представляет большие трудности, потому что сторожевые корабли, самолеты, наблюдательные посты и торговое судоходство очень быстро откроют присутствие лодок, А раз элемент внезапности отпадает, то корабли своевременно уклоняться от опасности.

Иначе складываются условия при поисках в открытом море. Здесь противнику недостает вспомогательных береговых средств. Случайное обнаружение лодки может еще и не привести к неудаче, так как подлодка не привязана к определенному месту и может его менять. Недостатки поисков в море заключаются в том, что при недостаточном числе подлодок ничего нельзя будет найти, если не имеется определенных сведений о намерениях противника. Однако, рассчитывая на наличие английской сторожевой линии поперек Северного моря, перспективы операции в направлении на север могут быть более благоприятными».

Обратите внимание, говоря о действиях в открытом море, Бауэр подразумевает только Северное море, никак не Атлантику.

Первые походы германских лодок не принесли никаких успехов, зато погибли U-15 и U-13. Лишь в сентябре Отто Веддинген добился первого громкого успеха, потопив 3 британских броненосных крейсера. До конца года лодки продолжали действия в Северном море, проведя лишь несколько разведывательных походов к Шетландским и Оркнейским островам, которые тоже оказались безрезультатными.

Достигнутые лодками результаты показали, что борьба с вражеским флотом будет делом трудным и опасным. Определенные успехи можно было приписать внезапности и полной неготовности противника. Действительно, когда вы ниже увидите описания этих атак, может сложиться впечатление, что британские адмиралы сами старались погубить собственные корабли. При этом следует отметить, что не был потоплен ни один современный корабль, имеющий реальную боевую ценность. Лишь на Средиземном море австрийская лодка U-12 в декабре сумела повредить французский дредноут «Жан Бар». Но эта атака еще раз подтвердила то, что уже было очевидным. 450-мм торпеды слишком слабы, чтобы реально угрожать современным линкорам, а залп из 2 торпед слишком мал. Самой же главной неудачей германских лодок в этот период оказалась их неспособность помешать перевозке британского экспедиционного корпуса во Францию.

Торговая война началась в октябре 1914 года с потопления подводной лодкой U-17 парохода «Глитра». Интересно отметить, что возня с выполнением всех пунктов призового права заняла у лодки целых 4 часа! Это было непозволительно много. Немцы в это время уже разрабатывали планы подводной блокады. Подводная лодка не подходила для ведения крейсерской войны по призовому праву в открытом океане. Она не могла принять на борт команду и пассажиров потопленного судна, не могла выделить людей для призовой команды. Подводная лодка могла лишь уничтожить встреченное судно, приняв те или иные меры для безопасности экипажа. В командовании германского флота разгорелись споры: начинать блокаду или нет? В конце концов решили немного подождать, так как у Германии просто не было достаточного количества лодок для эффективной блокады всех Британских островов.

Вторая фаза началась с опубликования 4 февраля 1915 года декларации за подписью адмирала фон Поля: «военной зоной» был объявлен весь район вокруг Британских островов. Англичане в ответ ускорили создание системы патрулей. К несению военной службы были привлечены более 100 вооруженных траулеров. 13 февраля началось создание знаменитого Дуврского барража. Началось вооружение торговых пароходов. И все-таки англичане оказались в сложном положении, несмотря на малую численность противостоящих им германских лодок. Как писал британский историк Корбетт,

«отныне английскому командованию приходилось считаться, пожалуй, с одним из наиболее сильных стратегических последствий подводной активности противника. Главные силы минных флотилий вместо того, чтобы принимать участие в наступательных операциях имеете с Гранд Флитом и содействовать господству на Северном море, вынуждены были постоянно выделять отряды для охоты за подводными лодками. Роль эти флотилий должна была свестись исключительно к противолодочной охране отечественных вод».

Немцы развернули спешное строительство малых подводных лодок серий UB-I и UC-I, пригодных для действий в Северном море и Ла-Манше. Увеличение численности подводного флота привело к созданию 2 новых флотилий. На Средиземном море дивизия подводных лодок превратилась сначала в отдельную флотилию, а потом - в целых две.

Приступая к торговой войне, германский флот сразу сделал ставку на безжалостный террор. Хотя декларация и обещала некоторые гарантии нейтральным судам, в ней же делалась многозначительная оговорка насчет возможных «ошибок». Адмиралштаб выпустил инструкцию, которой должны были руководствоваться командиры подводных лодок:

«Безопасность подлодок стоит на первом месте. Ввиду этого всплытия для осмотра судов придется избегать, ибо, не говоря уже об опасностях от возможных неожиданностей со стороны неприятельских судов, - нет гарантии, что и при наличии нейтральных знаков судно не окажется неприятельским. Таким образом, наличие у судна нейтрального или отличительного знаков не говорит еще о его принадлежности к нейтральной державе. Уничтожение такого судна явится правильным, если не будет налицо еще и дополнительных обстоятельств, говорящих о его нейтральности».

Таким образом, командиры подводных лодок получили индульгенцию, разрешающую потопление любого судна в зоне военных действий. Разбираться, нейтральное оно или нет, госпитальное или военное, - не входило в задачу командира субмарины.

В ответ на опубликованные документы поступил резкий протест со стороны Соединенных Штатов, требовавших обеспечить свободу американской торговли и безопасность американских граждан. Немцы попытались надавить на США, чтобы те оказали влияние на Англию и добились соблюдения последней всех пунктов Лондонской декларации 1909 года. Когда это не получилось, 18 февраля была дана новая директива, ограничивающая атаки нейтральных и госпитальных судов. Но в ней опять содержался пункт, оправдывающий возможные ошибки командира лодки. 22 февраля правительство Соединенных Штатов вручило Германии и Англии ноту. В ней Германии предлагалось вести подводную войну по призовому мраку, а Великобритания должна была разрешить ввоз продовольствия и предметов первой необходимости в Германию. Германия выполнять эти требования не собиралась, но формально согласилась с нотой. Англия выполнять американские требования тоже не собиралась и 11 марта объявила об ужесточении блокады, включив в нее даже нейтральные порты.

Но едва немцы приступили к организации ограниченной блокады, как случились несколько инцидентов, которые значительно осложнили международное положение Германии. Как-то неожиданно выяснилось, что большинство командиров подводных лодок вполне могут оказаться клиентами психиатра. Германские подводники с непонятной, необъяснимой и бессмысленной жестокостью обрушились на пассажирские суда, которые не играли никакой роли в ведении военных действий. 5 мая была потоплена «Лузитания», на которой погибли более 1000 человек, в том числе женщины и дети. Среди погибших были американцы, что еще больше осложнило и без того непростые взаимоотношения Германии с Соединенными Штатами. Непродуманные приказы командования и безоглядное их выполнение создали германскому флоту жуткий образ прибежища людоедов. Ведь за линейными крейсерами Хиппера после бессмысленных обстрелов незащищенных портов уже давно тащилась мрачная слава детоубийц. В августе был потоплен лайнер «Арабик», на котором тоже находились американцы. Президент Вильсон заявил резкий протест, после чего 30 августа командованию германского флота пришлось отдать приказ не топить пассажирские суда, не предоставив спасения команде и пассажирам.

За этот период германские лодки добились некоторых успехов. Например, в течение 5 дней августа U-38 капитан-лейтенанта Валентинера, действуя в проливе Св. Георгия, Бристольском заливе и возле острова Уэссан, потопила 22 парохода, 5 траулеров и 3 парусника общим водоизмещением около 70000 тонн. Но в целом итоги 7 месяцев оказались неутешительными для немцев. Хотя было потоплено около 784000 тонн, это составляло не более 5 % общего тоннажа торгового флота Англии и не могло повлиять на снабжение Британских островов. За этот же период немцы потеряли 22 подводные лодки из имеющихся 70, то есть около 1/3. Германия не имела плана масштабного строительства лодок, да и время постройки отдельной лодки составляло около 1,5 лет, что было слишком долго, поэтому сложилась ситуация, близкая к кризисной.

Кардинальные изменения начали происходить лишь в 1916 году. 7 января начальник Адмиралштаба адмирал фон Хольцендорф представил меморандум, в котором высказывалось предположение, что если начать неограниченную подводную войну, то удастся сломить сопротивление Англии к осени того же года, или «к жатве», как почему-то любили говорить немецкие военные. 21 февраля кайзеру был представлен еще один доклад Адмиралштаба, в котором излагались мнения экспертов по экономике. Они утверждали, что неограниченная подводная война предоставляет последний и единственный шанс Германии добиться победы. После совещания в ставке 24 февраля 1916 годи было разрешено топить без предупреждения лишь транспорты с войсками и вооруженные пароходы.

Однако поемное положение Германии продолжало ухудшаться. Сражение под Верденом, начатое 12 февраля, принесло чудовищные, неслыханные доселе потери, по не дало никаких успехов (Потеря в этом сражении для каждой из сторон превысили миллион человек). Поэтому 4 марта на совещании верховного командования уже армейский Генеральный Штаб потребовал начала неограниченной подводной войны. На утверждение кайзера была представлена следующая резолюция:

«Неограниченная подводная война против Англии, единственно могущая обеспечить полный успех, является, по военным соображениям, с 1 апреля неизбежной. До этого времени канцлеру надлежит, с целью обеспечения нам свободы действий, использовать все политические и дипломатические меры, чтобы дать Америке возможность уяснить себе наше положение. До этого продолжать подводную войну согласно распоряжениям, отданным 1 марта».

Кайзер попытался уговорить президента Вильсона оказать давление на Англию, чтобы ослабить блокаду, но потерпел неудачу. И не успел германский подводный флот перейти к активным действиям, как случился очередной инцидент, который почти на год приостановил торговую войну. 24 марта в Ла-Манше подводная лодка UB-29 атаковала пароход «Сассекс», на котором находилось около 500 пассажиров, в том числе американцы. На запрос из Америки немцы ответили, что он подорвался на мине. Однако пароход не затонул, и на нем были найдены осколки германской торпеды. В результате 20 апреля из Вашингтона поступила очень резкая нота, фактически ультиматум, в котором Соединенные Штаты угрожали разрывом дипломатических отношений. И кайзер снова отступил, приказав свернуть подводную войну. При этом следует отметить, что германские лодки в этот период, несмотря на значительное увеличение численности, опять не сумели добиться больших успехов, так как использовались для решения множества второстепенных задач. Систематическую и целеустремленную войну против британского торгового флота развернул лишь адмирал Дениц 25 лет спустя.

25 апреля 1916 года состоялся боевой дебют адмирала Шеера на посту командующего Флотом Открытого Моря. Германские линейные крейсера совершили набег на Ярмут и Лоустофт. В операции должны были участвовать несколько германских подводных лодок. Именно они и добились кое-каких результатов, тогда как крейсерские силы германского флота лишь произвели некоторый шум. Подводная лодка UB-29 в 20 милях от Ярмута повредила торпедой легкий крейсер «Пенелопа», a UB-18 потопила британскую подводную лодку Е-22. Однако в ходе операции немцы потеряли UB-13. Так начался недолгий период совместных действий подводных лодок с главными силами флота.

Еще более масштабными стали действия лодок во время Ютландского боя. Шеер планировал развернуть 16 подводных лодок на подходах к английским базам, а еще 8 лодок Фландрской флотилии должны были занять позиции в южной части Северного моря. Подводные заградители U-72, U-74 и U-75 должны были поставить заграждения у Розайта, Кромарти и Оркнейских островов. Преуспела лишь последняя из них, которая выставила свои мины 28/29 мая. Через неделю на ее заграждении погиб броненосный крейсер «Хэмпшир», на котором находился военный министр лорд Китченер, направлявшийся в Россию. Но штабная неразбериха, британские патрули и плохая погода свели к нулю тщательную подготовку подводных сил. Их действия завершились полным и оглушительным провалом.

Утром 31 мая U-32 атаковала легкие крейсера завесы Флот Линейных Крейсеров адмирала Битти, но промахнулась. Однако лодка сообщила о замеченных ею британских линкорах. Такое же донесение отправила U-66, заметившая главные силы английского флота. Вечером 31 мая командующий подводными лодками передал по радио приказ:

«Находящимся в готовности лодкам и U-67 <стоявшей возле Тершеллинга> немедленно выйти на север. В 6 утра сообщить свое место».

Но U-67 этот приказ не получила, так как лежала на грунте. Из Эмса вышли только U-19, U-22 и U-64, которые безнадежно опоздали. Заранее выдвинутые к английскому побережью лодки тоже ничего не добились. 1 июня в 11.30 лодка U-46 обнаружила и атаковала поврежденный линкор «Мальборо», который шел в сопровождении всего 1 эсминца. Торпеда прошла мимо, но командир лодки не попытался повторить атаку, хотя «Мальборо» не мог развить более 12 узлов. В тот же день U-51 атаковала поврежденный линкор «Уорспайт», который шел вообще без охраны. Обе торпеды прошли мимо, и линкор увеличил скорость до 22 узлов, одновременно радировав в Розайт о происшествии. Через 2 часа на пути «Уорспайта» оказалась U-63, однако она из охотника стала дичью и лишь с большим трудом увернулась от тарана линкора. На этом и закончилось участие германских подводных лодок в Ютландском бою. И все-таки не следует безоговорочно заносить эту операцию в пассив немцам. Они попытались управлять подводными лодками по ходу операции и перемещать завесы согласно плану.

Несмотря на победные реляции ставки кайзера, опубликованные в газетах, командование флота трезво оценило результаты Ютландского боя. Ни о какой победе не могло идти речи. В своем донесении кайзеру Шеер писал:

«За исключением «Дерфлингера» и «Зейдлица», Флот Открытого Моря в середине августа будет готов для нанесения новых ударов противнику. Хотя при благоприятном исходе предполагаемых к тому времени операций он и противнику и могут быть нанесены чувствительные потери, не может быть сомнений, что даже наиболее благоприятные результаты боя в открытом море не приведут в этой войне Англию к миру.

Невыгоды нашего географического положения, сравнительно с этим островным государством, и большое материальное превосходство врага не смогут быть уравновешены флотом в такой степени, чтобы мы могли сломить блокаду, направленную против нас, или держать в блокаде Британские острова. Так будет даже и в том случае, если наши подлодки будут полностью предоставлены для решения военных целей.

Скорое и победоносное окончание войны может быть достигнуто лишь посредством подрыва экономической жизни Англии, то есть применением подлодок против английской торговли.

Выбор для этой цели половинчатых мер я должен, по it моему убеждению и долгу службы, как и раньше, отсоветовать не только потому, что всякое ограничение действия этого оружия противоречит самому существу его, не соответствует тому риску, которому подвергаются подлодки, и не приносит надлежащей пользы, но и потому, что, несмотря на полное сознание командиров, что в английских водах существенное значение имеют и американские интересы, - невозможно избегнуть прецедентов, которые, если мы не можем идти на действия с полной резкостью, принудят нас к унизительным уступкам».

Хотя заключение Шеера о необходимости возобновлении неограниченной подводной войны отвечало желанием наемной верхушки, было решено попытаться еще раз использовать лодки для чисто военных операций. Такой случаи представился 19 августа по время выхода в море германского флота. Снова командующий лодками находился на одном из кораблей флота, только на сей раз Бауэр вместо крейсера «Гамбург» выбрал линкор «Принц-регент Луитпольд». В операции должны были участвовать 24 лодки, из которых формировались 4 завесы.

Как мы уже знаем из первого тома, встреча германского и британского флотов не состоялась. Зато германские лодки сумели потопить 2 современных крейсера. Сначала U-66 повредила 2 торпедами «Фалмут», который остался на плаву. Через несколько часов U-52 потопила «Ноттингем». А утром 20 августа поврежденный «Фалмут», который еле полз со скоростью 2 узла, был обнаружен U-63 и потоплен ею.

Итоги действий лодок выглядят так: 7 лодок имели соприкосновение с противником и 5 смогли атаковать его; было выпущено 18 торпед, из которых 5 попали в цель; англичане потеряли 2 легких крейсера.

Несмотря на этот успех, Шеер продолжал настаивать на возобновлении беспощадной подводной войны против торгового судоходства. На совещании германского верховного командования в замке Плесе 3 сентября было признано, что неограниченная подводная война становится единственным средством достижения победы. Но ее начало было отложено, пока главнокомандующий германской армией фельдмаршал фон Гинденбург не сочтет момент наиболее благоприятным.

Чуть ранее германский подводный флот провел довольно необычную операцию. 23 июля из Киля в Америку вышла торговая подводная лодка «Дойчланд» с грузом красок, почты и драгоценных камней. 9 июля она прибыла в Балтимор, простояла там до 2 августа и вернулась в Бремен с грузом цинка, серебра, меди и никеля. Так как лодка не имела вооружения, после осмотра американские власти признали ее торговым судном. Однотипная лодка «Бремен» погибла во время перехода по неизвестной причине.

17 сентября в море вышел подводный крейсер U-53 и в начале октября прибыл к берегам Америки. Он потопил 3 английских парохода, 1 голландский и 1 норвежский на глазах у американских эсминцев, которым оставалось лишь подобрать экипажи. Заправиться в Нью-Йорке лодке не дали, и ей пришлось отправляться в обратный путь. 25 октября U-53 прибыла в Вильгельмсхафен, пробыв в плавании 48 дней и пройдя 7550 миль. Таким образом была доказана возможность начала подводной войны и у берегов Соединенных Штатов.

8 октября был отдан приказ о возобновлении пока еще ограниченной подводной войны. Но при этом резко расширялся район действий лодок. 3-я флотилия должна была начать операции в Северном Ледовитом океане.

В конце 1916 года потери британского торгового флота начали стремительно расти. Хотя пока они еще не достигли опасного уровня, тенденция вырисовывалась исключительно угрожающая. Британскому Адмиралтейству пришлось принять ряд радикальных мер. Самой решительной из них стало возвращение из Средиземного моря всех британских броненосцев для укомплектования командами этих кораблей строящихся легких крейсеров и эсминцев, которые планировалось использовать для борьбы с подводными лодками.

Итак, даже если бы немцы и не хотели, сама логика развития событий подтолкнула бы их к неограниченной подводной войне. Но начальника Адмиралштаба фон Хольцендорфа не нужно было упрашивать. Он уже не раз пытался склонить Вильгельма II к такому шагу. И все-таки канцлер фон Бетман-Гольвег надеялся обойтись без крайних мер. Он попытался прозондировать почву относительно начала мирных переговоров. Но выступление фон Бетман-Гольвега в рейхстаге 12 декабря 1916 года было встречено отрицательно в странах Антанты. А через неделю после этого выступления президент США Вильсон заявил, что «не предлагает мира» и «даже не предлагает посредничества». Жребий был брошен.

В декабре адмирал в очередной раз фон Хольцендорф представил фон Гинденбургу меморандум, требуя начала неограниченной подводной войны. Он доказывал, что германские лодки в самом скором времени сумеют уничтожить значительную часть британского торгового флота. Для Германии морская блокада была подобна обручу гарроты, медленно сжимающему горло, что вело к затяжной мучительной смерти от удушья. Для Англии морская блокада означала перерезанное горло и мгновенную гибель. Именно на это делал ставку фон Хольцендорф. 9 января в Плессе состоялось новое совещание по этому вопросу, и канцлер фон Бетман-Гольвег, который до сих пор возражал против начала неограниченной подводной войны, уступил нажиму военных. Вильгельм II приказал своему флоту с 1 февраля 1917 года приступить к ведению неограниченной подводной войны против Англии и ее союзников.

31 января 1917 года посол Германии в Вашингтоне граф фон Бернсторф уведомил американское правительство, что на следующий день начинается неограниченная подводная война. В ответ 3 февраля президент Вильсон сообщил конгрессу о разрыве дипломатических отношений с Германией, и фон Бернсторфу был вручен его паспорт.

Это оказалось неожиданностью для фон Хольцендорфа, который в своих совершенно правильных расчетах не принимал во внимание возможность вступления в войну Соединенных Штатов. Ошибочный расчет на завершение войны в течение 5 - 6 месяцев отрицательно повлиял на развертывание массового строительства подводных лодок, что требовалось для ведения действительно неограниченной подводной войны.

К февралю 1917 года Германия значительно увеличили численность своего подводного флота, теперь она имела 111 исправных лодок. Они сковали огромные силы союзников. Против германских лодок действовали около 3000 боевых и вспомогательных кораблей, то есть каждой лодке противостояли около 27 кораблей. Но этого оказалось недостаточно.

В феврале 1917 года было потоплено 540000 тонн торговых судов, в марте - 590000 тонн, в апреле потери достигли чудовищной цифры 880000 тонн. Потери союзников превысили самые радужные ожидания германских адмиралов. Перед Англией действительно замаячил призрак поражения. Вдобавок фон Хольцендорф неожиданно нашел очень влиятельного союзника в стане противников. Это был адмирал сэр Джон Джеллико. Он изо всех сил противился введению системы конвоев, которая всегда считалась самым надежным способом защиты торговых судов. Мэхен восклицал: «Даже неохраняемый конвой лучше, чем вообще никакого!» И все-таки Первый Морской Лорд стоял насмерть. Даже в изданной после войны книге «Подводная опасность» он отрицательно отзывается о конвоях. Это было страшное, роковое заблуждение, па фоне которого провал в Ютландском бою выглядит не то чтобы детской шалостью, а чем-то еще более мелким, вообще не заслуживающим упоминания.

27 апреля Джеллико подал премьер-министру меморандум, из которого следовало, что Королевский Флот впервые в своей многовековой истории не в состоянии выполнить спои обязанности перед страной. Флот больше не мог обеспечить безопасность морских коммуникаций Англии. Джеллико ряд мер по изменению системы морских перевозок. Он предложил переориентировать экономику на ввоз товаров из Северной Америки, а не из многочисленных британских колоний, рассеянных по всему миру. Это вело к значительному сокращению длины коммуникаций и высвобождало тоннаж.

Но в итоге, как немцы были вынуждены начать неограниченную подводную войну, так и Джеллико был вынужден согласиться с введением системы конвоев. 10 мая из Гибралтара вышли 10 пароходов в охранении вспомогательных судов. В условленном месте конвой встретили эсминцы и провели в английские порты. Но потери британского торгового флота, хотя и немного снизились, все еще оставались нетерпимо высокими. До августа 1917 года немцы ежемесячно топили более 500000 тонн.

Однако еще 6 апреля Соединенные Штаты объявили войну Германии. Если на ходе военных действий это пока не сказывалось, экономическая и политическая ситуация изменилась резко. В июне США накладывают эмбарго на вывоз продовольствия в Скандинавские страны, откуда оно попадало в Германию. Швеция и Норвегия были вынуждены допустить американских контролеров, чтобы следить за перевозками. 27 августа США накладывают общее эмбарго на любой экспорт в страны, граничащие с Германией. Это полностью перекрыло возможности реэкспорта продуктов и сырья из Скандинавии и вообще резко сократило германский импорт.

Благодаря принятым мерам, с сентября 1917 года потери торгового тоннажа союзников начали сокращаться, хотя все еще оставались очень большими. Англичане расширяли минные заграждения у берегов Германии, провели операции по закупорке Остенде и Зеебрюгге, чтобы парализовать деятельность Фландрской флотилии подводных лодок. Но все эти меры не принесли бы результата, если бы не расширение системы конвоев, которое происходило под давлением американцев. И германские подводные лодки проиграли битву конвоям. В составе конвоев под охраной британских кораблей было проведено около 90000 судов, из которых погибли только 436 или 0,5 %. Вот против чего протестовал Джеллико. Воистину: простота хуже воровства! А в 1918 году начала сказываться промышленная мощь Соединенных Штатов, которые развернули массовое строительство торговых судов. Впрочем, до штамповки транспортов типа «Либерти» за 2 недели еще оставалось 25 лет. В середине 1918 года впервые с начала войны строительство нового тоннажа превысило потери, и это значило, что последняя карта Германии бита. Первая Мировая война была ею проиграна окончательно и бесповоротно. Наступление союзников на Западном фронте осенью 1918 года явилось лишь запоздалым фактическим оформлением разгрома Германии.

Das Boot

Попытка рассказать историю создания и развития класса подводных лодок в годы Первой Мировой войны на паре страниц была бы просто несерьезной, тем более, что на эту тему написано много толстых книг. Поэтому мы лишь кратко остановимся на тех типах, которые можно было бы назвать «белыми слонами».

Самыми первыми, разумеется, должны идти знаменитые подводные крейсера. Просто удивительно, как высоко ценились эти огромные, неуклюжие, трудно управляемые лодки. После войны чуть ли не каждая страна отдала должное гигантомании и в области подводною кораблестроения, что завершилось созданием французского «Сюркуфа» и японских лодок типа I-400. Стремление экономить торпеды привело к появлению на лодках 150-мм орудий. Расчет внешне был правильным. Имея такое вооружение, можно было отправить на дно любой транспорт точно нацеленными 2 - 3 снарядами. Предполагалось, что транспорт не сумеет оказать лодке достойного сопротивления. К 1917 году, когда были заказаны подводные крейсера UК, уже почти все пароходы британского торгового флота имели защитное вооружение, хотя оно и ограничивалось орудиями калибра 57 - 76 мм. Но на всякий случай на подводных лодках появилось бронирование. Надводная часть прочного корпуса выполнялась из хромоникелевой стали толщиной 25 мм, а рубка имела броню 30 мм.

Но здесь делалось одно неявное допущение - транспорт не должен был следовать в составе конвоя. Ведь любой эсминец являлся гораздо более удобной артиллерийской платформой, чем заливаемая любой волной палуба субмарины. В результате оказалось, что подводные монстры строились из совершенно ложного предположения. И если от-1 пять у такой лодки возможность действовать артиллерией, то на первый план выйдут ее недостатки. Немаловажным фактором была большая трудоемкость и повышенный расход материалов на строительство таких лодок. Словом, это были скорее подводные крейсера, чем подводные крейсера. Весьма оригинальным конструкторским решением стало размещение мин на прибрежных заградителях всех трех серий UC. Они находились в наклонных шахтах, проходящих сквозь прочный корпус лодки в ее носовой оконечности. Лодка ставила мины как бы «под себя», что было связано с риском подрыва, что, например, произошло с UC-12 возле Таранто. Позднее эту лодку подняли итальянцы. И все-таки эта конструкция была признана удовлетворительной и была повторена на более чем 150 прибрежных заградителях. Но для океанских подводных заградителей типа UE немцы приняли систему размещения мин в горизонтальных коридорах, предложенную русским инженером Налетовым. Но если налетовский «Краб» оказался крайне неудачной лодкой, то о заградителях типа U-71 можно было слышать лишь восторженные отзывы.

Интересную трансформацию претерпели прибрежные лодки серий UB. Все началось с однокорпусной малютки серии UB-I. Предельно простая и дешевая лодка, названная германскими подводниками «швейной машинкой», неплохо поработала в Ла-Манше и Адриатике. Однако она имела ряд недостатков, прежде всего - только один вал, поэтому лодки серии UB-II были чуть ли не вдвое крупнее и имели уже 2 независимые машинные установки, работающие на 2 вала. Лодки серии UB-III уже ничем не напоминали малюток, с которыми формально состояли в одном классе. Их водоизмещение выросло уже в 3 раза, они имели мощное торпедное вооружение - 4 носовых и 1 кормовой аппарат калибра 500 мм. На этих лодках появились сначала 88-мм, а потом и 105-мм орудия. Всего немцы заложили 202 лодки этой серии, что сделало их самыми массовыми лодками Второй Мировой войны....

Простите, оговорился. Разумеется, Первой Мировой войны. Но эта оговорка вполне простительна, ведь лодка серии UB-III послужила прототипом знаменитой серии VII, которая во Второй Мировой тоже чуть не поставила Англию на колени. Вот ведь какая ирония - не грозные подводные крейсера, а скромная прибрежная лодка дважды чуть-чуть не принесла победу Германии. Если же к 200 лодками серии UB-III прибавить 750 лодок серии VII, то посчитайте, сколько получится. Чуть ли не больше, чем всех остальных дизельных лодок за всю историю подводного кораблестроения.

Игрушки адмирала Фишера

Столь ехидное название лучше всего характеризует отношение к подводным лодкам консервативных британских адмиралов. И слишком часто и годы войны эта кличка оправдывалась. Английские конструкторы с самого начала пошли своим путем, который оказался кривым и путанным. Если первые лодки типов «С» и «D» представляли собой довольно обычные лодки первого поколения со всеми типичными достоинствами и недостатками, то уже основная британская лодка Первой Мировой - тип «Е» - оказалась в некоторых отношениях более чем необычной.

За основу был взят довольно удачный тип «D», но размеры лодки были увеличены, чтобы разместить 2 дополнительных траверзных аппарата. Объяснение выглядело логично: в условиях плохой видимости Северного моря у лодки может не оказаться достаточно времени, чтобы разворачиваться носом к противнику, поэтому следует дать ей возможность немедленно выстрелить при любом курсовом угле. В результате группа Е-1 имела 1 носовой, 2 траверзных и 1 кормовой аппараты. Она могла стрелять куда угодно, но в любом направлении «залп» был безнадежно слабым - 1 торпеда калибром 457 мм. Подводники не раз проклинали это решение отдела кораблестроении Адмиралтейства, так как потопить одной торпедой что-либо было очень трудно, а вот на разворот лодки для второго выстрела у них действительно не оказывалось времени. Появление второго носового аппарата на лодках группы Е-9 проблему не решило. Лишь на лодках типа «J» появились 4 носовых аппарата, но эти лодки были построены слишком поздно.

Совершенно необычными оказались лодки типа «К». Несмотря на откровенный провал попытки использовать лодки совместно с надводными кораблями во время боя у Гельголанда в 1914 году, командование Гранд Флита не оставляло идеи таких операций. Поэтому весной 1915 года адмирал Джеллико потребовал создать лодку, имеющую надводную скорость 24 узла, что позволило бы ей действовать совместно с линкорами. Однако британские дизеля не позволяли лодкам развить ее, поэтому Адмиралтейство предложило установить на лодках... паровые турбины! Сказано - сделано. Фирма «Виккерс» подготовила проект, и в июне были заказаны К-3 и К-4. Даже в этом данная серия была необычной - ведь К-1 была заказана только в августе.

Лодки оказались неудачными практически во всех отношениях. Они были очень «мокрыми», и уже после постройки пришлось переделывать носовую часть и надстройку. Попытка расположить в надстройке поворотный спаренный торпедный аппарат тоже взывала нарекания. Он находился слишком близко к ватерлинии, и использовать его было почти невозможно. Хотя конструктора добились того, что дымоходы 2 котлов Ярроу перекрывались за 30 секунд, - самый маленький предмет, попавший под автоматическую захлопку, мог привести к гибели лодки при погружении. Кроме того, есть основания сомневаться в том, что лодкам удалось развить требуемую скорость. Установленные на палубе 102-мм орудия пришлось переставлять на надстройку. Во время ходовых испытаний К-13 села на мель, еще раз подтвердив дурную репутацию «чертовой дюжины». Поэтому Адмиралтейство, отремонтировав лодку, на всякий случай переименовало ее в К-22. В 1918 году была заказана серия «улучшенных К», которые имели 6 носовых аппаратов 533 мм, вместо 4 аппаратов 457 мм на лодках первой группы. Но концепция «эскадренной лодки» оказалась порочной в принципе, что и было доказано в «битве у острова Мэй» в январе 1918 года, о которой вы еще прочитаете.

Еще более экстравагантными были подводные мониторы типа «М». Довольно часто эти лодки называют переделанными лодками типа «К», но это совсем не так. Подводные мониторы не имеют ничего общего с турбинными лодками. В действительности заказ на строительство лодок К-18 - К-21 был аннулирован, и вместо них в феврале 1916 года были заказаны лодки М-1 - М-4. Предполагалось использовать эти лодки для обстрела германских батарей на побережье Фландрии. Утверждение, что их планировали для уничтожения кораблей сопровождения конвоев, выглядит несерьезным. Каких конвоев? Чьих?

Сначала обсуждалась перспектива вооружения лодок орудиями средних калибров, например, установить 2 - 190-мм орудия в бронированной башне (или каземате). Но потом появилась идея использовать старые 305/23 мм орудия, причем установить их на носу и корме лодки. Однако командующий подводными силами коммодор С. Хэлл предложил использовать более современные орудия с высокой начальной скоростью. Иногда встречается утверждение, что подводные мониторы были вооружены 305-мм орудиями, снятыми с разоруженных броненосцев типа «Маджестик». Это тоже ошибка. В свое время Адмиралтейство создало большой запас резервных 305/40 мм орудий для броненосцев типа «Формидебл», и сейчас флот просто обратился к своим арсеналам. Орудие было установлено в герметичной рубке, его можно было заряжать и наводить на цель в подводном положении. Оно имело герметическую пробку на конце ствола, которая убиралась с помощью электропривода изнутри лодки. Проводились даже эксперименты по стрельбе с перископной глубины. Как обычно получалось у англичан, лодки оказались похожими, но не одинаковыми. М-1 и М-2 были вооружены 457-мм торпедами, но М-3 имела более длинный корпус, и за счет этого ее вооружили 533-мм торпедами.

Заслуживает упоминания еще один проект, который слишком опередил свое время. Мы говорим об ударных лодках типа «R». Они сразу проектировались как специализированные противолодочные подводные лодки. Лодки имели веретенообразный корпус с одним винтом, очень напоминающий корпуса современных атомных лодок. Мощная электрическая батарея позволяла им развивать под водой скорость 15 узлов, что было выше, чем их надводная скорость. Лодки первыми в Англии получили 6 носовых торпедных аппаратов, хотя малые размеры вынудили ограничиться калибром 457 мм. В носовом отсеке этих лодок были установлены необычно мощные гидрофоны (гидролокаторов тогда еще не существовало). Лодки типа «R» имели рекордно малое время погружения. Кроме того, на них был установлен маломощный электромотор для бесшумного подкрадывания к цели. Можно лишь пожалеть, что им не удалось принять участие в боевых действиях. После войны они были достаточно быстро отправлены на слом из-за слабых торпед, ведь теперь стандартом стали 533 мм.

И, наконец, следует сказать пару слов о лодках типа «L», благо одна такая лодка попала в руки советских моряков. Разумеется, мы говорим о погибшей на мине L-55. Эти лодки стали развитием типа «Е», и первая пара даже получила бортовые номера Е-57 и Е-58. Однако в их конструкцию было внесено столько изменений, что лодки были переименованы в L-1 и L-2. На первой серии этих лодок были еще сохранены траверзные аппараты, но на последующих сериях они были убраны. Интересны же эти лодки вот чем. Вы обращали внимание на 102-мм орудия, которые подняты аж на мостик? Все английские источники совершенно справедливо утверждают, что такое расположение артиллерии позволяло лодке вести огонь при любом волнении, даже в открытом океане. Но ведь лодки строились в 1918 году, для действий против немцев в Северном море! L-12 даже успела потопить германскую лодку UB-90 у побережья Норвегии. Но мы уже как-то упоминали, что еще в 1915 году Адмиралтейство начало рассматривать планы войны против Франции, так, может быть, эти океанские лодки были материальным свидетельством вероломства британцев, которые уже ждали новой войны со своими бывшими союзниками? А с Францией или Соединенными Штатами - ответа на этот вопрос мы, скорее всего, так и не узнаем.

Русская химера

Рассказывать о подводных лодках начала века, наверное, не имеет смысла. Они полностью утратили свое военное значение к 1914 году и могли рассматриваться в лучшем случае как учебные корабли, но скорее всего - лишь как музейные экспонаты. При таком подходе вполне резонно будет даже исключить из рассмотрения лодки типа «Акула», которые явились базой для последующих проектов, но сами серьезной роли в ходе военных действий не сыграли. Зато следует более серьезно поговорить о знаменитых «Барсах» И.Г. Бубнова и альтернативных проектах фирмы «Голланд», а также о подводном заградителе «Краб».

Конструктор русских лодок И.Г. Бубнов за основу брал, чаще всего, абсолютно правильные идеи, но вот реализация их была очень далека от совершенства. Характерным примером является установка в качестве главных двигателей мощных дизелей. Они оказались настолько громоздкими, что свободных проходов у двигателей со стороны бортов не осталось. После установки всех вспомогательных устройств нормальное обслуживание и ремонт дизелей из-за страшной тесноты в машинном отделении тоже Пыли невозможны.

Крупным недостатком этих лодок явилось большое время заполнения концевых цистерн главного балласта - около 3 минут, Между прочим, отсюда следует грустный вывод: приводимое в справочниках время погружения лодок, мягко говоря, не верно. Если за 3 минуты заполняются цистерны, это не значит, что лодка погрузится за 3 минуты. Вдобавок при заполнении цистерн помпами вверх поднимались 2 фонтана воды высотой около 10 метров, которые демаскировали лодку.

Решетчатые аппараты Джевецкого, благодаря которым «Барсы» имели неслыханно мощное торпедное вооружение, можно расценить двояко. Вроде бы их меткость не уступала меткости обычных трубчатых аппаратов, но русские лодки провели слишком мало атак, чтобы это можно было утверждать наверняка. Они ограничивали предельную глубину погружения, так как давление поды могло деформировать торпеды, но у «Барса» рабочая глубина составляла 50 метров, поэтому такое ограничение было несущественным. На лодках Балтийского завода эти аппараты располагались слишком низко над ватерлинией. Поэтому и сами аппараты, и торпеды легко повреждались волнами и тем более льдом, даже мелкобитым. На лодках, строившихся на верфи Ноблесснера, этот недостаток исправили, разместив аппараты на верхней палубе.

Но самым крупным недостатком конструкции лодок типа «Барс» было отсутствие водонепроницаемых переборок. В результате непотопляемость лодки оказалась совершенно не обеспечена. Наглядным доказательством абсолютно ничтожной живучести бубновских лодок послужил трагикомический эпизод, случившийся 31 мая 1931 года. Две подводные лодки типа «Барс» - ? 4 (бывшая «Леопард») и ? 9 (бывшая «Ерш») - находились в совместном плавании в Финском заливе. Ночью начался шторм, и лодки потеряли друг друга из вида, хотя продолжали следовать предписанным курсом. Командир лодки ? 4 попытался найти лодку ? 9 и пристроиться к ней в кильватер. Он увеличил скорость, но в темноте не заметил головную лодку, в результате чего произошло столкновение. Ограждением носовых рулей лодка ? 4 таранила лодку ? 9 в левый борт с кормы. Пробоина в прочном корпусе была просто ничтожной по размерам - не более ладони. Однако она находилась в недоступном для заделки месте: ее закрывали главная судовая и дифферентовочная магистрали, расположенные по левому борту. В этом же месте находилась соединительная муфта левого дизеля с электродвигателем.

Поступающая в пробоину вода начала разливаться по всему трюму. Были пущены в ход помпы, но их производительность оказалась недостаточной. При отсутствии водонепроницаемых переборок остановить затопление оказалось невозможно. Вскоре вода залила электродвигатели, и лодка потеряла ход. Поступление воды продолжалось, и лодка вскоре затонула с большим дифферентом на корму.

Голландовские лодки типов «Нарвал» и АГ имели значительно более совершенные обводы. При меньшей мощности двигателей они развивали более высокую скорость, чем бубновские лодки. Наличие водонепроницаемых переборок резко повышало живучесть лодок. Подводные лодки типа «Нарвал» были первыми быстропогружающимися лодками русского флота, так как могли скрыться под водой менее чем за минуту. С прекрасных качествах голландовских лодок говорит тот факт, что лодки типа АГ состояли на вооружении сначала русского, а потом советского флота более 30 лет и на Черном море даже участвовали в боевых действиях в годы Великой Отечественной войны.

Крайне сложно говорить о подводном заградителе «Краб». Инженер Налетов начал работу над первым заградителем еще в 1905 году в осажденном Порт-Артуре. После войны работы были продолжены, и 12 августа 1912 года и Николаеве на воду был спущен первый в мире подводный заградитель «Краб». Но с ним дело обстояло еще хуже, чем с лодками Бубнова. Кроме самой идеи подводного заградителя и размещения мин в горизонтальных коридорах, все остальное в «Крабе» было плохим как но конструкции, так и по исполнению. Разве можно всерьез называть подводной лодкой корабль, имеющий время погружения 20 минут?! Скорее уж следовало бы говорить о «погружающемся малом заградителе».

«Краб» имел столько недостатков, что после первой же попытки испытаний, он был отправлен обратно на верфь. Перестройка затянулась до лета 1915 года. Потерявший терпение командующий флотом подписал приказ числить «Краб» в составе флота 25 июня, а приемный акт комиссия подписала только в июле. К этому времени в Северном море уже погиб германский подводный заградитель UC-2. Повторилась история с «Делаваром» и «Дредноутом». Формально первыми подводными заградителями стали германские лодки серии UC-I, вошедшие в строй в мае 1915 года. Немцы слишком спешили, и конструкция этих лодок была очень далека от совершенства. Но качество работы германских заводов помогло преодолеть все недостатки, и эти лодки воевали. А «Краб» совершил только 3 похода, в которых его команде пришлось очень и очень туго. После постановки минного заграждения у Варны осенью 1916 года дальнейшего участия в боевых действиях он не принимал.

Противолодочное оружие

Хотя более справедливо было бы говорить о полнейшем отсутствии такового. В начале века еще никто не представлял ясно, что такое подводная лодка и как с ней бороться. В памяти невольно возникает 1904 год, русско-японская война. Наверное, именно тогда был выпущен первый приказ о способах борьбы с подводной угрозой.

Приказ ? 12

Вследствие известия, что у неприятеля имеются подводные лодки, объявляю к исполнению следующее:

1) На каждом судне нарисовать силуэт видимой части подводной лодки: а) в непогруженном состоянии, б) в состоянии полупогружения, когда видна башня, в) когда из воды видна одна труба перископа.

2) Объяснить сигнальщикам и вообще всем нижним чинам, чтобы они ознакомились с видом подводных лодок, дабы могли их распознавать.

3) Способ действия против подводных лодок не выяснен еще, но, очевидно, надо по ней стрелять, и если паровой катер или миноносец увидит таковую, то таранить.

4) Если лодка без движения, то надо сейчас же завязать за носовую часть ее конец и брать его па паровой катер, чтобы не давать ей идти, направляя се нос в сторону от наших судов. Лодки стреляют преимущественно по носу. Есть однако же лодки с аппаратами Джевецкого, которые стреляют по всем направлениям.

5) Если лодка не сдается, то лучше всего паровым катером снести ей трубу перископа или хоть завязать его, чтобы в трубу ничего не было видно.

6) Если за нос захватить лодку нельзя, то завязать конец за корпус и запутывать винт.

7) Если есть опасение, что лодка вырвется из рук, то стрелять по ней, чтобы потопить.

Степан Осипович Макаров, подписывая этот приказ 29 февраля 1904 года, не подозревал, что становится пионером противолодочной борьбы, которая вскоре превратится в важнейший раздел военно-морского искусства. И я говорю это без тени иронии. Чтобы, ничего не зная о противнике, не имея никаких средств борьбы с ним, все-таки попытаться устранить подводную угрозу, - здесь требуется незаурядная смелость мышления, которая позволяет поломать закостенелые стереотипы.

В этом отношении Макаров выгодно отличается от британского Адмиралтейства, которое 10 лет спустя не считало подводную лодку серьезной угрозой военным кораблям и торговым судам. И это при том, что в составе Королевского Флота уже числились вполне приличные лодки типа «Е». В результате Адмиралтейство совершило нетривиальный поступок - после начала войны распустило комитет по подводным лодкам.

Получив несколько болезненных ударов, Их Лордства неохотно согласились, что были не совсем правы, и 8 декабря 1915 года сформировали Комитет по борьбе с подводными лодками, состоящий всего лишь из 5 офицеров. Не приходится удивляться, что на заседаниях комитета рождались уже совершенно бредовые предложения, на фоне которых детальный приказ Макарова выглядит просто гениальным. Чего стоит одна идея дрессировать чаек, чтобы те искали перископы! Еще хлеще смотрится предложение отбирать самых сильных пловцов и вооружать их кирками на предмет пробития корпусов подводных лодок. Это не тифозный бред, это серьезный документ британского Адмиралтейства.

В итоге все вернулось к той точке, с которой начинал Макаров много лет назад. Командование военно-морской базы в Портсмуте вооружило дозорные катера парусиновыми мешками для надевания оных на перископ и кувалдами для разбития помянутого перископа.

Лишь в конце 1915 года появились первые глубинные бомбы с гидростатическим взрывателем, еще очень далекие от совершенства. Первый успех бомбы принесли 22 марта 1916 года, когда судно-ловушка «Фарнборо» потопило UB-68 у берегов Ирландии. Здесь следует сказать об одной несомненной заслуге адмирала Джеллико. Он сумел наладить массовый выпуск глубинных бомб, и к 1917 году Королевский Флот мог расходовать их в любых количествах. Распространение получили тралы с подрывными патронами, но их ценность сомнительна. К концу войны англичанам удалось создать приличные антенные мины, но ведь недаром на последние 2 года войны приходится 2/3 потопленных лодок. В 1914 году это был противник, для борьбы с которым имелось лишь одно средство - побыстрее удрать.

Средства обнаружения подводных лодок тоже не соответствовали задаче. Сети, которые тащил за собой траулер, очень долго оставались лучшим и единственным средством обнаружить лодку. Если та соизволит в сеть попасться. Гидрофон в лучшем случае извещал о присутствии подводной лодки, но никак не помогал установить ее местонахождение.

* * *

И перед тем как непосредственно приступить к описанию военных действий, хочется сделать несколько общих замечаний. В первой части книги довольно часто будет встречаться бразильский остров Тринидад. Не следует путать его с британской колонией Тринидад и Тобаго. Речь идет о маленьком скалистом островке, расположенном почти в центре Южной Атлантики, и его название в ряде случаев даже пишется немного иначе - Тринидади.

Совершенно обязательно требуется разъяснить одну тонкость в системе званий германского флота. В третьем томе нашей работы появятся фрегаттен-капитаны и корветтен-капитаны вместо привычных капитанов 2 и 3 рангов. Дело в том, что я сам довольно долго пребывал в заблуждении относительно этих чинов. Все наши историки, ничтоже сумняшеся, транслируют эти звания в российскую табель о рангах именно так. Но на самом деле псе гораздо сложнее. В описаниях боя на Доггер-банке говорится, что броненосным крейсером «Блюхер» командовал капитан 2 ранга Эрдманн. Это сундуком в 16000 тонн с более чем тысячей человек команды?! Вот тогда я впервые заподозрил, что дело обстоит немного иначе. И почему командиры «Эмдена» и «Кенигсберга» тоже носят звание капитана 2 ринга? Но всех остальных флотах командир крейсера, как правило, - капитан 1 ранга. При более детальном изучении вопроса оказалось, что фрегаттен-капитап - это капитан 1 ранга, имеющий старшинство в чине менее 3 лет! Соответственно, капитан цур зее имеет старшинство более 3 лет, а корветтен-капитан - это обычный капитан 2 ранга.

Вообще система званий - не только офицерских - иностранных флотов заслуживает отдельного разговора. Например, в том же Королевском Флоте действительно существуют звания коммодора 1 и 2 рангов, хотя нигде в литературе это различие не фигурирует. Даже сами англичане всюду пишут просто «коммодор», так как это различие скорее должностное. И как наиболее точно перевести звание «петти-офицер» и «уоррент-офицер»? Как-нибудь мы обязательно вернемся к этому увлекательному предмету, а пока обратимся непосредственно к событиям Первой Мировой войны.

Название нашей работы определило некоторую специфику книг. Мы сознательно не стали рассматривать некоторые очень важные аспекты морской войны. Например, практически полностью исключено описание минной войны в 1914- 18 годах. Безусловно, действия минных заградителей и тральщиков крайне интересны и важны, но они как-то не слишком соответствуют громкому названию «Морские битвы».

Дальше