Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Предисловие. Первая Мировая война на море

Первая Мировая война навсегда останется в истории человечества как самая бессмысленная из войн. До сих пор никто не может определенно сказать, что послужило причиной начала войны. Вот Вторая Мировая в этом отношении гораздо прозрачнее, и не потому, что она ближе. Ленин совершенно правильно сказал, что Версальский договор сделал новую мировую войну неизбежной, так оно и вышло. А Первая Мировая? Империалистические противоречия, борьба за рынки сбыта, колонии? Между прочим, экономическую войну Германия выигрывала за явным преимуществом и больше чем кто-либо была заинтересована и сохранении мира, потому что именно в мирное время она могла наиболее полно реализовать спой потенциал. Колонии она пока еще не освоила свои собственные, стоило ли помышлять о приобретении новых? Дай бог переварить проглоченное. Более или менее четко просматривается только французский реванш за 1870 год и возвращение Эльзаса с Лотарингией, но ведь войну начала Германия... России война была нужна еще меньше, чем Германии. Закрытие черноморских проливов означало смертельный удар по российской экономике, что и подтвердилось в ходе войны. Рассуждения о стремлении Англии не допустить гегемонии одной континентальной державы попахивают нафталином века так восемнадцатого, эпохой Короля-Солнце и войной за испанское наследство, когда политика рассматривалась как некая увлекательная шахматная партия для истинных джентльменов, не имеющая совершенно никакой связи с реальной жизнью. Можно было воевать с гадкими французами и продолжать ездить в Париж наслаждаться прелестями прекрасного города. Нельзя механически переносить постулаты прошлого на настоящее. Это может привести к катастрофическим последствиям. Похоже, происшедшие изменения осознал мало кто из политиков, все продолжали действовать по-старому, если не по-старинному. Просто смешно выглядят рассуждения о геостратегии и вельтполитике в устах мужиков, способных «залиться сладостными слезами облегчения». И можно лишь полностью согласиться с Фридрихом Энгельсом, говорившим о «крахе рутинной государственной мудрости». Единственное правдоподобное объяснение, которое можно предложить - кризис системы управления. Некогда сбалансированный механизм европейского равновесия не смог приспособиться к изменившимся условиям и пошел в разнос, как паровая машина с заклепанным предохранительным клапаном. Дипломатия и дипломаты XIX века не справились с рухнувшими на них проблемами XX века.

В результате началась война, которую проиграли практически все участники. Просто результат варьировался от тяжелого поражения для Англии и Франции до катастрофического разгрома для Германии, Австрии и России. Причем для первых двух стран поражение оказалось растянутым во времени, если так можно выразиться. Позорная Компьенская капитуляция перед Гитлером была прямым следствием «победы» Франции в Первой Мировой войне. Экономика стран-победителей к концу войны находилась в коматозном состоянии. Ну, а экономика побежденных просто скончалась. Ведь война оказалась тотальной, о чем никто из участников так и не догадался.

Конечно, имеется одна страна, которая могла бы претендовать на звание победителя. Это Соединенные Штаты, которые вышли из войны гораздо крепче, чем в нее вступили. Однако и здесь не все обстоит гладко. Соединенные Штаты выиграли войну, но с треском проиграли мир. Профессор Вудро Вильсон оказался наивным провинциальным недотепой на фоне прожженных европейских политиканов типа Ллойд Джоржа и Клемансо. Получив красивую погремушку в виде Лиги Наций, он фактически оставил вершителями судеб человечества Британию и Францию. Вот только никакие приобретения и выгоды этих стран уже не могли компенсировать понесенные ими потери.

Главной отличительной чертой Первой Мировой войны стало массовое применение новых систем вооружения, которые могли в корне изменить ход военных действий. Причем появилось такое оружие, сама идея которого ранее казалась безумием. Разве кто-то мог кроме как в кошмарном сне представить себе газовые атаки? Впрочем, это были только цветочки. Газовые камеры и печи фирмы «Топф и сыновья» пока еще были впереди. Однако, если бы не бои на реке Ипр, газ «Циклон Б» не появился бы. Главным было сорвать нравственные тормоза, а остальное получилось само собой.

Хотя те же отравляющие газы стали только попыткой вырваться из страшного капкана, в котором оказалось военное командование по обе стороны линии фронта. Тот же самый кризис системы управления. Генералы пытались решать новые задачи старыми методами. А получились из этого такие сражения, как «Верденская мясорубка» или «Августовская бойня». Ни одно из самых кровопролитных сражений прошлого таких определений не заслужило. Военные в отчаянии цеплялись за любую техническую новинку, которая сулила им хоть призрачные надежды на успех. Танки, самолеты, минометы, газы...

Не остались в стороне от попыток найти «абсолютное оружие» и господа адмиралы. Дредноуты, подводные лодки, торпедные катера, глубинные бомбы... А в самом конце войны первые робкие и неуверенные шаги совершил авианосец. В морской войне произошли радикальные изменения, однако адмиралы с огромным изумлением довольно быстро убедились в том, что изменения оказались совершенно не теми, которых они ждали.

Новые корабли

Самым главным из кораблей этой эпохи, вне всякого сомнения, является Его Величества Корабль «Дредноут». Детище адмирала сэра Джона Фишера примечательно во многих отношениях. Прежде всего потому, что это был первый корабль нового поколения линкоров. Его название стало именем нарицательным и превратилось в название целого класса кораблей. Вообще во всей истории военного кораблестроения лишь 2 корабля могут этим похвастаться: построенный в период Гражданской войны в США «Монитор» и «Дредноут». Однако мало кто знает, что американцы могли присвоить себе честь стать родоначальниками и этого класса кораблей, которые могли называться «Мичиганами».

Каковы же отличительные черты дредноутов, которые позволяют говорить о создании нового класса кораблей? Русско-японская война показала, что эскадренный броненосец, который являлся становым хребтом всех военных флотов, достаточно плохо приспособлен для эскадренного боя. Его основная ударная сила - 305-мм орудия были слишком малочисленны (не более 4 стволов на корабль). Второй калибр - как правило, это были 152-мм орудия - не мог причинить серьезного вреда кораблям противника. В Цусимском сражении русские броненосцы выдержали огромное количество попаданий средних и мелких снарядов, тогда как реальные разрушения были следствием попаданий лишь тяжелых «чемоданов», как их называли русские офицеры. Третий калибр - орудия 76 мм, который продолжали рассматривать как средство нанесения повреждений крупным кораблям, превратился в средство отражения атак миноносцев. А мелкокалиберные скорострелки, которыми были утыканы все свободные мостики и марсы броненосцев, как-то неожиданно оказались не более чем архитектурным излишеством.

Из полученного опыта следовало сделать выводы, и они были сделаны. Правда, каждый из флотов интерпретировал опыт русско-японской войны по-своему, что мы еще увидим. Однако один вывод был одинаков у всех - следует резко повысить огневую мощь линейного корабля. Такие попытки делались и ранее, но все построенные корабли оказались не слишком удачными. В том же 1905 году в состав Королевского Флота вошли броненосцы типа «Кинг Эдвард VII», вооруженные вдобавок к 305-мм орудиям еще и 4 орудиями калибра 234 мм, установленными в броневых башнях. Англичане всегда являлись законодателями моды в области строительства линкоров, и пример подали заразительный. С лихорадочной поспешностью все флоты начали обзаводиться броненосцами данного типа, названного переходным броненосцем, или полудредноутом. Сказав «А», следовало сказать «Б», и на британских стапелях были заложены корпуса броненосцев типа «Лорд Нельсон», которые в качестве второго калибра имели уже 12 - 234-мм орудий. Все остальные флоты дружно прозрели и с криком: «А я раньше всех знал!» немедленно заложили то же самое. Так появились «Дантон» (Франция), «Радецкий» (Австрия), «Аки» (Япония). Немного в стороне оказались США, Россия и Италия, которые предпочли резко усилить среднюю артиллерию, установив на своих броненосцах большое количество 203-мм орудий. Но так или иначе, повысить огневую мощь броненосцев стремились все. И лишь Германия пошла не в ногу, она холодно игнорировала британские изыски. Адмирал фон Тирпиц предпочитал делать собственные ошибки, а не повторять чужие.

Поэтому нельзя говорить, что «Дредноут» стал подлинной революцией в области строительства линейных кораблей. К нему приближались долго и не спеша. Наверное, последним толчком стали учебные стрельбы 1904 - 05 годов, проведенные английским флотом. До сих пор 234-мм орудие пользовалось любовью британских моряков, и действительно было неплохой артиллерийской системой. Но выяснилось, что действенность огня 234-мм орудия чуть ли не в 10 раз меньше, чем 305-мм. Зато корректировать стрельбу главного калибра всплески этих орудий мешали изрядно. Про средний калибр уже никто не говорил. Сразу вспомнили написанную еще в 1903 году статью итальянского инженера Витторио Куниберти «Идеальный броненосец для британского флота». Вспомнили отвергнутое, как слишком радикальное, предложение адмирала Мэя построить броненосец с 12 орудиями калибра 305 мм. И вспомнили идею Фишера «All-big-gun» - корабля, который будет нести самые тяжелые из крупных и самые легкие из мелких орудий. Так появился проект «Дредноута». Проект во многом противоречивый и ущербный. Чего стоит линейно-ромбическое расположение башен «для сосредоточения максимального огня по носу». Но ведь корабль-то предназначался для линейного боя в составе кильватерной колонны, а не для самостоятельных смелых рейдов!

А теперь вернемся в Америку. Проект «Мичигана» был составлен раньше, чем проект «Дредноута». Американский конгресс утвердил постройку двух таких кораблей раньше англичан. Но в начале века Соединенные Штаты представляли собой сонное захолустье со своим темпом жизни. В результате «Мичиган» был заложен на 2 месяца позже «Дредноута», а вошел в строй и вовсе на 3 года позже. Все лавры первооткрывателей достались британцам, и в частности адмиралу Фишеру. Для ускорения постройки он приказал уже готовые башни броненосцев «Лорд Нельсон» и «Агамемнон» установить на «Дредноуте». Линкор был заложен 2 октября 1905 года и вышел на приемные испытания 3 октября 1906 года.

«Дредноут» стал первым крупным кораблем, на котором в качестве двигателя была установлена не паровая машина, а турбина. «Дредноут» стал единственным из британских линкоров, не сделавшим ни одного выстрела по врагу. «Дредноут» оказался единственным британским линкором, не получившим систему центральной наводки орудий главного калибра. В то же время он оказался единственным из британских линкоров, в одиночку потопившим корабль противника. Да еще какого противника! 8 марта 1915 года под форштевень «Дредноута» попала германская подводная лодка U-29 капитан-лейтенанта Отто Веддингена, злого гения Королевского Флота, потопившего 4 британских крейсера. И под занавес - «Дредноут» оказался единственным из британских линкоров, выведенным из состава действующего флота еще до окончания Первой Мировой войны.

Постройка «Дредноута» еще не стала революцией в области морской войны. Частенько говорят, что после появления нового класса кораблей все существующие броненосцы мгновенно устарели. Ерунда! Один дредноут не мог противостоять флоту броненосцев. Первая Мировой война это ясно доказала, в частности русский Черноморский флот вполне успешно нейтрализовал активность линейного крейсера «Гебен». Броненосец как класс устарел лишь тогда, когда появился флот дредноутов. И все основные морские державы спешно приступили к строительству флота дредноутов, хотя каждая руководствовалась при этом своими собственными соображениями. Началась гонка морских вооружений, которая, между прочим, стала одним из поводов к началу Первой Мировой войны. Но вот что оказалось совершенно неожиданным: строили все страны один и тот же корабль, но получились линкоры настолько разные, что даже непонятно, как их объединять в единый класс.

Англичане, не мудрствуя лукаво, построили океанский броненосец. Они увеличили водоизмещение, улучшили мореходность, усилили вооружение, Немцы двинулись в направлении чуть ли не противоположном. В гордом и совершенно фальшивом названии германского флота периода Первой Мировой войны пропущено только одно слово. Если его добавить, все становится на свои места. Адмирал фон Тирпиц построил Флот Открытого [Северного] Моря. Его кораблям не хватало дальности плавания, да и мореходностью они тоже не отличались. Зато их проектировали для боя на относительно небольших дистанциях, ведь условия видимости в пределах северного моря не предполагают возможности артиллерийской дуэли на дистанциях более 100 кабельтов. Чаще всего горизонт еще уже. Отсюда малый (по линкорным меркам калибр орудий - ведь на малых дистанциях легкий снаряд с высокой начальной скоростью обладает достаточно высокой бронепробиваемостью, а меткость таких орудий при настильной траектории выше. Специфически немецкой чертой было более толстое бронирование. Однако здесь преимущество немцев не столь велико, как принято думать - как-то неявно подразумевается, что броня любого изготовителя имеет примерно одно качество. А уж прославленный Крупп, как и жена Цезаря, выше любых подозрений. Увы и увы. Послевоенные исследования и опыты показали, что броня фирмы Виккерс в этот период была лучшей в мире. Более того, по прочности английская броня равной толщины примерно на 10 - 15% превосходила немецкую.

Американцы совершенно хладнокровно относились к обвинениям в малой скорости своих дредноутов. «Мы собираемся сражаться, а не удирать от Противника». Логично, хотя не очень понятно, как навязать бой более быстроходному противнику. Зато американский флот первым начал использовать новую систему бронирования, так называемую «все или ничего». Англичане и немцы пытались забронировать по возможности максимальную площадь борта, дифференцируя толщину брони в зависимости от важности прикрываемого отсека. Американцы защитили жизненно важные части корабля (машины, погреба) броней максимальной толщины, ничего не выделив для менее важных отсеков. Вероятно идея была простой. Под шквал средних снарядов линкор не попадет, а тяжелый снаряд броня толщины 100 мм все равно не остановит. Если рассчитывать на дуэль линкоров, то следует проектировать защиту против единичных попаданий крупных снарядов. При этом американцы сразу начали располагать башни главного калибра только в диаметральной плоскости, до чего не сразу дошли даже просвещенные мореплаватели.

Совершенно специфический корабль спроектировали русские. При первом взгляде на «достижение технической мысли» в виде линкора «Севастополь» он производит впечатление. Особенно, если сравнить его с «Дредноутом», построенным в 1906 году. Но если сравнить «Севастополь» с построенным практически день в день «Эмперор оф Индиа», то картина будет совсем иной. Какие явные минусы «имеет проект русского дредноута? Низкий борт - и как следствие, отвратительная мореходность, недостаточная даже для Балтики. Эти корабли хорошо плавали только в пределах Маркизовой лужи. Малый калибр тяжелых орудий. Отсутствие системы центральной наводки. Малая толщина брони. Все знают, что британские линейные крейсера были бронированы плохо. Толщина пояса на «Куин Мэри» равнялась всего лишь 229 мм, и это было очень мало. Зато «Севастополь» с его 225 мм был забронирован просто отлично. Русские кораблестроители слишком буквально восприняли уроки Цусимы и построили дредноут, совершенно неуязвимый для огня среднекалиберных скорострелок. В целом проект «Севастополя» больше всего напоминает бронированную самоходную артиллерийскую баржу. Впрочем, для боя на центральной минно-артиллерийской позиции иного и не требовалось.

Малый калибр орудий «Севастополя» здесь тоже упомянут непроста. После первого припадка кораблестроительной лихорадки примерно в 1910 году началась гонка калибров. 305-мм орудия уже не удовлетворяли никого, англичане перешли на 343-мм орудия. Американцы и японцы ответили калибром 356 мм. Талантливый авантюрист Уинстон Черчилль сыграл ва-банк и вооружил линкоры типа «Куин Элизабет» 381-мм орудиями. Эти корабли уже носили титул «супердредноутов». Но никто почему-то не решился сказать, что они моментально сделали устаревшими сами классические дредноуты. Ведь у какого-нибудь «Нассау» или «Делавэра» в бою против «Уорспайта» или «Фусо» шансов было гораздо меньше, чем у броненосца в бою с «Дредноутом». Дальше - больше. На чертежных досках уже появились проекты линкоров с 406-мм орудиями, англичане спускают легкий линейный крейсер «Фьюриес» с орудиями калибра 457 мм. Слава богу, война закончилась, и военно-морская гонка взяла перерыв.

Другим не менее противоречивым классом военных кораблей стали линейные крейсера. Дело в том, что еще лет 10 назад класс броненосных крейсеров совершенно отчетливо распался на 2 ветви. Первая - это океанские крейсера, такие, как русские «Громобой» и «Россия» и британские «Кресси» и «Гуд Хоуп». Высокий борт, хорошая мореходность, большая дальность плавания и довольно скромное вооружение. Справиться с рейдером, в роли которого будет выступать, скорее всего, вспомогательный крейсер, эти корабли могли без проблем. Другая ветвь - это семейство японских броненосных крейсеров, итальянские крейсера, британский «Уорриор» и ряд других. Их отличает мощное бронирование, сильное вооружение и ограниченный радиус действия. Они предназначаются для участия в эскадренном бою и должны иметь возможность сражаться с броненосцами. Недаром в итальянском флоте эти корабли и числятся как броненосцы 2-го класса. Однако их главный калибр гораздо меньше, чем у броненосцев - всего лишь 203 - 210 мм против 305 мм, а это означает, что снаряд крейсера весит в 3 раза меньше, чем снаряд броненосца.

И тогда сэр Джон Фишер выдвигает очередную революционную идею. Вслед за «Дредноутом» он строит «Инвинсибл» - корабль, который не сразу удается классифицировать. Он имеет приличную скорость 25 узлов, вооружен 305-мм орудиями, но вот броня... Она имеет толщину всего лишь 152 мм, то есть даже меньше, чем у большинства броненосных крейсеров. «Яичная скорлупа, вооруженная тяжелыми молотками», - так характеризовали эти корабли язвительные журналисты. А вот как назвать их официально, не знал никто.

Приклеившийся к ним ярлык «линейные крейсера» противоречил самой первоначальной концепции Фишера. Эти корабли не предназначались для линейного боя. Фишер рассматривал «Инвинсибл» как некий универсальный боевой корабль. Однако ничто не ново под луной. Историки предпочли забыть о довольно многочисленном подклассе военных кораблей конца прошлого века. Мы говорим об эльсвикских крейсерах, точнее, о той их группе, которая была вооружена крупными орудиями. Они одно время также считались универсальными кораблями, способными решать любые задачи. В своей книге «Рассуждения по вопросам морской тактики» адмирал Макаров тоже отдал дань этому поветрию. Он даже предвосхитил ошибку британских адмиралов, приписав своим безбронным крейсерам способность сражаться в одной линии с броненосцами. Чем мог закончиться такой эксперимент с участием, например, чилийского крейсера «Эсмеральда» (2500 тонн, 2 - 254 мм; будущий японский «Идзуми»), представить легко. На создании универсального броненосного крейсера настаивал французский адмирал Фурнье, со статьями которого был знаком Фишер. Он полагал, что новые корабли, используя превосходство в калибре орудий и новые системы управления огнем, будут просто расстреливать противника издали, не подвергая себя никакой опасности. Между прочим, после закладки одного «Дредноута» Фишер заложил сразу три крейсера типа «Инвинсибл».

Британский комитет по созданию «all-big-gun» кораблей определил задачи нового крейсера следующим образом:

1. Ведение разведки боем.

2. Поддержка действий малых крейсеров.

3. Самостоятельные действия по защите торгового судоходства и уничтожение вражеских рейдеров.

4. Прикрытие развертывания главных сил флота.

5. Преследование разбитого противника, уничтожение поврежденных кораблей.

Как мы видим, линейного боя здесь нет и в помине. Перед нами стандартный набор задач океанского броненосного крейсера. Немного позднее появилось добавление: «Образовать легкую эскадру для поддержки линейных кораблей во время сражения... Тревожить корабли, находящиеся в голове или хвосте колонны противника».

Постройка «Инвинсибла» сопровождалась неслыханной для того времени секретностью. Истинные тактико-технические данные кораблей долгое время оставались неизвестны. Фишер инициировал «утечку информации» о строительстве для британского флота крейсеров, вооруженных 234-мм орудиями. Простодушные немцы клюнули на удочку и для борьбы с ними спроектировали «Блюхер», который являлся сильно уменьшенным линкором «Нассау» с 210-мм орудиями. Как проклинал Тирпиц «коварный Альбион», когда выяснилось, что «Инвинсибл» вооружен 305-мм орудиями! Что делать с несчастным «Блюхером» немцы просто не знали, недаром его сначала заткнули на Балтику. Попытка присоединить этот корабль к линейным крейсерам Первой Разведывательной Группы закончилась тем, чем и должна была закончиться. В бою на Доггер-банке «Блюхер» погиб с большей частью экипажа.

Однако на этом хитрые британцы не успокоились. Если мы откроем известнейший и авторитетнейший ежегодник Джейна, то с изумлением прочитаем, что поясная броня «Инвинсибла» имела толщину 178 мм, а башенная - даже 254 мм. Не менее фантастические данные приведены и в графе «Скорость». Все 3 корабля якобы превысили 28 узлов. Еще более внушительно выглядели следующие серии линейных крейсеров. Но выдумка обернулась против самих же хитрецов. Немцы попались еще раз, поверив завышенным характеристикам. И тогда Тирпиц начал строить свои собственные линейные крейсера. Германские корабли были скорее «линейными», чем «крейсерами». В качестве вторых им явно не хватало дальности плавания. Хотя на фоне британских кораблей немецкие оказались явно недовооруженными, они выглядели более сбалансированными, чем их будущие противники. Однако малый калибр орудий был общей бедой германского флота, а не только линейных крейсеров.

Долгое время британский флот шел впереди всех остальных в области создания систем управления огнем. Отметчик Скотта, калькулятор Дюмареска, столик Дрейера, прибор Поллена произвели настоящую революцию в этой области, и потому существование «Инвинсибла» в какой-то степени было оправданным. В бою у Фолклендских островов эти крейсера были использованы полностью в соответствии с тактическим обоснованием проекта. Однако никто из британских адмиралов не стал искать ответ на вопрос: а что будут делать эти картонные крейсера после того, как противник создаст свою собственную систему управления огнем? Ведь конструкторы сразу предупреждали, что толстую палубную броню установить будет просто невозможно. Тем более, что перед счастливыми обладателями кораблей нового класса сразу замаячила масса соблазнов, самый опасный из которых предугадал контролер Адмиралтейства адмирал Мэй. «Адмирал, имеющий в составе своего флота крейсера типа «Инвинсибл», без сомнения, решит поставить их в боевую линию, где их сравнительно слабая защита принесет вред, а высокая скорость не будет иметь значения». Действительно, привязанный к колонне линкоров «Инвинсибл» прямо противоречил постулату Фишера «Скорость - лучшая броня».

Но Джеки Фишера понесло, и остановиться он уже не мог. Новые линейные крейсера должны были иметь вооружение из 381-мм орудий и поясную броню всего 152 мм, что было шагом назад даже по сравнению с 229 мм «Лайона». Наверное, немцы были не так уж неправы, когда заподозрили Фишера в сумасшествии. Вернее было бы предположить обычный старческий маразм, когда он приказал строить свои знаменитые «легкие линейные крейсера». Ведь 457-мм орудия «Фьюриеса» прошли в пакете с 76-мм поясной броней! После Ютландского боя англичанам пришлось спешно перепроектировать уже заложенные линейные крейсера типа «Худ», слишком явно проявилась слабость бронирования британских крейсеров. А в результате этим «белым слонам» адмирала Фишера сами же британские моряки дали весьма своеобразные прозвища: «Courageous» - «Outrageous» (Отважный - Скандальный), «Furious» ~ «Spurious» (Разъяренный - Фальшивый). Столь же непочтительно отзывались они и о «Ринауне» с «Рипалсом».

Может возникнуть вопрос: почему же британский флот строил корабли такой сомнительной боевой ценности? Ответ был дан еще много лет назад, причем человеком, в компетентности которого сомневаться не приходится, а именно - бывшим начальником отдела кораблестроения Адмиралтейства сэром Уильямом Уайтом. Подобные сомнения возникали и раньше в отношении каких-то кораблей или их отдельных характеристик. Например, в бою у Коронеля англичанам аукнулось расположение орудий на батарейной палубе, то есть на небольшой высоте над ватерлинией. Волна заливала орудийные порты и мешала вести огонь. Ушедшего в отставку Уайта еще задолго до начала войны спросили, почему на крейсерах, предназначенных для действий в океане, орудия постоянно размещаются на батарейной палубе, хотя недостатки такого размещения выявились немедленно на первых же кораблях. И сэр Уильям честно ответил: «Я не знаю, почему. Традиция такая». И в ходе войны пришлось англичанам эти орудия переставлять на верхнюю палубу, чтобы крейсера могли использовать всю свою артиллерию.

Впрочем, хватит о линкорах. Поговорим немного о других классах кораблей, ведь воевали и они. Следующими на очереди стоят крейсера. С ними дело обстоит гораздо проще. Никаких революционных переворотов в этом классе кораблей не произошло, они плавно эволюционировали. Паровые машины сменились турбинами, тихо отмерли орудийные казематы, а коллекция разнообразных калибров усохла до нескольких палубных 152-мм орудий, желательно расположенных в диаметральной плоскости корабля. При этом англичане и немцы в ходе войны перевооружили по новым стандартам все старые корабли, какие можно было. Причем выбор именно такого калибра объясняется предельно просто. Эти снаряды весили около 45 кг, то есть их еще можно было подавать к орудиям вручную без особых проблем. Между прочим, столь же прозаически объясняется и переход японцев на калибр 140 мм. Низкорослым японцам нормальные европейские снаряды оказались не по плечу. Зато российские крейсера типа «Светлана» на фоне общих тенденций развития класса крейсеров выглядят некими пришельцами из прошлого вроде бронтозавров. Переход к более мелким 130-мм орудиям, да еще расположенным частично в казематах побортно, разумным объяснениям не поддается.

Столь же гладко проходила эволюция эскадренных миноносцев, хотя и здесь каждый флот получил свой собственный результат. Англичане больший упор сделали на артиллерийское вооружение этих кораблей, полагая, что они будут заниматься отражением атак вражеских эсминцев. Зато немцы, как раз наоборот, усилили торпедное вооружение в ущерб артиллерии. Например, если вспомнить знаменитый бой «Новика» с 2 новейшими германскими эсминцами V-99 и V-100, то сразу следует сказать, что русский корабль по артиллерийской мощи превосходил обоих своих противников вместе взятых. В книге «Эскадренный миноносец «Новик», посвященной этому действительно прекрасному кораблю, написана заведомая ложь. Германские эсминцы во время боя 17 августа 1915 года были вооружены 4 орудиями 88 мм каждый. 105-мм орудия они получили только в ходе модернизации в следующем году.

Вообще с германскими эсминцами связано много заблуждений. Долгое время критики утверждали, что германские эсминцы превосходят своих британских противников во всех отношениях. Казалось, что с этим нельзя спорить, особенно когда выяснилось, что немцы строят самые крупные эсминцы в мире. Но послевоенные испытания вскрыли совершенно противоположное. Почти во всех отношениях британские эсминцы оказались более боеспособными. Действительно, немцы создали типы S-113 и V-116, вооруженные 4 - 150-мм орудиями. Однако эти корабли имели слишком большой верхний вес, ненадежные машины и отвратительную мореходность. Похоже, пристрастие немцев к тяжелым орудиям проистекало от нехватки легких крейсеров. Однако полученные гибриды были лишены достоинств обоих классов, зато сочетали все их недостатки.

Недостатком 150-мм орудий было резкое увеличение верхнего веса, снижающее остойчивость. Вдобавок слишком тяжелые боеприпасы затрудняли заряжание. Главным преимуществом более мелких германских эсминцев было их 105-мм орудие, которое оказалось значительно легче британских 102-мм и имело больший угол возвышения. Однако это преимущество сводилось на нет малой высотой борта всех германских эсминцев.

После долгих испытаний в 1919 году начальник кораблестроительного отдела смог сообщить, что возвышенные орудия британских эсминцев типа «V» делают их во всех отношениях превосходящими германские эсминцы. Приведем рапорт командира «Вивиена» капитана 2 ранга Ингленда, сделанный в июне 1919 года, который показывает, что это означало на практике:

«Я сопровождал В-98 (1374 тонны) в море для перевозки почты из Германии. (Мы должны были доставить письма на интернированные в Скапа германские корабли.) Ветер был 6 - 7 баллов SO, сильное волнение. Я опробовал разные скорости от 10 до 20 узлов. Оказалось, что, двигаясь против ветра со скоростью 15 узлов, немец чувствует себя очень плохо по сравнению с моим кораблем, так как принимает много воды. Настолько много, что, прибыв в точку встречи, я долгое время не мог найти ходовой режим, который облегчил бы его положение.

Я полагаю, что он не мог сражаться на такой скорости, хотя мой собственный корабль не испытывал никаких трудностей, кроме орудия ? 1. Верхний мостик «Вивиена» оставался совершенно сухим, и я не видел необходимости надевать дождевик».

Из рапорта командира «Вивиена» можно понять, что на британском эсминце размещались орудия, торпедные аппараты и личный состав, гораздо выше ватерлинии, поэтому он должен был в бою вести себя гораздо Лучше. Даже более мелкие корабли типа «S» превосходили германские корабли соответствующего тоннажа. Можно пойти дальше. Эсминцы «модифицированный W» вполне могли поспорить с легкими крейсерами типа «Аретуза». Их 120-мм орудия и торпедные аппараты могли использоваться в такую погоду, которая полностью сводила на нет преимущество 152-мм орудий крейсера, так как «Аретуза», несмотря на свои 4000 тонн водоизмещения, имел малую остойчивость и малую высоту борта.

Этот пример показывает, что не следует полагаться на бумажные справочные книги. Гораздо более важны реальные характеристики корабля.

Приятно выделяются на общем фоне русские эсминцы типа «Новик», позволим уж себе назвать собирательно весьма разнородную группу кораблей. Мощное артиллерийское и торпедное вооружение делало их сильнейшими в мире кораблями своего класса. Понадобилось более 5 лет, чтобы с английских стапелей сошли знаменитые «V и W», которые превзошли русские корабли. Но 5 лет, особенно военных лет, в кораблестроении - это целая эпоха.

Резкий рывок вперед за годы войны совершили подводные лодки, которые из экстравагантной причудливой игрушки превратились в реальную боевую силу. Внушителен список потопленных ими кораблей. Однако, что делать с этим оружием, не знали толком даже немцы. Впрочем, причудливые зигзаги конструкторской мысли показали, что подводная лодка как класс военного корабля еще не закончила формироваться. Торпеда стала ее главным оружием, хотя часть лодок было бы справедливее назвать «ныряющими орудиями». Это относится к германским подводным крейсерам (уже название ясно говорит само за себя) и особенно к британским подводным мониторам типа «М». Вооружить лодку линкорным орудием 305 мм - до такого нужно было додуматься!

Вдобавок адмиралы по-прежнему не желали отказаться от идеи эскадренной лодки, предназначенной для совместных действий с главными силами флота. Несколько таких попыток завершились провалом, и все-таки англичане построили серию лодок типа «К» с паровыми турбинами, чтобы только позволить им угнаться за линкорами. Понадобилась знаменитая «битва у острова Мэй» 31 января 1918 года, чтобы доказать ошибочность этой концепции. В этот день эскадра линейных крейсеров попыталась провести учения совместно с группой этих лодок. В тумане строй смешался, последовала серия столкновений, которые оказались роковыми для лодок К-17 и К-22. Еще несколько кораблей были повреждены, и от идеи включать подводные лодки в состав эскадр линкоров англичане отказались.

В ходе войны родились несколько новых классов кораблей, например, мониторы и эскортные корабли. При этом мониторы появились почти по недоразумению. Греция после Балканских войн решила усилить свой флот и заказала фирме Крупна линейный корабль. Но при этом планировалось вооружить его 356-мм орудиями американской фирмы Бетлхэм (Вифлеем). Американцы со своей работой справились, но тут началась Первая Мировая война, и президент фирмы Бетлхэм Чарльз Шваб оказался обладателем лично ему совершенно ненужных орудийных башен. В ноябре 1914 года он предложил их британскому Адмиралтейству. Англичанам требовалось нечто, способное обстреливать немецкие позиции на побережье Бельгии, поэтому Фишер и Черчилль ухватились за предложение. А дальше получилось, как в студенческом анекдоте про китайский язык. «А что, завтра сдавать?» Третий Морской Лорд контр-адмирал Тюдор приказал начальнику отдела кораблестроения Адмиралтейства Юстасу д'Эйнкерту

«немедленно спроектировать 2 бронированных монитора, чтобы построить их в течение 4 месяцев. Каждый должен иметь 2 - 356-мм орудия. Осадка 3 метра. Скорость 10 узлов. Бронированная боевая рубка. Броневая палуба».

С началом войны кораблестроительный отдел был завален работой, и проектирование было поручено молодому помощнику конструктора Чарльзу С. Лилликрэпу. То есть, британские мониторы оказались чем-то вроде дипломной работы неопытного студентика... Так стоит ли после этого удивляться их странным характеристикам?

В общем, история военного кораблестроения в период Первой Мировой войны может послужить темой отдельной большой книги. Поэтому мы прервем наш рассказ, чтобы рассмотреть другие аспекты морской войны.

Люди

Совершенно понятно, что противостояние линейных флотов Великобритании и Германии не может рассматриваться иначе, как через призму противостояния их творцов - адмиралов Джона Арбетнота Фишера и Альфреда фон Тирпица. При этом трудно сказать, чьи заслуги оказались более весомыми и чья задача была сложнее. Фон Тирпицу пришлось создавать флот на пустом месте. Фишеру предстояло сломать сложившуюся систему, которая закостенела до состояния монумента.

Личные качества Фишера лучше всего характеризует эпизод, имевший место во время бомбардировки британским флотом Александрии в 1882 году. Фишер командовал одним из кораблей. Когда его старший помощник осторожно заметил, что батареи противника пристрелялись по их кораблю, Фишер ответил: «Они пристрелялись? Тогда подойдите еще ближе!»

Фишер намеревался полностью реформировать структуру британского флота. Прежде всего он отправил на переплавку множество устаревших кораблей и слабых «колониальных крейсеров», которые только и могли показывать британский флаг каким-нибудь папуасам. Для Фишера главным было то, что они не могли ни сражаться с противником, ни даже удрать от него. Он решил заменить их относительно небольшим числом современных быстроходных крейсеров.

Фишер полностью оценил исходящую от Германии угрозу и предложил принципиально новую дислокацию кораблей Королевского Флота. Теперь его главные силы базировались в Англии. Все эти Китайские, Вест-Индские станции были фактически упразднены. Времена, когда в Вей-хай-вее базировались 6 броненосцев, ушли в прошлое. Фишер был ярым германофобом и не раз предлагал «копенгагировать» растущий германский флот. «Для Британии флот - это жизненная необходимость, а для Германии флот - это ненужная роскошь!» Однажды король даже был вынужден ответить на сделанное в очередной раз предложение внезапным превентивным ударом уничтожить врага: «Боже мой, Фишер, да вы просто спятили!»

Фишер также предложил держать на кораблях, состоящих в резерве, не менее 40% экипажа, чтобы иметь возможность как можно быстрее привести их в состояние полной боевой готовности. Но самая главная заслуга Фишера - это создание новых классов кораблей, о чем мы уже говорили.

Имя Фишера совершенно неотъемлемо связано с именем другого известного британского политика - Уинстона Черчилля. Это была странная пара, так как Черчилль годился Фишеру если не во внуки, то в сыновья определенно. Однако они оба обладали вулканическим темпераментом и совершенно взбаламутили сонное болотце Адмиралтейства. Именно совместными усилиями эти люди построили линкоры типа «Куин Элизабет» - в то время лучшие в мире линкоры. Именно они сумели перевести флот с угля на нефть. Лично Черчиллю принадлежит заслуга предварительной мобилизации британского флота, что позволило немедленно начать активные действия. Но деятельность Черчилля заслуживает отдельной книги, и мы подробно останавливаться на ней не будем. Все-таки он не носил адмиральских эполет и был политиком, а не офицером.

Адмирал фон Тирпиц поставил своей целью вырвать у Британии «трезубец Нептуна». Из трудов адмирала Мэхена он сделал свой собственный вывод - если Германия не обзаведется сильным военно-морским флотом, она никогда не обретет реальной политической мощи. Он развернул бурную деятельность по превращению сугубо сухопутной, точнее, сугубо армейской Германии в морскую державу. Развернулось масштабное строительство военных кораблей. Была создана Морская Лига, которая начала граничащую с истерией пропаганду в пользу создания ВМФ. В школах проводились конкурсы сочинений на морскую тематику. Благо, фон Тирпица поддержал император Вильгельм II, видевший здесь еще один повод явиться миру «рыцарем в сверкающей броне» из наилучшей крупповской стали. Но фон Тирпиц грубо ошибся, устранившись от непосредственного командования флотом. В годы войны он не раз пытался убедить кайзера назначить его на пост командующего, однако было уже поздно.

Безусловно, эти два человека сделали немало ошибок. Но даже их ошибки несут на себе печать гения, хотя похвала это или новое порицание - сказать трудно. Если ошибается простой человек - это его личные проблемы.

Если ошибается гений - это становится трагедией для всех вокруг. Альфред фон Тирпиц выдвинул новый принцип строительства флота - теорию риска, о которой будет сказано ниже. Но это означало, что германский флот создается в качестве инструмента политического устрашения, а не орудия войны. Даже явный перекос в сторону оборонительных качеств германских кораблей это подтверждал. Британские корабли прежде всего должны были утопить противника, германские корабли должны были не утонуть сами. Ведь германский флот не мог принять размен корабля на корабль... Об ошибках Фишера мы сказали в разделе, посвященном новым кораблям.

Еще одной ошибкой, даже, скорее, навязчивой идеей Фишера стал так называемый «Балтийский проект». Он хотел послать на Балтику сильную эскадру, чтобы высадить в Померании русский десант и развернуть наступление на Берлин. Так появились легкие линейные крейсера: типа «Глориес». После того, как проект был отвергнут, Фишер подал в отставку, вынудив своего преемника ломать голову над проблемой: а что же делать с этими странными кораблями?

Самой неординарной фигурой в руководстве британского флота после Фишера был творец современных методов артиллерийской стрельбы адмирал Перси Скотт. Сэр Перси вошел в историю как автор нескольких технических новинок, которые заложили основу современных систем управления артиллерийским огнем. Он создал знаменитый «отметчик Скотта» - прибор для тренировки наводчиков. Скотт также предложил гениальное по своей простоте новшество в области методики. Наводчик должен постоянно сопровождать цель перекрестием прицела, а не ждать падения снаряда, чтобы потом подправить прицел. Однако Скотт был известен не только своими изобретениями, но и большим скандалом, который имел место в ноябре 1907 года. Король Эдуард VII пригласил своего племянника кайзера посетить смотр кораблей Королевского Флота в Спитхэде. По такому поводу командующий Флотом Канала адмирал лорд Бересфорд приказал привести корабли в надлежащий вид. Командир 1-й эскадры крейсеров контр-адмирал Скотт в это время держал флаг на броненосном крейсере «Гуд Хоуп» (мы еще услышим это название). Его эскадра проводила ежегодные учебные стрельбы, и Скотт запросил у Бересфорда разрешение крейсеру «Роксборо» завершить учения, прежде чем заняться малярными работами. После отказа командующего Скотт демонстративно передал по радио: «Так как медяшка нынче важнее стрельб, сворачивайте лавочку и поспешите навести марафет». Радиограмму приняли все корабли, в том числе и флагман флота. Ярость Бересфорда представить нетрудно. Скандал удалось замять с большим трудом.

Однако таких крупных фигур среди адмиралов было совсем немного. Если техника и вооружение флотов претерпели радикальные изменения в начале XX века, то люди остались прежними. Довольно быстро выяснилось, что командование практически всех флотов не соответствует происшедшим изменениям. Воззрения и поведение адмиралов остались на вчерашнем, если не позавчерашнем уровне. Американский историк Артур Мардер, страдающий англофилией в особо острой форме, попытался рассмотреть качества командного состава Королевского Флота. Однако его анализ привел к совершенно неутешительным выводам.

В свое время успехи Нельсона считали следствием его личных качеств, «каре тузов», обладание которым делало флотоводца гением. Первый туз - лидерские качества, способность завоевать преданность людей и повести их за собой даже на смерть. Второй туз - нестандартное гибкое мышление, искра гения. Третий туз - способность и готовность выслушать подчиненных, учесть их мнение. Четвертый туз - агрессивный наступательный характер. Но как-то неожиданно выяснилось, что времена Нельсона давно миновали, и британские адмиралы растеряли почти все эти качества. Трудно поверить, но ведь действительно после Трафальгара (1805 год) британский флот больше столетия не вел ни одной крупной войны. Никто не осмеливался бросить ему вызов. Во время англо-американского конфликта 1812 года все свелось к охоте за американскими рейдерами. Колониальные экспедиции вообще можно не принимать в расчет. Сто с лишним лет покоя не могли не сказаться. Офицеры Королевского Флота превратились в истинных джентльменов, ничуть не напоминающих отчаянных адмиралов-пиратов королевы Елизаветы. Адмирал флота сэр Реджинальд Йорк Тэрвитт, один из лучших британских адмиралов, прославившийся в годы войны как командующий Гарвичскими Силами, так писал о них: «Артиллерийские учения они считали неизбежным злом. Все их внимание поглощали игра в поло и скачки».

Первый Морской Лорд принц Луи Баттенберг считался одним из самых выдающихся морских офицеров, хотя не отличался крепким здоровьем. На всех маневрах он неизменно одерживал победу. Но после начала войны все вдруг вспомнили, что он сын германского принца Александра Гессенского. Военные стрессы и критика прессы сказались на нем, и после нескольких неудач (Коронель, гибель 3 броненосных крейсеров от атаки подводной лодки U-9) он ушел в отставку, освободив место Фишеру.

Вице-адмирал Доветон Стэрди в августе 1914 года стал начальником Морского Генерального Штаба. Однако он оказался упрямым самодуром с воспаленным самомнением. Стэрди всегда считал, что прав он и только он, подчиненным нельзя ничего доверять и поручать. Фишер его люто ненавидел и постарался избавить Адмиралтейство от «проклятого болвана». Но Стэрди и «на плаву» сумел проявить свои худшие качества. Такими же качествами отличался его заместитель контр-адмирал Артур Левесон. Однако позднее они занимали важные посты в руководстве Гранд Флита. Эскадрами линкоров в составе Гранд Флита командовали вице-адмиралы Льюис Бейли и Джордж Уоррендер, которых Мардер деликатно характеризует как не страдающих от избытка воображения. В переводе на русский это означает, что адмиралы оказались попросту дураками. Вице-адмирал Сесил Берни, командовавший Флотом Канала, а потом ставший заместителем командующего Гранд Флитом, оказался посредственностью во всех отношениях. Резкий на язык Фишер так отозвался об адмирале сэре Реджинальде Кастэнсе: «Кастэнс поминает Корнуоллиса и Кейта. Черт бы его побрал! Он бы еще вспомнил Ноя!» Но и это еще не самое худшее, что имел Королевский Флот, ведь еще имелись такие, как командующий Средиземноморским флотом адмирал Арчибальд Беркели Милн... Словом, большинство британских адмиралов знало только одно: «Следовать в кильватерной струе флагмана». Хотя адмирал Фишер говорил, что на войне нужно уметь нарушать приказы, а повиноваться может и болван, его слова остались гласом вопиющего в пустыне.

С контр-адмиралами дело обстояло лучше. Среди них мы видим человека безумной смелости Роджера Кийза, про которого говорили, что он рожден только для того, чтобы получить Крест Виктории. Командующий Гарвич-скими Силами коммодор Реджинальд Тэрвитт тоже заслуживает самых лестных оценок. Контр-адмирал Уильям Пакенхэм в годы русско-японской войны находился на кораблях японского флота, он стал одним из немногих, кто мог похвастаться боевым опытом. Бродит сплетня, будто за 2 года войны он ни разу не сошел на берег. Во всяком случае, именно его отчеты Адмиралтейству стали основой для почти всей западноевропейской историографии этой войны. Отлично показал себя и командир 1-й эскадры легких крейсеров контр-адмирал Уильям Гуденаф. Но... Но никто из этих адмиралов не сумел набрать «каре тузов», за одним исключением. Однако контр-адмирал Орас Худ, которому все прочили великое будущее, погиб на линейном крейсере «Инвинсибл» в Ютландском бою.

Зато среди капитанов 1 ранга мы встречаем много блестящих, талантливых офицеров, таких, как У. Фишер, О. де Б. Брок, Л. Хэлси, которые позднее стали хорошими адмиралами. Но даже среди них особо выделялся командир линейного крейсера «Лайон» А.Э.М. Четфилд. В межвоенный период он был Первым Морским Лордом и сумел поставить боевую подготовку британского флота на невиданную ранее высоту, превратив значительно сокращенный флот в грозную силу. Командир линкора «Орион» капитан 1 ранга Ф.К. Дрейер создал знаменитый прибор управления огнем «столик Дрейера», который с небольшими изменениями использовался еще более 25 лет. Зато командир линкора «Колоссус» капитан 1 ранга Дадли Паунд в годы Второй Мировой войны на посту Первого Морского Лорда стяжал иную славу... Сильно не повезло еще одному создателю системы управления артиллерийским огнем, которую в русском флоте непочтительно называли «поленом». Шалости старых русских переводчиков, которые известного героя Вальтера Скотта превратили в «доблестного рыцаря Ивангое», сменили национальность капитана 1 ранга Королевского Флота Артура Поллена. Из англичанина он почему-то превратился в натурального француза Полэна. Впрочем, от этого известный «прибор Поллена» работать хуже не стал. Разумеется, следует сказать и о двух главных фигурах Королевского Флота в годы войны. Главнокомандующий Град Флита адмирал сэр Джон Рэшуорт Джеллико внешне был не слишком примечателен. Невысокий (всего 5 футов 6 дюймов), с добрыми глазами и приветливой улыбкой, он словно излучал доброту. Все характеризовали его как исключительно способного и умного офицера. Особо подчеркивалось его внимание к подчиненным. Джеллико, вне всякого сомнения, обладал первыми тремя тузами, хотя иногда эти положительные качества оборачивались своей противоположностью. Например, Джеллико не находил в себе силы расстаться с проштрафившимися подчиненными. Именно поэтому абсолютно бездарные Бейли и Уоррендер занимали важнейшие посты до конца войны. Джеллико отличался большой личной храбростью. Не следует принимать проявленную им чрезмерную осторожность за трусость! Он продемонстрировал это в 1882 году во время обстрела Александрии и позднее во время Боксерского восстания в Китае. Дважды Джеллико находился на волосок от смерти. В 1893 году он находился на борту броненосца «Виктория», который был протаранен броненосцем «Кампердаун». Но Джеллико успел спрыгнуть в воду, прежде чем «Виктория» перевернулся и затонул. В Китае он получил тяжелое ранение. К сожалению, на Джеллико рухнула ноша, которая оказалась ему не по силам. Фишер видел в нем Нельсона, который «станет адмиралиссимусом, когда грянет Армагеддон». Но Джеллико не хватало четвертого туза, что и стало причиной многих бед Гранд Флита.

Флотом Линейных Крейсеров командовал вице-адмирал сэр Дэвид Битти. Он был на 12 лет моложе Джеллико и происходил из богатой аристократической семьи. Порывистый, волевой офицер в то же время отличался своенравным характером. Он мог отказаться от назначения и подать в отставку, если считал, что предложенный пост «не достоин его». Лишь искренняя дружба Черчилля спасала Битти от крупных неприятностей. В 29 лет он становится самым молодым капитаном 1 ранга в Королевском Флота, а в 39 лет - самым молодым контр-адмиралом. Лихо заломленная фуражка и необычная форменная тужурка с 6 пуговицами вместо положенных 8 стали предметами обожания и подражания молодых лейтенантов. Битти вроде бы обладал всеми 4 тузами, однако его линейные крейсера в ходе нескольких операций продемонстрировали совершенно отвратительную боевую подготовку. А за это несет прямую ответственность именно командующий, так что из Битти тоже не получился Нельсон.

А что творилось на противоположном берегу Северного моря? Конечно, адмирал Перси Скотт хватил через край, когда написал: «Германские моряки выросли в Кильской бухте. Эта гавань извивается, как серпантин, а моряк не может учиться на серпантине, хотя именно это произошло с германским флотом». Но в любом случае морская практика британского флота неизмеримо превосходила немецкую. Германский флот начал войну, страдая от ярко выраженного комплекса неполноценности. Зато уверенность британского флота граничила с самоуверенностью. Это видно даже из его названия. Пусть кто-то там мелочно уточняет: Королевский Итальянский Флот, Российский Императорский Флот... Однако на всей Земле существует один-единственный Royal Navy - Королевский Флот!

Командующий германским Флотом Открытого Моря адмирал Фридрих фон Ингеноль полностью разделял мнение кайзера: не спешить И не рисковать. «Нашей непосредственной задачей является нанесение противнику ударов с использованием всевозможных методов своего рода «партизанской войны». Эта задача ложится, главным образом, на легкие корабли. Те из нас, кто служит на крупных кораблях, должны помнить, что их первейший долг - беречь наше главное оружие, дабы в нужный момент вступить в решающую битву». Сменивший его адмирал Гуго фон Поль отличался только слабым здоровьем. За время его командования Флот Открытого Моря просто ни разу не вышел в море.

На место фон Поля пришел вице-адмирал Рейнхард Шеер. Он был сторонником активных действий, но в то же время сохранял способность трезво оценивать ситуацию. Однако великим флотоводцем он не был, действия Шеера во время Ютландского боя вызывают по меньшей мере недоумение. И уж совсем странным выглядит предложенный им в 1918 году план «похода смертников», ведь тогда германский флот уже безнадежно уступал Гранд Флиту.

Линейными крейсерами германского флота командовал адмирал Франц Хиппер, которого многие считают лучшим из морских командиров Первой Мировой войны. Он отличался смелостью, самостоятельностью, инициативностью. Хиппер никогда не терял самообладания и прекрасно ориентировался даже в самой сложной и опасной ситуации. Но вот что интересно. После «победы при Скагерраке», как немцы называли Ютландский бой, Шеер отказался от пожалованного кайзером дворянского титула. Зато Хиппер поспешил превратиться в фон Хиппера.

Идеи

Прямым следствием несостоятельности адмиралов стал кризис идей. Все, что было заложено в основу морской стратегии почти всеми воюющими державами, оказалось неверным. А если плох фундамент, то здание просто не может быть надежным. В сухопутных кампаниях это проявилось более отчетливо. Но и над морской войной витала тень некоей неопределенности и противоречия. Особенно четко это проявилось на примере Германии, вся стратегия которой имела ярко выраженную континентальную направленность. Этого давления не сумел избежать даже создатель германского флота адмирал фон Тирпиц, который, судя по всему, не слишком понимал, как собственно следует применить откованный им же самим меч.

Властителем дум всех флотских офицеров в начале пека стал американец Альфред Тайер Мэхен. Перед ним отступил в тень даже известный британский теоретик Ф. Коломб. Во время визита Мэхена в Англию в 1893 - 95 годах Адмиралтейство устроило ему такую пышную встречу, какой не удостаивались даже коронованные особы -Торжественный обед у Первого Лорда Адмиралтейства. Банкет в Сент-Джеймском дворце у лорд-мэра Лондона. Торжественный прием в клубе Королевского Флота, устроенный по инициативе более чем 100 адмиралов и капитанов 1 ранга. Прием у королевы Виктории. Прием У принца Уэльского. Приемы у лидеров консервативной и либеральной партий. Степень доктора права Оксфордского университета. Степень доктора права Кембриджского университета.

Вообще-то даже немного странно, что чопорная страна традиций столь высоко оценила заслуги двоих американцев. Вторым был пылкий приверженец теории морской силы экс-президент США Теодор Рузвельт, который стал идолом британских империалистов после знаменитой речи «Закон и порядок в Египте», произнесенной им во время кругосветного турне. В открытую бросить: «Или управляйте железной рукой, или уходите», - никто из британских лордов не посмел.

В целом теория морской силы сводилась к небогатому набору довольно простых постулатов. Цель - господство на море. Достигается путем уничтожения вражеского флота или путем его полного изгнания с морских просторов. Инструмент достижения цели - линейный флот. Становой хребет всякого флота - линейный корабль, который в силу необходимости действует в сопровождении крейсеров и эсминцев. Средство достижения цели - генеральное сражение или тесная блокада портов противника. В результате парализуется морская торговля неприятеля и обеспечивается собственная. О различных мелких неприятностях, доказавших, что морская мощь не всесильна, постарались забыть. Например, затевая Дарданелльскую операцию, Черчилль и Фишер не стали вспоминать об экспедиции адмирала Дакуорта в начале XIX века. В свое время он сумел форсировать Дарданеллы и подошел к Константинополю, но только решительно ничего этот успех англичанам не принес. Разговаривать с Дакуортом турки не стали, а на обратном пути его эскадра понесла серьезные потери.

Прямым следствием британского господства на море стала морская блокада Германии, которая, в свою очередь, привела к экономической блокаде. Многие называют эту блокаду основной причиной краха Германии. Во время выработки условий мирного договора адмирал Битти прямо заявил маршалу Фошу: «Мы отдали вам их армии, отдайте нам их флот». Действительно, блокада нанесла тяжелый удар экономике Германии, но был ли этот удар смертельным? Сомневаюсь. В годы Второй Мировой войны блокада была еще более полной и прочной, однако экономика Третьего Рейха до последнего дня функционировала исправно, а максимум производства вооружений пришелся на 1944 год, в разгар стратегических бомбардировок, о чем в Первую Мировую военное командование обеих сторон могло лишь мечтать. Во всем импорте Германии, да и других европейских стран имелась лишь одна важнейшая статься - азотные удобрения, без которых немыслимо собирать нормальные урожаи. Однако в 1915 году германские химики нашли способ связывать атмосферный азот, так как для производства пороха требовались огромные количества аммиачной селитры. После этого блокада перестала быть удавкой на шее Германии. Без марокканских апельсинов и бразильского кофе обойтись можно. Германию, как и много позднее Советский Союз, сожрала милитаризованная экономика. Ведь практически все мирные производства были свернуты, а это неизбежно вело к нищете и голоду оставшегося в тылу населения.

Германия оказалась не в состоянии создать флот, способный оспорить британское господство на море. Несмотря на все успехи промышленности, германское кораблестроение уступало английскому. Попытки договориться о каком-то определенном соотношении сил и притормозить разорительную для обеих стран гонку морских вооружений провалились. Германия настаивала на соотношении численности линейных флотов 7:5, Британия требовала 3:2. Согласия достичь не удалось, и англичане в итоге заявили, что будут строить 2 корабля на каждый немецкий. Самое интересное, что они в этом почти преуспели. Поэтому адмирал фон Тирпиц совсем не рвался начинать войну, тогда как армия только этого и желала. В Германии Мольтке одержал победу над Мэхеном.

Тогда Тирпиц выдвинул так называемую «теорию риска». Германия должна была построить флот достаточно сильный для того, чтобы ни один флот мира (читай - английский) не мог вступить с ним в сражение без риска потерять свое господствующее положение. Достаточно красиво и увлекательно эта теория была изложена в изданной в Германии книге некоего Зеештерна «1906 год. Крушение старого мира». В ней описана гипотетическая мировая война, в которой побеждают британский флот и германская армия. Однако при этом британский флот несет такие потери, что Англия теряет все свои американские колонии, которые прибирают к рукам США. Книга интересна не только содержанием, но и автором. Зеештерн - морская звезда - это явный псевдоним. Как сказано в предисловии к первому русскому изданию: «Настоящая книга представляет любопытную фантазию лица, интимно знакомого с дипломатическими вопросами и с военно-морским делом». Достаточно быстро аноним-псевдоним был раскрыт. Книга принадлежит перу Генриха Фердинанда Граутоффа. Вот только кто этот герр Граутофф, обладающий столь обширными познаниями? Исследования виднейшего российского историка фантастики (а «1906 год», несомненно, является одним из первых примеров политической фантастики) Игоря Халым-баджи дали неожиданный результат. Книгу написал адмирал принц Генрих Прусский. Однако даже адмирал императорских кровей оказался не в состоянии предвидеть, что его пророчества, в некоторых пунктах идеально верные, во многом будут напоминать детский лепет. Например, утверждение, что британский флот прибегнет к ближней блокаде германских портов, хотя уже во время русско-японской войны были продемонстрированы преимущества дальней блокады.

В свое время кто-то из британских адмиралов высокомерно заявил: «Английская армия - это всего лишь снаряд, выпускаемый английским флотом». Действительно, британские 6 дивизий выглядели слишком несерьезно на фоне массовых континентальных армий. И такое положение дел прямо-таки вынуждало англичан обратиться к периферийной стратегии, или, как ее еще называли, стратегии непрямых действий. Самое интересное, что даже после начала войны никто из адмиралов не видел необходимости отказываться от обветшавших постулатов. Лишь фельдмаршал Китченер правильно предугадал характер развертывающейся борьбы и потребовал создать массовую армию. Блестящими примерами бессмысленной и бесполезной периферийной стратегии послужили попытки вывести из войны Турцию. Жуткая мясорубка Галлиполи, где был уложен цвет австралийско-новозеландского корпуса, и экспедиция вверх по Евфрату, завершившаяся капитуляцией генерала Таунсенда, показали, что немцы были правы, настаивая на ударе по «шверпункту». Но главный урок истории заключается в том, что из нее не извлекают решительно никаких уроков. И во Второй Мировой войне англичане старательно наступили на те же самые грабли. Разумеется, с теми же самыми результатами. Рассуждать о том, что высадка на Додеканезских островах (а вы про такие слыхали?) приблизит капитуляцию гитлеровской Германии, мог только законченный профан в военном деле.

Другие страны, не в силах создать линейный флот, способный соперничать с британским, пытались компенсировать это изобретением разнообразных теорий. В основном они сводились к борьбе с британской торговлей, если уж не удается бороться с Королевским Флотом. В этом направлении французская «молодая школа» привлекла под свои знамена множество сторонников практически во всех странах. Можно вспомнить и наши знаменитые броненосные крейсера «Россия», «Рюрик» и «Громобой», построенные для борьбы с британским судоходством. При этом, как обычно, не обошлось без полемических преувеличений и прямых ошибок.

«Завтра вспыхнет война. Миноносец высматривает один из океанских пароходов с грузами большей ценности, чем грузы богатейших галеонов Испании. Миноносец будет следовать на расстоянии, держась вне видимости, и когда спустится ночь, подойдет незамеченным поближе к пароходу и пошлет на дно грузы, экипаж и
пассажиров не только без угрызений совести, но гордясь достигнутым. Подобные жестокости можно будет
увидеть в каждой части океана. Другие могут протестовать. Что касается нас, то мы допускаем в новых методах
разрушения развитие того закона прогресса, в который
мы твердо верим, и конечным результатом которого будет прекращение войны».

В этой цитате интересно многое. И полное забвение призового права, которое все-таки старались соблюдать обе стороны в годы войны. Ориентация на преднамеренную жестокость. Потрясающая наивность. Перед глазами невольно встает угольный миноносишко, который где-то в районе Азорских островов гонится за «Лузитанией», «держась вне пределов видимости». И одновременно гениальная прозорливость. Замените миноносец на подводную лодку - и все встанет на места. Однако развитие событий в очередной раз опровергло надежды адептов «молодой школы». Крейсерская война оказалась эфемерным призраком, который на суровых военных ветрах очень быстро развеялся без следа.

А ведь Мэхен это предсказывал еще четверть века назад. Приведенная им статистика убийственна. В годы расцвета деятельности французских каперов потери англичан от их атак составляли около 2,5% торгового тоннажа. Но за этот же период потери торгового флота в различных авариях и катастрофах составили 2,2 %. И это при том, что ранее каперы слонялись по океанам десятками, а теперь ни одна страна не в состоянии была вывести в море более 5 - 7 рейдеров одновременно. «Крейсерская война не может вестись самостоятельно... При отсутствии поддержки крейсер может только торопливо отходить на небольшое расстояние от дома, и его удары, хотя и болезненные, не могут быть роковыми», - писал Мэхен и был абсолютно прав.

Зато на место надводного рейдера вполне успешно заступила подводная лодка. Десятки военных кораблей и сотни торговых судов пошли на дно от торпед подводных лодок, и это при том, что в тот период еще не сформировалась теория использования подводных лодок и не были отработаны методы их действий. Германское командование проявило поразительную непоследовательность и нерешительность при использовании подводных лодок. Их то выводили в Атлантику, то отзывали обратно. То перед лодками ставилась задача борьбы с британским торговым флотом, то их переподчиняли командованию Флота Открытого Моря, и они должны были караулить британские линкоры. То лодки должны были действовать в строгом согласии с пунктами гаагских конвенций и законами призового права, то им приказывали начать неограниченную подводную войну. То германское верховное командование оглядывалось на мнение правительства Соединенных Штатов, то ломилось напролом... Финальным аккордом прозвучало требование армейского командования, которое весной 1917 года выступило за ведение неограниченной подводной войны.

Обращает на себя внимание и еще один интересный нюанс. Подводные лодки продемонстрировали полную беспомощность в борьбе с современными военными кораблями. Их жертвами, как правило, становились устаревшие броненосцы и броненосные крейсера. В свой актив немцы сумели записать только новые легкие крейсера «Ноттингем» и «Фалмут», потопленные 16 августа 1916 года во время одного из выходов Гранд Флита в море. И это при том, что в 1916 году подводные лодки действовали в подчинении командования Флота Открытого Моря, которое специально развертывало их перед базами британского флота. То есть, борьба с вражескими военными кораблями была их единственной задачей в тот период. По с этой задачей германские субмарины не справились.

Но Первая Мировая война нанесла сильнейший удар и по теории морской силы в ее первозданном виде. Выяснилось, что линейные корабли сами по себе уже мало что решают. Более того, из грозной силы они превращаются в мишень для вражеских подводных лодок, чего ранее не было. Несмотря на все успехи миноносцев, линейный корабль (или броненосец, как это было ранее) являлся вещью самоценной и самодостаточной. Теперь же на первый план выступила необходимость создания сбалансированного флота. Ранее малые корабли выполняли вспомогательные задачи при эскадрах линкоров, их задача ограничивалась, в основном, ведением разведки. Теперь же эскадры линкоров в значительной мере потеряли свою боевую ценность, если их не сопровождали крейсера и эсминцы. А в борьбе против подводной опасности линкоры оказались и вовсе бесполезны.

Русское морское командование, вынужденное по одежке протягивать ножки, то есть использовать единичные корабли Балтийского флота против всей мощи германского Флота Открытого Моря, предложило свой довольно оригинальный стратегический план. Завороженное перспективой «морского Седана», который, несомненно, поспешит устроить русским адмирал Ингеноль, оно выдвинуло идею боя на минно-артиллерийской позиции. Внешне это выглядело просто. Поперек Финского залива ставится колоссальное заграждение, а наши линкоры, маневрируя на некотором удалении от него, срывают все попытки вражеских тральщиков проделать фарватеры. Вражеские линкоры на мины просто не сунутся. Увы, эта идея пополнила мартиролог безвременно скончавшихся. Через центральную позицию немцы действительно не пошли. Единственная попытка форсировать заграждение кавалерийским наскоком, предпринятая 10-й флотилией эсминцев в ноябре 1916 года, завершилась неслыханным конфузом. За одну ночь немцы потеряли 7 эсминцев. Больше, чем в Ютландском бою! Но зато, когда они подходили к делу серьезно и обстоятельно, то фланговую Ирбенскую позицию немцы дважды (в 1915 и 1917 годах) проходили, как раскаленный нож сквозь масло. И можно лишь гадать, чем кончилась бы попытка форсировать центральную позицию.

Еще одну оригинальную идею выдвинул неугомонный адмирал Фишер. Он предложил послать в Балтийское море сильную эскадру, чтобы с ее помощью высадить на побережье Померании русский десант и через пару дней захватить Берлин, до которого будет рукой подать. Этот проект впервые появился на свет еще в 1909 году. Позднее он был включен в рамки более обширного плана, реализующего все ту же периферийную стратегию. Десанты предполагалось высаживать в районе Дарданелл, во Фландрии, на Фризских островах. Под этот проект была заложена масса кораблей, в том числе мониторы, тральщики и вершина всего - знаменитые «белые слоны» адмирала Фишера, легкие линейные крейсера. К счастью для союзников, проект не был реализован, так как уже первые бои в Дарданеллах покали, что все идет в полном согласии с законами Мерфи. Что может сломаться - ломается обязательно, что не может сломаться - ломается тоже.

В области тактики все осталось на своих местах. Знаменитый «crossing Т», охват головы колонны противника, так и остался розовой мечтой адмиралов. Реализовать ее всерьез они уже и не пытались, Вместо этого появились быстроходные маневренные группы (знаменитая британская 5-я эскадра линкоров), которые пытались усилить нажим на один из концов вражеской кильватерной колонны. Однако исполнители не соответствовали замыслу, и адмиралы в ходе боев продемонстрировали прямо таки детскую беспомощность и несамостоятельность. Обязательно следует упомянуть тактическую новацию русского флота, которая позднее, лет так 10, была принята и всеми остальными флотами. Мы говорим торпедных залпах эсминцев. Как ни странно, но даже в Ютландском бою британские и германские эсминцы выпускали торпеды поштучно, с интервалом 30 - 60 секунд между выстрелами.

Флоты

В Англии все флотские дела находились в ведении Адмиралтейства, которое осенью 1911 года возглавил Уинстон Черчилль, заняв поет Первого Лорда Адмиралтейства, то есть морского министра. Адмиралтейство занималось планированием строительства флота, его боевой подготовкой, разработкой планов операций, управлением боевыми действиями на оперативно-стратегическом уровне. Однако кипучая натура сэра Уинстона заставила его вмешиваться буквально во все мелочи, что вело к самым непредсказуемым и зачастую тяжелым последствиям. Непосредственное командование флотом осуществлял Первый Морской Лорд. В начале войны этот пост занимал адмирал принц Луи Баттенберг, однако 30 октября 1914 года его сменил давнишний приятель Черчилля адмирал Фишер. Как всегда, после первых же неудач (разгром у Коронеля, успешные действия германских подводных лодок) начались поиски виноватых. И хотя Баттенберга формально ни в чем не обвиняли, за спиной у него пополз слушок, что-де у командующего морскими силами Англии «не слишком английская фамилия». И действительно, Баттенберг был немецким принцем и родственником императора Вильгельма. Поэтому поиски германских шпионов в высших слоях общества отнюдь не были российской привилегией. В 1912 году в Англии был создан Морской Генеральный Штаб, которым руководил к началу войны адмирал Стэрди. Ирония судьбы заключалась в том, что именно этот человек люто ненавидел и глубоко презирал штабы...

В Германии верховное командование флотом принадлежало, разумеется, кайзеру. Ему непосредственно подчинялись статс-секретариат имперского морского управления (морское министерство), во главе которого находился гросс-адмирал фон Тирпиц, Морской кабинет кайзера во главе с адмиралом Мюллером и Адмирал-штаб (Морской Генеральный Штаб), которым руководил адмирал фон Поль. Статс-секретариат ведал организацией и управлением флотом, а также хозяйственными вопросами. В военное время практического влияния он не имел.

Большая часть кораблей германского флота входила в состав Флота Открытого Моря, которым командовал адмирал фон Ингеноль. Он отвечал за боевую подготовку, организацию и комплектование флота, ведение боевых действий. Адмиралштаб занимался планированием операций и распределением сил по морским театрам. Морской кабинет кайзера являлся фактически кадровым отделом и ведал прохождением службы офицерами. Однако близость начальника кабинета к кайзеру определяла его значительно больший вес. А в результате, как не трудно заметить, единое командование флотом в Германии просто отсутствовало.

Командующие морскими силами на Северном и Балтийском морях подчинялись непосредственно кайзеру, что еще больше усугубляло раздробленность командования. А если учесть, что в начале войны на Балтике командовал брат императора Вильгельма адмирал принц Генрих Прусский, то становится понятной почти полная независимость этого флота.

Во Франции центральное руководство военными действиями на море, управление всеми морскими силами на различных театрах осуществлял морской министр вместе со своим оперативным органом - Морским Генеральным Штабом. Ему непосредственно подчинялся и командующий флотом на Средиземном море адмирал Буэ де ля Пейрер.

В Австро-Венгрии флот находился в оперативном подчинении главнокомандующего всеми вооруженными силами. Управление флотом осуществлял Морской департамент военного министерства, который возглавлял сам командующий флотом.

В Италии главнокомандующий флотом являлся одновременно командующий 1-й эскадрой адмирал герцог Абруцкий и непосредственно подчинялся начальнику Морского Генерального Штаба адмиралу Таон ди Ревелю. Морское министерство со всеми управлениями и отделами ведало кораблестроением, комплектованием личного состава, всеми видами вооружения и так далее.

В Турции вся система руководства флотом была нарушена после прибытия в Константинополь германских крейсеров «Гебен» и «Бреслау». Командующим морскими силами стал немецкий адмирал Сушон, который часто отдавал приказы через голову морского министра Ахмета Джемаля.

Военно-морскими делами в России управляло военно-морское министерство, которое с 1911 года возглавлял адмирал И.К. Григорович, один из активных участников обороны Порт-Артура. Это был замечательный администратор, который отлично ладил с любой Государственной Думой и с недалеким Николаем II. В 1906 году, то есть после Цусимского разгрома, был создан Морской Генеральный Штаб, на который возлагалось решение стратегических проблем, планирование строительства флота и проведение его мобилизации, руководство подготовкой морских сил к войне. Но русская система отличалась чудовищной, просто неслыханной неповоротливостью. Например, когда создавались линкоры типа «Севастополь», то Главному управлению кораблестроения понадобилось 2 года (!) только для того, чтобы выработать техническое задание (!) на проектирование этих кораблей. О самом проекте пока речь даже и не шла...

Американский флот лучше всех охарактеризовал Оскар Уайльд. В одном из его рассказов американское привидение жалуется английскому, что в Америке привидениям живется плохо, так как у них нет развалин. Английское привидение изумленно спрашивает: «Как нет развалин? А ваш флот?»

Один британский адмирал как-то язвительно заметил: «Тысяча кораблей и миллион моряков - это еще не флот». Он хотел выразить свое презрение к попыткам Франции создать нечто, способное оспорить превосходство Королевского Флота. И в Первой Мировой войне это определение с полным основанием можно было применить практически к любому из флотов воюющих держав.

Военно-морские силы крупнейших держав делились на флоты, расположенные на разных морских театрах. Флот являлся высшим оперативным объединением, которое могло решать не только оперативные, но и стратегические задачи. При наличии большого числа кораблей на одном театре они сводились в несколько флотов. Впрочем, это относится только к Великобритании. Перед войной в метрополии базировались Флот Канала и Флот Метрополии. Но с началом военных действий все лучшие корабли были переданы второму, который получил название Гранд Флита (Великого флота). Остальные корабли были сведены в различные локальные соединения, вроде Гарвичских Сил или Дуврского Патруля. Сам Гранд Флит делился на Линейные Силы адмирала Джеллико и Флот Линейных Крейсеров адмирала Битти. Но последнее соединение по своему статусу не являлось действительно флотом, и когда позднее сам Битти возглавил Гранд Флит, он упразднил этот слишком громкий титул.

Основным оперативным соединением линейных сил во всех флотах являлась эскадра. Как правило, она состояла из 8 кораблей, разделенных на 2 группы (бригады, или дивизии). Крейсера также сводились в эскадры, хотя в русском Балтийском флоте это соединение называлось дивизией. Эскадренные миноносцы были сведены во флотилии, разделенные для улучшения управляемости на полуфлотилии, или дивизионы. Если в начале войны численность и состав всех этих соединений еще подчинялись каким-то правилам, то вскоре организационная система почти всех флотов потеряла стройность. Корабли гибли, переводились на другие театры, перебазировались сами соединения. А потому организационная структура флотов довольно быстро стала напоминать лоскутное одеяло.

Система комплектации почти всех флотов опиралась на всеобщую воинскую повинность. Особняком стояла Англия, где таковой не существовало в принципе. Там рядовой состав комплектовался путем вольного найма на основе долгосрочных контрактов. В результате личный состав флота получал большой опыт и хорошую морскую подготовку, однако, такая система не обеспечивала накопления резерва. И в ходе войны англичане тоже были вынуждены ввести воинскую повинность.

Боевая подготовка каждого флота имела свои специфические особенности. Англичане и немцы проводили ее практически круглый год. Начиналось все с одиночной подготовки корабля, а в итоге проводились маневры крупных соединений. В Англии маневры носили в основном оперативный характер. Излюбленной темой маневров было отражение немецкого десанта. В Германии проводились двусторонние оперативные и тактические маневры.

Немцы большое внимание уделяли артиллерийским стрельбам. И по уровню артиллерийской подготовки они обогнали противника. Известный британский военно-морской историк X. Вильсон указал, что «в начальный период войны британские корабли обнаружили в этом отношении значительную и весьма опасную слабость». Немцы также упорно отрабатывали тактику ночных боев. Англичане наоборот всячески старались ночного боя избегать, чтобы не подвергать корабли ненужному риску, и, как следствие, ночные действия не отрабатывали. Зато морская подготовка британского флота в то время оставалась непревзойденной. Индивидуальное и групповое маневрирование британских кораблей являлось эталонным.

Подготовка остальных флотов велась примерно так же, но находилась на более низком уровне. Особняком стоял турецкий флот, где это понятие было практически неизвестно. Его корабли превратились в плавучие казармы. Лишь после прибытия в Константинополь эскадры Сушона начались кое-какие преобразования. Общей бедой практически всех флотов было то, что они практически не готовились к совместным действиям с сухопутными войсками. Следует также упомянуть подготовку русского флота. Долгое время русские корабли совершали плавания только в летнее время, а на зиму заканчивали кампанию. Этому также способствовало замерзание большинства портов Балтики. После Цусимы с такой порочной практикой было покончено. Особенно отличалась 1-я минная дивизия контр-адмирала Н.О. фон Эссена. Было также значительно увеличено количество учебных стрельб, разработаны новые методы стрельбы на больших дистанциях. Однако во время, внезапно выяснилось, что гладко проходили лишь учения мирного времени. В настоящих боях русский флот снова продемонстрировал образцы хаоса (мыс Сарыч, остров Готланд). Важное место на Балтике отводилось минным постановкам, и минное дело в русском флоте было поставлено, наверное, лучше, чем в любом другом. В той же самой 1-й минной дивизии был разработан новый метод залповой торпедной стрельбы, который остальные флоты освоили лишь к следующей мировой войне.

События

Как мы уже отмечали выше, историю военных действий в годы Первой Мировой можно было бы назвать «Крушение иллюзий». Мы уже упоминали, что в ходе военных действий вместе с десятками военных кораблей погибли и многие теории, причем с таким же ужасным грохотом, какой сопровождал гибель «Куин Мэри» в Ютландском бою. Вольно или невольно, но мы вынуждены рассматривать все события этого периода через призму англо-германского морского противостояния. Все остальные театры имели откровенно второстепенный характер, что подчеркивалось выделенными для этих театров силами. Англичане для действий на Средиземном море не нашли ничего лучше старых броненосцев. Даже появление «Гебена» в составе турецкого флота не взволновало Адмиралтейство. Оно решило, что «Лорда Нельсона» и «Агамемнона» хватит для нейтрализации кошмара, перед которым трепетал весь российский Черноморский флот. То же самое можно сказать и об отношении немцев к Балтике. Они до такой степени считали ее «Тевтонским озером», что против русской бригады линкоров не нашли ничего лучше пары легких крейсеров. Когда нам громогласно сообщает о том, что для «усиления» своего флота на Балтике немцы перебросили туда 4-ю эскадру линкоров, следует вспомнить, что на самом деле это были броненосцы типа «Виттельсбах», которые потеряли всякое боевое значение еще лет 10 назад.

Главным определяющим фактором в годы войны стала полная изоляция морских театров военных действий. Если русский Балтийский и Черноморский флоты, а также австрийский флот оказались в вынужденной изоляции, продиктованной самой географией театра, то мы без труда можем найти и примеры самоизоляции. В течение всей войны русские с ужасом ожидали появления на Балтике дредноутов Флота Открытого Моря. Действительно, пару раз они туда заглядывали в ходе первой и второй Моонзундских операций германского флота. А ведь Кильский канал строился именно как внутренняя операционная линия! Но в 1915 году немцы перебросили на Балтику лишь одну эскадру линкоров с кораблями сопровождения. Трескучая «Операция «Альбион», состоявшаяся в 1917 году, была не более чем цирковым представлением. Она не имела решительно никакого военного и политического значения и ни на что не повлияла. Германское командование, судя по всему, просто хотело как-то развлечь изнывающие от безделья экипажи своих линкоров. А заодно реализовало смутные подсознательные стремления, чему сильно порадовался бы старик Фрейд. Если не удается десант на меловые скалы Дувра, то пусть болотистые равнины Эзеля сойдут за «балтийский Альбион».

В точно такой же самоизоляции оказался и Средиземноморский театр. Даже для проведения Дарданелльской операции Адмиралтейство не направило туда ни одного боевого корабля, имеющего реальную ценность. Конечно, в начале 1915 года у берегов Турции появились линейный крейсер «Инфлексибл» и линкор «Куин Элизабет». Но... Как я предполагаю, причиной абсолютно бессмысленного похода первого стало стечение обстоятельств. Просто до января 1915 года корабль ремонтировался в Гибралтаре после Фолклендского боя и в нужное время оказался под рукой в нужном месте. А грозный линкор в тот период вряд ли был полноценной боевой единицей. Он только что вошел в строй (официальная дата - январь 1915 года), и Адмиралтейство, судя по всему, решило провести испытания машин и артиллерии в «обстановке, максимально приближенной к боевой». Как я думаю, Адмиралтейство в турецких батареях не видело совершенно никакой опасности для этого корабля.

Особняком стоит история эскадры графа фон Шпее. Эти события явились единственным примером мобильности морской силы и взаимосвязанности театров. Действия фон Шпее привели к вынужденному отвлечению части сил Гранд Флита из Северного моря, причем в достаточно критический момент. Однако если рассмотреть эту операцию под микроскопом, то выяснится, что и здесь не все обстоит просто и ясно. Действительно, адмирал Фишер приложил прямо-таки нечеловеческие усилии, чтобы вытолкнуть «Инвинсибл» и «Инфлексибл» в море как можно раньше. А далее почти все книги рассказывают, как линейные крейсера совершили стремительный бросок в Южную Атлантику. На самом же деле их плавание более напоминает неспешный выставочный вояж мирного времени. Экономическая скорость, частые остановки.. Наверное, недаром Фишер так озлился на победителя при Фолклендах адмирала Стэрди. Ведь тот ухитрился опоздать в пункт назначения на 4 суток! А мог опоздать и еще больше, упустив возможность перехватить фон Шпее.

Главным театром военных действий, или точнее бездействий, стало Северное море. Немцы упрямо ждали, что англичане приступят наконец к ближней блокаде Гельголандской бухты. А коварный Альбион столь же упрямо отказывался это делать. После первой вылазки адмирала Битти англичане не предпринимали самостоятельных действий больше 3 лет. Немцы в рамках своей теории «малой войны» совершили несколько набегов на берега Англии, обстреляв беззащитные города Уитби, Сандерленд, Скарборо и другие. Выманить и уничтожить часть сил британского флота они не сумели, зато за линейными крейсерами адмирала Хиппера прочно закрепилась черная слава «детоубийц». Впрочем, это прекрасно вписывалось в общую картину «гуннских зверств», которые немцы совершали с присущим только этой нации отсутствием такта и здравого смысла. Эти набеги не принесли немцам совершенно никаких успехов, они даже не сумели потопить случайно застигнутые в атакованных портах несколько легких крейсеров и эсминцев.

А весной 1915 года случилось неизбежное: эскадру Хиппера перехватили британские линейные крейсера и потопили «Блюхер». После этого интерес к набеговым операциям у германского командования пропал надолго. Вдобавок немцы начали подозревать, что противник проявляет подозрительную осведомленность обо всех их планах. И действительно, это было так. Часто англичане узнавали о планируемой операции еще до того, как германские корабли покидали порты. Это было результатом счастливого совпадения двух факторов. Первый - в британском Адмиралтействе уже достаточно давно действовал разведывательный отдел, который имел в своем составе особо засекреченное подразделение - так называемую Комнату 40. Это подразделение занималось радиоперехватом и расшифровкой радиограмм противника. Второй - в августе 1914 года в Балтийском море сел на камни германский легкий крейсер «Магдебург», на котором были захвачены кодовые и сигнальные книги германского флота. Русские охотно поделились этим с англичанами. Но если Комната 40 сполна использовала подарок судьбы, то британские адмиралы, как мы увидим ниже, воспользоваться предоставленными им сведениями не сумели.

В 1916 году главные силы двух флотов встретились у берегов полуострова Ютландия (так думали англичане), или вблизи пролива Скагеррак (так полагали немцы). Однако генеральное сражение, которого все ждали и боялись, не состоялось. В очередной раз сцепились эскадры линейных крейсеров, а линкоры ограничились кратковременной перестрелкой. После этого немцы в августе того же года совершили демонстративный выход в море, на чем действия линейных флотов завершились. Все происходившее в Северном море с сентября 1916 года по ноябрь 1918 года нельзя назвать даже малой войной. Это была какая-то микроскопическая война. Даже перестрелки эсминцев можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Кризис идей привел к довольно странной трансформации самой морской войны. Динамичная и масштабная по самой своей природе, она совершенно неожиданно превратилась в дурное подобие окопного сидения на суше. Позиционная морская война - такого раньше никто представить себе не мог даже в кошмарном сне. В этом состояло кардинальное отличие Первой Мировой войны от Второй Мировой. Для последней характерным было следующее развитие событий: в понедельник Соединение Н выходит из Гибралтара в Средиземное море, чтобы обеспечить проводку очередного конвоя на Мальту. А в пятницу оно уже принимает участие в охоте на «Бисмарка» где-то посреди Атлантики. Лучший британский адмирал XX века Эндрю Браун Каннингхэм в 1914 - 18 годах командовал одним из эсминцев Средиземноморского флота, а в 1939 - 43 годах командовал уже самим британским Средиземноморским флотом. Он позднее в своих мемуарах напишет, что под его командованием британские линкоры проводили в море больше времени, чем он сам ранее на эсминце.

Вынужденная пассивность линейных флотов привела к страшным последствиям. Причем страшным не для противника, а для страны, затратившей огромные деньги и силы на создание этих самых линейных флотов. «Великое сидение» в базах завершилось серией кровавых мятежей, прокатившихся практически по всем флотам без исключения. Единственное различие этих бунтов заключалось в том, что флоты-победители продержались немного дольше. Зато если говорить о потерпевших поражение... Чем завершилось выступление моряков-балтийцев, знают все, ведь без ополоумевшей от безделья матросни Великая Октябрьская контрреволюция шансов на успех не имела (Придется сделать сноску. В октябре 1917 года недоразвитый капитализм в России был заменен развитым феодально-бюрократическим строем, который описал Карл Маркс в своем «Капитале» под названием азиатского способа производства. Да еще с ярко выраженными элементами рабовладения - речь идет о ГУЛАГе. Поэтому октябрьский переворот иначе как хрестоматийной контрреволюцией назвать нельзя. Недаром отдел пропаганды ЦК КПСС в свое время запретил книгу Карла Маркса «Тайная дипломатия царской России». Вот уж нашли антикоммуниста!). Те же самые последствия имел для Германии и мятеж в Киле в 1918 году. В том же самом 1918 году рвануло на кораблях австрийского флота в Поле, хотя там бунт был уже следствием развала двуединой монархии. В 1919 году взбунтовались экипажи французских линкоров, находящихся в Черном море. И завершилось все Инвергордонским мятежом в Королевском Флоте. Ей-богу, пора писать книгу «Линейный флот как источник революционной заразы».

В незапамятные времена персидский царь Ксеркс осерчал на море, точнее на пролив Босфор, разметавший цареву понтонную переправу, и приказал высечь негодника плетьми. В годы Первой Мировой вполне серьезные адмиралы совершили нечто очень похожее по своей противоестественности. Они сумели вырыть на море окопы, потому что иначе назвать Дуврский и Отрантский барражи трудно. Чтобы помешать подводным лодкам выходить в море, поперек проливов были развернуты линии дрифтеров с подвешенными сетями, установлены минные заграждения. Началась позиционная война на море, апофеозом которой стала установка Великого минного заграждения поперек всего Северного моря. Более бессмысленное расточительство придумать было трудно. Впору было вспомнить фразу Фридриха Энгельса о бессмысленной гонке вооружений, в ходе которой «нация как бы топит часть своего совокупного продукта в море». И действительно, взяли и утопили, потому что десятки тысяч мин этого заграждения никого не остановили и никому не помешали.

Правда, в самом конце войны британское Адмиралтейство очнулось от летаргии и предложило испытать новый, а точнее давно забытый способ борьбы с подводными лодками. Было решено затопить на входных фарватерах бельгийских портов Остенде и Зеебрюгге брандеры, чтобы эти самые фарватеры перекрыть. Наверняка британские адмиралы вспомнили попытки адмирала Того закупорить бутылочное горлышко входа в гавань Порт-Артура. Операции были проведены с потрясающей смелостью, жаль, что они не увенчались успехом. Брандеры были затоплены не совсем точно и фарватеров не перекрыли. А потому без ответа, остался другой вопрос: стоило ли это делать вообще? Сколько дней потребовалось бы немцам, чтобы устранить помеху в порту, который находится в самом центре Европы? Это ведь не осажденная дальневосточная крепость.

В отношении подводной угрозы практически все участники войны продемонстрировали почти младенческое невежество. О метаниях германского командования мы уже говорили. Но британское оказалось подготовлено ничуть не лучше. Уже давно было известно, что конвой - это наилучшая система защиты торгового судоходства. Даже неохраняемый конвой лучше, чем отсутствие конвоев. Но Адмиралтейство и правительство ввели систему конвоев, только оказавшись на краю пропасти. Преодолеть сопротивление судовладельцев им удалось с величайшим трудом.

Характеризуя военные действия на море в целом, следует сказать, что они имели фрагментарный, мозаичный характер. Война на море распалась на ряд почти не связанных между собой эпизодов, что и обусловило название нашей книги - «Морские битвы Первой Мировой войны». Единые целенаправленные кампании, вроде Битвы за Атлантику или кампании на Соломоновых островах, флоты вести пока еще не научились. Чуть ли не единственным исключением явились действия русского Черноморского флота по поддержанию приморского фланга Кавказской армии. Причем это было двойное исключение. Мало того, что русский флот дал пример многомесячной планомерной работы, он еще показал нехарактерный для Первой Мировой образец умелого взаимодействия с армией. И этим мы можем вполне законно гордиться.

Историография

Когда читаешь практически любое описание военных действий на море, изданное в СССР или России, то создается странное ощущение - войну выиграла Германия. Корабли у немцев были отличные, адмиралы превосходные, пушки великолепные, матросы прекрасные и так далее... Желательно употребление превосходных степеней. Даже затопление кораблей Флота Отрытого Моря в Скапа Флоу в 1919 году - не что иное, как проявление величия германского духа и последняя победа, одержанная немецкими моряками над союзниками в этой войне. Довольно странный вывод из не имеющей аналогов в мировой истории капитуляции. Даже позорная порт-артурская эпопея завершилась все-таки гибелью от вражеских снарядов. Впрочем, это еще не самый красочный пример «историографии».

Первым и самым охотно цитируемым источником басен стали «Воспоминания» Альфреда фон Тирпица. Откуда полетела по свету утка, будто германские орудия меньшего калибра обладали лучшей бронепробиваемостью, чем более тяжелые английские? Оттуда. Откуда поползла легенда о том, как «Зейдлиц» пробивает броню «Тайгера» с дистанции 11,4 км, а тот германскую всего лишь с 7 км? Опять из этой книги. При этом гросс-адмирал не утруждает себя обоснованиями и ссылками на какие-то вычисления или результаты испытаний. Просто дает таблицы, и все последующие поколения историков верят этим данным, как «Священному писанию». А ведь если попытаться просчитать все это, используя формулы, приведенные еще в книге В.П. Костенко «Эволюция систем бронирования», то результат окажется совершенно иным. Да и результаты Ютландского боя говорят прямо противоположное. Тяжелые британские снаряды без труда пробивали броню германских кораблей на дистанциях, намного превышающих указанные Тирпицем. Однако никто из историков об этом вспоминать почему-то не желает. Я уже не говорю о том, чтобы использовать в качестве источника капитальные работы Натана Окуна, опубликованные в журнале «Warship International», в которых приведены данные послевоенных опытов по расстрелу германских броневых плит.

Другой источник подлинно мюнхаузеновских сказок - мемуары старшего артиллериста «Дерфлингера» фон Хазе. В книге «Киль и Ютланд» наворочено столько, что остается лишь разводить руками, удивляясь, как это англичане вообще уползли домой после Ютландской битвы. Опять же приведу лежащий на поверхности пример бездумного цитирования источника. Все любят говорить о том, как замечательные немецкие артиллеристы давали аж по 2 выстрела в минуту из тяжелых орудий, и ссылаются при этом на мемуары фон Хазе. Действительно, он пишет об этом и даже приводит хронометрические таблицы. Но я хочу задать наивный вопрос, известно, что в погребах «Дерфлингера» имелось по 80 снарядов на каждое 305-мм орудие. Если залп дается каждые 40 секунд, как об этом любят твердить, то боезапаса хватит ровно на полтора часа боя. Один только бой линейных крейсеров длился более 2 часов. Откуда немцы снаряды взяли? Или они все-таки стреляли помедленнее?

Столь же странно выглядят и воспоминания адмирала Шеера «Германский флот в мировой войне». Конечно, можно говорить, что книга написана в 1919 году, а это слишком рано, чтобы претендовать на полноту и точность освещения событий. Это, безусловно, так. И все-таки я не верю, что в 1919 году Шеер все еще не знал точных потерь англичан в «бою у Скагеррака». Однако он продолжал утверждать, что потопил «линкор типа «Куин Элизабет». Извините, но это уже просто неприлично. Конечно, в мемуарах Джеллико «Гранд Флит» потери немцев тоже сильно разнятся с действительными. Но ведь Джеллико прямо указывает, что приведен его рапорт Адмиралтейству, написанный сразу после боя, а не результаты 3 лет размышлений.

Однако наши историки почему-то полюбили германские источники, постаравшись забыть об английских. Конечно, британцы тоже не без греха, но все-таки их книги написаны более объективно. Британская историография оказалась поражена другой болезнью. Британское командование после войны начала раздирать жесточайшая склока между адмиралами Джеллико и Битти. Интересам этой дрязги оказались подчинены историки, которые не столько искали истину, сколько поливали грязью соперника. Лишь в последние годы за давностью событий появились более или менее приличные исторические работы.

А что касается всех остальных стран-участниц войны, то их историки были заняты решением одной-единственной проблемы. Они стремились доказать, что «и мы пахали». Поэтому рассматривать всерьез их книги мы не будем.

Дальше