Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Глава третья.

Воздушная армия в Ясско-Кишиневской операции

Громя врага, Советская Армия неудержимо продвигалась на запад. Войскам 2-го и 3-го Украинских фронтов предстояло разгромить немецко-фашистские полчища на ясско-кишиневском направлении и освободить молдавский народ от фашистского ига, оказать помощь народам Румынии и Болгарии, а затем - Югославии, Венгрии, Австрии и Чехословакии в восстановлении национальной независимости.

На рубеже Днестра противник создал глубокую и сильно укрепленную систему обороны, сосредоточил группу армий «Южная Украина», насчитывавшую свыше 640 тыс. человек, более 7600 орудий и минометов, свыше 400 танков и штурмовых орудий и 810 боевых самолетов.

Войска 2-го и 3-го Украинских фронтов имели в своем составе 930 тыс. человек, 16 тыс. орудий и минометов, около 1900 танков и самоходных установок, 1760 боевых самолетов{54}.

Жизнь на фронте шла своим чередом. В начале августа 1944 г. фронты получили директиву Ставки на подготовку и проведение Ясско-Кишиневской операции.

В соответствии с замыслом операции войска 2-го и 3-го Украинских фронтов должны были прорвать оборону противника северо-западнее Ясс и южнее Тирасполя и развивать наступление по сходящимся [126] к району Хуши, Васлуй направлениям с целью окружения и уничтожения основных сил группы армий «Южная Украина», оборонявшихся в кишиневском выступе.

Планом операции 3-го Украинского фронта предусматривалось использование главных сил 17-й воздушной армии в первый и второй день для поддержки 57, 37 и 46-й армий на участке прорыва обороны и обеспечения ввода в прорыв в полосе действий 37-й и 46-й армий 4-го гвардейского и 7-го механизированных корпусов. В дальнейшем главные силы воздушной армии должны были переключиться на поддержку этих механизированных корпусов, которые получили задачу наступать в стремительном темпе, обходя узлы сопротивления противника, выйти к Пруту и Хуши, соединиться с войсками 2-го Украинского фронта и завершить окружение кишиневской группировки{55}.

С началом отхода главных сил врага с кишиневского выступа на запад к Пруту воздушная армия должна была действовать по этой группировке и задержать их выход на Прут до подхода наших наземных войск. Кроме того, воздушная армия должна была обеспечить боевые действия 46-й армии на левом крыле фронта по прорыву обороны, окружению и уничтожению 3-й королевской румынской армии.

Готовясь к операции, весь руководящий состав воздушной армии отчетливо представлял себе значение и роль авиации по оказанию действенной помощи наземным войскам в прорыве мощной обороны и обеспечению действий войск в оперативной глубине.

Штабу воздушной армии, штабам соединений и частей необходимо было решить ряд сложных вопросов: доукомплектовать личным составом и боевой техникой соединения и части, организовать с ними учебно-боевую подготовку; в кратчайший срок в условиях боевой обстановки переучить на новую материальную часть две авиационные дивизии; подготовить аэродромную сеть и создать материальные запасы; вести непрерывную разведку на большую глубину; организовать взаимодействие с 5-й воздушной армией 2-го Украинского фронта и авиацией Черноморского флота; организовать связь и управление [127] и провести ряд других мероприятий с целью обеспечения успешной боевой работы в предстоящей операции. Части, соединения и штабы, используя накопленный опыт, настойчиво и кропотливо готовились к предстоящим боевым действиям.

Исходя из поставленных фронтом задач, штаб 17-й воздушной армии отработал план боевого использования авиации в операции. Детально ее действия были спланированы только на первые три дня, то есть на период прорыва обороны противника и ввода в прорыв двух механизированных корпусов. Дальнейшие действия планировались ориентировочно.

На весь период операции устанавливалось строго централизованное управление авиацией. Это позволяло быстро перенацеливать и массировать действия боевых частей в нужных направлениях.

С летным составом была проведена тренировка по освоению района предстоящих боевых действий, изучению характера обороны противника, тактики действия его авиации. Совместно со штабами общевойсковых соединений и частей был проведен розыгрыш первого этапа операции. Силами двух штурмовых и истребительных авиационных дивизий были проведены авиационные учения над территорией противника в направлениях имитируемых фронтом ложных ударов. На полигонах, специально оборудованных трофейными танками, артиллерией, дзотами и даже паровозами и вагонами, авиационные части отрабатывали тактику действий и наиболее эффективные способы поражения целей.

Были детально разработаны планы взаимодействия с общевойсковыми армиями и механизированными корпусами. Для более тесного взаимодействия наземных войск с авиацией на командных пунктах общевойсковых армий находились командиры штурмовых и истребительных авиационных дивизий, а на командных пунктах стрелковых корпусов первого эшелона - представители от авиационных дивизий со средствами связи. В войсках выделялись сигнальщики для обозначения переднего края. На башни танков и автомашины были нанесены опознавательные знаки. Сигнал «Я свой самолет» был доведен до всего личного состава фронта.

Впервые в истории ВВС Советской Армии за весь прошедший период войны 9-м смешанным авиационным [128] корпусом было проведено массовое перспективное фотографирование обороны противника на всю оперативную глубину{56}. Аэрофотосъемка территории, занимаемой противником, не являлась чем-то новым в работе штаба армии. Ее производили и раньше, в основном самолетами Пе-2. Однако качество снимков не удовлетворяло командование. Рационализаторы предложили установить фотокамеры под плоскость штурмовиков Ил-2, так как эти самолеты обладали большей живучестью и могли летать на бреющем полете. Отважные воздушные разведчики сумели заснять на фотопленку сотни километров укрепленных позиций противника по переднему краю и в глубину. Снимки получались настолько четкими, что на них можно было различить фашистских солдат в траншеях.

Боевая деятельность воздушного разведчика - одна из самых трудных и сложных в авиации. Разведчику приходится по нескольку часов одному летать над территорией, занятой противником, подвергаться частому зенитному обстрелу, отражать атаки истребителей противника. В то же время разведчик должен все видеть и вовремя информировать свой командный пункт.

В эти дни отличился экипаж опытного воздушного разведчика 260-го бомбардировочного авиационного полка старшего лейтенанта В. Хайнова, совершившего уже около 150 боевых вылетов. По два-три раза в день вылетал он на боевые задания. Коммунисту Василию Хайнову командование поручало самые ответственные и трудные задания, и экипаж с честью выполнял их.

Однажды В. Хайнов получил задание установить классификацию судов, находившихся в портах Измаил, Тульча, Браилов, Галац, а также разведать железнодорожные узлы в этом секторе. Данные разведки имели важное значение. Небо было покрыто кучевыми облаками, сильно затруднявшими разведку и особенно фотографирование. Экипаж умело использовал разрывы облаков для просмотра местности. Опытный штурман В. Яковенко зорко наблюдал за всем, что происходило на земле. В порту Браилов экипаж обнаружил 150 судов различных типов, на станциях - до 30 железнодорожных составов, в городе - много автомашин. На аэродроме в Галаце экипаж [129] насчитал до 100 самолетов, в порту - свыше 50 судов, на железнодорожной станции - 15 эшелонов{57}.

Систематической разведкой районов сосредоточения резервов, скопления и передвижения войск и техники в основном была вскрыта вся группировка противника. Командиры наземных частей получили отличные фотопланшеты предстоящего пути через оборону противника на ближайшие 10 км. Каждый командир мог видеть поле боя как бы с высоты 300 м. Эти разведданные позволили командованию 3-го Украинского фронта глубже оценить создавшуюся обстановку и принять обоснованное решение на проведение Ясско-Кишиневской операции.

День и ночь трудился инженерно-технический состав, подготавливая авиационную технику к предстоящей операции. Работы было непочатый край. В частности, нужно было поднять с мест вынужденных посадок самолеты, поврежденные в предыдущих боях, перевезти их на аэродромы и отремонтировать, еще и еще раз осмотреть всю авиационную технику и подготовить ее к предстоящим боям. В связи с тем что в ходе готовившейся операции ожидался быстрый аэродромный маневр, следовало подготовить к этому передовые команды, ремонтные средства, необходимое имущество, техников. Ко всем этим вопросам добавился еще один, не последней важности: в частях армии ощущался острый недостаток бензина. Необходимо было выяснить, можно ли вместо отечественного горючего использовать трофейное.

Для решения всех этих проблем в штабе армии был составлен единый план инженерно-авиационного обеспечения операции. Самоотверженным трудом инженеров и техников этот план воплотился в реальность. Положительно был решен и вопрос о применении трофейного бензина.

Большую работу провели инженер-полковник И. А. Платов, инженер-майор Н. И. Алимов, инженер-капитан Б. С. Чубай, майор технической службы А. Д. Водочкария и многие другие, которые своей умелой организаторской работой способствовали успешному решению боевых задач.

Много сил отдали подготовке к предстоящим боям работники тыла генерал-майор П. М. Ступин, полковник [130] Г. И. Прокопенко, майоры Е. А. Киселев, В. И. Семенов и другие. Они создали необходимые запасы материально-технических средств для боевой деятельности воздушной армии в предстоящей операции.

Политический отдел армии, офицеры политорганов соединений работали непосредственно в частях и подразделениях, помогали командирам, политработникам, партийным и комсомольским организациям в мобилизации личного состава на своевременную и высококачественную подготовку материальной части к боевым действиям.

Предметом особой заботы была работа с молодым пополнением авиаторов: летчиками, штурманами, стрелками-радистами. Их учили ведению воздушного боя, мастерству штурмовых и бомбовых ударов, воспитывали на славных боевых традициях, опыте и героических подвигах однополчан, воинов Советской Армии.

На политических занятиях, политинформациях командиры и политработники разъясняли личному составу руководящую роль Коммунистической партии как организатора и вдохновителя побед советского народа в Великой Отечественной войне, цели и задачи предстоящих боев за пределами Родины, беседовали об интернациональном долге и освободительной миссии Советской Армии.

В агитационно-пропагандистской работе значительное место уделялось вопросам, связанным с предстоящими боевыми действиями на территории иностранных государств. Политотдел армии разработал и разослал в политорганы доклады о военно-политическом и экономическом положении Румынии, Болгарии, Венгрии, Югославии, политике Коммунистической партии и Советского правительства в отношении этих стран.

Повысилась роль командиров-единоначальников в политическом и воинском воспитании подчиненных. Хорошими организаторами и воспитателями личного состава зарекомендовали себя командиры эскадрилий коммунисты Герои Советского Союза майор А. И. Кобелев, капитаны Д. В. Супонин, Н. Е. Платонов, П. Г. Якубовский, а также майор И. И. Кольцов, старший лейтенант М. Н. Ткаченко и многие другие.

Политотдел армии провел совещание начальников политорганов, кустовые семинары заместителей командиров по политической части, парторгов, комсоргов, на которых были проанализированы содержание и действенность проведенной [131] в частях и соединениях партийно-политической работы. На опыте политорганов 136-й штурмовой и 288-й истребительной авиационных дивизий, возглавляемых подполковниками И. С. Правдиным и С. А. Вьюгиным, были даны конкретные рекомендации по проведению политической работы с различными категориями военнослужащих в ходе боевых действий.

Содержание и объем работы по подготовке к новой наступательной операции, проделанной командованием и политотделом армии, командирами и штабами, политорганами и партийными организациями, всем личным составом, давали право рассчитывать на ее успех.

К назначенному сроку большая и напряженная подготовительная работа завершилась. Авиация 17-й воздушной армии в полной боевой готовности ждала приказа командующего войсками фронта о начале боевых действий.

И вот он отдан.

«Доблестные воины 3-го Украинского фронта! Выполняя наказ Родины, вы неоднократно обращали в позорное бегство ненавистного врага. В прошлых боях за освобождение Украины и Молдавии вы проявили чудеса храбрости и героизма... В тяжелых условиях весенней распутицы нынешнего года вы героически прошли сотни километров, очищая родную советскую землю от немецко-румынских захватчиков. Далеко позади остались Днепр и Буг, Кривой Рог, Никополь, Николаев и Одесса. На ряде участков вами форсирован Днестр. Но еще топчет враг землю Советской Молдавии и Измаильской области. Еще томятся в рабстве сотни тысяч советских людей, ручьями льется невинная кровь женщин, детей и стариков. Они ждут своего освобождения... Приказываю: войскам фронта перейти в решительное наступление»{58}.

Ночь выдалась прохладная, под утро выпала обильная роса. Над низинами стлался сизый туман, предвещая ясный, погожий день. Выглянуло солнце. На передовом наблюдательном пункте фронта - напряженная тишина.

Командующий фронтом генерал армии Ф. И. Толбухин, не отрываясь от стереотрубы, спросил:

- Владимир Александрович, а вы не забыли, что сегодня ваш праздник? [132]

- Никак нет, товарищ командующий. Еще вчера мы поздравили весь личный состав с Днем Воздушного флота. А сейчас бомбардировочная и штурмовая авиация уже поднята и следует на выполнение боевого задания, - ответил командующий воздушной армией генерал-полковник авиации В. А. Судец.

- Желаю успехов, - сказал Ф. И. Толбухин.

И вот вздрогнула земля. Разрывы тысяч снарядов и сотен авиационных бомб слились в единый могучий гром. Около двух часов артиллерия и авиация сравнивали с землей оборонительные сооружения гитлеровцев.

«Утром 20 августа на главную полосу обороны врага обрушился страшной силы артиллерийский удар. Главная полоса вражеской обороны подверглась огневому воздействию на всю глубину, то есть на 4 - 6 км. На 3-м Украинском фронте 17-я воздушная армия, которой командовал генерал В. А. Судец, провела авиационную подготовку»{59}.

И вот грянуло богатырское «ура». Поднялась в атаку советская пехота. Над боевыми порядками развевались полотнища боевых знамен.

В штабах и на командных пунктах противника прекратилась радио- и проводная связь, боевое управление войсками было парализовано. В стане врага возникла паника и растерянность. Это подтверждали данные наземной и воздушной разведки, показания пленных немецких и румынских генералов и офицеров. Командующий группой армий «Южная Украина» генерал Г. Фриснер в своих мемуарах об этом крупном сражении писал:

«Ни о каком планомерном и упорядоченном руководстве войсками в тех совершенно ненормальных условиях говорить, конечно, не приходилось»{60}.

Наступление войск 3-го Украинского фронта развивалось успешно. В этом была немалая заслуга и летчиков воздушной армии.

Генерал-полковник авиации В. А. Судец то и дело связывался по радио с командирами соединений и частей воздушной армии, находившимися на командных пунктах наземных соединений, называл фамилии командиров полков [133] и эскадрилий, вылетавших на выполнение боевых заданий, ставил им дополнительные задачи, перенацеливал на другие объекты в зависимости от обстановки.

Над командным пунктом прошла эскадрилья «ильюшиных» 672-го штурмового авиационного полка, ведомая Героем Советского Союза капитаном Н. Н. Дьяконовым. Летчики вылетели на боевое задание сразу же после митинга, на котором был зачитан приказ Военного совета фронта о начале наступления. На аэродроме развевалось полковое Красное знамя. Весь полк выстроился по команде «Смирно». Знаменосцем был коммунист Н. Н. Дьяконов. В то утро он совершал свой двухсотый боевой вылет.

Подвижная группа 37-й армии на своем пути встретила интенсивный огонь зарытых в землю вражеских танков. Наступление задерживалось. Командующий армией, генерал-лейтенант М. Н. Шарохин попросил поддержки у авиаторов. Группа Ил-2 136-й штурмовой авиационной дивизии, возглавляемая старшим лейтенантом Е. Р. Игнатовым, при помощи радиостанции с передовых позиций наземных войск была наведена на цель. Штурмовики несколько раз атаковали узел сопротивления и подавили его. «Спасибо, соколы, за помощь!»-передал по радио командарм 37-й армии. Для летчиков благодарность с поля боя была самой высокой наградой.

В районе Вишневки советским танкистам преградила путь артиллерия гитлеровцев. В воздух поднялась восьмерка истребителей 31-го истребительного авиационного полка во главе с командиром эскадрильи старшим лейтенантом Н. М. Скомороховым. Летчики сорок минут штурмовали вражеские батареи и заставили их замолчать. В этой операции полк впервые применил тактику блокирования артиллерии противника на переднем крае, штурмовыми действиями заставляя ее прекращать огонь, чем обеспечивал успешное продвижение групп прорыва.

Экипажи бомбардировщиков активно действовали по коммуникациям, крупным железнодорожным узлам и выдвигающимся резервам, проявляя при этом образцы мужества и героизма.

В быстром темпе развивалось наступление войск 3-го Украинского фронта. Смелыми и напористыми действиями пехота и танки сметали все преграды на своем пути. Бои переносились все дальше и дальше на запад. В результате совместных действий наземных войск и [134] авиации оборонительная полоса противника была прорвана, и войска 37, 57 и 46-й армий вышли на рубеж Хаджимус - Ермоклия - Чубручу - Раскаевцы.

В небе Молдавии летчики воздушной армии вновь продемонстрировали высокое боевое мастерство, отвагу и беспредельную любовь к Советской Родине. Как и в небе Сталинграда и Украины, в первых рядах героев воздушных боев находились верные сыны партии Ленина. Своим мужеством и храбростью, своей готовностью пойти на самопожертвование во имя победы над гитлеровской Германией они увлекали всех летчиков, зажигая их сердца жаждой битвы.

Бессмертный подвиг совершил летчик-коммунист Герой Советского Союза П. Н. Зубко. Группа самолетов Ил-2 951-го штурмового авиационного полка под его командованием штурмовала огневые позиции противника в районе аэродрома Манзырь (село Лесное, Таратутинского района, Одесской области). Бесстрашно действовали летчики над целью, сметая с лица земли вражеские заслоны, расчищая путь войскам 37-й армии. Атака следовала за атакой. Бомбы точно ложились в цель. Вражеские зенитные батареи открыли бешеный огонь. Зубко атаковал шестиствольный миномет. Но в этот миг штурмовик резко тряхнуло, и он загорелся. Летчик взмыл вверх, покачал крыльями своего самолета и тут же решительно направил его на врага. Он уничтожил цель ценою своей жизни.

9 мая 1969 г. в селе Лесное состоялось открытие памятника Герою Советского Союза П. Н. Зубко. Его именем названы местная средняя школа и центральная улица села.

Самоотверженно действовала четверка бомбардировщиков, возглавляемая мастером бомбовых ударов Е. Мясниковым, при налете на станцию Кайнари, где стояли вражеские эшелоны с боевой техникой. Над целью самолет ведущего был подбит, а штурман Н. Визир ранен. Но несмотря на это, экипажи успешно выполнили боевое задание и без потерь возвратились на свой аэродром. Командир 449-го бомбардировочного авиационного полка и секретарь партийного бюро поздравили Е. Мясникова с успешным завершением двухсотого боевого вылета и вручили ему два письма: одно от колхозницы Орловской области, адресованное «Самому храброму воину», а другое - [135]

от счетовода из Пензы, на конверте которого было написано: «Лучшему бойцу».

Теплые встречи и поздравления экипажей, успешно выполнивших боевое задание, стали доброй фронтовой традицией. Партийные и комсомольские активисты, агитаторы, используя различные формы партийно-политической работы, оперативно доводили до личного состава результаты боевых вылетов, делали достоянием всех опыт лучших летчиков, штурманов, стрелков-радистов и тех, кто самоотверженным трудом на земле обеспечил победу в воздухе.

С утра 21 августа бои приняли особенно ожесточенный характер. Противник неоднократно переходил в контратаки, но наступательный порыв советских воинов на земле и в воздухе был неудержим. Прикрываемые истребителями и поддерживаемые штурмовиками, в бой вступили 4-й гвардейский и 7-й механизированные корпуса.

Немецко-фашистское командование предпринимало все меры, чтобы остановить наступление советских войск. Для контрудара во фланг 37-й армии противник выделил 13-ю танковую дивизию. Командующий фронтом генерал армии Ф. И. Толбухин поставил 17-й воздушной армии задачу не допустить подхода резервов врага к полю боя.

На разведку колонны танков и мотопехоты в районе Сарата-Галбена вылетели Герои Советского Союза майор Н. Ф. Краснов и капитан В. В. Марков. Несмотря на ураганный огонь зенитной артиллерии и тщательную маскировку гитлеровцами боевой техники, воздушные разведчики обнаружили до 500 танков и автомашин{61}.

Группа Ил-2 951-го штурмового авиационного полка, возглавляемая Героем Советского Союза А. И. Кобелевым, обрушила бомбовый удар по врагу. Ведущий группы лично поджег три танка. Следуя примеру командира, лейтенанты И. А. Колесниченко, С. Т. Корпачев, Б. П. Дробынин уничтожили по два танка.

Ведущий шестерки «ильюшиных» Герой Советского Союза капитан Е. А. Середкин заметил в лощине скопление вражеских танков и автомашин и всей группой атаковал их. Старший лейтенант Н. Я. Печников взорвал склад [136] с боеприпасами. Младший лейтенант А. И. Пышкин сжег две автомашины с боеприпасами.

В это же время на другом участке фронта успешно громила врага группа «ильюшиных» во главе со старшим лейтенантом И. П. Демидовым. Возвращаясь на свой аэродром, летчики увидели на земле почти сплошную полосу разрывов. Это стреляли по фашистам артиллеристы и минометчики. Большой урон вражеским войскам нанесла и группа Ил-2, ведомая капитаном А. И. Чухаревым.

По три-четыре боевых вылета совершили в течение дня старший лейтенант Л. А. Касабьян, лейтенанты А. И. Грошев, Н. С. Щепочкин, младший лейтенант М. Н. Ткаченко и многие другие.

Исключительно эффективными были действия летчиков 210-го штурмового авиационного полка. Эскадрилья Г. Ф. Сивкова не раз прорывалась сквозь зенитный огонь и уничтожала артиллерийские батареи и танки врага.

Отважно сражались в воздухе летчики-истребители. Они надежно прикрывали штурмовики и бомбардировщики, вели воздушные бои, успешно выполняли задачи по воздушной разведке.

Старший лейтенант И. Д. Новиков, ведя разведку в районе Ермоклии, обнаружил до 40 фашистских танков. Он сразу же навел на них по радио штурмовики. Решительным ударом часть танков была уничтожена. В очередном вылете Новиков снова обнаружил в районе Опач-Токуза до 50 танков и бронетранспортеров, направлявшихся к участку прорыва. Штурмовики проутюжили вражескую колонну и основательно потрепали ее.

Надежно прикрывали штурмовиков летчики 267-го истребительного авиационного полка. Особенно отличились старший лейтенант В. И. Качалов, лейтенанты Д. Д. Тормахов, О. П. Александровский, младший лейтенант Ф. П. Гаплевский и другие. Когда в воздухе не было фашистских самолетов, истребители снижались до бреющего полета и штурмовали войска и технику противника. Летчики, ведомые капитаном А. П. Поповым, сожгли и повредили шесть вражеских автомашин.

В одном из вылетов группу старшего лейтенанта В. И. Качалова пытались атаковать два ФВ-190. Младший лейтенант Н. Д. Конойко, несколько дней назад принятый кандидатом в члены ВКП(б), заметив врага, тут же пошел в атаку и меткой очередью сбил один «фокке-вульф». [137] Другой быстро вышел из боя. Это была вторая победа молодого летчика.

В воздушных боях летчики никогда не оставляли попавшего в беду товарища, рисковали жизнью, чтобы спасти его, если надо, прикрыть собой. Однажды шестерка Ла-5 295-й истребительной авиационной дивизии вылетела на сопровождение штурмовиков. Неожиданно снизу слева появились шесть «фокке-вульфов». Советские летчики решительно устремились в атаку. Пары младшего лейтенанта А. Артемова и младшего лейтенанта Давыдова сбили по одному стервятнику, но Давыдов был тяжело ранен, а его самолет получил серьезное повреждение. Превозмогая боль, летчик повел самолет на свой аэродром. Старший лейтенант И. Шпаченко, сбив фашистский самолет и выйдя из атаки, стал сопровождать раненого товарища и прикрывал его до тех пор, пока тот не посадил подбитую машину.

У летчиков наших такая порука,

Такое заветное правило есть:

Врага уничтожить - большая заслуга,

Но друга спасти - это высшая честь.

По такому закону жили и воевали летчики воздушной армии.

Когда морякам Черноморского флота и Дунайской военной флотилии понадобилась помощь, ночные бомбардировщики 262-й бомбардировочной авиационной дивизии подавляли огневые точки и прожекторы противника. Шум моторов маскировал подход десанта и его высадку. Мелкими зажигательными бомбами ночники создавали очаги пожаров, которые служили своеобразными маяками для морских десантников.

К исходу второго дня операции войска фронта прорвали оборону противника и продвинулись на 30 - 40 км, фактически изолировав 6-ю немецкую армию от 3-й румынской.

Подведя боевые итоги дня, командующий фронтом, в частности, докладывал в Ставку:

«Четверка истребителей под командованием старшего лейтенанта Константина Черногора, возвращаясь с боевого задания, атаковала четырнадцать вражеских самолетов «фокке-вульф». Комсомолец Чревко первым сбил фашиста. Потом отличился командир группы. Выручая ведомого, он грохнул вторую неприятельскую машину. Третья досталась на долю [138] младшего лейтенанта Бабкова. А сами возвратились без потерь»{62}.

Об эффективности ударов советской авиации говорили и пленные гитлеровские офицеры. Приведем лишь один пример:

«17-й крепостной батальон был срочно на автомашинах выброшен в район северо-западнее Леонтино с задачей поддержать контратаку 4-го танкового полка 13-й танковой дивизии из района Ермоклия в северо-восточном направлении. Когда батальон занял исходное положение и танки двинулись в атаку, налетели русские самолеты и обработали наступающие танки и пехоту. Большинство танков было подбито, пехота в панике рассеялась, и контратака была сорвана. Командир батальона не смог больше собрать солдат, и с тех пор 17-й крепостной батальон как отдельное подразделение не действовал»{63}.

Поздно ночью 21 августа командующий фронтом получил директиву Ставки, в которой указывалось, что главная задача войск 2-го и 3-го Украинских фронтов состоит в том, чтобы объединенными усилиями быстро замкнуть кольцо окружения в районе Хуши, после чего сужать это кольцо с целью уничтожения или пленения кишиневской группировки противника; после ликвидации окруженной группировки развивать наступление в глубь Румынии. Таким образом, Ставка уже нацеливала фронты на дальнейшее выполнение ими интернационального долга.

И снова загремели бои. Войска фронтов начали окружать кишиневскую группировку врага. На левом крыле 3-го Украинского фронта 46-я армия в тесном взаимодействии с моряками Дунайской флотилии прочно прикрывала главные силы от контрудара с юга и одновременно уничтожала войска 3-й румынской армии в низовьях Дуная. Шли горячие бои за Аккерман.

В воздухе не смолкал гул самолетов. Это летчики штурмовали наземные войска противника, вели воздушные бои и зорко наблюдали за полем боя по всей полосе фронта. Все сведения о противнике воздушные разведчики немедленно передавали по радио на командные пункты командующих армиями. Эти данные позволили своевременно принять решение на преследование врага. Штурмовики, бомбардировщики и истребители непрерывно атаковали [139] его колонны, задерживали их отход на запад, разрушали переправы через реки, а также уничтожали живую силу и технику противника, скопившуюся у переправ через реку Прут.

Эскадрилья 995-го штурмового авиационного полка, ведомая ее командиром капитаном А. П. Елдышевым, успешно уничтожала на дорогах фашистские танки и бронетранспортеры. С бреющего полета летчики нанесли удар по голове вражеской колонны в самом узком месте дороги. Движение застопорилось. Еще два захода - и гитлеровцы в панике бросили горящие танки и автомашины. Тут подоспели советские танкисты. Капитан А. Елдышев передал им по радио: «Принимайте по акту отвоевавшихся фашистов».

А в это время 23-летний Герой Советского Союза Г. Ф. Сивков во главе шестерки самолетов «ильюшиных» точными ударами громил вражеский эшелон с боевой техникой на кишиневском железнодорожном узле.

Боевая биография Григория Флегонтовича Сивкова полна примеров мужества, отваги, высокого летного мастерства. Уже на втором году войны он стал ведущим и водил в бой по 6 - 8 самолетов. Вскоре ему доверили еще большие группы, насчитывающие 20 и более штурмовиков. Г. Ф. Сивков храбро сражался над Таманью и Донбассом, над Дунаем и Балатоном. Он всегда был готов на любой подвиг во славу Отчизны. Таким его воспитала Коммунистическая партия, в ряды которой он вступил в грозные годы войны.

За боевые подвиги, мужество и отвагу, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 4 февраля 1944 г. Г. Ф. Сивкову было присвоено звание Героя Советского Союза. Войну он закончил в звании майора и к этому времени был уже штурманом полка. За проявленные в боях мужество и храбрость в августе 1945 г. Советское правительство наградило Г. Ф. Сивкова второй медалью «Золотая Звезда». На родине героя, в деревне Мартыново на Пермщине, установлен бронзовый бюст отважного летчика.

Ныне кандидат технических наук, доцент генерал-майор авиации Григорий Флегонтович Сивков работает в Военно-воздушной инженерной академии имени профессора Н. Е. Жуковского. [140]

Советская авиация прочно удерживала господство в воздухе. Группа в составе шести Ла-5 под командованием майора Д. С. Кравцова прикрывала наземные войска. В районе Токуза на высоте 2500 м летчики заметили десять ФВ-190, шедших на штурмовку советских войск. «В атаку!»-скомандовал по радио Кравцов.

Увидев краснозвездные истребители, фашистские летчики сбросили бомбы на свои войска и покинули поле боя.

Гитлеровское командование всеми силами старалось приостановить наступление советских войск, вводя в бой резервы танков, авиации и артиллерии. Нужно было не дать вражеской авиации бомбардировать наши войска.

Воздушные разведчики установили, что на румынском аэродроме Лейпциг готовились к вылету немецкие самолеты. На этот аэродром была перенацелена находящаяся в воздухе группа штурмовиков 136-й штурмовой авиационной дивизии, возглавляемая старшим лейтенантом А. Шониным. Прорвавшись сквозь заградительный зенитный огонь, «ильюшины» вышли на цель. Командир группы первым атаковал самолеты, уже вырулившие на взлетную полосу. Его примеру последовали ведомые. Аэродром окутался клубами дыма - это горели фашистские самолеты, так и не успевшие подняться в воздух. Патрулировавшая в стороне группа «фокке-вульфов» попыталась атаковать штурмовики. К самолету А. Шонина сзади снизу стал приближаться вражеский истребитель. Заметив его, замыкающий строй пеленга летчик Панов быстро вышел вперед и пулеметно-пушечным огнем отсек «фокке-вульф» от своего командира. Результат штурмовки был таким: пять самолетов уничтожено на аэродроме и один - в воздушном бою. Это была вторая значительная победа группы А. Шонина в одном боевом вылете. Перед этим летчики уничтожили железнодорожный эшелон на участке Березине - Лунга{64}.

Верховный Главнокомандующий в своем приказе от 22 августа 1944 г. отмечал:

«Войска 3-го Украинского фронта, перейдя в наступление, при поддержке массированных ударов артиллерии и авиации прорвали сильно укрепленную и развитую в глубину оборону противника южнее Бендер и за три дня наступательных боев продвинулись [141] вперед до 70 километров и расширили прорыв до 130 километров по фронту, освободив более 150 населенных пунктов, в том числе крупные населенные пункты: Каушаны, Чимишлия, Лейпциг, Тарутино.

В боях при прорыве обороны противника отличились... летчики генерал-полковника авиации Судец, генерал-лейтенанта авиации Толстикова, полковника Иванова, подполковника Шатилина, полковника Смирнова, полковника Ложечникова... {65}»

В этот же день вечером Москва салютовала доблестным войскам фронта.

Шел четвертый день операции. Нужно было выиграть время и дать возможность подвижным войскам фронта быстрее замкнуть кольцо окружения, не дать врагу уйти за Прут.

В штабе воздушной армии шла напряженная работа. Планировались боевые действия и перебазирование авиации на новые аэродромы. Решались вопросы восстановления авиационной техники и снабжения горючим, боеприпасами и продовольствием.

Летчики в это время уничтожали боевую технику, живую силу противника и переправы через Прут. Две группы Ил-2 306-й штурмовой авиационной дивизии, ведомые капитанами А. И. Чухаревым и А. П. Елдышевым, атаковали переправы в районе Кагула. Гитлеровцы спешили перебраться на западный берег Прута, где уже скопилось большое количество вражеских войск. Штурмовики уничтожили две переправы и прикрывавшие их зенитные батареи.

На обратном пути летчики обнаружили на железнодорожной станции Злоть вражеские эшелоны с боевой техникой и горючим. Командир принял решение атаковать их. Штурмовики подожгли .два эшелона и взорвали склад боеприпасов.

Без потерь возвратилась и группа Ил-2 под командованием капитана Хороненко. Она разрушила переправу через Прут в районе Фэльчиу и уничтожила вблизи нее около 25 автомашин с пехотой.

Шестерка истребителей 866-го истребительного авиационного полка, прикрывавшая войска с воздуха, встретила группу немецких бомбардировщиков в сопровождении [142] истребителей. Командир эскадрильи А. И. Колдунов, распределив цели, первым пошел в атаку и с дистанции 100 м сбил головной бомбардировщик. Строй вражеских самолетов рассеялся, и они поспешно повернули обратно.

Все устремления командующего войсками 3-го Украинского фронта и его штаба сводились к тому, чтобы как можно скорее выдвинуть армии центра к Пруту в направлении Хуши, создать устойчивый внутренний фронт окружения и развивать наступление в глубь Румынии.

Страх и растерянность охватили вражеские войска. Видя неизбежность окружения, командование группы армий «Южная Украина» предпринимало меры к организованному отводу войск из района юго-западнее Кишинева за Прут. Небольшой румынский город Хуши, расположенный в узле дорог и переправ через Прут, стал своеобразным центром притяжения огромной массы войск воюющих сторон. Стремительное наступление советских войск приводило к тому, что немецко-фашистские войска то и дело попадали в окружение. Образовалось множество больших и малых котлов.

Летчики воздушной армии непрерывно наносили по врагу штурмовые удары и тем самым оказывали большую помощи войскам фронта в замыкании огненного кольца. Так, например, 23 августа четверка «яковлевых», ведомая командиром звена 117-го гвардейского истребительного полка гвардии старшим лейтенантом Н. А. Казанским, четыре раза поднималась в воздух для сопровождения групп Ил-2 306-й штурмовой авиадивизии в районе Хуши, Решешты, Шаптесаты, Котовское на штурмовку войск и техники противника и переправ через Прут. В общей сложности она пробыла в воздухе пять часов.

Особенно эффективным был вылет группы в район Решешты на штурмовку переправы. Она была полностью снесена. Кроме того, в ее районе летчики уничтожили более 30 автомашин с пехотой. Шквальный зенитный огонь противника не смог воспрепятствовать выполнению боевой задачи. Истребители без потерь вернулись на свой аэродром.

У одного населенного пункта развернулись горячие бои за единственную шоссейную дорогу, по которой гитлеровцы отводили танковые и моторизованные войска. Противник прикрывал отход, опираясь на выгодные рубежи. Командир 210-го штурмового авиационного полка [143] послал на помощь наземным войскам группу штурмовиков под командованием старшего лейтенанта Е. П. Прохорова. «Ильюшины» прошли в стороне от цели, зашли на нее на большой скорости с тыла и нанесли внезапный удар. В результате было подавлено до 20 вражеских орудий.

Победоносный советский флаг уже реял над Бендерами, Аккерманом, Кондратом. Достигли своего апогея бои за Кишинев. А впереди Измаил - город немеркнущей славы русского оружия.

В результате успешного обходного маневра и атаки с фронта советские войска 24 августа освободили столицу Молдавской ССР город Кишинев. Всего четыре дня потребовалось им для полного окружения группировки противника, состоявшей из соединений пяти армейских корпусов 6-й и 8-й немецких армий. Советские летчики непрерывными штурмовыми и бомбардировочными ударами способствовали быстрому уничтожению этой группировки.

Получив задание на очередную штурмовку окруженного противника, Герой Советского Союза капитан Н. Н. Дьяконов повел свою группу к цели. С воздуха летчики заметили, что из окружения прорвалась большая группа вражеских войск. Она двигалась на юго-запад. Оценив обстановку, Дьяконов атаковал противника. Вернувшись с задания, он доложил обо всем командиру полка. Вскоре четыре группы штурмовиков, ведомые Героями Советского Союза капитанами Н. Н. Дьяконовым и Е. А. Середкиным, капитаном Ковязиным и старшим лейтенантом И. А. Солдатовым, настигли фашистские войска. В результате налета было уничтожено до 300 фашистских солдат и офицеров, десятки автомашин и много повозок. Особенно умело действовали летчики А. Н. Удалов, А. И. Пышкин, В. С. Серегин, Г. Г. Черкашин, Н. А. Прибылов и другие.

Не отставали от штурмовиков и летчики 288-й истребительной авиационной дивизии. Наиболее удачно совершали штурмовые атаки по войскам противника летчики 866-го истребительного авиационного полка. Многие из них были удостоены высоких правительственных наград.

В результате успешных боев 5-я ударная и 57-я армии вышли к Сарата-Галбена, отбросив противника в сторону левого фланга 37-й армии, 4-го гвардейского и 7-го механизированных корпусов. Содействуя наземным войскам в [144] разгроме окруженной вражеской группировки воздушная армия вела систематическую разведу и непрерывными штурмовыми и бомбовыми ударами действовала по боевым порядкам противника. Во второй половине дня 25 августа противнику удалось частью сил прорвать оборону советских войск у Сарата-Галбена и выйти к Пруту у Сарата-Розеш. Благодаря смелым и решительным действиям 64-го стрелкового корпуса, поддержанного авиацией, часть прорвавшихся сил была уничтожена. К исходу дня кольцо окружения значительно сжалось, и противник оказался расчлененным на две группы.

Маршал авиации В. А. Судец вспоминает такой эпизод, происшедший в тот день на командном пункте 4-го гвардейского механизированного корпуса:

«К боевым порядкам корпуса по долинам подходило несколько десятков тысяч неорганизованных войск врага, пытавшихся прорваться к Пруту. Командир корпуса генерал Жданов, на командном пункте которого находился командир 288-й истребительной дивизии полковник Б. А. Смирнов, пригласил к стереотрубе одного из пленных немецких генералов, чтобы он осмотрел поле боя и выслал через пленных офицеров приказ о сдаче в плен, дабы прекратить бессмысленное сопротивление и поголовное истребление нашей авиацией, танками и артиллерией отходивших фашистских войск. Генерал от ужаса, происходившего на его глазах, схватился руками за голову и заплакал, но отдать приказ о сдаче в плен отказался. Чем обрек большую часть этих войск на гибель»{66}.

Утром 26 августа над полем боя вновь появились советские самолеты. Они волнами накатывались на врага. Мощными бомбоштурмовыми ударами советские летчики уничтожали немецкие колонны, которые скапливались на маршрутах. Гитлеровцы в панике разбегались, прячась в окопах и лесах.

По пять-шесть боевых вылетов в день совершали летчики 306-й штурмовой авиационной дивизии. Только в течение двух дней Герой Советского Союза младший лейтенант А. П. Логвиненко девять раз бомбил вражеские войска в районе Сарата-Галбена.

Разгром кишиневской группировки противника приближался к концу. Значительные силы фашистских войск, [145] окруженные под Кишиневом, разделились на несколько групп, каждая из которых стремилась пробиться на запад. Возникли блуждающие котлы, которые отличались высокой активностью и дерзостью действий. Так, 27 августа, пробиваясь к реке Прут через Сарата-Розеш, один из таких блуждающий котлов сумел потеснить части 4-го гвардейского механизированного корпуса и выйти в район его командного пункта, на котором находился начальник штаба фронта генерал С. С. Бирюзов. Создалось критическое положение. Командир корпуса генерал В. И. Жданов запросил по радио помощь авиации. Заместитель командира 306-й штурмовой авиационной дивизии подполковник А. В. Самохин, находившийся на КП корпуса, через 20 минут навел по радио на вражеские войска группы самолетов, возглавляемые Героями Советского Союза капитанами Н. Н. Дьяконовым, Е. А. Середкиным и майором В. М. Михайловым. Меткими ударами с воздуха летчики отсекли врага от командного пункта, а подоспевшие части корпуса разгромили его. Командир корпуса генерал В. И. Жданов высоко оценил результаты действий летчиков и просил командующего воздушной армией объявить благодарность командиру 306-й штурмовой авиационной дивизии подполковнику А. В. Иванову и всему летному составу вверенной ему дивизии.

В то время когда летчики 9-го смешанного авиационного корпуса отсекали фашистов от командного пункта генерала В. И. Жданова, их командир генерал-лейтенант авиации О. В. Толстиков руководил боем с танками и пехотой противника, вышедшими непосредственно на его командный пункт. Благодаря самоотверженности личного состава 26-го отдельного полка связи управление авиацией не прекращалось ни на минуту.

Наземные войска вели ожесточенные бои с врагом. Кольцо окружения неумолимо сжималось. Летчики с малых высот уничтожали живую силу и технику противника. Они совершали по нескольку боевых вылетов в день, уходя на задание группами по одной-две эскадрильи, а иногда и в составе полка. Порой летчики не успевали произвести посадку, а в полк уже поступал очередной вызов с командного пункта наземной армии. Так, например, было, когда в долине юго-западнее Кишинева скопилось большое количество вражеских войск. На боевое задание полк вылетел в полном составе. [146]

Судьба гитлеровских войск была предрешена. Командующий фронтом обратился к окруженным с ультиматумом, в котором раскрывалась вся безвыходность положения немецких войск и бессмысленность дальнейшего их сопротивления. Вымпел с текстом этого ультиматума был сброшен с самолета в районе расположения командного пункта противника, а также направлен фашистскому командованию через парламентеров и пленных немецких офицеров. «Воздушные парламентеры» в этот день делали по нескольку вылетов на территорию окруженной группировки и разбрасывали листовки. Содержание ультиматума много раз передавалось по радио и через мощные громкоговорящие установки. Однако гуманный шаг командования фронта остался без ответа. Среди гитлеровских офицеров было немало фанатиков, которые предпринимали бессмысленные попытки контратаковать, не заботясь о судьбе своих солдат.

Развивая стремительное наступление, войска фронта при содействии авиации к исходу 27 августа завершили освобождение Молдавии и вышли на Дунай на участке 85 морских миль{67} от Сулина до Галаца и тем самым, по существу, выполнили основную задачу, поставленную в Ясско-Кишиневской операции. Государственная граница Союза Советских Социалистических Республик была восстановлена.

Одна из крупных и важных по своему стратегическому и военно-политическому значению Ясско-Кишиневская операция была завершена в течение девяти суток. Советские войска разгромили одну из крупнейших немецко-фашистских группировок, прикрывавшую подступы к Балканам. Создавались условия для освобождения народов стран Юго-Восточной Европы: Румынии, Болгарии, Югославии, а также открывалась возможность протянуть руку помощи Венгрии.

Большой вклад в эту победу внесла советская авиация. Только части 17-й воздушной армии в этой операции уничтожили и повредили 130 танков и самоходных установок, 1900 автомашин и бронетранспортеров, 80 железнодорожных [147] вагонов и 9 паровозов, рассеяли и уничтожили 4700 немецких солдат и офицеров. В воздушных боях наши летчики сбили 33 самолета противника{68}.

Успех в воздухе ковался на земле. В изнуряющий летний зной, нередко под огнем противника личный состав инженерно-авиационной службы обслужил 7881 боевой вылет, отремонтировал и восстановил 2823 поврежденных самолета, проявляя при этом самоотверженность и трудовой героизм.

Успешно справился со своими задачами по обеспечению боевых действий и тыл воздушной армии. Труженики тыла работали с полной отдачей сил и высоким сознанием воинского долга, обеспечивая бесперебойную боевую деятельность авиационных частей. В условиях значительного удаления базирования авиации от баз снабжения они обеспечили подвоз 2813 тонн горюче-смазочных материалов, 1463 тонн боеприпасов и большого количества других материальных средств{69}. Радиосвязь в воздушной армии на протяжении всего хода операции была настолько устойчивой, что командующий войсками фронта в сложной обстановке боевых действий нередко передавал боевые распоряжения наземным подвижным соединениям и получал от них донесения через командный пункт воздушной армии.

Беспредельная преданность и любовь к социалистической Родине, Коммунистической партии, глубокое сознание личной ответственности за судьбы своего народа, жгучая ненависть к немецко-фашистским захватчикам - вот что было основой высоких морально-боевых качеств, стойкости, беззаветной храбрости, мужества и героизма каждого советского бойца и командира. Родина достойно оценила боевые подвиги своих сыновей и дочерей, наградив их орденами и медалями, присвоив наиболее отличившимся звание Героя Советского Союза. Ряду частей были присвоены почетные наименования: Нижне-Днестровских, Измаильских, Галацких, Кишиневских.

В ходе операции командиры, политорганы, штабы, службы приобрели богатый боевой опыт по обеспечению успешных действий авиации, который был тщательно изучен и применен в последующих боях. [148]

Так закончилась еще одна славная страница в истории 17-й воздушной армии. Впереди предстояли новые бои, новые сражения.

Далеко позади остался Днестр. Под крыльями самолетов - Дунай. Советские летчики с чувством исполненного долга перед Родиной летели на Балканы, чтобы выполнить свой интернациональный долг. Они горели желанием быстрее покончить с германским фашизмом, освободить румынский народ от гитлеровского гнета.

Военные действия были перенесены на территорию Румынии. Советское правительство еще 2 апреля 1944 г. сделало заявление, в котором говорилось:

«...Советское Правительство заявляет, что оно не преследует цели приобретения какой-либо части румынской территории или изменения существующего общественного строя Румынии и что вступление советских войск в пределы Румынии диктуется исключительно военной необходимостью и продолжающимся сопротивлением войск противника»{70}.

Советское правительство подтвердило свою позицию в новом заявлении, в котором указывалось на необходимость восстановления совместно с румынами независимости Румынии путем ее освобождения от немецко-фашистского ига. Подчеркивалось, что если румынские войска прекратят военные действия против Советской Армии и обяжутся рука об руку с ней вести освободительную войну против гитлеровцев, то Советская Армия не будет их разоружать и всеми мерами поможет им выполнить эту почетную задачу. Румынский народ с большой радостью, гостеприимством и уважением встретил советских воинов-освободителей и с оружием в руках начал совместно с ними вести борьбу против немецких поработителей за завершение освобождения своей страны и воссоединение с ней северной части Трансильвании. В боях за освобождение Румынии советские воины проявляли высокое мужество и отвагу. Господство в воздухе было на стороне советской авиации. Она прикрывала наземные войска, вела разведку в глубь Болгарии.

Войска фронта, преследуя отступающего врага, овладели Северной Добруджей, восточными районами Валахской [149] равнины и 3 сентября вышли на румыно-болгарскую границу на участке Джурджу - Мангалия. Таким образом, войска фронта вышли на новое стратегическое направление, балканское, и остановились на Дунае в ожидании приказа о дальнейшем наступлении.

А по ту сторону Дуная полыхало пламя национально-освободительного движения болгарского народа, возглавляемого рабочей партией - партией коммунистов Болгарии. По всей стране шло наступление партизан. Отдельные отряды были объединены в 1-ю дивизию Народно-освободительной повстанческой армии. Но у нее не хватало оружия. Тогда 4 сентября 75 советских самолетов сбросили партизанам в районе села Калны автоматы, винтовки, пулеметы, боеприпасы. Это сразу подняло боеспособность соединения, предназначенного для решающего удара но реакционным силам в Софии.

Советское правительство 5 сентября направило царскому правительству Болгарии ноту, в которой указывалось, что «Советский Союз отныне будет находиться в состоянии войны с Болгарией»{71}.

Предоставляя возможность царскому правительству Болгарии разорвать отношения с гитлеровской кликой. Советский Союз не сразу начал военные действия против Болгарии. Однако реакционное антинародное болгарское правительство по-прежнему продолжало поддерживать фашистскую Германию.

В те дни авиация перебазировалась на передовые аэродромы. В штабе воздушной армии шла всесторонняя подготовка к предстоящим боевым действиям. Планировалась необычная в истории Великой Отечественной войны воздушная операция. Авиации предстояло высадить десанты в Варне и Бургасе, обеспечив занятие этих важнейших портов на Черном море еще до подхода главных сил. Помимо поддержки наземных войск нужно было вести непрерывную воздушную разведку над всей территорией Болгарии, чтобы обеспечить командование фронта необходимой информацией о продвижении своих наземных войск и действиях противника. В операции по освобождению Болгарии особое значение приобрел фактор времени: нельзя было допустить, чтобы империалисты вмешались во [150] внутренние дела Болгарии. Вот почему авиации отводилось решающее значение. Замысел фронтовой операции заключался в том, чтобы нанести главный удар в общем направлении Добромир-ди-Дял - Кочмар - Шумен и к исходу пятого дня наступления выйти на рубеж Русе, Палатица, Карнобат, Бургас. Здесь следовало приостановить наступление и дальше действовать в зависимости от хода вооруженного восстания болгарского народа.

Политотдел армии, политорганы, партийные организации проводили широкую разъяснительную работу в связи с предстоящими боевыми действиями по освобождению Болгарии. В частях и подразделениях читались лекции, доклады, посвященные истории и борьбе болгарского народа за свою свободу и независимость. Проводились митинги, на которых советские воины выражали дружественные, братские чувства к мужественному и трудолюбивому народу Болгарии, рожденные пять столетий назад в совместной борьбе против турецкого ига и в боях под Шипкой и Плевной.

7 сентября разработка оперативных планов завершилась, и решение командующего фронтом было передано войскам. За несколько часов до наступления был отдан приказ. В нем говорилось:

«Советские воины! Перед вами Болгария, правители которой продали свою страну немцам и ввергли болгарский народ в чуждую для него войну. Наступил час расплаты с гитлеровскими разбойниками и их подлыми прислужниками.

Приказываю: войскам 3-го Украинского фронта перейти румыно-болгарскую границу, стремительным ударом разгромить встречающегося врага, уничтожить гитлеровских захватчиков в Болгарии и освободить родственный нам болгарский народ от немецко-фашистского ига»{72}.

К утру 8 сентября все было готово к наступлению. Замерли в ожидании команды на взлет истребители и штурмовики, бомбардировщики и транспортные самолеты с десантом.

На старт вырулил связной самолет. Майор Д. Д. Сырцов и штурман В. А. Середин получили не совсем обычное задание: произвести посадку на некоторые болгарские аэродромы, установить их пригодность для боевой [151] работы и посмотреть, как встретят болгары советских летчиков.

Промелькнул под крылом Дунай. Тихо и спокойно на болгарской земле. Ни одного выстрела, ни одного разрыва зенитного снаряда. Воздушные разведчики держали курс на Балчик. Вот и аэродром. Подошли на бреющем полете, используя каждый овражек как защиту от обстрела. На аэродроме спокойно. Посадка. Летчики, не выключая мотор, вышли из самолета. Болгарские солдаты и офицеры с возгласом «Братушки!» подбежали к Сырцову и Середину и взволнованно рассказали, что болгарский народ с нетерпением ждет прихода Советской Армии. Весть о прибытии советских летчиков быстро разнеслась по всему городу. К аэродрому начали стекаться местные жители с букетами цветов, виноградом, вином. То и дело было слышно вокруг:

- Добро пожаловать, наши другари!

Песни, улыбки, объятия. Но пора расставаться с новыми друзьями, впереди - Варна и Бургас. Всюду с радостью и гостеприимством встречали болгарские друзья первых посланцев Советской Армии.

С необыкновенным волнением и радостью возвращались Д. Сырцов и В. Середин на свой аэродром. А их боевые товарищи уже разбрасывали листовки - обращение советского командования к трудящимся и армии Болгарии. По всем дорогам двигались наземные войска фронта.

Так, в 11 часов 8 сентября без артиллерийской и авиационной подготовки началась операция по освобождению Болгарии.

Без единого выстрела советские войска перешли румыно-болгарскую границу и устремились в глубь Болгарии. В точно назначенный срок высадились воздушные десанты в Варне и Бургасе. В Бургасе к десантникам присоединились морские пехотинцы, высаженные с самолетов морской авиацией. Они быстро наладили взаимодействие с подразделениями болгарской армии, перешедшими на сторону восставшего народа, и организовали охрану порта. С торпедных катеров Черноморского флота высадился морской десант. Таким образом, последние опорные пункты фашистской Германии на Черном море прекратили свое существование.

Как и предполагалось, болгарская армия не только не оказала советским войскам сопротивления, но и вместе [152] с народом хлебом-солью встретила воинов-освободителей.

Маршал Г. К. Жуков вспоминает:

«Утром 8 сентября все было готово, чтобы открыть огонь, но мы со своих наблюдательных пунктов не видели целей, по которым надо было вести этот огонь... В стереотрубы, бинокли и невооруженным глазом мы наблюдали на болгарской территории обычную мирную жизнь: в населенных пунктах из труб вился дымок, а люди занимались житейскими делами. Присутствия воинских частей обнаружено не было.

Маршал Ф. И. Толбухин{73} приказал войскам двинуть вперед передовые отряды. Не прошло и получаса, как командующий 57-й армией доложил, что одна из пехотных дивизий болгарской армии, построившись у дороги, встретила наши части с развернутыми красными знаменами и торжественной музыкой. Через некоторое время такие же события произошли и на других направлениях. Командармы доложили, что идет стихийное братание советских воинов с болгарским народом.

Я тотчас же позвонил в Ставку.

И. В. Сталин сказал:

- Все оружие болгарских войск оставьте при них, пусть они занимаются своими обычными делами и ждут приказа своего правительства.

Этим простым актом со стороны Верховного Главнокомандования было выражено полное доверие болгарскому народу и болгарской армии, которые по-братски встретили Красную Армию, видя в ней свою освободительницу от немецких оккупантов и царского профашистского режима»{74}.

Советские войска в условиях изнуряющей жары продолжали продвижение и к исходу дня 9 сентября вышли на рубеж Русе, Разград, Тырговиште, Бургас. Основные силы воздушной армии к этому времени перебазировались с румынских аэродромов на аэродромы, расположенные в Северо-Восточной Болгарии. Штаб армии расположился в городе Добрич (ныне город Толбухин). В тот же день воины фронта узнали о победе вооруженного восстания [153] болгарского народа против монархо-фашистской клики. Руководство всей политической жизнью страны перешло к комитетам Отечественного фронта. Установилась народно-демократическая власть - власть боевого союза рабочих, крестьян, народной интеллигенции, сплоченных под руководством Болгарской рабочей партии (коммунистов).

Новое правительство Болгарии опубликовало декларацию, в основе которой лежала программа Отечественного фронта. В декларации заявлялось о немедленном разрыве с фашистской Германией, принятии энергичных мер по быстрейшему изгнанию гитлеровцев с территории Болгарии, о сердечной и вечной дружбе с Советским Союзам.

Вечером 9 сентября Георгий Димитров обратился к командованию 3-го Украинского фронта с просьбой обеспечить пролет через линию фронта посланцев новой Болгарии. В расчетное время 10 сентября специальная группа истребителей 17-й воздушной армии встретила болгарский самолет, на борту которого находилась делегация ЦК БРП(к) во главе с членом Политбюро Дмитрием Ганевым, и обеспечила благополучную посадку на румынском аэродроме Король-1.

Болгарская делегация подробно информировала командование фронта о ходе вооруженного восстания в Болгарии. Особо тревожила ее возможность удара фашистских войск по Софии - центру народного вооруженного восстания. Гитлеровская клика не могла примириться с потерей плацдарма на Балканах, так как это подвергало опасности коммуникации немецко-фашистских войск, находившихся в Греции и юго-восточных областях Югославии, где проходила основная железнодорожная магистраль Салоники - Ниш - Белград. Нависла угроза и у восточных границ Болгарии. Во Фракии концентрировались турецкие войска. На этом узком пятачке в европейской части Турции было сконцентрировано 20 турецких дивизий. Турецкое правительство, проводившее в течение всей войны прогерманскую политику, теперь старалось любыми средствами заслужить благосклонность американцев и англичан.

Изложив подробно положение дел в Болгарии, делегация ЦК БРП(к) просила советское командование организовать взаимодействие с болгарскими войсками по окончательному изгнанию из Болгарии немецко-фашистских оккупантов. [154]

В этих условиях требовалось оказать срочную помощь революционному правительству, сорвать все попытки международной реакции помешать болгарскому народу встать на путь строительства новой жизни.

Утром 11 сентября два самолета, пилотируемые майором Н. В. Козловым и старшим лейтенантом Е. А. Мясниковым, с представителями штаба фронта и болгарской делегации держали курс на Софию, где должны были быть решены вопросы помощи братскому болгарскому народу.

Вел группу опытный штурман лейтенант О. А. Бердник. Он только что вышел из лазарета после ранения. Высота - 3000 м, позади - Центральные Балканы, а впереди, в синей дымке, - София. Но что это? На аэродроме около полусотни немецких самолетов! Летчиков охватила тревога: а что, если аэродром Враждебна захвачен остатками фашистских банд? К счастью, эти опасения не подтвердились: на аэродроме ликовал народ, а на центральном здании развевалось красное знамя.

Радушно встретили болгары советских офицеров. Их качали на руках, обнимали, им преподносили цветы. Весть о прибытии советских самолетов быстро облетела столицу Болгарии.

Чтобы организовать взаимодействие советских и болгарских войск, а также воспрепятствовать выводу фашистских войск из Греции и южной части Югославии, необходимо было обеспечить срочную переброску наземных частей и соединений в Софию и западные районы Болгарии, а 17-ю воздушную армию перебазировать на аэродромные узлы София, Видин.

Задача была нелегкой. В то время передовые части еще не дошли до этих пунктов. Тыловые подразделения воздушной армии, которым надлежало в кратчайшие сроки организовать аэродромное обеспечение перебазирующихся авиационных полков, также находились еще далеко. Поэтому 13 сентября командующий армией В. А. Судец с оперативной группой штаба и представителями авиасоединений на транспортном самолете в сопровождении пяти бомбардировщиков и истребителей вылетел в Софию для рекогносцировки и принятия окончательного решения на перебазирование армии.

Авиационные командиры посетили резиденцию главы нового правительства Болгарии Кимона Георгиева, где встретились также с представителями болгарской армии. [155]

Договорились, в частности, об отражении силами советской авиации возможных налетов врага на Софию. Затем генерал-полковник авиации В. А. Судец вернулся в Добрич для доклада командующему фронтом, а оперативная группа штаба армии осталась в Софии, чтобы наладить взаимодействие авиации с болгарской армией и организовать надежную противовоздушную оборону болгарской столицы. Ядро ПВО составили лучшие истребительные авиационные полки воздушной армии.

13 сентября была получена директива Ставки, требовавшая оказать энергичную поддержку усилиям болгарской армии. Маршалу Ф. И. Толбухину предписывалось:

«Для руководства действиями наших войск, включая авиацию, и для организации взаимодействия с болгарскими войсками через Генеральный штаб Болгарии направить в Софию генерал-полковника Бирюзова в качестве своего заместителя»{75}.

В соответствии с директивой Ставки Верховного Главнокомандования в самые сжатые сроки была осуществлена перегруппировка войск фронта. В течение 13 - 14 сентября в район Софии был переброшен 34-й стрелковый корпус 57-й армии. Основные силы этой армии выдвигались к северо-западным границам Болгарии с задачей не только ликвидировать угрозу Софии со стороны немецко-фашистских войск, но и начать в дальнейшем во взаимодействии с Народно-освободительной армией Югославии и болгарской армией боевые действия по освобождению восточных районов Югославии. 37-я армия и 4-й гвардейский механизированный корпус надежно прикрывали южный фланг 3-го Украинского фронта и болгарской армии от всяких неожиданностей со стороны Турции. Части и соединения 17-й воздушной армии, осуществляя прикрытие наземных войск с воздуха, перебазировались на аэродромы софийского и видинского аэроузлов.

Большую роль в осуществлении маневра основными силами воздушной армии на аэродромы в западные районы Болгарии сыграли в этот период болгарские друзья. Еще до прибытия тыловых частей воздушной армии они обеспечили ее авиационные полки всем необходимым для боевой работы. Благодаря этому в ночь на 15 сентября авиация приступила к боевой работе. Экипажи вели воздушную [156] разведку на участке Салоники - Белград и надежно прикрывали с воздуха болгарскую столицу. Даже одиночные фашистские самолеты-разведчики не рисковали приближаться к зоне действия советских истребителей.

В эти дни воздушная армия потеряла одного из лучших своих летчиков, командира 449-го бомбардировочного авиационного полка подполковника И. И. Малова, который погиб на боевом посту. Его похороны вылились в грандиозное траурное шествие тысяч жителей Софии, которые проводили в последний путь советского летчика, отдавшего жизнь в борьбе за свободу и независимость Болгарии. Нельзя без волнения читать на мраморной доске у памятника героям Шипки замечательные и трогательные слова:

Вдали от русской матери-земли

Здесь пали Вы за честь Отчизны милой,

Вы клятву верности России принесли

И сохранили верность до могилы.

Вас не сдержали грозные валы,

Без страха шли на бой святой и правый.

Спокойно спите, русские орлы,

Потомки чтят и множат Вашу славу.

Отчизна нам безмерно дорога,

И мы прошли по дедовскому следу,

Чтоб уничтожить лютого врага

И утвердить достойную победу.

Сентябрь 1944 г.

15 сентября советские войска, восторженно приветствуемые болгарским народом, вступили в Софию. Это было глубоко волнующее событие. Все здесь напоминало о боевом содружестве болгарского и русского народов, о великом и славном прошлом, которое вошло в военную историю как образец немеркнущей Дружбы. Сбылись пророческие слова знаменательного приказа одного из руководителей балканского похода генерала Гурко, написанного им в Софии после освобождения Болгарии в канун 1878 г.:

«Пройдут годы - и потомки наши, посетив эти дикие горы, с гордостью и торжеством скажут: «Здесь прошли русские войска и воскресили славу суворовских чудо-богатырей».

И вот почти семьдесят лет спустя по этим местам прошли воины 3-го Украинского фронта, освобождая болгарский народ от немецко-фашистского ига. [157]

Жизнь в Софии, как и во всей Болгарии, постепенно входила в нормальную колею.

Фашистские дипломаты, прихватив с собой разведывательные архивы и документы, часть золотого запаса и другие ценности, бежали из Софии на специальном поезде в направлении турецкой границы. Вместе с ними бежали и некоторые бывшие болгарские министры.

Было принято решение перехватить этот поезд с помощью авиации. Эта задача была поручена заместителю командира 449-го бомбардировочного авиационного полка Н. В. Козлову. Были подобраны лучшие летчики полка Герои Советского Союза старшие лейтенанты Е. А. Мясников и А. К. Шевкунов, лейтенанты Ю. Я. Фридман и Гапоненко. Бомбардировщики взяли на борт группу автоматчиков и подрывников во главе с инженером полка по вооружению капитаном технической службы И. П. Гурье-вым. Всего в группе насчитывалось 68 человек.

Командующий воздушной армией приказал, чтобы шедший к турецкой границе поезд был найден до наступления темноты и захвачен любыми средствами. Разрешалось разбить паровоз или перевести стрелки на ближайшей станции и загнать поезд в тупик, разрушить железнодорожное полотно и т. п. В случае отсутствия посадочных площадок летчики должны были сажать самолеты на фюзеляж.

В назначенное время пять бомбардировщиков ушли на выполнение задания. Их прикрывали истребители. Полет проходил на высоте 200 - 300 м вдоль железной дороги. И вот на маленькой станции Малево летчики заметили два железнодорожных эшелона. У одного из них локомотив был под парами, другой стоял без паровоза. Осмотрев местность, Н. В. Козлов обнаружил неподалеку от станции площадку, а на ней советский самолет Ли-2. Он был прислан сюда штабом фронта с той же задачей и имел на борту автоматчиков во главе с оперативным уполномоченным подполковником И. З. Котелковым. Бомбардировщики произвели посадку в 300 - 400 м от эшелонов. Составы оказались под дулами крупнокалиберных пулеметов. Тут же из самолетов выскочили автоматчики. Однако у составов никого не было. Только на крышах вагонов сидели несколько немецких солдат, молчаливо наблюдавших за действиями советских десантников. Н. В. Козлов и И. П. Гурьев с 20 автоматчиками направились к поездам. [158] К ним присоединилась группа автоматчиков И. З. Котелкова.

Навстречу вышли машинист и его помощник. Не скрывая радости, они наперебой стали рассказывать, как фашисты заставили их вести поезд под угрозой расстрела. Ехали только ночью и очень быстро. С рассветом, боясь преследования, гитлеровцы приказали свернуть с основной магистрали на Хасково. На этой станции остановились и в целях маскировки разделили эшелон на две части. Сейчас же по приказанию начальника эшелона машинист и его помощник поднимали пары, чтобы с наступлением темноты возобновить движение через Хасково на Свиленград.

Далее из рассказа болгарских железнодорожников выяснилось, что фашистские дипломаты и некоторые из представителей бывшего болгарского правительства, увидев советские самолеты, бросили эшелон с охраной, а сами уехали в сторону турецкой границы на двух грузовых автомашинах, снятых, с платформ.

Но осталось еще два грузовика, на которых десантники немедленно отправились в погоню. Находившиеся в воздухе истребители получили по радио приказ взять курс в сторону турецкой границы, разыскать на дорогах два автомобиля с людьми и задержать их до подхода автоматчиков.

Через 15 минут летчики доложили, что машины настигнуты, а еще через полчаса фашистские дипломаты были задержаны десантниками. Тем временем остальные бойцы во главе с И. П. Гурьевым при поддержке местного населения разоружили более 200 гитлеровцев, оставшихся в поезде, и всю охрану. Поздно вечером командование фронта докладывало в Москву об успешном выполнении десантом поставленной перед ним задачи. Впоследствии все участники этой операции удостоились благодарности Народного правительства Болгарии и были награждены орденами и медалями Советского Союза.

Впереди предстояли ожесточенные бои. Советские и болгарские летчики плечом к плечу героически сражались в небе Балкан, помогая наземным войскам громить гитлеровские полчища.

Советские летчики не только сражались вместе с болгарами против общего врага, но и помогали им создавать свои военно-воздушные силы, делились с ними боевым [159] опытом, оказывали поддержку в оснащении авиационный частей боевой техникой.

Освободительный поход в Румынию и Болгарию завершился. Эти страны перестали быть сателлитами германского империализма, какими они являлись в течение длительного времени. Провалились и расчеты монополистов США и Великобритании на превращение Болгарии в свой плацдарм на Балканах. [160]

Дальше