ВОЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА --[ Военная история ]-- Какурин Н. Е., Вацетис И. И. Гражданская война. 1918–1921

Содержание
«Военная Литература»
Военная история

### Глава одиннадцатая.

Орловская операция

Контрманевр белых против группы Селивачева — Продолжение борьбы с рейдом Мамонтова — Соотношение сил обеих сторон перед началом Орловской операции — Завязка Орловской операции; ее развитие — План контрманевра красных — Образование Южного и Юго-Восточного фронтов — Борьба на Дону — Действия 14-й армии — Кризис Орловской операции

Глубокое вклинение 8-й красной армии в белый фронт на Купянском направлении принудило белых приостановить свои операции на Украине. Ограничившись активной обороной против 14-й армии, командование Добровольческой армии приступило к организации маневра против группы Селивачева. Сдерживая ее наступление с фронта, оно создавало ударные группы на Белгородском и Бирючском направлениях для удара по флангам и тылу 8-й армии (см. приложение, схема VIII).

Для образования Белгородской маневренной группы был использован конный корпус Шкуро (переброшенный с Киевского направления) и вновь сформированные части Харьковского района (части 31-й и Корниловской дивизии), Бирючская группа создавалась из двух донских дивизий и одной бригады. Против 9-й армии противник активно оборонялся на фронте Павловск — ст. Подгорная, обеспечивая этим свой маневр справа.

С 5 сентября начали сказываться результаты этой перегруппировки белых. Развивая свой удар от Белгорода в северо-восточном направлении на Ржаву и от Варваровки на [304] р. Калитва (40 км к юго-востоку от г. Бирюч), в северо-западном направлении на Бирюч — Н. Оскол, белые принудили выдвинувшиеся части 8-й армии начать отход на линию, проходившую севернее Короча — Н. Оскол — Алексеевка.

Успешности контрманевра белых против группы Селивачева много содействовало то обстоятельство, что группа сразу рванулась глубоко вперед, не позаботившись о достаточном расширении основания клина своего вторжения. 8-я армия узким и длинным языком вдавалась вперед, что делало весьма уязвимыми ее фланги. Несомненно, что здесь играло свою роль увлечение погоней за территорией.

14-я армия, предварительно оттесненная противником за р. Сейм, пыталась было активными действиями своего правого фланга помочь группе Селивачева. Она вновь переправилась через р. Сейм, овладела к 13 сентября фронтом Борзна — Бахмач, но в связи с неустойчивостью на Курском направлении вынуждена была опять отойти назад.

Теперь только сказались все невыгодные последствия отсутствия оперативного взаимодействия между группами Шорина и Селивачева. Противник получил возможность ликвидировать маневр Селивачева, пользуясь пространственным удалением от него группы Шорина. На отсутствии тесного взаимодействия между обеими группами сказалось в отрицательную сторону и нарушение линий связи в тылу фронта набегом Мамонтова. В силу перерыва связи группы Шорина со штабом Южного фронта она временно управлялась непосредственно самим главкомом.

Придавая группе Шорина по-прежнему решающее значение, главком приказывал командованию Южным фронтом правый фланг группы нацелить западнее Луганска, не ослабляя группы Шорина выделением из нее частей для борьбы с набегом Мамонтова, а на остальном фронте всячески развивать активность, чтобы воспрепятствовать противнику производство перебросок на его левый фланг. Это приказание свидетельствует о том, что Главное командование по-прежнему считало группу Шорина наносящей главный удар и неохотно шло на обращение ее в источник питания войск, ведущих борьбу с корпусом Мамонтова (группа т. Лашевича). Но в этом вопросе у главкома, очевидно, существовало уже принципиальное разногласие с председателем РВСР. [305]

Последний, по-видимому, стремился перенести центр тяжести приложения усилий Южного фронта на Орловско-Курское направление и усилить группу Лашевича за счет частей Донского участка. Это можно усмотреть из телеграммы главкома № 4195/оп от 6 сентября 1919 г. на имя предреввоенсовета{112}. В этой телеграмме главком указывает, что всего в распоряжении Лашевича для борьбы с Мамонтовым имеется 10 470 штыков, 500 сабель и 12 орудий. 2 сентября Лашевичу послано еще более 3000 штыков и 9 орудий. Кроме того, в Туле в качестве резерва сосредоточивается 21-я стрелковая дивизия, прибывающая с Восточного фронта. Независимо от этих сил Лашевич может использовать еще для борьбы с Мамонтовым и гарнизон Тулы в количестве 1000 штыков и 2 орудий (5-й Латышский и железнодорожный полки). Далее главком переходит к самой важной части своей телеграммы, оспаривая предлагаемую перемену движения 9-й красной армии прямо на запад и направление конного корпуса Буденного на Воронежско-Курское направление. По мнению главкома принятие такого решения равнозначно коренному изменению первоначального плана. Главком считает, что перенос наших усилий на Воронежско-Курское направление, которое и теперь не является главным, означает подчинение инициативе противника. По мнению главкома, условия борьбы складываются более благоприятно для противника на западных операционных направлениях Южного фронта. Здесь в распоряжении противника имеется более развитая железнодорожная сеть; здесь же в его тылу имеются кое-какие резервы. Переброска резервов противника на восток встретит большие затруднения как в силу начертания железнодорожной сети, так и в силу отсутствия там у противника свободных резервов. Признавая мысль об обороне пагубной, главком указывает, что следует твердо держаться намеченного плана наносить удар по Дону и Кубани как по источникам живой силы противника. Мы так подробно остановились на содержании этой телеграммы потому, что она имеет большое принципиальное значение. Она является ключом к пониманию всех дальнейших перегруппировок на Южном фронте. [306]

Белые, убедившись в численном превосходстве группы Шорина и не имея возможности приостановить ее успехи на занимаемом ими фронте, начали преднамеренно отходить на линию рек Хопер и Дон, опирая свой правый фланг на Царицынский укрепленный район. Прикрывшись этими реками как тактической преградой и опираясь на район Царицына, они перегруппировали свои силы, создав в районе Качалинская — ст. Котлубань сильную маневренную группу из трех кубанских корпусов и своей 6-й пехотной дивизии. Эта маневренная группа обрушилась 9 сентября 1919 г. прежде всего на 10-ю армию, причинив ей большой урон, чем и приостановила наступательный порыв всей группы Шорина. Последняя к этому времени была уже значительно ослаблена выделением из нее сил для борьбы с набегом Мамонтова, о чем наглядно свидетельствует вышецитированная нами телеграмма.

Благоприятное для белых изменение общей обстановки побудило их командование стремиться к развитию достигнутого частного успеха над группой Селивачева. Это решение и положило начало генеральному сражению обоих противников на границах РСФСР, основным содержанием которого являлась Орловская операция. Но прежде чем рассмотреть, как развернулся этот новый этап кампании на Южном фронте, явившийся ее кризисом, нам необходимо подвести краткий итог продолжавшемуся набегу Мамонтова.

Счастливо для себя разойдясь с двинутой ему навстречу из района Кирсанова 56-й стрелковой дивизией и овладев 18 августа, как мы уже упомянули, Тамбовом, а 22 августа — Козловом, откуда штаб Южного фронта вынужден был перебраться в Орел, Мамонтов двинулся прямо на запад, выделив на Ранненбург небольшой боковой отряд. Успешные действия Мамонтова потребовали объединения руководства борьбой с ним в одних руках. 27 августа 1919 г. руководство всеми операциями против Мамонтова было возложено на члена РВС Южного фронта т. Лашевича. Попытки преградить путь следования Мамонтову не удались, так как борьбу с ним вели почти исключительно пешие части. Поэтому последнему удалось опередить красные части в Лебедяни, после чего он двинулся на Елец и занял его.

При дальнейшем движении корпуса Мамонтова среди казаков стали наблюдаться признаки разложения, что вызвано [307] было массовыми грабежами. Население относилось к корпусу враждебно, силы его конницы постепенно таяли. Это заставило Мамонтова прибегнуть к вспомогательным формированиям из местного населения (Тульская пехотная дивизия). Одновременно нарастали силы красных, и кольцо их становилось плотнее. Поэтому Мамонтов решил закончить свой набег. 4 сентября он двинулся из Ельца тремя колоннами в южном и юго-восточном направлениях. 6 сентября он этим маневром вышел из окруживших его полукольцом красных частей и быстро начал спускаться к югу. В стремлении не допустить его выхода на присоединение к своим главным силам красное командование принимало меры к снятию новых значительных сил с фронта для направления против Мамонтова.

Для этого помимо частей, направленных для борьбы с белой конницей, в том числе бригады 3-й стрелковой дивизии (из состава 8-й армии) и 21-й стрелковой дивизии, следовавшей с Восточного фронта на усиление группы Шорина, приказано было выделить из состава 10-й армии 37-ю и из 9-й армии 22-ю стрелковые дивизии. С переброской 37-й дивизии командование не торопилось, имея в виду усилить ею правый фланг 9-й армии, а 22-я дивизия была задержана в своей армии до окончания борьбы с поднявшимся было восстанием Миронова. Последний, бывший казачий полковник, с первых дней октябрьской революции сражался на стороне советской власти, но, будучи не согласен с политикой советов на Дону, решил со своим Донским корпусом, который он в это время формировал в Саранске (Пензенской губернии), выступить для борьбы на два фронта: и против Деникина, и против большевиков. 23 августа под предлогом, что правительство срывает формирование его корпуса, он вовлек в мятеж часть несознательных казаков и с отрядом в 5000 человек (из них только 2000 вооруженных и 1000 конных) при 2 орудиях 10 пулеметах двинулся к линии фронта в надежде, что его примет к себе 23-я стрелковая дивизия 9-й армии, которой он раньше командовал. Для ликвидации выступления Миронова были взяты части из состава 1-й и 4-й армий Восточного фронта, части запасной армии из Казани и Самарского укрепленного района. Однако в их содействии не встретилось [308] надобности. Отряд Миронова нарвался на конный корпус Буденного и был рассеян.

После ликвидации восстания Миронова конный корпус Буденного продолжал свое движение в район Новохоперска. Мамонтов в это же время шел уже прямо на Воронеж. 7 сентября Мамонтов занял г. Усмань, а в течение 8–12 сентября он тщетно старался овладеть Воронежем, но не мог преодолеть сопротивление красных частей, подоспевших на выручку города. Поэтому прекратив борьбу за Воронеж и отойдя к северу, Мамонтов в течение недели маневрировал в районе этого города и в непосредственной близости к линии фронта, нащупывая слабое место в красном фронте для прорыва на присоединение к своим главным силам. Все данные указывали на группировку сил белой конницы к юго-востоку от Воронежа, куда стягивались и главные силы красных, ослабив направление к юго-западу от этого пункта.

Во время маневрирования Мамонтова обнаружилось сильное наступление корпуса Шкуро от Старого Оскола в Северном и Северо-Восточном направлениях. Группа Шкуро 17 сентября уже находилась в 50 км юго-западнее Воронежа; Мамонтов быстро свернул навстречу Шкуро, и 19 сентября произошло соединение конницы Шкуро и Мамонтова у с. Осадчино. Сорвать наступление красных Мамонтову не удалось, но все же он значительно ослабил результаты наступления, главным образом, в отношении действий группы Шорина. Крупные силы из состава этой группы (свыше двух стрелковых дивизий), вместо действий по прямому своему назначению, были отвлечены на борьбу с Мамонтовым. Это обстоятельство и содействовало, главным образом, развитию нового наступления белых армий на центральных операционных направлениях и облегчило им выполнение этого наступления. Успех Мамонтова был куплен, однако, ценой падения боеспособности его конницы как в силу ее внутреннего разложения, так и в силу изнурения лошадей.

Значение действий крупных конных масс в условиях Гражданской войны было правильно учтено красным командованием из примера рейда Мамонтова. Этот рейд окончательно оформил решение о создании крупных масс красной конницы, сыгравшей решающую роль в последующих операциях Красной Армии (кампания «Пролетарий, на коня!»). [309]

Таков был общий оперативный фон, на котором развернулась последняя крупная наступательная операция белых армий на Южном фронте.

Перед завязкой решительной борьбы на юге России ген. Деникину удалось довести численность своих сил до 99 450 штыков, 53 800 сабель и 560 орудий (силы эти были далеко не однородны в качественном отношении). Белое командование достигло такого увеличения своих сил путем влития в свою армию насильственно мобилизованного населения и пленных красноармейцев. Но как местному населению, так и красноармейцам служба в белых армиях была одинаково ненавистна.

Общая группировка сил противника к началу Орловской операции представлялась в следующем виде: на фронте около 1065 км у него действовало 15 пехотных и 26 кавалерийских дивизий (58 650 штыков, 48 200 сабель, 431 орудие и 1727 пулеметов), в ближайшем тылу, в районе Харькова и Белгорода, находились не закончившие своего формирования двух пехотных и одна кавалерийская дивизия (15 300 штыков и 600 сабель), и, наконец, в глубоком тылу численность новых формирований достигала 25 500 штыков и 5000 сабель. Красные армии Южного фронта были к этому времени доведены до численности 13 439 штыков, 27 328 сабель при 774 орудиях и 3763 пулеметах, и занимали фронт от Днепра до Волги. В общем численное и техническое превосходство было на стороне красных армий, но на центральном участке и на ближайших к нему участках фронта, где разыгрались решительные бои, противнику удалось сосредоточить относительно крупные силы, а именно: против красных 55 630 штыков, 1820 сабель и 412 орудий (14, 13-я и 8-я армии) белые имели 45 200 штыков, 13 900 сабель и около 200 орудий (см. приложение, схема IX).

В частности, армии красного Южного фронта занимали следующее положение: 14-я армия своими главными силами к 5 сентября располагалась по линии pp. Десны и Сейм от Чернигова, через Плиски, до Глухова, составляя правый фланг армии Южного фронта (6 сентября Главное командование вновь передало 12-ю армию в состав Западного фронта); 13-я армия, испытавшая наибольшее боевое напряжение в последних боях, стояла на подступах [310] к Курску, имея р. Сейм в своем ближайшем тылу и занимая фронт от Курска до Старого Оскола (исключительно); 8-я армия сохранила выдвинутое положение на правом берегу р. Дон примерно на фронте Старый Оскол — Валуйки (оба эти пункта включительно) — Павловск; 9-я армия попрежнему находилась на уступе позади 8-й армии, выйдя на линию р. Хопер от Никольской до Усть-Медвидицкой. Противник уже отходил перед ее фронтом за р. Дон, задерживая ее продвижение только арьергардными боями.

Против этих сил на фронте Старый Оскол — Ржава — Обоянь — Суджа — Сумы сосредоточилась ударная группа противника в числе 25 900 штыков, 5600 сабель, 421 пулемета, 90 орудий, 4 броневиков, 9 танков, 10 бронепоездов. Наиболее густо был занят противником участок Ржава — Обоянь, где на фронте в 12 км было сосредоточено 9600 штыков, 700 сабель и 32 орудия, что составляло 800 штыков, на 1 км фронта, — плотность, еще небывалая до сих пор на фронтах Гражданской войны.

Такая группировка сил противника указывала на его намерение сделать первоначально тактический прорыв центра Южного фронта с тем, чтобы в дальнейшем вспомогательными ударами своих фланговых групп развить его до размеров стратегического прорыва.

Упорно борясь за сохранение в своих руках инициативы, командование Южным фронтом 9 сентября ставило целью 13-й и 14-й армиям — выход на фронт Ворожба — Сумы. В свою очередь, три дня спустя, т. е. 12 сентября, белое командование отдало приказ о переходе в общее наступление всего своего фронта «от Волги до Румынской границы». Во исполнение этого приказа противник в ближайшие дни всей своей ударной группой обрушился на 13-ю армию и, прорвав ее центр, подошел вплотную к Курску.

Красное командование в противовес этому маневру стремилось развить наступление на основании клина вторжения противника фланговыми армиями фронта, т. е. 14-й армией и группой Шорина, которая получала задачу скорейшего овладения г. Богучаром. Наступление первой начало развиваться успешно, и она 13 сентября овладела [311] фронтом Борзна — Бахмач{113} но группа Шорина была связана упорными боями и безрезультатными операциями в Царицынском районе, которые сковали ее оперативную свободу. Кроме того, и 13-я армия получила задачу сосредоточить ударные кулаки в районе Нижнедевицк и Мармыжина и действовать ими в направлениях сообразно обстановке{114}.

К 20 сентября наступление белых распространилось по всему фронту правофланговой 14-й и центральных армий Южного фронта — 13-й и 8-й. Сбив части 14-й армии, белые стремились оттеснить ее за р. Десну, чтобы обеспечить левый фланг своей Орловской группы. Овладев Курском, противник развил свои действия против 8-й армии, расширяя, таким образом, свой стратегический прорыв и к востоку. Для нанесения решительного поражения 8-й армии белые направили корпус Шкуро на Воронеж, вблизи которого он, как мы видели выше, соединился с корпусом Мамонтова.

В результате упорных боев три армии Южного фронта (14, 13-я и 8-я) были сбиты противником и отходили в Северном направлении, причем конный корпус Буденного направлялся для обеспечения стыка между 8-й и 9-й армиями.

Падение Курска и неустойчивость группы Селивачева привлекли внимание нашего Главного командования к Орловско-Курскому направлению. Первоначально в намерения Главного командования, по-видимому, входило стремление ликвидировать частные успехи противника на Орловском направлении и обеспечить устойчивость внутренних флангов групп Шорина и Селивачева посредством конного корпуса Буденного. Постепенное оформление плана Орловской операции с перенесением центра тяжести наших усилий [312] на Орловско-Курско-Харьковское направление видно из последующих сношений Главного командования с командованием Южного фронта и распоряжений главкома. Уже 24 сентября телеграмма главкома № 4514/оп{115} на имя командюжа указывает на начало какой-то новой перегруппировки. В этой телеграмме даются указания о сосредоточении каких-то новых частей, остающихся в распоряжении главкома, в районе Навля — Дмитриев. Этими частями оказались Латышская стрелковая дивизия, бригада Павлова и кавалерийская бригада червонных казаков общей численностью 10 000 штыков, 1500 сабель и 80 орудий. Вскоре, по-видимому, у Главного командования оформляется и определенное решение об использовании конного корпуса Буденного на Воронежском направлении. Командюж, очевидно, уже осведомленный об этом решении, в своей записке № 10216 от 27 сентября{116} докладывает главкому, что он «в общем, решает конный корпус выдвигать навстречу Мамонтову», который все еще находится перед фронтом 8-й армии.

Очевидно, в прямой связи с этим докладом находится телеграмма главкома на имя Шорина № 4615/оп от 30 сентября. В этой телеграмме прямо указывается, что необходимо скорейшее освобождение конного корпуса для новой задачи, а пока необходим еще один короткий удар на юго-восток, чтобы 9-я армия скорее вышла на Дон{117}. В этот же день, т. е. 30 сентября, группа Шорина приказом главкома № 4637/оп{118} откалывается от Южного фронта, образуя особый Юго-Восточный фронт. Отныне Южный фронт становится в главном фокусе внимания Главного командования. А на этом фронте Орловско-Курское направление становится предметом особых забот Главного командования и командования Южным фронтом. Впрочем, внимание последнего раздваивается между 13-й армией и 8-й армией.

8-я армия в это время была в довольно трудном положении. Вклинение соединившихся корпусов Шкуро и Мамонтова между внутренними флангами обоих фронтов в районе [313] Воронежа грозило охватом ее левого фланга; в то же время от Коротояка намечался удар значительных сил пехоты противника по ее правому флангу. Командюж Егорьев в разговоре с главкомом по прямому проводу 6 октября следующим образом формулирует задачу конного корпуса: «Поскорее покончить с этим конным кошмаром и дать возможность 9-й армии основательно закрепиться на Дону». Главком выражает свое согласие с этим решением командования, говоря: «Буденный, давя на Мамонтова, а затем на Шкуро, окажет значительную поддержку 8-й армии»{119}.

Этот разговор также существенно важен для уяснения себе оперативной концепции командования Южным фронтом, принятой и Главным командованием. В этой концепции мы видим пока ясно наметившимся воронежский фокус, который наиболее беспокоит своим «конным кошмаром» и командюжа и главкома. Для рассеивания этого кошмара и направляется конный корпус, но об увязке его действий с частями Орловского направления и о последующих его задачах разговор пока не подымается. Это свидетельствует о том, что план операции в целом, во взаимодействии всех его отдельных частей еще не оформился окончательно у наших бывших командных инстанций. Между тем из существующей в нашей военно-исторической литературе версии можно вывести заключение, что план Орловской операции вылился сразу в законченном виде в двойной охват группы противника, действующей на Орловском направлении{120}. Результатом вышецитированного разговора была директива главкома № 4780/по от 7 октября{121} на имя командюжа, согласно которой конный корпус Буденного переходил в его подчинение с задачей продолжать преследование и разгром Мамонтова [314] и конницы Шкуро. Командование Южным фронтом в своем приказе № 632/оп формулировало эту задачу следующим образом: «Мамонтов и Шкуро соединились в Воронеже и действуют на Грязи — разыскать и разбить их. Одновременно конному корпусу Буденного придавались все кавалерийские части 8-й армии{122}.

Пока намечался наш решительный контрманевр на Орловском направлении, противник продолжал одерживать на нем последние успехи: правый фланг 14-й армии был отнесен за р. Десну, и части Добровольческой армии занимали уже Чернигов, а 6 октября они вступили и в Воронеж. На успехе продвижения белых на Орловском направлении не отразился выход на линию р. Дон 9-й красной армии (18 630 штыков, 2766 сабель и 165 орудий), перед которой планомерно отступала численно сильнейшая Донская армия в целях выравнивания своего фронта с Кавказской армией Врангеля на Царицынском направлении. Однако появление 9-й красной армии на линии р. Дон все-таки оказало косвенное, и притом неблагоприятное для белого командования влияние на ход Орловской операции. Оно заключалось в том, что ген. Деникин в целях обеспечения правого фланга Добровольческой армии при дальнейшем движении ее на север приказал командующему Донской армией очистить от красных войск территорию Донской области в Новохоперском районе{123}. Вторичную переправу через р. Дон Донская армия организовала тремя сильными группами: на Таловском направлении, в районе станицы Казанской и в районе станицы Клецкой. Промежутки между этими ударными группами занимались слабой цепочкой наблюдательных застав.

Завязка операций на Донском фронте началась с нового рейда конницы Мамонтова, которая была направлена на ст. Лиски и 1 октября заняла ст. Таловая, нарушив связь штаба 9-й армии с его правофланговыми частями и создав угрозу Новохоперскому району. Для борьбы с рейдировавшей конницей [315] были брошены конный корпус Буденного, кавалерийская группа 9-й армии, 21-я стрелковая дивизия и 22-я железнодорожная бригада, а кроме того, разного рода местные формирования. Избегая столкновения с ними, Мамонтов 3 октября повернул на северо-запад, приближаясь к Воронежу; его преследовал конный корпус Буденного, вышедший в район Боброва. Но зато ударные группы Донской армии, пользуясь ослаблением фронта 9-й армии вследствие оттяжки значительных ее сил в сторону ее правого фланга для борьбы с новым набегом Мамонтова, успешно переправились через р. Дон в течение 5–10 октября и теснили 9-ю армию по всему ее фронту, угрожая тем самым ее левофланговым дивизиям, которые удерживались еще на Дону. После ряда боев командование этой армией вынуждено было начать отход на фронт: устье р. Икорец — Бутурлиновка — Успенская — Кумылжанская — Арчединская, выжидая более благоприятного момента для перехода в общее наступление.

Оттеснив на восток 9-ю армию, противник, соединив в Воронеже конные корпуса Шкуро и Мамонтова, начал развивать свои активные действия в промежутке между внутренними флангами 8-й и 9-й армий. 8-я армия, угрожаемая конными корпусами противника, действовавшими в направлении на Грязи со стороны Нижнедевицка и III Донским корпусом со стороны Боброва, действовавшим в направлении на ст. Мордово, отошла на линию р. Икорец от ст. Тулиново до ее устья.

8-я армия уже в течение нескольких дней не имела связи с командованием Южного фронта. Свое решение об отходе командарм 8-й принял самостоятельно 4 октября. Он доносил, что причинами отхода явились охват армии с обоих флангов, отсутствие связи, патронов и общее обессиление армии в боях{124}.

Особенно заметным было продвижение противника на Орловском направлении вдоль железнодорожной магистрали Курск — Орел — Тула — Москва. Но это продвижение было куплено ценой перегруппировок вдоль фронта, так как в тылу у генерала Деникина не оставалось уже более свободных резервов для поддержки дальнейшего размаха его операции. [316]

Как раз во время Орловской операции крестьянское движение в тылу Деникинского фронта разрослось до размеров настоящей крестьянской войны, расшатывавшей все внутренние скрепы белого тыла и грозившей временами даже самой ставке Деникина. В борьбе с Деникиным крестьянство шло под руководством не только пролетариата, но и под лозунгами анархистов, и под эсеровской идеологией зеленых. Борьба с помещиком, на которую подымалось крестьянство, обусловила рост влияния Махно. В течение месяца Махно занимал Екатеринослав, и его отряды временами угрожали даже Таганрогу, где находилась ставка Деникина. На Черноморском побережье крестьянское движение зеленых, выступавшее под лозунгами третьей самостоятельной «демократической» силы, достигло такого размаха, что дипломатия Антанты в лице английского верховного комиссара стремилась облегчить положение Деникина, ведя вместо него переговоры с зелеными о мире.

Отношения с кубанским казачеством к этому времени достигли наибольшего обострения. Формально Рада была усмирена казнью нескольких ее депутатов. Но чтобы держать усмиренных в покорности Деникину, по существу, пришлось прибегнуть к настоящей военной оккупации Кубани.

Наконец, осенью 1919 г. дала плоды и национальная политика Деникина. Чечня и Дагестан восстали против «Правительства вооруженных сил юга России». Хотя верхушка горских племен и попыталась придать восстанию национально-шовинистический характер и подвести его под лозунги панисламизма, но это удалось ей только частично. Экономические причины, обусловившие широту движения, обусловили и его революционность. За зеленым знаменем быстро возвысилось красное, и в целом ряде районов горцы начали выдвигать определенно большевистские лозунги в их национальном преломлении.

Таким образом, в стане белых, несмотря на ряд последних военных успехов, все сильнее разгоралась борьба крестьянства и национальных меньшинств против «правительства вооруженных сил юга России».

Борьба с разрастающимися крестьянскими восстаниями отвлекала значительные силы белых. Для борьбы с Махно были направлены, кроме резервов, несколько лучших фронтовых [317] частей; силы терского казачества были связаны борьбой с восставшим Дагестаном; Кавказская армия Врангеля должна была опирать свой тыл на волнующуюся Кубань.

Непосредственным результатом этого внутреннего политического положения для военного фронта было то, что военный фронт лишен был возможности рассчитывать на приток подкреплений с тыла и, как мы уже сказали, должен был черпать их, оголяя свои отдельные участки. Тот свободный резерв, который до некоторой степени представляла Донская армия, отошедшая за Дон, был Деникиным снова введен в дело на прежнем направлении, и поэтому для подкрепления своего дальнейшего наступления ему ничего более не оставалось, как ослаблять тот заслон, который был им оставлен против 14-й красной армии, после того как она была им оттеснена на правый берег Десны.

Если мы посмотрим на группировку сил обеих сторон на Орловском направлении так, как она сложилась к 8 октября, то получим следующую картину (см. приложение, схема X). Фронт белых шел выпуклой полудугой от Воронежа через Землянск — Петровское (искл.) — Ливны — Грязное (искл.) — ст. Еропкино — Кромы (искл.) — Богородицкое — Севск (искл.). На этом фронте силы белых развернулись следующим образом. В районе Воронежа, к юго-востоку от него действовали конные корпуса Шкуро и Мамонтова численностью до 11 000 сабель. На фронте Землянск (искл.) — Ливны — Грязное (искл.) протяжением 125 км действовала пехотная дивизия противника численностью 4900 штыков, 400 сабель (количество орудий и пулеметов неизвестно). Таким образом, на этом участке фронта приходилось со стороны противника 39 штыков и 3 сабли на 1 км фронта{125}. На фронте Грязное (искл.) — Еропкино — Кромы (искл.) — Богородицкое (искл.) протяжением 100 км развивала свое наступление Корниловская дивизия численностью 4000 штыков и 300 сабель, что составляет 40 штыков и 3 сабли на 1 км фронта. На участке Богородицкое (вкл.) — Севск (искл.) и на 50 км к юго-западу от него общим протяжением 150 км развернулась 3-я пехотная дивизия в количестве 6400 штыков, 300 сабель и 20 орудий, что составляет 43 штыка, 2 сабли, [318] 1/8 орудия на 1 км фронта. Эти три дивизии входили в состав армейского корпуса ген. Кутепова; в своем резерве южнее Курска Кутепов располагал 2500 штыками новых формирований. Далее, против 14-й армии по линии р. Десны от левого фланга Дроздовская дивизия до Борзны на протяжении 150 км был развернут V конный корпус ген. Юзефовича численностью 4000 сабель, что составляет 27 сабель на 1 км фронта.

Против этих сил противника красные, охватывая их по выше указанной линии фронта, развернули: против 1-й пехотной дивизии и отчасти Корниловской дивизии на участке Кромы (искл.) — Хотетово — Грязное — Ливны (искл.) — Петровское протяжением 250 км 13-ю красную армию (сводная, 55-я, бригада 3-й дивизии, бригада 9-й и 42-я дивизия), численностью 16 000 штыков, 2200 сабель, 369 пулеметов и 129 орудий, что составляет на 1 км фронта 64 штыка, 9 сабель, 2 пулемета, 1/2 орудия{126}.

Но в ближайшем тылу за этими силами в районе Карачев — Глинка — Навля — Самово — Городище уже сосредоточился резерв главкома в виде Латышской стрелковой дивизии, бригады Павлова и кавалерийской бригады Примакова, общей численностью 10 000 штыков, 1500 сабель, 80 орудий{127}. Введение в дело этого резерва на участке 13-й армии должно было довести насыщение километра фронта живой силой и техникой до 104 штыков, 15 сабель, 5/6 орудия{128}. Таким образом, получалось свыше чем двойное превосходство в силах над противником. Против Дроздовской дивизии на участке Богородицкое — Севск протяжением 100 км был сосредоточен главный сгусток сил 14-й армии{129} (3-я бригада 41-й стрелковой дивизии, 57-я стрелковая дивизия, две бригады 7-й стрелковой дивизии) — около 10 000 штыков, 40 орудий, что составляет на 1 км фронта 1000 штыков, 2/5 орудия, т. е. и здесь красные располагали свыше, чем двойным превосходством сил, которое было бы еще значительно увеличено, если бы резерв главкома был введен в дело на участке 14-й армии. Против корпуса Юзефовича [319] по правому берегу Десны растягивалась примерно до района Борзны 46-я стрелковая дивизия с некоторыми кавалерийским частями.

Однако возможности 13-й и 14-й красных армий для дальнейшего усиления не исчерпывались только резервом главкома. На Орловском направлении подходила и скоро должна была вступить в дело Эстонская стрелковая дивизия. Из Вязьмы в Брянск на усиление 14-й армии перебрасывалась 45-я стрелковая дивизия (она, однако, опоздала и прибыла уже тогда, когда началось преследование противника). Противник мог бы бросить на весы колеблющегося военного счастья лишь тот небольшой резерв, которым он располагал к югу от Курска, и части, снятые с соседних участков фронта.

Таким образом, соотношение сил на Орловском направлении складывалось явно не в пользу противника. Все же это обстоятельство до введения в дело резерва главкома не сказалось достаточно решительно на ходе событий, что следует объяснить кордонным расположением красных, изношенностью их боевых организмов в силу ряда предшествующих непрерывных боев, и, наконец, сильным перемешиванием их частей. Примерно в таком же положении находился и противник. От его ударной группировки на участке Ржава — Обоянь, которой он начал свою Орловскую операцию, не осталось и следа. Оба фронта представляли жидкие кордоны, напрягавшие последние усилия — одни, чтобы удержать занятую территорию, другие, чтобы уцепиться за нее.

Дальнейшим шагом к окончательному оформлению плана Орловской операции является телеграмма главкома № 1247/оп от 8 октября{130} на имя командюжа, в которой указывается о возможности начала намеченной на Орловском направлении операции, не ожидая сосредоточения всех сил ударной группы. Телеграмма заканчивается следующей фразой: «Обдумайте всю эту операцию, главным образом точно формулировав задачи». На следующий день, т. е. 9 октября, главком телеграммой № 4830/оп{131} передает командюжу свой резерв на Орловском направлении — Латышскую дивизию [320] и приданные ей части и в телеграмме № 4828/оп{132} намечает следующий проект использования этих частей: «Желательно, — пишет главком, — ударную группу направить северо-западнее линии Кромы — Дмитровск на фронте не более 20 км. Общее направление удара — на Курскую железную дорогу между Мало-Аргангельском и Фатежем. Войска в районе Кромы и Дмитровск остаются в своих районах, отнюдь не сменяясь ударной группой, и участвуют в ударе совместно с ней». Весьма характерно указание главкома в отношении левого фланга 13-й армии: бригады Свечникова и 55-й стрелковой дивизии. Командюж, обязанности которого временно продолжал нести Егорьев, предполагал эти части направить в юго-восточном направлении, но главком решает и эти части притянуть к фокусу орловского сражения, предлагая дать им направление для наступления на юго-запад.

Таким образом, намечается концепция операции на Орловском направлении{133}. Она выражается в двойном охвате на Орловском направлении группы противника с одной стороны ударной группой — Латышской дивизией и приданными частями и с другой стороны — левым флангом 13-й армии. Значит, в рамках общего сражения 9 октября ясно определились два его частных участка — воронежский и орловский, но [323] Главное командование, по-видимому, считает каждый из них совершенно самодовлеющим и независимым один от другого. Также, по-видимому, расценивал оба эти участка и командюж, директива которого № 10726/оп от 9 октября{134} является, в сущности, передачей вышеприведенной нами директивы главкома. Командюж передавал ударную группу в подчинение 13-й армии, приказывая развернуть ее на участке Туриново — Молодовое и перейти ею в решительное наступление на указанный выше участок железной дороги. Левый фланг 13-й армии — бригада Свечникова и 55-я стрелковая дивизия — должен был разбить противника, наступающего на Орел. Поэтому 55-я стрелковая дивизия должна была наступать в Юго-Западном направлении. 14-я армия получала назначение: выполнять прежнюю задачу на своем правом фланге, восстановить положение в районе хутор Михайловский и, усилив свой левый фланг одной бригадой, наносить им удар на Дмитровск. Таким образом, нанесение главного удара выпадало на 13-ю армию, а вспомогательный удар наносил левый фланг 14-й армии. В резерве командюжа оставались севернее г. Орла 86-й стрелковый полк, Вохр и части начавшей сосредоточение Эстонской дивизии. Однако эта директива в точности не была выполнена. Левый фланг 13-й армии — бригада Свечникова и 55-я стрелковая дивизия, — как это видно из разговора главкома и командюжа, имевшего [324] место 10 октября{135}, вынужден был уклониться прямо на юг в силу того, что на Кромском шоссе появилось два новых полка противника, и его наступление приняло не охватывающее, а фронтальное направление.

Наступление ударной группы 13-й армии и ее левого фланга встретило большое сопротивление противника и развивалось крайне медленно. Уже 10 октября в директиве № 10801/оп{136} командюж подчеркивал все значение активности левого фланга 14-й армии. 12 октября командюж в директиве № 10852{137}, указывая на начавшееся движение конницы противника от Воронежа в Северном и Северо-Восточном направлениях, снова повторял задачу конному корпусу Буденного о разбитии этой конницы и вместе с тем выдвигал ему дополнительную задачу помощи 8-й армии. Последняя же получала задачу перейти в решительное наступление с целью выхода на линию р. Дона до Яндовице. Таким образом, и эта директива ставит пока ограниченные и местные цели обеим левофланговым группам Южного фронта. 15 октября командюж подчинил ударную группу 13-й армии (Латышская дивизия и приданные части) командарму 14-й. В директиве № 10419/оп{138} командюж требовал энергичных действий по ликвидации противника в районе Дмитровска, заняв который, противник грозил тылу ударной группы, и энергичного продвижения центральных дивизий 14-й армии в Юго-Восточном направлении в целях обеспечения правого фланга ударной группы. Последнюю же командюж приказывал направить на Еропкино, что создавало для нее условия чисто фронтального наступления.

Из приведенного выше соотношения сил нетрудно усмотреть преимущества того и другого плана использования резерва главкома. Директива главкома № 4828/оп от 9 октября и директива командюжа № 10419/оп от 15 октября приводили, в сущности, к лобовому столкновению Дроздовской [325] и Корниловской дивизий противника с Латышской дивизией и бригадой Павлова.

Разница заключалась в том, что директива главкома предусматривала проникновение в глубокий тыл противника, тогда как директива командюжа (направление на Еропкино) просто стремилась подвести пластырь под острие клина вторжения противника. В условиях сложившейся обстановки передача резерва главкома в распоряжение 13-й армии являлась нецелесообразной; сама жизнь в ближайшие же дни внесла поправку в это решение, заставив передать резерв главкома, обратившийся в ударную группу, в распоряжение 14-й армии. На первоначальное решение повлияли, очевидно, преувеличенные опасения за Тульское направление. Удар через Кромы приводил, как мы уже сказали, к ряду фронтальных столкновений, что в корне нарушало идею главкома о срезании клина противника. Ближе к цели вел удар в направлении на тот же Фатеж или Курск, но через Севск, т. е. в разрез внутренних флангов 3-й пехотной дивизии противника и конного корпуса Юзефовича.

Операции ударной группы, введенной в действие до окончания некоторым ее сосредоточения, привели к упорным встречным боям с перевесом в сторону противника.

Этот перевес явился следствием той перегруппировки противника, которую он вынужден был произвести под влиянием обнаружившегося нажима красных на Кромском направлении, и введения в дело последних взятых резервов, из-под Курска и, очевидно, из Киевского района. Благодаря этой перегруппировке силы противника, действовавшие на участке Кромы (искл.) — Севск (вкл.) (3-я пехотная дивизия) с 6400 штыками и 300 саблями возросли до 8000 штыков и 1800 сабель, т. е. получили приращение на 1600 штыков и 1500 сабель (последние, очевидно, за счет корпуса Юзефовича). Конная завеса против 14-й армии в виде конного корпуса Юзефовича была уплотнена пехотными частями, причем численность конных и пехотных частей противника на участке Севск (искл.) — Сосница (искл.) общим протяжением 150 км определялась в 3500 штыков и 1500 сабель (23 штыка, 1 сабля на 1 км фронта). Встречные бои на фронте Орел (искл.) — Севск (вкл.), по-видимому, являлись маневрированием активного заслона. Однако в этих боях [326] противник достиг рада частных территориальных успехов, захватив Кромы, Дмитриев, Дмитровск и Севск. Главный свой удар противник, судя по перегруппировке его сил, развивал на участке Елец — Новосиль — Орел (оба крайние пункта включительно) общим протяжением 150 км. Здесь противник усилил на 1000 штыков и 200 сабель Корниловскую дивизию, действовавшую на Орловском направлении, благодаря чему ей удалось 13 октября овладеть Орлом, и весьма значительно (на 5100 штыков) усилил 1-ю пехотную дивизию как путем рокировки частей вдоль фронта (4-й Корниловский пехотный полк) с участка соседней Корниловской дивизии, так и путем подброски их с тыла. Благодаря этим мероприятиям численность 1-й пехотной дивизии возросла с 4900 штыков, 400 сабель до 9000 штыков, 500 сабель (насыщение одного километра фронта живой силой достигло 60 штыков и 3 сабель за округлением, т. с. почти в полтора раза больше того, с чем эта дивизия начала операцию). Относительно значительное усиление дивизии позволило ей выиграть полосу пространства глубиной примерно в 50 км, продвинувшись до южной окраины Ельца (вкл.) и заняв г. Новосиль. Но на этих территориальных достижениях и приостановился темп развития операции Деникина; резервы были уже полностью введены в дело, а инерция движения сама по себе была недостаточна, так как она не только поглощалась пространством, но и задерживалась сопротивлением красных частей.

Содействие 14-й красной армия маневру ударной группы первоначально выразилось в наступлении двух дивизий этой армии (41-й и 57-й стрелковых) на Севск и Дмитровск{139}. Это наступление развивалось очень медленно. Однако Латышской дивизии удалось занять 16 октября г. Кромы, но дальше она не могла продвинуться вследствие неустойчивости [327] бригады Павлова, действовавшей севернее ее. Лишь 17 октября закончившая свое сосредоточение и также переданная в 14-ю армию Эстонская дивизия перешла в наступление на Орел и совместно с правым флангом 13-й армии (9-й стрелковой дивизией) 20 октября заняла его.

Переход в наступление ударной группы совместно с частями 13-й и 14-й армий привел к упорной борьбе за инициативу в течение нескольких дней. Линия фронта обеих сторон колебалась весьма незначительно, и результат этой борьбы, успешной, в общем, для красных, выражался вовсе не в территориальных достижениях, а в том, что в конце концов им удалось удержать эту инициативу в своих руках. Действительно, если мы проложим на карте линию фронта так, как она шла по местности 21 октября, то увидим весьма незначительные ее изменения по сравнению с вышеуказанными нами достижениями в пространстве Добровольческой армии. Теперь фронт ее по-прежнему проходил несколько южнее Ельца, упираясь правым флангом в Дон, захватывал с. Короткое, Пречистенское, Туровка, Собакино, обходя с юга Орел, на ближайших подступах к которому продолжал упорно удерживаться 2-й Корнштовский полк; далее линия фронта белых пологой дугой шла на Чувардино, обходя Кромы с востока, Дмитровск — Лобаново — Севск, выходя далее на ранее указанный нами рубеж белого фронта.

Как представляло себе приблизительно в это время свои ближайшие задачи командование Южным фронтом, можно судить по его директиве № 10938/оп от 15 октября{140}. Эта директива придавала решающее значение действиям 14-й армии. От быстроты и решительности действий ударной группы этой армии, писал командюж, зависели ликвидация противника в районе Орла и Новосиля и обеспечение за частями 13-й армии г. Ливны, что, в связи с наступлением конного корпуса Буденного на Воронеж и 8-й армии на линию Дона, должно было скрепить общее положение фронта и дать возможность развить дальнейшие действия (см. приложение, схемы IX, X). Таким образом, и в этой директиве мы не видим еще выражения идеи о взаимной увязке воронежского и орловского участков борьбы. [328]

Пока обе стороны в упорных боях оспаривали друг у друга каждую пядь пространства на Орловском направлении, созрели и разрешились победой крупные события в Воронежском районе, а именно, 19 октября произошло первое столкновение Добровольческой донской конницы с конным корпусом Буденного, окончившееся в пользу Красной конницы. Противник пытался было совершить перегруппировку для нанесения решительного удара конному корпусу, но в это время сказались партизанские действия в глубоком тылу белых, что заставило их выделить часть сил для ликвидации этих отрядов, а тем временем наступил общий кризис генерального сражения, благоприятный для красного оружия.

В дальнейшем в своей директиве № 11144/оп от 20 октября командование Южным фронтом, которому была вновь подчинена с 16 октября 12-я армия, намечало концентрическое наступление всех своих армий за исключением 12-й. Последняя, находясь на западном участке Южного фронта против поляков, по приказанию командования Южным фронтом сменила 23 октября своими частями 46-ю стрелковую дивизию 14-й армии, которая также была двинута на Севско-Дмитриевское направление во фланг Добровольческой армии. Таким образом, 12-я армия выделением своих частей также косвенно содействовала успеху операций на Орловском направлении. 14-я армия должна была сломить сопротивление противника в районе Дмитриева и решительно наступать в направлении Фатеж — Курск. 13-я армия с передаваемой вновь в ее подчинение Эстонской дивизией должна была энергично наступать на фронт Щигры — Касторная. 8-й армии ставилось задачей выйти вновь на линию р. Дон. Конный корпус Буденного должен был по овладении Воронежем нанести удар в общем направлении на Курск с целью отрезать части противника, действующие к северу от железной дороги Воронеж — Курск; ближайшей задачей конному корпусу ставилось овладение железнодорожными узлами Касторная и Мармыжин{141}. 8-й армии приказывалось в кратчайший срок занять линию Дона до Яндовице. Таким образом, согласно этой директиве, только со 2 октября можно считать идейно установленным взаимодействие наших [329] частей на Орловском и Воронежском направлениях. Фактически же оно установилось еще позже.

Наступление 14-й армии после овладения Орлом в течение семидневного срока продолжало встречать упорное сопротивление противника, которому удалось было вновь временно овладеть городами Кромы и Севском, а на крайнем левом фланге 13-й армии занять ст. Донская и начать распространяться к Липецку, Лебедяни и Ельцу, но эти тактические успехи не могли уже повлиять на общее изменение хода событий в пользу противника.

Главком в своей директиве от 27 октября предлагал командованию Южным фронтом с целью окончательного поражения группы противника на Орловском направлении продолжать энергичное наступление от Дмитровска и Орла. Это наступление должно было быть поддержано энергичным ударом с востока 8-й армии с конной массой, сосредоточенной на ее правом фланге. Последней ставилось задачей уничтожение группы противника, действовавшего на Елецком направлении, а затем удар в тыл Орловской группе противника. Конная группа Буденного вторично нанесла сильный удар коннице противника в районе Усмань — Собакино и 24 октября вновь заняла Воронеж. После своего усиления одной кавалерийской дивизией и стрелковой бригадой конный корпус Буденного получил задачу от командюжа в директиве № 46/оп от 27 октября во изменение задачи, указанной в директиве № 1144/оп от 20 октября, по переправе через Дон немедленно направить конную массу в направлении на Землянск — Ливны и совместно с левым флангом 13-й армии уничтожить противника в районе Елец — Ливны{142}. Эта директива означала уклонение конного корпуса от Касторной, куда он вышел после того, как уже обозначился общий сдвиг всего фронта противника к югу.

Развитие успеха конницы Буденного и успешные действия 46-й дивизии под Севском и Дмитриевом угрожали основаниям клина вторжения противника, в то время как голова его была связана упорными фронтальными боями с Латышской дивизией. Эти действия заставили противника, понесшего в борьбе с ударной группой значительные потери, [330] окончательно отказаться от инициативы в Орловском районе и начать медленный отход, местами оказывая упорное сопротивление. После вторичного очищения им г. Кромы противник пытался организовать сопротивление на фронте Дмитровск (искл.) — Еропкино. 14-я армия прорвала его фронт 3 ноября ударной группой из двух латышских бригад, и в этот прорыв брошена была сводная кавалерийская дивизия Примакова численностью в 1700 сабель.

Удачный рейд на г. Фатеж, которым конница Примакова овладела 5 ноября, внес большую панику в тылу противника, оказав содействие дальнейшему наступлению 14-й армии. 13 ноября конница Примакова произвела вторичный удачный рейд на железнодорожный узел станции Льгов, находившийся в тылу противника.

В то время как развивалось удачное наступление 14-й армии, конница Буденного 9 ноября появилась в районе ст. Касторная, после чего противник начал быстро отходить перед фронтом 13-й армии, а также подаваться назад на фронте 8-й армии. Неудачу противника на главном Орловском направлении не могли возместить успехи Донской армии на второстепенном направлении, где она целиком выполнила поставленные ей задачи, заняв Новохоперск и Поворино. К 1 ноября 9-я армия отошла в Балашовском направлении на фронт Грибанкова — Кардаил — Лехтюхино — задержавшись на участке Рябов — Арчединская (см. приложение, схема IX).

Значение действий Юго-Восточного фронта за время Орловской операции выразилось в том, что он привлек на себя значительные силы белых, чем и содействовал до известной степени благоприятному исходу операции 14-й армии и конного корпуса Буденного.

Итак, дни 24–26 октября можно считать днями окончательного перехода военного счастья на сторону красных на Орловском направлении. Два момента определяют это событие: разгром конницы белых конной армией под Воронежем и успех 14-й красной армии на Севском направлении, где решительное влияние оказало введение в дело 46-й стрелковой дивизии. По меткому выражению одного из участников событий, эта дивизия в условиях полного истощения оперативных резервов белых явилась тем тактическим золотником, который резко ускорил исход месячной борьбы на [331] Орловском направлении. На фронте столкновения главных сил сторон (район Дмитровск — Орел) эта борьба шла под знаком борьбы на истощение, и решающую роль в ней мы должны отнести на долю 14-й армии.

Это ее удар заставил противника быстро отступить перед фронтом 13-й армии. Конная армия нанесла под Воронежем смертельный удар стратегической коннице белых, от которого та не могла оправиться почти до самого конца кампании. Но не будем преувеличивать значения этой победы. Отзвуки ее, пространственно удаленной почти на 200 км от Орловского направления, не могли так скоро докатиться до него и повлиять сразу на начало общего отхода противника. Но моральное значение одержанной победы было в высшей степени велико, явившись следствием усиленного внимания, обращенного ныне партией и советской властью на Южный фронт.

Еще в апреле 1919 г. считали, что на юге мы близки к победе. Конец июня выдвигает уже опасность с юга. В первых числах октября вопрос становится так, что главным фронтом является Южный фронт.

Помимо всех других причин, о которых говорится в других местах главы, лето 1919 г. характерно в жизни партии такими явлениями: с одной стороны, все лучшие силы партии в своем большинстве оказались брошенными на Восточный фронт, а с другой — партии на основании уже долгого опыта Гражданской войны приходилось перестраивать свои ряды.

Во время развития успехов Деникина главными вопросами для партии являлись не только самая строжайшая и последовательная ее милитаризация, но и чистка партии.

В Петрограде в августе 1919 г. во всей организации оставалось 7889 чел. И все-таки там при перерегистрации вычистили 2450 чел. Но уже по 22 августа в 9 районах было принято от рабочих 7829 заявлений о вступлении в партию, а принятым оказался 6861 чел. Эти цифры определяли собой тогдашнюю линию партии: с одной стороны, очиститься от примазавшегося хлама и с другой стороны — укрепиться за счет рабочих от станка.

Центральный орган партии «Правда» писал 12 сентября 1919 г., что, несмотря на потерю районами Москвы многих своих работников «все же в первую очередь в настоящее [332] время стоит вопрос о чистке радов партии, об усилении ее путем исключения из нее негодных элементов... Нам нужно скорее избавиться от этого балласта». 2 октября «Правда» намечает проведение партийных недель, т. е. вербовки новых членов из рабочих, после того как выкинули «балласт» по всей России. В Москве партийная неделя дала весьма внушительные итоги, ибо на одной Пресне, по сведениям к 19 октября, вошло в партию 900 рабочих, в Сокольниках — до 350 и т. д.

Эта перестройка единственно могла обеспечить и конечный успех военной победы. На основе ее развернулся и целый ряд других мер. В конце октября 1919 г. появился в печати отчет ЦК РКП за период с 15 сентября по 15 октября 1919 г. ЦК заявлял, что главной работой его и всей партии за отчетный месяц была работа военная. Пленум 26 сентября, учитывая грозное положение на Южном фронте, постановил перевести на военную работу максимальное количество коммунистов и сочувствующих, работающих в центральных и местных советских учреждениях, за исключением Наркомвоена, Наркомпрода и Наркомпути.

ЦК удостоверял, что первыми, как и всегда, на его призыв к новой мобилизации откликнулись питерские рабочие. Петроград послал более 300 ответственных работников и произвел дальнейшие мобилизации из расчета 1 на 15 от Гражданских коллективов и 1 на 10 — от военных. Но с наступлением Юденича новая посылка мобилизованных из Петрограда на юг прекратилась. Москва раскачивалась несколько дольше, но зато уже к 15 октября дала около 600 коммунистов, а мобилизация была еще не закончена.

В провинции Вологодский комитет постановил отправиться на фронт в полном составе, самарцы выделили поименно 7 лучших работников, а затем произвели дополнительную мобилизацию; нижегородцы, незадолго перед тем отправившие целую группу ответственных работников, дали еще 25 чел. Во Владимире, кроме партийной мобилизации, давшей около 400 бойцов, мобилизовано 25 % ответственных работников профессиональных союзов.

Не имея еще окончательного подсчета, ЦК считал, что партийные организации вновь дали на фронт 2000 самых ответственных работников, и объявлял такой результат вполне достаточным. [333]

Нужно отметить и особый вид мобилизаций, которые с первой трети сентября 1919 г. проводили профессиональные союзы и фабрично-заводские комитеты через военпродбюро ВЦСПС. Это было создание заготовительных отрядов из рабочих на основах премирования, а центральный орган партии «Правда» в особой статье, посвященной задачам этих отрядов, писал: «Теперь слово и дело за рабочими массами. Рабочие должны посылать заготовительные отряды из самых лучших товарищей... Наш долг — победить белогвардейщину не только на внешнем фронте, но и на внутреннем — хлебном».

Политическая линия сбора урожая была намечена ЦК партии еще в конце августа 1919 г. Это было «проведение хлебной повинности так, чтобы все заготовительные организации установили правильное отношение к деревне, главным образом, к среднему крестьянству».

Ко всем изложенным мероприятиям присоединились еще такие, как «Неделя фронта», все более развивавшиеся субботники, имевшие огромное агитационное значение. Все меры вместе дали неизбежный исход — укрепление и воссоздание фронта. Еще 4 октября 1919 г. «Известия Московского совета», писали о том, что для отражения деникинской опасности мы «в добавление к прежним силам войск, двигаем новые отряды передовых рабочих, способных создать перелом в настроении отступающих частей».

Руководство коммунистической партии не ограничивается организационно-политическими мероприятиями в тылу. Партия берет в свои руки более твердо и более решительно руководство над Южным фронтом. Шумные, но бесполезные поездки Троцкого по Южному фронту приостановлены. Троцкий отзывается Центральным комитетом в Москву. Для подготовки победы Южного фронта направляется Сталин. «Новые военные работники требуют невмешательства» Троцкого в дела Южного фронта. Троцкий отходит от прямого участия в делах Южного фронта. Операция на Южном фронте вплоть до взятия нами Ростова-на-Дону и Одессы проходят без Троцкого{143}.

Подчеркнув еще раз, что политические причины неудачи затеянной Деникиным операции вытекли из самой сущности [334] его государственной и военной системы, остановимся здесь на военной характеристике его действий. Стратегия Деникина, лишенная всякого политического обеспечения и поддержки к моменту Орловской операции, начала проявлять все черты военного авантюризма. Его действия можно уподобить действиям зарвавшегося игрока, стремящегося сорвать банк на авось, не имея уже ни гроша в кармане.

Однако, обращаясь к рассмотрению его оперативного творчества, мы должны отметить искусное сосредоточение им ударного кулака на решающем направлении. Но далее идет уже ряд промахов. К ним мы должны отнести начало действий в расходящихся направлениях, на Орловском и Новохоперском направлениях, упорное стремление пробиться к Орлу, несмотря на совершенно выяснившееся невыгодное соотношение сил, что только и можно объяснить недооценкой возросшей боевой мощи красных армий, и, наконец, отсутствие достаточного обеспечения против 14-й армии. Последняя ошибка оказалась наиболее роковой для Деникина.

Выше охарактеризовано напряжение партии и советской общественности для борьбы с Деникиным.

В сравнении с этим стихийным движением ничтожные по значению размеры имело оживление заговорческой работы подпольной контрреволюции в красном тылу.

Наиболее крупное, говоря относительно, проявление этой работы имело место в Москве. Здесь группой заговорщиков было организовано подробное осведомление белого командования о боевом составе красных армий и их оперативных намерениях. Во главе этой организации стоял инженер Щепкин, работавший в связи с «Национальным центром». Щепкин имел связь с генералом Стоговым и полковником Ступиным, занимавшими ответственные посты в центральных управлениях Красной армии. Была установлена связь между петроградским и московским заговорами. Последний был более развит в организационном отношении. В Москве существовали две организации: политическая с преимущественно кадетской окраской и военнотехническая, во главе которой стоял Ступин. Для вооруженного выступления генерал Стогов формировал в Москве кадры двух дивизий, но заговорщики испытывали большую нужду в оружии и людях. [335] Целью выступления было изолировать Москву от внешнего мира подрывом всех магистральных железнодорожных путей. Заговоры были раскрыты, виновные арестованы и понесли наказание. В то же время часть левых эсеров и анархистов пыталась бороться с советской властью путем индивидуального террора. Им удалось устроить взрыв на партийном собрании в Леонтьевском переулке, где было убиты и ранены несколько видных партийных работников. Но все попытки контрреволюции потерпели полный крах.

Помимо неудач на фронте, белым армиям был нанесен ряд сильных ударов со стороны партизанских отрядов Махно, что к значительной степени поколебало их стратегическое положение. Силы Махно к 20 октября 1919 г. достигли 28 000 штыков и сабель при 50 орудиях и 200 пулеметах, представляя довольно прочное организационное ядро, разделенное на четыре корпуса. «Армия» Махно благодаря передвижению пехоты на подводах была весьма подвижной. Сначала главным театром его действий были Екатеринославская и отчасти Херсонская губернии, а затем его банды стали угрожать тылу Добровольческой армии, особенно когда у белых назревал перелом операции не в их пользу. Махновцы угрожали самой Ставке Деникина в Таганроге, заняв гг. Бердянск и Мариуполь. Для борьбы с бандами Махно белому командованию пришлось выделить значительные силы (корпус Шкуро), ослабив таковые на фронте.

Проигрыш решительного сражения «вооруженными силами юга России» окончательно развязал те силы, которые подтачивали их тыл изнутри. Вместе с тем в полной мере выступили наружу все разногласия Деникина с казачеством, а кубанская оппозиция с этого времени не только подняла голову, но и вступила в решительную борьбу с Деникиным. [336]

Дальше