Содержание
«Военная Литература»
Первопроходчество
Печатать дозволяется с тем, чтобы по напечатании, до выпуска в публику, представлены были в Ценсурный Комитет: один экземпляр сей книги для Ценсурного Комитета, другой для Департамента Министерства Духовных дел и Народного Просвещения, два экземпляра для Императорской публичной библиотеки и один для Императорской Академии Наук Июня 27 дня, 1821 года.
Книгу сию рассматривал Адъюнкт Дмитрий Перевощиков.
ЕГО ПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВУ НИКОЛАЮ НИКОЛАЕВИЧУ МУРАВЬЕВУ.
ОСНОВАТЕЛЮ МОСКОВСКОГО УЧЕБНОГО ЗАВЕДЕНИЯ ДЛЯ РОССИЙСКОГО ЮНОШЕСТВА.
ГОСПОДИНУ ГЕНЕРАЛ-МАЙОРУ И КАВАЛЕРУ.

* * *

Желание исполнить долг мой одушевляло меня в трудном моем путешествии; Рука Провидения подала силы ослабевшему. И привязанность к Отечеству, и Веру в Небесное Покровительство внушило мне попечение родительское. Да будет же и слабый труд сей озарен именем почитаемого Отца и Соревнователя Просвещения.
Всепокорнейший сын Николай Муравьев.

Часть первая

Предисловие

Господину Главнокомандующему в Грузии Генералу от Инфантерии и Кавалеру Алексею Петровичу Ермолову, угодно было послать экспедицию к Восточным берегам Каспийского моря, дабы склонить Туркменов по оным обитающих к приязненным сношениям с Россией. Намерение Господина Главнокомандующего было, устроить на тех берегах пристань, в которой купеческие суда наши могли, бы лежать спокойно на якоре и безопасно складывать товары свои; почему и предполагал устроить для сего не большую крепость.

Поручение сие клонилось к исполнению видов Императора Петра Великого, который желал установить чрез обширные степи, называемые нами Татариею, постоянною торговлю с Индиею. Исполинское намерение сие [II] рушилось тогда с умерщвлением князя Бековича ходившего с отрядом в Хиву, и погибшего там с войском. Нарушив договоры и клятвы, по коим Князь явился в лагерь к Хивинцам, они схватили его, принудили под предлогом недостатка в продовольствии на столь значительное количество войска расположить отряд по селениям и пользуясь таковым раздроблением сил его, перерезали всех и самого его умертвили мученически. Прочие войска, высаженные еще кроме того в трех местах на берег Каспийского моря, именно: в Мангышлаке, Александр Бае и Красноводск принуждены были отплыть обратно в Астрахань, оставив начатые ими укрепления. Несчастная участь Бековича показала хищнические и коварные расположения Хивинцев, и с тех пор правительство наше не возобновляло сего предприятия.

Для совершения оного должно было сперва завести связи с Туркменами народом [III] кочевым, разбойническим, без промышленности, почти без нравственности, и по различию вероисповеданий, издревле не примиримым во вражде с Персиянами.

В 1813 году бывший Главнокомандующий в Грузии Господин Генерал от Инфантерии Николай Федорович Ртищев, посылал в Туркмению Дербентского купца Армянина Ивана Мурашова, которой прежде занимаясь торговлею с Астрабадом, имел знакомство в тех странах. Мурашов, передал предложения Николая Федоровича Ртищева некоему Султан Хану, которой в то время

предводительствуя племенами Туркменскими и ополчив оные, наносил Персиянам значительной вред. Султан Хан в надежде соделаться со временем законным повелителем необузданных Туркменов, был чрезвычайно порадован обещанному покровительству от нашего Главнокомандующего и послал к нему своих послов из людей почетных и старшин; испрашивая на первый [IV] случай милостивого только воззрения правительства нашего, на положение Туркменов. (коих Персияне наказывали за их воровства и грабежи.)

К несчастью его, послы Туркменские в числе коих был Киат Ага, (о котором в продолжении путешествия моего будет часто упомянуто) застали Главнокомандующего в Гюлистанском лагере что в Карабаге в то самое время, когда он заключал мирные договоры С Абул Гуссейн Ханом, полномочным и доверенным чиновником от Персидского двора. Абул Гуссейн Хан знавши сколь Туркмены поддержанные Россиею могут быть опасны для его отечества, требовал чтобы правительство наше не входило с ними ни в какие сношения. Главнокомандующий на сие согласился, и прилично подарив послов, отправил их обратно. Народ Туркменской был очень огорчен сею неудачею и не будучи более в силах противиться Персиянам, покорился им, дав залоги верности; [V] те же из Туркменов, которые не хотели принять ига соседей, удалились к Балканскому заливу в места неприступные для Персиян, или в Хиву, где их принял нынешний

Магмед Рагим Хан, жесточайший враг Каджаров ;{1} Султан Хан к нему же удалился и до сих пор в Хиве находится.

Исполнение намерения своего вступить в дружеские сношения с Туркменами, Господин Главнокомандующий возложил на Елисаветпольского окружного Начальника Господина Майора Пономарева, а мне как офицеру Генерального Штаба поручено было, обозрев с ним вместе Восточные берега Каспийского моря, следовать в Хиву для сношения с владетелем оной и описания того края.

По сему поводу я был на берегах Туркменских и в Хиве. Записки сии были ведены мною тайно и для себя, в сохранении [VI] видимого памятника благости спасшего меня провидения.

Возвратясь в отечество, многие любопытствовали получить некоторые сведения как о стране мною посещенной, так и о приключениях моего странствования; записки мои были не в порядке и сделаны только для прочтения родным и малому числу друзей; но желание многих видеть записки сии напечатанными, заставили меня решиться издать их в свет; я излагаю просто все что видел и мог узнать, заключенному мало средств познавать край особенно среди подозрительного народа; я сделал все что мог, желание мое было быть полезным, виденное мною и сделанное описываю как было не желая делать книги; соотечественникам судить о моих действиях а моя обязанность посвятить им свои труды. Примечание. В продолжении сих записок, я часто называю, лица которые кажутся незначительными; но я почел себя обязанным сие [VII] сделать, дабы вперед облегчить пути нашего правительства в случае какого нибудь предприятия в сем краю; особы которых я называл имеют связи в той стране и знавши имена их и нрав, посланной будет уже несколько знаком с тамошними чиновниками, ибо большая часть из них занимают довольно значительные должности.

Дальше