Содержание
«Военная Литература»
Первопроходчество

II.

18-го апреля отряд прибыл в Джибути, а 21-го было окончательно принято предложение А. К. Булатовича взять на себя выполнение опасного поручения и решено, что он присоединится к почтовым курьерам, которые в тот-же день вечером должны были выехать по расписание с почтою в Харар. Таким образом подготовиться к проб ту бол е или мен е серьезно не было никакой возможности, и лишь в течете двух дней, 19-го и 20-го, ожидая посылки в Харар, мог А. К. Булатович тренировать себя диетой в пище, собрать кое-какие сведения о пути и несколько поупражняться в непривычной езде [48] на верблюде, попутно стараясь выработать наиболее соответствующий этому роду передвижения костюм. Руководствуясь опытом прежних пробегов, он остановился на следующем костюме, как оставляющем наибольшую свободу движениям, наименее обременительном и защищающем от зноя днем и довольно свежих порою ночей: фланелевая рубаха, суконный набрюшник, замшевые чакчиры, которые, будучи тонкими и легкими, не дают складок, на ноги — поршни и гетры, на голову — белая тропическая каска; далее — белый плащ — за неимением шерстяного полотняный, и зонтик. Подобный костюм, оберегая область живота от столь опасных в этих местностях желудочных заболеваний и, главное, совершенно не обременяя ног, вполне удовлетворял всем требованиям: давал свободу движениям и защищал от зноя и ночной свежести.

Недостаток времени на подготовку к пробегу, кроме сказанного, имел еще и другое весьма серьезное следствие. На окончательные сборы оставалось всего несколько [49] часов, а между тем многое из предметов снаряжения еще нужно было приобрести или сладить. Останавливаюсь на этом потому, что при невероятной джибутийской жаре и духоте, совершенно приостанавливающей жизнь от 12 ч. до 5 ч. вечера, далее, при отсутствии извозчиков или другого способа передвижения, кроме пешего, и в тоже время значительной раскинутости города — все эти покупки и многочисленные концы туда и сюда сами по себе уже составляли труд, который должен был немало утомить, выехать же предстояло в тот-же день вечером, в виду чего, при обсуждении затраты сил и энергии на пробег, этот факт не должен и не может быть оставлен без внимания.

Сомалийские верблюды, как уже сказано выше, довольно слабые животные; максимальным грузом для вьючного верблюда, находящегося в движении лишь от четырех до шести часов в сутки, считается 200 килограммов, т.е. около 12 пудов. Почтовые же курьеры, кроме пакета с корреспонденцией, да необходимого запаса [50] провизии и фуража, обыкновенно ничего с собой не берут, так что каждый верблюд — почту возят два курьера — кроме всадника, несет на себе не более 1 1/2–2 пудов. Превысить эту опытную норму, за отсутствием прецедентов, можно было, так сказать, лишь на свой страх и риск и являлось, следовательно, делом спортивного такта и чутья всадника. Комбинируя же снаряжение, нужно было иметь в виду не только необходимейшие потребности в пути и возможность той или другой случайности, но также и то, что по собранным сведениям в Xapape можно было в то время{4} достать лишь самое немногое из предметов первой необходимости для европейца, а отряд и с ним багаж должен был нагнать А. К. Булатовича не [51] ранее, как через месяц. Тем не менее решено было остановиться на следующем снаряжении:

1) Оружие: дробовое ружье.
штуцер
револьвер
25 фунтов
2) Патроны:
для дробового ружья. 150 шт.
« штуцера 50 «
« револьвера 25 «
32 фунта
3) Гусарская парадная форма.
4) Шведская куртка
5) Две перемены белья
20 фунтов
6) Умывальный прибор.
7) Набор для починок (иголки, ножницы, нитки, шило, дратва и т. д.)
8) Офицерская сумка с циркулем, компасом и письменным прибором
9) Столовый прибор.
10) Котелок кавалерийского образца и вениговские чайник и две сковородки [52]
5 фунтов
11) Чай и сахар...
12) 3 ф. шоколаду...
13) 2 банки какао
14) 2 жестянки компоту
15) 2 бутылки коньяку.
16) 2 бутылки красного вина.
17) 2 бутылочки клюквенного экстракту
18) Коробка печений
19) Провизия курьеров
37 фунтов
20) 1 мешок ячменю 3 п.
21) Шкатулка с документами и подарками 8 ф.
22) 820 талеров Марии Терезии{5} 1 п. 27 ф.
23) Мех с водою. 30 ф.
Общий вес 8 п. 14 ф. [53]

Как видно из приведенного списка предметов снаряжения, и здесь все было рассчитано лишь на успех, и являлась необходимость, под угрозой самых печальных последствий, добиться его во что бы то ни стало. Так, из продовольственных запасов могли быть взяты и по количеству и по качеству лишь такое, которые давали возможность поддержать силы в течение короткого срока, но отнюдь не питаться, хотя бы только несколько дней; тут уже [54] могла стать роковою простая задержка в пути, так как даже хлеба, в виду не населенности местности, нельзя было бы приобрести. И вопрос воды сложился также неблагоприятно: был взят только один мех, что, при нахождении ям на расстоянии 15–60 верст друг от друга, было, конечно, слишком мало для трех человек. Туземное верблюжье седло представляет легкий деревянный арчак, помещающийся на горбу животного; задняя часть его [55] приподнята и несколько выше передней. К передней луке прикреплена рогатка, двигающаяся на шарнире справа налево; она обхватывает ноги всадника выше колен и, благодаря своей подвижности, дает возможность придавать ногам любое положение. Необходимый груз туземцы либо приторачивают сзади седла, либо плоскими пакетами укладывают прямо на сиденье и перевязывают веревками, не обращая на образующиеся неровности, узлы и складки, на которых придется сидеть, ни малейшего внимания. Для европейца такой способ вьюченья, конечно, не совсем удобен; пришлось сделать на скорую руку несколько приспособлений, между прочим, прикрепить к седлу кобуры от кавалерийского седла (системы Баумгартена).

По верблюдам весь наличный груз был распределен следующим образом:

Первый верблюд — суданец Саид:

1) Вьюк с одеждой (парадный гусарский мундир, шведская куртка, 2 перемены белья) 20 фунтов [56]
2) Две задних кавалерийских кобуры с 820 талерами Марии Терезии 1 п. 27 ф.
3) Котелок
4) Чайник и сковородки
5) Банка какао.
6) Две жестянки компоту
7) Две бутылки коньяку
8) Две бутылки красного вина
9) Клюквенный экстракт
10) Коробка печений
16 фунтов
Всего вес 2 пуда 23 фунта.

Второй верблюд — араб Гай:

1) Мешок ячменю. 3 п.
2) Мех с водой 20 ф.
3) Провизия курьеров 15 ф.
Всего вес 3 пуда 35 фунт.

Третий верблюд — А. К. Булатович:

1) Два ружья
2) Револьвер
25 ф.
3) Патроны (150 дробных, 50 штуцерных, 25 шт. револьверных) 32 ф. [57]
4) Две передних кобуры от кавалерийского седла системы
Баумгартена:
В них: а) в первой:
а) Умывальный прибор
б) 5 плиток шоколаду.
в) Набор для починок
г) Столовый прибор.
b) Во второй:
а) Шесть плиток шоколаду.
б) Банка какао
в) Чай и сахар
5) Офицерская сумка с компасом, циркулем и письменным прибором
11 фунтов
6) Шкатулка с подарками и документами 8 ф.
Всего вес 1 пуд 36 фунт.

В виду непривычки А. К. Булатовича к езде на верблюде, на его животное было навьючено менее всего, чтобы не стеснять движений. Свой груз он распределил следующим образом: уложенные в ящики ружья были приторочены сзади по [58] обеим сторонам седла{6}; тут-же так прикреплены передние кобуры от седла Баумгартена, чтобы, не развязывая всего, вьюка, легко можно было вынимать из них, что нужно; поверх кобур были приторочены шкатулка с документами и подарками и офицерская сумка. Благодаря такой системе вьюченья, все вещи были под рукой; передняя часть седла оставалась совершенно свободной, и всадник мог принимать любое положение на седле, что при езде в 20–22 часа без перерыва было крайне важно.

Почтовые курьеры обыкновенно выезжают вечером, с тем, чтобы возможно более проехать ночью, пока животные еще свежи. Так было и на этот раз. Грузить начали уже в 8 ч. 20 м., но выехать, как это бывает большею частью, удалось только в 10 часов. Ночи стояли безлунные, и было уже совершенно темно, когда к крыльцу подвели верблюдов. В [59] знак почтения к первому европейцу, бравшемуся соперничать с профессиональными курьерами и решавшемуся на подобный пробег, предназначенный для А. К. Булатовича верблюд был разукрашен, а седло было покрыто куском трехцветной материи — любезность наших милых хозяев к отъезжающему. Короткое, но сердечное прощанье и под градом добрых пожеланий и напутствий всадники точно нырнули в плотно обхвативший их непроницаемый мрак безлунной южной ночи... Невольно стало грустно и как-то жутко на душе у нас, провожавших, да без сомнения, и у отъехавшего тоже... Из нас никто не знал, каковы те условия, что ожидали товарища, которого мы только-что проводили, и в ответ на этот назойливо поднимается вопрос смутно проносилась в голове лишь какая-то путаница: отрывки слышанного, читанного, длинная вереница не-усвоенных еще новых впечатлений... Немногим подробнее, конечно, мог бы ответить на этот вопрос и А. К. Булатович... [60]

Дальше