Содержание
«Военная Литература»
Первопроходчество

Вместо заключения

Продажа Аляски оказалась большой неожиданностью. Хотя обсуждение вопроса продолжалось около 15 лет, оно происходило в строжайшей тайне, а о ходе переговоров, которые привели к заключению договора от 18(30) марта 1867 г., была осведомлена очень ограниченная группа лиц. В результате известие о продаже произвело настоящую сенсацию и первоначально ему даже не хотели верить.

Однако, поскольку решение было принято на правительственном уровне и оформлено в виде международного договора в России (в отличие от Соединенных Штатов), оно оказалось фактически вне критики. После подтверждения известия о продаже в русской печати практически не появилось каких-либо критических замечаний, а строгая цензура вообще исключала какое-либо серьезное обсуждение вопроса. И хотя известны высказывания отдельных оппонентов, начиная от министра внутренних дел графа П.А. Валуева, или сотрудника Азиатского департамента МИД Ф. Р. Остен-Сакена, но их замечания (как и других противников продажи) так и остались мнениями частных лиц, которые не имели практического значения и высшему начальству о них ничего не было известно{1560}.

Отсутствие в России достоверной информации о действительных причинах сделки привело к распространению в дальнейшем всякого рода легенд и слухов. Говорилось об очевидной ошибочности продажи Аляски, писали о «позорном решении царского правительства, о взятках в С.-Петербурге, о сдаче Аляски в аренду сроком на 99 лет и т. д. Уже в нашем веке, в годы «холодной войны» много писалось [488] об экспансии Соединенных Штатов и открытой угрозе захвата ими русских владений в Америке.

В результате можно только удивляться, что в России вплоть до наступления эпохи гласности не было опубликовано ни одного серьезного исследования, которое было бы посвящено изучению действительной истории данной темы, если не считать небольшой и далеко не безупречной главы в книге проф. С. Б. Окуня «Российско-американская компания» (М. -Л., 1939), написанной в обычной для того времени жесткой схеме. Справедливости ради, однако, надо сказать, что именно проф. С. Б. Окунь высказал несколько соображений и сделал ряд важных ссылок на архивные документы, проливавшие свет на реальные причины уступки русских колоний в Америке{1561}.

К сожалению, в дальнейшем замечания С. Б. Окуня о ходе обсуждения вопроса внутри царского правительства не получили развития, а главное внимание советских историков продолжало уделяться разоблачению американской экспансии на Тихоокеанском Севере{1562}. Не случайно даже сравнительно недавно, когда я начал заниматься детальным анализом истории продажи Аляски, перспективы публикации представлялись весьма сомнительными.

Первая попытка публикации предварительных результатов исследования вообще закончилась полным провалом, хотя я представил довольно невинный материал в журнал «Новая и новейшая история», где более 15 лет был членом редколлегии. Бдительная редакция направила статью в Историко-дипломатическое управление МИД СССР и, получив отрицательное заключение, дала мне понять, что публиковать ее не будет. Сам я предпочел не заниматься бесполезной полемикой, а через некоторое время в еще более смягченном виде и с безобидным названием представил статью в журнал «США — экономика, политика, идеология». Должен сказать, что до сих пор я благодарен редакции журнала и руководству Института США и Канады АН СССР, опубликовавшим статью, в которой в ходе обозрения зарубежных исследований о Русской Америке были выдвинуты некоторые принципиальные положения, относящиеся к действительным причинам продажи Аляски с упоминанием важных источников в наших архивах{1563}. [489]

В дальнейшем, по мере развития гласности становилось все легче публиковать материалы по конкретным вопросам истории продажи Аляски, а в 1988 г. произошел, наконец, и коренной перелом в общей обстановке. Руководство близкого к МИД СССР журнала «Международная жизнь» само обратилось ко мне с предложением на основе архивных документов рассказать о том, как же было принято решение о продаже Аляски{1564}. Путь к публикации объективного монографического исследования о том, как в действительности происходило обсуждение и принятие этого решения и всех сопутствующих внутренних и внешних обстоятельств, был открыт. На основе совокупности как русских, так и иностранных, в первую очередь американских, документов и литературы во всех деталях удалось проследить возникновение соответствующих проектов, их длительное обсуждение, принятие окончательного решения 16(28) декабря 1867 г., ход переговоров по договору, отклики на его заключение, борьбу за ратификацию и выделение Конгрессом США 7,2 млн. долларов, необходимых для уплаты за покупку Аляски.

Следует особо подчеркнуть, что как историк я занимался именно тем, как этот вопрос рассматривался в 1850-х — 1860-х годах, а не тем, что было бы, если бы Аляска не была продана, или как эта проблема могла бы рассматриваться с позиций сегодняшнего дня. Сам я, понятно, Аляску не продавал, а стремился лишь точно и объективно изучить все обстоятельства, связанные с появлением самой идеи уступки русских владений Соединенным Штатам и ее проведением в жизнь.

Если в кратком виде сформулировать причины продажи Аляски, то следует выделить комплекс конкретных аргументов как внутреннего, так и международного характера — перенесение внимания на освоение Приамурья и Дальнего Востока, континентальный, а не морской характер русской колонизации, трудности защиты далеких американских владений, желание установить нормальные и даже дружественные отношения с США, исключив саму возможность территориальных конфликтов в будущем и т. д. Было установлено также, что положение Российско-американской компании в 1860-е годы было трудным, но не критическим (решение о правительственных субсидиях компании к тому же было уже принято). Что касается [490] экспансии США, о которой так много писали советские историки, то в то время она была скорее потенциальной, чем реальной. Тем не менее, этот фактор, несомненно, учитывался (записки вел. кн. Константина Николаевича, А.М. Горчакова, Э. А. Стекля и др.).

Наконец, были и более общие причины, закрывавшие перед Русской Америкой будущее, — отсталый самодержавно-крепостнический строй, крайняя малочисленность русского населения в колониях, державшаяся на уровне 600-800 человек, индейский фактор (независимость и сопротивление тлинкитов), бедность жизни и жестокая эксплуатация населения колоний и т. д. {1565} Впрочем, в документах самого царского правительства об этих причинах ничего не говорилось.

Проведенное исследование получило самую высокую оценку как в России, так и за рубежом. Обширные статьи появились на страницах наших газет{1566}, продаже Аляски начали систематически уделять внимание радио и телевидение. В ведущих отечественных и иностранных журналах появились лестные рецензии{1567}, а в 1996 г. в США и Канаде вышел перевод книги на английский язык{1568}.

Тщательное и всестороннее изучение всех обстоятельств, связанных с продажей Аляски, исключало возможность пересмотра основных выводов проведенного исследования, хотя отдельные конкретные детали окончательно выяснить не удалось (это относится, в частности, к точному размеру взяток, которые были даны посланником в Вашингтоне Э. А. Стеклем отдельным лицам, поскольку не были обнаружены соответствующее донесение российского дипломата и текст доклада министра финансов М. Х. Рейтерна Александру II от 13(25) декабря 1868 г.). Разумеется, в будущем не исключено, что исследователи обнаружат некоторые новые детали или внесут конкретные уточнения. Касаясь этого вопроса в предисловии к английскому переводу книги, профессор Ричард А. Пирс писал, что документация автора «является исчерпывающей и детальной, [491] включающей множество опубликованных и архивных материалов, выявленных как в России, так и в США. Особую ценность представляют документы в русских архивах, которые долгое время были закрыты для иностранных, а иногда даже и для русских ученых. Хотя многое можно еще сделать для выяснения жизни и роли отдельных лиц в обеих странах, но представляется, что главные аспекты проблемы теперь ясно определены»{1569}.

Сильная поляризация нашего общества в 1990-е годы, тяжелые последствия реформ, развал Советского Союза — все это привело к росту недовольства, усилению в стране националистических и патриотических настроений, а в конечном итоге и к возрождению полемики вокруг, казалось бы, давно забытых, но, тем не менее, все еще болезненных исторических вопросов. В советское время продажа Аляски на страницах печати почти не обсуждалась. Сама публикация монографии 1990 г. стала возможной в первую очередь в результате наступившей гласности и перестройки. Развал некогда обширной империи вновь пробудил болезненные воспоминания о первой потере значительной по размерам территории русских колоний в Америке в 1867 г. Если ранее об этом могли вспомнить в неофициальных беседах отдельные патриотически настроенные лица, то в последнее время об Аляске начали открыто говорить политики вроде В. В. Жириновского{1570}.

Осенью 1997 г. появилась небольшая брошюра «Аляска... Чья ты?», опубликованная под псевдонимом «Прокоп Тороп». Автор умудрился напечатать свое «историческое сочинение»... в отделе технической документации Института геологии и разработки горючих ископаемых{1571}. Здесь нет необходимости и возможности полемизировать с сочинителем брошюры. Он совершенно не является специалистом, и опровержение даже чисто фактических ошибок потребовало бы написания специальной работы. Многочисленные цитаты и факты без всяких ссылок заимствованы им у разных авторов и, кроме того, совершенно произвольно и тенденциозно прокомментированы.

Чего стоит, например, вывод о том, что день отречения Николая II от престола (15 марта 1917 г.) фактически означал и «окончание срока действия договора об уступке Аляски»(!?), а «текст договора позволяет нам истребовать арендную плату за годы, прошедшие после отречения»(!?){1572}. Хорошо уже, что на заключительных страницах брошюры автор прямо не требует Аляску назад и даже выступает за [492] сотрудничество, но в будущем, «вот тогда...», при благоприятных обстоятельствах, «быть может, нам больше приглянется какая-нибудь Калифорния. Так что пусть пока осваивают»{1573}. Иначе как бредом сумасшедшего эти пассажи назвать нельзя. Требовать Калифорнию, кажется, еще никому в голову не приходило. В своем «историческом сочинении» Прокоп Тороп не перестает клеймить «каких-то полунемцев-полуфранцузов», «интернационалистов и космополитов», «немцев и полунемцев», забывая, что многие из них любили Россию во всяком случае не меньше, а, быть может, и гораздо больше, чем наш новоявленный «патриот».

Наряду с брошюрой П. Торопа в декабре 1997 г. в «Правде-5» появилась обширная статья проф. В. Бойко под характерным названием «Продажа Аляски: Чубайсы были и в XIX столетии». Казалось бы, автор, печатающийся в «Правде-5», должен сильно отличаться от решительного противника коммунизма, «державника» и «патриота» П. Торопа. Тем не менее, на практике оба оказались в одном лагере (кстати, и в политике это теперь стало делом обычным).

Надо сказать, что по сравнению с брошюрой П. Торопа статья проф. Бойко производит более благоприятное впечатление. В ней нет очевидных ошибок, хотя отдельные неточности встречаются. Но главное не в этом.

Если я скрупулезно следовал документам и фактам, которые имели место в период подготовки и оформления продажи Аляски, т. е. исследовал конкретно историю, то проф. Бойко размышляет как современный политолог, высказывающий собственные мысли и суждения, включая возможные варианты событий, которые могли случиться, если бы Россия свои американские владения не продала{1574}. Вслед за мной проф. Бойко вполне справедливо утверждает, что в 1867 г. военной угрозы Русской Америке со стороны США не существовало. Но нельзя отрицать и того, что, хотя реально в то время угрозы не было, участники знаменитого совещания 16 декабря 1866 г., на котором и было принято решение о продаже Аляски, так считали.

Рассуждать же о том, удалось ли бы России сохранить Аляску в будущем — это уже не дело историка. Проф. Бойко считает, что России это удалось бы. А мне, например, кажется, что нет. После открытия золота туда нахлынули тысячи авантюристов. Царская Россия проиграла войну с Японией, а Октябрьская революция и Гражданская война вообще поставили страну на грань развала. Здесь уже было бы не до Аляски. Но все это только предположения, которые к реальной истории отношения не имеют. [493]

Как современный политолог, проф. Бойко весьма аргументированно рассуждает о возможных вариантах «сохранения российского присутствия в Америке» — аренде, кондоминиуме и т. д. Но эти варианты в 1860-х годах даже не рассматривались, а сам проф. Бойко, естественно, участия в многолетних обсуждениях вопроса о продаже Аляски принимать не мог.

В большинстве случаев современные критики продажи Аляски серьезным изучением истории вопроса никогда не занимались и предпочитали с моей работой не полемизировать. Пожалуй, лишь проф. Г. А. Агранат, объединив мою книгу с известной работой С. Б. Окуня, пришел к неожиданному заключению, что оба автора «в общем сводят причины продажи к нескольким внешнеполитическим обстоятельствам. Важнейшие из них — стремление царского правительства упрочить дружественные связи с Америкой и вбить клин между Америкой и Англией»{1575}.

Между тем это какое-то недоразумение. Откуда уважаемый профессор взял, что одной из важнейших причин было стремление России «вбить клин между Америкой и Англией»? Об этом, правда, писал К. Маркс, а за ним и многие советские историки, включая С. Б. Окуня. Но мои выводы с С. Б. Окунем существенно расходятся, и за Марксом я отнюдь не следовал. Правда, анализируя разнообразные отклики современников на продажу Аляски, я привожу эту мысль Маркса, который в то время, как известно, жил в Англии и опирался не на материалы Конгресса, как полагает проф. Агранат, а на сообщения английских газет, в частности лондонской «Таймс»{1576}.

Главный же упрек Г. А. Аграната заключается в том, что мною оставлены в стороне социально-экономические процессы в Русской Америке. Между тем, их анализ присутствует практически во всех главах и основных выводах исследования, причем некоторые главы (например, гл. V «РАК на рубеже 60-х годов и вопрос о ее реорганизации») целиком посвящены внутренним проблемам. Другое дело, что в оценке положения в русских колониях в Америке наши взгляды существенно расходятся. Проф. Агранат считает, что русская колонизация Северной Америки была прогрессивной и даже «достаточно гуманной», особенно по сравнению с испанской, французской или английской. Более того, будучи в какой-то мере [494] прогрессивным примером, РАК якобы «оказалась исключением» из общих правил{1577}. Наделенную монопольными привилегиями РАК уважаемый профессор считает «единственно правильной формой освоения новых районов» и даже ссылается на «Дальстрой», который «несмотря на свое гулаговское происхождение» стал, якобы, очень эффективной «суперорганизацией». Вот только непонятно, почему Аляска и Канада давно уже живут в XXI веке, а русская Чукотка и Сибирь, несмотря на исключительно эффективную гулаговскую «суперорганизацию», никак не могут приблизиться даже к порогу XX века.

Хотя разного рода политические спекуляции по поводу договора о продаже Аляски представляют собой чисто теоретический интерес (вернуть Аляску назад практически невозможно), они не могут не отравить или во всяком случае ухудшить взаимоотношения с Соединенными Штатами. Даже П. Тороп понимает: «Сегодня нам не до Аляски, так как речь идет об элементарном выживании и сохранении еще имеющихся земель»{1578}. Более опасны попытки пересмотра советско-американского соглашения о разграничении морских пространств от 1 июня 1990 г., которое, по словам Г. А. Аграната, вопреки возражению юристов-международников практически подарило США богатый, в 55 тыс. кв. км кусок шельфа в Беринговом море{1579}. Здесь нет необходимости подробно полемизировать по этому вопросу, тем более, что это достаточно квалифицированно сделал д. и. н. Е. Д. Степанов на страницах журнала «Проблемы Дальнего Востока». Он убедительно доказал, что разграничение, о котором договорились СССР и США в 1990 г., совпадало с «линией 1867 г.» в том виде, как она была изображена на советских картах{1580}. К сожалению, Государственная Дума до сих пор не ратифицировала соглашение 1990 г., хотя обе стороны договорились выполнять его условия.

Конечно, всякая международная договоренность является результатом компромиссов и взаимных уступок. С особой бережностью и осмотрительностью надо подходить к соглашениям по территориальным вопросам. Между тем, возникшая у нас полемика вокруг соглашения 1990 г. лишь провоцирует выдвижение новых претензий со стороны США. В пересмотре соглашения 1990 г. заинтересованы влиятельные американские нефтяные компании, рассчитывающие начать разведку и эксплуатацию новых запасов нефти и газа в Северном [495] Ледовитом океане, в частности в районе о. Врангеля, не говоря уже о новых зонах для рыболовства, а также определенные военные круги, стремящиеся к укреплению стратегических позиций США. Большую активность начали проявлять власти штата Аляска, недовольные тем, что Государственный департамент фактически устранил их от участия в переговорах по разграничению. Эта позиция получила поддержку Калифорнии, а также сенатора Хелмса, теперь влиятельного председателя комитета по иностранным делам, который безуспешно высказывался против ратификации Соглашения 1990 г. Следует отметить, что в настоящее время в США все чаще раздаются голоса о необходимости пересмотра Соглашения 1990 г. Показательна, в частности, статья трех авторов, опубликованная в начале 1998 г. в журнале «Orbis»{1581}.

В Соединенных Штатах есть свои Жириновские, и свои Агранаты. Господа Олсон, Сайденберг и Селл утверждают в журнале, что правительство США не воспользовалось своей победой в «холодной войне» и уступило России «арктическую империю», включая о. Врангеля и группу более мелких островов в Северном Ледовитом океане, открытых американцами в 1881 г. {1582}

Между тем, уже в договоре 1867 г. ясно указывалось: «Западная граница уступленных территорий проходит через точку в Беринговом проливе под шестьдесят пятым градусом и тридцатью минутами северной широты в ее пересечении меридианом, отделяющим на равное расстояние острова Крузенштерна, или Игналук, от острова Ратманова, или Нунарбук, и направляется по прямой линии безгранично к северу, доколь она совсем не теряется в Ледовитом океане» (Статья I). Договор о продаже Аляски и «линия 1867 г.» официально никогда не оспаривались, а наоборот эта линия была подтверждена Соглашениями 1977 и 1990 гг., и едва ли сейчас правомерно дискутировать по этому вопросу.

Оставляя в стороне преимущества и недостатки соглашения о разграничении морских пространств, следует подчеркнуть, что общая обстановка меняется не в пользу России и пересмотр соглашения в будущем может оказаться далеко не в нашу пользу и в районе Курил, и в Беринговом море и в Северном Ледовитом океане. Кроме того, следует напомнить, что сенат США и президент Джордж Буш еще в 1991 г. ратифицировали соглашение о линии разграничения морских пространств, а еще ранее оба правительства взаимно согласились выполнять его условия. В этой связи вряд ли можно считать разумным затягивание Государственной Думой ратификацию этого соглашения [496] (как, кстати, и Договора ОСВ-2). Время, к сожалению, работает не в нашу пользу, не говоря уже о том, что договоры должны соблюдаться, особенно когда речь идет о договорах по территориальным вопросам.

Вполне обоснованным представляется поэтому вывод, сформулированный в самом конце монографии 1990 г. (с. 320). Договор 1867 г. был одним из соглашений, на основе которых «происходило формирование азиатско-тихоокеанской границы России, остающейся в общих чертах неизменной вплоть до настоящего времени. Договор ликвидировал какие-либо основания для взаимных претензий и противоречий по территориальным вопросам и создал предпосылки для того, чтобы Тихоокеанский Север стал местом сотрудничества, а не конфронтации». Подрывать достигнутые ранее договоренности о границах России на востоке не только глупо, но и опасно. И жаль, что в эту кампанию включаются люди, не осведомленные во всех деталях предыстории вопроса.

Заметки об архивных источниках