Содержание
«Военная Литература»
Первопроходчество

Глава 2.

Открытие Россией северо-запада Америки (1732-1741)

Русские географические открытия на Тихоокеанском Севере, знаменитая инструкция Петра I (1725), Первая Камчатская экспедиция Витуса Беринга (1728), плавание Михаила Гвоздева и Ивана Федорова к «Большой земле» (1732) и особенно Вторая Камчатская экспедиция Беринга — Чирикова (1741), в ходе которой мореплаватели достигли побережья Северной Америки и открыли многие из островов Алеутской гряды, давно уже тщательно изучаются учеными различных стран. Вслед за знаменитым «Описанием морских путешествий по Ледовитому и по Восточному морю, с Российской стороны учиненных» академика Г.Ф. Миллера{217} появились труды В. Н. Берха, А.С. Полонского, А.П. Соколова, П.А. Тихменева (Россия), Г. Бэнкрофта, Ф.А. Голдера (США), П. Лауридсена (Дания) и многих других. На протяжении XX в. в нашей стране этой тематике посвятили свои исследования такие известные русские ученые, как члены АН СССР Л.С. Берг, А.В. Ефимов, доктора исторических наук А.И. Андреев, В. И. Греков, В.А. Дивин, Л.А. Гольденберг и др. Сравнительно недавно экспедициям [52] Беринга были посвящены новые публикации документов и книг как в нашей стране, так и за рубежом{218}.

1. Инструкция Петра I Витусу Берингу (1725)

Несмотря на обилие и тщательность проведенных исследований, отдельные вопросы окончательно выяснить не удалось. Особенно острая дискуссия велась по поводу знаменитой инструкции Петра I, которую царь собственноручно написал незадолго до своей смерти в январе 1725 г. Традиционная и до сих пор наиболее распространенная как в отечественной, так и в иностранной литературе точка зрения состоит в том, что Беринг должен был плыть на север в район Чукотки и выяснить, «сошлась» ли Азия с Америкой.

Трудно предположить, однако, что Петр I не был осведомлен о существовании пролива между Азией и Америкой. Практически на всех русских картах и чертежах Чукотка в то время изображалась в виде полуострова. По свидетельству придворного механика А.К. Нартова, Петр I, передавая текст инструкции генерал-адмиралу Ф. М. Апраксину, сказал: «Худое здоровье заставило меня сидеть дома; я вспомнил на сих днях то, о чем мыслил давно и что другие дела предпринять мешали, то есть о дороге чрез Ледовитое море в Китай и Индию. На сей морской карте проложенной путь, называемый Аниан, назначен не напрасно. В последнем путешествии моем в разговорах слышал я от ученых людей, что такое обретение возможно. Оградя отечество безопасностью от неприятеля, надлежит стараться находить славу государству чрез искусства и науки»{219}.

При всем значении открытия дороги «чрез Ледовитое море в Китай и Индию» главное, о чем думал Петр I, отправляя Камчатскую экспедицию, была Америка, и именно об этом он прямо писал в инструкции, полный текст которой приводится ниже:

«1. Надлежит на Камчатке или в другом таком месте заслать один или два бота с палубами.

2. На оных ботах [плыть] возле земли, которая идет на норд и по чаянию (понеже оной конца не знают) кажется, что та земля часть Америки.

3. И для того искать, где оная сошлась с Америкою; и чтоб [53] доехать до какого города европских владений, или, ежели увидять, какой корабль европский, проведать от него, как оный куст (берег. — Н. Б.) называют, и взять на письме и самим побывать на берегу и взять подлинную ведомость и, поставя на карту, приезжать сюды»{220}.

Третий пункт документа не оставляет сомнений в том, что конечной целью экспедиции было открытие Америки{221}, причем Петр I прямо указывал на необходимость доехать до «города европских владений», «самим побывать на берегу, взять подлинную ведомость», составить карту и т. д. Таким образом, предусматривалось тщательное обследование той части Америки, которая будет открыта русскими мореплавателями, и, кроме того, отмечалась — это также представляется важным — желательность получения определенного международного свидетельства русских открытий. (Такое свидетельство давали встреча с европейским кораблем и особенно достижение экспедицией европейского владения в Америке.)

Что же касается направления, по которому Петр I предполагал послать экспедицию, то этот вопрос в инструкции (п. 2) сформулирован не совсем ясно. Витусу Берингу предлагалось плыть «возле земли, которая идет на норд и по чаянию (понеже оной конца не знают) кажется, что та земля часть Америки».

Уже в наше время новое толкование инструкции Петра I дал петербургский ученый Б. П. Полевой, который при сопоставлении ее с картой «Камчадалин» 1722 г. нюрнбергского картографа И. Б. Гомана (рис. 8) пришел к заключению: Беринг должен был плыть к Америке, и не на север, а на восток, вдоль южного побережья земли, идущей «на норд»{222}. Хотя большинство специалистов не согласились [54] с этой интерпретацией, Б. П. Полевой настойчиво продолжает ее отстаивать, а в 1977 г. она получила дальнейшее развитие в монографии калифорнийского историка Реймонда Фишера{223}.

На карте И. Б. Гомана к востоку от Камчатки изображена большая безымянная земля, идущая на север. И Полевой, и Фишер считают, что именно эту землю имел в виду Петр I, когда писал, что экспедиции следует плыть «возле земли, которая идет на норд». Поскольку же целью экспедиции было достижение Америки, они доказывают, что в соответствии с истинным замыслом Петра I «Землю Северную» (Тещ Borealis) надо было обходить с юга, плывя на юго-восток, восток, что в общем и было выполнено позднее, уже во время второй экспедиции Беринга — Чирикова летом 1741 г. Полевой и Фишер привели в пользу своей точки зрения серьезные и интересные аргументы. Тем не менее эта версия остается гипотезой. Действительно, можно предположить, что Петр I имел в виду этот путь к открытию Америки — именно он был самым рациональным. Только таким путем можно было в одну навигацию достичь «города европских владений» и вернуться назад. Но Петр I умер в январе 1725 г. и переговорить с Берингом не успел. Исходить теперь приходится только из текста инструкции. Если бы Беринг сразу отправился на юго-восток, восток, гипотеза получила бы реальное подтверждение. Но экспедиция поплыла на север!

Каким же образом можно рационально объяснить действия Беринга?

По мнению Б. П. Полевого, «В. Беринг и его спутники не поняли истинного значения наказа Петра I следовать "возле земли, которая вдет на норд"»{224}. Ученый обратил также внимание, что в Енисейске известный исследователь Сибири Д. Г. Мессершмидт познакомил Беринга со знаменитой картой Татарии Николая Витсена (1687 или 1690 г.), которая была посвящена Петру I. На этой карте в районе Чукотского п-ова находился перешеек, который, по мнению Витсена, возможно, соединялся с Америкой. Этот злополучный перешеек якобы и дезориентировал Беринга. Именно его он искал в 1728 г., упорно плывя на север вплоть до 67°18'{225}.

Отдавая должное эрудиции и изобретательности ученого, следует подчеркнуть, что в руках у Беринга была инструкция Петра I и он не мог ее прямо нарушить. Поэтому рациональное объяснение действий Беринга надо искать в первую очередь с учетом текста инструкции.

Поскольку из ее содержания (п. 3) ясно видно, что конечной целью экспедиции является открытие Америки, Беринг не мог прямо игнорировать царскую волю. С другой стороны, плыть надо было «возле земли, которая вдет на норд». Беринг и его спутники поняли свою задачу буквально, даже слишком буквально, и поплыли летом 1728 г. в северном [55] направлении. Безымянная земля, идущая на север к востоку от Камчатки, реально не существовала, и они плыли вдоль камчатского, а затем чукотского берега. Можно ли было в северном, а точнее, в северо-восточном направлении достичь Америки? Конечно, можно.

Ведь именно здесь Северная Америка ближе всего подходит к берегам Азии. К сожалению, Беринг в 1728 г. ни Америки, ни какой-либо иной земли не открыл. Строго говоря, он даже не открыл пролива между Азией и Америкой, хотя с достаточной очевидностью установил (или, точнее, подтвердил), что Чукотский п-ов омывается с востока океаном.

Почему же Беринг так упорно плыл на север? Не без основания Р. Фишер полагает, что он искал обширный мифический северный (Шелагский) мыс. Подобный мыс под названием Чукотского указан, в частности, на карте Миллера (1754, 1758) с оговоркой, что его протяженность неизвестна{226}. Обратим внимание, однако, еще на одно важное обстоятельство.

Изучая карту И. Б. Гомана, легко обнаружить вторую безымянную землю, которая идет «на норд» и которой «конца не знают». Расположена она напротив Чукотского п-ова и тянется на север. На карту И. Б. Гомана изображение этой земли перешло с так называемой карты Ивана Львова, где она и обозначена как «Землица Большая» приблизительно на месте северо-западной оконечности Америки{227}. Ее изображение на карте И. Б. Гомана, хотя и несколько искаженное, может, по моему мнению, служить дополнительным и решающим аргументом для объяснения северного направления Первой Камчатской экспедиции{228}. Впрочем, даже беглый взгляд на карту Гомана показывает, что прямо «на норд» на этой карте идет не только безымянная «Землица Большая» («Большая Земля», т. е. Аляска), но и все восточное побережье Азии. Для определения их реальной конфигурации вполне естественно было плыть «на норд». Но при наложении карты Гомана на реальную карту Восточной Азии видно, что в действительности азиатское побережье Восточной Сибири (исключая Камчатку) идет не на север, а на северо-восток{229}, что и было установлено в результате Первой Камчатской экспедиции Беринга.

Однако самым важным аргументом, приводимым в опровержение выбора северного направления маршрута экспедиции, является ссылка в инструкции Петра I на необходимость доплыть до «города европских [56] владений». И Б. П. Полевой, и Р. Фишер считают, что под этим городом Петр I имел в виду какой-либо испанский город, Мексику (Новую Испанию). Вполне естественно предположить, что это было так. А.И. Чириков в 1732 г. отмечал, что экспедиции надлежало дойти «до гишпанского владения Мексиканской провинции». Если бы Петр I прямо написал о городе «гишпанских» владений, Беринг вряд ли вообще мог поплыть на север. Добраться за одну навигацию до Новой Мексики было в этом случае практически очень трудно, если вообще возможно. Но следует обратить внимание, что Петр I писал все же о городе «европских», а не «гишпанских» владений. А это оставило для Беринга хотя бы теоретическую возможность достижения этой цели и при выборе северного направления. Показательно, что на схеме карт у К. Урнис, Б. Полевого и в книге Р. Фишера{230} воспроизведены карты, которые не исключают возможность достижения французских и английских владений на северо-востоке Американского континента (см., в частности, схему В географических чертежей у Б. П. Полевого, где южнее «Грунландии» помечен пролив). Следует учесть также, что даже позднее, уже в 1730-е гг., при планировании маршрута северной экспедиции (от р. Колыма) предусматривалась возможность исследования Америки и, что особенно любопытно, в случае плавания вдоль северных берегов Американского континента не исключалась вероятность достижения владений европейских держав{231}.

2. Первая Камчатская экспедиция (1728)

Итак, вне зависимости от возможных и предполагаемых намерений Петра I, о чем столь аргументирование и изобретательно пишут Б. П. Полевой и Р. Фишер, реально Витус Беринг, построив в Нижнекамчатске бот «Св. Гавриил», отправился 13 июля 1728 г. на север (рис. 9). Выбрав же северное направление, он и его спутники должны были иметь для этого серьезные основания и не могли прямо нарушить букву царской инструкции. Поскольку в этом документе прямо упоминалась Америка, Беринг должен был искать путь к ней, искать, где «та земля», то есть земля, «которая идет на норд», «сошлась с Америкой». И он искал эту землю, искал путь к Америке и во время Первой Камчатской экспедиции в 1728 г., и во время плавания летом 1729 г. на восток от Камчатки, и позднее, в 1741 г., уже в ходе Второй Камчатской экспедиции, когда он наконец достиг американского берега. При объяснении северного направления Первой Камчатской экспедиции [57] важно учитывать, что, ставя перед экспедицией Беринга задачу открытия Америки, сам Петр I не вполне ясно (или, во всяком случае, недостаточно точно) определил направление плавания — «возле земли, которая идет на норд», что допускало разные толкования. Поскольку же Беринг поплыл на север и искал, где та «земля» или «оная» земля «сошлась с Америкой», то на практике (вне зависимости от возможных намерений Петра I) он решал географическую проблему и обнаружил, а учитывая плавание С. Дежнева в 1648 г., подтвердил, что Чукотский п-ов с востока омывается океаном.

Дойдя до широты 65°31', Беринг 13 августа запросил мнение сопровождавших его А.И. Чирикова и М. П. Шпанберга. Первый предложил следовать вдоль берега на запад вплоть до устья р. Колымы: «А ежели земля будет наклоняться еще к N, то надлежит до 25 числа сего настоящего месяца в здешних местах искать место, где бы можно было зимовать, а наипаче против Чюхотскаго Носу на земле, на которой по полученной сказке от чюкач чрез Петра Татаринова имеется лес»{232}. Более осторожный Шпанберг предложил продолжить путь на север до 16 августа и, если земли не будет, возвращаться обратно — «искать гавани и охранения в реке Камчатке, откуда мы вышли»{233}.

Поскольку главной целью В. Беринга было отнюдь не доказательство существования пролива, он не последовал совету А.И. Чирикова повернуть на запад и следовать вплоть до устья р. Колымы, а решил продолжить путь на север в тщетной надежде обнаружить злополучную «Землицу Большую», которая идет «на норд» и которой «конца не знают».

Показательно, что в течение трех дней (14,15 и 16 августа) Беринг -не просто шел на север, а лавировал в Чукотском море около 100 миль у 67° с. ш., искал «Большую Землю», то есть искал Америку (рис. 11). Имея в распоряжении неточные карты, экспедиция в это время поднялась высоко к северу от пролива, а «Большая Земля» осталась далеко позади. В 4 часа дня 16 августа, достигнув 67°24 'с. ш. и 167°50' зд., бот «Св. Гавриил», так и не найдя «незнаемой землицы», повернул назад{234}. [58]

По мнению К. Урнис, участники Первой Камчатской экспедиции полагали, что они уже прошли восточнее «безымянной», «незнаемой» (incognita) земли и последняя составляет часть Азиатского материка{235}. Именно поэтому они в конечном итоге повернули назад, но и на обратном пути прошли через пролив, не заметив из-за туманов побережья современной Аляски. Наконец, летом 1729 г. Беринг сделал попытку обнаружить землю к востоку от Камчатки, но сильные ветры и туман заставили «Св. Гавриила» вернуться обратно.

Отчеты Беринга и других участников экспедиции, официальное сообщение о результатах экспедиции в С.-Петербургском официозе 16 марта 1730 г. {236}, авторитетные работы Г.Ф. Миллера и многих других исследователей закрепили географическую версию, и она надолго стала традиционной и господствующей. И хотя практические результаты плаваний Беринга в 1728-1729 гг. оказались не слишком впечатляющими, он получил повышение в звании, денежное вознаграждение и, что самое главное, был назначен руководителем новой крупной экспедиции. Все это было бы невозможно, если бы Беринг прямо нарушил текст инструкции Петра I.

Правда, «Адмиралтейская коллегия в своем разсуждении представила», что Беринг «даже до ширины 67 градусов ходил», хотя по данной ему Петром инструкции надо было искать, где «Камчатская земля с Америкою сошлась»{237}. Это толкование инструкции Петра I явно отличалось от того, которое первоначально дал ей Беринг (речь идет о Камчатке, а не о Чукотке). Однако следует учесть, что все это писалось уже после того, как Беринг достаточно определенно установил, что Чукотский п-ов с востока омывается морем. Более того, вернувшись в Петербург весной 1730 г., он сам представил проект новой экспедиции для поиска берегов Америки, которая должна была плыть от Камчатки уже не на север, а на юго-восток, восток.

3. Экспедиция М. С. Гвоздева — И. Федорова (1732)

Между тем, «Большая Земля» (Аляска) была все же открыта как раз напротив Чукотки, но честь этого открытия принадлежала уже не Витусу Берингу, а Михаилу Гвоздеву и Ивану Федорову, которые отправились в район Чукотки летом 1732 г. на том -же самом боте «Св. Гавриил», на котором в 1728 г. плавали участники Первой Камчатской экспедиции. [59]

Со времен первой-работы А.П. Соколова о плавании русских к Америке в 1732 г. широкое распространение получило мнение о том, что командиром бота был подштурман Федоров, а его помощником — геодезист Гвоздев{238}. В той или иной степени это мнение разделяли А.С. Сгибнев (1869), Л.С. Берг (1946), А.В. Ефимов (1948, 1971), В.А. Дивин (1956, 1971) и др. {239} Пожалуй, лишь Ф.А. Голдер в 1914 г. впервые серьезно усомнился в том, что тяжело больной Федоров, которого внесли на борт «Св. Гавриила» на носилках, мог в полной мере исполнять свои обязанности. «Бремя ответственности за экспедицию, — писал Голдер, — пало на геодезиста Гвоздева и отчасти на Мошкова, который до этого служил у Беринга»{240}. Наконец, уже в наше время Л.А. Гольденберг на основе всей совокупности архивных и опубликованных источников показал, что по распоряжению капитана Д. И. Павлуцкого М. С. Гвоздев «стал единоличным руководителем морского похода к Большой Земле», а его действительным помощником по навигационным делам был опытный мореход К. Мошков{241}.

23 июля 1732 г. «Св. Гавриил» вышел из Нижнекамчатского острога, а 13 августа подошел к восточной оконечности Азии (ныне мыс Дежнева). Осмотрев азиатский берег, экспедиция отправилась к острову Св. Диомида, ранее открытому В. Берингом, и установила, что в действительности там не один, а два острова (ныне о-в Ратма-нова и о-в Крузенштерна). 21 августа мореплаватели подошли к «Большой Земле» в районе северо-восточнее современного мыса Принца Уэльского, но из-за плохой погоды высадиться на берег не смогли. Затем «Св. Гавриил» «пошел подле земли к южному концу» (по всей видимости, этого мыса). Дальнейшее плавание вдоль американского побережья описано М. С. Гвоздевым следующим образом: «От южного конца к западной стороне видели юрты — жилья версты на полторы, и ко оным де юртам за ветром блиско подойтить было нельзя, и пошли подле земли на южную сторону, и стало де быть мелкое место, бросили лоты, глубины 7 и 6 сажен, и с того места [60] возвратились назад и стали лаверить подле Большой Земли, чтоб к земле подотить, и стал де быть ветр велик от земли противной. И сказал подштюрман (И. Федоров. — Н. Б.), что надлежит им итить и держать курс зюд-вест. И от оной Большой Земли таким великим ветром отнесло, а ветр де был норд-норд-вест. А с четвертого де острова (о. Кинга. — Н. Б.) пригреб к борту чюкча в малом ялыче, по их называетца кухта, а от боту был в растоянии сажен в шести, и он де, Гвоздев, ево чрез толмача спрашивал о Большой Земли: какая земля, и какие на ней живут люди, и есть ли лес, также и реки, и какой зверь. И он де, чюкча, сказывал толмачу и назовал Большой Землей, и на ней де живут их же чюкчи, и лес де имеетца, также и реки, а про зверей сказывал, что имеетца алень дикой, куницы и лисицы, и бобры решные»{242}.

Такого же мнения придерживался и С. П. Крашенинников, писавший в своей знаменитой книге «Описание земли Камчатки»: «Народ, который живет по островам около Чукотского носа, и имеет с чукчами обхождение, с сими людьми конечно одного роду: ибо и у онаго вставливать кости за красу почитается». Ученый был убежден, что ввиду близости Азии и Америки на севере «никто не скажет, что из Азии нельзя было переселиться жителям в Америку»{243}.

В связи с поздним временем, нехваткой продуктов и течью бота продолжать плавание оказалось невозможным, и «с обсчего согласия» было принято решение о возвращении. С огромными трудностями экспедиция в конце сентября добралась до устья р. Камчатки{244}.

Хотя оригиналы рапортов и журналов, поданных в Охотскую канцелярию, не сохранились или, во всяком случае, до сих пор не обнаружены, результаты экспедиции к «Большой Земле» известны по более поздним документам, написанным по памяти или с черновиков, и получили, в частности, отражение на сводной карте М. П. Шпанберга, составленной при участии Гвоздева в 1743 г. {245} Как явствует из легенды, «Карта мелкоторская (т. е. Меркаторская. — Н. Б.) от Охоцка до Лопатки и до Чукотского носу» была составлена по результатам Первой Камчатской экспедиции Беринга, «а приобщение [61] острова и часть земли против того Носу — по журналу бывшего подштурмана Ивана Федорова в 1732 году». На самой карте у берегов «Большой Земли» имеется надпись: «Здесь был геодезист Гвоздев 1732 года» (см. деталь карты Шпанберга — рис. 13).

4. Открытие Севера-Запада Америки В. Берингом и А. Чириковым (1741)

Гораздо большее значение для открытия и колонизации северозападной части Америки имело, однако, не плавание Гвоздева и Федорова 1732 г., а знаменитая Вторая Камчатская экспедиция Беринга — Чирикова 1741 г. Уже весной 1732 г. Сенат предписал Адмиралтейств-коллегий «построить суда и идтить для проведования новых земель, лежащих между Америкою и Камчаткою»{246}. В дальнейшем Адмиралтейств-коллегия дала Берингу подробные инструкции о снаряжении экспедиции, постройке судов в Охотске и на Камчатке, исследовании побережья Америки и поисках пути в Японию{247}. В задачу различных отрядов экспедиции входило исследование огромной территории Сибири, включая Чукотку и Камчатку, плавание вдоль Курильских о-вов к Японии.

Грандиозность поставленных задач дала основание назвать Вторую Камчатскую экспедицию Беринга «Великой Сибирской» или «Сибирско-Тихоокеанской». Эта экспедиция проводилась при активном участии основанной в 1725 г. в Петербурге императорской Академии наук, а в ее состав входили, в частности, Г.Ф. Миллер, Г. В. Стеллер, И. Г. Гмелин, С. П. Крашенинников, которые внесли выдающийся вклад в изучение Сибири, Камчатки и всего Тихоокеанского Севера, включая Северо-Запад Америки. Около 600 русских моряков участвовали в работе различных отрядов экспедиции, а 5000 человек обеспечивали доставку грузов в Тобольск, Якутск, Охотск и на Камчатку{248}. Без преувеличения можно сказать, что мир еще не знал такой грандиозной экспедиции, осуществлявшейся к тому же при прямой поддержке правительства и Петербургской Академии наук.

Из записки обер-секретаря Сената И. К. Кирилова видно, что в С.-Петербурге преследовали не только научные, но и важные практические цели. Берингу поручалось, в частности, «везде сыскивать новых земель и островов и неподвластных, сколько можно, в подданство приводить»{249}. В качестве руководства Берингу и Чирикову предлагалось [62] использовать карту профессора И. Н. Делиля, «а когда самые американские берега там, как чаетца, найдете, то на оных побывать и разведать подлинно, какие на них народы, и как то место называют, и подлинно ль те берега американские»{250}. Позднее выяснилось, что на этой карте были нанесены и некоторые несуществующие земли «Компании», «Жоао де Гама» и другие, что привело к напрасным поискам, к потере ценного времени и затруднило выполнение основной задачи.

Вторая Камчатская экспедиция началась 4 июня 1741 г., когда Витус Беринг на пакетботе «Св. Петр» и Алексей Чириков на пакетботе «Св. Павел»{251} (рис. 10) из Авачинской губы поплыли на юго-восток в направлении мифической земли Жоао де Гама, «о которой чаели, что оная часть Америки»{252}. Спустя 8 дней экспедиция достигла 46° с. ш., «и потому открылось, что земли Иан де Гаммы нет, — писал Чириков, — понеже мы место, где надлежало ей быть, перешли все через. И 13-го числа июня поворотились для искания американских берегов» в направлении на северо-восток.

Через неделю экспедицию «за обычайными тамошними всегдашними туманами с прислучившимся жестоким ветром» постигла еще одна неудача — «Св. Петр» и «Св. Павел» потеряли друг друга и после трех дней безуспешных поисков продолжили свой путь раздельно. Первым 15 июля 1741 г. к берегам неведомой до того времени земли (у нынешнего о-ва Бейкер — 55°20' с. ш.) подошел «Св. Павел». «В 2 часа пополуночи впереди себя увидели землю, — записано в корабельном журнале Чирикова, — на которой горы высокие, а тогда еще не очень было светло, того ради легли на дрейф; в 3-м часу стало быть землю свободнее видеть!!!»{253}. Это была Америка! «Признаваем без сумнения, — писал А.И. Чириков, — что оная часть Америки, понеже по картам издания норимбергского географа Иоанна Баптиста Гоммана и по протчим от сего места отстоят уже не очень далече известные некоторыя американские места». Поднявшись вдоль американского побережья до 58° с. ш., капитан Чириков [63] «послал на ялботе управляющего должность флоцкого мастера Аврама Дементьева з 10 человеки служителей вооруженных на берег» для ознакомления с ближайшими окрестностями и возможных переговоров с местными жителями. Поскольку к установленному сроку Дементьев и его товарищи не вернулись, 24 июля решено было послать на берег ялик с боцманом Сидором Савельевым и тремя другими членами экипажа. Но и они на корабль не вернулись. На следующий день у берега были замечены две небольшие лодки с туземцами, которые, однако, подойти к кораблю не решились. В конечном итоге Чириков пришел к заключению, «что с посланными от нас людьми... на берегу поступлено неприятельски: или их побили, или задержали». Судьба пропавших участников экспедиции навсегда осталась одной из неразрешенных загадок Севера{254}. На корабле «не осталось ни одного малого судна», и послать кого-либо на берег Чириков уже не мог. Пришлось возобновить плавание, но запасы продовольствия и воды подходили к концу (воды оставалось 45 бочек, а пополнить запасы без гребных судов было невозможно).

Всего вдоль американских берегов русские моряки прошли «около 400 верст, видели китов, сиучей, моржей... и чаек множество разных родов... По земле оной везде высокие горы и берега к морю имеет крутые и весьма приглубы, а на горах близ того места, где пришли к земли... лесу довольно большого росту, на них же и снег изредка виден был, а что севернее шли, то больше на горах снегу оказывалось». 27 июля «учинили консилиум» и решили возвращаться на Камчатку. На обратном пути экспедиция открыла ряд островов Алеутской гряды. В сентябре у о-ва Адах состоялась встреча с местными жителями, которых одарили разными подарками. Наконец, 12 октября 1741 г. тяжелейшее путешествие закончилось — «Св. Павел» вернулся в Петропавловскую гавань (рис. 14). Из 75 человек экипажа на Камчатку возвратилось только 51(15 пропали на американском берегу, а остальные скончались во время плавания).

Еще более трудным оказалось плавание «Св. Петра», которым командовал Беринг. После безрезультатных поисков корабля Чирикова Берингу не оставалось ничего другого, как продолжать плавание. 25 июня «Св. Петр» взял курс на северо-восток, и 16 июля (на полтора суток позже Чирикова) Беринг и его спутники увидели землю у современного о-ва Каяк на широте 58°14'. В дальнейшем для «осмотра удобного якорного места» на берег был послан «флоцкий мастер Хитров» (Софрон Хитрово) с командой из 15 человек, а также адъюнкт Петербургской Академии наук, натуралист [64] Г. В. Стеллер (Штеллер) в сопровождении казака Фомы Лепехина{255}.

Главной задачей команда считала пополнение запасов питьевой воды, и уязвленный Стеллер не мог удержаться, «чтобы не заметить, что мы прибыли сюда, видимо, лишь для того, чтобы доставить американской воды в Азию»{256}. Особенно опечалила натуралиста необычайная краткость его пребывания на американской земле. «Время, затраченное на исследования, — с огорчением писал Стеллер, — было обратно пропорционально времени, пошедшему на подготовку к ним: десять лет продолжались сборы, и всего десять часов ушло на дело»{257}.

И тем не менее результаты наблюдений, проведенных Стеллером, просто поразительны. «Мне встретилось, — отмечал, в частности, ученый, — более 10 видов незнакомых птиц, которых по их исключительно яркой окраске можно было без труда отличить от европейских и сибирских видов. Судьба побаловала меня, когда казак принес мне птицу, рассматривая которую я вспомнил, что в новейшем описании, которое издано на французском и английском языках, но имя автора никак не приходит мне сейчас в голову, я видел рисунок похожей птицы, сделанный живыми красками, а также описание ее{258}. Эта птица окончательно убедила меня в том, что мы находимся в Америке»{259}. [65]

Всего за время своего краткого пребывания на острове Стеллер сумел описать 160 видов растений, он также внимательно ознакомился с покинутыми жилищами местных жителей, предметами их обихода и т. д. Было очевидно, что жители «себя в лесу... схоронили или жилища свои имеют на матерой земле, а на сей остров приезжают для промыслу рыбы и протчаго морского зверя»{260}. Пополнив запасы пресной воды и оставив в покинутой туземцами юрте подарки, экспедиция 21 июля отправилась в обратный путь, который пролегал вдоль п-ова Аляска и островов Алеутской гряды. Поскольку Беринг заболел цингой и почти не покидал своей каюты, командование «Св. Петром» перешло к лейтенанту Свену Вакселю, который писал в своем журнале: «На обратном пути нам встретились громадные трудности, ибо как только мы намеревались направить курс на дальнейшее продолжение путешествия... так всякий раз вахтенный докладывал о том, что впереди по обе стороны видна земля. Приходилось каждый раз поворачивать в открытое море, и таким образом попутный ветер поневоле обращался для нас в противный»{261}.

«Спустя несколько дней, — продолжал Свен Ваксель, — в туманную погоду нам пришлось пройти мимо какого-то острова на глубине семи или восьми сажен. Мы с большой поспешностью бросили якорь, а когда туман рассеялся, то оказалось, что мы уже прошли мимо острова и остановились на расстоянии не более четверти мили от него. Этот остров мы назвали на нашей карте «Туманным островом» (ныне о. Чирикова. — Н. Б.).

Уже кончался август. Наши люди стали сильно хворать цингой. Запас пресной воды понемногу подходил к концу... 30 августа стали на якорь между несколькими островами, которые были названы Шумагинскими, так как там был похоронен первый умерший из нашей команды, а имя его было Шумагин». Здесь же состоялась и встреча с местными жителями — алеутами. Между тем условия плавания становились все труднее: шторм следовал за штормом, сменяясь туманами, дождем, а затем и снегом, «Наш корабль, — свидетельствовал Ваксель, — плыл; как кусок мертвого дерева, почти без всякого управления»{262}. Наконец, в ноябре 1741 г., когда команда уже отчаялась пристать к какой-либо земле, «Св. Петр» подошел к неизвестному острову (названному впоследствии о-вом Беринга), где корабль «перебросило волнами через каменную гряду», и он оказался «в спокойной тихой [66] воде... Впоследствии мы узнали, что по побережью этого острова на всем его протяжении нет другого места, пригодного для причала судна, кроме этой единственной бухты»{263}.

Оказавшись на острове, русским морякам не оставалось другого выхода, кроме трудной зимовки (28 ноября сильная буря сорвала корабль с якоря и выбросила его на берег). «Нашими каждодневными гостями, — писал Стеллер, — были нужда и лишения, физическая слабость и стужа, сырость и беспомощность, болезни, нетерпение и сомнения»{264}. 8 декабря скончался В. Беринг (всего же в ходе экспедиции погиб 31 человек). Оставшиеся в живых 46 человек, однако, не пали духом. «К Рождеству большинство людей за счет использования прекрасной воды и свежего мяса различных морских животных поправилось»{265}.

В мае следующего, 1742 г. под руководством С. Вакселя и Д. Овцына, а также активном участии уроженца Красноярска корабельного плотника Саввы Стародубцева из останков «Св. Петра» началось строительство нового судна. Это был одномачтовый гукор «Св. Петр», длиной по килю 35, шириной 12 и глубиной трюма 5 ½ фута{266}.

Завершив строительство, экспедиция покинула о-в Беринга 13 августа, а через две недели благополучно добралась до Петропавловской гавани. «Я не в состоянии описать радость и восторг, которые каждый из нас испытал, убедившись в своем спасении, — писал Ваксель. — От величайшей нужды мы перешли к полному изобилию — целый склад, наполненный продовольствием, теплые и удобные квартиры и масса всяких удобств, без которых приходилось обходиться в течение всей прошлой зимы»{267}.

Итак, исключительно трудная и сложная экспедиция в конечном итоге закончилась благополучно. Два корабля, совершавших плавание отдельно друг от друга, почти одновременно, 15-16 июля, подошли к побережью Северной Америки и начали исследование земель, получивших в дальнейшем название Русской Америки (современный штат Аляска). Открытия и исследования русских мореплавателей нашли отражение в серии оригинальных карт, составленных Алексеем Чириковым. Результаты плаваний «Св. Петра» и «Св. Павла» получили отражение и в «Атласе Российском» (1745), изданном [67] Петербургской Академией наук и оказавшем влияние на развитие западноевропейской картографии{268}.

Говоря о значении экспедиций Беринга и Чирикова, один из современных исследователей справедливо заметил, что, какие бы иностранные суда ни появлялись в дальнейшем между Камчаткой и Америкой, это пространство продолжало рассматриваться как находящееся под русским влиянием{269}.

Открыв северо-западную часть побережья Америки и острова Алеутской гряды, экспедиция Беринга — Чирикова послужила отправным моментом для организации многочисленных промысловых экспедиций и хозяйственного освоения обширных районов Тихоокеанского Севера во второй половине XVIII в.

Дальше